Yorik

А что не так?

Вскоре после похода на Северо-Восточную Русь 1237-1238 гг., войсками Батыя была разгромлена и Южная Русь. В 1239-1240 гг. единого похода не было, произошла целая серия отдельных нападений, как на северные, так и южные области Русского государства. Отряды Гуюка, Кадана и Бури воевавшие в поволжских землях, против мордвы и мокши, в 1239 году разорили Муромскую землю, места у реки Клязьмы и взяли Гороховец. Это нападение не имело характер тотального вторжения, как в 1237-1238 гг., Батый давал понять преемникам погибших русских князей, что им следует изменить свою политику и признать власть великого хана в лице его представителя – Бату-хана. Это была демонстрация военной мощи, показывающая, что система политических отношений в регионе коренным образом изменилась, прежней жизни не будет. Кроме того, начиная с 1239 года, всё большее внимание Батыя стала привлекать Южная Русь. Один крупный отряд был послан против Переяславской земли, а другой на Чернигов. Первым крупным градом Южной Руси, который подвергся нападению войск Батыя был Переяславль-Южный. Против Переяславля войска Батыя действовали весьма решительно и бескомпромиссно. 3 марта 1239 года отряд Берке разорил Переяславль Южный. При этом была разрушена соборная церковь св. Михаила, а епископ Симеон — убит. Возможно, такие жесткие действия – убийство епископа, разрушение культовых сооружений, было связано с тем, что это княжество поддержало половцев, именно с ними в этот период сражался Берке. Переяславцы либо открыто выступили на стороне половцев, либо согласились дать им убежище в пределах своей земли. Войска Берке, завершая свою миссию, настигли половцев в Переяславской земле. Надо сказать, что в России был создан целый миф о беспощадных, всё уничтожающих на своём пути «татаро-монгольских воинах». Батый, в 1236-1240 гг. в первую очередь решал задачу разгрома половцев. Уничтожение половцев стало законным поводом для вторжения в любую землю, которая давала приют этому злейшему врага или отказывалась добром пропустить войска Батыя. Те русские князья, которые шли по пути дипломатии, сохраняли свои земли в сохранности. Другие, в частности великий князь владимирский Юрий Всеволодович, Михаил Черниговский и Даниил Галицкий пошли на конфронтацию и потерпели поражение. По этому пути пошла и Венгрия, где король Бела IV принял к себе половецкую орду хана Котяна и отказался отвечать на послание Батыя. В результате венгры потерпели поражение, их крупные города Венгрии - Пешт, Варадин, Арад, Перег, Егрес, Темешвар, Дьюлафехервар, захвачены, земли подверглись сильному опустошению. Император Фридрих II действовал более мудро, ведя переговоры с Батыем, и получил с этого значительную пользу – одержал победу в Ломбардии. В миф о «татаро-монгольском нашествии», входит и мнение и «монгольском» происхождении армии Батыя. Однако при более внимательном изучении вопроса становится ясно, что это скорее был внутренний конфликт. Столкнулись интересы элит западной и восточной части великой северной цивилизации (Великой Скифии-Сарматии). Европеоиды южной зоны Урала и Сибири продолжали быть хранителями традиций Великой Скифии, хотя и подвергались постоянному давлению тюркского элемента. Часть элиты Руси подчинилась родственникам с Востока (русам скифо-сибирского мира), другие оказали сопротивление и потерпели поражение. Миф же о «татаро-монгольском нашествии» был создан, чтобы скрыть подлинную историю русской цивилизации. Переяславль Южный, бывший одним из самых важных центров Русской земли, после этого удара не оправился и окончательно утратил своё значение. К тому же не исключено, что Батый сразу посадил в городе своих наместников, так как Переяславль Южный входил в степную зону. Так Даниил Галицкий, когда ехал к Батыю, встретился в Переяславле с «татарами». В результате южная граница Руси была открыта для более масштабного вторжения. Войска Мунке и Бюджека, незадолго до этого разгромившие половцев Бачмана, осенью 1239 года были уже под стенами Чернигова. Если Переяславль войскам Берке удалось фактически взять с налёта, то столица Новгород-Северской земли оказала упорное сопротивление. Город попытался деблокировать отряд под началом черниговского князя Мстислава Глебовича, но после ожесточённого боя он был разбит. 18 октября 1239 года Чернигов был захвачен и разорён. После этого войска Батыя разорили земли вдоль Десны и Сейма. Были захвачены Гомий (Гомель), Путивль, Глухов, Вырь и Рыльск. В начале 1240 года отряд Мунке подошёл к Киеву. Он направил в город послов, но они были убиты по приказу контролировавшего в это время Киев Михаила Черниговского. Мунке не ответил на этот шаг военными действиями, так как он совершал по указанию Батыя только разведывательный рейд, не имея достаточно войск для штурма столь большого города. К тому же князь Михаил с сыном Ростиславом бежал в Венгрию, не став ждать ответных действий войск Батыя. Однако уже осенью Батый собрал в кулак свои войска и после разгрома Поросья — области зависимых от Киева чёрных клобуков, которые выполняли функцию защиты границы, подступил к «матери городов русских». В походе приняли участие отряды Орду, Байдара, Бури, Кадана, Мунке, Субудея, Бурундая и других военачальников. Киев был осаждён 5 сентября, и в течение двух с половиной месяцев шла подготовка к штурму и обстрел города из камнеметов. Обороной города руководил тысяцкий галицкого князя Даниила Галицкого Дмитр. Сам Даниил Галицкий уехал в Венгрию, что сватать за сына Льва королевскую дочь и соединить силы в борьбе с Батыем. Точных сведений о ходе штурма нет. Видимо, после долгой осады, воины Батыя с помощью стенобитных орудий смогли пробить бреши и 19 ноября ворвались в город, взломав первую линию обороны. Однако бои в самом городе продолжались до 6 декабря, когда пал последний оплот защитников – Десятинная церковь. Согласно русским летописям, Батый восхищённый мужеством киевского воеводы, сохранил ему жизнь и приказал залечить его раны, оставив при себе. После захвата Киева войска Батыя разорили Галицко-Волынскую землю и вторглись в Европу. Дальнейший удар Батыя был направлен на Венгрию, где укрылась половецкая орда Котяна и Германию. Надо отметить, что представления о вторжении войск Батыя, которые после себя ничего не оставляли, сильно преувеличены. Сильному разгрому подвергались только те города, которые оказывали упорное сопротивление. В них уничтожали и культовые сооружения – церкви, убивали духовенство, как в Переяславле и Киеве. Те города, которые подчинялись добровольно («добрые города), облагались довольно умеренной контрибуцией лошадьми, для восполнения конного состава войска, и провиантом для ратников. В Батыя не было ни желания, ни времени, ни воинов, чтобы осаждать все укрепление по пути. Необходимо учесть и физическую географию края, где прошли войска Батыя. Леса, овраги, реки, речки и болота укрывали селения и людей. Война же была обычным делом для региона, делали набеги половцы, воевали с друг другом русские князья. Можно было и договориться с татарами. Так, болоховские князья в Понизье (Подолье) быстро договорились с татарами, те их освободили от набора в своё войско, а русские поставляли Батыю пшеницу и просо. Через некоторое время Даниил Галицкий разорит Понизье, подорвав не только снабжение войск Батыя, но и ослабив своё княжество, которое станет легкой добычей Польши. Автор: Самсонов Александр

Сегодня одна из первоочередных задач антирусской пропаганды на территориях западнее Смоленска – превратить 150-летие польского мятежа 1863 года в символ польско-литовско-белорусского единения на основе русофобии. Своего рода идеологический жупел, который должен послужить отождествлению нынешней России с «проклятым царизмом». Причем не столько в пропольском, сколько в антироссийском ключе. Делается это по-иезуитски, с характерными недомолвками и замалчиванием правды о событиях, которые даже современники именовали «кровавым пшиком»… Литва. В мае сего года литовский Сейм объявил 2013-й Годом восстания 1863 года против Российской империи. Планируется выпуск юбилейной монеты, почтовой марки, документального фильма, ознакомительных телепрограмм и т.д. В официальном заявлении указывается, что «Январское восстание связало воедино судьбы трёх народов – поляков, белорусов и литовцев и этим показало им направление развития…». «Необходимо лелеять память о восстании», - заявил инициатор этой идеи глава МИД Литвы Аудрониус Ажубалис на открытии памятной доски о событиях 1863 года в вильнюсском Музее прикладного искусства. Подобные заявления свидетельствуют не о лелеемой памяти, а об исторической амнезии властей Литвы. Национальное становление литовцев стало возможным только благодаря усмирению взбунтовавшейся в январе 1863 года польской шляхты. А не наоборот. Данный факт признавало и правительство США, расценившее мятеж как попытку аристократов восстановить крепостное право и полностью поддержавшее тогда власти России. Формированию литовской интеллигенции и национального самосознания способствовали: 1) ходатайство генерал-губернатора Северо-Западного края М.Н.Муравьева-Виленского, которому тогдашние либералы в качестве благодарности приклеили ярлык «вешателя», 2) содействие русской интеллигенции, с помощью которой многие «младолитовцы» стали известными деятелями литовской культуры и искусства (например, М.Чюрлёнис, поначалу не знавший ни слова на «родном языке» и получивший художественное образование и мировую известность в Петербурге). 25 августа 1866 года вышел Указ Александра II, гарантировавший литовскому языку (тогда его назвали жмудским) официальный статус в школах Сувалкской и прочих т.н. литовских территорий. Цель — вывести местное население из-под влияния польщизны. Прежде всего, было налажено начальное образование детей крестьян. На всей территории начали работу школы с обучением на литовском языке. Были организованы Литовская гимназия в Мариамполе, постоянный учительский семинар в Вейверах. Был также учреждён ряд стипендий в российских университетах, предназначенных специально для детей крестьян из литовских губерний. Одновременно с этим многие молодые люди из зажиточных семей, включая Й.Басанавичюса, А.Сметону и других будущих основателей литовского государства, отправились за образованием в ВУЗы Российской империи. Обучался в Московском университете и создатель «Грамматики литовского языка» Й.Яблонскис. Этот язык был впервые нормирован им с помощью профессора Пермского университета К.Буга в 1901 году, благодаря введению оригинального, основанного на латинице алфавита. Напечатанные на нем книги начали выходить в свет с 1904 года. До этого печатные издания на литовском языке (который на местах, в глубинке, культивировали католические священники, например, получивший образование в Петербургской духовной академии А. Баранаускас) выходили на кириллице. Так что именно поражение в 1865 году польских мятежников дало и политический, и культурный импульс формированию современной литовской нации. Белоруссия. Вслед за литовцами белорусские прозападные «оппозиционеры» создали 22 июня с.г. в Минске «оргкомитет по празднованию Года Калиновского». По их мнению, «при соответствующей работе Калиновский может стать брендом Беларуси, как белорусский Че Гевара», а «Год Калиновского может стать международным». Фигура героя выбрана подходящая: психически нездоровый молодой человек, уроженец Польши, который после неудачной (по причине болезни) попытки сделать карьеру в Министерстве государственных имуществ Российской империи очертя голову бросился «делать революцию» в надежде стать «королем Литвы». И сделал своим девизом слова «польское дело это наше дело, это дело свободы». Планов у белорусских комитетчиков громадьё: проведение конференций, издание сборника документов, проведение художественных выставок, пленэров, конкурсов картин и литературных произведений молодых авторов и т.д. и т.п. Как говорится, лишь бы спонсоры за рубежом и во власти выделяли пьенёндзы. Организаторы уверены: «Год Калиновского позволит нам найти точки сотрудничества. Если мы не сможем договориться с властью по политическим моментам, то сможем по культурным». Это не беспочвенное утверждение. Для Министерства культуры, которое сегодня возглавляют крайне неравнодушные ко всему польскому чиновники, бюджетом РБ на 2013 предусмотрено в 5 раз больше средств, чем для Министерства промышленности (980 и 193 миллиардов, соответственно)! Мероприятия начались осенью 2012 года (планируется, что они будут проводиться и в течение всего 2013 года) с торжественных чтений в Гродно, посвященных 150-летию выпуска первого номера «Мужыцкай праўды», которая печаталась латинскими буквами якобы на «гродненском диалекте белорусского языка» в Польше и Вильнюсе. О том, что во всех семи номерах этого издания нет ни одного упоминания Белоруссии, белорусов, литвинов или хотя бы однокоренных слов, зато о поляках говорится чуть ли не в каждом столбце, организаторы скромно умолчали. Так же как умалчивают они о том, что заставляя крестьян подписывать бумагу о поддержке восстания, «паны Халявские» вешали или вырезали тех, кто отказывался это делать. Зачастую вместе с семьями. Даже с учетом этого белорусских мужиков в мятеже «участвовало» менее 20%. Калиновский в связи с этим заявлял: «Топор инсургента не должен останавливаться даже над колыбелькой младенца»! Слова не расходились с делом. Польскими «кинжальщиками» (убивали и верных присяге своих же соотечественников-поляков, ударом в спину) было уничтожено примерно в 20 раз больше людей (в общей сложности – свыше 2000 крестьян, сельских чиновников, полицейских и гражданского населения, включая девочек-подростков), чем потом казнено мятежников (128 повешенных по приговорам судов). Банды, которыми зачастую руководили католические ксендзы, выкалывали людям глаза, вырывали из суставов руки и ноги «для того, чтобы впредь мог исполнять как следует свою обязанность», прибивали к груди гвоздями русские паспорта, закапывали живьем в землю, учителям и чиновникам вырезали на животе «Андреевский флаг» или «мундир», который «застегивали» пуговицами настоящего чиновничьего мундира, крестьянам сдирали с головы скальпы, сопровождая это записками «заломал его медведь польский за сочувствие и послуги медведям русским». Именно поэтому крестьяне стали создавать отряды самообороны. Все это не мешает сегодня некоторым потомкам этих несчастных ставить памятники «героям-калиновцам», занимаясь, по сути, культивацией и увековечиванием собственной местечковости. И одновременно уничтожать память о прошлом, подчищая даже церковные архивы. Исследующие мятеж белорусские ученые, работая в Национальном историческом архиве РБ, с горечью констатируют: «Безвозвратно утрачен ряд дел, хранившихся некогда в фонде Минской духовной консистории (фонд 136). Так в фонде отсутствуют дела: «Об убиении польскими мятежниками Богушевичской церкви Священника Даниила Конопасевича и об оказании семейству его пособия» (№51622 по старой описи); «Об открытии подписки на содержание памятника над могилой замученного поляками Священника Даниила Конопасевича в Богушевичах» (№53475 по стар. оп.); «О метриках Алексия и Людмилы Конопасевичей и послужном списке Священника Даниила Конопасевича (№53837 по стар. оп.). Вместе с делом об убийстве отца Даниила отсутствует и дело «Об убиении польскими мятежниками Святовольской церкви дьячка Феодора Юзефовича» (№51648 по стар. оп.). Когда и при каких обстоятельствах исчезли из фонда эти дела, и было ли их исчезновение случайностью, сказать сейчас трудно. Но факт остается фактом» (Цит. по: Щеглов Г.Э.1863-й. Забытые страницы. - Мн.: Братство в честь Святого Архистратига Михаила в г. Минске Минской епархии Белорусской Православной Церкви, 2005. – с.4-5). Откорректированная таким образом белорусскими западниками-русофобами историческая правда распространяется в Интернете, выплёскивается за пределы Белоруссии. Так, псевдоисторические мифы до недавнего времени популяризировалсь даже на сайте МГИМО МИД РФ, где один из авторов уверял читателей: "Белорусское государство было ликвидировано в конце XVIII века… Никакого "воссоединения" Беларуси с Россией не было. Имело место насильное присоединение, в результате которого территория Беларуси отошла к России и наш народ более чем сотню лет не имел своей государственности… Происходили беспрерывные бунты, заговоры и восстания против русского правления, организаторами и основными участниками которых были шляхтичи (Тадеуш Костюшко, Якуб Ясинский, Стефан Грабовский, Томаш Волжецкий, Михал Валович, Кастусь Калиновский и другие)… Винцент Константин Калиновский (1838-1864) - наш национальный герой, один из руководителей восстания 1863-1864 годов, вошёл в нелегальную группу, объединял будущих борцов за волю нашего Отечества… Перед смертью он сумел переслать через тюремные решетки "Лист из-под виселицы" - свое духовное завещание, в котором высказал уверенность, что "толькі тады, народзе, зажывеш шчасліва, калі над табою маскаля ўжо ня будзе". Польша. 3 августа польский Сенат во главе с маршалком Б.Борусевичем принял т.н. Восхваление, объявляющее год 2013 Годом Восстания Январского (Uchwala Senatu Rzeczypospolitej Polskiej ustanawiajaca rok 2013 Rokiem Powstania Styczniowego), целью которого, по мнению сенаторов, была «реституция (восстановление границ. – В.В.) Речи Посполитой обоих народов» (restytucja Rzeczypospolitej Obojga Narodow). Инициаторами документа считаются представители консервативно-клерикальной (ныне считающейся оппозиционной) партии «Право и справедливость» («ПиС») экс-премьера Я.Качиньского, отметившейся русофобскими инициативами еще в период нахождения у власти его брата-президента Л.Качиньского. Оппозиционеры умело используют данную инициативу против правящей партии «Гражданская платформа» («ГП») премьера Д.Туска. Пока сподвижники премьера пытаются, по возможности, дистанцироваться от жестких выпадов в адрес России, характерных для властей постсоветской Польши, оппозиция играет на русофобских струнах в душах польского электората и критикует «промосковских либералов» за недостаточный накал патриотизма. Впрочем, и правящая партия, по мере возможности, эксплуатирует тему «русских империалистов», 150 лет назад «не сумевших справиться с фонтанирующей патриотизмом польской душой» (nie potrafili sobie poradzic z eksplodujaca patriotyzmem polska dusza) потому, что Ю.Пилсудский, создатель Второй Речи Посполитой, вобравшей куски Литвы, Белоруссии и Украины спустя более чем полстолетия после событий 1863 года, считал эти территории «краеугольным камнем независимости». Если партия «Право и Справедливость» использует миф о «патриотической самоотдаче и шляхетной жертвенности» 150-летней давности во внутриполитическом аспекте, то «Гражданская платформа», имеющая большинство в польском Сенате, делает это в основном для внешнего пользования. Прежде всего - для прозападных белорусских и украинских оппозиционеров и политизированной молодежи, которую уже несколько лет завлекают в Польшу посредством стипендиальной программы имени К.Калиновского. О посланиях мятежной шляхты к императору Александру IIс требованиями присоединить к Польше Литву, Белоруссию и Украину на этих курсах, естественно, не говорят ничего… Так же как не говорят о реальных героях. Лишь один пример. В середине августа 1863 года отряд под командованием 25-летнего штаб-ротмистра лейб-гвардии Гродненского гусарского полка (комплектовавшегося, в основном, аристократами-уроженцами земель бывшей Речи Посполитой) Александра Граббе в количестве 42-человек (гусары, донские и линейные казаки) гнал банду из нескольких сотен мятежников, терроризировавшую местное население. Улепётываших во весь дух инсургентов во главе с паном Бентковским нагнали около деревни Сендзеёвице (Sedziejowice), где квартировала другая банда – пана Тачановского. Объединенные силы мятежников составили свыше 1200 кавалеристов и более 400 пехотинцев – всего до 2000 человек. Моментально осмелев, они окружили маленький отряд преследователей, пообещав «братьям-шляхтичам» жизнь за выдачу казаков и переход на их сторону. Те в ответ… атаковали 40-кратно превосходившие силы противника. Неравный бой продолжался несколько часов. Почти все гусары и казаки, рубившиеся пока ладонь могла сжимать клинок, погибли, в живых осталось только 4 израненных человека. Помимо этой «победы» поляки, все время надеявшиеся на военное вмешательство Англии и Франции, не взяли ни одного города и не одержали ни одной победы в прямых боевых столкновениях. Собственно и столкновений как таковых было немного. Ключевую роль в усмирении мятежа сыграли не клинки гусар и казаков, а пламенное слово М.Н.Каткова, быстро разрядившего накаленную пропольскими настроениями атмосферу «либерально-передового» общества российской столицы. Так что видимо не зря в октябре 2012 года Комиссия по культуре Сейма РП (Komisja Kultury Sejmu RP) выразила свое отношение к сенатскому Восхвалению, объявляющего год 2013 Годом Восстания: празднование подобных годовщин в Польше – это „masochistyczne katowanie sie porazkami” (мазохистское терзание поражениями). Документы ПРОШЕНИЕ В.К. КАЛИНОВСКОГО НА ИМЯ РЕКТОРА С-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА П.А. ПЛЕТНЁВА О ДЕНЕЖНОЙ ПОМОЩИ В ИЗЛЕЧЕНИИ ПСИХИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ Его Превосходительству господину ректору императорского С-Петербургского университета тайному советнику и кавалеру Петру Александровичу Плетнёву Студента IV-го курса Юридического факультета, разряда камеральных наук Викентия Калиновского Прошение Лет несколько тому назад меня постигла болезнь подобная падучей. Я прибегал ко многим докторам, но без всякой пользы; наконец обратился к г-ну Здекауру, по советам которого хоть моё здоровье немного было и поправилось, но так как я не мог по бедному моему состоянию выполнять всех условий, предписанных г-ном Здекауром, то болезнь моя не вполне была излечена. Ныне же, 5-го числа сего месяца, как видно из развития, что та же самая болезнь опять возвратилась. Лишённый всех средств к пользованию себя, я имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство о назначении мне в крайнем случае хотя 30 руб. на моё излечение. Викентий Калиновский Октября 14 дня 1859 года. Цит. по: Каліноўскі К. За нашу вольнасць. Творы, дакументы / Уклад., прадм., паслясл. і камент. Г. Кісялёва – Мн.: «Беларускі кнігазбор», 1999. – С. 83. Примечание: Эпилепсия (падучая болезнь) - хроническое заболевание головного мозга человека, характеризующееся, главным образом, повторными припадками, а также постепенным развитием изменений личности. СЕКРЕТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ В ВАРШАВЕ ОТ ГЛАВНОГО РЕВОЛЮЦ. КОМИТЕТА В ЛОНДОНЕ, ОТНОСИТЕЛЬНО СПОСОБОВ ВЕДЕНИЯ ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ Временное Правительство обязано тотчас переслать во все провинции прокламации к крестьянам на местных наречиях: 1. О полном освобождении их с землею без выкупа. 2. О прекращении платежа податей в казну. 3. Из каждой семьи должен быть один охотник на 10 изб, 1 лошадь и телега. Фураж и провиант на 5 человек от 3-х до 7 дней. 4. Прокламации к раскольникам: чтобы они воспользовались восстанием Польши для восстановления древней религии. Эмиссары, получившие назначение возмутить раскольников, должны войти в сношение с (волостными) писарями, попами в скитах и, вообще, с начальниками староверческих селений. Костюм эмиссаров не должен отличатся от крестьянского. Они должны быть средних лет, с бородами и знать хорошо язык и местность. Для развития этого плана необходимо разослать воззвания к русской молодежи по всем учебным заведениям. Выразив святость дела, необходимо раскрыть и все средства и пути, которыми молодежь может достигнуть цели. От хорошего изложения будет зависеть успех. Для большего действия, прокламации могут иметь подписи Герцена, Бакунина и т. п. Прокламации к войскам крайне необходимы, в особенности к офицерам. Распускать слухи: что Константин Павлович жив, что революция желает возвратить ему похищенный престол, что Франция, Англия и Швеция идут войной, что Государь обещал помещикам снова закрепить крестьян и не отдавать им никогда земли, что всех разноверцев будут силой приводить к православию, или ссылать на Кавказ, что в Петербурге делают приготовления для бегства Царской Фамилии и все богатства отправляются за границу, что в гвардии созрел заговор и пр. Употреблять всевозможные средства для возмущения крестьян и раскольников. Все Донские и Уральские казаки - раскольники, поэтому среди них бросить первые семена ненависти к православию. На всем пространстве изгонять попов и жечь русские церкви, сохраняя молельни. В русских округах вызвать убийства помещиков и чиновников земской полиции. Действовать в местах фабричных, разбивать гарнизоны, тюрьмы - уничтожать архивы, судебные места и все признаки власти. Стараться образовать конные отряды, в партизанке - это крайне необходимо для передвижений. Провиант возить в мешках, избегая городов, держатся в деревнях. Не иметь обозов, при следовании вагенбурга трудно делать отступления. Отступая, портить дорогу, срывать мосты, опрокидывать деревья. При следовании артиллерии подпиливать сваи мостов, делать ямы. Днем и ночью утомлять врага фальшивыми тревогами, для этого иметь два отряда: дневной и ночной. Во время отдыха первого, действует второй. Все нападения должны быть врасплох и по преимуществу ночью, чтобы врагам не были известны наши силы. Патрули и пикеты должны бодрствовать во время отдыхов. В Беловежских лесах устроить центр действующей армии (партизанов). Изобилующие в тех лесах зубры могут служить пищей. Всех поляков, и офицеров, и солдат, служащих в русской армии, призывать к революции, под опасением проклятия и отчуждения. Заставлять родителей вызывать своих детей со службы. Во всех городах учредить тайную полицию. В деревнях способных людей, равно и детей помещиков брать в отряд силою. Отряд, обученный и приобретший опытность, разделяется на малые банды от 50 до 100 человек и отправляется в разные пункты, каждая банда, забирая в свою очередь способных людей, может таким образом увеличиваться. Сигналы давать свистками. В партизанской войне главное знать силы врага, скрывая собственные. Сражения принимать при выгодной позиции. Избегать решительных битв, уничтожать малые отряды, задерживать транспорт, почту и курьеров. Колодцы в полях прикрывать досками и засыпать песком или дерном, чтобы в них проваливались. Во время летней жары дорогу, по которой следует неприятельский отряд, посыпать ядовитыми веществами (список этих веществ сообщен комитету), поднятая пыль проникает в глаза и дыхательные органы, причиняет опасные болезни. Водку, разведенную кислотой, иметь не только в отрядах, но и в имениях, чтобы во время грабежа ею отравлялись. Недурно применить это и к съестным припасам. Отнятые орудия за недостатком упряжи заколачивать и бросать в болото или реку. На почтовых дорогах во время преследования кавалерии протягивать с дерева на дерево веревки или проволоку с телеграфных линий, но выше лошадиной головы, чтобы сбрасывать ездоков. Обратить все усилия к завлечению евреев в революцию. Все дворовые люди обязаны стать в ряды инсургентов. Деревни, в которых крестьяне замечены в измене, предавать пламени. На станции железных дорог нападать, уничтожив сперва телеграф. Шайки, действующие вблизи городов, должны иметь между собой постоянную связь, дабы, в случае надобности, концентрировать силы в дальнем пункте. В случае нападения русских, надо иметь скрытый отряд: пока одна половина сражается, другая, сделав обход, нападает сзади, дабы поставить неприятеля между двух огней. В случае близкой атаки на штыки, стрелять дробью, рубленным оловом, в крайнем случае, даже мелкими каменьями. В городах битые стекла, бутылки по улицам, и доски в виде щепки, вооруженной гвоздями, по дорогам затрудняют преследование кавалерии. В каждом уездном городе должно быть устроено отделение Центрального Комитета, из самых преданных лиц. Полиция и другие власти должны быть в полном его распоряжении. Обязанности отделения следующие: 1. Сбор денежной контрибуции с города и уезда. 2. Вербование охотников, экипировка их, равно заготовление оружия и провианта. 3. Полицейский надзор, донесение о состоянии войска и о передвижениях. 4. Уничтожение шпионов и полиции. 5. Предание огню судебных мест. 6. Издание письменных или печатных прокламаций. 7. Сношение с инсургентами и надзор за ранеными и больными. Для устройства особых телеграфов между горожанами и инсургентами могут быть придуманы сигналы, которые будут понятны им и неизвестны русским. Например: во время благовеста к литургии условленные удары в колокол; трубочисты на высоких зданиях; освещение известных окон или совершенный мрак; бумажный змей и т.п. Цит. по: Архивные материалы Муравьевского музея, относящиеся к польскому восстанию 1863-1864 г. в пределах Северо-Западного края... Ч. 2. Вильно, 1915. С .430-432. Автор: Валерий Врублевский

Середина XVI века Многие наши соотечественники удивлены антироссийской пропагандой, бушующей во всём западном мире. А разве когда-нибудь было иначе с тех пор, когда стало образовываться русское государство? Заглянем для начала в середину XVI века. В 1553 году первый корабль из Англии вошёл в Белое море, и с этого времени стали налаживаться прямые торговые и культурные связи между Россией и Англией. Это очень не понравилось тем сторонам, через которые до тех пор шла российская торговля с Европой: Швеции, Польше, Ливонскому ордену, ганзейскому союзу и пр. И вот 13 июля 1567 года польский король Сигизмунд II остерегает английскую королеву Елизавету I: "Дозволить плавание в Московию воспрещают нам важнейшие причины, не только наши частные, но и всего христианского мира и религии, ибо неприятель от сообщения просвещается и, что ещё важнее, снабжается оружием, до тех пор в этой варварской стране невиданным. Всего же важнее, как мы полагаем, снабжается самими художниками, так что если впредь и ничего не будут привозить ему, так художники, которые при таком развитии сообщений легко ему подсылаются, в самой той варварской стране наделают ему всего, что нужно для войны и что ему было не известно". Сигизмунд II Август (1520-1570) — король Польши с 1530 г., великий князь Литовский с 1529 г. Елизавета I (1533-1603) — королева Англии и Ирландии с 1548 г. Не прошло и года, как 13 марта 1568 года Сигизмунд II в письме к Елизавете I называет русского царя Ивана Васильевича (в письме — тирана) "врагом не только Польши, но и наследственным врагом всех свободных народов". Интересно, где он нашёл тогда эти "свободные народы", и откуда такое наследство? Дальше Сигизмунд II предупреждает английскую королеву: "Что всего более заслуживает внимания, он снабжается сведениями о всех наших, даже сокровенных, намерениях, чтобы потом воспользоваться ими на гибель всем нашим: зная всё это, Мы полагаем, не должно надеяться, чтобы мы оставили такое мореплавание свободным". Иван IV Васильевич Грозный (1530-1584) - великий князь Московский с 1533, первый царь всея Руси с 1547 г. Следует отметить, что с нумерацией русских правителей по имени Иван у нас большая путаница: ведь Четвёртый номер Иван Васильевич может носить только в качестве Великого князя Московского, а как царь "всея Руси" он имеет номер Первый. Допустим, что в то время польский король был обеспокоен успехами русских в Ливонской войне. Но вот возьмём, к примеру, печально знаменитого герцога Альбу, который в 1567-1573 гг. был наместником испанского короля Филиппа II в Нидерландах, где в самом разгаре бушевала Нидерландская революция. Ему бы разобраться с мятежниками в своих провинциях, а он 18 июня 1571 года направляет германскому сейму послание, в котором требует запретить поставки в Московию оружия и прочего военного снаряжения. Фернандо Альварес де Толедо и Пименталь (1507-1572) — известен больше как Великий герцог Альба. Филипп II (1527-1598) — король Испании с 1566 г. Можно предположить, что Ливонская война взволновала всю Европу, хотя там были дела и поважнее. Давайте тогда заглянем в 1547 год, когда Иван Васильевич боролся только с татарами — казанскими, астраханскими и крымскими. Это всё были вассалы турецкого султана, борьба с которым считалась первоочередной задачей всего христианского мира. Однако вклад Москвы в борьбу с общим врагом европейцы игнорировали, так как с точки зрения не только Рима, но и протестантских правителей, это было государство еретиков. Вот если бы московиты стали католиками, рассуждали в Европе... Итак, в 1547 году Иван Васильевич направил некоего саксонца Ганса Шлитте в Европу к императору Карлу V с задачей навербовать там для русского царя различных специалистов: медиков, богословов, каменщиков и строителей, литейщиков, оружейников, рудознатцев и рудокопов, ювелиров и прочих мастеров. Карл V дал Шлитте разрешения для набора мастеров, но тут вмешались представители Ливонского ордена, которые указали императору на то, что усилившаяся Московия может представлять опасность не только для Ливонского ордена, но и всех соседних государств. Карл V Габсбург (1500-1558) — император Священной Римской империи с 1519 г.; король Испании, вернее, король Кастилии и Арагона с 1516 года, но там он известен как Карлос I. Карл V проникся серьёзностью ливонских аргументов и приказал любекским магистратам не пропускать Шлитте и нанятых им мастеров в Московию. А Шлитте к тому времени навербовал около 300 различных мастеров, но переправить на кораблях такую большую группу людей он не мог и поэтому разделил её на две части. Половина мастеров под руководством доктора Цегентера должна была добираться на Русь сухим путём, через Польшу, Пруссию и Курляндию. Другую часть специалистов Шлитте собирался переправить в Ревель из Любека. Однако в Любеке начались бюрократические проволочки, которые закончились тем, что Шлитте был арестован, а голодающие мастера разбрелись в разные стороны. Аналогичная ситуация сложилась и для группы Цегентера, которая была задержана в Вендене или в Дерпте и тоже не добралась до русских земель. В результате все заинтересованные европейские стороны достигли соглашения в том, что вся торговля с Московией должна была осуществляться только через Ригу, Ревель и Нарву, а товары — перевозиться только на ганзейских кораблях. В русские земли не должны были поступать оружие и боеприпасы, а также не допускалось появления в Московии различных специалистов. А ведь Россия тогда Европе ничем не угрожала и боролась с общим врагом, но европейцы продолжали держать границу на замке; это был железный занавес, но со стороны Европы. Многие историки считают подобные ограничения одной из причин начавшейся через некоторое время Ливонской войны.

Вольтер и Полянский На этом месте мы прервём чтение биографической статьи из Словаря, тем более, что по другим данным Полянский родился в 1741 году, и перейдём к его отношениям с Вольтером. Причин, побудившие Екатерину II отправить Василия Ипатовича в путешествие по Европе, мы не знаем. Вероятно, он проехал по германским государствам, побывал во Франции и добрался до замка Ферней. Избранные места из переписки Вольтера и Екатерины II довольно быстро стали известны широкой публике, в том числе и места, в которых говорилось о Василии Ипатовиче. Позволю себе привести эти обширные выписки. 5 мая 1771 года Вольтер из Фернея сообщает императрице: "В пустыне моей теперь находится Ваш подданный г[осподин] Полянский, уроженец Казанского Вашего царства. Не могу довольно хвалить его бережливость, благоразумие и признательность к милостям Вашего Императорского Величества. Сказывают, что и Аттила был казанский же уроженец; если это правда, то надобно полагать, что сей Бич Божий был прелюбезный человек! Я в этом и не сомневаюсь, ибо Гонория, сестра глупого императора Валентиниана III, в него влюбилась и очень желала выйти за него замуж". 3 декабря 1771 года Вольтер снова сообщает Екатерине II: "Господин Полянский делает мне иногда честь своими посещениями. Он приводит нас в восхищение описанием о великолепии двора Вашего, о Вашей снисходительности, о непрерывных трудах и множестве великих дел Ваших, кои Вы, так сказать, шутя производите. Словом: он приводит меня в отчаяние, что мне от роду без малого девяносто лет, и что я потому не могу быть очевидным всего того свидетелем. Г[осподин] Полянский имеет большое желание увидеть Италию, где он мог бы более научиться служить Вашему Императорскому Величеству, нежели в соседстве к Швейцарии и в Женеве. Он даже ожидает на то Вашего повеления и на сей случай щедрот. Он сколько умный, столько и добрый человек, коего сердце с истинным усердием привержено к Вашему Величеству". Екатерина II ответила Вольтеру 30 января 1772 года: "Господину Полянскому, принятому под ваше покровительство (votre protégé), приказала я доставить деньги для его путешествия в Италию; думаю, что он получил их в самый сей час". 11 декабря 1772 года Вольтер пишет в Петербург: "Я получил печальное для меня известие, что тот Полянский, который по воле Вашей путешествовал, и которого я столько любил и почитал, возвратившись в Петербург, утонул в Неве. Если это правда, то я очень сожалею. Частные несчастия всегда будут случаться, но общее благо Вы устраиваете". Но уже 3 января 1773 года Вольтер с удовлетворением сообщает: "Г[осподин] Полянский уведомляет меня, что он не утонул, как мне о том сказывали, но, напротив, в тихом пристанище, и что Ваше Величество пожаловали его секретарём Академии". Императрица ответила Вольтеру 20 февраля/3 марта 1773 года: "Ваш барон Пеллемберг в армии, а г. Полянский секретарём в Академии художеств (des beaux arts); он не утонул, хотя и часто переезжает через Неву в карете. У нас зимою безопасен бывает такой переезд". В переписке с императрицей Вольтер не желал использовать датировку по юлианскому календарю, принятому в России. Он говорил по этому поводу: "Votre chronologie grecque n'est pas meilleur que la notre; vous comptez vos jours par des victoires". "Ваша греческая хронология ничем не лучше нашей; вы рассчитываете свои дни побед..." Г.И. Добрынин с удовольствием отмечал вышеописанный факт знакомства Полянского с Вольтером: "Вот кто был Полянский! Его знали, знаемый целым светом знаменитый Вольтер и Великая Екатерина! Знали не случайно, но по его достоинствам. A я за честь себе почитаю, что он меня и моего Луцевина отличал. И сей-то был Полянский, который, при первом моём его узнании, кричал ещё в сенях ― когда шел с визитом к Вязмитинову ― Monsenieur!" Сергей Кузьмич Вязмитинов (1744-1819) ― правитель Могилёвского наместничества 1790-1794. Сделал впоследствии блестящую карьеру. В 1786 году женился на Александре Николаевне Энгельгардт (1767-1848), дочери Николая Богдановича Энгельгардта (1737-1816) ― Могилёвскго вице-губернатора 1779-1781, правителя Могилёвского наместничества 1781-1790. Служба в Петербурге и госпожа Демидова Сведения об этом периоде жизни Василия Ипатовича были получены Г.И. Добрыниным от Петра Ильича Сурмина, товарища Полянского, который в описываемое время проходил по штатской службе в Сенате. Василий Ипатович Полянский вернулся в Россию, в Петербург, в 1772 году и в конце года был назначен секретарём Академии художеств. Одновременно он (имея чин коллежского асессора) служил под руководством покровительствовавшего ему князя Александра Алексеевича Вяземского (1727-1793), генерал-прокуроре Сената, в Уложенной Комиссии и при составлении “Уложения о губерниях”. Добрынин коротко сообщает о службе Полянского: "Полянский, возвратясь из чужих краев в Петербург, и будучи уже секретарём Академии, был и y сочинения законов, под начальством генерал-прокурора князя Вяземского. Из сочинений его суть: статьи “О совестном суде и его должности”, которые составляют ХХѴI-ю главу учреждения о губерниях". Но через некоторое время Василий Ипатович не только был лишён своих столичных должностей, но потерял и самое свободу. А дело было в том, что влюбился Полянский в одну замужнюю даму, Софью Алексеевну Демидову (в девичестве Ширяеву, 1736-1807), жену Никиты Никитича Демидова Младшего примерно с 1767 года. Никита Никитич Демидов Младший (1728-1804) ― сын Никиты Никитича Демидова Старшего (?-1758), который в свою очередь был младшим сыном Никиты Демидова (Никита Демидович Антуфьев, 1656-1726), основателя знаменитой династии, и братом Акинфия Никитича Демидова (1678-1745). Софья Алексеевна происходила из рода мелких гороховецких купцов Ширяевых, бесприданница, была выдана замуж за Демидова против своей воли и была к мужу более чем холодна. Никита Никитич, наоборот, был безумно влюблён в свою ненаглядную жёнушку, осыпал её разными дарами, золотом и драгоценностями, но ни его любовь, ни дары не смогли размягчить сердце Софьи Алексеевны. Через пару лет после свадьбы эта дамочка сбежала от мужа с каким-то проходимцем по фамилии Хитров или Хитрово, прихватив с собой изрядное количество денег и драгоценностей. Через несколько месяцев Софья Алексеевна вернулась без денег и без драгоценностей, вся в долгах, а не в шелках, но была не только прощена любящим мужем, но и осыпана новыми дарами. Только после этого побега Никита Никитич установил за горячо любимой женой хоть какой-то надзор, что, впрочем, помогло не слишком сильно. Примерно в 1765 году или несколько позже, Василий Ипатович Полянский попался на глаза Софье Алексеевне, и между ними вспыхнуло горячее чувство. Чувство это было настолько горячим, что Полянский довольно скоро согласился увезти Софью Алексеевну от мужа. Куда увезти? Ну, хотя бы в Казанскую губернию, где у Полянского было небольшое имение. Разногласия у любовников возникли только в одном вопросе ― каким видом транспорта воспользоваться при побеге? Полянский настаивал на том, чтобы ехать в кибитке, мол, так они будут двигаться намного быстрее. Софья же Алексеевна привыкла жить в роскоши и настояла на том, что путешествовать (а не убегать от мужа) они будут в карете со всеми удобствами. Полянский, на свою беду, уступил женщине и вскоре поплатился за это. Однажды ночью влюблённые бежали в карете из Петербурга, но господин Демидов довольно скоро спохватился пропажи, пожаловался генерал-полицмейстеру на похищение жены, и полицейское ведомство снарядило погоню. Добрынин, со слов Сурмина, довольно коротко описал картину погони: "В сие время, как писал он о совести, влюбился в Петербурге в жену г[осподина] Демидова, и увёз её уже из города. Но когда полицейские на него настигали, он выскочил из кареты на запятки, велел гнать лошадей, a сам, обнажа шпагу, защищал двери кареты от полицейских чиновников и служителей, призывая в помочь духа Карла XII, подвизавшегося в Бендерах, не с меньшим или не с бòльшим основанием рассудка. В награду за храбрость, ему отвели квартиру в караульне при Сенате". Князь А.А. Вяземский недаром покровительствовал Полянскому: он приказал, чтобы комнату арестанта прибрали, чтобы его прилично кормили и не обижали. Он попытался вывести Полянского из-под удара и даже отделил дело супругов Демидовых от дела о похищении чужой жены Полянским. Но тут вмешался петербургский генерал-полицмейстер Чичерин, который взял дело под свой контроль и стал засыпать Полянского опросными листами. Сначала Василий Ипатович игнорировал опросные листы, а потом вспылил и, по словам Добрынина, "не уважая почестей, написал в ответных пунктах столь пространно, что дописался до вершины гор, на которых сами боги обитают, творя подобная всем человекам". Скорее всего, он намекал на любовные похождения Императрицы, а такая дерзость была чревата очень суровым приговором, и "Сенат за это витийство наградил его приговором:"Отрубить ему руку". Николай Иванович Чичерин (1724-1782) — петербургский генерал-полицмейстер в 1764-1777гг.; генерал-аншеф с 1773.