Yorik

Бацинет – «собачья морда» Одним из наиболее интересных шлемов эпохи Средних веков является шлем-бацинет. Как и откуда он появился? Какие у него были предки и «родственники»? Об этом и расскажет вам этот материал. Резная скульптура, изображающая библейскую сцену избиения младенцев. На ней очень наглядно представлены шлемы сервильеры – предшественники бацинетов. Около 1300 г. Антверпен, Бельгия. (Музей Майер ван ден Берг) Одним из весьма распространенных шлемов раннего Средневековья были так называемые «шлемы-кастрюли» или «шлемы-таблетки». Они имели очень простую цилиндрическую форму (с наносником или без него) либо расширялись кверху. Но в любом случае верх у них был плоским или уж совсем, в крайнем случае, иметь слегка коническую форму. Потому-то они и получили такое название, что достаточно было наносник у них отогнуть и получался ковш с рукояткой, то есть типичная для того времени «кастрюля». Такие шлемы были очень удобны, а главное – технологичны в изготовлении. Для них требовалось всего две детали, то есть кузнец мог с легкостью сделать много таких шлемов! Не надо думать, что они полностью вытеснили полусферические и конические шлемы. Нет! Но они были просты, поэтому-то широко и распространились уже в самом начале XIII века. Забавный веревочный сервильер XVвека. Германия. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Простейший шлем сервильер 1250 – 1300 гг. (Музей Армии Франции, Париж) И вот тут-то их улучшение и привело к тому, что на их основе как раз и появился так называемый «большой шлем». Сначала, где-то около 1210 года, к цилиндрической тульи стали прикреплять закрывающую лицо маску и с прорезями для глаз и отверстиями для дыхания. Затем добавился назатыльник и… «большой шлем» был готов! Причем щиток для защиты лица прикрепляли и к коническим, и полусферическим шлемам, но делать их было сложнее, поэтому такого широкого распространения, как «шлемы-ведра» с плоским верхом, они не получили. По сути, это было абсолютное средство защиты, ведь надевался «большой шлем» на голову уже прикрытую, во-первых, простеганным чепцом, а, во-вторых, кольчужным капюшоном на кожаной подкладке. Для лучшей фиксации на голове поверх кольчужного капюшона надевали валик, набитый конским волосом, а позднее, около 1230 – 1240 года, еще один чепец с простеганным валиком и жестким воротником. «Большой шлем» XIV века, использовавшийся на турнирах. Иллюстрация из книги Эммануила Виолле-Ле-Дюка. Хорошо видно, что пространство между носом и передней стенкой шлема очень мало, то есть необходимо большое усилие на вдохе и выдохе, чтобы обеспечить хорошую вентиляцию предличного пространства. Однако сразу же выяснилось, что в таком шлеме тяжело дышать и у него плохой обзор. То есть, находиться в нем постоянно было просто невозможно. Поэтому, видимо на тот случай, когда «большой шлем» с головы снимался, кто-то придумал покрывать кольчужный капюшон металлическим полусферическим шлемом, плотно прилегавшим к голове. Шлем этот получил название серьвильер. Оказалось, что он очень удобен во всех отношениях. Поскольку до нашего времени ранних «больших шлемов» сохранилось очень мало, большой интерес представляет вот эта эффигия Вильяма де Ланвалей, умершего в 1217 г. и погребенного в Волкерне, церкви св. Марии. Почему его не изобразили с открытым лицом и шлемом, лежащим у него под головой, неизвестно. Возможно, что там и лица-то не было, вернее, от него ничего не осталось, а изображать его «по памяти» посчитали грехом. Как бы там ни было, очевидно, что находиться в таком шлеме было очень тяжело. Шлем сервильер из «Библии Мациевского» 1240 – 1250 гг. (Библиотека Пирпонта Моргана, Нью-Йорк) Считается, что именно он впоследствии и дал начало шлему бацинет, причем вначале они были распространены на континенте: в Германии и во Франции, а в Англии практически не встречались. Исследователь в области геральдики Стефан Слейтер (Слейтер, С. Геральдика. Иллюстрированная энциклопедия. Издание второе, переработанное и дополненное/Пер. И. Жилинской. М.: Эксмо, 2006.), обобщая материалы по «большому шлему» и шлему-бацинету, указывал на их тесную взаимосвязь. По его мнению, плотно прилегающий к голове бацинет был создан именно для того, чтобы его надевали под «большой шлем» таким образом, чтобы рыцари имели для защиты уже целых два слоя кованого железа вместо одного. При этом, когда рыцарь надевал эти два шлема один на другой, то между ними прокладывали специальную стеганую ткань, либо ее функцию выполняла подкладка «большого шлема». Таким образом, речь может идти о еще одном направлении средств защиты головы, а именно – о развитии шлемов-подшлемников, которые в свою очередь превратись в шлемы «внешнего ношения». Шлем бацинет, изображенный на странице «Псалтири Латрелла». На ней изображен Жофферй Латрелл ((1276 – 1345) в полном рыцарском вооружении и в шлеме (скорее всего, медном или позолоченном) бацинет, форма явно такова, что его «большой шлем», который он держит в руках, вполне можно было бы надеть на него сверху. Английский историк Клод Блэр отмечает, что в процессе их развития появилось три формы бацинетов: 1. Прежде всего, это небольшой округлый шлем с пластинами по бокам, чтобы защитить уши. Часто его изображали с подвижным забралом; его край опускался ниже подбородка, но иногда закрывал только ту часть лица, которая не была защищена кольчужным капюшоном. 2. Высокий конический шлем, дугообразно охватывающий лицо и продолжающийся почти до плеч по бокам и сзади; иногда он оснащался наносником, но чаще – подвижным забралом. Когда забрало бывало снято, а оно выполнялось снимающимся, такой шлем часто было невозможно отличить от «просто шлема» конической формы. Вот вышеописанный бацинет 1375 – 1425 гг. Вес 2268 г. Франция. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) 3. Высокий конический шлем с ровной нижней кромкой на уровне чуть выше ушей. Это самый высокий вариант конического шлема, применявшийся с X по XIII вв., хотя от какого шлема он произошел, по мнению Клода Блэра, неизвестно. Старый конический шлем постепенно исчезает (судя по изображениям, в течение второй половины XIII в.), но оба эти вида настолько похожи, что трудно поверить, что они так или иначе между собой не связаны. При этом все указанные шлемы получили еще и кольчужную бармицу, которая могла крепиться к нижней кромке бацинета, а могла и сниматься с него. Вышеописанный бацинет 1325 – 1350 гг. Вес 1064 г. Италия. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) То есть теперь под «большой шлем» помимо чепца и кольчужного капюшона надевался шлем-подшлемник сервильер. Но дело в том, что он очень быстро трансформировался в шлем бацинет, который уже было невозможно носить с «большим шлемом». Кольчужный подшлемник XV – XVI вв. Вес 0.59 кг. (Коллекция Уоллеса) То есть вполне возможно, что «большой шлем» служил для защиты головы и лица во время копейной атаки, где рыцари скакали один подле другого, построившись в «частокол». А вот бацинет носили более или менее постоянно, либо сняв с него забрало (когда оно появилось!), либо подняв его кверху. Правда, наконечник копья при ударе в забрало такого шлема мог легко соскользнуть с его поверхности и зацепить кольчугу на шее. Правда, теперь там было уже два слоя кольчуги: кольчуга капюшона и кольчуга бармицы. Но этого было мало. Поэтому на рыцарских доспехах первой четверти XIV века появляется еще и цельнометаллический стоячий воротник с оплечьем из пластин – бевор, защищающий также и верхнюю часть груди. Бацинет 1375 – 1400 гг. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) «Большой шлем», увенчанный нашлемным украшением, теперь надевали поверх кольчужного капюшона, сервильера или бацинета, в результате чего голова рыцаря, так же, как и тело, оказывалась прикрытой многослойной броней. Еще один пример многослойного бронирования головы – эффигия из Нейштадта на Майне, Германия, изображающая рыцаря фон Рейнека, умершего в 1379 г. На голове у него бацинет без забрала, а рядом показан его «большой шлем», который также вполне можно надеть поверх бацинета. Клод Блэр, всячески стараясь избежать терминологической путаницы, указывал, что в самом начале термин «сервильер» являлся синонимом к слову «бацинет» и таким образом зачастую речь вполне может идти об одном и том же предмете. Его также использовали для обозначения боевой шапочки и подкладки под шлем, причем в одном французском документе 1309 г. предписывается, чтобы каждый бацинет оснащался своим сервильером. То есть получается, что сервильер со временем стали надевать уже и под бацинет, ставший самостоятельным средством защиты! Классический английский бацинет с кольчужным оплечьем 1380 – 1400 гг. из Северной Италии. (Королевский Арсенал, Лидс, Британия) Сам термин «бацинет» в текстах, написанных около 1300 года, встречается довольно редко, но после него он появляется все чаще и чаще и так вплоть до 1450 года, после чего до 1550 года вновь упоминается крайне редко. Германский бацинет 1400 г. Вес 2.37 кг. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Все эти три типа, названные Клодом Блэром, применялись до 1340 – 1350 гг. В течение XIV и в начале XV вв. в Англии кольчужный капюшон без верха, крепившийся к бацинету, обычно называли предличником (aventail), а во Франции camail, хотя оба этих слова иногда использовали в одинаковом смысле в обеих этих странах. Еще один бацинет из Метрополитен-музея в Нью-Йорке. 1420 – 1430 гг. Германия. Вес 2986 г. Обращает на себя внимание прорезь на уровне рта и многочисленные отверстия в конусе забрала. Вид забрала изнутри. Очевидно, что там было достаточно воздуха для дыхания. Вернее, благодаря «собачьей морде» дышать в нем было несколько легче, чем в шлемах с забралом, плотно прижатым к лицу! (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Распространение бацинетов после 1300 г. сделало модным ношение поверх них корон, которые указывали на ранг того или иного рыцаря, и это кроме геральдических изображений на его сюрко, щите и конской попоне. До нашего времени сохранилась одна из таких корон в соборе Св. Станислава в Кракове, которую случайно нашли под деревом в Сандомире. Она состоит из четырех частей всего с четырьмя зубцами в виде «флер-де лис» – геральдической лилии французского королевского дома, каждый из которых был декорирован 65 полудрагоценными камнями. Весьма забавный «облегченный» бацинет из парижского Музея Армии. 1420 – 1430 гг. Вес 1,78 кг. То, что стоимость подобных украшений была исключительно велика, свидетельствует пример с бацинетной короной короля Кастилии, сделанной из золота и украшенной драгоценными камнями. По сообщению хроники 1385 года, она имела стоимость равную 20000 франков. А вот это уже типичный «гранд-бацинет» или «большой бацинет», дополненный защитой шеи. 1400 – 1420 гг. (Музей Армии, Париж) При этом один и тот же вид вооружения получал свои местные названия, которые, умножаясь, порождали иллюзию большого разнообразия, которого на самом деле не было. Например, тот же бацинет англичане называли «череп пса» или «собачья голова», тогда как на континенте бытовало немецкое название «бундхугель» («собачий шлем»), или же «свиное рыло», что лишний раз подчеркивало его необычный внешний вид. Интересно, что многие ранние виды бацинетов получили несколько необычное защитное дополнение, получившее название бреташ. Это был наносник в виде узкой полосы кольчуги с кожаным подбоем, который представлял собой «отросток» бармицы, но при этом когда его поднимали, крепился на крючок в налобной части шлема. Отдельные бреташи были цельнометаллическими, имели форму носа и снабжались отверстиями для дыхания. Благодаря бреташу «большой шлем» никак не мог ударить своего владельца по носу. То есть мог, конечно, но бреташ существенно смягчал этот удар. Такая форма защиты была особенно популярна в Европе, где одним из ее образцов может служить замечательная надгробная плита с фигурой итальянского рыцаря Джерардучио де Джерардини из Тосканы, умершего в 1331 году и погребенного церкви св. Аполлиано Барберино д’Эльза. У него на голове типичный глобулярный бацинет с кольчужной бармицей на фестончатом подбое и кольчужный бреташ, с изнанки на кожаной подкладке. Чрезвычайно интересная конная эффигия Колаччио Бекаделли 1340 г. Церковь св. Николая и св. Доменика, Имола, Эмилия-Романья, Италия. Как видите, на ней он изображен в типичном бацинете, но его «большой шлем», украшенный гербовым изображением окрыленной орлиной лапы, находится у него за спиной. Видно, ему очень нравился его герб, потому что мы видим «лапу» и на голове, и на крупе его копя, и целых две лапы на шлеме! Неизвестный венецианский рыцарь 1375 г. Также с наносником на бацинете. Музей Виктории и Альберта, Британия. Проблема ранних бацинетов состояла еще и в том, что их забрало представляло собой просто маску, подвешенную на петле и, по сути, кроме верхнего края шлема ни на что больше не опиралось! Бацинет 1380 – 1410 гг. Арсенал Хиггинса, Ворчестер, штат Массачусетс. Очень интересное изображение на надгробном брассе (гравированная медная или латунная пластина на каменной надгробной плите), принадлежащее Хьюгу Гастингсу, ум. 1340 г., похоронен в Элсинге, Норфолк, церковь Св.Марии. На нем глобулярный бацинет с забралом, кольчужной бармицей и пластинчатым металлическим нашейником, с которым сам шлем, однако, еще не соединяется. Бацинет оказался наиболее распространенным шлемом среди французских латников в ХIV в. Среди них на первом месте были бацинеты конической формы, а позднее – с округлого вида забралом, имевшим многочисленные отверстия для дыхания. Полужесткий либо совсем жесткий подбородник мог добавляться к бармице, а впоследствии его стали прикреплять непосредственно к бацинету на заклепках. Бацинет с металлическим оплечьем. (Музей Армии, Барселона). «Большой бацинет» 1425 – 1450 гг. Италия. Вес 3.912 кг. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Таким образом, получился «большой бацинет», отличавшийся от классического бацинета лишь наличием цельнокованого бронирования шеи и большим объемом пространства, закрытого забралом. Одновременно шлем-бацинет, имевший забрало в форме «рыла» («собачий шлем»), превратился в наиболее популярное средство защиты для головы в период с 1380 по 1420 гг., а его форму, как отмечает К. Блэр, некоторые авторы стали даже называть «международной». Ну, а с приклепанным к нему предличником и бевором «большой бацинет» оставался в ходу, по мнению, Йена Хита, еще и после 1410 г. «Большой бацинет» XV в. из музея в Дижоне, Франция. Кстати, то, что в любом шлеме с полным прикрытием лица было находиться очень тяжело, наглядно показали еще советские кинематографисты в одном из наших первых «рыцарских» кинофильмов «Черная стрела» (1985), в котором король Ричард III то и дело снимает с головы шлем и передает его своему оруженосцу. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/115969-bacinet-sobachya-morda.html

Когда мне в ворота стучится Чужак, Он зол или добр, не пойму я никак. И много ли в сердце любви у него? И много ли перца в крови у него? И Бога, что дед заповедал ему, Он чтит ли сегодня, никак не пойму. («Чужак» Редьярд Киплинг) Лук и стрелы в XVI столетии продолжали оставаться самым распространенным оружием дистанционного боя. Хороший татарский лучник мог выпустить в минуту около 10 стрел, каждая из которых на расстоянии 200 м убивала лошадь наповал или пробивала кольчугу воина навылет. Особенно эффективным было использование луков большими маневренными массами всадников, буквально поливавших противника дождем стрел. Использовали их также при осаде и обороне городов. Тяжеловооруженный всадник эпохи Тимуридов (1370-1506). (Музей исламского искусства, Порт Доха, Катар) Булгарские воины XIV вв., когда Булгария находилась под властью монголов: 1 – представитель булгарской знати, 2 – угорский воин, 3 – золотоордынский воин по реконструкции М.В. Горелика. Наиболее распространенным видом защитной одежды в XVI веке стали тягиляи — стеганые бумазейные халаты до колен, в подкладку которых вшивались кольчужные сетки или стальные бляхи, и кольчуги (кебе), собранные из десятков тысяч стальных колец (для XVI века характерны новые типы плетения и формы колец, высокий стоячий воротник, простеганный кожаными ремнями, большой запах ворота и вес более 10 кг). Одним из видов кольчуги, известной по находкам археологов, была байдана (от араб, бадан) — доспех, вроде кольчуги, но собранный из широких плоских шайб. Турецкие юшманы (как и «пансыри») «с медяным подзором» были популярны и на Руси. Музей Топкапы в Стамбуле. Наибольшие изменения коснулись в XVI веке и доспехов из стальных пластин (ярак). Традиционным доспехом казанцев был куяк — безрукавка из крупных стальных пластин, крепившихся заклепками к кожаной основе, часто с наплечниками, воротом и разрезным подолом. Наряду с куяком использовались юшман — доспех из кольчуги и вплетенными в нее на груди и спине большими пластинами, колонтарь — комбинированный доспех без рукавов в виде горизонтально расположенных крупных пластин, скрепленных кольцами, и бехтерец (от перс, бехтер — панцирь), состоявший из узких коротких стальных полос, располагавшихся вертикальными рядами на груди и спине. Все эти виды доспехов часто покрывались посеребренными изящными растительными узорами. Использовались также стальные наручи, защищавшие руки воина до локтя. Индийский шлем XVI в. Вес 1278.6 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Шлемы казанцев также были нескольких видов. Большинство воинов защищали голову простеганной бумажной или кожаной шапкой, усиленной сеткой из стальных колец или полос. Использовались и стальные шлемы. Наиболее популярными были мисюрки (из Мисра, то есть Египта) — стальные сферические шапочки с железными наушами и кольчужной сеткой, защищавшей лицо и горло воина, а также ерихонки — высокие конические шлемы с наушами, назатыльником и козырьком со стреловидным наносником. Тело воина защищал небольшой (около 50 см в диаметре) выпуклый круглый щит из кожи или тростника с железной бляхой в центре — типичный турецкий калкан. Доспех (реконструкция) воина Казанского ханства XVI в. Музей Казанского кремля. Понятно, что такие доспехи были редкостью, как, собственно, и доспехи западноевропейских рыцарей, и принадлежали отнюдь не рядовым воинам. Но они были. Разумеется, иметь полный набор защитного снаряжения, особенно металлические доспехи, могли только знатные рыцари-батыры. Судя по известиям русских летописей, «панцири и доспехи», «панцири и шлемы» постоянно отмечались как самое обычное оружие татарской аристократии. В набор знатного воина, как правило, входили сабля, булава или боевой топор-чекан, пика, лук со стрелами в дорогом саадаке и полный набор защитного снаряжения, включавший стальной шлем, один из видов панциря, щит и наручи. Лошади имели роскошные конские уборы из высоких седел-арчаков, драгоценной узды и чепраков. Казанский воин мог использовать чалдар — доспех из металлических блях, защищавший бока и грудь боевого коня. Костюм знатного татарского вельможи. Музей истории Казани. Численность тяжеловооруженной казанской конницы была невелика и вряд ли могла превышать 10—15 тысяч человек, а реально, скорее всего, была еще меньше. Но то, что ей в боевых действиях принадлежала решающая роль, не подлежит никакому сомнению. По описанию татарского войска, сделанного Иосафатом Барбаро, составлявшие его воины «...в высшей степени храбры и отважны, причем настолько, что некоторые из них, при особо выдающихся качествах именуются «гази багатер», что значит «безумный храбрец»... Среди них есть много таких, которые в случаях военных схваток не ценят жизни, не страшатся опасности, избивают врагов так, что даже робкие при этом воодушевляются и превращаются в храбрецов». У русских летописцев сложился уважительный образ храброго татарина, «в ратном деле очень свирепого и жестокого», не щадившего в бою ни своей, ни чужой жизни. Для управления в бою и ориентировки войск татарам служили знамена. Главный флаг хана (туг, элем) был также символом достоинства государства и обычно имел вид прямоугольника, прикрепленного длинной стороной к древку. Цвет таких знамен был в XV—XVI веках голубым, зеленым или красным (или комбинацией этих цветов), с вышитыми на них сурами из Корана. Эмиры и мурзы — командиры полков — имели большие треугольные или прямоугольные знамена (хо-рунга, еленге), а отдельные воины небольшие флажки (жалау) на шлемах и древках своих копий. Часто в виде знамени военачальники использовали шесты с конскими хвостами (туг), число которых указывало на ранг полководца. Навершие (вверху) одного из таких знамен или туга. Музей Топкапы в Стамбуле. Во время боя казанская легкая конница, так же, как и конница других народов Востока этого времени, галопом проносилась мимо рядов неприятеля и образовывала своеобразный хоровод, непрерывно обстреливая вражеские линии из луков. Когда обороняющиеся начинали отступать, на них с копьями наперевес неслись тяжеловооруженные всадники, наносившие главный удар. Прекрасными лучниками были также и древние булгары, сумевшие даже нанести поражение монгольским войска Джебе и Субедея, возвращавшихся в родные степи после битвы на Калке. Считается, что их вооружение практически ничем не отличалось от вооружения воинов Руси. Рисунок, изображающий булгарских воинов XI – XII вв., сделан Гэрри и Сэмом Эмблетонами к книге автора «Armies of the Volga Bulgars and Khanate of Kazan 9th – 16th Centuries» (Osprey Publishing, 2013)/ В случае, если неприятель атаковал сам, стрелки быстро отступали, стремясь измотать и расстроить его ряды, чтобы потом быстро подставить его под разящий удар тяжелой конницы — как видим, все в лучших традициях конницы Чингисхана и Тамерлана. Воины-ополченцы, участвовавшие в походах, в исключительных случаях имели универсальное и сравнительно недорогое вооружение: широкие копья, широколезвийные топоры, луки и стрелы, а также кожаные и бумазейные доспехи. Их роль была довольно значительна только при осаде укреплений, в полевом же сражении они практически не имели сколько-нибудь самостоятельного значения. Пехота казанцев формировалась из ополчений округов (даруг) и союзников-черемисов (марийцев и чувашей). Характерные для воинов Востока образцы оружия из музея Топкапы в Стамбуле. Слева вверху позолоченная конская маска. В XVI веке в Казанском ханстве довольно широко начало применяться и огнестрельное оружие. Мнение о том, что в Казани не умели им пользоваться, а со стен Казани во время ее штурма в 1552 г. стреляли русские артиллеристы, прикованные к пушкам, восходит к православным легендам того времени. Современные находки позволяют говорить о том, что пороховое оружие было известно в Булгаре и Казани еще с 70-х годов XIV века. К XVI веку относятся и несколько ружейных стволов типа пищалей. Часто встречаются в Казани и каменные ядра от пушек, а в русских и европейских источниках сохранились сведения о пушках, стреляющих со стен города: «и они (казанцы) тогда все на стену взбежали и бились из города, из пушек своих и из пищалей, и из луков стреляя». Судя по всему, в Казани применялся разнообразный набор огнестрельных орудий — от легких ручных и тяжелых станковых ружей до легких пушек-тюфяков, стрелявших картечью, тяжелых полевых и крепостных пушек. Их эффективно использовали как в полевом бою, так и при осаде городов, где применяли тяжелые стенобитные орудия типа мортир, которые вели навесной огонь. Есть сведения о существовании в цитадели Казани специального цейхгауза, где содержался порох и орудийный парк. Казанская пехота XV – XVI вв.:1 – стрелок из ручного огнестрельного оружия, 2 – лучник-пехотинец, 3 – «панцирный пехотинец», конец XV в. Показательна тактика обороны Казани. Не имея сил, равных превосходящим русским войскам, казанцы подпускали их под стены города, где пытались окружить и лишить подкреплений. Наиболее успешными операциями такого рода явились войны 1467—1469, 1506—1524 и 1530 годов, и только поход и осаду 1552 года Казанскому ханству отразить уже не удалось. После разгрома Казанского и Астраханского ханств Московская держава вышла на исконные земли кочевых племен востока, и многие из предводителей больших и малых орд начали переходить под власть московского царя или же крымского хана, а кто и турецкого султана, считая его более надежным господином. Что касается вооружения, то ногайские воины защитными доспехами пренебрегали, но зато наступательное оружие имели самое разнообразное. Саадак с луком и стрелами был у каждого воина. Столь же популярны были пики, боевые ножи, кистени. Более богатые и удачливые имели сабли. Именно богатые конные ногайские копейщики — дружинники-огланы своим вооружением и костюмом послужили примером для снаряжения легкой копьеносной кавалерии — уланов (чье название и восходит к татарскому слову оглан — «сын»). Основная боевая сила северокавказских степей состояла из воинов многочисленных адыгских племен — кабардинцев, черкесов, убыхов, шапсугов, бжедугов и других. Военное сословие этих племен — уздени, составлявшие пши (дружины князей) — являлось в поход прекрасно вооруженным. Основная масса имела кольчуги, многие — шлемы и мисюрки, наручи и иногда небольшие круглые щиты из дерева или твердой кожи с железными оковками. Лук со стрелами и сабля были традиционным оружием адыгских воителей. Турецкие луки из музея Топкапы в Стамбуле. В начале XVII века в донские степи в результате почти столетнего движения на Запад вторглись калмыки под предводительством хана Аюки. Ногаи были стремительно разбиты, частью изгнаны (войдя в большом числе в состав казахов и башкир). Калмыки, расселившись от Дона до Лика, создали здесь ханство, подвассальное московским царям, верой и правдой служили им столетия. Победы калмыков были обусловлены не только храбростью, степенью военной организованности и дисциплины — калмыцкие воины имели широкий и богатый выбор оружия. У очень многих воинов были панцири — ламеллярные, куяки, кольчуги, надевавшиеся поверх стеганых курток.

Добра! И добавьте информации где найдена, сопутка...

Добра! Вы побольше информации о предмете дайте. Где найден, сопутка...

Когда со своим я имею дела, Душа его часто отнюдь не бела. Но если он лжет, я совсем не смущен: Я тем же манером хитрю, что и он. Мы купли-продажи свершаем, ворча, Но все ж нам не нужно искать толмача! («Чужак» Редьярд Киплинг) Походы турок против Византии и балканских государств также были вначале удачны. В 1389 году на Косовом поле были разбиты войска сербов. В 1396 году в битве под Никополем турецкие войска сумели разгромить объединенные войска венгров, валахов, болгар и западноевропейских рыцарей, насчитывавшие 60 000 человек. Однако дальнейшее продвижение турок в Европе было остановлено вторжением Тимура в Малую Азию, где в битве при Ангоре (Анкаре) 20 июля 1402 года турецкая армия султана Баязида I, по прозвищу «Молниеносный», была полностью разгромлена «Железным хромцом». Арабский шлем 1734 г. Вес 442.3 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Как водится, битву начала легкая конница, после чего Тимур последовательными атаками тяжелой конницы расстроил ряды турецких войск и обошел их на флангах. Этому способствовали переход наемников-та-тар на сторону Тимура и измена анатолийских беев, хотя дружины сербов сохранили свою верность султану и продолжали отчаянно сопротивляться. Однако это сопротивление особой роли уже не сыграло, так как Тимур ввел в действие мощный резерв, который сумел оттеснить войска сербов и завершил окружение и разгром янычар, стоявших в центре турецкого боевого порядка. Сам Баязид попал в плен к Тимуру, пытаясь вырваться из окружения. Интересно, что Баязид был кривой на один глаз. Он очень обиделся на Тимура, когда тот начал смеяться, увидев своего венценосного пленника. «Не смейся над моим несчастьем, Тимур, — сказал ему Баязид, — знай, что распределение удачи и неудачи зависят от Бога и что с тобой завтра может случиться то, что со мной случилось сегодня». — «Я и без тебя знаю, — отвечал победитель, — что Бог раздает короны. Я вовсе не смеюсь над твоим несчастьем, храни меня Бог, но когда я на тебя поглядел, мне пришла мысль, что для Бога все эти наши короны и скипетры недорого стоят, коли он раздает их таким людям, как мы с тобой, — кривому, как ты, да хромому, как я». Исход битвы лишний раз продемонстрировал могущество тяжеловооруженной конницы, в особенности, когда она была подчинена строгой дисциплине. По счастью для турок, Тимур скоро умер, и их государство сумело не только оправиться от нанесенного ему поражения, но и приступить к новым территориальным захватам. Теперь главной целью турецкой экспансии являлся Константинополь — столица сильно уменьшившейся в размерах Византии. Шлем-мисюрка XVII – XVIII век. Турция. Вес 1530 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Мысль о завоевании Константинополя постоянно не давала покоя султану Мехмеду II (1432—1481). Он, по сообщениям современников, даже по ночам призывал к себе людей, знакомых с укреплениями города и чертил с ними планы Константинополя и его окрестностей, чтобы наилучшим образом подготовиться к осаде. К этому времени развитие огнестрельного оружия уже привело к появлению металлических пушек. Например, в Китае одна из литых бронзовых бомбард датировалась 1332 годом. В XIII—XIV веках огнестрельные орудия появляются у арабов и в странах Европы, но до середины XIV века их применяли очень редко. Впервые орудия в полевом бою участвовали в битве при Креси в 1346 году во Франции, где со стороны англичан использовались три примитивные бомбарды, перебивавшие ноги французским лошадям и стрелявшие каменными ядрами. В 1382 году пушки и тюфяки (от тюркск. тю-фенг — ружье) использовали жители Москвы при обороне от войск Тохтамыша, а в 1410 году — крестоносцы Тевтонского ордена в битве при Грюнвальде. Диорама, посвященная взятию турками Константинополя в 1453 г. Вот из таких бомбард турки и обстреливали его стены. (Военный музей, Стамбул) Мехмеду II нужно было взять хорошо укрепленный город, и потому для создания первоклассной по тому времени артиллерии султан не пожалел ни времени, ни денег. Помогал ему в этом искусный венгерский инженер по имени Урбан, отливший для осады Константинополя чудовищную пушку длиной около 12 м и весом 33 т. Каменное ядро, которым она заряжалась, весило свыше полутонны, а звук выстрела, по сообщениям современников, был слышен на расстоянии 50 км. Чтобы перевезти ее к городу, потребовалось 60 волов и 200 человек орудийной прислуги! Всего вокруг города было установлено 69 орудий, объединенных в 15 батарей, непрерывно стрелявших по городским укреплениям в течение первых двух недель осады и ночью, и днем. И хотя долгое время пробить бреши в стенах турецким артиллеристам не удавалось, значение огнестрельного оружия турецкие султаны уяснили для себя очень хорошо. После взятия Константинополя (1453) турецкие войска двинулись дальше в Европу, и вот тут-то роль хорошо обученной, дисциплинированной пехоты, без помощи которой европейских крепостей было не взять, стала еще заметнее. Естественным было и желание султанов вооружить ее самым эффективным оружием, каким в ту пору являлось огнестрельное, способное пробивать рыцарские доспехи и сокрушать любые укрепления. По сравнению с западной артиллерия Оттоманской империи была более тяжелой и мощной, а гигантские орудия в их армии стали скорее правилом, нежели исключением. Турецкий порох по качеству также был лучше европейского и давал при выстреле белый дым, а не черный. Автор у ядер из экспозиции музея в Казанском кремле. После падения Константинополя султан Мехмед II создал специальный корпус из артиллеристов и артиллерийской прислуги, имевших помимо пушек еще и подрывные заряды для взятия крепостей и бомбы из бронзы, железа и... стекла! К этому же времени относится и появление стрелков, вооруженных карабинами (от турец. карабули — стрелок) — длинноствольными фитильными ружьями, которые, однако, в отличие от пушек были намного легче европейских. Уже в 1500 году азиатские народы (и турки в том числе) начинают применять арабский кремневый замок — весьма совершенное огниво с пластинчатой пружиной, ставшее основой и для разработки подобных механизмов на Западе. Длинноствольные фитильные и кремневые карабины в турецком войске в первую очередь получили янычары, в то время как вооружение турецкой конницы сипахи еще долгое время оставалось чисто рыцарским. Таким образом, на Востоке случилось то же самое, что примерно в это же время имело место на Западе. Хорошо вооруженная пехота стала наносить поражения рыцарям, а те повсеместно принялись за совершенствование своих доспехов, рассчитывая на то, что они защитят их и от нового оружия пехоты. На этом пути оружейники и Европы, и Азии сумели к XVI веку добиться практически полной непроницаемости защитной брони. Но на Востоке доспехи стремились ко всему прочему еще и облегчить, поскольку здесь на вооружении тяжеловооруженной конницы продолжал оставаться прославленный восточный лук, из которого в доспехах европейского типа стрелять было невозможно. При султане Сулеймане I Великолепном (1520— 1566), прозванном так за свое могущество и пышность двора, турецкая армия стала одной из сильнейших армий своего времени, в составе которой действовало войско (их называли «рабы двора») и провинциальное ополчение. Вот как отправлялся на войну султан Сулейман I в 1543 году. Конвой султана состоял из 1000 стрелков-карабули, 500 минеров, 800 артиллеристов, 400 солдат обоза с их начальниками, помощниками и писарями. В свите султана следовали все главные придворные чины, включая 300 камергеров. Конных телохранителей было 6000 (по 3000 справа и слева). Вместе с султаном двигались визири вместе со своими чиновниками, посыльными и рабами, султанская охотничья служба (сокольничьи, псари, посыльные и т. д.). Под надзором главных конюших двигались лошади самых разных пород: арабские, персидские, курдские, анатолийские, греческие. Особу султана сопровождали 12 000 янычар с саблями, пиками и аркебузами. Перед султаном несли 7 бунчуков, 7 позолоченных бронзовых штандартов, а 100 трубачей и 100 барабанщиков наполняли воздух неистовым ревом и грохотом. Непосредственно позади султана шли 400 его личных телохранителей, одетых в роскошные костюмы, а после— 150 конных воинов, одетых не менее роскошно. И наконец, в конце этой процессии двигался султанский обоз: 900 вьючных лошадей, 2100 вьючных мулов, 5400 верблюдов, которые были нагружены припасами и снаряжением для бивуаков. Прямой турецкий меч XVII в. Длина 84 см. Вес 548 г. Интересно, что в его ножнах находилось вместилище для дротика. Его можно было неожиданно извлечь и метнуть в противника. Среди частей, находившихся на содержании правительства, особо выделялся янычарский корпус, которому придавались пушкари. Помимо янычарской пехоты султан имел и свою собственную конную гвардию, которая в походах охраняла особу султана, а в бою прикрывала фланги янычар. Потери среди янычар были довольно велики, но количество их постоянно увеличивалось (например, при султане Сулеймане их корпус насчитывал уже 12 000 человек) и пополнять их ряды приходилось всеми доступными способами. Поэтому и набеги союзников турецкого султана — крымских и казанских татар — на русские земли не прекращались, равно как и ответные походы московских государей против Золотой Орды, распавшейся на отдельные ханства. Ведь именно из районов Поволжья, а также Закавказья и Северной Африки поставлялась столь нужная для пополнения корпуса янычар «живая сила», в обмен на которую туда отправлялось турецкое оружие. Воины Казанского ханства начала XV века: 1 – хан, 2 – дворцовый гвардеец конца XV века, 3 – всадник сибирского ханства, союзник казанцев, XV – XVI вв. (Рис. Гэрри и Сэма Эмблетонов) Надо заметить, что воины этих ханств, прежде всего воины Казанского ханства, практически ни в чем не уступали турецкой коннице сипахи и в XV—XVI веках имели очень похожее вооружение. Главным видом холодного оружия в это время еще с XIII века являлась сабля, имевшая клинок длиной около 1 м с овальной выемкой — дол. Клинок заканчивался обоюдоострым расширением — елманью, увеличивавшей силу рубящего удара. В отличие от более ранних образцов сабли XV—XVI веков часто имели большую ширину и кривизну клинка. Они позволяли наносить мощный рубящий удар, а также колоть. Сабли обычно носили в кожаных ножнах с металлическими оковками. Богатые воины могли позволить себе ножны с серебряными и золотыми накладками и навершиями, усыпанными драгоценными камнями. Вообще, сабли традиционно были оружием знати, знаком рыцарского достоинства восточного батыра. Их ношение и использование было наполнено особым смыслом. Например, батыр не должен был в случае ссоры обнажать клинок более чем на треть, так как после этого он мог вложить его обратно, только «отмыв» в крови обидчика. Потерять или отдать саблю означало потерять честь. Неудивительно, что сабли и их детали являются очень редкими находками археологов. «Падение Казани 1552 г.»: 1 – спешенный «офицер», 2 – ногайский пехотинец, 3 – командир казанских союзников – воинов сибирских ханств. (Рис. Гэрри и Сэма Эмблетонов) Универсальные боевые ножи были незаменимы в походе и быту, а в решающую минуту становились последней надеждой воина, так что совсем неслучайно на многих рисунках татары изображены именно с ножами. Копья были весьма разнообразны по форме и области применения. Так, тяжеловооруженные всадники предпочитали копья с узкими, вытянутыми, часто четырехгранными наконечниками, насаженными на длинные (до 3—4 м) древки. Отряд всадников с такими копьями наперевес, с ходу, развернутым строем (лавой) врезался в ряды противника, стараясь пробить доспехи неприятельских воинов, свалить их с коней и, если удастся, обратить в бегство. Пехотинцы имели другие копья — с широкими лезвиями на 2—3-метровых древках. Они были незаменимы при действиях против конных воинов, а также при защите укреплений. Изредка применялись и метательные копья — джериды (по-русски — сулицы). На вооружении татар состояли разнообразные виды боевых топоров, причем часть из них — широколезвийные топоры на длинных топорищах — несомненно оружие пехоты. Знатные воины использовали дорогие топорики с выступающим обухом и узким лезвием (чеканы). Некоторые из них были покрыты затейливым растительным орнаментом. Оружие казанцев из музея на территории Казанского кремля. Дополнительным вооружением восточного рыцаря здесь служили также булавы из железа и бронзы и боевые клевцы с узким клиновидным бойком. Они были незаменимы в ближнем бою и стремительных конных стычках, когда требовалось нанести сильный и неожиданный удар, способный пробить доспехи или оглушить противника. Украшенные золотом, серебром и драгоценными камнями, булавы служили также знаками воинской власти.

Рыцари Востока Когда мне в ворота стучится Чужак, Вполне вероятно, что он мне не враг. Но чуждые звуки его языка Мешают мне к сердцу принять Чужака. Быть может, и нету в глазах его лжи, Но все же за ним я не чую души. («Чужак» Редьярд Киплинг) Публикация серии материалов «Рыцари из «Шахнаме» (http://arkaim.co/topic/2401-istoriya-dospehov/#entry35343) и «Рыцари кочевых империй» (см. выше) вызвали значительный интерес посетителей сайта. Но тема эта настолько обширна, что рассмотреть ее в деталях очень сложно. У нас есть интересная монография М.В. Горелика «Армии монголо-татар X—XIV вв. Воинское искусство, оружие, снаряжение. — Москва: Издательский дом «Техника-молодежи» и ООО «Восточный горизонт», 2002» и его же очень интересное издание на английском языке и с его иллюстрациями: Mikhael V. Gorelik. Warriors of Eurasia. From the VIII century BC to the XVII century AD. / Dr.Philip Greenough (Editor). — Colour Plates by the Author. — Yorkschire: Montvert Publikation, 1995, а также множество статей, рассматривающих те или иные вопросы восточных доспехов и оружия более детально. Интересно, что при жизни его работы многие критиковали, но… лучше него так никто ничего и не написал. Тем не менее, любая тема может быть рассмотрена с разных точек зрения. Для кого-то, например, рыцарь – это комплекс социальных обязательств и преференций, для кого-то – набор оружия и доспехов. В данной работе представляется интересным посмотреть на воинов Востока именно с этой стороны. Ну, а иллюстрациями к ней станут работы российских художников В. Королькова и А. Шепса и английских – Гэрри и Сэма Эмблетонов, а также фотографии из фондов Метролитен-музея в Нью-Йорке. Книга М.В. Горелика В прошлом любое переселение народов однозначно означало войну, тем более если мигранты вели ее еще и за веру. Сейчас трудно сказать, почему огузо-туркменские тюркоязычные племена покинули Среднюю Азию и двинулись на юго-запад, но это произошло и имело во всех отношениях большие последствия. По имени своего предводителя Тогрул-бека Сельджука, принявшего ислам в 960 году, новых переселенцев стали называть сельджуками. В 1040—1050 годах они подчинили себе весь Иран и свергли правившую там династию Бундов, а халиф багдадский пожаловал Тогрул-беку титул султана. После этого на территории Малой Азии и Палестины сельджуки образовали множество феодальных государств, во главе которых стояла их знать, и местные арабы ей подчинялись. В битве при Манцикерте сельджукский султан Алп-Арслан разгромил византийского императора Романа IV Диогена. После этого распространившиеся в Европе слухи о притеснении христиан со стороны турок-сельджуков как раз и стали одной из причин первого крестового похода. Само название «Турция» впервые употреблено в западных хрониках в 1190 году применительно к территории, захваченной тюрками в Малой Азии. Прошло довольно много времени, но старая дорога отнюдь не забылась. В начале XIII века с кочевий в туркменских степях снялось и двинулось на Запад туркменское племя кайы во главе с вождем Эртогрулом. В Малой Азии он получил от сельджукского султана Ала ад-Дина Кай-Кубада небольшой удел на самой границе с византийскими владения, который после смерти Эртогрула унаследовал его сын Осман. Ала ад-Дин Кай-Кубад III утвердил за ним земельное владение его отца и даже пожаловал знаки княжеского достоинства: саблю, знамя, барабан и бунчук — лошадиный хвост на богато украшенном древке. В 1282 году Осман объявил свое государство самостоятельным и, ведя непрерывные войны, стал называться султаном Османом I Завоевателем. Его сын, Орхан, с 12-летнего возраста, участвовавший в походах отца, продолжил завоевания, а главное — укрепил военную силу османов. Им были созданы оплачиваемые из казны пехотные (ян) и конные (мю-селлем) подразделения. Воины, входившие в них, в мирное время кормились с земли, за которую они не платили налогов. Позднее пожалование за службу ограничивалось только землей без выплаты жалования. Чтобы увеличить войско, по совету главного визиря Аллаэдди-на, с 1337 года в него начали зачислять всех пленных юношей-немусульман, принимавших при этом новую веру. Так было положено начало особому корпусу янычар (от тюрк., ены черы — «новое войско»). Первый янычарский отряд при Орхане насчитывал всего тысячу человек и служил личной гвардией султана. Потребность в пехоте у турецких султанов быстро росла, и с 1438 года христианских детей в янычары начали забирать принудительно в порядке «живого налога». Рисунок В. Королькова из книги автора «Рыцари Востока» (М.: Поматур, 2002 г.) Обратите внимание на галеру на головном уборе. Удивительно, но так было. Правда, это не боевая, а парадная униформа! Вооружение янычар состояло из копья, сабли и кинжала, а также лука со стрелами. Роль знамени выполнял котел для приготовления пищи — знак того, что они кормятся по милости султана. Некоторые воинские звания янычар также имели «кухонное» происхождение. Так, полковник назывался чобарджи, что значит «кашевар». От всех других воинов султана они отличались головным убором — высоким белым войлочным колпаком с висящим позади куска материи наподобие рукава халата. По преданию, именно рукавом осенял первых янычар святой дервиш шейх Бекташ. Еще одной особенностью янычар было то, что они не носили защитного вооружения, и все имели одинаковые кафтаны. Излюбленный доспех конницы сипахи – зерцало. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Однако главную ударную силу турецкого войска составляли сипахи — тяжеловооруженные всадники, имевшие, как и европейские рыцари, земельные наделы. Владельцы крупных поместий назывались тимары, займу и хассы. Они должны были участвовать в походах султана во главе определенного количества вооруженных ими людей. Допускались в турецкие войска и наемники, а также воины из покоренных христианских земель. Тюрбанный шлем XV века. Иран. Вес 1616 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) В начале XIV века, по сообщениям европейских хронистов, турки, как и подобает вышедшим из степей кочевникам, имели простые ламеллярные панцири из кожи. Но очень скоро они позаимствовали у соседних народов лучшие образцы вооружения и начали широко использовать кольчужные панцири, шлемы, имевшие кольчужные маски, стальные налокотники и поножи. Набедренники. Конец XV века. Турция. Вес 727 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) В то время пока создавалась Османская империя, государственность Золотой Орды на север от турецких земель приходила в упадок, вызванный феодальной раздробленностью. Страшный удар Орде нанес правитель богатейшего города Средней Азии Самарканда Тамерлан— известный на Востоке по прозвищу Тимур Ленг («Железный хромец»). Этот жестокий, бесстрашный и талантливый военачальник мечтал сделать Самарканд столицей мира, и не задумываясь уничтожал любого, кто только осмеливался встать у него на пути. Войска Тимура захватили Иран, разграбили Дели, после чего на реке Терек в Закавказье разбили войска хана Золотой Орды Тохтамыша. Через южнорусские степи Тимур дошел до города Ельца и разорил его, но почему-то повернул обратно, чем избавил русские княжества от очередного жестокого разгрома. Турецкая сабля килич XVIII века. Длина 90.2 см. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Самое интересное, что в это время, на рубеже XIV—XV веков, вооружение тяжеловооруженных всадников как на Востоке, так и на Западе в достаточной степени стандартизировалось и выглядело очень похожим! Всю очевидность этого сходства отметил кастильский посол Рюи Гонсалес де Клавихо, который исполнял свои обязанности при дворе Тамерлана. Так, посетив дворец самаркандского владыки, кастилец, с упоением расписывавший шатры и одеяния придворных, о доспехах сообщил только, что они очень похожи на испанские и представляют собой панцири из красного сукна с подбоем из металлических пластин... и все. Почему так? Да потому, что это время было эпохой расцвета бригандины, которую надевали поверх кольчужного панциря, но... дальше пути ее развития в разных частях света разошлись. На Востоке пластинчатые панцири начали все активнее соединяться с кольчугой, что позволяло сочетать гибкость с защищенностью. На Западе же металлические пластины под тканью начали все больше увеличиваться, пока не слились в одну сплошную кирасу. То же самое произошло и со шлемом, который у западных рыцарей теперь закрывал всю голову целиком. А вот на Востоке даже забрала имели форму лица. Все остальные отличия свелись к тому, что на Западе вошли в моду сложной формы, имевшие справа вырез для копья, небольшие щиты-тарчи, а у восточных воинов они были круглыми. Обе стороны в полевых сражениях применяли одинаковые большие прямоугольные щиты на подпорках, похожие на татэ японских асигару. Только вот те были просто из досок, а европейские павезы обтягивались кожей и вдобавок богато расписывались. Шлем (топ) XVIII – XIX вв. Индия или Персия. Вес 1780.4 г. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Оказавшись между Востоком и Западом, русские воины вместе с круглыми восточными применяли и ставшие уже архаичными в Европе, обрезанные сверху щиты в виде капли и все те же павезы. В ближнем бою господствовал меч, хотя в Причерноморье саблей пользовались уже в XI веке, а в степях Поволжья — с XIII века. Типично индийская сабля и меч. Именно так и были вооружены силы противоборствующих сторон Востока и Запада, встретившиеся 12 августа 1399 года в кровопролитнейшей битве средневековья на реке Ворскле. С одной стороны, в ней участвовала русско-литовская армия князя Витовта, в составе которой также было около ста крестоносцев и четырехсот воинов из Польши, которые привезли также несколько пушек, а также их союзники — татары хана Тохтамыша. С другой — золотоордынские войска эмира Едигея. Вперед выдвинулась легкая конница, вооруженная луками. Строй русско-литовско-татарской армии прикрывали легкие бомбарды, стрелки из аркебуз и ряды арбалетчиков. Атакующих ордынцев встретил залп в упор, после чего в атаку друг на друга пошла тяжелая конница. Началась жестокая рукопашная схватка, в которой, по словам летописца, «отсекались длани и руки, резались тела, рубились головы; было видно, как на землю валились мертвые всадники и раненые насмерть. И крик, и шум, и звон мечей были таковы, что и грома Божьего не услышать». Индийский кольчужно-пластинчатый доспех XVII в. Внизу булава индийского пилигрима – «железная рука». Исход битвы решил удар резервных сил Едигея, которые до поры до времени были укрыты в овраге позади основной массы сражающихся. Разгром был полный, поскольку почти вся русско-литовская армия полегла на том поле боя или же во время бегства после сражения. Летописец с горестью повествовал, что в битве погибло семьдесят четыре князя, «а иных воевод и бояр великих, и христиан, и Литвы, и Руси, и ляхов, и немцев множество убито — кто может сосчитать?» Индийские шестоперы отличались от европейский наличием сабельной рукояти и гарды. Конечно, успех сражения во многом был связан с полководческим талантом эмира Едигея, который в 1408 году нанес еще одно поражение Руси и даже сумел разгромить войска самого Тимура. Однако главное — это то, что ворсклинская битва и на этот раз продемонстрировала высокие боевые качества традиционного степного лука, в связи с чем вопрос об очередном утолщении и совершенствовании доспехов встал на повестку дня со всей очевидностью. Кольчугу теперь начали повсеместно дополнять накладными или же вплетаемыми в нее металлическими пластинами, которые по восточной моде богато орнаментировались. Но так как восточным воинам, чтобы стрелять из лука с коня, требовалась большая подвижность, стальные пластины на их доспехах стали защищать только торс, а руки, как и раньше, прикрывались кольчужными рукавами.

Я белемнитов у вас собирал на месте вымоин из гор, там за пол часа штук 30 без проблем можно собрать.

МОСКВА, 19 июн – РИА Новости. Археологи выяснили, что древние китайцы много лет "готовили" военнопленных для ритуальных жертвоприношений, используя их в качестве рабов, сообщает научное издание Live Science. Ранее ученым стало известно, что человеческие жертвоприношения активно практиковались в древнекитайском государстве Шан, существовавшем примерно с XVI по IX века до нашей эры. Династия Шан является самой древней в Китае, чье существование подтверждено археологически. Исследователи подсчитали, что в одной только столице государства – городе Инсюй – примерно за 200 лет в жертву принесли более 13 тысяч человек, в основном мужчин возрастом от 15 до 35 лет. Специалисты проанализировали останки, найденные в 2500 жертвенных ямах на развалинах Инсюй. Они подтвердили гипотезу о том, что ритуальным способом умертвлялись исключительно военнопленные. Более того, задолго до совершения обряда их использовали как рабов. "В Китае эпохи Шан существовало два вида человеческих жертвоприношений. Они назывались "реншень" и "ренксун", — объясняет биоархеолог Кристина Чунг, специалист Университета Саймона Фрэзера в Бернаби (Канада). Обряд "реншень", отмечает Чунг, отличался своей массовостью. В среднем за один ритуал убивали 50 человек, хотя ученым удалось обнаружить захоронение с 339 жертвами. Обряд "ренксун" был более сложным по исполнению – рядом с убитыми в определенном порядке клали различные ритуальные предметы. Помимо этого, ученым удалось обнаружить ряд гадальных надписей, которые использовали оракулы. В основном, они наносились на черепашьи панцири и бычьи кости. Их, как отмечает Чунг, использовали для решения самых разных проблем – от ритуального лечения зубной боли у правителя до призыва богатого урожая. https://ria.ru/religion/20170619/1496832518.html

Белемнит, так с кольцами и лежал? Точно "чертов палец" ;) Поле пионов потрясающее, у нас такого не видел. А топор в ИК-свете смотрится зловеще :ph34r:

Назвать копытным и не ошибешься ;) А так, да, похоже лошадь.

Не совсем позитив, но интересно Фред (павиан) Материал из Википедии — свободной энциклопедии Фред Фред ест в машине Вид: Papio ursinus Пол: мужской Дата смерти: март 2011 Место смерти: Кейптаун, ЮАР Страна: ЮАР Фред (умерщвлён в марте 2011 года) — павиан, живший в Кейптауне, ЮАР, и привлёкший международное внимание как лидер «банды» обезьян, занимавшейся порчей автомобилей, нападением на туристов и местных жителей и воровством продуктов питания. Масштаб его деятельности привлёк к Фреду внимание городских властей. Он был пойман в марте 2011 года и умерщвлён вскоре после поимки, что вызвало ряд протестов со стороны общественности. Фотографы и полиция преследовали Фреда в течение по крайней мере трёх лет. Во время одной из атак в 2010 году Фред, как сообщается, ранил трёх человек во время поисков еды в городе, причём двоим из них после этого понадобилась медицинская помощь. Когда к попыткам поймать Фреда стали подключаться туристы, он обратил свою агрессию и против них. Полицейские Кейптауна рассказывали, что некоторые туристы не понимали опасности, которую представлял Фред, а некоторые пытались приманить его большими сумками с едой, находившимися в запертых автомобилях, однако Фред отличался удивительной способностью отпирать закрытые двери машин. После поимки Фреда властями было принято решение о его казни посредством смертельной инъекции ввиду крайней агрессивности животного, деятельность которого создавала большие опасности для туристов, автомобилистов и местных жителей. Тем не менее, это решение вызвало значительный протест со стороны общественности, а режиссёр-документалист Джосс Лин создал документальный фильм о Фреде, сумев заснять в том числе кадры его поимки и транспортировки в центр задержания. Безуспешные попытки добиться его освобождения предпринимались также со стороны общественной организации Baboon Matters organisation. О Фреде рассказывалось в британской телевизионной программе Baboons with Bill Bailey, а вскрытие его тела демонстрировалось в эпизоде другой британской телепередачи, Inside Nature’s Giants, где, в частности, было показано, что Фред имел на своём теле множество ранений от попадания дроби.

Пирамиды Среднего царства. В последнее время мы как-то упустили из вида тему египетских пирамид. А она отнюдь не закрыта. О чем свидетельствует и недавно появившийся на ВО материал «из сумасшедшего дома» о том, что их строили при помощи шлюзовой системы размером больше самой пирамиды. Так что последняя статья про пиромидоманию и пирамидоидиотизм появилась вовремя. Но… остановились мы на пирамидах последних царей VI династии, при которых власть фараонов из Мемфиса в Египте сделалась чисто номинальной. Страна распалась на множество мелких независимых княжеств, которые могли состоять из нескольких либо даже одного нома. Так, эпоху Древнего царства сменил период упадка и раздробленности Древнего Египта (или первый переходный период), вслед за которым началось уже Среднее царство, хронологически расположенное между 2040 и 1783 гг. (или 1640) до н. э. Основателем Среднего царства считается фараон Ментухотепа II. Но он не стал строить себе пирамиду, а построил уникальный погребальных храм с могилой в его основании, а вот пирамиду построили уже над этим храмом. Это единственное такое сооружение в Египте. Вот так выглядит его реконструкция (слева). Справа – храм царицы Хатшепсут. Графическая реконструкция храма Ментухотеп II. Но… есть и такая точка зрения, что никакой пирамиды у этого храма не было! А вот так оба эти храма выглядят сегодня. Сразу же отметим: фараоны Среднего царства тоже построили пирамиды, которые несомненно заслуживают внимания. Но поскольку построены они все далеко от туристических и международных трасс, люди посещают их даже еще реже, чем описанные нами пирамиды своих предшественников, что стоят в «тени великих пирамид». А большинство людей вообще считает, что пирамид в Египте всего три! Так называемая «Черная пирамида» фараона Аменемхета III в Дашуре. Справа – «Ломаная пирамида» фараона Снофру. Ну и кто же туда поедет? При это самая отдаленная из пирамид этой эпохи находится всего лишь в 80 километрах на юг от Каира, за Фаюмским оазисом, в Иллахуне; ну, а ближайшая от Каира в 40 километрах, в Дашуре. К некоторым из пирамид Среднего царства ведут дороги, проложенные в пустыне, или скорее это намек на дорогу; и когда ты едешь по ней на машине, то шины буксуют, а воздушный фильтр намертво забивает песок. К каким-то пирамидам ближайшей деревни можно и вовсе пройти только пешком. Здесь вокруг одна пустыня, песок, щебенка и… развалины пирамид! Понятно, что проверять, входит ли лезвие ножа между камнями, сюда никто не ездит. Не проверяют на них и лазерную резку каменных блоков, сделанную любезными пришельцами – очень уж далеко они расположены и нетипичны, с точки зрения «пирамидоидиотов». Кстати, еще раз о кладке, в которую не просунешь и лезвие ножа. Вот образец кладки «ломаной пирамиды» Снофру – отца Хуфу. Правда, это эпоха Древнего Египта, но «качество работы» видно очень хорошо. Зато их и не так много (всего девять!) и все их можно обойти и внимательно рассмотреть. Все они выстроены при XII династии, которая правила в Египте с начала XX и вплоть до конца XVIII века до н. э. К ним можно отнести и еще одну пирамиду, которая принадлежала царю Ментухотепу II из предыдущей XI династии. Правда, это всего только лишь пирамидальная надстройка над его заупокойным храмом. Опять-таки не все ученые считают, что она вообще была. Как бы там ни было, но находится этот храм в 500 километрах от Каира на юг, напротив знаменитого Луксора, на западном берегу Нила. Фараон Ментухотеп II. Каирский музей. Итак, сооруженные царями XII династии пирамиды имели то же предназначение и внешний вид, что и пирамиды Древнего царства, но во всем остальном между ними расхождения очень велики. Дело в том, что у этих «новых пирамид» есть некое унифицированное основание, стороны которого равны 200 египетским локтям, или 105 метрам; и только у двух самых последних пирамид этой династии эти размеры ровно вполовину уменьшены. А еще они должны были казаться более стройными и воздушными, так как наклон их стен равнялся 56°. А вот ориентировке их по сторонам света не придавалось особого значения; поэтому их входные коридоры далеко не всегда смотрят на север. В некоторых случаях они были устроены на юге, а в одном случае коридор смотрел на запад. Другими были и подземелья: это были настоящие лабиринты из коридоров и многочисленных камер; а сам саркофаг мог находиться в совершенно неожиданном месте. Заупокойные храмы почему-то всегда строились ниже уровня основания пирамиды, что тоже визуально повышало ее высоту. Ограда – всегда четырехугольной формы. Впрочем, самое большое различие пирамид Среднего и Древнего царства было отнюдь не снаружи, а находилось внутри и заключалось в технологии строительства. «Древние» строились из камня, «средние» – из щебня и глины. То есть правителям Среднего царства в силу каких-то причин пришлось отказаться от использования обтесанных каменных блоков и заменить их простым необожженным кирпичом, каменной крошкой, а для заполнения щелей так и вовсе песком. Так называемая «Черная пирамида» фараона Аменемхета III вблизи. Время ее не пощадило. И какая к тому была причина? Что, пришельцы улетели и перестали помогать? Или причина куда более прозаическая: «упадок могущества и богатства» царей Среднего царств. Хотя в принципе ни эта, не многие другие причины не являются достаточно убедительными. В самом деле, ну были междоусобицы Переходного периода, были, никто не спорит. Но затем страна опять была объединена под властью одного царя. Так что в экономическом отношении Египет эпохи Среднего царства был вполне процветающим государством. Прокладывались оросительные каналы, закладывались новые города, возводились храмы и светские постройки. Например, при XII династии был выстроен и знаменитый Лабиринт, который Геродот посчитал выше колоссальных храмов в Фивах и даже великих пирамид в Мемфисе. Соответственно увеличилось народонаселение, а победоносные войны в Нубии и Азии позволили напитать страну вожделенным золотом и рабами. Источники сообщают, что последних раздавали сановникам в качестве награды за службу, а частным лицам – продавали. Поэтому маловероятно, чтобы фараоны Среднего царства так бедствовали, что экономили именно на пирамидах, или, что для их возведения не хватало рабочих. Причина замены каменных пирамид на кирпичные заключалась, несомненно, в чем-то другом. Возможно, опыт падения Древнего царства наглядно показал, что каменные пирамиды, увы, не спасают тела погребенных монархов и все их сокровища от грабителей. Ни величина, ни массивность каменной кладки не обеспечивают им вечный покой, и они нашли иной способ противодействия нечестивцам. Теперь под пирамидой закладывалось множество запутанных коридоров, многие из которых заканчивались тупиками, чтобы сбить грабителей с толку; погребальные камеры были превращены ими в неприступные блиндажи и размещены так, чтобы люди, незнакомые с планировкой пирамиды, не нашли бы их до скончания века. То есть наземная часть усыпальницы теперь потеряла свое былое значение. Вот почему и строить ее можно было уже не из камня, а из кирпича, хотя внешне этой тайны она и не выдавала. Пирамиды по-прежнему облицовывали турским известняком, так что из чего они сделаны внутри догадаться было нельзя. Хотя… все же ведь знали о том, из чего она была сделана. Достаточно было кого-нибудь из строителей «пригласить на пиво». От пирамиды Аменемхета I осталась лишь куча глины и песка. А это вход в нее… Строительство «кирпичной пирамиды» также не требовало стольких рабочих рук и каторжного труда, как пирамиды из камня. Хотя задача архитектора в данном случае была намного сложнее. Каменные блоки старых пирамид держались за счет гравитации и силы трения, а вот многочисленные слои необожженных кирпичей легко могли уплотниться, осесть, отчего пирамида могла легко развалиться. Шумеры и вавилоняне знали об этом и когда строили зиккураты, то применяли тростниковые рогожи и прокладывали ими слои кирпичей. Египтяне изобрели особую технологию, напоминающую метод секционного строительства. При возведении пирамиды из угла в угол по диагонали возводились каменные перегородки. Затем к ним с двух сторон под косым углом пристраивали поперечные стенки – тоже из камня. Возникало крестообразное основание, имевшее подобие решетки. Затем этот каркас заполняли кирпичами или щебенкой, а все щели засыпали обычным песком. Материалы наверх везли по земляным насыпям на деревянных санях или тащили носильщики в корзинах – тут-то уж явно никакие гидроподъемники не требовались. Чтобы надежно укрепить плиты облицовки, нижние ее плиты делали из гранитных плит. Ну, а вершину по традиции венчал гранитный пирамидион. Зато пирамидион с вершины «Черной пирамиды» сохранился относительно хорошо и сегодня находится в Каирском музее. «Не ставь меня ниже каменных пирамид...» – такая надпись, по словам Геродота, была сделана на одной из таких пирамид. Причем посетил он Египет уже когда эти пирамиды лишились свой каменной облицовки, и на них никто не обращал внимания, кроме местных жителей, воровавших с них камень. Шататься по огненной пустыне ради кучи камней, торчащих из глины? Да боже упаси! Вот почему вплоть до конца минувшего столетия археологи тоже не обращали на них внимания. Им хватало и всего остального. Изображение урея на венце Сенусерта II, найденного в его пирамиде и, видимо, потерянное грабителями. Пектораль Сенусерта II. Но совершенно неожиданно пирамиды Среднего царства вызвали живой интерес во всем мире. Первый раз произошло это еще в 1894 году, когда Морган нашел знаменитое «Дашурское сокровище», а второй раз уже в 1920 году, когда нечто подобное близи Иллахуна обнаружил археолог Питри. После этого их стали исследовать и в итоге узнали очень много интересного… Пирамида фараона Сенусерта II в Эль-Лахуне. Типичная пирамида Среднего царства из необожженного кирпича, поэтому сильно разрушилась, и сегодня ее высота всего лишь 15 метров. Основанием является естественная скала – необычное решение, которая затем была окружена каркасом из каменных блоков. Вход впервые был перемещен на южную сторону, чтобы запутать грабителей, а подземные коридоры представляют собой самый настоящий лабиринт с устроенными в нем колодцами-западнями. Саму погребальную камеру устроили в 20 метрах в стороне центра пирамиды, где ей следовало бы находиться по обычаю, и вдобавок заглубили в основание на 12 м. Но в ней все равно сохранился лишь великолепно сделанный саркофаг (пустой) из красного гранита, и жертвенный стол из белого алебастра. Именно на полу в погребальной камере в окаменевшем иле археологи и нашли несколько потерянных грабителями уникальных произведений искусства. Больше ничего ценного в пирамидах не найдено вообще! Автор: Оксана Милаева, Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/118048-voyna-zoloto-i-piramidy-piramidy-srednego-carstva-chast-devyataya.html

Ну храмы переделывать в конюшни и склады, это не ноу-хау крымчан...

Огастес Хейр: почти неизвестный писатель и джентльмен Английский писатель, рассказчик и путешественник Огастес Хейр (Хэйр) практически не известен современному читателю, как в России, так и у себя на родине в Англии. Нет, там его, конечно, знают больше. Например, известный теперь и у нас, английский журналист и путешественник Генри Мортон в своих книгах часто ссылается на отзывы Хейра о посещённых тем местах. Не обходится без упоминаний о Хейре и литература про привидения, о которых так много рассказывал он в своих воспоминаниях. Остальным читателям про Огастеса Хейра рассказал Сомерсет Моэм в своём несколько автобиографическом очерке, который называется “Огастес”. Именно из этого источника я и позволил себе позаимствовать несколько отрывков, которые характеризуют не только личность Огастеса, но и некоторые черты английской жизни XIX века. Огастес Джон Катберт Хейр (Hare, 1834-1903), но иногда его фамилию транскрибируют как Хэйр. Генри Канова Воллам Мортон (1894-1979) – английский писатель и путешественник. Уильям Сомерсет Моэм (1874-1965) – английский писатель. Начну с прямой цитаты самого Огастеса Хейра, неплохо характеризующей нашего героя: "Настоящий джентльмен знает своё место и занимает его без раздумий и колебаний". Моэм считает, что "Огастес считал себя не профессиональным литератором, а скорее джентльменом, который из чисто альтруистических соображений пишет книги, призванные помочь путешественникам с пользой насладиться красотой природы и искусства. Поскольку он издавал их за собственный счёт, они, вероятно, приносили ему значительные суммы". В последние годы своей жизни Огастес Хейр перестал вести светский образ жизни и засел за написание мемуаров. В 1896 году вышли в свет первые три тома “Истории моей жизни”, в 1900 году – ещё три тома. Моэм пишет: "Редко какая книга удостаивалась такой единодушной враждебности критиков, но, надо признать, что если жизнеописание, пусть даже великого человека, выходит в шести томах, по пятьсот страниц каждый, то в нём легко найти, к чему придраться". Приведу лишь несколько отзывов из изданий того времени. Журнал “Saturday Review” назвал эту книгу памятником самодовольству и счёл её абсолютно лишённой такта. “Pall Mall Gazette” выражала искреннее сочувствие человеку, придававшему хоть какое-то значение жизни столь заурядной. Колумнист “The National Observer” в жизни не встречал автора столь многословного и самодовольного. А “Blackwood's Edinburgh Magazine” вообще интересовался: "Мистер Огастес Хейр? Кто это такой?" Моэм пишет, что подобные отзывы не могли расстроить героя нашего очерка: "Он написал книгу для себя и для своих родственников так же, как он написал “Историю двух благородных жизней” для высших слоёв общества, а не для широкой публики. Я полагаю, ему просто не пришло в голову, что в данном случае лучше было бы издать её самостоятельно. Даже после выхода в свет трёх последних томов он нисколько не смутился холодным приёмом и до конца жизни продолжал работать над воспоминаниями. Но благочестивых издателей на эту объёмную рукопись уже не нашлось". Сам Моэм благородно отмечает достоинства “Истории моей жизни”: "В эти шесть томов Огастес включил истории про привидения и прочие сверхъестественные явления, которые любил рассказывать замирающим от волнения дамам. Среди них есть просто замечательные". Вместе с тем Моэм отмечает, что интересные истории, рассказанные Хейром, "погребены под грудой скучных банальностей". Он считает, что если бы автор воспоминаний использовал свои материалы для написания двух томов вместо шести, то могла бы получиться интересная книга. Перейдём теперь всё-таки к личности самого Огастеса Хейра. Когда Сомерсет Моэм гостил у Хейра, он обратил внимание на то, что некоторые молитвы, которые читал хозяин дома, например, перед обедом, звучат несколько непривычно. Заглянув в молитвенник Хейра, Моэм обнаружил, что некоторые строки аккуратно зачёркнуты. Огастес Хейр своеобразно разъяснил свою позицию: "Я вычеркнул все фразы, прославляющие Бога. Бог, разумеется, джентльмен, а ни одному джентльмену не понравится слушать славословия в свой адрес. Это бестактно, неуместно и вульгарно. Я думаю, такое преувеличенное низкопоклонство для него оскорбительно". Распорядок дня в загородном поместье английского джентльмена в конце XIX века представляет определённый интерес, и я передаю слово Моэму: "Ровно в восемь утра горничная в шуршащем платье из набивной ткани и наколке с широкой лентой вносила в комнату чашку чая и два тоненьких кусочка хлеба с маслом и ставила на столик у кровати. Зимой следом за ней являлась другая служанка, тоже в набивном платье, но уже не в таком шуршащем и сияющем; она выгребала из камина вчерашние угли, раскладывала дрова и разжигала огонь. В половине девятого горничная заходила снова, держа в руках маленький бидон горячей воды. Она опорожняла таз, в котором вы слегка ополоснулись накануне вечером, перед тем как лечь в постель, выливала туда содержимое бидона и накрывала полотенцем. Пока она этим занималась, вторая служанка расстилала белую клеенку, чтобы вода не проливалась на ковер, и устанавливала на неё — прямо напротив горящего камина — сидячую ванну. По обе стороны размещались два больших кувшина — с горячей и холодной водой, мыльница на подставке и банное полотенце. Затем горничные удалялись. Нынешнее поколение, наверное, никогда не видело сидячей ванны. Это была круглая лохань около трёх футов в диаметре и примерно восемнадцати дюймов глубиной со спинкой, доходившей до лопаток. Снаружи она была покрыта тёмно-желтой эмалью, а изнутри выкрашена в белый цвет. Поскольку места для ног не хватало, они свисали наружу и, чтобы их помыть, требовалось проявить чудеса гибкости и сноровки. А со спиной дело обстояло и того хуже: её можно было лишь полить водой из губки. В таком положении не понежишься, вытянувшись во весь рост, как в обычной ванне, и, если отсутствие комфорта лишает вас привычных пятнадцати минут приятных и плодотворных размышлений, то в девять часов, когда звонит звонок к завтраку, вы уже полностью готовы спуститься к столу, и это единственное преимущество данной конструкции". В те далёкие времена было принято, что если вас пригласили на ужин, то через неделю следовало нанести визит вежливости хозяйке дома. Однажды в кругу друзей, которые знали Хейра, Моэм рассказывал о затруднениях, связанных с подобными визитами: "Случалось, что, когда дворецкий открывал мне дверь, я от волнения забывал имя дамы, к которой шёл. Рассказав об этом, я добавил, что, когда я поведал Огастесу о моём смущении, он ответил:"Когда со мной такое случается, я просто интересуюсь:“Её светлость дома?”", и никто ни о чём не догадывается".Все рассмеялись и сказали: "Ах, в этом весь Огастес"! Однажды после уикенда, проведённого у Хейра, Моэм получил записку от хозяина дома: "Мой дорогой Вилли! Вчера, вернувшись с прогулки, вы сказали, что вас мучит жажда, и попросили чего-нибудь, чтобы промочить горло. Я никогда прежде не слышал от вас подобной вульгарности. Джентльмен никогда не попросит “промочить горло”, он может только попросить “что-нибудь выпить”. Искренне любящий вас Огастес". Когда Моэм сказал Хейру, что ездил куда-то на автобусе, тот довольно сухо ответил: "Я предпочитаю именовать упомянутый вами вид транспорта омнибусом". Моэм возразил, что ведь Хейр не называет кеб кабриолетом, и получил отповедь: "Это только потому, что люди сегодня стали очень невежественны и могут меня неправильно понять". Следует заметить, что Огастес Хейр был твёрдо убеждён в том, что со времён его юности манеры людей стали значительно хуже. В качестве примера Хейр любил рассказывать историю о герцогине Кливлендской: "Она снимала Остерли-парк и принимала множество гостей. Будучи хромой, она передвигалась, опираясь на трость чёрного дерева. Однажды, когда вся публика сидела в гостиной, герцогиня поднялась с места. Некий молодой человек, полагая, что она хочет позвонить в звонок, вскочил на ноги и сам позвонил за неё. Герцогиня так ужасно рассердилась, что стукнула его палкой по голове."Сэр, ваша назойливость не имеет ничего общего с вежливостью", — воскликнула она. "И была совершенно права", — заметил Огастес, а затем с благоговейным трепетом добавил: "Ведь вполне возможно, она намеревалась удалиться в ватерклозет". Его приглушенный тон как бы намекал, что даже герцогини отправляют естественные надобности. "Она была настоящая аристократка", — продолжил он. — "Теперь уже ни одна дама себе не позволит, стоя, как она, на Бонд-стрит, хлестать лакея по щекам". Катерина Люси Вильгельмина Паулетт (1819-1901) – герцогиня Кливлендская. Когда Огастес Хейр гостил у лорда Элиота, то хозяин лично встретил гостя на станции, а потом совершенно замучил Хейра тем, что хотел непременно показать тому каждую дорожку в парке и каждую картину в доме. В своём дневнике Хейр записал: "Невозможно показать всё сразу, но лорд Элиот, видимо, об этом не догадывается". Эдвард Гренвилл Элиот (1798-1877) – 3-й граф Сен-Жермен (Earl of St Germans). Со знаменитыми литераторами Огастес Хейр общался мало, и я приведу почти полный перечень подобных встреч. Когда Хейра представили Вордсворту, поэт прочитал ему несколько своих стихотворений, и Огастес отметил, что это было сделано “превосходно”. Хейр также сказал, что Вордсворт больше говорил о себе и своём творчестве, и "у меня сложилось впечатление, что он не то чтобы тщеславный, но самовлюблённый". Различие здесь в том, что тщеславный человек интересуется вашим мнением о нём, а самовлюблённый – нет. Уильям Вордсворт (1770-1859) – английский поэт. Интересен взгляд Хейра на Теннисона: "Теннисон выглядел старше, чем я ожидал, и потому его неряшливый вид не имел особого значения. Он казался неуклюжим и неотёсанным, и во всём его облике не было ничего поэтического; складывалось впечатление, что его интересует лишь суровая проза жизни". Теннисон уже слышал о Хейре, как о занимательном рассказчике, и захотел послушать его истории, но оказался "чрезвычайно плохим слушателем и постоянно перебивал меня своими вопросами... В целом же, взбалмошный поэт произвёл на меня скорее благоприятное впечатление. Когда тебя окружает такое море лести, трудно не сделаться эгоистом". Альфред Теннисон (1809-1892) – английский поэт, любимый поэт королевы Виктории. Поэт и драматург Роберт Браунинг (1812-1889) не произвёл на Хейра благоприятного впечатления, так же как, впрочем, и Карлейль: "Он жаловался на здоровье, вертясь и ёрзая в кресле, и под конец сказал, что худшее наказание дьяволу — заставить его вечно жить с таким желудком, как у самого Карлейля". Во время второго посещения, Карлейль, по словам Моэма, "говорил не умолкая; он погружался в такие глубины сравнений, где слушателям невозможно было за ним уследить, и при этом довольно часто терял почву под ногами". Томас Карлейль (1795-1881) – английский писатель, историк и философ. Встречался Хейр и с молодым Оскаром Уальдом, про которого ему рассказали забавную историю: "Однажды Уайльд спустился к завтраку очень бледный."Вы не заболели, мистер Уайльд?" — вежливо поинтересовался кто-то из присутствующих. "Нет, я не болен, просто устал", — ответил он. "Вчера я подобрал в лесу примулу. Бедняжке было так плохо, что я глаз не сомкнул, ухаживая за ней всю ночь". Сэр Оскар Фингал О’Флаерти Уиллс Уайльд (1854-1900). О литераторах, не имевших большого веса в обществе, Огастес Хейр отзывался довольно пренебрежительно. Он часто встречал в обществе Абрахама Хейварда, о котором написал: "Поскольку мистера Хейварда постоянно приглашали те, кто боялся его остроумия, он неизменно мог рассчитывать на внимание публики, и, в целом, послушать его стоило". Правда, ни одной реплики этого литератора Хейр так и не записал. В другой раз Хейр написал, что Хейвард "работавший в ранней юности помощником скромного провинциального поверенного, всегда считал наивысшим благом возможность вращаться в аристократических кругах. Став литератором, Хейвард воплотил свою мечту: как правило, он был блестяще остроумен и прекрасно осведомлён, невероятно насмешлив и очень груб". Абрахам Хейвард (Hayward, 1801-1884) – английский литератор. В заключение этого очерка я приведу поучительную историю о встрече молодого писателя Моэма с герцогом Аберкорном, рассказанную самим писателем: "Я сидел рядом с пожилым джентльменом, про которого мне было известно, что это герцог Аберкорн. Он спросил, как меня зовут и, когда я ответил, сказал:"Мне вас характеризовали как очень толкового молодого человека". Я скромно, как полагается, ответил, и он вынул из кармана большой портсигар. "Любите сигары?" — спросил он меня, открывая моему взгляду ровный ряд крупных “гаван”. "Очень", — ответил я. Я не решился сказать, что мне они не по карману, и я курю их, лишь когда меня угощают. "Я тоже", — сообщил он. — "Поэтому, когда я иду на обед к вдовствующей даме, я всегда беру из дома свои. И вам советую". Герцог внимательно осмотрел содержимое портсигара, выбрал одну, поднес её к уху, слегка нажал, чтобы удостовериться в её безупречности, а потом захлопнул портсигар и положил обратно в карман. Он дал мне хороший совет, и с тех пор, как у меня появилась такая возможность, я всегда им пользуюсь". Джеймс Гамильтон (1838-1913) – 2-й герцог Аберкорн.