Yorik

Ну, сопутка всегда условное понятие. Просто если против живой силы врага, то копье будет сподручнее, а для "живца" не подходит по причинам травмоопасности.

Скорее для ведра и есть. А в лес пацаны занесли, в пиратов играли ;)

Для стягивания, использовали лассо. Всадник же, более-менее живой был нужен. А с такими дырками "не запломбируешь..."

Печальный конец войска польского в Москве 4-5 ноября 1612 года русские воины под началом Минина и Пожарского освободили русскую столицу от иноземных захватчиков. К сожалению, в русских школах, университетах и средствах массовой информации редко поднимают тему, как закончили свой путь очередные европейские «цивилизаторы» и «благодетели» Русского государства. А это весьма поучительный урок для нынешнего поколения врагов России, который прекрасно показывает их сущность. Польские интервенты дошли до того, что стали не только есть друг друга, но и заготавливать человечину впрок в больших чанах и бочках, продавать друг другу. Всё согласно «рыночной экономике» и принципу «человек человеку волк». Очередные мерзавцы, которые позарились на русские земли и богатства закончили свой путь как им и подобало. Правда, удивительно, что российские либералы не требуют поставить памятника в Кремле европейским людоедам. После поражения под Москвой войска гетмана Ходкевича в августе 1612 года, ситуация для польского гарнизона стала критической. Князь Дмитрий Пожарский проявил великодушие и предложил полякам капитулировать на почётных условиях. Всех обещали отпустить, раненым и больным предоставить подводы. Однако гордая шляхта ответила грубостью: «Московский народ самый подлейший на свете и по храбрости подобен суркам или ослам … впредь не пишите нам ваших московских глупостей, а лучше ты, Пожарский, отпусти к сохам своих людей». Стойкость поляков объясняется не их храбростью, а скорее жадностью. Они не хотели оставлять награбленных сокровищ, причём было ограблено не только царское и церковное имущество, но у частных лиц. Так, поляки ворвались даже в дом Фёдора Мстиславского (он возглавил Семибоярщину и участвовал в избрании русским царём польского королевича Владислава Сигизмундовича), все ценности и продовольствие было отобрано, сам боярин избит. В результате жадность перевесила благоразумие, поляки остались в Кремле, хотя им предлагали свободно уйти в Польшу, обеспечить им безопасность. В сентябре в польском гарнизоне начался голод – в августе обоз с продовольствие не удалось провести в Москву, в город смог прорваться только отряд Неверовского (300 пехотинцев). Интервенты съели всех собак, кошек, птиц, лошадей. Первыми от голода умерли пехотинцы Неверовского – своих запасов у них не было, денег также, чтобы купить продукты у других. А делиться у европейцев было не принято, каждый сам за себя. Нет денег – умри, не мешай другим. Всё в рамках теории конкурентоспособности. В начале октября выпал снег, закрыв лебеду и коренья. Тогда, чтобы дождаться подхода армии короля, полковники Струсь и Будила приказали вывести из узилищ русских пленных и заключенных, их забили как скот и съели. Однако этого хватило ненадолго. Тогда стали есть трупы своих, разрывать свежие могилы и убивать слабых, больных. Сильные пожирали слабых, проигрывали в азартные игры. Были случаи, когда родственник убивали друг друга. Стали пропадать люди. Убили и съели гулящих девок, которые были при поляках (вокруг любого европейского воинского контингента всегда отирались всякого рода «деловые» люди, блудницы, помогавшие солдатам расстаться с добром). После девок, принялись за слуг. Хватали людей с улицы. Правда, русских осталось в крепости мало, одни погибли во время схваток и пожаров, другие бежали, третьих выгнали сами поляки, как бесполезных едоков. «Цивилизованные и просвещенные» европейцы даже торговали человечиной, которую заготавливали прозапас. Так, человеческую голову продавали за три злотых, ступни ног - по два. Бояре стали недосчитываться слуг и служанок, которые вышли за ворота и сидели в усадьбах, боясь страшной участи. Среди них был и будущий русский царь – Михаил Романов с матерью. Однако поляки по-прежнему отказывали капитулировать, хотя их силы быстро таяли: из 3,5 тыс. воинов осталось не более 1,5 тыс. солдат. 22 октября (1 ноября) 1612 года русские войска взяли Китай-город. Остатки польского гарнизона удержались в Кремле. Поляки, перед лицом голодной смерти и решающего штурма, умерили спесь и пошли на переговоры. Первоначально они ещё тянули время, сперва выпустили из крепости жен и детей бояр – лишние рты, затем самих бояр. Дальше держаться уже не было возможности. Речи о свободном проходе уже не было, русское командование предъявило требование полной капитуляции. 26 октября (5 ноября) 1612 года остатки польского гарнизона сдались и начали покидать Кремль. Полковник Осип (Юзеф) Будила со своими солдатами, сдался войску князя Пожарского и был помилован. Последние годы жизни Будило провёл в заключении в Нижнем Новгороде. Солдаты полковника Николая (Миколая) Струся сдались казакам князя Трубецкого, те не были так терпимы и перебили врагов. Сам Струсь пробыл в русском плену до Деулинского перемирия 1619 года. 27 октября (6 ноября) 1612 г. произошел торжественный вход в Кремль ратников князей Пожарского и Трубецкого. Москва была окончательно освобождена от врага. Польский король Сигизмунд попытался пробиться к Москве, но не смог взять даже Волоколамск и отступил. Необходимо отметить, что хотя 4-5 ноября 1612 года является важной датой в Русской Истории, но нельзя переоценивать это событие. Большинство считает, что после этого Смутное время завершилось. В реальности же Смута продолжалась ещё долгие годы и кровь лилась рекой. В частности, на юге сопротивление новым властям оказывал атаман Иван Заруцкий (только весной 1614 года этот очаг Смуты был подавлен), на севере подняли восстание казаки атамана Баловня, которых послали на войну со шведами. Весной-летом 1614 года казацкое восстание охватило огромную территорию - современную Вологодскую, Костромскую и Ярославскую области. Весной 1615 года 5-тыс. отряд Баловня неожиданно предпринял рейд к самой Москве. Город был в панике, так как основные царские войска боролись с лисовчиками, которые опустошали русские земли. Так, в России называли соединения польско-литовской лёгкой кавалерии под началом Александра Лисовского (после его смерти в 1616 году, отряды лисовчиков возглавил Станислав Чаплинский и Валентин Рогавский) действовавшей в пределах Русского царства в 1608—1617 гг. Московскому правительству удалось затянуть переговоры с Баловнем и подтянуть войска, атамана убили, его «воров» пленили. В 1618 году к столице прорвались и осадили Москву польско-литовско-казачьи войска под началом Владислава и гетмана Сагайдачного и Ходкевича. Взять Москву они не смогли, но их прорыв говорит о многом. В частности, по пути к Москве запорожцы под началом атамана Петра Сагайдачного захватили Путивль, Рыльск, Курск, Елец, Лебедин, Скопин и Ряжск, города были разорены и сожжены, казаки беспощадно истребляли при этом не только ратников, но и мирное население, не жалея ни женщин ни детей. Казаки, перед тем как соединились с войском Владислава, также захватили и разорили Ярославль, Переяславль, Романов, Каширу и Касимов. Уже соединившись с поляками, запорожцы предали огню Серпухов и Калугу. Таким образом, освобождение Москвы 4-5 ноября 1612 года не было заключительным победным актом. Впереди были долгие годы войны, большой крови и разорения Русской земли. Автор: Самсонов Александр

"В желтой жаркой Африке, в центральной ее части" Прошу прощения за копипаст, но уж слишком красочная история случилась. Возможно это сочиненная история, возможно, перевранные многочисленные небылицы из жизни незнакомых друг другу людей, а еще возможно, что это чистая правда. Правда которая случилась в этом мире. Просто ее некому было рассказать. *Маленькое пояснение: описываемые события разворачиваются в теперь печально знаменитом Аденском заливе. “Tankist”, он же “бородатый капитан” – Майор Еременко Николай Игнатьевич, командир отдельного батальона 104 ТБ, приданого миссии ООН. Годы событий: 1975 Меня зовут Майкл Фогетти, я капитан Корпуса Морской пехоты США в отставке. Недавно я увидел в журнале фотографию русского памятника из Трептов-парка в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы. Мой взвод после выполнения специальной операции получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но в точку эту попасть мы так и не смогли. В районе Золотого рога как всегда было жарко во всех смыслах этого слова. Местным жителям явно было мало одной революции. Им надо было их минимум три, пару гражданских войн и в придачу один религиозный конфликт. Мы выполнили задание и теперь спешили в точку рандеву с катером, на котором и должны были прибыть к месту эвакуации. Но нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16 и М-60, вызывала уважение. Вдоль улицы периодически попадались легковые автомобили со следами обстрела и явного разграбления, но именно эти объекты и вызывали основной интерес пейзан, причем вооруженные мародеры имели явный приоритет перед невооруженными. Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных нигеров (извините, афро-африканцев). Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3 и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять. Мы взлетели на холм, на котором собственно и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход. В порту скопилось больше тысячи европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией (уоки-токи не в счет). У нас было плавсредство, готовое к походу и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не в праве приказывать кому-либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу. Но к чести моих ребят, остались все. Я подсчитал наличные силы… двадцать девять марин, включая меня, семь демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшие со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны. Вот этот комплекс и послужили нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ООНовской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод и канализация, конечно туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего. Кстати, половина одного из пакгаузов была забита ящиками с неплохим виски. Видимо кто-то из чиновников ООН делал тут свой небольшой гешефт. То есть вся ситуация, помимо военной, была нормальная, а военная ситуация была следующая… Больше трех тысяч инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить, вооруженных на наше счастье только легким оружием от маузеров 98 и Штурмгеверов до автоматов Калашникова и Стенов, периодически атаковали наш периметр. У местных были три старых французских пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект. Мы могли на данный момент им противопоставить: 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства, с патронами пятидесятого калибра. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо-таки с ужасающей скоростью. Французы сказали, что через 10-12 часов подойдет еще один пароход и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с Юга, и с Запада, и с Севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов. Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи били практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер-сержанта Смити — нашего радио-бога. Он там что-то смудрил из двух раций, но особого толку с этого пока не было. У противника не было снайперов и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий, территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров… И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и была достаточно массированной. Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут было ранено трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Последний резерв обороны — отделение капрала Вестхаймера — отбило атаку, но потеряло троих человек ранеными, в том числе одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней, у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами. Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити: - “Сэр. У меня какой-то непонятный вызов и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?” - “А почему ты решил, что это Русские?” - “Они сказали, что нас вызывает солнечная Сибирь, а Сибирь, она вроде бы в России…” - ”Валяй” — сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом… - ”Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории?” — последовал вопрос. - “Здесь Marine First Lieutenant* Майкл Фогетти. С кем имею честь?” — в свою очередь поинтересовался я. -”Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого единственного в этой части Африки есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня Tankist”. Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой “мощи”. Русский в ответ поинтересовался, а не является ли, мол, мой минорный доклад просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как-то, ”что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль, заключил бы союз против него с самим дьяволом…”, и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада: - ”Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам, все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я”. Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю, что Африка больше Техаса, и нисколько на это не обижаюсь. Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам, в случае ежели они появятся. И тут грянуло. Бил как минимум десяток стволов, калибром не меньше 100 миллиметров. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54, облепленных десантом. Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно, казавшееся грозным, воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони, и, рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно довернули башни в сторону последнего прибежища полоумного героя джихада, и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств. Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин… Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра. Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что — то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда- то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета с соседнего танка. Потом извиняющее мне улыбнулся и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка (кубинка, как и часть танкистов и десантников) в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что вечно синьор капитан лезет под пули, и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что- то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне. А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: “Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души, это тебе не с моря высаживаться”. И хлопнул меня по плечу. Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю. Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру Русского солдата со спасенным ребенком на руках и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли. Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента, в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда, о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке. В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН, и приплывшим таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка. Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком, оставшимся на берегу русским танкистам. А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал: - “Никогда бы я не хотел, чтобы Русские в серьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут“. И, подумав, добавил: “Ну а пьют они так круто, как нам и не снилось… Высосать бутылку виски из горлышка и ни в одном глазу… И ведь никто нам не поверит, скажут что такого даже Дэви Крокет не придумает”... *По свидетельству маршала Василия Чуйкова, прототипом статуи воина-освободителя стал знаменщик 220-го гвардейского стрелкового полка 79-й гвардейской стрелковой дивизии сержант Николай Масалов. 26 апреля 1945 года в ходе боев в центре Берлина Масалов вынес трехлетнюю немецкую девочку из зоны обстрела. В то же время не исключено, что скульптор Вучетич не знал о подобном эпизоде военной истории. Для памятника ему позировал бывший в то время командиром стрелкового взвода Виктор Гуназа. Первоисточник: http://alternathistory.org.ua

Великая Скифия и Ближний Восток в I тыс. до н. э. Первые ассирийские надписи (это были сообщения разведчиков царю Ассирии) о походах на Южный Кавказ народа «гимирри» относятся ко второй половине 8 в. до н. э. «Гимирри», так в древнем государстве в Северном Двуречье называли киммерийцев, которые населяли Северное Причерноморье в эпоху железа. Археологические исследования показывают, что материальная культура киммерийцев аналогична племенам скифской общности. После смены военно-политической элиты в Великой Скифии одна часть киммерийцев перебралась на Балканы, другая - на Кавказ и далее в Малую Азию. Они отмечены в войнах с Урарту, Ассирией, Фригией и Лидией. Основная же часть киммерийцев осталась на родине, и стала называться «скифами». В этот период происходит рост военно-политической мощи Великой Скифии, соответственно, экспансия на юг усиливается. Опорным пунктом для походов на юг становится Дербент, который был основан на месте дренеарийского поселения эпохи бронзы. В Передней Азии в это время существовало два противостоящий друг другу военно-политических блока. Это была Ассирийская империя, которая стремилась военным путем подчинить себе все окрестные государства и народности, и её противники, самыми сильными из них были Урарту, Мидия и Вавилон. Новым фактором, который изменил ситуацию в регионе стали киммерийцы и скифы. В 720 г. до н. э. киммерийско-скифские войска начали войну с Урарту и к 711 году нанесли этому закавказскому государству поражение. Урарту стало зависимым от скифов государством. Затем скифы закрепились на востоке Малой Азии и вскоре союзные скифо-урартские силы разгромили Фригию. Развивая наступление скифы атаковали Ассирию: в 705 г. до н. э. в битве со скифским войском погиб ассирийский царь Саргон Второй. Одновременно часть скифов продвинулась в Мидию, и это вызвало восстание местного населения против ассирийцев. На части древней Мидии скифы закрепились и создали своё государство, которое просуществовало до 590 г. до н. э. Другое скифо-киммерийское государственное образование («страна Гимир») было создано на востоке Малой Азии, на месте бывшей империи хеттов. В Анатолии скифы дошли до побережья Эгейского моря, разгромив Фригию. В 679 году до н. э. новый поход скифов на Ассирию завершился неудачей – погиб царь Ишпакай (возможно, это одно лицо с киммерийским царем Теушпой, в 670-е гг. погибшим в сражении с ассирийцами), его сын Партатай заключил в 673 г. до н. э. мир с ассирийцами и взял в жены дочь ассирийского царя. Между скифами и Ассирией был заключен военный союз, однако он оказался непрочным и временным. После кратковременной передышки, борьба была продолжена. В 665 г. до н. э. лидийский царь Гиг попросил у ассирийцев поддержки против «киммерийцев», Ассирия выступила на помощь Лидии. Но ассирийское вмешательство не смогло изменить обстановку на фронте в Малой Азии: в 655 году до н. э. скифский царь Мадий нанес новое поражение лидийцам и взял их столицу Сарды, а в 653 году до н. э. установил контроль на Мидией (северо-западным Ираном). Факт столь масштабных боевых действий, идущих от западного побережья Малой Азии до южного берега Каспийского моря, говорит об отличной организации армии «варваров». А уровень организации армии (причем от древнейших времен до наших дней) говорит об уровне развития цивилизации. Великая Скифия была державой мирового уровня, способной вести активные боевые действия сразу на нескольких стратегических направлениях. Около 633 года до н. э. начался заключительный этап битвы за Переднюю Азию, скифы и зависимая от них Мидия, заключили союз с Вавилоном против Ассирии. Скифские войска словно ураган прошли через все Двуречье, Сирию, Палестину и достигли границ Египта. Фараону Псамметиху I с большим трудом удалось упросить скифов не вторгаться в его земли и откупиться от их нашествия. Однако в это время мидяне раскололи союз. В ответ на их предательство скифы приостановили натиск на Ассирию и защитили ассирийскую столицу Ниневию от разгрома мидянами в 623-622 гг. Вскоре Мидия заключила новый союз со скифами (615 г. до н. э.), и объединенная скифо-мидийско-вавилонская армия взяла в 612 году до н. э. Ниневию. Последняя ассирийская территория — Харран на западе Верхней Месопотамии, была завоёвана Вавилонией в 609 году до н. э. Примерно в это же время скифы добили Урарту, уничтожив последнюю столицу этого государства - Тейшебаини. Вскоре после падения Урарту основные скифские силы покинули Переднюю Азию – около 580 года до н. э. По легенде, мидяне снова предали – пригласили на пир скифских вождей и убили их. Таким образом, фактически столетняя война завершилась падением ассирийской военной империи. Скифы стали главным фактором, который резко изменил геополитическую ситуацию в регионе. Свои победы они одержали благодаря более высокому уровню организации и военных технологий. В этом они превосходили достижения цивилизаций Ближнего Востока. Они ввели в жизнь новый тип армии: конных стрелков. Кроме того, скифы широко распространили новый тип стрел – с гранеными бронзовыми наконечниками со втулкой и ввели в обиход сёдла. Превосходство в военном деле и организации дало и политическое господство. Не зря Геродот и другие авторы сообщают, что вся Азия была под полным господством скифов на рубеже 7 – 6 вв. до н. э. «Островки» же скифской цивилизации оставались на Ближнем Востоке ещё в 5-4 вв. до н. э. Скифо-персидские войны и Александр Македонский В целом столетняя война на Ближнем Востоке была плодотворной. Скифы дали импульс для развития новой индоевропейской (арийской) цивилизации – мидийско-персидской (иранской). Мидийцы и персы были родственниками скифов, однако уже довольно сильно отличавшиеся. В частности иранцы создали свою религию - зороастризм. Вторжение скифов привело к восстанию мидийцев, бывших под властью Ассирии, и восстановлению независимости. В ходе войны с Ассирией, Мидия оказывается на вершине могущества, подчиняя себе области Персии, Ассирийской империи, Урарту, ряда мелких государств, часть Анатолии. Около 550 до н. э. в ходе дворцового переворота власть в Мидии захватил перс Кир II, была создана держава Ахеменидов. Это новое государство продолжило экспансию – персы быстро подчинили всю Малую Азию (Киликию, Лидийское царство и другие государства), а затем и Вавилон. После этого новая империя обратила взоры на Восток – началась экспансия в Среднюю Азию, которая тогда была под контролем скифов (саков). Крупные силы персов начали войну со скифами-саками. После ряда ожесточённых боев персидское войско было уничтожено (согласно древней традиции, в войне приняли участие вместе с мужчинами и тысячи скифских женщин), а Кира «напоила кровью» царица Тамирис. В дальнейшем войны были продолжены. При Дарии персы после серии войн смогли подчинить себе южные области Средней Азии. Но дальнейшее продвижение на север было остановлено. Новые подданные империи Ахеменидов предоставляли наиболее боеспособные контингенты, которые отметились в ряде известных битв. Так, в битве при Марафоне – это одно из крупнейших сухопутных сражений греко-персидских войн, состоявшееся 12 сентября 490 г. до н. э., именно саки прорвали центр греческой армии. В 512 году до н. э. Дарий попытался нанести удар в центр Великой Скифии – огромная персидская армия перебралась через мост из судов в самом узком месте пролива Босфор, а затем и через Дунай. Скифы применили свою излюбленную тактику «выжженной земли» (намного позднее их опыт повторил царь Пётр в Северной войне и Барклай де Толли и Михаил Кутузов войне с «Великой армией» Наполеона), стали уходить, уничтожая по пути селения, угоняя скот, выжигая степь. При этом скифские конные отряды регулярно совершали налёты, уничтожая отдельные вражеские отряды, постоянно держа армию Дария в напряжении. После долгого наступления, поняв, что его заманили в ловушку, Дарий бросил больных и раненых воинов, обозы, и поспешно отступил (бежал). Счастливый случай спас поредевшие войска Дария и они убрались восвояси. Великая Скифия осталась непобежденной. В 5-4 вв. до н. э. Скифия «уходит в себя», идёт внутренняя реорганизация, потеряны несколько внешних областей. В естественном геополитическом центре северной цивилизации – в области о Дона и Волги до Урала, формируется новая государственность (элита). Вскоре Скифию сменит Сарматия. Сарматы-аланы станут новым всплеском энергии северной цивилизации, который породит серию мировых политических событий. В этот период западным скифам, у берегов Дуная, придётся выдержать натиск полководцев новой державы – Македонии. В 339 году до н. э. скифы на западном, «украинном» рубеже потерпят поражения от армии Филиппа Македонского, в этом сражении пал 90-летний царь Атей. Однако, видимо, победа досталась дорогой ценой, и македонцы приостановят натиск на восток. Следующая «разведка боем» произойдёт уже при Александре Филиппыче. Македонцам удастся продвинутся до низовий Днепра, Зорипион будет осаждать Ольвию, но неудачно. Надо отметить, что отношения между Македонией при Александре и Скифией были довольно сложными. С одной стороны, великий царь прощупывал северную державу, проводил разведку, с другой стороны – шло взаимовыгодное сотрудничество, скифский отборный отряд был в составе армии Александра. Македонский царь совершив «копейный удар» через Персию и укрепившись в Средней Азии, попытался прощупать рубежи Скифии. Однако, сопротивление в Бактрии и Согдиане, восстание сатрапа Бесса, который опирался на поддержку скифов (а затем и Спитамена), показало Александру, что поход на север будет слишком опасным. В результате он выбрал южное направление. Граница с Великой Скифией была стабилизирована. Парфяне Последним значительным импульсом северной цивилизации на Ближнем Востоке стали парфяне, которые создали Парфянскую державу (3 в. до н. э. – 2 в. н. э.). В конце 3 – начале 2 вв. до н. э. ситуация в Скифии сильно изменилась. Наступил сарматский период северной цивилизации. Старая «скифская» элита сохранила власть только в Крыму, а сарматы восстановили влияние Скифии-Сарматии до Ирана и Индии – на Юге, Балкан – на западе. Одно из скифских-массагетских племен – парфяне (парны) во главе с Аршаком (родоначальник династии Аршакидов) около 250 года до н. э. установили контроль к югу и юго-востоку от Каспийского моря на территории современного Туркменистана. Позднее парфяне подчинили себе огромную территорию от Месопотамии до границ Индии. На западе Парфия столкнулась с Римом и остановила его продвижение на восток. В 53 году до н. э. Марк Лициний Красс потерпел от парфян поражение при Каррах и был убит вместе со своим сыном Публием. 40-тыс. римская армия перестала существовать – половина погибла, около 10 тыс. попало в плен, остальные смогли сбежать. С 3 века до н. э. по 3-4 вв. н. э. Великая Сарматия (Алания) удерживала в сфере своего влияния большую часть Евразии: Закавказье, Месопотамию, Иран (через парфян), Среднюю Азию и Афганистан (сакско-кушанские княжества), Северную Индию (индо-скифские или индо-сакские царства). Сарматия сдержала натиск Рима на восток с помощью Парфии, и ведя боевые действия на территории Болгарии. Автор: Самсонов Александр

Порт-Артурский Шметиловский пулемет От дефицита нормальных , сами придумывали. 5 винтовок, планка для одновременной перезарядки. Назван по фамилии, капитана Шметило. Тот командовал обороной форта и хотел увеличить КПД своих солдат, стрелок 1-винтовок 5, возрастает плотность огня и моральный эффект. Японцы очень любили ходить в атаку плотными цепями, поэтому эффект от применения был.

История некоторых изобретений Думаю, не у одного меня возникал вопрос такого плана: почему весь мир считает изобретателем радио Гульельмо Маркони или Николу Тесла, а мы Александра Попова? Или почему изобретателем лампы накаливания считают Томаса Эдисона, а не Александра Лодыгина, запатентовавшего лампу с нитями накала из тугоплавких металлов? Но если о Лодыгине и Попове в мире помнят, то о некоторых людях, чей вклад для военного дела, без сомнения, был выдающимся, почти не вспоминают. О таких людях и изобретениях я и хотел бы рассказать. Динамит. Семья Нобелей прожила в Петербурге свыше 20 лет, здесь прошло детство и молодость братьев Нобелей: Роберта (1829-1896), Людвига (1831-1888) и Альфреда (1833-1896), здесь зародились и сформировались их научные и деловые интересы. Строго говоря, Россия стала второй родиной для Роберта и Людвига, с деятельностью которых связано развитие многих отраслей русской промышленности. Что же касается младшего из братьев Нобелей, Эмиля (1843-1864), то он и вовсе появился на свет в столице России. Дом семьи Нобелей в Петербурге, Петербургская набережная, 24. 40-е годы XIX в Сама судьба свела семью Нобелей, и в частности Альфреда, с основателем русской органической химии Николаем Николаевичем Зинином. Зинин стал учителем братьев Нобелей, ведь в России в то время детям иностранцев не разрешали учиться вместе с русскими, и единственным выходом оставалось нанять домашних учителей. А с учителем братьям Нобелям на редкость повезло, ведь именно Зинин разработал самый прогрессивный метод синтеза нитроглицерина из глицерина с использованием концентрированной азотной кислоты, низкой температуры и т. д. Он совместно с молодым инженером-артиллеристом В.Ф. Петрушевским решал проблему использования сильнейшего взрывчатого вещества нитроглицерина в военных целях, весьма актуальной на тот момент проблемы. Исследуя различные нитропроизводные, Зинин вместе с В. Ф. Петрушевским начал работы над созданием взрывчатой композиции на основе нитроглицерина, безопасной при транспортировке. В итоге был найден хороший вариант — пропитка нитроглицерином карбоната магния. Подключился к этой работе и Альфред Нобель, и не удивительно, можно быть уверенным, это было согласовано с учителем и отцом, пославшим его на стажировку к итальянцу Асканио Собреро, первооткрывателю нитроглицерина. И вот в 1859 г. Нобель-отец обанкротился и с женой и младшим сыном Эмилем в поисках новой жизни вернулись в Стокгольм, три старших сына остались в Петербурге. А Альфред зимой 1859/60 г. проводит разнообразные эксперименты с нитроглицерином. Он научился получать его в приемлемых для испытаний количествах. Он смешивал нитроглицерин с черным порохом, как уже делали Зинин вместе с инженером Петрушевским в 1854 г. (фактически ими был создан один из первых способов пассификации нитроглицерина), и поджигал смесь. Опыты на льду замерзшей Невы оказались удачными, и удовлетворенный результатами Альфред отправился в Стокгольм. В 1862 г. в Хеленборге под Стокгольмом Нобели начали кустарно приготовлять нитроглицерин, что завершилось 3 сентября 1864 г. взрывом чудовищной силы, в котором погибли восемь человек, среди них младший брат Альфреда Эмиль. Через две недели Эммануэля разбил паралич, и до самой смерти в 1872 г. он был прикован к постели. Дело теперь возглавил Альфред. В 1863 г. он изобрел инжектор-смеситель азотной кислоты и глицерина (что кстати и является его величайшим изобретением), что решило проблему. Можно было приступать к промышленному производству и созданию сети заводов в различных странах. В результате поисков удобных в работе смесей на основе нитроглицерина Альфред запатентовал безопасную комбинацию нитроглицерина с кизельгуром (рыхлая кремнистая осадочная горная порода из панцирей диатомовых водорослей), назвав ее динамитом. Патент Нобеля Тот самый Динамит Конечно же, в этом случае следовало немедленно оформить и правовую сторону дела. Еще в 1863 г. А. Нобель запатентовал использование нитроглицерина в технике, что было не этично (вспомним Зинина!). В мае 1867 г. он патентует динамит (или безопасный взрывчатый порошок Нобеля) в Англии, а затем в Швеции, России, Германии и других странах. В России 1866 году на нитроглицериновом заводе в Петергофе происходит взрыв, и дальнейшие работы с нитроглицерином ставятся под запрет. Итак, Собреро описал нитроглицерин в 1847 г. Зинин предложил использовать его в технических целях в 1853 г. Инженер Петрушевский первым начал производить его в больших количествах в 1862 г. (произведено свыше 3 т), и под его руководством впервые нитроглицерин применен при разработке золотоносных россыпей в Восточной Сибири в 1867 г. Таковы факты. К их числу относится и изобретение Альфредом Нобелем динамита в 1867 г. Здесь уместно привести слова такого авторитета, как Менделеев: нитроглицерин "для взрывчатого дела применен был в первый раз известным химиком Н. Н. Зининым во время Крымской войны, а затем В. Ф. Петрушевским в 60-х годах - ранее изобретения и широкого применения динамита Нобеля и других нитроглицериновых препаратов". И вот теперь мало кто вспоминает о Зинине, когда говорит об изобретении динамита. Да и возникает вопрос был ли выросший в России Альфред Нобель таким уж Шведом? В августе 1893 Альфред Нобель, как было сказано в Высочайшем повелении, "интересуясь физиологией и желая способствовать изысканиям в области этой науки (влияния птомаинов мочи на течение некоторых болезней и переливания крови от одного животного другому) пожертвовал Императорскому институту экспериментальной медицины 10 тыс. руб., "не ставя никаких условий для употребления приносимого им дара". Средства пошли "на общие нужды института" - к существующему зданию добавилась пристройка, где разместилась физиологическая лаборатория Павлова. В 1904 г. Павлову была присуждена первая Нобелевская премия по физиологии. Альфред Нобель Миномет 17 июня 1904 года 3-я японская армия подступила к русской крепости Порт-Артур. Штурм начался 6 августа и длился неделю. Понеся тяжелые потери, противник перешел к обороне. Готовя очередную атаку, японцы вели интенсивные инженерные работы. Защитники крепости также укрепляли свои позиции. Здесь же на минном заградителе «Енисей» служит младшим минером мичман Сергей Николаевич Власьев. С ротой морского десанта Власьев попал в форт № 2. Здесь некоторые русские и японские траншеи разделяло расстояние в 30 шагов. В этих условиях требовалось оружие ближнего боя, так как обычные орудия оказались бессильны. Расстояние до противника было столь мало, что при стрельбе имелся риск поразить и свои войска. Лишь изредка артиллеристам крепости удавались фланговые обстрелы вражеских позиции. Тогда лейтенант флота Н.Л. Подгурский предложил стрелять по осаждающим из торпедных аппаратов, установленных в окопах с определённым углом наклона к горизонту, выбрасывая из них сжатым воздухом пироксилиновые фугасы. Почти одновременно мичман С.Н. Власьев посоветовал использовать для этого же 47-мм корабельную пушку, поставленную на лафет полевой «трёхдюймовки», чтобы придать стволу большие углы возвышения, и заряжая её через дуло самодельными шестовыми минами. Руководитель сухопутной обороны Порт-Артура генерал-майор Р.И. Кондратенко одобрил идею и поручил создание «минной мортиры» начальнику артиллерийских мастерских капитану Леониду Николаевичу Гобято. Оценив проекты Власьева и Подгурского, Гобято предложил ряд важных усовершенствований. К изготовлению «минной мортиры» - так назвали свое изобретение соавторы - приступили во время июльских боев. «Минная мортира» была создана на базе боеприпаса, называемого «метательная мина» и состоявшего на вооружении ряда броненосцев и крейсеров Порт-Артурской эскадры. Метательная мина представляла собой цилиндрический снаряд с хвостовым оперением. Она имела калибр 225 мм, длину 2,35 м и вес 75 кг (в том числе 31 кг взрывчатки). Мина эта выстреливалась из трубчатого аппарата с помощью порохового заряда и поражала цель на дистанции до 200 метров. Прогресс техники морского боя (прежде всего, совершенствование торпедного оружия) сделал метательную мину к началу XX века архаизмом. Однако порт-артурских экспериментаторов это оружие натолкнуло на ценную мысль. Ведь они имели в своем распоряжении гладкоствольный метательный аппарат, который выстреливал оперенный снаряд, обладающий навесной траекторией и большой разрушительной силой. К тому же он был легок и, следовательно, допускал быструю перевозку к месту использования. Для его превращения в (так называли экспериментаторы свое творение) требовалось устройство, воспринимающее энергию отдачи в момент выстрела, а также устройства наведения и прицеливания. Создание их было возможным для артиллерийских мастерских Порт-Артура. Ограниченное количество минных аппаратов на эскадре и боеприпасов к ним, а также малая дальность стрельбы этому способствовали (всего на сухопутном фронте крепости было установлено 6 минных мортир, по другим источникам — 7). Необходимо остановиться и еще на одном варианте «порт-артурского миномета», точнее говоря, на новом виде боеприпасов для навесного огня — «надкалиберной оперенной мине шточного типа», предложенной Власьевым. Сущность ее конструкции и способ использования можно определить следующим образом: конусообразная боеголовка соединялась донной частью со штоком, снабженным стабилизатором. Этот шток вставлялся в ствол 47-мм морской пушки (с дула), а с казенной части пушка заряжалась снаряженной гильзой (без снаряда). Мина общим весом 11,5 кг выстреливалась на дистанцию от 50 до 400 метров. Как видим, русскими защитниками Порт-Артура было создано два типа орудий, стреляющих оперенными снарядами по навесной траектории. Впоследствии они нашли применение как бомбометы и минометы. Результаты их применения были на лицо. Из каждых четырех выпущенных мин три попадали в окопы. Взлетая высоко вверх, мина переворачивалась и почти вертикально падала на цель, разрушая траншеи и уничтожая противника. Взрывы были настолько сильными, что вражеские солдаты в панике покидали свои места в окопах. Кстати, защитники крепости применили еще одно новое оружие — морские якорные мины в сухопутном исполнении. В них помещали по 100 кг пироксилина, 25 кг шрапнельных пуль, вставляли отрезок бикфордова шнура, рассчитанный на горение в течение нескольких секунд. Применяли их в основном с позиций, расположенных на возвышенностях. Мины втаскивали наверх специально сооружённого 20-метрового досчатого настила, поджигали шнур и сталкивали к японцам. Вот только для ровной местности это средство поражения пехоты не годилось. Генерал Ноги, оценив обстановку, решил прекратить атаки на широком (Восточном) фронте и сосредоточить все силы для захвата горы Высокая, с которой, как ему стало известно, просматривалась вся порт-артурская гавань. После ожесточённых боёв продолжавшихся десять дней 22 ноября 1904 года. Высокая была взята. В руки японцев попали и творения Власьева с Габято, благодаря чему его устройство вскоре стало достоянием британской прессы. К сожалению, русскими генералами творчество защитников Порт-Артура было оценено как «игрушечные пушки», зато его оценили в Германии и Англии. Огнемет Создателем ранцевого огненного прибора является генерал-лейтенант Зигер-Корн (1893 г.). В 1898 г. изобретатель предложил новое оригинальное оружие военному министру. Огнемет был создан по тем же принципам, по которым действуют и современные огнеметы. Огнемет Зигер-Корна Прибор был очень сложный и опасный в употреблении и на вооружение принят не был под предлогом «нереальности», хотя изобретатель и продемонстрировал свое детище в действии. Точное описание его конструкции не сохранилось. Но тем не менее отсчет создания «огнемета» можно начать с 1893 г. Три года спустя немецкий изобретатель Рихард Фидлер создал огнемет аналогичной конструкции. Огнеметы Фидлера Фидлер обратился в Россию с просьбой об испытании его разработок, таковое было проведено на полигоне в Усть-Ижоре. Усть-Ижорское испытание огнемётов (1909) Было показано 3 типа огнемётов: малый (носимый 1 солдатом на спине), средний (носимый 4 бойцами), тяжёлый (возимый). После испытания 1909г. российское военное ведомство не стало осуществлять приобретение нового оружия. В частности, малый огнемёт был сочтён небезопасным для своих, а средний и тяжёлый полагались непригодными из-за большой массы и необходимости иметь много запасов горючих веществ. Зарядка и установка были сочтены довольно длительными, что чревато риском для боевых команд и собственно огнемётов. Через полтора года Фидлер опять обратился в Россию, теперь уже с усовершенствованным оружием, но вновь успеха не имел. В других европейских странах, которые он объехал ещё до России, изобретение также не стали принимать на вооружение. Впрочем, события 1915г., когда немцы применили огнемётные силы против стран Антанты, заставили правительства противников Германии по Первой мировой задуматься. В начале 1915 года в России начались проектные работы по созданию огнеметов. В сентябре того же года на войсковые испытания поступили ранцевые огнеметы, разработанные профессором Горбовым. Но огнемет получился очень громоздкий и тяжелый, что не вписывалось в разряд носимого оружия. Этот огнемет был отклонен. В 1916 году комиссии военного министерства России был представлен ранцевый огнемет, разработанный конструктором Товарницким. После успешных испытаний огнемет Товарницкого был принят на вооружение в 1916 году, а в начале 1917 года пехотные полки российской армии имели огнеметные команды. Огнемет Товарницкого Конструктивно ранцевый огнемет Товарницкого состоял из трех основных частей: баллона с огнесмесью, баллона со сжатым воздухом и брандспойта с воспламенителем. Принцип действия огнемета Товарницкого состоял в следующем: сжатый воздух из специального баллона попадал в баллон с огнесмесью через специальный редуктор. Под воздействием давления сжатого воздуха огнесмесь выталкивалась в брандспойт, где и воспламенялась. Простота конструкции позволила до середины 1917 года выпустить около 10 тысяч ранцевых огнеметов Товарницкого. Ранцевый парашют 8 сентября 1910 г. на Комендантском поле в Петербурге проходили первые авиационные соревнования русских летчиков. Праздник уже заканчивался, когда аэроплан капитана Мациевича на высоте 400 м вдруг начал разрушаться. Пилот выпал из машины и камнем упал на землю. Это ужасное событие настолько потрясло Г.Е. Котельникова, присутствовавшего при этом, что он решил во что бы то ни стало придумать аппарат, который бы спасал жизнь летчикам в подобных ситуациях. До Котельникова лётчики спасались с помощью длинных сложенных «зонтов», закреплённых на самолёте. Конструкция была очень ненадёжна, к тому же она сильно увеличивала вес самолёта. Поэтому использовали её крайне редко. Дома, в театре, на улице Котельников думал над авиационным парашютом. Он пришел к выводу, что во время полета парашют должен находиться на авиаторе, работать безотказно, быть простым по конструкции, компактным и легким, его купол лучше всего делать из шелка. Изобретатель решил устроить парашют по принципу «чертика в коробочке». Сделал модель в виде куклы с жестяным шлемом цилиндрической формы, который закрывался крышкой с защелкой. Внутри шлема на сжатой пружине лежали купол и стропы. Стоило потянуть за шнур, соединенный с защелкой, крышка откидывалась, а пружина выталкивала купол наружу. «Мы жили на даче в Стрельне, - вспоминал о первых испытаниях модели парашюта сын изобретателя Анатолий Глебович (в 1910 г. ему было 11 лет). - Был очень холодный октябрьский день. Отец поднялся на крышу двухэтажного дома и сбросил оттуда куклу. Парашют сработал отлично. У отца вырвалось радостно только одно слово: "Вот!" Он нашел то, что искал!» Модель была, конечно, игрушечной. Когда же был сделан расчет реального парашюта, то оказалось, что нужное количество шелка в шлеме не умещается. И тогда было решено уложить парашют в ранец. Модель была испытана в Нижнем Новгороде, куклу сбрасывали с воздушного змея. Возвратившись в Петербург, Котельников написал докладную записку военному министру генералу В.А.Сухомлинову: «Ваше превосходительство! Длинный и скорбный список славных жертв авиации натолкнул меня на изобретение весьма простого полезного прибора для предотвращения гибели авиаторов в случаях аварии с аэропланами в воздухе». Котельников просил у министра субсидии для изготовления парашюта и проведения испытаний. Свое письмо он сам отнес в военное министерство. Министр отсутствовал, и Котельникова принял товарищ министра генерал А.А.Поливанов. Он прочитал записку, осмотрел модель. Изобретатель подбросил к потолку куклу, и она плавно опустилась на паркет. Демонстрация произвела решающее действие на Поливанова. На докладной записке появилась резолюция: «Главное инженерное управление. Прошу принять и выслушать». Заседание, на котором рассматривался парашют, Котельникову запомнилось на всю жизнь. Председательствовал начальник Офицерской воздухоплавательной школы генерал-майор A.M.Кованько (выпускник Академии генштаба!). Глеб Евгеньевич четко и ясно доложил суть дела. - Все это прекрасно, но вот тут какая штука... Что будет с вашим авиатором, когда раскроется парашют? - задал вопрос Кованько. - Что вы имеете в виду? - не понял вопроса Котельников. - А то, что ему уже незачем будет спасаться, поскольку от удара при раскрытии парашюта у него оторвутся ноги! Против такого «железного» аргумента бравого гентшабиста у Котельникова были возражения, но ученую комиссию понесло: «Докладчика поощрить, но изобретение отклонить из-за явной безграмотности автора». Котельников вспоминал: «На меня будто ушат помоев вылили. Руки опускались...». Вторую попытку зарегистрировать своё изобретение Котельников предпринял уже во Франции, получив 20 марта 1912 года патент за № 438 612. И вот вечером 6 июня 1912 г. из лагеря воздухоплавательного парка в деревне Салюзи под Гатчиной поднялся змейковый аэростат. К борту его корзины был прикреплен манекен в полной летной форме. Прозвучала команда «Стоп на лебедке!». Высота 2000 м. Троекратный сигнал рожка. Манекен полетел вниз. Через пару секунд над ним раскрылся белоснежный купол. Успех испытаний был очевиден. Но военные не спешили. Было проведено еще несколько испытаний. Знаменитый летчик Михаил Ефимов сбросил манекен со своего «Фармана» - все получилось. На Гатчинском аэродроме испытания провел поручик Горшков. Он сбросил манекен с самолета «Блерио» на высоте около ста метров. Парашют сработал блестяще. Но Главное инженерное управление русской армии не приняло его в производство из-за опасений начальника российских воздушных сил, великого князя Александра Михайловича, что при малейшей неисправности авиаторы будут покидать аэроплан. Так был изобретен принципиально новый парашют типа РК-1. Парашют Котельникова был компактен. Его купол был изготовлен из шёлка, стропы разделялись на 2 группы и крепились к плечевым обхватам подвесной системы. Купол и стропы укладывались в деревянный, а позднее алюминиевый ранец. На дне ранца под куполом располагались пружины, которые выбрасывали купол в поток, после того как прыгающий выдергивал вытяжное кольцо. Впоследствии жёсткий ранец был заменён мягким, а на его дне появились соты для укладки в них строп. Такая конструкция спасательного парашюта применяется до сих пор. За что Котельникову думаю, будут вечно благодарны все «небоныры», летчики и прочие летуны. В общем, ка- то неприветливо обходились чиновники всех мастей с изобретателями, и выходом для них была «заграница». Тот, кто смог там запатентовать свои идеи, того и помнят. Про остальных говорят «Ну да, конечно… Россия родина слонов». Парадоксально, но, например, при всей необычности, амбициозности, сложности и огромных размерах царь-танк Лебеденко получил свой шанс на жизнь, потому как заинтересовал Николая II. http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/VRAN/01_12/NOBEL.HTM http://warfiles.ru/show-14090-pervyy-v-mire-minomet.html http://www.100velikih.ru/view1196.html http://vadimvswar.narod.ru/ALL_OUT/TiVOut0204/Flamm/Flamm035.htm http://crypto.hut2.ru/ognemet2.php http://www.topguns.ru/ognemety-2ww/?n=8 http://zateevo.ru/?section=page&action=edit&alias=kotelnikov_ge http://militera.lib.ru/science/strokov_aa/ill.html Автор: viruskvartirus

Битва на Калке. П. В. Рыженко. Затяжной характер и особая разрушительность «оккупации» Руси Золотой Ордой имели причиной не столько силу ордынцев, сколько то, что сами они были объектом манипуляции со стороны могущественных финансово-торговых сообществ. Киевская и Владимирская Русь во многом подорвали свои силы, заразившись эгоизмом и корыстью, и это является историческим фактом. И всё же первоначальный разгром мог быть, благодаря политике Александра Невского, переведён в режим гораздо более «конструктивного взаимодействия» с Золотой Ордой, нежели то вредное и жестокое опустошение, которое на два с лишним века пришло в наши просторы. О том, почему этого не случилось, мы и расскажем, ну а пока всё по порядку. Итак, удельные князья вели себя, как западные графы и герцоги, растаскивая державу. Бояре уподобились западным баронам, силясь манипулировать князьями. В ослеплении усобиц забыли, кто свои, а кто чужие. Приводили на Русь половцев, венгров, поляков, литовцев. Полоцкие князья легкомысленно пустили в Прибалтику немцев и уже не смогли их выпроводить. Господь сурово предупредил Русь о последствиях – позорным побоищем на Калке в 1223 году. Но урок не пошёл впрок. Резались пуще прежнего, предавали. Нашествие татаро-монголов на Русь. Характерный пример: в 1228 году князь Ярослав Всеволодович решил нанести мощный удар по Ливонскому ордену, привёл к Новгороду владимирские полки. Но новгородцы и псковичи вдруг встали на дыбы, сражаться отказались, изгнали князя. Даже вздумали воевать с ним! Ларчик открывался просто. В это время несколько десятков западных городов создали политический и торговый союз, Ганзу. Верхушка Новгорода, Смоленска, Полоцка, Пскова «раскатала губы» вступить в тогдашнюю «всемирную торговую организацию», в Риге шли секретные переговоры, в них участвовал и представитель римского папы, склоняя русских в католицизм. Полоцк и Смоленск заключили договоры, выгоднейшие для немцев, а олигархам Новгорода и Пскова князь перешёл дорожку, они вступили в Ганзу только в 1230 году (в результате немцы задушили древнее новгородское мореплавание). В 1237 году нахлынули орды Батыя. Но разобщённость дошла до такой степени, что князья даже не попытались объединяться. Мало того, продолжали разборки друг с другом. Татаро-монголы сожгли Рязань, шли на Владимир, а у великого князя Юрия Всеволодовича не было войск. Год назад полки ушли с его братом Ярославом на юг, сражаться за Киев и Прикарпатье. Зато Запад попытался воспользоваться ситуацией. Даниил Галицкий и Михаил Черниговский помчались в Польшу и Венгрию, просили помощи. Не тут-то было. Короли рассуждали: пускай татары посильнее измочалят русских, чтобы можно было прибрать к рукам их земли. А папа Григорий IX, едва получив известие о нашествии Батыя, тогда же, в декабре 1237 года, объявил крестовый поход «против язычников и русских». Дело выглядело беспроигрышным: Русь разгромлена, объединились Ливонский орден, Дания, Швеция, а в Пскове и Новгороде у них имелась влиятельная «пятая колонна». В 1240 году началось вторжение одновременно с двух направлений. Шведов отразил св. Александр Невский. Но немцам подыграли предатели – сдали Псков. Подыграли и в Новгороде – выгнали князя, только что спасшего их город. Хотя изменники ошиблись. Немцы сочли, что с русскими можно больше не заигрывать. Оставили крамольным боярам лишь роль своих прислужников, грабили почём зря, делили деревни. Папа передал новгородско-псковские земли в состав Эзельской епархии. Тогда-то новгородцы опомнились – снова поклонились св. Александру, он спас остатки Руси от западных захватчиков. Но и европейцы просчитались. Батый отнюдь не стал их союзником. Вслед за русскими обрушился на них. Причём татары оценивали западных противников куда ниже, чем Русь. В нашей стране действовали единой армией, разделялись лишь тогда, когда сопротивление было сломлено. При вторжении в Европу Батый сразу пустил войско несколькими корпусами. Один из них уничтожил польско-немецкую армию при Лигнице, и в знак победы в Монголию отослали 9 мешков правых ушей перебитых рыцарей. Второй корпус истребил венгерскую армию при Шайо. Битва при Легнице. Но, опустошив Центральную и Южную Европу, татары вернулись в причерноморские и волжские степи – Батый выбрал их для своего улуса (удела) в составе Монгольской империи. Возникла Золотая Орда. К князьям поскакали ханские гонцы: требовалось покориться, платить дань. Что ж, и на этом Запад пытался сыграть. К князьям зачастили посланцы из Рима. Папа сулил любую помощь за подчинение православной церкви и войну с Ордой. На приманку поддался Даниил Галицкий. Получил из Ватикана королевскую корону, сговаривался о соединении церквей. В 1253 году папа провозгласил очередной крестовый поход против татар и… русских. На одном фланге наступал Ливонский орден, на другом – Литва и Даниил. Однако никакой реальной поддержки князь не получил, Галицко-Волынское княжество было совершенно разорено, и вскоре его поделили литовцы с поляками. Владимирский великий князь Ярослав и его сын Александр Невский осознали, что противостоять победителям в данное время невозможно. Воевать – значило окончательно погубить Русь, а плоды пожнёт Запад. На папские уговоры они не клюнули и выбрали другой путь – подчиниться хану. Сейчас распространилась модная теория, что никакого татарского ига и не было, сложился взаимовыгодный симбиоз Орды и Руси. Кстати, это было бы закономерно. Кочевники-монголы в разных странах перенимали более высокую культуру покорённых народов – китайскую, среднеазиатскую, персидскую, постепенно сближались с коренным населением. Но с Золотой Ордой этого не произошло, и период более-менее приемлемого сосуществования с Русью был довольно коротким, в правление св. князя Александра Невского, Батыя и его сына Сартака. Затем возобладали совсем другие процессы. Чтобы разобраться в них, надо вспомнить, что в VII–X веках на юге нынешней России раскинулась могущественная держава, Хазарский каганат. Её столица Итиль в низовьях Волги стояла на перекрестке важнейших торговых путей. В Хазарии принялась верховодить мощная купеческая группировка, государственной религией стал иудаизм, каганат обложил данью многие народы, был главным поставщиком рабов на мировые рынки. Хан Узбек. В 965 году Святослав Игоревич сокрушил Хазарию, стёр Итиль с лица земли. Уцелевшие хазары передались в подданство шаху Хорезма, приняли ислам. Часть купцов угнездилась в черноморских городах под крылышком Византии. Они по-прежнему промышляли работорговлей, скупали пленных у печенегов и половцев, нападавших на Русь. Но Византия захирела, отдала города Крыма и Приазовья венецианцам и генуэзцам. Хорезм попал под власть Золотой Орды. А её столица Сарай встала почти в тех же местах, где Итиль – на «перекрестке» Великого Шёлкового пути, дорог по Волге, Дону. К ханской ставке потянулись хорезмийские и крымские купцы. Причём итальянцы только управляли черноморскими городами, купцы оставались местные. Венецианский уполномоченный, руководивший здешними колониями, носил недвусмысленный титул «консул Хазарии». А генуэзскими колониями руководил коллективный орган «оффициум оф Хазарие». И Орда стала превращаться в подобие Хазарского каганата. Купеческая группировка набрала в Сарае огромный вес. Сартак, склонный дружить с русскими и принявший христианство, был отравлен. На ханский престол взошёл ставленник толстосумов, мусульманин Берке. Он начал строить новую великолепную столицу. Денег ему выделяли сколько угодно, а расплатиться было легко – Берке начал отдавать сбор дани на откуп. Теневые олигархи сохраняли в Орде немалое влияние. Ханы, неугодные им, быстро расставались с троном и жизнью. Тохта, поссорившийся с генуэзцами и разрушивший их город Кафу (Феодосия), был убит, как и его наследник Ильбасмыш. На престол возвели Узбека. И он-то купцов удовлетворял в полной мере. Был ревностным мусульманином, что открывало дороги на рынки Востока, – но и с католиками дружил, переписывался с папой. В его правление в Сарае возникло больше десятка латинских костёлов и монастырей. Узбек несколько раз повышал дань с Руси, взыскивать недоимки отправлял «лютых послов» – с отрядами, грабившими и набиравшими за долги невольников. По малейшему поводу хан бросал на подвластные княжества карателей, и живого товара приводили более чем достаточно. Симбиоз татарских ханов и западных работорговцев действительно оказался плодотворным. Золотая Орда стала главным мировым поставщиком рабов, а генуэзские и венецианские корабли бойко развозили их за моря. Великий гуманист Петрарка в эти годы восторженно писал, что у него «сердце радуется» от изобилия дешёвых русских рабов — дескать, куда ни пойдёшь, «всюду слышна скифская речь». Тохтамыш, последний правитель Золотой Орды. Но сбывали не только в Италию. Основные центры международной торговли в ту эпоху лежали на Ближнем Востоке. Сюда выводили караванные и морские пути из Китая, Индии, Персии. Итальянцы дружили с властителями здешних стран, мамлюкскими султанами Египта, держали тут фактории, и их флотилии курсировали по треугольнику. В черноморских портах набирали полные трюмы рабов, в Сирии и Египте продавали, обращали выручку в драгоценные камни, пряности, шёлк, и следовали в Западную Европу, где перец и гвоздика были на вес золота. Кстати, именно эти прибыли обеспечили расцвет итальянского Возрождения, капиталы первых крупных банковских домов Европы. Сын Узбека Джанибек благоволил к Московской Руси, предоставлял льготы, а к генуэзцам предъявил серьёзные претензии по поводу их хищничества и жульничества. Объявил войну, осаждал Кафу. Что ж, он внезапно разболелся, а придворные подсказали его наследнику Бердибеку – надо бы прикончить отца. Но Орда уже больше столетия сосала соки из окрестных народов, культивировала жестокость, алчность, беспринципность. Теперь гнойник прорвался. Пример переворота стал заразительным, нашлись другие желающие. Грянула «великая замятня». Вмешались сородичи, татары Синей и Белой орд. Золотоордынцы избаловались, разложились, – а синеордынцы и белоордынцы кочевали в степях Сибири и Приаралья, оставались суровыми и неприхотливыми пастухами и воинами. Золотоордынцев они презирали, но завидовали их богатствам. Татарская держава раскололась. Это открыло возможности для освобождения Руси. В XIII–XIV веках в нашей стране была популярной библейская история о Вавилонском пленении. Господь покарал за грехи Иудею, отдал под власть нечестивого царя. И пророки предупреждали, что противиться Божьему наказанию нельзя, его надо принимать со смирением. Но пленение не вечно, надо лишь преодолеть собственные грехи. Мера зла исполнится, и Вавилонское царство падёт. Казалось, эти предсказания исполняются. Московское правительство во главе с великим князем Дмитрием Ивановичем и святителем Алексием постепенно, но неуклонно избавлялось от зависимости. А золотоордынцев объединил вокруг себя темник Мамай – марионеточных ханов он ставил и менял сам. Его опорой стала сарайская купеческая группировка и давние партнёры Орды – генуэзцы. С венецианцами они отчаянно конкурировали, враждовали, и Мамай поучаствовал в их разборках: захватил для Генуи венецианскую Тану (Азов). И как раз купцы подталкивали Мамая на Русь – приток живого товара уменьшился, Москва платила лишь символическую дань, а то и вообще не платила. Всемогущего временщика настраивали прижать русских по-настоящему. Но карательных экспедиций было уже недостаточно – их громили. Русь требовалось покорять заново, как при Батые. Купцы давали на это деньги, позволяя нанимать несметное войско, Мамаю предоставили генуэзскую пехоту, она считалась в Европе лучшей. Расходы должны были окупить себя рабами, добычей, хан расплатится с кредиторами откупами, а генуэзцы раскатали губы получить монополии на торговлю русскими мехами, воском. Тамерлан. Но для русских Куликово поле стало тяжёлым и страшным подвигом покаяния. Предки разделились, разрушили державу и отдали чужеземцам. Потомки объединились и искупили их грех своими муками и кровью, опрокинули врага. Мамай проиграл и сопернику, хану Синей и Белой орд Тохтамышу. Золотоордынцы уже привыкли предавать, перекидываться на сторону сильнейшего. Темник бежал к друзьям-генуэзцам, но кому был нужен проигравший, несостоятельный должник? Купцам требовалось наводить мосты с победителем – теперь поставки невольников ожидались от него. А Мамаем легко пожертвовали, убили. Та же самая торговая группировка принялась рулить при дворе Тохтамыша: взяла его под контроль через мурз и вельмож. И нацелила сделать то, что не удалось Мамаю: в1382 г. сжечь Москву, привести Русь к покорности. Но эта же группировка погубила Орду. Поссорила хана с его давним благодетелем и покровителем – властителем Средней Азии Тимуром Тамерланом… Этот завоеватель создавал новую великую державу. Пустынные степи были ему не нужны, Тамерлан на них не претендовал. Ему было лишь важно, чтобы кочевники не совершали набегов на его города. Поэтому в татарских усобицах он поддержал Тохтамыша – предоставлял ему средства, войска. Если у степняков будет царствовать друг, северная граница станет спокойной, можно будет сосредоточить силы для покорения других государств. Тимур был последним, кто пытался возродить величие исламского мира, погрязшего в пороках и приходящего в упадок. Сурово преследовал ереси, половые извращения, наводил твёрдый порядок. Но в период ордынских усобиц сместились торговые пути, прошли через державу Тамерлана, Бухару и Самарканд. Сарайская и итальянская группировки мечтали вернуть пути в прежнее русло. А для этого надо было разрушить среднеазиатские города. Кроме того, во время замятни Тимур прибрал под свою власть Хорезм. Местным купцам очень не нравились порядки в его державе, хотелось вернуться в состав Орды. В 1383 году город восстал, перебил воинов Тамерлана и передался Тохтамышу. Хан под влиянием своего окружения не отказался, принял. Мало того, он начал набеги на Закавказье, принадлежавшее Тимуру, а в 1387 году рать Тохтамыша, «бесчисленная, как капли дождя», вторглась в Среднюю Азию. Хорезм встретил её восторженно, татары хлынули к Самарканду и Бухаре. Но города с каменными стенами устояли, подоспел из Персии Тамерлан с армией и жестоко разгромил непрошеных гостей. Столицу Хорезма, Ургенч, он взял штурмом и приказал сравнять с землёй, а место перепахали и засеяли ячменём, чтобы о городе даже памяти не осталось. В 1391 году Тимур в полной мере расквитался за нашествие – сам выступил на север. Вот тут-то Тохтамышу пришлось расплатиться и за сожжение Москвы. Он призвал в строй всех подданных, вместе с русскими его войско должно было удвоиться. Великий князь Василий I дисциплинированно выступил по приказу хана. Но… стоило ли торопить лошадей? Чуть-чуть опоздали. В битве на притоке Волги реке Кондурче ордынскую армию смяли и рассеяли. Казалось бы, теперь Тохтамыш, дважды битый, должен угомониться и сидеть тихо. Тамерлан в этом не сомневался. Без опаски перебросил войска на другие направления. Покорил Грузию, Армению, нацелился на Ближний Восток. Стояние на Угре. Но ведь там располагались главные перекрестки и рынки международной торговли! Их надо было спасти, отвлечь Тимура. Купеческая и финансовая группировка при ханском дворе развила чрезвычайную активность. Убеждала Тохтамыша воевать. Так убеждала, что он понял: отказываться нельзя. Купцы выступили и дипломатами, был заключён союз с мамлюкскими султанами Египта. Татарские тумены снова ворвались в Закавказье. Тамерлан был просто поражен, поведение Тохтамыша выглядело глупым и нелепым. Тимур отписал ему: «С каким намерением ты, хан кипчакский, управляемый демоном гордости, вновь взялся за оружие?» Напомнил, что даже в собственном царстве он не смог укрыться от возмездия. Тем не менее, Тимур предоставил ему выбор: «Хочешь ли ты мира, хочешь ли войны?» Но предупредил, что выбирать он может в последний раз: «на этот раз тебе не будет пощады». Тохтамыш засомневался, колебался. В самом деле, за что было воевать? Но подобные настроения пресекли его собственные эмиры, «оказали сопротивление, внесли смуту в это дело». Заказывал музыку тот, кто платил, а эмиры исполняли заказ. Мог ли хан противиться всей ордынской верхушке? Он не только отказал, а «написал грубые выражения». Что ж, заказ был выполнен. Тимура отвлекли от Сирии и Египта. Но он развернул армии на север. В 1395 году Тохтамыша вдребезги разгромили на Тереке. И сейчас Тамерлан этим не довольствовался. Он решил опустошить всю державу неприятеля. Его полчища, сметая всё на своём пути, прошлись от Кавказа до Днепра. Потом повернули на северо-восток. Уничтожили Курск, Липецк, Елец – ведь русские считались вассалами Орды. На Москву Тамерлан не пошёл. По преданию, Русь спасло чудо – горячие молитвы перед Владимирской иконой Божьей Матери, принесённой в это время в столицу. Тимур повернул на юг, а здешние города Пресвятая Богородица не брала под защиту. Разноплеменная купеческая колония Таны-Азова – генуэзцы, венецианцы, евреи, арабы, – поклонилась Тамерлану, преподнесла богатейшие подарки. Но он знал, кто натравливал на него татар. Город захватили и разрушили до основания. Подчистую разорили Крым, прокатились по Северному Кавказу, а напоследок Тимур послал войска разграбить и разрушить Сарай и Астрахань. Удерживать здешние земли завоеватель не собирался. Он лишь наказывал своих врагов. Границу утвердил по Кавказскому хребту, а для татар стал назначать новых ханов, перебежавших на его сторону царевичей – у ордынцев-многожёнцев их всегда хватало. Тохтамыш ещё пробовал возродить государство, собрать подданных. Но у него не было денег – Русь прекратила платить дань. А вчерашние друзья генуэзцы отвернулись от него. Так же, как в свое время от Мамая. Теперь их деловые интересы требовали наводить мосты со ставленниками Тамерлана – ханом Темир-Кутлугом и полководцем Едигеем. Тохтамыш обиделся. Он-то считал, что купцы обязаны ему! Он добросовестно исполнял их указания, из-за этого пострадал – и что получил вместо благодарности? В 1397 году рассерженный хан осадил Кафу. Но генуэзцы быстро прислали флот с подкреплением. Подали весть и в Сарай. Изменившие мурзы подсказали Темир-Кутлугу и Едигею – Кафу надо выручать, вся Орда живёт торговлей через неё. Новые властители поспешили в Крым, разнесли Тохтамыша в пух и прах. Он удрал в Литву, пробовал бороться за власть с её помощью, но его песенка была спета. А Едигей пытался играть роль Мамая. Опирался на итальянцев, менял послушных ему ханов. Но Орда от погрома уже не оправилась, стала разваливаться на части. Она ещё крепко досаждала русским – татары уже привыкли жить охотой за рабами и их перепродажей европейцам. Но в 1475 году генуэзские колонии в Крыму захватили турки. А в 1480 в стоянии на Угре Русь окончательно пресекла потуги ханов восстановить владычество над нашим народом. Впрочем, работорговцы возродили свой промысел и под эгидой Османской империи, в Крымском ханстве. От них зависели ханы, вельможи, воины. Ещё почти три столетия выплескивались набеги на Россию, Украину, Молдавию, Кавказ. Бизнес есть бизнес. И только при Екатерине Великой невольничьи рынки приказали долго жить. Не стало ни ханства, ни работорговцев. Автор: Валерий Шамбаров

Первое архивное подтверждение постройки в России подводных лодок относится к 1718 г., когда плотник Никонов Ефим, уроженец подмосковного села Покровское, подал Петру I челобитную с предложением: "... к военному случаю сделает он на неприятелей угодное судно, которым в тихое время, на море будет разбивать корабли, хоть десять, или двадцать. Для пробы тому судну сделает образец, сколько будет на нем пушек, под потерянием живота своего, если будет не угодно". Никонов в январе 1720 года в своей сказке показал: "Судно оное сделать может и в воде потаено будет и подойти под самое дно под военный корабль (точно действовать инструментами в нем в тихую погоду и можно все развертывать и распиловывать), и для подлинного свидетельства ему повелеть сделать ныне модель не в меру, которым бы подойтить под корабль в море, но ради показания испытания в реке". Предполагаемый вид судна-модели (реконструкция) Петр I (вероятно, что во время поездки в Англию он что-то узнал о работах Ван-Дребеля, который построил в 1620 году подводную лодку на 8 пассажиров и 12 гребцов) заинтересовался предложением Никонова, предоставив ему возможность создать на Галерном дворе модель – "образцовое судно". Никонову присвоили звание "потаенного судна модели мастер" и назначили жалование 40 рублей в год. В 1720 году были начаты работы над моделью, которые закончились в 1721 году. Модель испытывалась в присутствии Петра I. После испытаний Никонову приказали приступить к постройке "потаенного огненного судна большого корпуса". На Галерном дворе осенью 1724 года в присутствии Петра I проходили испытания судна. Однако при спуске в воду у судна было повреждено дно, после чего оно не действовало и было вытянуто на берег. Несмотря на это 18 декабря 1724 года Адмиралтейств-Коллегия вынесла решение достроить данное судно, выделив все необходимое для этого. Согласно данному решению, Никонов по окончании работ должен был представить в Коллегию рапорт. В 1725 году повторные испытания судна проводились уже без царя. Однако все три спуска на воду были неудачными поскольку "потаенное судно " не действовало из-за повреждений и течи. Екатерина I в сентябре 1725 года, получив донесение Адмиралтейской конторы, приказала "без всякого замедления" сделать новое судно. Последние испытания были проведены в 1727 году. Решением Адмиралтейств-Коллегии Никонов в 1728 году был разжалован в адмиралтейские работники и сослан в Астрахань, так как за десять лет не только не смог сделать судно, согласно представленной модели но и "по пробам оная явилась весьма не действительна". Спрятано "от чужого глазу" "потаенное судно" Никонова сгнило в сарае. Реконструкция варианта "потаенного судна" Никонова С большой неопределенностью, поскольку ни чертежей, ни описаний по данному судну не сохранилось, можно предположить, что подлодка Никонова имела бочкообразную форму. Основанием к такому выводу может служить привлечение к сборке судна бочаров, а также требование о выдаче "пятнадцати железных полос шириной в два дюйма и две четверти", возможно, для изготовления обручей, которые стягивали деревянный корпус подводной лодки. Носовая часть имела архитектуру надводного корабля, кормовая была оснащена рулем. Рубка на верхней палубе оборудовалась герметичными смотровыми стеклами. Движителем служили весла, экипаж состоял из 4-х человек. Для испытаний отпустили 50 свечей, что равняется 10-12 часам нахождения судна под водой. В перечне дел обер-сарвайерской конторы при Адмиралтейств-Коллегий в архиве, есть заведенное 31.01.1720 дело № 54, в котором говорится о постройке Ефимом Прокофьевым уроженцем села Покровского «потаенного судна модели» а также о выдаче для постройки лесов, различных припасов и материалов. Выборочный перечень материалов, а также их количество позволяют реконструировать размеры судна и восстановить принцип действия системы погружения и всплытия. В данный перечень входили: доски пильные сосновые длиной 3 сажени (1 сажень – 2130 мм) – 60 шт. (120 футов); сало говяжье для пропитки досок – 2 пуда (1 пуд - 16 кг.); холст – 40 аршин; сало для осмоления корпуса - 4 пуда; кожи бхотные (изготовлялись из тюленьих шкур) черные - 3 шт.; полотно - 20 аршин; медный котел; труба медная - одна; проволока медная - 3 фунта (1 фунт - 440 г.); доски оловянные с 500 отверстиями шириной 1 фут и длиной 2 фута - 10 шт. Исходя из этого, можно предположить, что ширина (диаметр) судна составляла около 2,1-2,15 м, длина - 6,0-6,4 м. Система погружения/всплытия, вероятно, работала следующим образом. Во время открытия запора приемного кингстона, в нижнюю часть емкости – главный балласт – поступала забортная вода. По мере заполнения водой, воздух вытеснялся в отсек через вентиляционные патрубки, выполненные на крыше цистерны. Давление в отсеке при этом несколько повышалось, снижая разницу с забортным давлением. Небольшая суммарная площадь "волосяных" сквозных отверстий в оловянных досках давала возможность производить заполнение равномерно по длине при умеренной скорости. Приемный кингстон при переходе в подводное положение закрывался. После удаления воздушных пузырей из цистерны перекрывались вентиляционные патрубки. Судно, находясь во взвешенном состоянии под водой, совершало эволюции при гребле веслами. Во время откачивания воды отливной помпой масса лодки уменьшалась и она всплывала. Вентили на центральном вентиляционном патрубке и водоотливной трубке при работе помпы были открытыми. Наблюдение за прохождением уреза воды вели через иллюминаторы в рубке. Для выхода из корабля с целью повреждения судов противника Никонов предложил оснастить судно водолазными скафандрами: "А для хода под корабли необходимо сделать из бхотных кож на каждого человека по два камзола с штанами, а на голову по обивному или обшитому кожею деревянному бочонку, на котором напротив глаз сделать окошки убив свинцом скважинами. Кроме того, привязать к спине для груза по пропорции песок или свинец. И если это будет сделано правильно то для действия к зажиганию и провертке кораблей нужно сделать инструменты особые". Кроме того, предполагалось, что судно будет вооружено "огненными" (зажигательными) трубами, в связи с чем для Никонова потребовалось "Послать в Главную артиллерию промеморию и требовать, чтобы для потаенного судна выдали десять труб медных начиненных порохом и селитрою вымазать". Создатель – Никонов Е.П. Завод-строитель – санкт-петербургский Галерный двор; Время постройки – 1721-1725 гг.; Число судов – 1; Основные технические характеристики: Длина – около 6,4 м; Ширина – около 2,15 м; Высота корпуса – 2,15 м (без рубки); Архитектурно-конструктивный тип – однокорпусная; Глубина погружения – до 5 м; Материал корпуса – дерево, обшитое кожей; Экипаж – 4 человека; Вид движителя – весла; Вооружение - вооружение водолаза и зажигательные трубы; Средства наблюдения – иллюминаторы в рубке https://topwar.ru