Yorik

Даже не представляю, что на это уважаемый Shurf скажет...

А было так, что некоторое время тому назад я уезжал отдыхать и целых две недели провел на берегу Черного моря, в местечке, где людей было ровно столько, чтобы они оживляли пейзаж, но и не больше. Причем… такие места на черноморском побережье Кавказа еще есть, хотя буквально километрах в 20 от этого места, в той же Анапе, людей столько, что… «ну просто ужас». Тут, правда, дело вкуса, и кому-то, может быть, даже нравится эта оживленная толчея на пляже и сплошные людские потоки на улицах. Но не побывать в этом городе я, конечно же, не мог, потому что «слежу» за развитием этого курортного городка с 1969 года, когда в столовой под шатром в центре города еще можно было встретить даже… бутерброды с черной икрой, а на всех углах стояли бочки с рислингом: просто рислинг 6 копеек стакан, охлажденный – 10! И вот, гуляя как-то по центру города, я еще тогда обнаружил там странные, выложенные диким камнем ямы, причем все это было прикрыто высоким забором. Но для мальчишки 14 лет какой забор преграда? Так что я его тогда быстро и умело форсировал, долго и с удивлением рассматривал открывшиеся мне руины древнего города, и даже прошелся по его улицам. О луках и стрелах древней Горгиппии рассказ пойдет на основе фотографий, потому что лучше раз увидеть, чем сто прочитать. В археологическом музее Анапы выставлено большое количество надгробных стел. И на всех из них мы видим практически один и тот же сюжет – человека в греческой одежде (о том, что это греки, говорят и сделанные на них надписи), но с луком и стрелами в горите явно скифского образца. С тех пор прошло много лет, но всякий раз, посещая Анапу хоты бы проездом, я обязательно иду к этим раскопам и… вижу, что с каждым годом они выглядят не старше, а моложе, то есть время там идет в обратном направлении. Разрастается и здание музея, а находок становится все больше. Ну и этот раз меня тоже не обманул – музей встретил меня современным оформлением экспозиции, не хуже, чем за границей, ну а остатки городских домов, как и раньше, порадовали хорошим внешним видом и… своей планировкой, что от тех далеких дней осталась неизменной. А вот так выглядит анапский городской пляж сегодня. Кому как, но мне лично такое обилие народа не нравится. К тому же вряд ли все эти граждане ходят оправляться в биотуалеты… Что ж – можно сказать, что в отношении памятников древней античной культуры нам в достаточной степени повезло, ведь древних городов – греческих колоний на территории РФ, очень много. Много и интересных находок. И неудивительно, потому что ведь та же Горгиппия просуществовала около десяти веков. До Горгиппии здесь также жили люди (место уж очень удобное), принадлежавшие к племени синдов, и потому место называлось Синдская гавань. Такие колодцы были во многих домах древней Горгиппии. А так выглядят сами раскопки, и очень жаль, что они, в общем-то, так невелики по размерам. Греки пришли позднее, построили не один, а множество городов – таких же городов-государств, как и те, что они оставили у себя на родине, но которые впоследствии, а именно в IV в. до н.э., объединились в одно государство – Боспорское царство. Ну, а Синдскую гавань переименовали в честь брата царя Горгиппа, который был назначен здесь наместником. Город стал до того успешен, что обладал даже правом чеканить собственную монету – серебряную драхму, а для этого нужно было иметь не только серебро, но и соответствующие доходы. К превеликому сожалению, все, что осталось от тогдашней Горгиппии, сегодня занимает площадь всего лишь около двух гектаров, на которой были раскопаны остатки фундаментов древних кварталов, относящиеся ко II-III вв. н.э., идущая между ними мостовая, колодцы, винодельня, остатки укреплений, а также колонны, саркофаги и многочисленные надгробные плиты из мрамора. Большая часть города скрыта под фундаментами современной Анапы, и чтобы добраться до него, нужно срыть ее до основания, что, конечно же, невозможно. Кусок стены с надписью. А вот и ее перевод. Так что археологам приходится довольствоваться раскопками на местах закладки многоэтажных домов и прокладки коммуникаций и, скорее всего, самые интересные находки так до сих пор в земле и лежат (это еще раз к вопросу о массовых подделках древних артефактов) и вряд ли когда-нибудь будут добыты. В главном помещении музея: все очень современно и наглядно. Впрочем, по любому Горгиппия, как и другие греческие города, была не слишком велика – считается, что ее площадь не превышала 38 га (0,38 км. кв.), а ее главная улица имела ширину всего лишь около восьми метров. Шла она параллельно побережью и вплотную подходила к городским воротам, а уже дальше это была обычная утоптанная грунтовая дорога. Зато в городе улицы были мощеные. Сначала их мостили булыжником и обломками битой глиняной посуды, а затем, в I-III вв. н.э., мостовую выложили огромными плоскими камнями, положенными на слои глины и щебня. И покрытие это оказалось таким прочным, что даже самосвалы, возившие по нему землю из раскопов, не причинили ему никакого вреда! Ну просто ложе. На нем лежали и… ели! Конечно, по нашим меркам люди в этом городе жили довольно примитивно. Но… они ничуть не чурались удобств, хотя и жили довольно просто, причем даже знать. Дома знати в центре города были невысокими, не более двух этажей, и состояли обычно из трех-четырех комнат. При этом первый этаж занимали лавки и мастерские, а жилые комнаты находились наверху. Зато каждый дом имел внушительных размеров подвал, где хранились амфоры с вином, зерном и оливковым маслом. Лагинос I век н.э. В городе был водопровод и ливневая канализация, обнаруженная во время раскопок и состоявшая из каналов, шедших вдоль улиц, и отстойных колодцев, в которых вода очищалась от мусора и только после этого сливалась в море. Нашли здесь же и рыбные садки, где держали живую рыбу, помещения с давильными площадками, в которых изготавливали вино, а в них – емкости около 6 т; печи для обжига керамических изделий; и даже следы металлургического производства. Типичный дом жителя Горгиппии. Отапливался он жаровнями с углями (они найдены), в подвал шла деревянная лестница, и там же хранились глиняные емкости для припасов. Опять-таки во время строительства в 70-ых годах прошлого века в Анапе нашли уникальный памятник античной культуры – расписную гробницу, названную «Склепом Геракла». Находилась она в скальном грунте в метре от земной поверхности, стены и потолок были сложены из каменных блоков. Правда, гробница оказалась ограблена, но зато в ней сохранились уникальные настенные фрески, изображающие все 12 подвигов Геракла и саркофаги, унести которые древним ворам оказалось просто не под силу. Впрочем, даже тогдашние всеведущие воры добирались не до всех погребений. Ведь рядом со «Склепом Геракла» археологи нашли еще одну гробницу с двумя саркофагами, оставшуюся не ограбленной. В первом из саркофагов был погребен мужчина, а во втором – две девочки. Причем найденные и в том, и в другом саркофагах золотые украшения и другие декоративные погребальные предметы говорят об их высоком социальном статусе. Кусок росписи из «Склепа Геракла». Обратите внимание на характерное изображение лука в его снаряжении. В Горгиппии найдено множество фибул – брошей, скрепляющих плащи горожан. Интересно, что из 120 найденных фибул римского времени, пять относятся к провинциальным римским образцам, одна покрытая эмалью из Галлии, остальные местного производства. То есть торговые связи того времени были весьма тесными. Ведь где Галлия, а где – Горгиппия. Перстни-печатки – также весьма интересны. Спектральным анализом установлено, что завозили их в Боспор и Горгиппию из… Египта, ну а применялись они в качестве личных знаков, оттисками таких перстней скрепляли документы, написанные на папирусе и пергаменте. Вот они – древние фибулы, перстни, пряжки, браслеты. Люди того времени любили себя украшать. В этом они не изменились. О гибели города исторических свидетельств не сохранилось. Сначала он во II в. н.э. оказался под властью Рима, а затем город погиб в огне пожара где-то после 238 года. Сначала сюда пришли готы, затем гунны, так что для цивилизованных горожан возможности жить в этих местах просто не осталось! Акинаки и псалии – находки, свидетельствующие, что жителям города приходилось много воевать. Причем, воевать не в пехоте, а в коннице. Акинак и металлический пояс. А тут целый арсенал, причем в одном масштабе. Впрочем, надо сказать, что как раз о Горгиппии мы знаем много больше, чем о многих городах древности, прежде всего, потому что историк Павсаний в своем «Описании Эллады» в 11-й книге подробно ее описал и, что самое важное, это его описание, относящееся ко II в. н.э., дошло до наших дней. В нем Павсаний пишет, что и на эллина, прибывшего из Египта (Почему из Египта? Да потому что оттуда шел основной поток зерна в то время, он был житницей Рима.), этот город произвел бы впечатление. Впрочем, они не только воевали, но и торговали. Вот, например, гидрия – керамический сосуд для воды, скорее всего, был изготовлен в Аттике в III в. до н.э. Он сообщает, что главная улица города проходит в нем с запада на восток и идет вдоль моря, от западных городских ворот к агоре. Улица, по его мнению, была широкой, не менее 18 локтей (один локоть - 40-50 см.), и вся устлана огромными каменными плитами, до трех локтей длиной, и к тому же совершенно новыми. Лежали они на мощном слое подсыпки и трамбовки (все так, как и показали раскопки!), а кое-где под ними видны старые мостовые. Под плитами новых мостовых идут водостоки, которые соединяются с водосборными колодцами… То есть и это он не придумал, и это все нашли! Северней главной улицы, тоже вдоль берега, проходит другая шириной в 8-9 локтей. И обе эти улицы пересекаются поперечными улицами, имеющими ширину 10-16 локтей, так что город ими разделен на правильные квадраты, каждый имеет сторону по 100 локтей. Стены домов, выходящие на улицы, имеют не менее 20 локтей. Крыши домов черепичные. При этом Павсаний добавляет, что часть черепицы явно была привезена из Синопы, то есть из греческой колонии на черноморском побережье современной Турции). То же самое ложе и сцену пира мы видим на погребальной стеле. Во дворике каждого дома есть или колодец, или оштукатуренная цистерна для сбора дождевой воды, которая стекает туда с кровли дома. В самом доме устроен огромный (!) подвал с каменной лестницей (и да, именно эти-то подвалы и сохранились лучше всего). Со дворов наружу идут каналы водостоков, аккуратно сделанные из обработанных каменных плит с желобом. Дворы вымощены либо каменными плитами, либо морской галькой, в комнатах же они земляные с глиняной обмазкой, а стены оштукатурены и по большей части раскрашены, что говорит о художественном вкусе тогдашних горгиппиан. «…Дома, построенные римлянами, отличаются большими размерами и толщиной стен и, как правило, содержат термы. Одно здание римских казарм находится в центре города, другое у восточных ворот…» «…Во время своего пребывания в Горгиппии, я видел строительство новых храмов. Перестраивался и театр, теперь он подгонялся под простые вкусы римлян, а это значит, что он должен был быть пригодным для ведения гладиаторских боев. При входе на агору открыты здание суда и гимназия. Из статуй мое внимание привлекло огромное изваяние Афины, покровительницы Геракла. Как мне объяснили, это работа Гипатодора, выполненная им к 102-м Олимпийским играм и выкупленная у мегалопийцев Митридатом специально для своего пограничного города Горгипиии…» «…Там же я видел стелу, где уже 300 лет высекаются фамилии юношей, побеждавших в ежегодных соревнованиях по бегу, посвященных любимому богу и покровителю горгиппийцев – Гермесу…» Вот она – эта стела! Ну просто просится на марки, монеты, открытки… эмблему новых уже наших «Гермесийских игр», организуемых с истинно русским размахом и гостеприимством! А каждому победителю, кроме медали, еще и копию сосуда из Горгиппии, наполненную местным медом и деревянный бочонок с квасом! Пора бы уж ему потеснить кока-колу… Вот как! Оказывается, на землях нашей современной Российской Федерации в течение, по крайней мере, 300 лет проводились древние спортивные состязания, в чем-то похожие на Олимпийские игры, и… почему бы нам их и не возродить? Впрочем, в музее мне сказали, что такие игры в Анапе уже проводились, и на них приезжали спортсмены из Греции и с Кипра. Теперь речь может идти только лишь о том, чтобы почин сей не канул в Лету, а эти состязания год от года набирали бы силу и популярность. Ну, а поскольку посвящены они были богу Гермесу, покровителю торговли, то и отдать их надо под патронаж торговых корпораций, и… на этом еще и неплохо заработать на рекламе! Все, знаете ли, упирается в деньги, потому что для того, чтобы их получить, надо сначала по-умному ими вложиться, ну и еще, конечно, правильный PR – ну как без этого?! Показательно, что, судя по изображениям на надгробиях, луки жителей Горгиппии были невелики по размерам и всегда носились слева. На одной из плит изображен конный лучник вверху и кони внизу. Видимо, коневодство было важной отраслью хозяйства древних горгиппийцев, да и могло ли быть тогда иначе. Ведь жили-то они в окружении кочевников. И ведь на всех стелах изображены не воины. На них нет доспехов, но луки есть у всех. Очевидно, что лук для жителей города был чем-то вроде современного пистолета. Раз сел на лошадь, то как же без лука? Пусть даже ты и просто поехал в свой загородный дом! В заключении не могу не сказать, что раньше, приезжая в Анапу, я всегда шел на так называемый Высокий берег и смотрел с его обрыва на море. Ведь этот обрыв был там, и когда в море перед ним можно было увидеть греческие корабли, подплывающие к гавани Горгиппии, здесь точно также кипела жизнь, пусть даже и «очень своя», и где та «машина времени», чтобы все это увидеть воочию? Крепление тетивы на луке. Судя по изображениям, луки горгиппийцев были невелики по размерам, а значит, это были сложносоставные луки, аналогичные лукам скифов. И, следовательно, они либо умели их делать самостоятельно, либо скифы им их продавали. Наконечники стрел, найденные при раскопках, все очень похожи и… очень малы. Примерно размером с пулю калибра 5,45-мм. Втульчатые, сделаны они из бронзы (литье), и имеют три острозаточенных ребра с обратным острием, чтобы вытащить такой наконечник было невозможно. Судя по размерам, и древки у них были тонкими и не тяжелыми, скорее всего, из тростника. На близком расстоянии это было поистине страшное и к тому же необременительное оружие! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/99022-luki-i-strely-drevney-gorgippii.html

Нет ничего хуже, когда история начинает трактоваться односторонне, в угоду политической конъюнктуре. С одной стороны, выборка позитивных ее моментов поднимает в людях (особенно не слишком осведомленных в истории своей страны, а таких, кстати, много) патриотические настроения – вот, мол, мы какие были! Но зато потом, когда конъюнктура меняется, «швы белыми нитками» становятся очень заметны. Опять же «народ», а тем более народ с эпитетом «простой», то есть идеал политиканов, может на это внимание и не обратить. Но… ему в этом помогут те, кто как раз и занимается тем, что ищет такого рода ошибки, чтобы дезавуировать и значительно более важные события по принципу – «всюду ложь». Замок Раквере – современный вид. Каменный замок в начале XIII века на холме Валлимяги выстроили датчане, причем высота холма составляет примерно 25 м. Ну, а вокруг замка, как в то время бывало очень часто, быстро вырос город. Сегодня это территория Эстонии. Поэтому очень важно изучать историю на основании не популярной литературы, а, прежде всего, по доступным для всех источникам. Да, порой они скупы, но лучше уж скупая правда, чем объемная, но приукрашенная сверх всякого вероятия ложь. И проще, и честнее сказать «точнее мы не знаем», чем фантазировать «а если бы». Замок Раквере – современный вид. Вот и Раковорская битва или битва при Раковоре является одним из событий нашей истории, рассказывать о котором… учителя не любят. В учебнике истории Отечества для 7-ого класса о нем практически не говорится. Между тем это было крупное сражение, имевшее место 18 февраля 1268 года, а участвовали в нем объединенные войска северорусских княжеств и рыцари Ливонского ордена и Датской Эстляндии, встретившиеся неподалеку от крепости Везенберг. Сегодня это место в Эстонии называется Раквере, а на памятном знаке-указателе написано, что основан он был в 1226 году. Собственно, основателями крепости были датчане, в лучших традициях Средних веков искавшие в прибалтийских землях чужое богатство. И очевидно, что богатство они определенное к вышеназванному году здесь нажить успели. Иначе бы поход против него просто не состоялся. Ну, а возглавил участвовавшие в нем русские войска князь Довмонт, что был вынужден покинуть родное Великое княжество Литовское вследствие борьбы за престол после смерти князя Миндовга (1263 год), в убийстве коего он принимал прямое участие. С земли родной сей князь бежал вместе с дружиной и родичами в количестве около 300 человек, но был хорошо принят жителями Пскова, где крестился и был наречен именем Тимофей. В Новгородской летописи старшего извода об одном из эпизодов деятельности Довмонда во Пскове рассказывается так: «В лѣто 6774 [1266]. Посадиша пльсковичи у себе князя Довмонта Литовьского. Того же лѣта вложи богъ въ сердце Довмонту благодать свого побороти по святои Софьи и по святои Троици, отмьстити кровь христьяньскую, и поиде со пльсковичи на поганую Литву, и повоеваша много, и княгыню Герденевую взяша, и 2 княлшча взяша. Князь же Гердень совкупи около себе силу Литовьскую, и погонися по нихъ. И яко увѣдаша пльсковичи погоню, отслаша /л.142 об./ полонъ, а сами сташа крѣпко противу имъ о сю сторону Двины. Литва же начаша бродитися на сю сторону; тогда пльсковичи сняшася с ними; и пособи богъ князго Довмонту съ пльсковичи, и множьство много ихъ побиша, а инии в рѣцѣ истопоша, толко убѣжа одинъ князь Гердень в малѣ дружинѣ; пльсковичи же придоша вси здорови. «В то же лето (6774) князь Литовьский Домант и прииде во Псковъ со всем родомъ своимъ и крестися и наречено бысть имя его Тимофей» (Надпись под миниатюрой из Лицевого летописного свода). То есть возглавил он поход псковитян на «поганую Литву», жену у князя Герденя отнял и иной полон, а когда литовский князь начал псковитян преследовать, те «стали крепко», и дали бой переправляющимся через реку литовцам и многих «избиша», а иные и в реке «истопоша», то есть воины их, попросту говоря, утонули, а битва была литовцами проиграна. И дело это в любом случае и псковичи, и новгородцы посчитали праведным, поскольку литовцы в те времена были язычниками, а какому же христианину можно поставить во грех избиение поганых язычников? Европейский рыцарь 1250 г. Рисунок Грэхема Тернера. Тевтонский рыцарь XIII века и его вооружение. Рисунок Грэхема Тернера. Так что совсем неудивительно, что два года спустя пойти по пути удачливых псковитян решили уже новгородцы, и пойти опять же против Литвы, но заспорили по поводу того, кому командовать, отчего войска против «поганых язычников» почему-то так и не пошли. Зато собранные войска вторглись во владения датчан, что как раз и находились на землях современной Эстонии, и подошли к замку Раквере. «Много земли опустошили, но города не взяли» - сообщает нам летопись, но не указывает, сколько конкретно воинов приняло участие в этом набеге. Зато она же сообщает, что, когда из войска семь человек погибли от стрел, и от этого новгородцы от него отступили и попросили помощи у великого князя Владимирского Ярослава Ярославича, но он сам воевать с Литвой не поехал, а послал вместо себя сыновей своих Святослава и Михаила (Старшего), а еще Дмитрия Переяславского и еще несколько князей. В Новгороде, получив подмогу, начали готовить осадные орудия для осады города. То есть это был отнюдь не обычный пограничный набег, а приготовления совершались очень серьезные. Но тут между 1 марта и 31 декабря 1267 года в Новгород прибыли епископы Ливонского ордена, а также рыцари из города Риги, а также Вильянди и Юрьева, и начали они у новгородцев просить мира, а договорившись о нем, дали клятву, что не станут помогать ни раковорцам, ни ревельцам, буде у них случится война с новгородцами, то есть отмежевались от своих же единоверцев ради мира с Великим Новгородом. Ливонская хроника, правда, упоминает, что в Раковорской битве, несмотря на это, участвовали и вильяндцы, и воины из многих других городов («вся земля Немецкая» - написано в русской летописи). Но тут надо отметить, что не очень-то ценилась рыцарями клятва, данная еретикам, а именно таковыми считались в их глазах христиане греческого вероисповедания. Но как бы там ни было, а уже 23 января русское войско направилось в землю Вирумаа, что принадлежала тогда датчанам, а те принялись срочно собирать силы для отражения неприятеля. Русские воины начала XIII в. Вряд ли к 1266 году произошли какие-то существенные изменения, хотя, скорее всего, уже появились накладные пластинчатые доспехи. Рис. Ангуса МакБрайда. Норвежские воины конца XIII в. Что-то очень похожее могло иметь место и в Прибалтике. Рис. Ангуса МакБрайда. Так что неудивительно, что и войско Ливонского ордена, который с 1237 года сделался всего лишь Ливонским ландмайстерством ордена, выступило из Юрьева, и, соединившись с датчанами, располагавшими значительными силами, расположилось на левом фланге. Против ливонцев оказались Святослав, Дмитрий и Довмонт. Датчане стояли на правом фланге, где против них выстроились воины князя Михаила Ярославича (Старшего). В Новгородской летописи есть рассказ, которого в Рифмованной хронике нет, о завязавшейся в самом центре поля боя ожесточенной схватке между новгородскими воинами и «железным полком» неприятеля («великой свиньей»), в которой был убит новгородский посадник по имени Михаил, и вместе с ним 13 поименно названных бояр, а тысяцкий Кондрат и еще два боярина, также названных поименно, и вовсе пропали без вести, а черных людей пало «без числа». То есть бой был исключительно ожесточенный, причем в нем сражались как «черные люди», так и воины, равные по вооружению с рыцарями, ибо трудно себе представить, что посадник, тысяцкий, а также 15 бояр могли быть вооружены хуже, чем ливонские рыцари. О том, какой жестокий натиск пришлось выдержать новгородцам, говорит и тот факт, что князь Юрий вынужден был отступить, и «показал плечи», за что был даже заподозрен летописцем в «перевете», то есть в измене. Но тут со стороны новгородцев последовал сильный контрудар. Причем именно ливонская Рифмованная хроника называет точное количество его участников, а именно: 5000 воинов бросились на рыцарей во главе с князем Дмитрием Александровичем. Здесь возникает законный вопрос: а когда и кто считал с ливонской стороны участников этой атаки? Более того, в хронике отмечается, что рыцарям, мол, все же удалось отразить этот удар, причем... «малыми силами». Однако Новгородская летопись именно с этим контрударом связывает общую победу русских войск в этой битве, и сообщает о том, что бегущего противника наши воины преследовали семь верст до самого Раковора. Здесь также есть вопросы относительно числа семь. И в Ледовом побоище семь верст гнали противника, и здесь тоже. Есть и поговорка: «За семь верст киселя хлебать», то есть, очевидно, что в эту цифру в то время вкладывался некий сакральный смысл. Но есть в летописи интересное добавление, что преследование велось по трем дорогам, потому что убитых было так много, что кони не могли по трупам ступать. То есть сам факт разгрома союзных ливонско-датских войск сомнению не подлежит, хотя победа русским воинам и досталась совсем нелегко. Интересно, что уже вечером к месту сражения подошел еще один вражеский отряд, и напал на… новгородский обоз. Что, его было некому охранять? Видимо – да, потому что все воины были «при деле» - добывали себе добычу и преследовали отступающих. Русские войска вновь начали стягиваться к месту битвы, но тут наступила ночь, а к утру рыцари отошли. То есть поле боя осталось за объединенным войском русских князей, и это была полная и решительная победа. А затем победоносные русские войска подошли к Раковору и стояли под его стенами три дня, а рыцари сидели в нем, затворив ворота, и так и не решились на то, чтобы выйти из него на бой в чисто поле. Но что помешало новгородцам осадить город, ведь осадные машины были приготовлены ими заранее? Скорее всего, этому причиной стала их потеря во время атаки неприятеля на обоз. Но хоть сам город русские войска и не взяли, убытков рыцарям псковская дружина князя Довмонта доставила немало. Потому что в это время она прошла по всей Ливонии. И хотя ни один из укрепленных замков не был осажден или взят, уничтожалось имущество рыцарей, угонялся скот, захватывались пленные. Какие рыцари понесли потери? Узнать это на основании летописных сообщений не представляется возможным. Но известно, что уже в 1269 году Орден организовал свой ответный поход в русские земли. Десять дней рыцари осаждали Псков, но едва только лишь они узнали о том, что к городу идет новгородское войско во главе с князем Юрием, как сразу же от города отошли и, как сообщает летопись, заключили мир «по всей воле новгородской». Затем последовало еще одно поражение рыцарей в битве при Дурбе от литовцев, что в итоге на 30 лет приостановило немецко-датскую экспансию в этом регионе. В русской историографии несомненным победителем в битве при Раковоре признается псковско-новгородское войско, однако, при явно большем количестве участников, чем в том же «Ледовом побоище», об этой битве мало что есть в учебниках, а уж школьникам о ней практически и не говорят. Скупые же строки летописи об этой битве рассказывают так: «И оттолѣ поступиша к Раковору; и яко быша на рѣцѣ Кѣголѣ, и ту усрѣтоша стоящь полкъ нѣмецьскыи; и бѣ видѣти якои лѣсъ: бѣ бо съвкупилася вся земля Нѣмецьская. Новгородци же не умедляче ни мало, поидоша к нимъ за рѣку, и начаша ставити полкы: пльсковичи же сташа по правои руцѣ, а Дмитрии и Святъславъ сташа по праву же выше, а по лѣву ста Михаило, новгородци же сташа в лице желѣзному полку противу великои свиньи. И тако поидоша противу собѣ; и яко съступишася, бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, ни дѣди. И ту створися зло велико: убиша посадника Михаила, и Твердислава Чермного, Никифора Радятинича, Твердислава Моисиевича, Михаила Кривцевича, Ивача, /л.145./ Бориса Илдятинича, брата его Лазоря, Ратшю, Василя Воиборзовича, Осипа, Жирослава Дорогомиловича, Поромана Подвоиского, Полюда, и много добрыхъ бояръ, а иныхъ черныхъ людии бещисла; а иныхъ без вѣсти не бысть: тысячьского Кондрата, Ратислава Болдыжевича, Данила Мозотинича, а иныхъ много, богъ и вѣсть, а пльскович такоже и ладожанъ; а Юрьи князь вда плечи, или перевѣтъ былъ в немь, то богъ вѣсть. Но то, братье, за грѣхы наша богъ казнить ны и отъятъ от насъ мужи добрыѣ 3 да быхом ся покаяли, якоже глаголеть писание: дивно оружие молитва и постъ; и пакы 4: милостыни совкупилася с постомь, от смерти избавляета человѣка;… Меч князя Довмонта из Псковского музея. Не успокоились рыцари и позднее, и нападали на Псков и в 1271, и в 1272 году, но были разбиты князем Довмонтом. В 1299 году они опять неожиданно вторглись в Псковскую республику, подвергли ее земли опустошению, и осадили сам город, но… вновь были разбиты князем Довмонтом, который вскоре после этого заболел и умер. Интересно, что церковь причислила князя Довмонта к лику святых еще в 1374 году. Икона Богоматери из Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря во Пскове (1583 год?). Богоматерь на ней изображена вместе с предстоящими ей святыми князьями Довмонтом Псковским и его супругой Марией Дмитриевной, начертанными уже после ее явления. Псковский музей. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/98774-rakovor-bitva-v-teni.html

Несколько лет тому назад расцветающая французская толерантность заинтересовалась одним интересным вопросом: почему в учебниках истории 80% места отведено мужчинам, а женщины упоминаются всего на 20% страниц? Было решено написать «женский» учебник истории. Подобрали коллектив авторов, заглянули в старинные документы и выяснили, что женщины играли в истории куда более заметную роль. Так, Александр Македонский, чтобы угодить полюбившейся ему гетере, сжег Персеполь, Антоний потерял голову из-за любви Клеопатры, до него обворожившей великого Цезаря, ну и так далее, и тому подобное. Женщины в средние века предводительствовали войсками, выдерживали осады и управляли государствами. Выяснилось, что многие «великие мужчины» на самом деле были «великими подкаблучниками», и шагу не могли ступить, не посоветовавшись со своими женами или любовницами. Сократа его жена Агриппа обливала помоями, а он был с ней кроток и послушен, хотя бесстрашно обличал афинских аристократов. Людовик XV был, увы, всецело в руках мадам Помпадур, а герцогиня Мальборо за отсутствием мужа выслушивала доклады министров и сменяла адмиралов. О чем, кстати, очень достоверно рассказывается в нашем, не английском, художественном фильме «Стакан воды». Не стал исключением из этого правила и флотоводец Горацио Нельсон, имевший, кроме законной жены, еще и спутницу жизни «леди Гамильтон». О ней мы вам сегодня и расскажем. Фильм «Леди Гамильтон» 1941 года. В главной роли очаровательная Вивьен Ли. Эмма Гамильтон – фаворитка Горацио Нельсона, британского вице-адмирала и великого флотоводца, а также вдохновительница художника-портретиста Джорджа Ромни. Стала известна в высшем свете благодаря своим скандальным любовным интригам. Она была любовницей Гревиля, Гамильтона, Нельсона… Когда лорд Нельсон ушел в мир иной, исчезла и Эмма Гамильтон, хотя пережила своего именитого любовника на десять лет. Об этой неординарной персоне были написаны романы, спустя сто лет после ее смерти была поставлена оперетта, да и кинематограф не остался в стороне, выпустив фильм, посвященный жизни Эммы Гамильтон. Эмми Лайон, дочь кузнеца Генри Лайона и служанки Мери Лайон, родилась 12 мая 1765 года в местечке Честер графства Чешир. Своего отца Эмма не знала совсем, поскольку спустя месяц после рождения дочери тот умер. Молодая вдова с младенцем на руках вынуждена была отбыть на свою родину, в деревню, к матери Саре Кидд. Воспитывали маленькую Эмми горячо ее любящие бабушка и дедушка, а ее мать вынуждена была зарабатывать на жизнь торговлей углем, который она развозила по домам на маленьком ослике. Стараясь хоть как-то помочь матери, Эмми в двенадцать лет пошла в няньки к сельскому врачу, хирургу Хоноратусу Ли Томасу. Отслужив верой и правдой год, Эмми отправилась искать лучшую долю в столицу Туманного Альбиона – Лондон. Дальше подробности ее жизни настолько противоречивы, что и не разберешь, что есть ложь, а что – истина. По всей вероятности, Эмми поступила работать продавщицей в ювелирный магазин. По странному совпадению постоянной покупательницей в магазине была некая дама весьма сомнительной репутации. Хорошенькое личико Эммы привлекло внимание madam, и та предложила Эмме пойти к ней в компаньонки. А здесь она выглядит старше… В то время в Лондоне бешеной популярностью пользовались публичные лекции некоего Джеймса Грэма, шотландского знахаря и шарлатана по совместительству. Тот прошел курсы обучения искусству магнетизма во Франции. Грэм читал занимательные лекции о вечной жизни, а также продавал направо и налево различные амулеты и лекарства, клятвенно заверяя доверчивых лондонцев в исключительности продаваемых препаратов. Рядом с набережной Темзы Грэм организовал «Храм здоровья», рекомендуемый им как сугубо медицинское заведение, хотя по сути своей это был самый что ни на есть обычный бордель. Отличие было лишь в том, что в этом «Храме» богатые, но, увы, бездетные супруги за разумную плату укладывались в «небесную кровать», свято веря, что им удастся вернуть утраченные способности к зачатию. Эмма принимала самое непосредственное участие в столь благородном деле. Примеряя на себя самые разные маски: от Гебы до античных Медеи и Клеопатры, Эмма должна была пробуждать у мужчин угасшие желания, а ее тонкий вкус и умение носить античные одежды ввели моду на древнегреческий стиль. Божественную красоту тела Эммы высоко ценили британские художники: сэр Джошуа Рейнольдс и Томас Гейнсборо. Ее красотой был пленен и Иоганн Вольфганг фон Гете, великий германский поэт. А портретист Джордж Ромни, ставший ее страстным поклонником, пригласил девушку позировать в свою мастерскую. Эмма приняла предложение и вскоре сделалась его любимой моделью. Причем она искренне поверила в свою исключительность и решила, что она непременно должна стать актрисой и ее обязательно примут. Но… Драматург Ричард Бринсли Шеридан, к которому она пришла на прослушивание, заявил, что для сцены недостаточно одних внешних данных, а сценических способностей «у вас, мисс, нет». В 1781 году происходит случайное знакомство Эммы с молодым состоятельным денди, сэром Гарри Фезерстонхо, который был поражен ее красотой и пригласил ее пожить несколько дней на роскошной вилле своего отца в Сассексе. Несколько дней растянулись на полгода. Ну а поскольку на виллу частенько наезжала матушка Гарри, то он, дабы избежать лишних вопросов, перевез ее в коттедж, удаленный на несколько миль от виллы. Эмми наслаждалась жизнью, резвилась как дитя и тратила деньги на наряды и удовольствия, между делом танцуя нагишом на столе. За время пребывания в гостях у Фезерстонхо, она освоила верховую езду и стала еще и великолепной наездницей. А вот и сам любвеобильный адмирал. Знаменитый Лоуренс Оливье. Спустя полгода, когда любовный пыл Гарри поутих настолько, что он стал подумывать о том, как бы ему избавиться от надоевшей Эммы, он узнал, что она беременна. Не придумав ничего лучшего и ничего не объясняя, некогда пылкий любовник спешно с ней расстался. Эмма вернулась не в столицу, а в родную деревню Харден. Там она и родила крошечную Эми. Положение Эммы было настолько тяжелое, что она вынуждена была обратиться за помощью к своим лондонским знакомым. Письма были написаны безграмотно, пестрели многочисленными ошибками, но Эмма умоляла помочь ей, и заклинала не бросать ее в беде. Жена адмирала Нельсона. Возможно, она выглядела и не так, но все говорят, что и внешностью, и… умом она не могла сравниться с Эммой. Ангелом-хранителем для Эммы стал сэр Чарльз Гревилл. Эстет, знаток искусства, он пригласил Эмму к себе и поселил ее в загородном доме, обставив его мебелью и всем необходимым по своему вкусу, конечно с учетом того, что здесь будет жить женщина с маленьким ребенком. Гревилл нанял Эмме учителей, и та училась правописанию, музыке и пению. В доме было много книг, и Эмма их с большим удовольствием читала, коротая вечера в одиночестве. Единственной отдушиной для Эммы было посещение художественной мастерской Ромнея. Портретист к тому времени уже имел 24 законченных портрета Эммы, а кроме того, было еще и неимоверное количество набросков. Эмма про себя называла художника «отцом». Жизнь старого холостяка Гревилла тем временем шла своим чередом. Финансовые дела шли неважно, и он принимает решение: дабы как-то поправить свои дела, необходимо жениться на богатой наследнице. Гревилл не считал себя подлецом и негодяем, а потому дальнейшая судьба Эммы была ему небезразлична. Дело решил случай. В Лондон в то время возвратился его дядюшка, служивший английским послом в Неаполе, сэр лорд Уильям Дуглас Гамильтон. Дамский угодник, весельчак и остроумный собеседник, душа компании, великолепный танцор и певец, скрипач и археолог, дипломат Гамильтон был поражен красотой и обаянием Эммы. 26 апреля 1786 года Эмма со своей матушкой прибывают в Неаполь. В этот день Эмме исполнился 21 год. Гамильтон с большой учтивостью принимает обеих женщин, как будто это дамы из высшего света, и приглашает их пожить в палаццо Sessa, ослепительному по красоте особняку британского посла. Отсутствие руки и глаза не мешало Нельсону командовать! Глаз он, правда, не потерял, но видел им хуже, чем другим. Эмми пишет Гревиллю восторженные письма, рассказывая ему о бесконечной доброте сэра Уильяма. В них она искренне сожалеет, что не может составить счастья Гамильтону, поскольку сердце ее принадлежит ему, Грэвиллю. Чарльз же дает Эмме «добрый совет» сделаться как можно скорее любовницей его 55-летнего дяди. Знаменитый сигнал: «Англия надеется, что каждый исполнит свой долг!» Это было необычно, и это запомнилось. Более того, появились и подражатели, хотя и на свой лад. Так, адмирал Того, восхищавшийся Нельсоном, перед Цусимским сражением поднял сигнал своему флоту: «Судьба империи зависит от этого сражения. Пусть каждый исполнит свой долг!» Да, психология англичан и японцев заметно различалась. И вот, в сентябре 1791 года в Лондоне состоялось ее венчание с лордом Гамильтоном. Незадолго до свадьбы она посещает «отца» Ромнея и прощается с ним. Спустя день после свадьбы, чета Гамильтон отправилась в солнечную Италию. По пути они посещают Париж, где императрица Мария-Антуанетта, за которой уже следили и днем, и ночью, тайком передает Эмми некое письмо к своей сестре, неаполитанской королеве Марии-Каролине. В нем императрица настоятельно просила королеву оказать всяческое содействие и покровительство подательнице сего письма. Эмма отплатила добротой за доброту: знакомство переросло в искреннюю дружбу. 22 сентября 1798 года. На залитом солнцем Неаполе творилось что-то невообразимое: весь город высыпал на улицы и ликовал, встречая адмирала Горацио Нельсона, победившего французов в сражении при Абукире. Эмми стояла в толпе восторженных горожан и с обожанием смотрела на героя. Их встреча с Нельсоном произошла несколько раньше, за три месяца до великого триумфа флотоводца. А 29 сентября, в день рождения Нельсона, Эмма устроила грандиозное по своей пышности торжество. Адмирал писал, что к торжественному обеду было приглашено 80 гостей и еще 1740 были приглашены на бал. К сожалению, в бочку праздничного меда была добавлена ложка скандального дегтя. Пасынок Нельсона, юноша «осьмнадцати лет» во всеуслышание обвинил своего приемного отца в измене супруге с леди Гамильтон. Скандал быстро «замяли» и гости продолжали веселиться. Последняя военная кампания не прошла бесследно для Нельсона. Здоровье его несколько пошатнулось, и он с великим удовольствием составил леди Гамильтон компанию в путешествии в Кастель-Маре. Нельсон доверял Эмме безгранично. Отлучаясь надолго по служебной надобности, Горацио оставлял Эмму за себя, и был уверен, что она справиться со всеми делами. Был случай, когда Эмма принимала «делегацию» от острова Мальта. Она превосходно справилась с этой задачей, полностью выполнив их просьбы. По негласной просьбе Нельсона, пожелавшего доставить Эмме удовольствие, магистр мальтийского ордена, а по совместительству еще и… российский император Павел I, прислал ей в знак благодарности мальтийский крест. Некоторое время спустя лорда Гамильтона отзывают с поста посланника в Лондоне в связи с окончанием его миссии в столице. Адмирал отправляется следом за своей любимой. До Вены их сопровождала королева Мария-Каролина. В 1801 году леди Гамильтон родила Нельсону прелестную дочь Горацию. В том же году Нельсон приобретает небольшой дом в местечке Мертон Плэйс, довольно ветхий, на окраине теперешнего Уимблдона. Там он жил, не таясь, с Эммой, сэром Уильямом и матерью Эммы. Этот странный «брак на троих» вызвал массу пересудов в консервативном британском обществе. Газеты смаковали подробности ее жизни, все было на виду: какие наряды она предпочитала носить, какая мебель стоит у нее дома и даже, что будут подавать сегодня на обед. Шло время… Яркая красота Эммы начала блекнуть. Из хрупкой утонченной красавицы Эмма превратилась в женщину «в теле». Но это никак не сказалось на ее активной жизни в обществе, в отличие от адмирала, которому вовсе не нравилась жизненная активность Эммы. В итоге леди Гамильтон и Горацио решили отойти от светской суеты и начать новую, размеренную и спокойную жизнь. По этой же причине Эмма отказалась петь в мадридской Королевской опере. Апрель 1803 года оказался последним в жизни для лорда Гамильтон. Тот скончался на руках у Эммы и Нельсона. Все движимое и недвижимое имущество лорда досталось единственному наследнику, сэру Гревиллю, а супруга получила только вещи да небольшую единовременную сумму. А ровно через две недели после траурной панихиды Гревилл просит Эмму немедленно удалиться из жилища Гамильтонов. Нельсон был крайне возмущен столь недостойным поведением Гревилля. Понимая, в какое бедственное положение попала Эмма, он отписывает ей Мертон Плэйс и, кроме этого, Эмма стала получателем ежемесячной ренты. Начало 1804 года стало счастливым для Нельсона: Эмма родила ему второго ребенка. К сожалению, девочка вскоре скончалась. Чтобы как-то заглушить горе, Эмма стала искать утешение в азартных играх. Картина Джозефа Мэллорда Уильяма Тёрнера «Трафальгарская битва (1822). Перед известным Трафальгарским сражением, которое стало для адмирала роковым (и может быть роковым именно потому, что он просто искал способа достойно умереть, чтобы положить конец своему двойственному существованию), Нельсон, заблаговременно составивший завещание, прибавил в него еще один пункт, в котором адмирал просил не бросать на произвол судьбы Эмму Гамильтон и ее дочку. Однако государство не вняло просьбе адмирала. Вдова и вся родня Нельсона получили все, что им полагалось как наследникам по закону, а его обожаемая Эмма и маленькая дочка в итоге остались без гроша. Эмма завязла в долгах, и почти год отсидела в долговой тюрьме. В 1811 году скончалась ее матушка, единственная, кто был с ней все эти годы, поддерживая и помогая, чем можно. Выйдя из тюрьмы, Эмма Гамильтон с Горацией сбежали во Францию. В начале 1815 года Эмма сильно простудилась и заболела бронхитом. Вовремя не вылеченный, он перешел в пневмонию. Эмме с каждым днем становилось все хуже и хуже. Лишь два портрета, висевших на стене над головой Эммы, напоминали ей о прежней жизни и о людях, которых она горячо любила всю жизнь: матери и любимого адмирала… Пришедшие хоронить леди Гамильтон знакомые и близкие с сочувствием смотрели на рыдающую рядом девушку. О том, что это была Горация, дочь Эммы Гамильтон, так никто и не узнал… Интересный факт: на ее похороны пришли капитаны и офицеры всех английских кораблей, стоявших в Кале, причем они надели парадные мундиры. Автор: Светлана Денисова https://topwar.ru/98163-vsego-lish-podruga-admirala.html

Но он же в натянутом положении. Если бы спущенный, то вопросов нет, а так...

Блин, ну вот как он мог так сохранится, чудо!

Жанна д’Арк, как PR-проект своей эпохи Неверно думать, что PR (или на русском «связи с общественностью») - это порождение нашей эпохи. Во-первых, сам этот термин первый раз был использован еще в 1807 году в США американским президентом Т. Джефферсоном, который в одном из своих посланий к Конгрессу использовал словосочетание «паблик рилейшенз», после чего оно стало применяться все чаще и наполняться разным содержанием. Но… «пиар» был и до этого: в объявлениях на стенах, в величественных храмах и дворцах, одежде фараонов и знати, в манерах общения, обычаях и традициях, ведь суть его – «хорошая молва» о чем-то или о ком-то и… изменение поведения окружающих посредством этой самой «хорошей молвы». Жанна – Милла Йовович, наверное, это самая лучшая и запоминающаяся «жанна» в истории кино. Американские специалисты в области PR особую роль в разработке практических технологий в сфере политических кампаний отводят одному из активистов Войны за независимость С. Адамсу, который убедительно доказал, что для оказания информационного воздействия на общество нужно: - создавать организации, способные возглавить массовые компании и объединять людей; - использовать эмоциональные символы и броские, легко запоминающиеся лозунги; - организовывать действия, оказывающие сильное эмоциональное воздействие на народные массы; - опережать своих оппонентов в выгодной для себя интерпретации тех или иных событий; - постоянно воздействовать на общественное мнение больших масс людей самыми различными средствами. Все названные принципы стали основой практической деятельности американских пиарменов и... американской концепции связей с общественностью. Однако, если мы все это применим к целому ряду исторических событий, то… мы увидим, что все они на самом деле не что иное, как соответствующим образом организованные и проведенные PR-кампании. Вот он – будущий «Синяя Борода», барон Жиль де Ре. Картина Гуля де Наваля 1835 г. Вот, например, история Жанны д'Арк. По мнению таких видных российских специалистов по СО, как А.Н. Чумикова и М.П. Бочарова, она есть не что иное, как самый настоящий PR-проект. Дело, например, в том, что, хотя есть огромное количество различных биографических хроник, касающихся ее жизни, реальных сведений о том, кем же на самом деле являлась девушка Жанна, как не было прежде, так нет и теперь, хотя документы ищут уже столетия. Зато нелепостей и нестыковок в различных документах и хрониках очень много. И долгое время на них никто и внимания-то не обращал, и только позднее в архивах нашли документы, свидетельствующие, что значительная, если не большая часть хроникеров и всяких там трубадуров, расписывавших деяния Жанны, оказывается, находилась на службе у короля Карла VII. Это были его девять придворных поэтов и… целых 22 королевских летописца. В любом случае, узнать, откуда на самом деле появилась Жанна д'Арк, сегодня уже абсолютно невозможно: хотя есть версия, что она могла быть незаконнорожденной сестрой Карла VII; хотя другие историки считают, что она являлась воспитанницей ордена францисканцев. Кто-то доказывает, что она и впрямь была простой пастушкой из деревни Домреми, и еще в детстве сошла с ума. Но уж очень много всего Жанна для простой пастушки знала и умела! Однако откуда бы она не взялась, «отцом» Великой девы Франции, ставшей ее национальным символом и национальной идеей, был не кто иной, как барон Жиль де Ре, родом из одной из самых старинных и знатных фамилий запада Франции – Монморанси и Краон. Печать с гербом Жиля де Ре, 1429 г. Музей Вандеи. Сегодня мы назвали бы его «политтехнологом», а в то время он был просто умным и образованным человеком. Женился он выгодно. На некой Екатерине де Труар, с которой он получил более двух миллионов ливров приданого. С такими деньгами Жиль де Ре сумел добиться расположения дофина Карла и в результате получил место в его окружении. При этом своего будущего короля он нередко ссужал деньгами и... таким образом поставил его от себя в полную зависимость. Ну, а происходило все это как раз в годы Столетней войны, когда французы и англичане сражались из-за того, что решали, кому же наследовать французский трон: английским королям по материнской линии потомков Гуго Капеета, или французским представителям династии Валуа. То есть все было как в большой семье, где от старика отца осталось много всякого имения, и где родственники делят имущество и обвиняют друг друга во всех смертных грехах. Боевые действия, правда, велись, но довольно вяло. Ведь служить-то сюзерену можно было 40 дней в году или пока не закончится провизия. Поэтому за всю войну и было не больше десятка главных сражений, занявших в целом по времени не более недели. Но само по себе такое положение было очень выгодно: любой француз, имея ввиду только личную выгоду, мог заявлять, что признает своим королем либо существующего дофина – отпрыска Валуа, либо короля англичанина, потомка королевы Маргариты, законной дочери Филиппа Красивого, почившего в бозе короля Франции. Для богатых налогоплательщиков - владельцев сельскохозяйственных угодий и крупных торговых городов – эта ситуация с вариативным выбором королей была очень удобна: две казны наперебой предлагали им льготы по налогообложению, только чтобы они «стали за нас». Поссорившись на балу или на охоте, кто-то из французских вельмож уже на следующее утро оказывался на стороне англичан, которым, кстати, все это же самое довелось впоследствии испытать во время войны Роз. Спать человек ложился сторонником Йорка, а просыпался сторонником Ланкастера, и то же самое, только раньше, имело место и во Франции. Королей Валуа французская знать попросту шантажировала, угрожая переходом в стан Ланкастеров-Капетингов, но за верность получала и земли, и ссуды, и титулы. Миниатюра с изображением сожжения Жанны. Почему-то она в красном платье. Красный цвет - цвет дворян! К тому же ее сжигали как ведьму, отступницу, еретичку, вторично впавшую в грех и... где желтый колпак с чертями на голове? Английская экономика в то время была более развитой, Англия чеканила полновесную золотую монету, поэтому французские лендлорды, еще платившие налоги дому Валуа, считали, что оказывают им огромное одолжение. Причем, к началу XV века от королей династии Валуа почти все уже отвернулись. Дофин Карл вынужден был устраивать самые настоящие разбойничьи набеги на свои же собственные города или владения еще верных ему сеньоров, чтобы хоть так добыть продовольствие или деньги на привычную ему великосветскую жизнь. Американский фильм 1948 года. В роли Жанны д‘Арк Ингрид Бергман. Обратите внимание на шлемы – просто класс, настоящие бацинеты! И вот тут Жиль де Ре сделал Карлу интересное предложение: он за свой счет финансирует создание ополчения и набирает армию профессиональных солдат. Но самое главное, что к дофину приходит обыкновенная деревенская девушка, утверждает, что к ней во сне являлись святые, и пророчествует, что Франция вновь станет счастливой и процветающей державой, когда дофин Карл сделается ее законным королем. Армия под предводительством Жиля де Ре наносит ощутимые удары по владениям тех французских сеньоров, что платят налоги англичанам, и это действует на остальных отрезвляюще. Ну, а «божественная» девушка будет находиться среди солдат, людям такое всегда нравится, и они охотно пойдут в ополчение, к тому же другой-то, столь же хорошо оплачиваемой работы, в стране для простолюдинов просто нет. А вот Инну облачают в доспехи. Кстати и доспехи у неё очень хорошие! Ну а самое главное в этой затее будет то, что французские феодалы, мечтающие перейти на сторону англичан, увидят, что Карл пользуется популярностью у простолюдинов, и что они подожгут их поля, если они ему не станут подчиняться. Жакерия закончилась не слишком давно, чтобы о ней забыть, и память о мятежных «жаках» в памяти французской знати еще была свежа. Повторения того ужаса никто бы не захотел, поэтому ей придется сделать выбор: или воевать против «святой девушки» и дофина или... «Или» как раз никто и не хотел! Церковь также поддержала этот план. Нет крестьян – нет десятины, солдаты грабят монастыри, страх Божий уже не так страшен, и куда же это годится? А что такое церковь в средние века? Это, прежде всего, связь! Нищие монахи, с которых и взять-то нечего, переносят в своих рясах грамоты, а то и на словах передают приказы – сказать в проповеди то-то и то-то. И вот уже с амвонов Франции громко звучит: «Возрадуйтесь братья и сестры благой вести! Ибо объявилась непорочная Дева и дадена ей сила от Господа, и являла она чудеса, и пришла к дофину, и сказала, что Бог открыл ей…» - ну и так далее, каждый дальше сможет придумать сам. Главное, что так было, причем одновременно едва ли не по всей Франции! Была и такая Жанна, снятая в 1957 году. План был принят, и его реализация началась: вилланы (крестьяне), а также разорившаяся городская беднота дружно пошли в ополчение, а тем временем войска Жиля де Ре побили несколько проанглийски настроенных французских феодалов и даже «освободили» от англичан несколько провинций, где раньше для защиты их владельцев хозяев от… дофина находились отряды английских солдат. Таким образом, в результате реализации этой ПР-кампании, уже через год удалось короновать Карла в Реймсе, Жиль де Ре получил высокое звание маршала Франции и уже официально сделался главнокомандующим французской армией, а герцоги и графы… они испугались, как и предполагал Жиль де Ре, и дружно встали в очередь приложиться к монаршей длани, ибо сразу почувствовали ее силу. Война стала близиться к завершению, и король вдруг понял, что ни маршал Жиль де Ре, ни его пастушка-простушка (кем бы она на самом деле не являлась!) больше ему не нужны. Король банально не хотел платить по счетам. И тут вновь сказала свое веское слово церковь. Почему-то сразу по всей Франции именно священники вдруг объявили, что Бог отвернулся от Жанны, покарал ее за гордыню, и очень скоро Жанна погибла уже по-настоящему, причем с точки зрения короля, погибла очень даже удачно. Предатели-бургундцы взяли ее в плен и продали англичанам – у кого деньги, тому и продаем, не так ли? – за 10 тысяч фунтов. Генрих VI приказал сжечь ее как ведьму в Руане, и сделал это, прежде всего, чтобы бросить тень на новоиспеченного французского короля. Но было уже поздно! Интересно, что есть свидетельства, что потом Жанна «воскресла», по крайней мере, еще один раз, когда все тот же маршал Жиль де Ре взял на эту роль некую Жанну д'Армуаз, которая также командовала небольшим военным отрядом. Ее признали соратники Жанны настоящей, но на пути в Париж ее остановили солдаты короля, которые доставили ее в парламент. Там ее осудили за самозванство и приговорили к позорному столбу, но едва лишь она в своем самозванстве призналась, как ее сразу отпустили, и она уехала в поместье к мужу. То есть ее муженек имел еще и поместье, где и находился, пока его жена пыталась геройствовать на поле боя. Французский многосерийный фильм 1989 года: «Жанна д‘Арк. Власть и невинность». Не впечатляет. От родины Жанны можно было ждать большего! Жиль де Ре после своей неудачной попытки подсунуть королю новую Жанну уехал в отдаленный замок Тиффож, где проводил время в окружении алхимиков и магов, включая и известного магистра черной магии Франческо Прелати. Этим обстоятельством и решил воспользовался герцог Бретани Иоанн V, которому его земельные угодья показались недостаточно обширными. Как их увеличить? Да очень легко: присоединить несколько замков Жиля де Ре, а для этого обвинить его в колдовстве. Конечно, посягать на героя, что рука об руку сражался вместе с «Девой», было опасно. Но он, видимо, знал о долгах короля и понимал, что всякий, кто освободит монарха от обязанности их платить, получит все, что угодно, лишь бы за чужой счет! Канадский фильм 1999 года. В главной роли Лили Собески. Но какая-то она слишком уж… женственная. И длинные волосы, кстати, только у нее одной. Набрал герцог настоящую «творческую группу во главе с Жаном ле Фероном, своим казначеем, и епископом Нанта Жаном Мальтруа. Подумали они и развернули против де Ре самую настоящую ПР-кампанию в самом жестком стиле – наняли людей, завербовали слуг Прелати, и те начали на рынках рассказывать жуткие истории о пропавших маленьких детях, которых в жертву Сатане приносит нечестивый де Ре во время черной мессы. Нет ничего вернее, чем распустить про твоего врага нехороший слух. И зачем у нее на доспехах изображения лилий? Выпуклая насечка для этого времени не типична. Появилась позднее! Всегда найдется власть имущий, который ему поверит. Жиля де Рене арестовали, пытали (это дворянина-то!) и тот под пыткой сознался во всем. Ну, а потом… потом 26 октября 1440 года по приговору епископского трибунала Бретани нечестивого барона сожгли на костре, как опасного и злого колдуна. Формально он был обвинен по двум пунктам – занятия алхимией и… оскорбление духовного лица. Вроде бы за это не сжигают? Но когда этого хочет сам король, возможно все. Главное, что зрители его казни в Нанте были искренне убеждены, что он во время своих занятий ворожбой убивал именно крестьянских детей. То есть был «врагом народа». И в голову несчастных бретонцев это так запало, что потом еще несколько поколений их потомков пугали им детей. Хотя, когда писатель Шарль Перро уже в начале XVIII века поехал собирать фольклор в Бретань, то в рассказах крестьян стали фигурировать уже убитые жены, а самому барону народная фантазия зачем-то «прилепила» синюю бороду. Битва при Пате. Там все было так, что можно подумать, что некоторым англичанам перед ней просто заплатили… А вся эта история закончилась в… 1992 году, когда по инициативе писателя-историка Жильбера Пруто был начат повторный судебный процесс по делу Жиля де Ре, на котором он был полностью реабилитирован. Архивы инквизиции показали, что замученных крестьянских детей не было, и кровавыми опытами барон не занимался. И вот как интересно бывает: и слова-то такого «пиар» не было, а все его приемы были известны и использовались! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/98159-zhanna-dark-kak-pr-proekt-svoey-epohi.html

Крестоносцы против гуситов «Именем всех чехов клянусь, что чехи страшно отомстят храмам в случае смерти Гуса. Все это беззаконие будет оплачено сторицей. Нарушен мир перед богом и людьми, и в крови папистов чешский гусь омоет свои крылья. Имеющий уши, да слышит». (Пан из Хлюма – выступление на соборе в Констанце) Надо сказать, что попытка римских пап решать европейские проблемы путем организации крестовых походов на Восток не только не решила часть старых проблем, но и создала новые, которые тоже нужно было как-то решать, причем проблемы эти были очень и очень серьезными. Например, сразу же после начала агитации за первый крестовый поход в ряде районов Европы значительным образом ухудшились отношения между евреями и христианами. Если в Испании христиане, воинствуя ради Христа, стали убивать евреев задолго до того, как там в 1063 году началась Реконкиста и изгнание мусульман, то в Центральной Европе, где собирались войска крестоносцев для первого крестового похода, преследование евреев начались уже весной 1096 года. Они проходили в Шпейере, Вормсе, Трире и Меце, а затем продолжились в Кельне, Нейсе и Ксантене. При этом нападали на еврейские общины не только крестоносцы, что шли в Святую землю, но и присоединившиеся к ним разбойничьи шайки рыцарей, которые так далеко не собирались, но шли вместе с «пилигримами». Так, в Вормсе были убиты около восьмисот человек, а в Майнце погибло больше тысячи. По самым осторожным подсчетам, количество убитых могло составлять четыре-пять тысяч человек. В Регенсбурге крестоносцы заставили местных евреев креститься, хотя согласно церковным установлениям делать это запрещалось категорически. Ян Жижка со своими воинами, 1423 г. Рис. Ангуса МакБрайда. Понятно, что между христианами и евреями была очень глубокая пропасть. Однако крестовый поход против неверных лишь усугубил это положение. Теперь стоило, например, в Страстную неделю кому-то закричать, что это евреи ратовали за распятие Христа, как христиане тут же бросались избивать местных евреев, из-за чего в городах вспыхивали кровавые столкновения. При этом некоторые христиане и в особенности крестоносцы захватывали так много всякого добра, что дальше и не шли, считая, что бог дал им все, что нужно, участвовать в походе уже не хотели, а старались поскорее возвратиться к себе домой вместе с награбленным достоянием. Сожжение Яна Гуса. Средневековая миниатюра. Другая проблема – проблема финансов, остро стоявшая во все времена. Ведь такая масштабная вещь, как организация военных экспедиций на Восток, требовала огромных финансовых ресурсов, которые нужно было где-то достать. Так, уже во время подготовки первого похода его участникам советовали брать с собой побольше денег, так как содержать их в походе будет некому. В дальнейшем крестоносцам предлагалось запасаться деньгами на два года. И многие рыцари, отправляясь в Святую землю, распродавали все свое имущество или брали деньги в долг у ростовщиков, рассчитывая потом их никогда не отдать! Популярное оружие гуситов и рыцарей-крестоносцев, сражавшихся в Чехии – боевой бич. Вес 963.9 г. Германия. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Короли, соответственно, повышали налоги на своих подданных (в частности, именно так поступил король Англии Генрих II), а от налогов, введенных римскими папами, не были освобождены даже духовно-рыцарские и монашеские ордена, и только цистерцианцы уклонялись от их выплаты до 1200 года. Впрочем, папы получали еще и доход за счет широкой продажи индульгенций, позволявших с их помощью получить ну просто любое отпущение грехов. Так, когда английский король Генрих II приказал убить архиепископа Кентерберийского Томаса Бекета, на него был наложен большой денежный штраф, который получила церковь, и эти деньги также пошли на очередной крестовый поход. Именно отсутствие денежных поступлений из Аквитании на юге Франции в первую очередь и стало причиной крестовых походов против катаров, которые, продолжай они в достаточных объемах платить церковные налоги, скорее всего, смогли бы избежать обрушившейся на них «Божьей кары». Бацинет 1375 – 1425 гг. Вес 2268 г. Франция. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Причем налоговое бремя во времена крестовых походов стало настолько тяжелым, что породило разного рода анекдоты, направленные против папы. «Признайтесь открыто, – спрашивал еще в 1213 году миннезингер Вальтер фон дер Фогельвейде, которого, говоря языком современности, видимо, уже просто «достали» все эти папские поборы на крестовые походы, которых только на его собственную жизнь пришлось целых три, – уж не затем ли вы присланы папой, чтобы принести ему богатство, а нас, немцев, ввергнуть в нищету и отдать в залог?» Миннезингер Вальтер фон дер Фогельвейде. Миниатюра из «Манесского кодекса». Библиотека Гейдельбергского университета. Подобное отношение к верующим со стороны церкви естественным образом оттолкнуло от нее массу прихожан и привело к появлению множество самых различных еретических учений. Не добавило церкви авторитета ни «Авиньонское пленение пап», имевшее место в 1307 – 1377 гг., ни «Великая схизма» – или раскол католической церкви 1378 – 1417 гг., когда во главе церкви оказалось сразу два, а потом и три папы сразу! Начало вырождаться и само крестоносное движение. Сначала это вырождение проявилось в крестовом походе французских и германских детей 1212 года, вполне убежденных словами о том, что взрослые крестоносцы алчные и дурные люди, из-за чего Бог и не дает им победы, и только лишь они, непорочные дети, смогут безо всякого оружия отвоевать Иерусалим. Потом за ними последовали два «крестовых похода», так называемых «пастушков» 1251-го и 1320 гг., в ходе которых бедняки Южных Нидерландов и Северной Франции отправились вроде бы как в крестовый поход, а сами принялись в очередной раз нападать на евреев и разорять все на своем пути. В итоге римский папа Иоанн XXII выступил против пастушков с проповедью, а король Франции Филипп V направил против них войска, которые расправились с ними, как с самыми обычными бунтовщиками. Рыцарь 1420 года сражается с гуситами. Рис. Ангуса МакБрайда. Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что, например, в той же Чехии в это время под влиянием реформаторских идей Яна Гуса тоже начался отход от традиционного католического учения, а движение «гуситов» – то есть его последователей, в итоге превратилось в самую настоящую народную войну за независимость чешских земель. Позволить себе лишиться Чехии римский папа, конечно же, не мог, потому как государство это было экономически развитое и денег в папскую казну приносило очень много, потому он 1 марта 1420 года объявил гуситов еретиками и призвал начать против них крестовый поход. Но главным организатором похода стал отнюдь не тогдашний римский папа Мартин V, он был его идейным вдохновителем, а король Чехии, Венгрии и Германии, а также будущий император Священной Римской империи Сигизмунд, которому Чехия тоже была нужна. Так что он тут же начал собирать в Силезии войска крестоносцев из немецких, венгерских и польских рыцарей, из пехоты, которую ему поставили силезские города, а еще из итальянских наемников. «Военная шляпа» – популярный шлем гуситов. Вес 1264 г. Фрибург. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Однако уже первые столкновения между крестоносцами и армией гуситов показали, что время собственно рыцарского войска, главной ударной силой которого была тяжеловооруженная рыцарская конница, в общем-то, уже прошло. За первым походом последовали еще четыре, организованные соответственно в 1421, 1425, 1427, 1431 гг., но так и не принесшие крестоносцам особого успеха. В свою очередь гуситы предприняли несколько походов в земли сопредельных государств и даже осаждали Вену, хотя и не сумели ее взять. Боевой воз гуситов. Реконструкция. Боевой воз на ходу. Бой с боевого воза. Ангус МакБрайд. От атак рыцарской конницы гуситы умело защищались, строя подвижные полевые укрепления из специальных боевых повозок, расстреливали всадников из арбалетов и первых образцов ручного огнестрельного оружия, получивших в Чехии название «пиштала», а непосредственно в рукопашной схватке использовали молотильный цеп, который, будучи утыкан острыми гвоздями, превращался, таким образом, в боевой моргенштерн. Арбалет Маттиаса Корвинуса, короля Венгрии (правил в 1458 – 1490 гг.). Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Талантливым организатором гуситской армии был небогатый рыцарь и опытный воин Ян Жижка. Будучи ранен в голову, он ослеп, но продолжал командовать своими войсками, и делал это настолько профессионально, что в боях с крестоносцами не потерпел ни одного поражения. Особенно умело Ян Жижка пользовался передвижными укреплениями, которые собирались из обыкновенных крестьянских повозок, которыми его армия огораживалась против их конницы. Правда, гуситы их немного переделали: снабдили толстыми стенками из досок с бойницами и цепями, чтобы их прочно соединять. На каждом возу был своего рода «расчет»: молотильщик с цепом, алебардист с алебардой и крюком, арбалетчики и стрелки из простейшего огнестрельного оружия. Эти подвижные крепости так ни разу и не были сокрушены. К тому же, именно гуситы первыми стали устанавливать на возах небольшие пушки и стрелять из них по рыцарям, когда те пытались атаковать их укрепления. В итоге дело дошло до того, что, рыцари, случалось, начинали отступать, едва лишь только слышали боевые песни гуситов и скрип их повозок! Гуситы - пластмассовые фигурки. Результаты походов крестоносцев против гуситов оказались настолько плачевными, что римский папа и король Сигизмунд вынуждены были использовать в борьбе с ними самих же чехов, только из более умеренного крыла. Как это обычно делалось и делается в подобных случаях, их привлекли обещаниями, в результате чего на территории Чехии началась ожесточенная междоусобная борьба, которая в итоге и привела к поражению гуситского движения. Барбют 1460 г. Вес 3285 г. Германия. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Тем не менее католическая церковь в Чехии так и не смогла вернуть себе все утраченные земли и восстановить разрушенные гуситами монастыри, а значит – и возвратить себе свое прежнее влияние. В итоге на исход войны повлиял компромисс умеренной части гуситов с империей и католической церковью. Это привело ее к окончанию, причем она, в сущности, не принесла каких-либо больших выгод ни одной из участвовавших в ней сторон, зато основательным образом опустошила Центральную Европу и показала возможность успешно громить рыцарей силами крестьянской пехоты, вооруженной шипастыми цепами и огнестрельным оружием. Еще одна иллюстрация Ангуса МакБрайда с изображением гуситов. Интересно, что некоторое отношение к крестовым походам против гуситов имела и легендарная… Жанна д’Арк, которая 23 марта 1430 года продиктовала письмо, в котором она призывала крестоносную армию выступить против гуситов и воевать с ними до тех пор, пока они не вернутся в католическую веру. Двумя месяцами спустя ее захватили бургундцы и англичане, а то, глядишь, она отправилась бы воевать еще и в Чехию и встала бы в ряды тамошних крестоносцев! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/98...iv-gusitov.html