Yorik

Древний русский город Смоленск, который расположен на обоих берегах Днепра, известен по летописным источникам с 862-863 годов как град союза славянских племен кривичей (археологические данные говорят о его более древней истории). С 882 года Смоленская земля была присоединена Вещим Олегом к Русскому государству. Этот город и земля вписала немало героических страниц в защиту нашего Отечества. Он стал главной крепостью на наших западных рубежах, вплоть до Великой Отечественной войны. Один из самых известных подвигов Смоленска – это оборона Смоленска в 1609 — 1611 годах. Надо отметить, что после развала Древнерусского государства, Смоленск был возвращён в состав России в 1514 году великим князем Василием III. В 1595—1602 годах в годы правления царей Федора Иоанновича и Бориса Годунова под руководством архитектора Фёдора Коня была построена Смоленская крепостная стена, с протяженностью стен в 6,5 километров и с 38 башнями высотой до 21 метра. Высота наиболее сильной из них — Фроловской, которая находилась ближе к Днепру, достигала 33 метров. Девять башен крепости имели ворота. Толщина стен достигала 5—6,5 м, высота — 13—19 м, глубина фундамента более 4 м. Эти укрепления сыграли огромную роль в обороне города. Зодчий внёс несколько новинок в уже традиционную для него схему: стены стали выше – в три яруса, а не два, как раньше, башни также выше и мощнее. Все три яруса стен были приспособлены для боя: первый ярус, для подошвенного боя — был оборудован прямоугольными камерами, в которых устанавливались пищали и пушки. Второй ярус, был для среднего боя — строили траншеевидные сводчатые камеры в центре стены, в которых ставили пушки. Пушкари поднимались к ним по приставным деревянным лестницам. Верхний бой — находился на верхней боевой площадке, которая была ограждена зубцами. Глухие и боевые зубцы чередовались. Между зубцами были невысокие кирпичные перекрытия, из-за которых стрельцы могли бить с колена. Сверху площадку, на которой также были установлены пушки, закрывала двухскатная тёсовая крыша. Смута в Русском государстве была вызвана комплексом причин, внутреннего и внешнего характера, одной из её причин стало вмешательство западных держав – Швеции, Польши. Польша первоначально действовала через самозванцев, отряды польской шляхты, которые действовали на свой страх и риск. Но затем поляки решились и на прямую агрессию, воспользовавшись тем, что Москва заключила соглашение со Швецией (Выборгский договор). Правительство Василия Шуйского обещало за помощь в борьбе с «тушинским вором», отдать Корельский уезд и оплатить услуги наёмников, из которых состояла большая часть шведской армии. А Польша была в состоянии войны со Швецией, которая стала союзником Москвы. Модель смоленской крепостной стены. Силы сторон, подготовка Смоленска к обороне Летом 1609 года поляки начали военные действия против России. Польские войска вступили на русскую территорию, и первым городом на их пути оказался Смоленск. 19 сентября 1609 года передовые отряды Речи Посполитой, которые возглавлял канцлер Великого Литовского княжества Лев Сапега, подошли к городу и начали его осаду. Через три дня подошли и основные силы Речи Посполитой во главе с Сигизмундом III (12,5 тыс. человек при 30 пушках, в польскую армию входили не только поляки, но и литовские татары, венгерская и немецкая наёмная пехота). Кроме того, подошло свыше 10 тыс. запорожцев, во главе с гетманом Олевченко. Слабостью войска поляков была малочисленность пехоты, которая была необходима для штурма крепости – около 5 тыс. человек. Гарнизоном Смоленска в 5,4 тыс. человек (9 сотен дворян и детей боярских, 5 сотен стрельцов и пушкарей, 4 тыс. ратников из посадских людей и крестьян), руководил воевода Михаил Борисович Шеин. Он отличился в сражении 1605 года, под Добрыничами, когда русское войско нанесло сокрушительное поражение отрядам Лжедмитрия I. Шеин после этой победы был назначен воеводой передового полка, в 1607 году получил чин боярина, а в 1608 году занял одну из самых ответственных должностей в Русском государстве — стал главным воеводой в Смоленске. Воевода обладал богатым боевым опытом, отличался личной смелостью, твердостью характера, упорством и настойчивостью, имел широкие знания в военной области. На вооружении крепости было 170-200 пушек. Затем к гарнизону присоединились и жители города, население Смоленска составляло до осады 40-45 тыс. человек (вместе с посадом). Ультиматум польского владыки о капитуляции Смоленска был оставлен без ответа, а доставившему его польскому гонцу М. Б. Шеин сообщил, что, если он еще явится с подобным предложениями, то его «напоят водой Днепра» (т. е. утопят). Пушки крепости обеспечивали поражение противника до 800 метров. Гарнизон располагал большими запасами ручного огнестрельного оружия, боеприпасов и продовольствия. Ещё летом воевода начал готовиться к осаде, когда получил от агентуры сведения о том, что польская армия будет у Смоленска к 9 августа. До осады Шеин успел набрать «даточных людей» (крестьян), разработал план обороны. По нему гарнизон Смоленска делился на две группировки сил: осадную (2 тыс. человек) и вылазную (около 3,5 тыс. человек). В осадную группировку входило 38 отрядов (по числу башен крепости) по 50—60 ратников и пушкарей в каждом. Она была должна оборонять крепостную стену. Вылазная (резервная) группировка составляла общий резерв гарнизона, её задачами были вылазки, контратаки противника, усиление наиболее угрожаемых участков обороны при отражении атак вражеского войска. При приближении противника к Смоленску, окружавший город посад (до 6 тыс. деревянных домов) по приказу воеводы был выжжен. Это создало более благоприятные условия для оборонительных действий (улучшились обзор и обстрел для артиллерии, противник лишался укрытий для подготовки внезапной атаки, жилищ в преддверии зимы). Оборона крепости Гетман Станислав Жолкевский, непосредственно руководивший польской армией, был человеком весьма здравого ума, поэтому выступал против войны, с Русским государством. Гетман считал, что она не соответствует интересам Речи Посполитой. Но его миролюбивые доклады не достигли своей цели. После разведки укреплений Смоленска и обсуждения на военном совете способов овладения крепостью гетман вынужден был доложить королю Сигизмунду III о том, что польская армия не располагает необходимыми для штурма силами и средствами (многочисленной пехотой, осадной артиллерией и пр.) Он предложил королю ограничиться блокадой крепости, а главными силам идти на столицу России. Но Сигизмунд принял решение, во что бы то ни стало, овладеть Смоленском, и отклонил это предложение. Выполняя королевскую волю, гетман Жолкевский приказал начать штурм крепости в ночь на 25 сентября. Планировалось разрушить подрывными снарядами Копытицкие (западные) и Авраамиевские (восточные) ворота и через них ворваться в Смоленскую крепость. Для штурма были выделены пехотные роты немецких и венгерских наёмников, для прорыва через ворота лучшие конные сотни. Отвлекать гарнизон должна была ружейно-артиллерийская стрельба по всему периметру крепости. Она была должна создать видимость общего штурма. Но Шеин предусмотрел такой вариант развития событий, и все ворота крепости были заранее прикрыты срубами заполненными землёй и камнями. Это защищало их от огня осадной артиллерии и возможного подрыва. Польские минёры смогли разрушить только Авраамиевские ворота, но войска не получили условного сигнала до обнаружения. Защитники восточной стены зажгли факелы, увидев противника, накрыли изготовившиеся к атаке порядки огнём артиллерии. Польские силы понесли большие потери и отошли. Ночной штурм был сорван. 25—27 сентября польская армия пыталась взять город, наиболее яростные бои шли на севере — у Днепровских и Пятницких ворот и на западе — у Копытицких ворот. Атаки поляков были везде отражены, со значительными для них потерями. Большую роль в успехе оборону сыграл резерв, который быстро перебрасывали на угрожаемые участки. Защитники крепости одновременно с обороной, совершенствовали систему укреплений. Прорехи немедленно заделывали, ворота, без которых можно было обойтись, засыпали землёй и камнями, срубы перед воротами прикрыли оградой с караулом. После этого польское командование решило ослабить оборону крепости с помощью инженерных работ и артиллерийского огня, а затем начать второй штурм. Но эффективность огня оказалось низкой, артиллерии у поляков было мало, к тому же это были маломощные пушки, не способные принести серьёзного ущерба стенам крепости. Крепостная артиллерия русского гарнизона наносила полякам большой ущерб, срывала инженерную подготовку. В создавшейся ситуации польский король был вынужден отказаться от повторного штурма крепости, и с 5 октября польское войско перешло к осаде. Осада. Инженерные работы поляков также не достигли успеха, хотя ими и руководили иностранные специалисты. Под фундаментами стен крепости были «слухи» (галереи, предназначенные для вылазок за пределы крепости и противоминной борьбы). Воевода Шеин приказал построить дополнительные «слухи», усилить разведку на подступах к крепости и развернуть контрминные работы. 16 января 1610 года русские минеры докопались до польского подкопа и уничтожили находившегося там врага, а затем взорвали галерею. Некоторые военные историки, к примеру Е. А. Разин, считают, что это был первый в военной истории подземный бой. 27 января смоленские минёры одержали ещё одну победу над противником, вражеский подкоп взорвали. Вскоре смоляне смогли взорвать еще один польский подкоп, доказав бесперспективность ведения против них минной войны. Русские воины выиграли подземную войну зимы 1609- 1610 годов. Надо отметить, что русский гарнизон не только успешно отразил атаки врага и выиграл минную войну, но и совершал вылазки, в которых участвовали сотни воинов, не давая врагу спокойного житья. Кроме того, вылазки совершали с целью получения воды в Днепре (в крепости её не хватало, или качество воды было низким), зимой за дровами. Во время одной из вылазок 6 смолян перебрались на лодке через Днепр, незаметно пробрались в польский лагерь, захватили королевское знамя и благополучно вернулись в крепость. На Смоленщине развернулась партизанская борьба, что и не удивительно, учитывая нравы европейских армий того времени – снабжение за счёт местного населения, мародёрства, насилия над людьми. Партизаны сильно мешали противнику, нападая на его фуражиров, небольшие подразделения. Некоторые группы были весьма многочисленны, так в отряде Трески было до 3 тыс. человек. Помог в организации партизанского движения выдающийся русский полководец времён Смуты - М. В. Скопин-Шуйский. Он прислал в Смоленщину три десятка военных специалистов с целью сформировать партизанские отряды и дезорганизовать тыл поляков. Катастрофа Клушино и её влияние на оборону Смоленска Осада Смоленска сковывала большую часть армии поляков, это позволило М. В. Скопину-Шуйскому совершить ряд побед, от врага были очищены обширные области на северо-западе Русского государства, был ликвидирован Тушинский лагерь Лжедмитрия II. И в марте 1610 года удалось освободить от осады столицу. Но через месяц с небольшим после триумфального вступления в Москву, молодой талантливый полководец, которого многие прочили в цари России, неожиданно скончался. Он умер в тот период, когда энергично готовил поход для освобождения Смоленска. Молодому полководцу было всего 23 года. Командование армией было передано брату царя Василия Шуйского — Дмитрию. В мае 1610 года русская-шведская армия (около 30 тыс. человек, включая 5—8 тыс. шведских наемников) во главе с Д. И. Шуйским и Якобом Делагарди выступила в поход с целью освобождения Смоленска. Польский король не стал снимать осады и выслал навстречу русской армии 7 тыс. корпус под командованием гетмана Жолкевского. 24 июня в битве у деревни Клушино (севернее Гжатска) русско-шведское войско было разгромлено. Причинами поражения стали ошибки высших офицеров, полная бездарность лично Д. Шуйского, предательство в решающий момент боя иностранных наёмников. В итоге Жолкевский захватил обоз, казну, артиллерию, русская армия практически полностью разбежалась и перестала существовать, польская армия усилилась 3 тыс. отрядом наёмников и 8 тыс. русским отрядом воеводы Г. Валуева, присягнувшим королевичу Владиславу. Режим Василия Шуйского получил страшный удар и царя свергли. Боярское правительство – «Семибоярщина», признало власть польского королевича. Положение Смоленска стало безнадёжным, надежда на помощь извне рухнула. Станислав Жолкевский. Продолжение осады Положение Смоленска продолжало ухудшаться, но осада, голод и болезни не сломили мужества горожан и гарнизона. В то время как силы защитников иссякали, и помощи не было, к польской армии прибывали все новые и новые подкрепления. Весной 1610 года под крепость прибыли польские отряды, которые служили ранее второму самозванцу. Подошли и значительные силы из Речи Посполитой. Всего армия получила 30 тыс. человек подкрепления и осадную артиллерию. Но сдаваться гарнизон не собирался, все попытки поляков склонить смолян к капитуляции успеха не имели (предлагали капитулировать в сентябре 1610 года и в марте 1611 года). В июле 1610 года польская армия возобновила активные инженерные работы, одновременно стали применять полученную осадную артиллерию и стенобитные механизмы. Польские инженеры заложили траншеи и начали продвигаться к башне у Копытицких ворот. Гарнизон повел траншеи для противодействия продвижению врага и смогли уничтожить часть ходов противника. Хотя поляки все-таки достигли башни, но все попытки пробить брешь в её мощном фундаменте успеха не имели. К 18 июля сосредоточив здесь почти всю свою осадную артиллерию, поляки смогли пробить брешь. 19 июля утром польская армия пошла на штурм крепости, который продолжался два дня. Демонстративные действия велись на всем фронте укреплений, а главный удар, силами немецких наёмников, нанесли в районе Копытицких ворот (с запада). Но защитники, несмотря на его отчаянные усилия противника, отразили атаку. Решающую роль сыграли резервные подразделения, которые вовремя ввели в сражение. Жестокий бой шёл 11 августа, защитники отразили третий большой штурм. Польская армия потеряла до 1 тыс. человек только убитыми. 21 ноября гарнизон отразил четвёртый штурм. Главную роль в отражении противника опять сыграл резерв. Польская армия понесла значительные потери и опять перешла к осаде, не предпринимая активных действий. Падение крепости Зима 1610-1611 годов была очень тяжёлой. К голоду и эпидемиям, ослаблявшим людей, присоединился холод, людей для вылазок за дровами уже не хватало. Стала ощущаться и нехватка боеприпасов. В итоге к началу июня 1611 года в гарнизоне крепости осталось в живых всего лишь две сотни человек, которые были способны держать в руках оружие. Этого числа едва хватало за наблюдения за периметром. Из жителей города осталось живых не более 8 тыс. человек. Судя по всему, поляки не знали об этом, а то штурм начали бы раньше. Решение о пятом штурме польское командование приняло лишь после того, как один перебежчик из крепости, некий А. Дедешин, рассказал о бедственном положении Смоленска. Он указал и наиболее слабое место обороны крепости в западной части смоленской стены. В последние дни, перед решающим штурмом, польская армия подвергла укрепления мощному обстрелу. Но его эффективность была невысокой, небольшую брешь удалось пробить лишь в одном месте. Вечером 2 июня польская армия приготовилась к штурму. Она имела полное превосходство в силах. В полночь войска пошли на штурм. В районе Авраамиевских ворот поляки смогли незаметно по штурмовым лестницам влезть на стены и ворваться в крепость. В том месте, где пробили в стене брешь, сотни немецких наёмников встретил небольшой отряд (несколько десятков воинов) во главе с воеводой Шеиным. В яростной схватке практически все они сложили головы, но не сдались. Сам Шеин был ранен и захвачен в плен (в плену его пытали, затем отправили в Польшу, там он провёл в заключении 9 лет). Поляки ворвались в город и на западе, подорвав часть стены. Несмотря на безвыходное положение, смоляне не сдавались, они продолжали бой в городе, жестокая схватка на улицах шла всю ночь. К утру польская армия захватила крепость. Последние защитники отошли на Соборную горку, где возвышался Успенский собор, там укрылось до 3 тыс. горожан (в основном старики, женщины и дети, т. к. мужчины бились с врагом). В подвалах собора хранились пороховые запасы гарнизона. Когда последние герои защищавшие Соборную горку пали в неравной схватке и озверевшие от боя наёмники ворвались в собор, прогремел страшный взрыв, который похоронил горожан и врагов. Безвестные русские патриоты предпочли смерть плену… 20-месячная беспримерная оборона завершилась на высокой ноте. Русский гарнизон дрался до конца, исчерпав все оборонительные возможности. То, что не смог сделать враг, сделали голод, холод и болезни. Гарнизон пал в бою целиком, из жителей города, осталось в живых несколько тысяч человек. Значение и итоги обороны Смоленска - Русский народ получил ещё один пример того, как надо жить и биться, до конца, не считаясь с жертвами и потерями. Их непоколебимая стойкость, мужество вдохновили все народы Русского государства на борьбу с агрессорами. - Польское войско обескровленное (общие потери составили до 30 тыс. человек), деморализованное было не способно для броска на Москву и Сигизмунд III не решился идти на русскую столицу, увёл его в Польшу. - Оборона Смоленска сыграла огромную военно-политическую роль в схватке Русского государства за своё существование. Смоленский гарнизон, жители города почти на два года сковала главные силы противника, сорвали его планы по оккупации жизненно важных центров Руси. И этим создали условия для успешной национально-освободительной борьбы русского народа против интервентов. Они бились не зря. - С точки зрения военного искусства оборона Смоленской крепости является классическим образцом обороны укреплённой позиции. Надо отметить, что хорошая подготовка Смоленска к обороне помогла ее сравнительно небольшому гарнизону без какой-либо помощи извне, рассчитывая только на свои силы и средства, успешно выдержать 4 штурма, значительное число небольших атак, осаду численно превосходящей армии врага. Гарнизон не только отбивал штурмы, но смог настолько истощить силы польского войска, что даже после захвата Смоленска, поляки утратили свою наступательную мощь. Героическая оборона Смоленска свидетельствует о высоком уровне русского военного искусства того времени. Это проявилось в высокой активности гарнизона, устойчивостью обороны, искусном применении артиллерии, победе в подземной войне против западных военных специалистов. Командование крепости искусно использовало манёвр резервом, непрерывно совершенствовало оборону Смоленска в ходе ведения военных действий. Гарнизон проявлял высокий боевой дух, мужество, сметливый ум до самых последних мгновений обороны. - Падение крепости было обусловлено не ошибками гарнизона, а слабостью правительства Василия Шуйского, прямого предательства национальных интересов Русского государства отдельными элитарными группировками, бездарностью ряда царских военачальников. Автор: Самсонов Александр

Необычные танки СССР Все мы знаем о танках, выпускавшихся в СССР серийно: Т-26, танки серии БТ, легендарная «тридцатьчетверка» Т-34, ИС-2, но мало кто знает о том, что в СССР разрабатывалось много проектов гусеничной и колёсной бронетехники, которые по тем или иным причинам не пошли в серию. В этой статье мы рассмотрим некоторые из них. В начале 30-х годов прошлого века танкостроение переживало времена бурного роста, уроки Первой Мировой войны заставили по другому взглянуть и оценить роль танка на поле боя, как самостоятельной боевой единицы, так и в составе подразделения, вынуждая считаться с этим типом грозных боевых машин. Противопульная и в дальнейшем противоснарядная броня, огневая мощь и быстроходность оказали влияние на военные доктрины всех развитых государств. Советский Союз не остался в стороне. По всей стране в опытных КБ, под руководством талантливых инженеров и конструкторов, создавались экспериментальные образцы, многие из них так и остались на бумаге, в макетах и единственных экземплярах, так и не будучи запущеными в серийное производство. Но так или иначе все они оказали влияние на конструкторскую мысль, которая шла дальше. В каждом серийном танке мы найдем отражение этой мысли. Началом танкостроения в России и первым русским танком, можно считать детище штабс-капитана А. А. Пороховщикова. Чертежи этой машины, названой «Вездеходъ», были одобрены высшим военным начальством и 13 января 1915 года ему было дано разрешение начать постройку опытного образца. Конструкция «Вездехода» была необычной, сварной корпус опирался на одну гусеницу из прорезиненой ткани, натянутую на четырех барабанах. Обтекаемый корпус, многослойная броня суммарной толщиной 8 мм, делали машину неуязвимой для пулеметного и винтовочного огня. Постройка, начавшаяся в феврале 1915 года, была завершена почти через четыре месяца и 18 мая машина вышла на испытания. Вопреки расчетам боевые и ходовые качества образца не оправдали надежд А. А. Пороховщикова. Механизм поворота, установка вооружения, схема размещения экипажа, требовали серьёзной доработки. Единственным положительным моментом была скорость, 40 верст в час. В результате на стол генерал-лейтенанта Коваленко легло донесение следующего содержания: «… построенный экземпляр “Вездехода” не выказал всех тех качеств, которые обусловлены докладом № 8101, например, не мог ходить по рыхлому снегу глубиной около 1 фута (30 см), а испытания хода по воде сделано не было…”» От дальнейших работ решено было отказатся. После Революции в Советской России, молодая Красная Армия остро нуждалась в танках и бронетехнике. Опыта по созданию отечественных танков еще не было, образцы покупались за границей, шеститонный «Виккерс» (Vickers Mk.E) - в последствии Т-26, танк Кристи (Christie M1930) – будущий БТ – 2, «Карден-Лойд» и на их базе строились эксперементальные машины. На базе легкого пехотного танка Т-26 были созданы образцы СУ-5-1 с 76,2 мм полковой пушкой образца 1902/30 гг, СУ-5-2 с 122 мм гаубицей образца 1910/30 гг СУ-5-3 с 152 мм мортирой образца 1931 г. На базе танкетки «Карден-Лойд» будущей Т-27 была создана танкетка Т-23, велись работы по разработке Т-25, но проект так и остался на бумаге. Так же велась работа по изготовлению десантных танков. Талантливый конструктор – самоучка Н. Дыренков разрабатывал колёсно-гусеничный танк «танк Д», ДРС или более известный как Д-4. Первый прототип был выпущен в 1931 году. Танк мог передвигаться как на гусеничном так и на колёсном ходу. Но из-за сложности и низкой надежности ходовой части, дальнейшие работы были прекращены. Был разработан новый проект, Д-5, но 1 декабря 1932 года КБ Дыренкова было расформировано. Проводились испытания танка ТГ, иногда называемого Т-22, что не верно. Были построены опытные образцы многобашенных танков Т-100 и СМК, но по результатам испытаний в Зимней войне с белофиннами их конструкции были признаны неудачными и от серийного производства этих машин отказались. В суровые годы Великой Отечественной войны работы по усовершенствованию принятых на вооружение и изобретению новых танков не прекращались ни на минуту. На базе танка ГАЗ-70, принятом на вооружение как Т-70, был построен опытный образец Т-80, вооруженный 45 мм автоматической пушкой 20К, пробивающей бронебойными снарядами БР-240 броневой лист толщиной 35 мм с дистанции 1000 метров и пулеметом ДТ. Летом 1942 года был выпущен прототип летающего танка А-40 или ЛТ «летающий танк» на базе серийного Т-60. На танк крепилась бипланная коробка крыльев с двухбалочным хвостовым оперением, имевшая размах 18 метров и общую площадь крыла 85.5 кв. м, по расчетам танк должен был совершать взлет, буксируемый тяжелым бомбардировщиком ТБ-3РН. При приземлении танк легко освобождался от крыльев и мог с ходу вступить в бой. Первый полёт состоялся 2 сентября 1942 года, но двигатели ТБ неожиданно стали греться и танк пришлось отцепить. А-40, планируя, приземлился на ближайшем аэродроме, чем вызвал немалый переполох, была обьявлена боевая тревога. Так собственно и закончилась история этого необычного танка. Необходимость в такого рода машинах к концу 1942 года на фронте была уже невысокой. В 1942 году инженеры завода №100 разработали и создали образец огнеметного танка КВ-12, огнемет был расположен в переднем броневом листе на месте демонтированого пулемёта. В целом машина на испытаниях показала неплохие результаты, но фронту были нужны серийные КВ-2 и КВ-85. От выпуска пришлось отказаться. Закончилась и отгремела победным салютом война, советский танк с честью прошел все её испытания, взламывал стальным тараном оборону противника, или являлся средством, цементирующим свои оборонительные позиции. Парадным маршем прошел по городам освобожденной Европы и вошел в Берлин. Но развитие танкостроения в СССР шло дальше. В 1959 году был выпущен опытный образец на ленточном четырёхгусеничном движителе «объект 279» или более известный как «четырёхгусеничный танк». Танк имел литой криволинейный корпус и покрывался противокумулятивными экранами. Удачно прошел все испытания, но по распоряжению Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва проект был закрыт. Автор: Макс Беляев

Ледовое побоище, или битва на Чудском озере — это сражение новгородцев и владимирцев под предводительством князя Александра Ярославича против войска Ливонского ордена, в состав которого к тому времени вошёл орден Меченосцев (после поражения при Сауле в 1236 году), в районе Чудского озера. Битва произошла 5 апреля (в пересчёте на Григорианский календарь, т. е. по Новому стилю — 12 апреля) 1242 года. Это было генеральное сражение, положившее конец захватнической кампании Ордена 1240—1242 годов. Сражение, как и многие события в истории России окружено рядом домыслов и мифов. В этой статье будут рассмотрены самые известные мифы Ледового побоища. Миф о войне с немцами. Большинство обывателей, если и знают о этой войне. уверенно скажут, что русские воевали с немцами, немецкими рыцарями. Это не совсем верно. Словом «немцы» мы сейчас называем жителей Германии и Австрии, в XIII столетии слово «немец» означало – «немой», то есть не говорящий по-русски. «Немцами» называли представителей многих народов Европы, не говорящих на нашем языке. Ливонская хроника сообщает, что вышедшая в поход на земли Пскова и Новгорода армия состояла из рыцарей Ливонского ордена (в то время это был один из отделов Тевтонского ордена, располагавшийся на территории современной Прибалтики), датских вассалов и ополчения из Юрьева-Дерпта. А ополчение состояло из «чуди», так тогда называли эстов (предки эстонцев). Война имела религиозный характер – «крестовый поход» против еретиков, каковыми считали приверженцев восточной ветви христианства. Но её нельзя назвать войной немцев и русских, т. к. большинство воинов не были немцами. Это типично для войн Руси-России-СССР, войска противников обычно носят коалиционный характер. Миф о численности армии вторжения. Еще со времён СССР некоторые историки при упоминании о численности столкнувшихся у Чудского озера армий указывают, что войско Александра Ярославича насчитывало примерно 15-17 тысяч человек, против них воевало 10-12 тысяч воинов Ливонского ордена. Но учитывая тот факт, что численность населения европейских крупнейших городов в тот период времени не превышала цифру в 20-30 тыс. человек, эти цифры о численности армий вызывают сомнения. В настоящее время появились авторы, которые вообще решили «модернизировать» битву до уровня мелкой феодальной стычки. Историки-ревизионисты основываются на ливонском источнике, который сообщил о потере 20 братьев и 6 пленных. Но эти учёные забывают тот факт, что знатный воин, рыцарь сражался не один, или только с оруженосцем. В рыцарское «копьё», боевую тактическую единицу, входили оруженосцы, слуги-«телохранители», профессиональные солдаты. Численность «копья» могла составлять до 100 человек. Не надо забывать и вспомогательные подразделения чудских ополченцев, которых рыцари вообще за людей не считали, и в расчёт не брали. Поэтому, новгородская летопись и утверждает, что потери немцев составили 400 человек убитыми, и 50 человек захватили в плен, а также "паде чюди бещисла". Русские летописцы, видимо, посчитали всех «немцев», независимо от рода и племени, рыцарей и простых солдат, слуг. Поэтому, больше всего доверия заслуживают цифры исследователей, которые утверждают, что войско ордена насчитывало около 150 рыцарей, тысячи полторы кнехтов (солдат) и тысячи две ополчения из эстов. Новгород и его союзники смогли противопоставить им около 4-5 тысяч бойцов. То есть значительного превосходства не имела ни одна сторона. Назарук В. М. "Ледовое побоище", 1984 год Миф о тяжеловооруженных рыцарях и легковооруженных воинах Александра Невского. Это одно из самых популярных заблуждений, растиражированное в многочисленных произведениях. Согласно нему, доспехи воина ордена были раза в 2-3 тяжелее русских. Благодаря этому мифу появились рассуждения о тактике русского князя. Якобы именно поэтому проломился лед на Чудском озере, и часть армии немцев просто потонула. В реальности русские и орденские воины были защищены примерно одинаково, и вес доспехов был почти равен. Да и латные доспехи, в которых обычно изображают ливонских рыцарей в романах и фильмах, появились намного позже - в XIV-XV вв. Западные рыцари XIII столетия, как и русские дружинники, надевали перед боем стальной шлем, кольчугу. Их могли усиливать цельноковаными нагрудниками, наплечниками – они защищали грудь от ударов спереди и плечи от рубящих ударов сверху. Руки и ноги воинов закрывали наручи и поножи. Тянуло это защитное снаряжение килограммов на 15- 20. Да и то подобное защитное вооружение имели далеко не все, а лишь самые знатные и богатые, или дружинники князя. Простые новгородские и чудские ополченцы не имели подобного защитного вооружения. Если внимательно изучить схему Ледового побоища, то видно, что под лед воины ордена провалились вовсе не там, где шло сражение. Это произошло позже: уже отступая, часть воинов случайно нарвались на «сиговицу». У острова Вороний, или Вороньего камня, его прибрежья расположен мыс Сиговец - от названия рыбы сиг. Там из-за особенностей течения лёд слабый. Главная же заслуга Александра Ярославича, в этом бою, в том, что русский князь правильно выбрал место битвы и сумел разбить орденский строй «свиньей» (клином). Суть строя в том, что рыцари, сосредоточив пехотные подразделения в центре и прикрыв ее на флангах рыцарской конницей, по обыкновению атаковали «в лоб», рассчитывая просто раздавить главные силы русского войска. Александр поставил в центр самые слабые свои части – новгородских ополченцев, пехоту. Они связали орденский клин боем, пока тот терял время, основные силы русского войска зашли с флангов и тыла. «Свинья» утратила свою ударную мощь и была обречена. Как сообщают русские источники, воины князя гнали разбитые силы ордена семь верст до дальнего берега Чудского озера. В первой редакции новгородской летописи нет сообщения о провале под лёд, этот факт добавили через столетие после сражения. Нет подобных сведений и в Ливонской хронике. Так что, очень даже возможно, что тонущие среди льдов рыцари ордена - тоже всего-навсего красивый миф. Битва у Вороньего камня. В реальности, исследователи не знают, где была битва. Это лишь одно из нескольких предполагаемых мест, где могло состояться сражение. Новгородские источники говоря о месте битвы, указывают на Вороний камень. Но только где находится этот самый Вороний камень, исследователи спорят по сей день. Одни историки считают, что так назывался остров, который и сейчас называемый Вороньим, другие говорят, что камнем когда-то был высокий песчаник, который с течением столетий размыло течением. В ливонской хронике сообщается, что поверженные бойцы падали на траву, так что сражение могло произойти не на льду озера, а на берегу, где за траву вполне сошли бы сухие камыши. А уже разбитых, бегущих «немцев» русские воины преследовали по льду озера. Костылев Дмитрий, "Александр Невский, Ледовое Побоище", фрагмент, 2005 год Многих смущает тот, что в озере даже с помощью самого современного оборудования до сих пор не найдено никакого оружия и доспехов XIII столетия, отчего некоторые историки-ревизионисты, вообще выдвинули гипотезу о том, что битвы не было. Хотя в реальности, если провала под лёд не было, ничего удивительного нет. Оружие и доспехи были ценной добычей, даже сломанные (металл шёл в кузни), а тела похоронили. В итоге, ни одна исследовательская экспедиция достоверного места Ледового побоища так и не установила. Пожалуй, единственное, в чем можно не сомневаться – это, что битва 1242 года действительно произошла. Мы в очередной раз взяли вверх над западными захватчиками. Хочется надеяться, что когда у нас снимут новый фильм о той битве, он сохранит дух старого фильма, но будет избавлен от исторических неточностей. Источники: Бегунов Ю. Александр Невский. М., 2009. Пашуто В. Т. Александр Невский М., 1974. http://livonia.narod...a_introduce.htm Автор: Самсонов Александр

День воинской славы России - Куликовская битва 1380 г. 21 сентября отмечается День воинской славы России — День победы русских полков во главе с великим князем Дмитрием Донским над монголо-татарскими войсками в Куликовской битве в 1380 году. Страшные бедствия принесло татаро-монгольское иго на русскую землю. Но во второй половине 14 века начался распад Золотой Орды, где фактическим правителем становится один из старших эмиров — Мамай. В то же время на Руси шел процесс образования сильного централизованного государства путем объединения русских земель под властью Московского княжества. И вовсе уж невозможно переоценить влияние этой победы на взлет духа, моральное раскрепощение, подъем оптимизма в душах тысяч и тысяч русских людей в связи с отвращением угрозы, представлявшейся многим смертельной для миропорядка, и без того неустойчивого в то беспокойное, чреватое переменами время. Как и большинство других значительных событий нашего прошлого, сражение на Куликовом поле окружено множеством хрестоматийных легенд, полностью вытесняющих подчас реальное историческое знание. Недавний 600-летний юбилей, несомненно, усугубил эту ситуацию, вызвав к жизни целый поток популярных псевдо-исторических публикаций, тиражи которых, разумеется, многократно превышали тиражи отдельных серьезных исследований. Объектами недобросовестного изучения, а также сознательной или наивной фальсификации стали и сугубо специфические вопросы, связанные с подробностями вооружения и снаряжения русских воинов и их противников. Собственно, рассмотрению этих проблем и посвящен наш обзор. К сожалению, каких-либо серьезных исследований на эту тему у нас до сих пор не было. Правда, в свое время изучением русского и монгольского вооружения второй пол. XIV в. занимался наш известный оружиевед А.Н.Кирпичников, но его постигла несомненная неудача: крайняя, как ему казалось, скудость археологических русских источников по оружию заставила его обратиться, прежде всего, к письменным источникам Куликовского цикла, проигнорировав тот факт, что текст «Сказания о Мамаевом побоище» — основной его источник — сложился к началу XVI века, и при отсутствии «археологического» мышления у людей средневековья большинство предметов вооружения переписчик вводил из современной ему действительности, включая, например, ружья-пищали. В то же время татарское оружие Кирпичников описал по сведениям И.Плано Карпини, великолепному, подробному и точному источнику... 130-летней от Куликовской битвы давности. Русское оружие последней трети XIV в. представлено не большим числом экземпляров, да и изображений. Основные источники происходят из северных регионов — Новгорода, Пскова. Но и центр — Москва, Владимир, и восток — Переяслав Рязанский (совр. Рязань), и запад — Минск, Витебск говорят о единой военной культуре; региональные различия проявлялись лишь в деталях (скорее всего, связанных с источниками импорта). Основой русского войска являлись дружины князей, состоявшие в большинстве из тяжеловооруженной конницы. Городское ополчение составляли пешие соединения. Кроме того, в пешем бою не хуже, чем верхом, сражались и дружинники. Так что соотношение в битве конных и пеших не было постоянным. Столь же слабо дифференцировалось оружие для конников и пеших (кроме копий). Наступательное оружие Руси включало мечи, сабли, боевые топоры, копья и дротики, луки и стрелы, булавы и кистени. Мечи преобладали общеевропейского типа — с клинком в виде вытянутого треугольника, острым колющим концом, с узкими долами или граненые. Перекрестие — длинное, прямое или чуть изогнутое — концами вниз, навершине в виде уплощенного шара. Рукоять могла быть одинарной либо полуторной длины. Часть мечей, несомненно, импортировалась. Русские сабли XIV в. «живьем» неизвестны. Надо полагать, они мало отличались от ордынских. Импортировалось (или изготовлялось по привозным образцам) европейское пехотное клинковое оружие — короткое и средней длины: кинжалы, в том числе длинные граненые — «кончары», длинные боевые ножи — «корды». Боевые топоры более или менее единообразны по форме, их поверхность нередко украшалась узором. Имелись также и топоры-булавы — с массивной шаровидной проушно-обушной частью. Носили топоры в специальных кожаных футлярах, иногда с богатой аппликацией. Копья лучше отразили специфику пешего и конного боя. Тем не менее, преобладали копья универсального типа, с нешироким, уплощенно-граненым острием, часто с граненой втулкой. Специальная всадническая пика имела очень узкое, квадратное в сечении острие и коническую втулку. Рогатина для пешего боя отличалась огромным, до 50 см длиной, листовидным острием и толстым коротким древком. Дротики («сулицы») импортировались, в частности, из немецких государств, а также из Золотой Орды, как о том сообщает «Задонщина». Русские луки составлялись из деталей — рукояти, плечей и рогов, склеенных из слоев дерева, рога и вареных сухожилий. Лук обматывался лентой проваренной в олифе бересты. Хранился лук в кожаном налучье. Стрелы с гранеными или плоскими наконечниками носили в берестяном или кожаном колчане степного типа — в виде узкого длинного короба. Колчан подчас украшался богатой кожаной аппликацией. В XIV в. из военного обихода Руси исчезают когда-то очень популярные булавы с крупными гранеными шипами: их сменяют излюбленные ордынцами шестоперы. Кистени — боевые гири, соединенные с рукоятью ремнем или цепью, видимо, не утратили своей былой популярности. Русский доспех того времени состоял из шлема, панциря и щита. О наручах и поножах нет никаких письменных и археологических данных, хотя поножи, несомненно, применялись еще с XII в., о чем говорят изобразительные источники XII—XIV вв. Русские шлемы XIV в. известны лишь по изображениям: это традиционные для Руси сфероконические наголовья, иногда низкие и округлые, с низеньким коническим подвершием. Иногда более вытянутой формы. Увенчаны шлемы почти всегда шариками, изредка конус сходится на острие. Никаких «яловцев» — кожаных треугольных флажков, крепившихся на очень длинных шпилях (как и самих шпилей), — у русских шлемов этого времени не было. Их упоминание в рукописях и инкунабулах «Сказания о Мамаевом побоище» — верный признак даты текста: не ранее конца XV в., когда это украшение появилось на русских шлемах в подражание Востоку. Шею и горло воина защищала бармица, иногда стеганая, из войлока или кожи, но обычно кольчужная. К ней у висков могли крепиться науши прямоугольной формы, иногда по два-три - друг над другом. Значительное место в вооружении русских воинов занимали, видимо, импортные шлемы. «Задонщина» упоминает «шеломы немецкие»: скорее всего, это были наголовья с невысоким округлым или приостренным куполом и довольно широкими, слегка опущенными полями, столь популярные в Европе у пеших воинов, но использовавшиеся подчас и конниками. Князья защищали свои головы, согласно сведениям той же «Задонщины», «шеломами черкасскими», то есть произведенными в нижнем Поднепровье либо в Прикубанье; в любом случае это были изделия мастеров Мамаева улуса Золотой Орды. Видимо, высокий престиж ордынских мастеров-оружейников (как и ювелиров — авторов «шапки Мономаха») нисколько не терял в глазах высшей знати Руси из-за враждебных отношений с Ордой как государством. Значительно больше сведений о русских панцирях XIV в. Судя по археологическим, изобразительным и письменным источникам, основными видами брони на Руси тогда были кольчужный, ламелярный и пластинчато-нашивной доспехи. Кольчуга представляла собой более или менее длинную рубаху с разрезом у ворота и на подоле, весом от 5 до 10 кг. Кольца делались из круглой в сечении проволоки, но в XIV в. начинает распространяться кольчуга, заимствованная с Востока, — из плоских колец. Ее название — байдана, бодана — восходит к арабско-персидскому слову «бодан» — тело, корпус. Обычно кольчуга носилась самостоятельно, но знатные и богатые воины, из-за ее уязвимости от стрел, поддевали кольчуги под панцири других видов. Несравненно надежнее (хотя и тяжелее примерно в 1,5 раза) был ламелярный панцирь — из стальных пластинок, соединенных между собой ремешками, либо тесьмой или шнурами. Пластинки были узкими либо почти квадратной формы с закругленным верхним краем. Защитные качества ламелярного доспеха, проверенные экспериментально, исключительно высоки, он не сковывал движений. На Руси он был известны издавна. Еще славяне заимствовали его у авар в VIII—IX вв. Кольчуга распространилась около IX в. из Европы и с Востока одновременно. Последним — после X в. — появился на Руси пластинчато-нашивной доспех — из железных пластинок, иногда чешуйчатой формы, нашитых на мягкую — кожаную или тканую — основу. Пришел к нам этот вид панциря из Византии. В XIV в. под монгольским влиянием пластины приобрели почти квадратную форму, они пришивались или приклепывались к основе посредством парных отверстий, располагавшихся в одном из верхних углов пластины. Вариации в расположении и количестве пластин — в какой мере они, подобно чешуе, находят друг на друга — определяли и качества этого доспеха. Более надежный — с большим нахлестом — был и тяжелее, и менее гибким. Монгольское влияние сказалось и в том, что пластины стали нашивать не только снаружи, но и с изнанки основы, так что сверху видны были лишь ряды заклепок; лицевая поверхность основы стала крыться яркой богатой тканью — бархатом или сукном, либо хорошей выделанной кожей. Часто в одном русском доспехе XIV в. сочетались несколько видов брони, например ламелярный панцирь с оторочкой пройм рукавов и подола (либо отдельной юбкой) из нашивных пластин, да еще под этим всем кольчуга. В это же время вошло в моду и еще одно, опять же монгольское, заимствование — зерцало, то есть стальной диск, сильно или слегка выпуклый, крепившийся самостоятельно на ремнях, либо пришивавшийся или клепавшийся в середине нагрудной части панциря. В качестве зашиты ног, вообще не слишком популярной на Руси, применялись в основном кольчужные чулки. Судя по изображениям, могли применяться и наголенники из одной кованой пластины, крепившейся спереди на голени. С Балкан могло прийти в последней трети XIV в. оригинальное прикрытие верхней части груди и спины, плеч и шеи — ламелярные бармы со стоячим, ламелярным же, воротником. Шлемы, а также пластины панцирей знати частично или полностью золотились. Не менее разнообразны были в эпоху Куликовской битвы и русские щиты, производством коих, судя по «Задонщине», славилась Москва. Щиты были круглыми, треугольными, каплевидными (причем треугольные в это время явно вытесняли более архаичные каплевидные). Иногда применялась новинка — щит в виде вытянутого прямоугольника или трапеции с выпуклым вертикальным желобом по оси — «павеза». Шиты в подавляющем своем большинстве делались из дощечек, обтягивались кожей и полотном, расписывались узорами. Металлических деталей они, как правило, не имели, за исключением заклепок, крепивших систему ременных рукоятей. Русский щит. Реконструкция М.Горелика, мастер Л.Парусников. (Гос. исторический музей) Дружины литовских князей — вассалов Димитрия Московского — по центральноевропейскому характеру вооружения не слишком отличались от собственно русских воинов. Виды доспехов и наступательного вооружения были теми же; отличались лишь в деталях формы шлемов, мечей и кинжалов, крой панцирей. Для войска Мамая можно предполагать не меньшее единство вооружения. Обусловлено это тем, что, вопреки твердо устоявшемуся в нашей историографии мнению (справедливо не разделяемому большинством зарубежных исследователей), на территориях Золотой Орды, а также западной части Чжагатайского улуса (Средняя Азия) и даже на северных территориях Хулагуидского Ирана — землях, где правили чингизиды. Ставшие мусульманами, — сложилась единая органичная субкультура, частью которой было вооружение, воинский костюм и снаряжение. Наличие самобытности никоим образом не отрицало открытого характера золотоордынской, в частности, культуры, с ее традиционными связями с Италией и Балканами, Русью и Карпато-Дунайским регионом с одной стороны, с Малой Азией, Ираном, Месопотамией и Египтом — с другой, с Китаем и Восточным Туркестаном — с третьей. Престижные вещи — оружие, украшения, мужской костюм строго следовали общечингизидской моде (женский костюм в традиционном обществе гораздо более консервативен и сохраняет местные, локальные традиции). Защитное вооружение золотоордынцев времен Куликовской битвы рассмотрено нами в отдельной статье. Так что здесь стоит привести лишь выводы. Что же касается наступательного оружия, то о нем чуть подробнее. Подавляющей количественно частью ордынского войска была конница. Ее ядром, игравшим обычно решающую роль, была тяжеловооруженная конница, состоявшая из военно-служилой и племенной знати, ее многочисленных сыновей, богатых ополченцев и дружинников. Основой была личная «гвардия» владыки Орды. Численно тяжеловооруженная конница, конечно, уступала средне и легковооруженной, но ее соединения могли наносить решающий удар (как то было, собственно, во всех почти странах Европы, Азии и Северной Африки). Основным оружием нападения ордынцев справедливо считается лук со стрелами. Судя по источникам, луки были двух типов: «китайского» - большой, до 1,4 м, с четко выделенными и отогнутыми друг от друга рукоятью, плечами и длинными, почти прямыми рогами; «ближне и средневосточного» — не более 90 см, сегментовидный, с чуть выделенной рукоятью и маленькими изогнутыми рогами. Оба типа были, как и русские луки, сложносоставными и отличались исключительной мощью — силой натяжения до 60, даже 80 и более кг. Длинные монгольские стрелы с очень крупными наконечниками и красными древками, пущенные из таких луков, летели чуть ли не на километр (очень уважаю автора, но в данном случае он не прав, расстояния полета стрелы намного скромнее - Yorik), на расстоянии же в 100 м или несколько более — предел прицельной стрельбы — пронизывали человека насквозь, нанося огромные рваные раны; снабженные же граненым узким либо долотовидным наконечником, пробивали пластинчато-нашивной доспех не очень большой толщины. Кольчуга же служила от них очень слабой защитой. В комплект для стрельбы (саадак) входили также колчан — длинный узкий берестяной короб, где стрелы лежали остриями вверх (этого типа колчаны богато украшали покрытыми сложными резными узорами костяными пластинами), либо плоская длинная кожаная сумка, в которой стрелы вставлялись оперением вверх (их часто по центральноазиатской традиции украшали хвостом леопарда, вышивкой, бляшками). И налучье, также украшенное вышивкой, кожаными аппликациями, металлическими и костяными бляхами-накладками. Колчан справа, а налучье слева крепились к специальному поясу, который обычно по старой — еще с VI в. — степной традиции застегивался на крючок. Высочайшая эффективность ордынских конных лучников была связана не только с орудиями стрельбы, но и с меткостью стрелков, а также с особым боевым построением. Еще со скифских времен конные лучники степей, выстраивая перед противником вращающееся кольцо, осыпали его тучей стрел с максимально близкой и удобной для каждого стрелка позиции. Зигмунд Герберштейн, посол кайзера Священной Римской империи, описал этот строй со всей подробностью — в начале XVI в. — и заметил, что московиты называют такой боевой порядок «танцем» (имея в виду «хоровод»). Он же утверждал, со слов русских собеседников, что строй этот, если его не нарушит случайный беспорядок, трусость либо удачный удар противника, совершенно несокрушим. Особенностью же татаро-монгольской боевой стрельбы была беспрецедентная меткость и большая убойная сила снарядов стрельбы, в результате чего, как отмечали все современники, от ордынских стрел было очень много убитых и раненых. Стрел в колчанах степняков находят мало — не более десяти; значит, били прицельно, на выбор. После первого, стрелами, удара — «суи-ма» — следовал второй «суим» — атака тяжело- и средне вооруженной конницы, при которой главным оружием было копье, до того висевшее за правым плечом при помощи двух петель — у плеча и ступни. Наконечники копий были в основном узкие, граненые, но применялись и более широкие, уплощенные. Иногда они снабжались еще и крюком под клинком для цепляния и сталкивания противника с коня. Древки под наконечником украшались коротеньким бунчуком («челкой») и узким вертикальным флажком, от которого отходило 1-3 треугольных языка. Дротики применялись реже (хотя позже они становятся все более популярны), видимо, между копейным боем и рукопашной. Для последней ордынцы располагали двумя видами оружия — клинковым и ударным. К клинковому относятся мечи и сабли. Мечи, как это ни покажется странным, татаро-монголами применялись до XV в. довольно часто, причем знатью. Рукоять их отличалась от сабельной прямизной и формой навершия - в виде сплющенного шара (европейско-мусульманский тип) или горизонтального диска (центральноазиатский тип). Количественно же преобладали сабли. В монгольское время они становятся более длинными, клинки — более широкими и изогнутыми, хотя достаточно было и довольно узких, слабоизогнутых. Общим признаком ордынских сабель была наваренная пол перекрестьем обойма с языком, охватывающим часть лезвия. Клинки иногда имели дол, иногда наоборот — ромбическое сечение. Встречается расширение клинка в нижней трети — «елмань». Северокавказские клинки часто имеют «штыковидный» граненый конец. Характерное ордынское сабельное перекрестие — с опущенными вниз и расплющенными концами. Рукоять и ножны увенчивались навершиями в виде уплощенного наперстка. Ножны имели обоймы с кольцами. Сабли украшались резным, гравированным и чеканным металлом, иногда драгоценным, кожа ножен вышивалась золотой нитью. Пояса для клинков украшались богаче, застегивались при помощи пряжки. Раненного саблей противника, упавшего с коня, ордынцы, соскочив на землю, добивали боевым ножом — длинным, до 30—40 см, с костяной рукоятью, иногда и с перекрестием. Очень популярным у татаро-монголов и вообще воинов ордынской культуры было ударное оружие — булавы и кистени. Булавы со второй половины XIV в. преобладали в форме пернача; но часто и в виде просто железного шара, либо многогранника. Кистени применились реже. Региональной чертой Булгарского улуса были боевые топоры, иногда исключительно богато украшенные рельефными или инкрустированными узорами. Подавляющее большинство наступательного оружия производилось, несомненно, в мастерских многочисленных городов Орды либо по ордынским заказам и образцам в итальянских колониях и старых городах Крыма, центрах Кавказа. Но много и покупалось, получалось в виде дани. Оборонительное вооружение ордынцев включало шлемы, панцири, наручи, поножи, ожерелья, щиты. Ордынские шлемы времени Куликова поля — обычно сфероконические, реже сферические, с кольчужной бармицей, иногда закрывавшей все лицо, кроме глаз. Шлем мог иметь надбровные вырезы спереди, накладные кованые «брови», подвижной наносник — стрелку, дисковидные науши. Венчался шлем перьями или же колечком с привязанной парой матерчатых или кожаных лопастей — чисто монгольское украшение. Шлемы могли иметь не только кольчужное, но и кованное в виде личины забрало. Велико было разнообразие ордынских панцирей. Популярной была прежде чуждая монголам кольчуга — в виде рубашки или распашного кафтана. Массовое распространение имел стеганый панцирь — «хатангу дегель» («прочный, как сталь, кафтан»; от него русск. «тегиляй»), кроившийся в виде халата с рукавами и лопастями до локтя. Часто он имел металлические детали — наплечники и, главное, подбой из железных пластин, пришитых и приклепанных с испода; такой доспех уже был дорогим и покрывался богатыми тканями, на которых блестели ряды гнезд заклепок, часто медных, латунных, золоченых. Иногда этот доспех кроился с разрезами по бокам, снабжался зерцалами на груди и спине, длинными стегаными рукавами или оплечьями из узких стальных изогнутых поперечных пластинок, наклепанных на вертикальные ремни, и такой же структуры набедренниками и прикрытием крестца. Броня из горизонтальных полос металла или твердой толстой кожи, соединенных вертикальными ремешками или шнурами, называется ламинарной. Такой доспех татаро-монголы широко применяли еще в XIII в. Полосы материала богато украшались: металл — гравировкой, позолотой, инкрустацией; кожа — росписью, лаком. Столь же любим ордынцами был ламелярный доспех — исконная броня Центральной Азии (по-монгольски «хуяг»). В последней трети XIV в. он применялся в сочетании с другими: его надевали поверх кольчуги и "хатангу дегель". Территория Золотой Орды дает нам самые ранние образцы брони, которая станет доминирующей в XV—XVI вв. на пространствах от Индии до Польши, — кольчато-пластинчатой. В ней сохраняются все высокие защитные и комфортные свойства ламелярной брони, но прочность еще более увеличивается за счет того, что пластинки связывают не ремешки или шнуры, а железные колечки. Зерцала — большие круглые или стальные прямоугольные пластины — были частью доспеха иного типа, или носились самостоятельно — на ремнях. Верхняя часть груди и спины прикрывалась широким ожерельем (традиционно монгольским, центральноазиатским доспехом). Во второй половине XIV в. его делали не только из кожи или кольчуги, но и из крупных металлических пластин, соединенных ремешками и колечками. Частой находкой в курганах и других погребениях на территории орды Мамая являются наручи — створчатые, из двух неравной длины стальных половин, соединенных петлями и ремнями. Мусульманская миниатюра чиигизидских и постчингизидских государств подтверждает популярность этого доспеха во всех улусах во второй половине XIV в. Хотя известны они были монголам и в XIII в. Поножи среди находок не встречаются, но на миниатюрах видно, что они представляют собой створчатые наголенники, соединенные кольчужным плетением с наколенником и ламинарным прикрытием ступни. Шиты ордынские были круглыми, до 90 см в диаметре, плоскими, из досок, обтянутых кожей, или поменьше — 70—60 см, выпуклыми, из гибких прутьев, выложенных по спирали и соединенных сплошной оплеткой из разноцветных нитей, образующей узор. Небольшие — 50 см — выпуклые щиты делались из толстой твердой расписной кожи или стали. Шиты всех разновидностей почти всегда имели «умбон» — стальную полусферу в центре, а кроме того и несколько маленьких. Особенно популярны и ценимы были прутяные щиты. Благодаря исключительной упругости они отражали любой удар клинка или булавы, а удар копья или стрелы принимался на стальной умбон. Любили их и за доступность и яркую нарядность. Кони ордынских латников также часто защищались доспехом. Это было в обычае степных воителей еще задолго до нашей эры и особенно характерно для Центральной Азии. Ордынский конский доспех последней трети XIV в. состоял из стальной маски, нашейника и прикрытии корпуса до колен, состоящего из нескольких частей, соединенных пряжками и ремешками. Конская броня была стеганой, редко кольчужной, а чаще ламинарной или ламелярной, с пластинками из стали или не менее прочной толстой твердой кожи, расписной и лакированной. Наличие кольчато-пластинчатого конского доспеха, столь популярного на мусульманском Востоке в XV—XVII вв., в эпоху Куликова поля пока еще трудно предполагать. Как видим, вооружение сторон было примерно сходным, хотя ордынские латники обладали несколько более надежным и прогрессивным защитным вооружением, особенно кольчато-пластинчатым, а также защитой коней. Русского боевого конского доспеха не было до XVII в. Миф о нем возник благодаря конской маске из кочевнического кургана (?) XII-XIII вв. из собрания Государственного Исторического музея в Киеве и находки длинных шпор XIV в. в Новгороде. Но десятки аналогичных масок — особенно много их в Стамбульском военном музее, особенно надписи и узоры на них, не оставляют никаких сомнений, что и киевская маска — изделие мастеров Дамаска или Каира XV — начала XVI вв. Длинные же шпоры европейского типа связаны отнюдь не с конской броней, а с посадкой на длинных стременах и, соответственно, вытянутых ногах, так что пятки были далеко от брюха коня. Что касается каких-то военно-технических средств полевого боя, то можно предположить арбалеты у обеих сторон и станковые щиты — «чапары», — из которых составлялись полевые укрепления, у ордынцев. Но, судя по текстам, какой-либо особой роли они не сыграли. Обычного оружия русским войскам хватило, чтобы разгромить ордынцев, а тем — чтобы положить на поле боя большую часть армии русских княжеств. В заключение следует сказать о составе противоборствующих сторон. У князя Димитрия в войсках, кроме русских воинов, находились литовские дружинники князей Андрея и Димитрия Ольгердовичей, численность которых неустановима — в пределах 1-3 тысяч. Более пестрым, но далеко не настолько, как любят это представлять, был состав Мамаева войска. Не стоит забывать, что правил он далеко не всей Золотой Ордой, а только ее западной частью (столицей ее был отнюдь не Сарай, а город с забытым ныне названием, от коего осталось огромное, нераскопанное и погибающее Запорожское городище). Большинство войска составляла конница из кочевых потомков половцев и монголов. Немалыми могли быть и конные соединения черкесов, кабардинцев и других адыгских народов (черкасов), конница осетин (ясов) была малочисленной. Более или менее серьезные силы и в конницу, и в пехоту могли выставить подвластные Мамаю мордовские и буртасские князья. В пределах нескольких тысяч были отряды конных и пеших «бесермен» мусульманских жителей золотоордынских городов: они вообще воевать не очень любили (хотя, по отзывам иноземцев-современников, храбрости им было не занимать), да и основное число городов Золотой Орды, причем наиболее многолюдных, находилось не в Мамаевой власти. Еще меньше в войске было умелых и стойких воинов — «армен», то есть крымских армян, а что касается «фрязей» — итальянцев, то столь излюбленная авторами «черная (?) генуэзская пехота», идущая густой фалангой, является плодом, по меньшей мере, недоразумения. С генуэзцами Крыма у Мамая в момент войны с московской коалицией была вражда — оставались лишь венецианцы Таны-Азака (Азова). Но там их было — с женами и детьми — лишь несколько сотен, так что эти купцы могли лишь дать деньги на наем воинов. А если учесть, что наемники в Европе стоили очень дорого и любая из Крымских колоний могла содержать лишь несколько десятков итальянских или вообще европейских воинов (обычно охрану несли за плату местные кочевники), число «фрязей» на Куликовом поле, если они туда и добрались, далеко не доставало и до тысячи. Об общем числе сил с той и другой стороны судить крайне трудно. Можно лишь с большой осторожностью предположить, что были они примерно равны и колебались в пределах 50—70 тысяч (что для тогдашней Европы было числом гигантским). : М. Горелик. КУЛИКОВСКАЯ БИТВА 1380 г. Русский и золотоордынский воины

Как раз последней ссылке я особо и не доверял бы.

Спасибо за указанию в галерее! Подумаю, может стоит убрать. А так мы их уже обсуждали немного http://arkaim.co/topic/227-kak-vydavat-zhelaemoe-za-dejstvitelnoe/page__st__40#entry4440 http://arkaim.co/topic/227-kak-vydavat-zhelaemoe-za-dejstvitelnoe/page__st__80#entry26614

Естественно

Истина утеряна в веках...

Стріла мідна.

Защита мужского хозяйства на штаны

Читаем внимательнее ;) Автор указывает, что татарское население было активно заменено к 16 в. на русскоязычное. А польские корни тоже не приживались, т.к. шляхтичи не считали достойными примыкать к движению. Да и не лингвист я дабы разбираться во всех хитросплетениях ФИО и названий городков. Все вопросы можете задать автору.

Невероятный план Америки бомбёжки Японии при помощи взрывающихся летучих мышей Даже Томас МакГуэйн, Альберт Великий и Святослав Рихтер в компании с «Jack Daniels» и «George Dickel» не смогли бы придумать идею столь решительно безумную, как летучие мыши-бомбардировщики. Своеобразное ноу-хау родилось в голове хирурга-стоматолога из Филадельфии Литла С. Адамса. Я признаю, что идея прикрепить зажигательные бомбы к летучим мышам и выпустить их близ Японии, звучит как мистификация в духе Войны Миров, но на исследования в этом направлении в 40-х годах Штаты потратили около 2 млн. долларов. Идея, известная как проект Адамса, впервые посетила стоматолога в Карловых Варах, на вечерней экскурсии, когда он увидел тысячные рои мексиканских летучих мышей кружащих над городом. Тогда же до него дошли трагические новости из Перл-Харбора. Может быть доктор сверх нормы надышался веселящим газом за время своей зубоврачебной практики, но он решил, что летучие мыши могли бы стать идеальным средством для бомбардировки Японии. Он отправился в Вашингтон с амбиционным предложением и Рузвельт не только одобрил идею, но и приказал различным группировкам вооружённых сил принять активное участие в её разработке (флот даже предлагал запуск летучих мышей с подводных лодок). Суть идеи основывалась на четырёх китах. Для их описания я попробую взять себя в руки ради серьёзности момента. Первое: доступность огромного количества летучих мышей, населяющих пещеры. Второе: летучие мыши могут переносить тяжёлые грузы. Ведь они перелетают с места на место, неся своих детёнышей, да и не по одному. Третье: они впадают в спячку, и не нуждаются в пище или обслуживании в течении этого периода. Четвёртое: они летают и хорошо ориентируются в темноте, и на рассвете легко находят укромные места. Идея заключалась в том, чтобы начинять большие вентилируемые бомбы с сотней отсеков, содержащих спящих летучих мышей (каких-либо объяснений, как они собирались заставлять мышей засыпать и просыпаться, не приводилось) с привязанными к ним мини-бомбами. Каждый отсек должен был содержать 40 летучих мышей, каждая из которых содержит 17 или 28 грамм напалма. Согласно чудо-проекту, после освобождения высоко в воздухе, над ночным небом Японии, летучие мыши должны проснуться и лететь в чердаки и перекрытия зданий в городе, где срабатывал таймер взрывчатки, и происходил поджог здания. Они потратили $ 2 млн на развитие идеи, и прокололись на испытательных полетах. Случилось то, что мог бы предположить и человек с двумя извилинами в мозгу. В большинстве своём, летучие мыши не просыпались по команде, когда должны были вылететь из отсеков сбрасываемой бомбы. Когда бомба разбивалась об землю, вся поверхность вокруг была усыпана трупами несчастных мышей. Парашюты (да! я забыл упомянуть о парашютах? бомбы были снабжены парашютами) были слишком малы, а бомбы слишком тяжелы. Случившееся должно было стать уроком, хотя бы потому, что существует одна поэтическая справедливость, про то, что может случиться, если рыть другому яму… Некоторые летучие мыши, не используемые в испытательном полете, но вооружённые взрывчаткой, вырвались из рук гениальных армейских разработчиков и улетели. Некоторые из них нашли убежище в аэропорту, а некоторым приглянулся автомобиль одного генерала из вспомогательной военной базы в Карловых Варах. Думаете, что это был конец сумасшедшего плана? Не так быстро! Проект был переименован в X-Ray и передан в ведомство ВМФ США, которое построило, с помощью морпехов, макет города для дальнейшей разработки проекта. И только после этого он наконец был отменён с формулировкой «слишком медленно» и атомная бомба стала более перспективным средством.

В 1380 году князь Дмитрий Донской разбил монгольскую армию под предводительством хана Мамая на Куликовом поле. В некоторых исторических трудах можно прочитать, что Дмитрий Донской не руководил битвой, что он вообще отказался от командования и ушел в передние ряды, чтобы сражаться, как простой воин. Другие в описании битвы делают основной акцент на героизм русского войска, благодаря ему, дескать и выиграли. При этом упускается из виду, что ход битвы во многом предопределили стратегические ходы московского князя. Те, кто делают акцент на героизме, упускают из вида, что героизм одних – часто следствие глупости других. Так в 1237 году рязанский князь со своей дружиной вышел в чистое поле встречать Батыя, там, по сути, и битвы то не было, просто избиение героического рязанского воинства. А битва на Калке, когда почти 90 тысячная русская армия встретила 30 тысячное татарское войско, половина русской армии была перебита, а толку ноль. Так что в истории с Дмитрием Донским большую роль сыграли не его личный героизм и не храбрость русского воинства, а, прежде всего, гениальность и стратегический талант Дмитрия, который выиграл битву еще до ее начала. Стратегический обман На протяжении всей истории любая армия, особенно обороняющаяся, пыталась встать на высотах. Обороняться с возвышенности, особенно против конных войск, всегда удобнее. Князь первым вышел на Куликовское поле, но высоту не занял, оставил ее Мамаю. Мамай принял эту «жертву» и уже тогда проиграл сражение. Даже странно, что такой опытный полководец не подумал, для чего ему подарили господствующую высоту. Дмитрий сделал это для того, чтобы Мамай смотрел и был уверен, что видит. И он не увидел главных вещей: оврагов перед русским правым флангом, засадного полка, укрытого лесом, не понял асимметрии и слабости флангов русской рати. Эффект передового полка Первый раз в истории перед головным полком Дмитрий Донской поставил чуть впереди передовой полк, весьма сомнительную на первый взгляд защиту в 3-5 тыс. человек. Какую роль он должен был выполнить? Не стоило ли его присоединить к головному? Для того чтобы понять это, можно обратиться к цирковому номеру. Суть его в следующем: богатырь бьет молотом по камню, тот трескается или раскалывается под ударом. Дале на стол кладут человека и прикрывают тонкой каменной плитой, тот же самый молотобоец теперь бьет по плите, она разлетается на куски, а человек встает из-под нее невредимым. В момент удара плита равномерно распределяет силу удара по всей своей площади. Вместо мощнейшего удара, на человека передается лишь некоторое равномерное давление. Как Дмитрий додумался превратить стремительный удар монгольской конницы в обычное ослабленное давление на центр русского войска, без нарушения его структуры, мы не знаем. Но стоит признать, применил он это прием очень умело. Мамай – союзник Дмитрия? Мамай думал, что с холма он видит все. И он ясно видел, что самый слабый фланг русского войска – правый. Тот был немногочисленным и растянутым на довольно большое расстояние. В центре же напротив стояла основная масса русского войска: передовой, головной и запасной полки. План битвы рождался сам собой: пробить правый фланг и выйти в тыл главным силам русских, окружить их, внести панику в ряды и уничтожить. И Мамай первоначально послал свою конницу на полк правой руки. И тут столкнулся с первым «подарком», который ему подготовил Дмитрий. Перед позициями русских войск оказалось два ряда оврагов, которые просто не было видно с холма. Более того, даже сами конники заметили овраги, лишь оказавшись перед ними вплотную. Многотысячная масса конницы широким фронтом на приличной скорости влетает в овраг. Задние конники напирают на передних, уйти в сторону нельзя – наступление идет широким фронтом. Уже до столкновения с русскими татары несут потери. Вместо стремительного налета конница медленно продвигается до… второго ряда оврагов. И это уже маленькая победа. Конники сначала спускаются в овраг, затем медленно по одному поднимаются из него и натыкаются на строй княжеских дружин, который спокойно по одному, методично избивает этих появляющихся всадников. Войско Мамая несет большие потери, гибнут лучшие его батыры, теряется темп атаки. После 1-2 часов такого избиения Мамай принимает второй пункт плана Дмитрия Донского «завязнуть» в критической массе в центре русского войска. Хитрость князя После ни один из историков, толком не смог объяснить, для чего князь перед битвой облачился в кольчугу простого война, а свой плащ и знамя отдал боярину Михаилу Бренку. Но это был один из моментов, который впоследствии привел к первому перелому в ходе битвы: уравновешиванию сил в центре и потере здесь татарами наступательного порыва. Князь неплохо знал ордынское войско, способы ведения битвы и полководцев противника. Он был уверен, что тактический наступательный порыв, каждого отдельного командира будет направлен на него, русского полководца, на его знамя. Именно так и вышло, татары, не считаясь с потерями, прорубались к знамени, и остановить их порыв оказалось невозможно, боярина изрубили, а знамя сбили. Исторически потеря командующего и знамени, гибель или бегство приводили к психологическому перелому, после которого следовал разгром армии. Здесь получилось иначе, парализованными оказались татары. Думая, что убили командующего они издали победные кличи, многие даже рубиться перестали, напор их стал угасать. Но русские и не думали прекращать сражение, они знали, что татары ошиблись! Оснащение войска Вернемся к передовому полку. Он принял на себя самый первый и самый страшный удар монгольской конницы, но это не означало, что все его воины были обречены на гибель. Пешие воины могут противостоять коннице. Например, можно поставить «стену» из копий. Несколько рядов дружинников, вооруженные копьями разной длины (у передних они короче, у задних – длиннее) которые оканчиваются на одинаковом расстоянии перед строем. В таком случае наступающий конник встречает не одно копье, которое он может отклонить щитом или перерубить, а натыкается сразу на 3-4 и одно из них может достичь своей цели.Хорошо были защищены и тела ратников. Так называемая «голубая броня» дружины из Великого Устюга не уступала по своим качествам латам генуэзских рыцарей, которые сражались на стороне Орды. Сам князь во время битвы даже не был ранен, хотя и бился в первых рядах войска. И дело тут не только в искусности и силе Дмитрия Донского. Враг просто не мог поразить его, когда доставал мечом или копьем. Кольчуга его была выкована из лучших сортов металла. Поверх кольчуги были надеты латы из металлических пластин, а поверх всего этого кольчуга простого воина для маскировки. Его рубили, кололи, били, но никто так и не смог прорубить все три слоя его доспехов. Но любые удары – это удары. Шлем князя был помят в нескольких местах, к концу битвы Дмитрий был в состоянии глубокой контузии, возможно, она и стала причиной его ранней смерти в возрасте 39 лет. Но при этом не один русский воин не видел, чтобы князь истекал кровью, такого психологического проигрыша он татарам не подарил. Мамай попадает в ловушку Битва идет уже 4-5 часов. Мамай видит, что в центре – тупик, между живыми образуется стена из мертвых, сработала критическая масса, Мамай видит это с холма и отдает приказ перенести удар на левый фланг. И даже не смотря на фактор усталости, татары ведут наступление уже несколько часов, устали и люди, и кони, напор их по-прежнему силен. Сказывается численное преимущество, и полк левой руки начинает отходить назад, прогибаться под натиском татар, отходить к дубовой роще. Численное преимущество на стороне наступающих, так кажется Мамаю с холма, он не видит Засадного полка за дубовой рощей. Но именно сверху заметно, как отходят все дальше назад русские полки, как появляется брешь, в которую можно бросить войска и обойти русских слева, ударить им в тыл. И Мамай допускает последнюю свою ошибку. Направляет в прорыв все имеющиеся у него под рукой резервы. Полк левой руки отброшен, татары рвутся вперед, накапливаются и разворачиваются для удара во фланг и тыл центральных полков, оставляя открытым тыл для Засадного полка. План князя полностью удался, татары поворачиваются тылом к основной ударной силе русских войск. Удар свежей конницы засадного полка оказался для татар смертельным. Войско Мамая обращается в неконтролируемое бегство. https://topwar.ru

Большинство наших современников черпает сведения о казаках исключительно из художественных произведений: исторических романов, дум, кинофильмов. Соответственно и представления о казаках у нас весьма поверхностные, во многом даже лубочные. Вносит путаницу и тот факт, что казачество в своем развитии прошло длинный и сложный путь. Поэтому герои Шолохова и Краснова, списанные с реальных казаков прошлого XX века, имеют столько же общего с казаками шестнадцатого века, сколько современные киевляне — с дружинниками Святослава. Как это ни прискорбно для многих, но героико-романтический миф о запорожцах, созданный писателями и художниками, нам придется развенчать. Первые сведения о существовании казачества на берегах Днепра относятся к пятнадцатому веку. Были ли они потомками бродников, черных клобуков или ославянившейся со временем частью Золотой орды — никому неизвестно. В любом случае, тюркское влияние на обычаи и поведение казаков огромно. В конце концов, по форме проведения казачья рада не что иное, как татарский курултай, оселедец и шаровары — атрибуты представителей многих кочевых народов... Многие слова (кош, атаман, курень, бешмет, чекмень, бунчук) пришли в наш язык из тюркского. Степь дала казакам нравы, обычаи, воинские приемы и даже внешний вид. Кроме того, сейчас казачество считается исключительно русским явлением, однако это не так. Были свои казаки и у татар-мусульман. Задолго до появления на исторической сцене Запорожского и Донского войск на жителей степи наводили ужас ватаги ордынских казаков. Татарские казаки также не признавали над собой власти ни одного государя, но охотно нанимались на военную службу. Причем как к мусульманским, так и христианским владыкам. С распадом единого государства Золотой орды на враждующие ханства огромные степные пространства от Днепра до Волги стали фактически ничейной землей. Именно в этот момент на берегах степных рек появляются первые укрепленные казачьи городки. Они играли роль баз, откуда казачьи артели отправлялись на рыбную ловлю, охоту или грабеж, а в случае вражеского нападения казаки могли отсидеться за их стенами. Центрами казачества стали Днепр, Дон и Яик (Урал). В сороковых годах шестнадцатого века днепровские казаки, которых на Руси называли черкасами, на острове Малая Хортица основали самую известную крепость — Запорожскую Сечь. Вскоре вокруг Сечи объединились все казаки, жившие на Днепре, положив основу Войску Запорожскому Низовому. Основание Запорожской Сечи традиционно приписывается Дмитрию Байде Вишневецкому, хотя, как недавно доказал украинский историк Олесь Бузина, никакого отношения к Сечи этот шляхтич не имел. В это время казаки уже представляли собой определенную силу, численность которой пополнялась за счет прихода новых людей из Речи Посполитой, Валахии и Малороссии. Эти переселенцы существенно изменили состав казачества, растворив в себе казаков-неславян, и уже к шестнадцатому веку казачество представляло собой исключительно русскоязычное православное образование. Впрочем, по менталитету и роду занятий казаки существенно отличались и от русских, и от других оседлых народов. У наших историков сложились два противоположных взаимоисключающих взгляда на казачество. Согласно первому, казачество - это аналог западноевропейских рыцарских орденов, согласно второму, казаки — выразители чаяний народных масс, носители демократических ценностей и народовластия. Однако оба эти взгляда оказываются несостоятельными, если внимательно изучить историю казаков. В отличие от рыцарских орденов европейского Средневековья днепровское казачество возникло не в гармонии с государственной властью. Наоборот, ряды казаков пополняли люди, для которых не было места в цивилизованном обществе. За днепровские пороги приходили не нашедшие себя в мирной жизни селяне, бежали, спасаясь от суда или долгов шляхтичи и просто искатели легкой наживы и приключений. Ни малейшего намека на дисциплину, характерную для рыцарских орденов, на Сечи обнаружить не удается. Вместо этого все современники отмечали своевольство и необузданность казаков. Можно ли представить, чтобы магистра тамплиеров провозглашали и свергали по капризу массы, зачастую по пьяни, как это было с атаманами казачьих ватаг? Если и можно сравнить с чем-либо Сечь, то скорее с пиратскими республиками Карибского моря или татарскими ордами, а не с рыцарями. Легенда о казачьей демократии родилась в девятнадцатом веке благодаря усилиям русских поэтов и публицистов. Воспитанные на европейских демократических идеях своего времени, они хотели видеть в казаках простой народ, ушедший от панской и царской власти, борцов за свободу. «Прогрессивная» интеллигенция подхватила и раздула этот миф. Конечно, крестьяне бежали на Сечь, но не они заправляли там. Идеи освобождения крестьян из-под панской власти не находили отклика в сердцах запорожцев, зато возможность пограбить, прикрывшись крестьянами, никогда не упускалась. Затем же казаки легко предавали доверившихся им крестьян. Беглые крестьяне только пополняли ряды войска, но не из них формировалась запорожская верхушка-старшина, не они были становым хребтом казачества. Недаром же казаки всегда считали себя отдельным народом и не признавали себя беглыми мужиками. Сечевые «лыцари» (рыцари) чурались земледелия и не должны были связывать себя семейными узами. Фигура запорожца не тождественна типу коренного малоросса. Они представляют два разных мира. Один — оседлый, земледельческий, с культурой, бытом и нравами, восходящими к Киевской Руси. Второй — гулящий, нетрудовой, ведущий разбойную жизнь. Казачество порождено не южнорусской культурой, а враждебной стихией кочевой татарской степи. Недаром многие исследователи считают, что первыми русскими казаками были русифицированные крещеные татары. Живущие исключительно за счет разбоя, не ценящие ни своей, ни тем более чужой жизни, склонные к дикому разгулу и насилию — такими предстают эти люди перед историками. Не брезговали они подчас и угоном своих «православных братьев» в плен с последующей продажей живого товара на невольничьих рынках. Так что отнюдь не все запорожцы предстают в образе благородного Тараса Бульбы, воспетого Николаем Васильевичем Гоголем. Кстати, обрати внимание, читатель: гоголевский Тарас называет себя не украинцем, а русским! Существенная деталь. Еще одним мифом является миссия защиты православной веры, приписываемая казакам. «Защитники православия» гетманы Выговский, Дорошенко и Юрий Хмельницкий без всяких угрызений совести признавали своим господином турецкого султана — главу ислама. Да и вообще никогда казаки не отличались особой политической разборчивостью. Оставаясь верными своей степной природе добытчиков, они никогда не приносили реальных, практических выгод в жертву отвлеченным идеям. Надо было - и входили в союз с татарами, надо — шли вместе с поляками разорять великорусские земли в Смутное время 1 6 0 3 — 1 6 2 0 гг., надо — уходили в Турцию из-под власти Российской империи. До учреждения поляками в шестнадцатом веке реестрового казачества термином «казак» определялся особый образ жизни. «Ходить в казаки» означало удаляться за линию пограничной стражи, жить там, добывая пропитание охотой, рыбной ловлей и грабежом. В 1572 году польское правительство попыталось использовать активность казаков на благо государству Для несения службы по охране границы были созданы отряды из казаков-наемников, получившие название «реестровых казаков». В качестве легкой кавалерии они широко использовались в войнах, которые вела Речь Посполитая. Стать реестровым казаком было мечтой любого запорожца, ведь это означало иметь гарантированный доход, одежду и еду. Кроме того, реестровые казаки рисковали гораздо меньше своих бывших собратьев по ремеслу. Неудивительно, что казаки постоянно требовали увеличить реестр. Первоначально реестр насчитывал всего лишь 300 запорожских казаков, во главе с атаманом, назначаемым польским правительством. В 1578 году реестр был увеличен до 600 человек. Казакам был передан в управление город Терехтемиров с Зарубским монастырем, расположенный близ города Переяслава, на правом берегу Днепра. Здесь были размещены казацкие арсенал и госпиталь. В 1630 - х годах численность реестрового казачества колебалась от 6 до 8 тысяч человек. В случае необходимости Польша нанимала на службу и все Запорожское войско. В это время казаки получали жалование, в остальное время им приходилось на свои сабли полагаться больше, чем на монаршью милость. Золотым веком для Запорожского войска стало начало семнадцатого века. Под руководством Петра Сагайдачного казаки, ставшие реальной силой, умудрились совершить несколько дерзких рейдов на турецкие причерноморские города, захватив огромную добычу. Только в Варне запорожцы взяли добра на 180 тысяч злотых. Затем Сагайдачный со своей армией присоединился к польскому королевичу Владиславу, начавшему поход на Москву. В России в это время бушевала Смута, польские войска осаждали Москву, а само существование Московского царства было под угрозой. В этих условиях двадцать тысяч головорезов Сагайдачного могли стать решающим козырем в многолетней войне Польши и Руси. Правда, казаки не были бы казаками, если бы не доставили хлопот и своим нанимателям-полякам. Первоначально они разорили Киевское и Волынское воеводства Речи Посполитой, а только затем вторглись в русские владения. Первой жертвой казаков стал Пу-тивль, затем Сагайдачный захватил Ливны и Елец, а его сподвижник Михаил Дорошенко огнем и мечом прошелся по Рязанщине. Сумел отбиться только небольшой городок Михайлов. Зная о судьбе захваченных казаками городов, где были вырезаны все жители, михайловцы отбивались с отчаяньем обреченных. Потеряв почти тысячу человек, Сагайдачный, так и не сумевший взять его, вынужден был снять осаду и идти к Москве на соединение с королевичем Владиславом. Двадцатого сентября 1618 года польская и казачья армии соединились под Москвой и стали готовиться к решительному штурму, который закончился провалом. Вскоре между Московским царством и Речью Посполитой был заключен мир. В качестве награды за московский поход казаки получили от поляков 20 000 злотых и 7 000 штук сукна, хотя рассчитывали на большее. А спустя всего два года Сагайдачный отправил в Москву посланцев, заявивших... о желании реестрового запорожского войска служить России. Причиной этого обращения стал фанатизм и непримиримость католической церкви, развязавшей страшные гонения на православие, и позиция шляхты, смотревшей на казаков и малороссов как на своих рабов. Именно в период гетманства Сагайдачного стала окончательно понятна невозможность наладить совместную жизнь православных в одном государстве с поляками. Логическим выводом отсюда было стремление разорвать навязанную историческими событиями связь с Польшей и устроить свою судьбу согласно собственным интересам и желаниям. Начиналось движение по освобождению Малороссии от польской власти. Но вскоре в битве с турками под Хотином гетман получил смертельную рану... После гибели этого полководца и дипломата для казаков начинаются сложные времена. Под Хотином казаки спасли Польшу от захвата турками, но благодарности не дождались. Наоборот, поляки стали опасаться своих союзников и всячески ограничивать казацкую силу. Казаки же, почувствовав свою силу, стали требовать себе шляхетских прав. Прежде всего права бесконтрольно эксплуатировать крестьян. Обратим внимание на еще один феномен: несмотря на ожесточенную борьбу казачества за отделение от польско-литовского королевства (Речи Посполитой), верхушка казаков с завистью смотрела на польское дворянство (шляхту). Казацкой старшине страстно хотелось жить так же разгульно и роскошно, как и шляхтичам, так же презирать простых земледельцев, как презирали их польские дворяне. Некоторые историки говорят, что поляки допустили роковую для себя ошибку. Им нужно было принять казацкую старшину в шляхетство, не настаивая на перемене ею веры с православия на католичество. И тогда нынешняя Украина еще на века могла остаться частью Речи Посполитой. Автор: Максим Калашников, Сергей Бунтовский

Все верно написано, но какой слог!!! От греха в корень, почему русские не пошли в крестовый поход Во-первых, отдельные русские отморозки в КП-I участвовали и упомянуты нерусскими. Во-вторых, давайте вспомним, что происходило на руси в 1096 году. 13 апреля 1093 года умер великий князь Всеволод Ярославич, внук Владимира Святого. Его сын Владимир, дабы избежать распри, отдал престол своему двоюродному брату Святополку Изяславичу, и, как оказалось, зря. Дело в том, что узнав о смерти Всеволода половцы отправили в Киев послов: типа, порешать, что все будет по-старому. Му...ак Святополк, не посоветовавшись с дружиной, посадил послов в темницу. Половцев это несколько задело, и они пошли разбираться. Что характерно, на Киев идти зассали и осадили Торческ, который вечно отдувался за федеральный центр. Теперь зассал уже Святополк и отпустил послов, но половцы сказали, что "тэпэр толко кровный мэст!" Святополк начал собирать войско, но оно не собиралось, и ему пришлось звать за своим двоюродным братом Владимиром, тем самым, что уступил ему Великий Стол. Владимир был мужчина государственный, поэтому он послал за своим братом Ростиславом, веля ему тоже поспешать на помощь, а сам пришел в Киев. После недолгого родственного срача Владимир и Святополк целова крест межи собою. Далее встал вопрос, что делать с антифашистами, которые всюду отправляли свои культурные особенности. Владимир предложил заключить мир, Святополк хотя рати. Всеволодовичам пришлось согласиться, хотя они чувствовали, что добром это не кончится. Перейдя вброд Стугну, которая сильно разлилась в тот момент, русские встали между валами, и тут оба-на: подошли антифашисты, было 26 мая. После перестрелки русских и половецких конных лучников началось месилово. Святополк дрался хорошо, но его киевляне зассали и побежали, князь отступал последним. Прогнав киевлян, половцы налезли на всеволодовичей, и те тоже не выдержали, бросились к реке и Ростислав утонул на глазах Владимира, который вернулся в Чернигов в большом горе. Половцы продолжили заниматься культурными особенностями и снова осадили Торческ. Торки отважно отбивались и не переставали взывать к федеральному центру: не принудит ли он антифашистов к миру и угрожая в случае отказа сепаратизмом. Половцы решили показать, чьи в лесу шишки, и осадили еще и Киев. Святополк вышел им навстречу. был снова разбит, но половцы от столицы отошли и вернулись к Торческу, который через некоторое время изнемог и капитулировал. Половцы город сожгли, а местных всех обратили в рабство - федеральный центр соснул в глазах национальных окраин. По этому поводу было бла-бла-бла стенанье и горе людское и Господь всех по грехам нашим и ваще, короче, наметился локальный Фоллаут, ибо половцы продолжали помимо осады Торческа воевать землю. Так печально закончился для русских 1093 год. В 1094 году Святополк женился на дочери Тугоркана, решив, видимо, что не бывает некрасивых женщин, а если что - закроет рожу подушкой. Тесть расчувствовался и заключил с русскими мир. И тут - оба-на-2! Из Тьмуторакани пришел с другими половцами Олег Святославич и осадил своего кузена Владимира в его Чернигове - Олегу не нравился ЮФО и он хотел чего-нибудь посолиднее - это был уже третий его подход к снаряду в союзе с антифашистами. Владимир сдался и ушел в Переяславль, Олег сел в Чернигове, в благодарность разрешив союзникам-половцам набрать столько русских баранов, сколько им хочется (что те с радостью и сделали). А в августе 1094 16-го числа на Русь набежала в диких количествах саранча и пожрала жито и траву и такой случай был впервые за всю историю наблюдений. А тут еще пришли половцы Итларь и Кытан в Владимиру Всеволодовичу в Переяславль - типа, опять мириться - то де Тугоркан мирился со Святополком, а тепрь мы с тобой помиримся, если не возражаешь. Владимир был вынужден дать своего сына Святослава Кытану в заложники и впустить Итларя с лучшими воинами в город. Тут к Владимиру пришел гонец от Святополка с деталями некоего скинхедского плана, а дружина сказала князю, что пора де с нерусскими (Итларем и его гвардейцами) кончать, а то они совсем оборзели. Владимир сперва противился: "А как же клятва?", на что пасаны ему резонно ответили: "Командир, они с нами через год клятвы клянутся, а потом набигают, и всем им с гуся вода - культурные особенности. Давай и мы тоже будем особенными, а чо?" Владимир согласился, и, привлекши к делу Торков, которые имели на половцев окуенный зуб, сперва провел спецоперацию по выкрадыванию ночью сына своего, Святослава, потом перерезал Кытана и его дружину спящими. Итларь сидел в Переяславле на дворе у некоего Ратибора и ни о чем не знал, на другой день, в воскресенье, было решено кончать и с ним. Для начала ему послали сообщение: приходи, мол, к Владимиру на двор, побазарим, чо? А потом заперли. Итларь начал копать подкоп из помещения, но только выкопался, как Ратибор его завалил из лука, а остальных так избили. Эта спецоперация произошла 24-го февраля 1096 года. После этого Святополк Изяславич и Владимир Всеволодович совокупили силы и предложили Олегу, который все сидел в Чернигове, искупить, наконец, кровью, и присоединиться к походу на поганых. Олег обещал, но хитро зассал и не пошел, и зря, потому что Святополк и Владимир набижали на становища убитых половецких князей и полонили всех, даже верблюдов, после чего потребовали от Олега, чтобы тот по-хорошему пописал содержавшегося при его дворе сына покойного Итларя. Олег всех послал и кузены затаили злобу. Летом 1095(1096?) года Половцы воевали Юрьев, но отсосали, а потом пришел Святополк и прогнал их а население вывел на Русь и построил на Витичевом холме город Святополч. Покинутый Юрьев половцы сожгли. Не менее интересные события происходили на Севере. Там не было половцев, но зато там были внуки Ярослава в изобилии. Давыд Святославич ушел из Новгорода в Смоленск, ибо был не люб господам новгородцам. Господа новгородцы наказали ему больше к ним не ходить, а сами привели себе из Ростова Мстислава Владимировича. А Изяславль Владимирович вышел из Курска и отжал у Олега Святославича Муром, чему муромцы были так рады, что даже повязали олегова посадника. Но тут, сцуко, 28-го августа опять набежала саранча и все обосрались, как ее было много. Весной 1096 Святополк и Владимир послали к Олегу с предложением заключить чесnный пасанский мир перед епископами игуменами и вообще всем миром. Олег ответил в том смысле, что схб. Тогда Святополк и Владимир обиделись уже по-настоящему и набижали на Чернигов 3-го мая, а Олег оттуда, соответственно, выбежа и прибежа в Стародуб. Но поскольку он уже всех задолбал, кузены погнались за ним, осадили город и страшно сражались, хотя из города по ним стреляли. Олег зассал уже окончательно и вышел сдаваться и целовать крест. Поскольку всем князьям церковь уже прожужжала все уши насчет Бориса и Глеба, то его не стали резать, а даже предложили поехать к Давыду, чтобы привести его к Киеву и заключить общий союзный договор. Олег согласился - а что ему оставалось? Он пошел в Смоленск, но оттуда его послали, и Олегу пришлось удовлетвориться Рязанью. Но пока князья занимались этими интересными делами, на Русь опять (сюрприз-сюрприз!) набижали половцы Боняк хамил под Киевом, а Куря - 24-го мая выжег окрестности Переяславля. Все это время Святополк и Владимир осаждали Олега, ога. А тут еще тесть Святополка, Тугоркан, осадил Переяслаль. но Владимир и Святополк уже стали бывалые воины и дружные братья, прямо как Донской и Хоробрый, поэтому они решили, что не зассут, и сначала сняли осаду с Заруба. Потом они тайно перелезли Трубеж, и Владимир начал было расставлять полки, но русские уже были страшно задолбаны всем этим бардаком, поэтому они не стали дожидаться окончания эйне колоннен марширен, а стали набигать на половцев - и тут уже ЗАССАЛИ ПОЛОВЦЫ! Поганые, короче, вдали плечи, наши их погнали страшно и убили нахрен тестя и всех остальных. Так Бох избавил православных 19-го июня (иногда пишут, что июЛя, но это ошибка), но расслабляться было рано, ибо на следующий набижал шелудивый Боняк и чуть не влетел изгоном в Киев, еле успели закрыться, тогда он стал жечь и насиловать по окрестностям и сжег несколько монастырей, в том числе и Печерский. Попалив все, Боняк ушел от Киева. А одновременно Олег и Давыд, вместо того, чтобы идти мириться к Киеву, стали набигать Изяслава Владимировича в Муроме и потом на севере началась пи...ц какая отдельная война с участием Ростова, Мурома, Суздаля, Новгорода, Белозера и вообще! И только в 1097 году состоялся Любечский съезд, на котором все вроде бы поцеловали крест, но уже в ноябре произошел известный пи...ц и все началось сначала. И ТЫ ЕЩЕ СПРАШИВАЕШЬ: "А ЧО РУССКИЕ НЕ ПОШЛИ В КРЕСТОВЫЙ ПОХОД?" )))))))))))))))

Реванш в Теночтитлане Итак, настало время последней из трёх ключевых битв Эрнана Кортеса. Битвы, после которой государство ацтеков будет уничтожено. Это событие того же порядка, что и падение Римской Империи за тысячу лет до этого. Итак, вот уже почти три десятилетия, как открыта Америка, уже давно есть колонии – даже на континенте, но именно теперь мы подошли к переломному моменту. С него и стартует настоящая испанская экспансия в Новый Свет. Мы остановились на том, как Кортес, после достаточно позорного бегства из Теночтитлана, умудрился блестяще разбить многократно превосходящего противника в поле, в битве при Отумбе. Разумеется, достаточным реваншем он это не считал. И не только из-за гордости. В этих событиях было замешано золото. Пропавшее золото, явный враг и краснокожие союзники Именно его золото — Кортес почти полностью утратил в Ночь Печали. Поэтому обязательную королевскую пятину платить ему было просто-напросто нечем. Ничего хорошего такая ситуация не сулила. К тому же, испанский управляющий Кубой (он же — ее недавний завоеватель) Диего Веласкес окончательно оформился в качестве открытого врага Кортеса. В такой ситуации было опасно показываться на территориях, подконтрольных испанцам. Поэтому Кортес направился к своим краснокожим союзникам – тлашкаланцам. Союзников среди коренных южноамериканцев у него хватало, ведь в битве при Отумбе ими была пройдена точка невозврата. Теперь тлашкаланцам предстояло побеждать вместе с испанцами. Или погибать после их ухода. Политический маневр Кортеса: 544 испанца и тонкая лесть Оказавшись в относительной безопасности, Кортес занялся политическими вопросами и стал писать письма. В первую очередь, он сообщил королю Испании о том, что утратил золото, однако, по-прежнему, обладает армией, и готов к реваншу. Он прямо обвинил Веласкеса в том, что случилось в Теночтитлане — как мы знаем из описанного ранее, определённая логика в этом была. Также Кортес заявил, что желает стать генерал-губернатором новых земель (современной Мексики, стало быть), и собрал под этой петицией 544 подписи испанцев. Письма подобного содержания конкистадор отправил не только августейшему Карлу V, но и многим влиятельным людям, стараясь обеспечить себе лобби. И здесь Кортес сделал ещё один очень политически важный шаг. Он сообщил королю, что собирается окрестить завоёванные земли Новой Испанией. Тайный смысл слов Эрнана Кортеса и их результат Казалось бы – окрестить Новой Испанией… Ну что здесь такого? Но необходимо понимать: в момент завоевания Америки Испания еще не успела стать полностью единым монолитом. Всего каких-то 50-70 лет назад это были разобщенные пиренейские государства, и в 1520 году процесс их объединения был ещё очень далёк от завершения. Карл V официально никогда не носил титула короля Испании. Таковой получит только его сын, Карл же фактически правил пока ещё формально независимыми Кастилией и Арагоном. Таким образом, Кортес жирно подчеркнул свою поддержку «генеральной линии партии»: Карла V, обладающего колоссальными имперскими амбициями, такое обязано было подкупить. И действительно, сработало. Хотя никаких официальных решений король поначалу не принял: дескать, не будем делить шкуру неубитого медведя. Кортес уверился в том, что политические проблемы решил, и взялся за военные. Предстояло снова занять Теночтитлан, и на этот раз – уже грубой силой. Новая армия Кортеса: всадники, порох, требюше. И корабли В конце апреля 1521 года Эрнан Кортес сформировал новую армию. Она насчитывала 700 испанцев, из которых имелось 85 всадников, чуть более сотни стрелков (аркебузиры и арбалетчики вперемешку). Характерно, что около 200 человек и почти все лошади прибыли из самой Испании. Удалось достать и новую артиллерию: 18 пушек, из них три осадных орудия. И, разумеется, было множество союзных индейцев: оценить их численность затруднительно. Дюверже пишет в 150 тысяч, но это, конечно, огромное преувеличение. Тем не менее, счёт шёл на тысячи. Параллельно Кортес строил флот, поскольку Теночтитлан был окружён водой со всех сторон: без судов его не взять. Пока корабли ещё строились, испанские конкистадоры начали расчищать местность в долине Мехико, заняли несколько городов на пути к Теночтитлану, словом – подготовили плацдарм. Крыса кубинского губернатора: по закону военного времени Не сидел без дела и кубинский губернатор, судя по тому, что Эрнан Кортес раскрыл заговор в своём лагере. В итоге был казнён Антонио де Вильяфанья, обвинённый в руководстве планируемым мятежом. Работали «бойцы невидимого фронта» и у индейцев: пришлось казнить одного из вождей тлашкаланцев, которого ацтеки умудрились склонить на свою сторону. Несмотря на все трудности, 30 мая 1521 года испанцы подступили к ацтекской столице. Стоит отметить, что в данном случае пресловутые «европейские болезни» и правда сыграли определённую роль: чуть раньше в Теночтитлане случилась эпидемия оспы, ослабившая город, и унесшая жизнь преемника Монтесумы – императора Куитлауака. Его место занял ныне обладающий культовым статусом в Мексике Куаутемок (он же Гватемотсин или Гвамазин). Именно ему суждено было стать последним императором ацтеков. Двойная осада: между Теночтитланом и Тлателолько Кортес предложил Куаутемоку сдать город, тот предсказуемо отказался, и начались бои. Ровно месяц испанцы производили штурм за штурмом. Несколько раз им почти удавалось захватить город, однажды конкистадоры даже сбросили идолов с главного храма, но ацтеки всё равно вынуждали их отступать. К тому же, по ходу дела пришлось отвлечься на штурм другого ацтекского города – Тлателолько, откуда существовала угроза атаки, и эта победа далась испанцам немалой ценой. К середине лета Кортес осознал, что взять город штурмом у него не получится. Местные союзники по-прежнему проявляли себя в бою удручающе плохо, а испанцев осталось мало: несколько десятков человек погибли только в Тлателолько, что уж говорить о городских боях в Теночтитлане. Гонсало и Гарсия: удача, внимание и жажда. Колоссальное техническое преимущество и высокая выучка всё же оказались недостаточными для победы. Оставалось только организовать длительную осаду. К счастью, это оказалось куда проще, чем штурмовать. Акведук, по которому в Теночтитлан поступала большая часть воды, был перекрыт ещё в первый день боёв, а в июле Кортесу удалось продвинуться достаточно глубоко, чтобы вообще отрезать индейцев от воды. Здесь снова сыграл роль фактор крайне слабого развития военной тактики индейцев: Теночтитлан просто не был градостроительно и фортификационно рассчитан на подобный ход, очевидный для любого европейца. Естественно, без воды ацтеки не могли выдержать осаду. Уже 13 августа Куаутемок решил бежать из города, который полагал обречённым, но испанцы взяли его в плен. Это удалось Гонсало де Сандовалю и Гарсии Ольгуину – тем самым людям, благодаря которым ранее сорвалась интрига Веласкеса против Кортеса. Последний император ацтеков Эрнан де Альварадо Куаутемок О том, что произошло дальше, есть разные версии. Сам Кортес, Берналь Диас, Франсиско де Гомара, Кристобаль де Охеда и другие участники событий очень по-разному описывают поведение как пленённого императора, так и Кортеса. Так или иначе, Куаутемока определённо пытали, чтобы выяснить, куда же делось утраченное в Ночь Печали золото. Тщетно: бывший император испанцам так ничего и не сказал. Его, однако, пощадили. Теночтитлан сдался, Куаутемок присягнул Испании, и был крещён – правда, источники расходятся в том, когда именно это произошло. Теперь он стал испанским дворянином по имени Эрнан де Альварадо Куаутемок. День, когда Америка перестала быть прежней Конечно, Мексика не была завоёвана в этот день. Впереди были ещё десятилетия упорной борьбы, а последний город майя падёт и вовсе в конце XVII века, когда в России уже будет править Пётр I. Но именно 13 августа 1521 года в ходе Конкисты наступил кардинальный перелом. Вопреки одной массе факторов, и благодаря массе других, конкистадоры впервые не просто одолели племя, а опрокинули настоящее индейское государство. Выбить их с континента теперь стало уже невозможно: вопрос отныне стоял лишь о пределах экспансии. Спустя год, после переписки, переговоров и решения всех формальностей, Карл V официально назначил Эрнана Кортеса «губернатором, генерал-капитаном и верховным судебным исполнителем по гражданским и уголовным делам во всех провинциях Новой Испании». История империй ацтеков и майя завершилась, и началась история Мексики. Что было дальше с Кортесом, Куаутемоком и Теночтитланом? Что ещё сказать в довершение? Куаутемок недолго пробыл испанским дворянином: попытавшись организовать заговор, он был разоблачён и казнён. Сегодня мексиканцы немало его почитают: там сильны националистические настроения на основе ацтекского «наследия», отрицающие всё испанское. Ну… не нам судить. А что до города Теночтитлана, то он был фактически разрушен, и перестроен на том же месте заново, уже на европейский манер. Сегодня мы знаем его, как Мехико – мексиканскую столицу, и крупнейший в мире испаноязычный город. Такова история авантюры Эрнана Кортеса, трудом и кровью доведённой до успеха. Ещё много интересного случится в ходе завоевания Нового Света, да и в жизни самого Кортеса тоже. Ему предстоит править Новой Испанией, затем вернуться в Европу, после – снова отправиться в Новый Свет, занимаясь делами Мексики и исследуя Калифорнию. В конце жизни великий конкистадор даже поучаствовал в неудачной для Испании «африканской Конкисте». Но это, как говорится, уже совсем другие истории. http://ludota.ru