Yorik

Виктор Ардов и другие Как известно, прекрасный советский сатирик Виктор Ефимович Ардов не оставил никаких воспоминаний, хотя за всю свою жизнь встречался со многими известными людьми. Этот недостаток частично восполнил его сын, протоиерей Михаил Викторович Ардов в своих мемуарных книгах, откуда я и позаимствовал предлагаемые вам сюжеты. Виктор Ефимович Ардов (Зигберман, 1900-1976) – советский сатирик. Михаил Викторович Ардов (1937-?) – протоиерей. Забыл и - улыбнулся Виктор Ардов, как и многие другие современники, утверждал, что Михаил Зощенко читал со сцены свои рассказы без улыбки, даже мрачновато, а публика умирала от смеха. Ардов вспоминал: "Как-то я спросил Михаила Михайловича, отчего он так мрачно читает. На это он мне сказал:"Когда я сочиняю свои рассказы, я смеюсь так, что валюсь от смеха на диван. Но раз отсмеявшись над чем-нибудь, я уже больше никогда не смеюсь". Но вот однажды я заметил, что во время чтения какого-то рассказа Зощенко против обыкновения улыбнулся. Когда он окончил, я спросил его: "Почему вы улыбнулись?" Он отвечал: "Просто я забыл это место". Тебе идти... В двадцатые годы XX века Осип Брик ухаживал за первой женой Ардова, Ирой Ивановой. Как-то в одной компании Брик разговаривал с Ирой Ивановой, тут к ним подошёл Маяковский и обратился к Брику: "Ося, я звонил домой. От Лилечки уже ушли. Она говорит, что ей страшно находиться в квартире одной. Кому-нибудь из нас надо ехать..." Брик злорадно ответил: "Вот ты и поезжай, Володенька". Осип Максимович Брик (1888-1945) – литературовед. Ирина Константиновна Иванова - первая жена Виктора Ардова. Знакомый приёмчик Однажды Ардов с цирковым деятелем Данкманом гуляли в фойе московского цирка и обсуждали новый договор с Ардовым. Возле буфетной стойки Данкман протянул Ардову пирожное: "Угощайтесь, пожалуйста!" Ардов пирожное не взял и ответил: "Благодарю вас, не стоит. Я сейчас съем это пирожное, а потом буду вынужден уступить вам несколько сот рублей из моего гонорара..." Данкман разочарованно положил пирожное обратно: "Ах, вы этот приёмчик знаете". Александр Морисович Данкман (1888-1951) – цирковой и эстрадный деятель. Встреча Когда летом 1953 года Лидию Русланову выпустили из тюрьмы, жить в Москве ей было негде, и она поехала на Большую Ордынку к Ардовым, с которыми была дружна раньше. Русланова позднее рассказывала, что Ардов, едва расцеловавшись с ней, начал в своём стиле: "Лидка, я тебе сейчас новый анекдот расскажу..." Лидия Андреевна Русланова (1900-1973) – советская певица; имя при рождении Прасковья Андриановна Лейкина-Горшенина. Переиначил фамилию Однажды в Коктебеле известный московский адвокат Мария Сергеевна Благоволина рассказывала Михаилу Ардову, сыну известного сатирика: "А ты знаешь, как твой отец переиначил нашу фамилию?" Михаил Ардов удивился: "Нет, не знаю". Благоволина закончила: "В одном своём фельетоне, ещё в двадцатых годах, он так написал:"Известный гинеколог профессор Влагаболин…" Сергей Иванович Благоволин (1865—1947) – профессор, отец М.С. Благоволиной. Иван Игнатьевич Благоволин (1827-1905) – протоиерей, дед адвоката. Ардов-пророк Владимир Гиппиус был родственником известной поэтессы Зинаиды Гиппиус, и потому свои стихи подписывал псевдонимами, один из которых был “Басманов”. Виктор Ардов надписал ему свою новую книгу: "Сунь это в один из карманов — Отверженный Богом Басманов". Второй стих взят у поэта А.К. Толстого из его короткой поэмы “Василий Шибанов”. Владимир Гиппиус-Басманов умер от голода в блокадном Ленинграде уже 4 ноября 1941 года. Надпись на книге оказалась провидческой. Владимир (Вальдемар) Васильевич Гиппиус (1876-1941) – русский поэт. Граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875) – русский писатель и поэт. Эпиграмма Ардова О баснях Сергея Михалкова Ардов отозвался эпиграммой: "Скажу про басни Михалкова, Что он их пишет бестолково. Ему досталась от Эзопа, Как видно, не язык, а жопа". Сергей Владимирович Михалков (1913-2009) – советский писатель. Последний том О советской литературе Виктор Ардов отзывался так: "В полном собрании сочинений любого нашего классика последний том должен иметь такой подзаголовок:"Письма, заявления и доносы". Крутой Леонидов Мхатовского актёра Л.М. Леонидова из-за его характера побаивался немного даже сам Станиславский, но тот был одним из самых талантливых членов театральной труппы... Когда мхатовцы плыли на корабле через Атлантический океан, они обедали в первоклассном ресторане и одевались к столу соответственно. Однако Леонидов постоянно приходил к столу без галстука, а то и вовсе без пиджака. Через пару дней Станиславский делает Леонидову замечание: "Леонид Миронович, тут один англичанин мне говорил... Он удивляется... Здесь положено являться к обеду тщательно одетым, а вы себе позволяете..." Леонидов гневно перебил Станиславского: "Что?! Покажите-ка мне этого англичанина. Да я ему сейчас..." Станиславский от неожиданности только и смог пролепетать невпопад: "Его тут нет... Он на минуточку сошёл с парохода". Леонид Миронович Леонидов (Вольфензон, 1873-1941) – народный артист СССР (1936). Любовь к фанфарам Когда во МХАТ’е хоронили кого-нибудь из основателей труппы, то при выносе гроба всегда звучали фанфары из финальной сцены спектакля “Гамлет”. Старики-основатели с пренебрежением относились к актёрам следующего поколения, и те отвечали им взаимной “любовью”. Например, талантливейший актёр Борис Добронравов, увидев в театре кого-нибудь из “стариков”, хорошо поставленным басом произносил: "Давно я, грешник, фанфар не слышал..." Борис Георгиевич Добронравов (1896-1949) – актёр, народный артист СССР (1937).

Сражение Различные письменные источники дают несколько отличающиеся картины событий, но все сходятся только в том, что флорентийцы потерпели сокрушительное поражение, причём, причины поражения приводятся различные. Начнём наш обзор сражения с “Хроники” Виллани. Он утверждает, что флорентийцы собрались возле ворот Сан Вито и ожидали, что их сторонники среди защитников Сиены откроют им этот вход в город. Сиенцы же выстроили возле этих ворот немецких рыцарей, за ними стояли остальные рыцари, а потом и отряды ополчения, то есть пехота. Когда же флорентийцы увидели выходящих из города немецких рыцарей и прочих всадников, то они перепугались. Однако их командиры быстро построили отряды ополчения и союзников в боевые порядки, а конница флорентийцев защищала, как обычно, своё карроччо со штандартами и знамёнами и Мартинеллу, располагаясь в центре боевого построения. Однако боевой порядок гвельфских сил был сразу же нарушен, так как пешие и конные сторонники гибеллинов из их лагеря стали перебегать на сторону противника, и "среди них были люди делла Пресса, Абати и многие другие". Немецкие рыцари основной удар нанесли по флорентийской коннице, которая не проявила большого мужества при защите своих боевых знамён. После сражения выяснилось, что флорентийская конница убитыми и пленными потеряла всего 36 человек. Но основной причиной поражения флорентийцев Виллани считает предательство, так как "когда немцы всей своей мощью обрушились на флорентийскую кавалерию, в гуще которой развевался штандарт конницы коммуны, изменник мессер Бокка дельи Абати, стоявший рядом с мессером Якопо дель Накка, мужем великой доблести из флорентийского рода Пацци, напал на него и мечом отсёк руку, в которой тот держал штандарт. Сам он пал на том же месте". Данте поместил упомянутого Абати в свой “Ад” и виделся там с этим предателем, однако весь приведённый эпизод является просто выдумкой, хотя и получил огромную известность. На самом деле, Бокка дельи Абати находился недалеко от Якопо дель Накка в тот момент, когда последний уронил знамя, но потом он переметнулся вместе с другими тайными гибеллинами на сторону сиенцев и вошёл потом во Флоренцию вместе с другими победителями. Сразу же после реставрации правления гвельфов в 1266 году, Абати вместе с другими гибеллинами был просто изгнан из Флоренции, так как для обвинения его в подлом убийстве не было никаких оснований: около погибшего знаменосца было много свидетелей-гвельфов, но никто тогда и не думал обвинить Абати в описанном преступлении. Бокка дельи Абати, как и другие флорентийские гибеллины, прожил всю оставшуюся жизнь в изгнании и умер незадолго до 1300 года. Однако гвельфам позарез был необходим предатель в своих рядах для объяснения столь невиданного поражения, и им был назначен совсем невиновный в подлом убийстве человек – мессер Бокка дельи Абати. Падение боевого знамени и переход части войска на сторону противника, очень сильно поразили боевой дух флорентийского войска. Первыми бросились спасать свои шкуры рыцари, и им это вполне удалось, но карроччо со знамёнами и Мартинелла достались сиенцам. Зато пехоте флорентийцев и их союзников сильно не повезло, правда, Виллани приводит более скромную оценку потерь среди гвельфов: "Более двух с половиной тысяч из них осталось на поле боя, а в плен было взято полторы тысячи пополанов из лучших семей Флоренции, из Лукки и прочих дружественных городов, принявших участие в сражении". В это количество он не включил пехотинцев из Флоренции, Лукки и Орвието, которые укрылись в замке Монтаперти и все были захвачены в плен. Виллани, разумеется, не был современником описываемых событий, и мы с пониманием относимся к причинам, заставившим его несколько принизить победу гибеллинов. Но ещё интересней и неправдоподобней в деталях выглядит описание этого сражения, сделанное анонимным сиенским хронистом. Он создавал свой труд не ранее середины XIV века (то есть почти через сто лет после описываемых событий), уже в гвельфской Сиене, ставшей к тому времени союзницей Сиены, но гордость за победу, одержанную его предками над Флоренцией, переполняет автора. Отрывки из этой анонимной хроники дошли до нас в русском переводе благодаря книге П.П. Муратова “Образы Италии”, откуда я и позаимствовал приведённые ниже отрывки с сохранением стиля автора. Павел Павлович Муратов (1881-1950) – русский писатель, переводчик и искусствовед. Но так как этого анонимного хрониста отделяла от описываемых им событий почти сотня лет, то у него произошли некоторые сдвиги в хронологии описываемых событий, так что ему удалось вместить почти весь 1260 год в три дня. Описание сражения при Монтаперти анонимный хронист начинает с описания ультиматума, который флорентийцы предъявили гражданам Сиены: "В тысяча двести шестидесятом году в день второго сентября флорентийское войско из тридцати тысяч годных к делу людей спустилось на равнину между Сьеной и Маленой и отправило оттуда к правительству Сьены двух посланных со словами, которые вы сейчас услышите. Прибыв в Сьену, посланные явились к Двадцати Четырем старейшинам, собравшимся вместе с их камерлингом, и сказали от имени начальника того войска и флорентийских комиссаров:"Хотим, чтобы стены Сьены были разрушены в нескольких местах, чтобы мы могли войти в город, где нам угодно и как нам угодно. И ещё хотим поставить в каждом из трёх концов Сьены наше управление, а в Кампореджио хотим сделать крепость для спокойствия и безопасности нашего флорентийского правительства и требуем на это ответа, а то ждите нашего войска и величайших бед для себя". Тогда Двадцать Четыре ответили этим посланным: "Возвращайтесь к своим и скажите, что мы ответим им так, что они услышат сами". Так те вернулись и доложили".Камерлинг – в данном случае, это управляющий финансами городской коммуны. Спешно собравшийся совет старейшин Сиены подавляющим большинством голосов постановил сражаться до победы, а для этого стимулировали немецких рыцарей: "Обещали им собравшиеся на совещание плату за неполный месяц, как за целый месяц, и всё вдвое, чтобы шли они ещё охотнее". На подобные выплаты, по словам хрониста, требовалось 118 000 флоринов, которые вызвался доставить Салимбене Салимбени: "Салимбени сказал:"Почтенные советники, я доставлю то количество денег, какое нужно". Двадцать Четыре приняли это. Салимбене вернулся домой и вывез оттуда на повозке сказанные деньги на площадь Толомеи и вручил их старейшинам. Те условились после этого с мессэром Джордано, подтвердили уговор и заплатили ему и восьмистам его всадникам, которые, по обычаю своей страны, отпраздновали это танцами, песнями и угощением".После этого по всей Сиене стали скупать кожу для изготовления доспехов, а ремесленники города безвозмездно взялись изготовить их. На том же совете старейшин был избран синдик (мэр?) Сиены по имени Буонагвида Лукари, и хронист особенно выделил следующий фрагмент своей летописи, когда произошло дарение Сиены Деве Марии: "Скажем теперь об этом синдике Буонагвида. Когда собрался народ на площади Толомеи, внушил его Господь и помогла Дева Мария сказать громким голосом такие слова:"Мы доверились уже раньше королю Манфреду, теперь кажется мне, что мы должны отдать и себя самих, и все, что имеем, и город, и деревни, и земли Деве Марии. Вы все с чистой совестью и верой последуйте за мной". После того названный Буонагвида обнажил голову и снял обувь, скинул с себя все, кроме рубашки, надел на шею ремень и велел принести все ключи от ворот Сьены. И, взяв их, он пошел впереди народа, который тоже весь разулся. Со слезами и молитвами шли они все благочестиво до самого собора и, войдя туда, воскликнули: "Милосердие к нам!" Епископ со священниками вышел им навстречу, и Буонагвида упал тогда к его ногам, а народ весь встал на колени. Епископ взял за руку Буонагвиду, поднял его, обнял и поцеловал, и так сделали между собой все граждане, с таким великодушием и любовью, что простили друг другу все обиды. И названный Буонагвида обратил к образу Девы Марии такие слова: "О Матерь милосердная, о помощь и надежда угнетенных, спаси нас! Я приношу и предаю Тебе город Сьену со всеми жителями, землями и имуществами. Вот я вручаю Тебе ключи, храни же город Твой от всяких бед и больше всего храни от флорентийских притеснений. О, милосердная Мать, прими этот малый дар нашей доброй воли. И ты, нотариус, засвидетельствуй это дарение, чтобы оно было на веки веков". И так сделано было, и так подписано". По словам анонимного хрониста, ополчение Сиены сумело вооружиться всего за один день, и в пятницу, 3 сентября, "её войско двинулось против неприятеля, разделённое на три отряда, сообразно с делением города на три конца (terzo di Cittе, terzo di Camollia, terzo di S. Martino). Противники ночевали в виду друг друга". Сражение началось утром 4 сентября, и о ходе битвы собравшимся на площади сиенцам сообщал местный барабанщик по имени Черето Чекколини, который забрался на башню палаццо Марескотти. Чекколини обладал очень острым зрением и с вершины башни кричал о ходе сражения. Сначала он закричал: "Вот наши у Монта Сельволи - они поднимаются на гору, чтобы забрать верх. Вот флорентийцы тоже пошли и тоже лезут на гору, чтобы захватить место". Некоторое время исход сражения был неясен, так что Чекколини с ужасом закричал: "Молитесь Богу, мне кажется, что наши немного сдают". Но вскоре он сделал радостную поправку: "Нет, я вижу теперь, что это отступает неприятель". Перевес в битве окончательно склонился на сторону Сиены, а флорентийское войско было наголову разбито. Окончание сражения подробно описано у этого анонима: "Был уже вечер, но битва ещё не стихла. Даже Геппо-дровосек перебил своим топором двадцать пять неприятелей. Флорентийцы кричали:"Мы сдаемся", - но никто их не слушал. Тогда сжалившийся начальник войска Сьены созвал старших, и они решили отдать приказ: "Кто захочет сдаваться - того брать, а кто нет - тому смерть". И как только услышали приказ, так "слава Богу" сказали те, кого брали и вязали! Многие из них помогали тогда связывать друг дружку. И даже Узилия Треккола, родом из Сьены, торговка в военном лагере, видя, что столько их хочет сдаться в плен, связала одной веревкой тридцать шесть человек и отвела в город. Пятнадцать тысяч пленных было отведено в Сьену, и около десяти тысяч было убито, пять тысяч успело бежать, и восемнадцать тысяч лошадей осталось в плену и на поле сражения".Как видите, уважаемые читатели, это уже не летопись, а городской фольклор с его преувеличениями и "правдивыми" подробностями. Сиенское войско провело ночь в своём лагере, а воскресным утром началось торжественное шествие победителей: "...двинулось Кароччио с белым знаменем, и за ним другое со знаменем Сан Мартино, и потом знамя Терцо ди Читта. И за ним шёл осёл Узилии, навьюченный флорентийскими значками, а главное, флорентийское знамя было привязано к его хвосту и волочилось по грязи. И колокол там везли, так называемую Мартинеллу, созывавшую флорентийцев на совет в их лагере. Потом шёл один из тех флорентийских посланных, которые так дерзко требовали разрушения стен Сьены. Руки у него были связаны за спиной и голова вывернута лицом назад, и дети напоминали ему, чего он хотел, и всячески над ним насмехались. Потом шли трубачи, и военачальники, и знаменосцы с венками из оливковых ветвей на голове, и дальше военная добыча и пленные в сопровождении тех, кто их захватил, и все направились так в собор, чтобы воздать хвалу Богу и Марии Деве за одержанную великую победу". Напомню, что анонимный хронист создавал своё произведение почти через сто лет после этого знаменитого сражения, и поэтому данная "Хроника" вряд ли может рассматриваться как серьёзный источник по данному вопросу. Однако анонимная хроника интересна тем, что показывает уже сложившееся представление о великой победе в сознании сиенцев. Современные историки после анализа сохранившихся сведений о битве при Монтаперти так и не смогли прийти к единому мнению о ходе сражения. В своих трудах они пересказывают сообщения тех источников, которые им кажутся более достоверными или отражают господствующую в обществе идеологию. Вот, например, как коротко описал это сражение советский историк М.А. Гуковский: "В первой же схватке конных рыцарей, разгоревшейся вокруг флорентийского карроччо, тайные сторонники гибеллинов, представители знатных родов, которых было много в флорентийском войске, изменили своей родине, сорвали знамя с лилией и вызвали в рядах его защитников панику. Рыцарская конница, вообще не склонная рисковать жизнью для защиты пополанов, обратилась в бегство, оставив карроччо в руках врага. Напрасно мужественно и непреклонно сражалось пешее пополанское ополчение, напрасно, истекая кровью, поддерживали его пополанские ополчения союзных гвельфских городов — уже к полудню исход боя был решён. Блестящее и многочисленное гвельфское войско было разгромлено. До 20 тыс. пленных захватили гибеллины и с торжеством привели их в Сиену вместе с невиданно богатой добычей". Чувствуется советская историческая школа! Однако данная победа сиенцев остаётся одной из самых славных страниц в истории города. В заключение данного очерка я кратко (или, как получится:) пройдусь по событиям в Тоскане, которые вскоре последовали за выдающейся победой гибеллинов при Монтаперти.

Сталкивался с этой инфой давно-давно, еще при Союзе. В статье говорилось, что село негров подарил африканский князек Царю Батюшке (кон. 18-19 вв.) во время экспедиции одного из офицеров Российской Империи, царь повелел определить их место жительство на Кавказе (к тому же негры нашли общий язык с казаками из экспедиции). Вот и появилось село негров, сейчас они уже все ассимилировали.

Тоже думаю, что фибула римская

То что предмет скифского периода, без сомнения. Особенности изображений звериного стиля не спутаешь ни с чем, т.ч. подковой быть не может, не было их у скифов.

«Лес в ливне стрел железный рдел. Эйрик с нивы жал славу пожал» (Эгиль Скаллагримссон. Перевод С.В. Петрова) В прошлый раз материал под названием «Щиты из досок» вызвал много комментариев, хотя и не все они касались данной темы. Один из читателей высказал мысль, что правильнее было бы назвать ее «щиты из деревянных планок» и с этим, пожалуй, можно вполне согласиться, так как это будет точнее. Потому, что, да, действительно и щиты ассирийцев (не все, вернее не у всех воинов, но у некоторых), и щиты римских воинов эпохи заката империи – все они были из деревянных планок, склеенных между собой. Но название «уже устоялось», поэтому оставим его уж таким, как есть. И нужно ведь еще отметить сложную конструкцию такого вот «дощатого щита». Обшивка снаружи – полотно или кожа. И обязательно металлический конический либо полусферический умбон, закрывающий вырез под рукоять. Причем интересно, что распространились такие щиты прежде всего в Европе, тогда как в Азии были популярны щиты, сплетенные из прутьев. И хотя народы Востока то и дело волна за волной накатывались на Европу, заимствования этого элемента вооружения так и не произошло. Роспись на стене замка Каркассон. Европейские воины сражаются с арабами, причем круглые щиты и у тех, и у других. Кстати, о том, что стало причиной переселения кочевых народов из Азии на Запад, известно по-прежнему очень немного и единого мнения по этому вопросу нет до сих пор. Была ли это многолетняя, катастрофических масштабов засуха или же напротив, все залило проливными дождями и засыпало снегом, что сделало кочевое животноводство практически невозможным, сегодня определить очень трудно. Но зато о причинах, вызвавших походы северных викингов сегодня известно несколько больше. Речь пойдет о так называемой «катастрофе 535-536», ставшей следствием сильнейшего извержения либо одного, либо сразу нескольких вулканов, таких, как Кракатау или Эль Чичон, когда в атмосферу Земли попало так много вулканического пепла, что это привело к резкому похолоданию в районе всего средиземноморского бассейна и, соответственно, в Скандинавии. Суровые зимы теперь продолжались год за годом, это вызвало голод, проблему которого нужно было решать. Осада Иерусалима в 1220 году. Все воины изображены с круглыми щитами. Миниатюра из испанской рукописи библиотеки Пирпонта Моргана. Нью-Йорк. А еще именно это событие, очень сильно повлияло на характер жителей Скандинавии, которые не только начали повсеместно зарывать в землю клады золотых вещей и бросать их в озера и болота, но и изменили свое отношение к жрецам. До катастрофы они играли в обществах «людей с Севера» очень заметную роль. Но «когда солнце затмилось», а их моления, и жертвы богам ожидаемого эффекта так и не принесли, вера в их могущество хотя и не сразу, но упала. Авторитет местного жречества заменил авторитет военных вождей, поскольку в это время только с мечом в руке человек мог бороться за выживание вопреки капризам злой природы. И, возможно, именно в событиях этого времени и следует искать корни того воинственного «перекоса» в их культуре, который уже впоследствии нашел себе выход в походах викингов… Современная реконструкция снаряжения одного из командиров римского легиона эпохи заката империи. Римский шлем той эпохи, обнаруженный в Сербии. С военной точки зрения нападения викингов на земли Англии и Франции вылились в противостояние хорошо вооруженной пехоты «северных людей» и более или менее тяжеловооруженных аборигенных всадников, которым требовалось прибыть на место нападения как можно скорее и наказать наглых захватчиков. Причем, еще в эпоху заката Римской империи доминирующим в Европе стал большой круглый щит, склеенный из деревянных планок и ярко расписанный. Рисунки на овальных римских щитах из Notitia Dignitatum. Современная реконструкция внешнего вида воинов эпохи заката Римской империи. Нужно отметить, что расписаны щиты были не как-нибудь по желанию владельца, а с изображением эмблемы его части, то есть легиона. О том, что это так и было свидетельствует Notitia Dignitatum («Список должностей») – важный документ эпохи поздней Римской империи (конца IV или начала V веков). Страница средневековой копии Notitia Dignitatum с изображением щитов Magister Militum Praesentalis II, списка римских воинских соединений. Бодлеанская библиотека. Еще одна реконструкция снаряжение драконифера и рядового легионера. Рисунок на щите легиона Кварта Италика (бывший Четвертый Италийский легион) ок. 400 г. н.э. Notitia Dignitatum Or. VII. Бодлеанская библиотека. Рисунок на щите Пятого Македонского легиона. Начало V в. н.э. Notitia Dignitatum Or. VII. Бодлеанская библиотека. Римский воин V в. н.э. Рисунок Джузеппе Рава. Римский воин V – VI в. н.э. Легион Квинта Македония. Рисунок Гэри Эмблетона. Традиционное защитное вооружение воина-викинга состояло из круглого щита, склеенного из деревянных дощечек, материалом для которых обычно служила древесина липы (кстати, именно липа и послужила основой для поэтического кеннинга «Липа войны» – т.е. иносказательного названия щита), с металлическим выпуклым умбоном посредине и диаметром приблизительно в один ярд (91 см); конического шлема, имеющего наносник и реже полумаску, и кольчуги с короткими, до локтя, рукавами. В скандинавских сагах часто говорится о том, что щиты викингов были ярко раскрашены. Причем каждый цвет занимал на них либо четвертую часть окружности, либо половину его поверхности. Щит собирался из гладко оструганных липовых дощечек, толщиной около 5-6 мм, путем их склеивания крест-накрест. В середине у него всегда выпиливалось круглое отверстие, которое снаружи закрывал металлический умбон. Внутри этого отверстия и поперек него проходила рукоятка щита. Щиты из Гокстада были сделаны из семи или восьми планок из мягкой древесины хвойных пород, судя по всему, сосны. Именно она использовалась в большинстве случаев, хотя и не всегда и при этом различной ширины, и толщины. Многослойных щитов, как у римлян, у викингов на было! Устройство щита викинга с обратной стороны. Современная реконструкция. Щит эпохи викингов из Треллеборга. Дания. Диаметр около 80 см. Свои щиты викинги по краям их укрепляли кожей или металлическими оковками. При раскопках в Бирке, Швеция, нашли щит, с отделкой из маленьких бронзовых пластинок. Щит имел диаметр 75 – 100 см (или около 90 см). Поверхность их обычно раскрашивали. При этом самыми красивыми викинги считали щиты, покрашенные в красный цвет, но известны были и щиты желтого цвета, черные, и даже совершенно белые щиты. Но вот зеленый или синий цвета популярностью у викингов не пользовались. Можно даже предполагать, что такая их форма и относительная хрупкость конструкции являются следствием того, что они предполагались для использования в захоронении, что это вряд ли были настоящие боевые щиты. Исследователи отмечают сходство гокстадских щитов со щитом, обнаруженном в торфяном болоте в Тирскоме, Латвия (Тирском торфянике). Интересно, что умбон щита из Тирского торфяника был изготовлен из дерева, хотя по форме и размерам и идентичен местным образцам из железа. Интересно, что все обнаруженные 64 щита со знаменитого Гокстадского корабля, были раскрашены в контрастный черно-желтый цвет. При этом плоскость щита просто делили просто пополам или же раскрашивали ее в шахматном порядке. Были щиты с рисунками явного мифологического содержания, например, на них рисовали руны, фигуру дракона или еще какого-нибудь фантастического животного. В битве при Несьярев, например, случившейся в 1015 году, у многих воинов щиты имели разноцветные полосы на щитах, причем не только накрашенные, но и сделанные из позолоченного металла. Обычно умбоны прикрепляли на щиты при помощи железных гвоздей, острия (концы) которых бывали или загнуты, или же расклепаны с обратной стороны щита. В местечке Бирке найдены щиты с умбонами закрепленными четырьмя гвоздями, в гокстадских щитах их шесть. Встречаются и случаи находок крепления умбонов пятью заклепками. Рукоятки, за которые удерживался щит, были деревянными. Но на более красиво и старательно изготовленных щитах на деревянную основу могла быть наложена выгнутая железная пластина, обычно орнаментированная гравированным бронзовым листом или даже сделанной на нем серебряной инкрустацией. В щитах, найденных на корабле из Гокстада края щитов были укреплены кожаными ободками. Для этого в них были просверлены маленькие отверстия на расстоянии около 2 см от края с интервалом в 3,5 см. Но сам обод, увы, не сохранился. Можно лишь предполагать, что по краю щита шла полоса кожи, прикрепленная к деревянной основе либо стежками, либо к ней прибитая тонкими металлическими гвоздями, которые затем загибались изнутри в форме буквы «Г» и забивались в основу. Реконструкция щита с корабля из Гокстада. . Викинги были большими любителями поэзии, и не просто поэзии, а поэзии метафорической, где обычные слова следовало заменять передающими их смысл цветистыми метафорами, передающими смысл этого названия. Понять такие стихи мог только тот, кто слышал их с детства. Например, щит вполне мог называться у одного скальда, то есть слагателя саг и поэта, «Доской победы», «Сетью копий» (причем само копье в свою очередь при этом могло иметь название «Рыба щита»), тогда как у другого – «Деревом защиты» (явное указание на материал и назначение!), «Солнцем войны», «Стеной хильд» (то есть «Стеной валькирий»), «Страна стрел» и даже «Липой войны». Последнее название являлось прямым указателем на материал, из которого викинги также делали свои щиты, то есть на древесину липы. То есть никаких «дубовых щитов» викинги не знали. Не знали их римляне, а раз так, то… и никто их не знал, ибо среди археологических находок их нет, а текстовые материалы их наличия также подтверждают! Еще один щит из липовой древесины из Национального музея Дании в Копенгагене. Имея такие щиты, викинги использовали в бою и соответствующие приемы. Хорошо известно, что, защищаясь, викингов стоили на поле боя «стену из щитов» – фалангу из воинов, выстроенных в пять или даже более рядов, в которой наиболее хорошо вооруженные бойцы находились в первых рядах, а те, кто имел вооружение похуже находились сзади. Историки дло сих пор ведут спор, как строилась эта «стена из щитов». Ставится под сомнение, что щиты могли перекрывать друг друга, так как это препятствовало бы свободе движения воинов в бою. Но существует надгробная плита X века в Госфорте из Кумбрии, изображающая щиты, перекрывающие один другой на большую часть их ширины. Такое их расположение сужает фронта на ширину 45,7 см для каждого человека, то есть где-то на полметра. Гобелен из Осеберга IX века тоже изображает такую же стену из щитов. Но современные кинематографисты и реконструкторы, изучая построения викингов, обратили внимание, что воинам нужно достаточно места для замаха мечом либо секирой, так что такие сомкнутые построения вряд ли имели смысл! Правда, существует предположение, что их смыкали, приближаясь к противнику, а входя с ним в соприкосновения фаланга «раздавалась», чтобы каждый викинг мог свободно орудовать мечом или топором. Основным боевым построением викингов была все та же «свинья», что применяли тогда и всадники-византийцы – клинообразное построение, имеющее зауженную переднюю часть. Они считали, что сам Один придумал такое построение, что говорит о древности и значимости этого тактического приема для них. Оно состояло из двух воинов в переднем ряду, трех во втором и еще пятерых в третьем. Стену из щитов тоже можно было выстроить не только по фронту, но и в виде кольца. Так Харальд Хардрада, кстати говоря, и сделал в сражении на Стемфордском мосту, где его воины встретились с воинами короля Англии Гарольда. Что до командующих, то они защищались еще и дополнительной стеной из щитов, которыми державшие их воины отклоняли летевшие в них стрелы. Выстроившись в линию, викинги могли отразить атаку конницы. Но франки сумели победить их в битве при Соукорте в 881 году. Тогда франки допустили ошибку, нарушив строй, что дало викингам возможность их контратаковать. Но их второй натиск отбросил викингов назад, пусть даже они свой строй сохранили. Но викинги осознали силу конницы франков и заимели всадников у себя. Но крупных конных соединений у них не могло быть, ведь перевозить лошадей на кораблях викингам было сложно! Ну, а так в целом, ни шлемы, ни кольчуги, ни тем более щиты викингов ничем не уступали защитному вооружению тех же франкских всадников. Кстати, очевидная хрупкость щитов викингов возможно была задана им изначально. Относительно тонкое поле щита легко расщеплялось, что, вполне возможно, задумывалось так специально, для того, чтобы оружие противника в древесине щита застревало. Шахматные фигурки викингов с острова Льюис, Шотландия. Вероятно, это самые древние шахматные фигурки, найденные в Европе. Изготовлены они из моржовой кости, и, вероятно, в Норвегии, в 1150 – 1200 гг. В XI веке этот остров принадлежал Норвегии, так что нет ничего удивительного в том, что они там оказались. Главное, это то мастерство, с каким они были сделаны. Всего найдено 93 фигуры из четырех наборов. 11 фигур не самой лучшей сохранности находятся в Эдинбурге (Национальный музей древностей), тогда как остальные экспонируются в Британском музее в Лондоне. Круглые щиты пиктов. Рис. А.Шепса. Барельеф с изображением воинов-пиктов с квадратными щитами. Но были еще и загадочные щиты в форме буквы «Н» – то есть вот такие же квадратные, но с вырезами прямоугольной формы вверху и внизу. Рис. А.Шепса. Интересно, что на территории Британии щиты подобные щитам викингов имели многие народы, жившие там, включая тех же пиктов. Они также образовывали в бою стену из щитов, хотя сами их щиты имели отличия от щитов «народов с Севера». Они тоже имели металлические умбоны, но были меньше по диаметру. Но самое интересное, что опять же только пикты имели дощатые щиты с умбоном напоминающие формой букву… «Н» с двумя вырезами вверху и внизу. Но откуда и почему взялась такая форма и какой был в ней смысл непонятно до сих пор…

Конец эпохи пирамид XII династия эпохи Среднего царства в Египте была для него очень значима. И не только тем, что ее фараоны опять присоединили к владениям Египта Нубию, Синай, Ливию, Палестину и Сирию; другие египетские цари и до них, и потом не раз делали то же самое. Для страны не было ничего нового в том, что они строили храмы. Важно другое: что они умели править так, что дали стране мир и возводили постройки на благо всем, а не только себе и богам. Для Египта подобное отношение носило настолько исключительный характер, что эти фараоны заслужили особую благодарность современников, что, согласитесь, дорогого стоит. «Он делает зеленым [Египет] более, чем великий Хапи, – можно прочитать в «поучении» о фараоне Аменемхете III, который начал строительство оросительной системы в Фаюмском оазисе, – он дает пищу тем, кто ему служит». Так что не для всех египетских фараонов именно война была главным источником доходов, целью и смыслом жизни. Были и люди иначе мотивированные и ориентированные… То, что сегодня осталось от пирамиды Аменемхета I. Непонятно, почему Аменемхет I перенес свою столицу из Фив на север, и здесь на границе Верхнего и Нижнего Египта построил себе новую столицу, названную Иттауи – «Та, что овладела Обеими землями». Известно, что ее основали и даже когда начали строительство, но где она была точно, неизвестно. Следы не найдены. Хотя известно, что Аменемхет I приказал неподалеку построить себе и пирамиду – настоящую гробницу, то есть продолжил этим самым традицию Древнего царства. Его примеру последовал его соправитель и преемник Сенусерт I; но остальные цари из Иттауи решили строить себе пирамиды в других местах. Вход в пирамиду Аменемхета I. До гробницы Аменемхета I можно добраться из деревни Матание, что расположена в 60 километрах на юг от Каира; потом от нее еще три километра нужно пройти или проехать на запад. Найти ее непросто, так как высота ее сегодня всего 15 м. Первоначальная высота пирамиды была 55 метров, а длина стороны основания равнялась 78,5 метрам. Самое интересное, что забраться в погребальную камеру этой пирамиды невозможно. И очень может быть, что этого не смогли сделать и древние грабители. Они оставили после себя целых пять (!) незаконченных шахт, видимо надеясь туда добраться. Но не добрались, так как ее залила вода, попадающая туда каким-то образом из Нила, а Нил, понятно, вычерпать невозможно. На ум сразу приходит мысль запустить в камеру водолаза, поскольку ход в нее нашли. Но… за тысячелетия вода сильно размыла ходы. Там темно, и сплошной ил, а потолки полуобвалились. Лезть туда подобно самоубийству. Кладка из сырцовых кирпичей в пирамиде Аменемхета I. План комплекса пирамиды Аменемхета I в Эль – Лишт: 1- пирамида Аменемхета I, 2- вход, 3- наклонный коридор, 4- погребальная камера, 5- заупокойный храм, 6- дорожка для процессий, 7- внутренняя ограда, 8- гробницы принцесс, 9- внешняя ограда. Конечно, опять же может найтись какой-нибудь супербогатый… меценат, которому можно посоветовать забить в землю трубы со стороны Нила. Пустить по ним жидкий азот. Заморозить грунт и эту подземную трещину. Затем откачать воду из подземелья. Укрепить потолки и вести исследование. Вдруг, ну вдруг там найдется очередное сокровище. Тогда это все окупит. А если там стоит пустой саркофаг? Что до устройства пирамиды, то она сложена из неправильной формы небольших камней, которые укреплены каркасом и облицованы отшлифованными плитами, причем многие из них сняты с пирамид Древнего царства, к тому времени уже начавших разрушаться. Погребальный комплекс был окружен двумя стенами: внутренней из известняковых блоков, окружавшей собственно пирамиду и заупокойный храм; и внешней – сооруженной из глиняных кирпичей. В пределах внешнего кольца обнаружены мастабы придворных и 22 шахтные могилы членов царской семьи и их окружения: погребение матери Аменемхета Нефрет, одной из его жен и матери Сенусерта I Нефертатенен, его дочери Неферу – сестры и одновременно главной жены фараона Сенусерта. Кроме них здесь же нашли захоронение визиря Аменемхета Антефокера и его казначея Рехуерджерсена, а у юго-западного угла пирамиды погребение Сенебтиси, относящееся к концу XII династии, содержавшей несколько богатых украшений. Пирамида Сенусерта I. План пирамиды. Пирамида Сенусерта I построена в двух километрах южнее. Она высится посреди песчаных дюн и по сравнению с пирамидой Аменемхета I смотрится немного лучше. Во всяком случае, от ее высоты в 61 метр осталось примерно третья часть, а на стенах даже сегодня видны остатки облицовки из плит известняка. Вход в пирамиду традиционно был размещен на северной стороне, но он скрыт за развалинами молельни. Правда, рядом с ним есть отверстие тоннеля, проделанное грабителями, причем сделали они их два! Видимо очень уж им хотелось попасть внутрь пирамиды. Но на двенадцатиметровой глубине они опять же натолкнулись на воду и вынуждены были отказаться от своих грабительских попыток. Но и археологи дальше не проникли. Но зато они тщательно обследовали ее наземную часть и еще в 1882 году по надписям на обломках погребальной утвари установили кто был владельцем этой пирамиды. Потом ее подвергли зондированию – вот как, не только «Великие пирамиды» в поисках тайных комнат с тайными знаниями, – ему подвергали, и оно показало, что внутри у нее каркас из восьми диагонально уложенных блоков и еще 19 расположенных между ними перегородок. Погребальный комплекс пирамиды Сенусерта I. В ходе раскопок нашли развалины того, что было заупокойным храмом, оказавшимся очень похожим на храм фараона Пиопи II; нашли и остатки маленькой ритуальной пирамиды с основанием 21х21 метр и высотой 19 метров. Нашли и девять совершенно замечательных статуй фараона, несколько выше человеческого роста, и две деревянные статуи высотой поменьше. Но самое главное – археологи нашли здесь то, что прославило эту пирамиду навсегда: развалины целых десяти окружающих ее маленьких пирамид и десять гробниц жен и дочерей Сенусерта. Опять же, поскольку подземелья пирамиды затоплены, там можно надеяться отыскать нетронутое погребение. Но… только кто же туда полезет? Сохранившаяся облицовка пирамиды Сенусерта I. Трое преемников Сенусерта I выбрали для своих пирамид Дашур, но построены они были немного восточнее древних пирамид фараона Снофру. Наиболее древняя построена Аменемхетом II и она выше двух соседних, выстроенных из кирпича. Подземелье в ней очень сложно устроенное и, не имея плана, лучше в него не соваться. Саркофаг изготовлен из песчаника и так вмурован в пол, что его даже и не видно. Так могла выглядеть пирамиды и весь погребальный комплекс Сенусерта II. О пирамиде Сенусерта II рассказывалось в предыдущем материале. Здесь же следует добавить, что неподалеку от пирамиды нашли восемь мастаб и руины еще и малой пирамиды царицы. В гробнице на южной стороне на территории двора была похоронена дочь Сенусерта II Сат-Хатхор-Иунет, и здесь же нашли «Иллахунское сокровище» (находится в Метрополитен-Музее, Нью-Йорк), состоявшее из трех эбеновых шкатулок, в которых находились инкрустированные золотые пекторали, восхитительной красоты диадема с высоким тонким золотым пером, обруч для головы с золотыми розетками и целая коллекция ювелирных изделий, а также косметика. Все шкатулки хранились в стенной нише. Во время наводнения, произошедшего в древние времена, эта ниша, скорее всего, была заполнена илом. Поэтому грабители, которые забрались в гробницу принцессы, их попросту не заметили, поскольку очень торопились. Пирамида Сенусерта II в Эль-Лахун. Вход в пирамиду Сенусерта II. Пирамида Сенусерта III от этой пирамиды расположена в километре к северу. Она серовато-коричневого цвета, поскольку сложена из кирпича-сырца, и высота ее совсем незначительна. Однако в свое время или для своего времени (скажем так) это была самая высокая пирамида Среднего царства. Как сумел установить археолог де Морган по наклону ее сохранившихся угловых блоков угол наклона ее граней был равен 56°, а высота составляла 77,7 метра. Вход в нее расположен на западе. Система ходов под ней крайне запутана: там множество коридоров и ловушек-колодцев. Однако все это его тело не спасло. Мумия царя пропала со всеми дарами. Остался только лишь пустой саркофаг. Сенусерт III. Британский музей. Пирамида Аменемхета III в Хаваре близ Крокодилополя. Третья среди этих пирамид, самая южная, принадлежит Аменемхету III - преемнику Сенусерта III. Он опять же не столько воевал, сколько строил, и этим прославился. Причем он приказал выстроить себе опять две пирамиды – Одну в Дашуре, а другую в Хаваре. То есть поступил как цари Древнего царства. Но только из необожженного кирпича. Гранит был использован только для облицовки погребальных камер и пирамидиона, который, кстати, удалось отыскать. В Дашурской пирамиде было сделано сразу два входа: один на северной стороне уводил грабителей в лабиринт коридоров, которые заканчивались тупиками; а другой — в юго-восточном углу — позволял спуститься в погребальную камеру, где и стоял саркофаг. Но… похоронен он там не был и, видимо, совсем запутал своими предосторожностями бедных грабителей. Еще одно фото пирамидного комплекса Аменемхета III в Хаваре. На переднем плане – развалины знаменитого Лабиринта. Хаварская пирамида сегодня имеет вид глиняного холма высотой 20 метров. Ход в погребальную камеру заканчивается на глубине 10 метров. На сама камера совершенно необычна. Она вытесана из цельной глыбы желтого кварцита и имеет вес больше 100 тонн. Ее стороны отшлифованы как у алебастровой вазы, хотя кварцит – материал очень прочный. Объем камеры —6,6X2,4X1,8 метра, крышка ее также из кварцита толщиной 1,2 метра весит около 45 тонн. На свое место ее спустили, видимо, уже полностью готовую. Скорее всего, из-под нее выгребали песок, которым заранее наполнили шахту и так вот она опускалась. Ну явно ни пришельцами, ни атлантами, ни древними русами здесь и не пахло, хотя – да, вытесать «такое» из кварцита… это надо уметь. Но… этим новации и завершились! Пирамида сама была построена из примитивных глиняных кирпичей! В 1889 году археолог Питри входа в пирамиду так и не обнаружил, и решил заняться тем, чем занимались и древнеегипетские грабители: начал рыть под пирамиду туннель. Копал он многие недели, добрался до камеры, но выяснилось, что через ее разбитую крышу в нее также попала вода из Нила. Но Питри не сдался: разделся донага, нырнул в жидкую грязь (хотя мог заболеть бильгарциозом, получить ревматизм и воспаление легких), но в итоге убедился лишь в том, что древние воры его опередили. Тем не менее его научный подвиг был вознагражден. Он обнаружил в камере разбитые каменные поставцы для каноп и… сразу два саркофага. Два в одном погребальном помещении! Позднее выяснилось, что во втором была погребена дочь Аменемхота Птахнефру, и ей же принадлежала малая пирамида, расположенная неподалеку, а в другом должен был находиться сам Аменемхет III... Вот такую «обувь» носили усопшие фараоны и в частности Тутмос III, живший в 1479 – 1425 гг. до н.э. Впрочем, польза для науки от этой пирамиды была не только в том, что в ней все это раскопали. До нашего времени дошли тексты, из которых стало известно, что на ее строительстве в Дахшуре работало 40 формовщиков кирпичей, 50 носильщиков глины, 600 носильщиков кирпичей, 30 носильщиков песка, 250 каменотесов, 1500 носильщиков каменных блоков, 200 лодочников, 600 рабочих, передвигавших каменные блоки, 1500 разнорабочих. Итого 4770 человек, и вот эти-то люди и соорудили пирамиду высотой 75 метров! Воротник из лазурита. Метрополитен-музей, Нью-Йорк. Две последние пирамиды Среднего царства, основание которых равно 52,5X52,5 метрам, находятся близь деревни Мазгуна опять-таки неподалеку от Дашура. Из южной кварцитовый саркофаг увезли в Каир, а вот в северной он стоит в камере, а его крышка лежит на полу. Ассистент Питри Э. Маккей, который открыл обе эти пирамиды в 1911 году, южную атрибутировал как принадлежавшую Аменемхету IV, а северную – Себекнефрура, его сестре, последней царице XII династии. Правда, не все египтологи с этим согласны. А вот так выглядит воротник из сухих цветов из знаменитой гробницы Тутанхамона. Но есть в Египте и совсем безымянные пирамиды, о которых сколько они не спорят, а ничего выяснить не могут. Первую еще в 1843 году в Абу-Роаше открыл археолог Лепсиус. Он в нее спустился, нашел саркофаг, но чья она определить не сумел. Безымянную пирамиду в Абу-Роаше открыл в 1843 году Лепсиус. Он осмотрел ее и измерил то, что от нее осталось; спустился он и в ее погребальную камеру и нашел там саркофаг, но без надписи. А спустя 100 лет от нее ничего не осталось. Местные жители ее пустили на строительный материал. Есть безымянная пирамида в Саккара. Площадь ее 80X80 метров, и потому, что она построена из необожженных кирпичей, а внутри стоит кварцитовый саркофаг весом в 160 тонн, можно сказать, что она принадлежит к XII династии, либо к началу XIII или даже XIV. Пекторали из «Дашурского сокровища» А потом пало и Среднее царство, Египет подвергся завоеванию, стало не до пирамид, и вот тут-то последнюю пирамиду в Египте приказал построить себе малоизвестный царь Хинджер – фараон начала Второго переходного периода. Пирамида построена в южной части некрополя Саккара, в 200 метрах на север от вышеупомянутой безымянной пирамиды. Открыли ее в 1931 году, причем удалось выяснить, что ее площадь была равна 52,5X52,5 метрам, наклон граней— 56°, и высота — 37,4 метра. Технология строительства все та же – кладка из необожженного кирпича с последующей облицовкой плитами из белого известняка с черным гранитным пирамидионом наверху. Окружали ее две стены: внутренняя, выстроенная из известняка и внешняя – сложенная из сырцовых кирпичей. Внутри них находилась пирамида-спутница и еще три гробницы. Египтяне были умелыми ювелирами и делали из золота множество прекрасных изделий. Вот скарабей, принадлежавший Хатнофер – матери знаменитого Сененмута, древнеегипетского зодчего и государственного деятеля периода XIII династии Нового царства и любовник женщины-фараона Хатшепсут. Вся подземная часть пирамиды хорошо сохранилась, но там, увы, ничего нет. А вот в гробницах вокруг были собраны сотни осколков погребальных сосудов и мелких предметов погребальной утвари, которые, видимо, в спешке потеряли грабители. Здесь же нашли и разбитый пирамидион. И вот на нем и на черепках нескольких сосудов как раз и нашли надписи с именем Хинджера. Здесь нашли и его статую с… негроидными чертами лица. Незаконченный погребальный комплекс с пирамидой Хинджера в Саккара. Потом, потом гиксосов прогнали и началась эпоха Нового царства. Храмы, построенные Аменхотепом III и Рамсесом II, говорят нам, что ими владела самая настоящая строительная лихорадка. Власть их была также беспредельна, как власть фараонов Древнего царства, а образцы их творений стояли у них перед глазами. Но… пирамиды они возводить уже перестали. Вместо пирамид начали строить вот такие храмы. Храм Хора в Эдху - второй по величине храм в Египте после Карнакского храма. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/118616-voyna-zoloto-i-piramidy-konec-epohi-piramid-chast-desyataya.html

Классно свистит!

Супер! Слов нет!

:D

Художественный вымысел :)

Мордовские всадники средних веков и проблемы «исторического любительства» Беда, коль пироги начнет печи сапожник, А сапоги тачать пирожник: И дело не пойдет на лад, Басня И.А. Крылова «Щука и Кот» Для начала один забавный иллюстративный пример немного не в тему. Когда я обучаю студентов PR, то всегда говорю им, что их профессия немного сродни профессии детектива или шпиона. Надо развивать в себе наблюдательность, что помогает узнать очень многое о других, тех людях, с кем ты имеешь дело, и ничего не сказать им о себе. Так вот, одним из способов узнать степень образованности человека, это дать ему в руки книгу. Человек с высоким уровнем образования всегда смотрит ее с конца, чтобы посмотреть на издательство и тираж, ибо и то, и другое могут сказать о многом. «Просто» человек, даже если и стремится узнать название издательства, ищет его на титульном листе. То есть вы, не спрашивая, можете сразу определить кто перед вами: кандидат наук или же просто грамотный любитель. Ангус МакБрайд. Мордовский воин нападает на русского витязя. Еще смешнее, когда человек говорит: «Я вот читал такую книгу в черной обложке…» и после этого его вообще можно всерьез не принимать. Но это же чисто профессиональные навыки, скажет иной читатель, а ведь есть же научные журналы, монографии, которые может изучить любой… Да, все это есть, но только неспециалисты всего этого обычно не читают. Предпочитают смотреть телевизор или – применительно к историческим темам, ограничиваются Л. Гумилевым (по результатам контент-анализа это самый упоминаемый автор на сайте ВО). Ничего плохого в этом нет. Плохо, когда люди судят совершенно безапелляционно о том, о чем имеют лишь очень поверхностное представление. Именно поэтому в комментариях так много ссылок на ресурсы Интернета – это самое доступное. Лишь не так давно мне попались две ссылки на материалы из журнала «Родина» за 1992 год (вот даже, как!), но до сих пор почему-то люди не ссылаются на такие журналы, как «Вопросы истории», «История государства и права», или, скажем, «Хистори иллюстрейтид». Есть и более специальные издания, содержащие совсем уже узконаправленную информацию, но они (и о них) сегодня тоже есть в Интернете, их можно найти и познакомиться с их содержанием. Нет времени? О – да! Это сегодня проблема. Но и свою безапелляционность в суждениях тогда следует немного попридержать. Сэм и Гэрри Эмблетон. Воины Волжской Булгарии IX – X вв.: 1 – булгарский военный вождь, 2 – булгарский всадник, 3 – лучник племен сибирской тайги. Однако хуже всего почему-то те, кто, прочитав пару-тройку книг и ознакомившись с одним каким-нибудь сайтом, превращаются в стойких адептов маловразумительных теорий и «ниспровергателей основ» традиционной истории, как один наш пожарный из Пензенской области, довольно давно написавший о том, что пирамиды Гизе это волнорезы от потопа, который произойдет, когда воды мирового океана заполнят пустоты горных выработок и земной шар опрокинется набок. Привожу этот пример дичайшего невежества только потому, что он был напечатан в одной нашей пензенской газете. Уж, лучше бы, как говорится, пожары тушить тренировался. Как-то раз приехал в гости к В.П. Горелику в Москву, и он мне рассказал, что его пригласили в один московский клуб реконструкторов, и он, придя к ним, увидел на стене объявление: «Завтра зачет по скрамасаксу» (что это такое можно посмотреть в Гугле, однако, посмотрев, нетрудно убедиться, что информации о нем очень мало и ее количества на «зачет» явно не хватит). Но ему объяснили, что это только теория, а там еще и практика будет – как им пользовались! «И как же? Вроде бы никто не знает? А вы, значит, знаете?» – удивился Горелик и покинул это «интересное место». Книга В.П. Горелика в издательстве «Монтверт» Это не значит, что любители ничего интересного открыть не могут. Могут. Но надо знать, где и что искать, то есть заранее знать половину ответа. И одним из интереснейших источников информации и для профессионала, и для любителя являются кандидатские и докторские диссертации, выложенные сегодня в сети Интернет. Автореферат, то есть введение или предисловие к исследованию находится в свободном доступе и его можно прочитать бесплатно. За текст самой диссертации приходится платить от 450 до 500 рублей, однако оно того стоит, да и цена эта мало чем отличается от стоимости современных печатных книг. И на мой взгляд, уж лучше покупать эти работы, чем что-то другое. В них, по крайней мере, имеются ссылки на все, архивные данные, которыми ты сам в дальнейшем можешь воспользоваться. В общем, это очень «рыбное место» для всякого, кто «интересуется историей». Вот, например, зашел недавно на ВО спор о вооружении мордовских воинов. И сразу же возникает вопрос, а где по этой явно малоизученной теме можно найти информацию? Заметим, что оказывается по ней написана и защищена кандидатская диссертация: «Вооружение и военное дело Мордвы в первой половине II тыс. н. э.» (Год: 1998. Автор научной работы: С.В. Святкин) Работа имеет солидное археологическое обоснование и столь же обширную историографию, то есть опирается также на работы предшественников. Ну, а собственно источниковую базу работы составляют данные о 139 наконечниках стрел, далее идут 57 наконечников копий, топоры – 99, 6 сабель, 5 щитов, 20 медных котелка, 12 удил, 14 стремян, несколько деталей оголовья и сбруи, 12 подпружных пряжки, 4 путлищных пряжки, хотя доспехам и походному снаряжению в работе уделено всего шесть страниц (с 84 по 90). Автор указывает, что различные элементы вооружения из средневековых мордовских погребений конца I начала П тысячелетия н.э. много раз описывались в работах таких историков, как А.Н. Кирпичников, Г.Ф. Корзухина, и А.Ф. Медведев. Но, по его мнению, археологические источники только лишь сами по себе, как бы ни были они многочисленны, не в состоянии дать полную картину событий столь удаленного от нас времени. Невозможно их интерпретировать без дополнительного привлечения письменных свидетельств «современников», будь то сочинения иностранных авторов и эпические предания самого мордовского народа. В. Святкин в своем исследовании отмечает, что количественные и качественные показатели вооружения мордовского войска были таковы, что позволяют утверждать, что оно не уступало военным силам своих соседей. Основным оружием мордовских воинов при этом в то время являлась рогатина (тяжелое копье с ромбовидным в сечении наконечником), боевые топоры, кинжалы, большие трехслойные луки со стрелами почти метровой длины. В бою активно применялись копья для метания — дротики и сулицы (те же дротики, но более тяжелые, которыми пробивали панцири и кольчуги). Для защиты от оружия врага использовались панцири, изготовленные из толстой бычьей кожи с нашитыми на них рядами металлических пластинок, а также шлемы, сделанные из кожи. Воины побогаче носили уже металлические шлемы, а также имели мечи и… да-да, у них были кольчуги! То есть своим вооружением они ничем практически не отличались от воинов со знаменитого «Байесского полотна». Причем характерно, что качество металла, использовавшегося при изготовлении оружия, было у мордвы выше, чем, например, у соседних с ними славян. И как это было принято везде, кроме ополчения, в наличии имелись и постоянные дружины мордовских князей, которые состояли из воинов-профессионалов. Имея хорошее вооружение, обладая хорошими физическими данными и отработанной веками тактикой ведения боя в лесу, воины мордовского войска были опасными противниками для любого вторгавшегося к ним врага. В.П. Горелик. Воины с границ Руси: 1 – половец, 2 – мордовский воин, 3 – латгалл. Ослабляли мордовский край только лишь непрерывные внутренние распри. Процессы, связанные с политическим дроблением, характерные как для Киевской Руси, так и соседней Волжско-Камской Булгарии, очевидным образом не могли не затронуть и древней Мордовии. Во всяком случае, автор указывает, что документы той эпохи говорят уже о наличии рядя мордовских княжеств, как более сильных – таких было два, вошедших в историю по именам своих князей (инязоров) Пургаса и Пуреша, так и более слабых и от них зависимых. Что касается мордовского защитного снаряжения, то автор диссертационного исследования указывает, что «стоит признать, что и по данному вопросу археологические источники весьма скудны». Хотя целые шлемы и кольчуги встречались уже в захоронениях Андреевского кургана, в мордовских погребениях изучаемого периода целых предметов такого защитного снаряжения не нашли. Железные доспехи были представлены в них лишь находками нескольких кольчужиц – то есть фрагментов кольчуг. Они были обнаружены в погребениях № 186 и 198 Армиевского I грунтового могильника, и в погребения № 50 в Селикса-Трофимовском могильнике. Анализ этих кольчужиц позволяет сделать вывод, что все те особенности, что отмечаются как характерные для кольчатых доспехов Европы середины I тыс.н.э. нашли свое отражение также и в мордовских кольчужных доспехах. Техника плетения кольчуг из склепанных колец была типична для этого периода. И как раз склепанные кольца и демонстрируют нам армиевские могильники. Но были известны и кольчуги из просто сведенных колец. И в мордовских погребениях в Селикса-Трофимовском могильнике мы также находим именно такие кольчуги. Показательно, что последний тип кольчужного плетения в Западной Европе применялся исключительно в середине-второй половине I тыс. н.э. То есть по времени бытования названные выше погребения Селикса-Трофимовского могильника очень четко соотносятся с существованием этих доспехов в других регионах. При этом, так же, как и в Европе, в мордовской земле встречаются кольца как из круглой проволоки, так и из уплощенной, то есть плоские. То, что мордовские кольчуги представлены в виде обрывков, не удивительно. Здесь надо учитывать и важную ритуальную сторону такого явления, как погребение, когда отдельным кольчужным элементам доспеха придавалось символическое значение. То есть жалко было жертвовать усопшему всю кольчугу. А вот кусочек плетения жертвовался легко, и обозначал таким образом, распространенный в языческих загробных церемониях прием положения в могилу вместо целого предмета его части. Эта условность легко подтверждается на примерах с метательным оружием, когда в могилу вместо полного колчана стрел укладывали всего 2—3 стрелы. Целую кольчугу в могилу вместе с умершим могли положить лишь крайне редко в исключительных, совершенно особенных случаях, ведь столь ценный доспех для рода или племени в этом случае терялся навсегда. Исключение, понятно, могли составлять вожди (и такая традиция известна нам по погребениям многих народов), и особо знатные, отличившиеся воины. В обычных же случаях кольчуга передавалась по наследству, а если и попадала в землю, то в лишь в виде совсем маленьких лоскутков кольчужной ткани. В мордовских могильниках XI-XIII вв. (Заречное II, Красное I, Выползово IV) находят и остатки щитов – главным образом это железные умбоновидные бляхи. Судя по ним, мордовские щиты того времени могли быть и круглыми, и даже овальными. Можно предполагать, что и в исследуемый период такие щиты применялись в мордовских землях повсеместно (Гришаков В.В. Хронология мордовских древностей III—IV ев. Верхнего Посурья и Примокшанья // Пензенский археологический сборник. - Пенза: Пенз. ин-т разв. обр., 2008. - С. 82-137.). Миниатюра из японского «Сказания о вторжении монголов». Обратите внимание на количество воинов в металлическом защитном снаряжении. 21 воин в мягких доспехах, 3 – в металлических. А теперь вывод. Очевидно, что обращение к научной диссертации, основанной на обширном археологическом материале, а также работах других авторов, работавших над этой же темой, помогает сделать вполне обоснованный вывод о том, что мордовские воины, так же, как и воины того времени у других народов, имели как кожаное защитное снаряжение, так и металлическое, ничем не отличавшееся от снаряжения «рыцарей Востока и Запада» раннего средневековья. Другое дело, что процент таких воинов был невелик. Однако они были. Что касается других источников, то, например, на то, каким было снаряжение монгольских воинов, вторгшихся в Японию, нам указывают миниатюры из знаменитого «Сказания о вторжении монголов в Японию» ХIII века. Там мы видим воинов и в металлических доспехах, и в защитных одеяниях из ткани. Подсчет первых и последних по всем миниатюрам дает нам следующий показатель: 1 : 7! Вполне возможно, что их было и еще меньше 1:10. Но там, где счет идет на тысячи, то и это достаточно большой показатель «одоспешенности». P.S. У нас в университете до недавнего времени была отдельная кафедра философии. И вот на нее периодически (можно даже сказать регулярно) приходили люди иногда весьма странного вида, приносившие целые рукописные трактаты по философии, в которых были рецепты всеобщего счастья, полного мироустройства и даже объяснение почему Бог – Бог! И заведующий в таких случаях обычно говорил: «Ну не запретишь же людям интересоваться философией…». С историей дело вроде бы обстоит лучше. Во всяком случае у себя в городе я знаю только два случая, когда вот такие любители попытались хоть как-то о себе заявлять. Зато к услугам таких людей теперь Интернет, где можно писать все, что бог на душу положит. И в самом деле, ну не запретишь человеку интересоваться интересным! Можно посоветовать, как лучше за это приняться, но почему-то мало кто этим советам следует. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/118636-mordovskie-vsadniki-srednih-vekov-i-problemy-istoricheskogo-lyubitelstva.html

Служилые татары в XV-XVII веках составляли заметную часть войска Московского государства. Это отразилось как в иностранных источниках (европейские авторы особо отмечали наличие таких "варварских" войск у московских правителей и нередко гиперболизировали их жестокость и непривычный внешний вид), так и в исторической литературе1. Тем не менее военный аспект темы остаётся мало изученным. За время существования в Московском государстве института служилых татар его состав пополнялся выходцами из Большой орды, Крымского, Казанского и Астраханского ханств, Ногайской орды, а с конца XVI века - и из Сибирского ханства. Поступавшие на русскую службу татары, разумеется, хотя бы первое время продолжали пользоваться своим прежним вооружением и привычной тактикой. Следовательно, при изучении того и другого нужно использовать источники, освещающие военное дело у крымских, казанских, астраханских, сибирских и ногайских татар, а также учесть наследование ранними служилыми татарами оружейных традиций Золотой Орды. В рассматриваемый нами период оружейный комплекс народов Восточной Европы, особенно татар, был в главном схож; он испытывал сильное южное (турецко-иранское) влияние2. С конца XV столетия становится заметным формирование нового "мусульманского" (переднеазиатского) оружейного комплекса - возобладавшего в XV-XVIII веках на территории Северной Африки, Малой, Передней и Средней Азии, Восточной Европы, Южной Сибири, Индии и Западной Монголии3. Выделить специфические особенности военного дела служилых татар Московии трудно. Известно, что они занимались ведением разведки и что во второй половине XVI века им было запрещено "запираться" в крепостях4. Но вот одно из самых ранних свидетельств о татарах на службе московского князя. Оно содержится в "Летописном сборнике, именуемом летописью Авраамки", в рассказе о походе Василия II на Новгород в 1456 году. Василий послал тогда на Русу (ныне Старая Русса) "изгонную рать": царевича Момотяка "с Татарскою силою", "Семена Карамышова, да Басенька и ины воеводы, с Татары в пять тыщ рати". Новгородцы атаковали москвичей и татар, остановившихся в Русе, и после боя, в котором было перебито 50 москвичей и татар, вошли в город. Тут многие спешились и начали грабить убитых "шестноков и татаров", снимали "платье и доспехи". Однако подошли новые силы противника, и "татарове начаша стреляти кони" у новгородцев, а потом ударили (возможно, вместе с русскими) с тыла и с флангов и "смутиша" новгородскую силу5. То есть в летописи - как правило, скупой на подробности в описании боевых действий - всё-таки отмечены действия татар, которые стреляли по лошадям, дабы лишить противника ударного потенциала и мобильности, "смутить" его. Это очень напоминает тактику монголов, описанную ещё Марко Поло в XIII веке… Измотав противника, московские войска обошли его с флангов и с тыла и нанесли решительный удар. Крымско-татарский всадник. Гравюра из альбома фламандского художника А. де Брюна. К концу XV века степняки по ряду причин стали отказываться от прежней тактики и вооружения. Тяжёлая конница перестаёт быть основой их военной мощи. Одной из причин этого было развитие огнестрельного оружия. Другой причиной, по мнению М. В. Горелика, могло стать отсутствие достаточной производственной базы в запустевших городах Золотой Орды6. Так или иначе, итальянец Контарини в 1470-х годах описывал ордынских татар как слабо вооружённых воинов: "Утверждают также, что во всей Орде не найдётся и двух тысяч мужчин, вооружённых саблями и луками; остальные - это оборванцы без всякого оружия"7. Не стоит понимать это заявление буквально; как видим, Контарини и сам не считал его вполне достоверным. Однако, судя по всему, это всё же свидетельство уменьшения роли тяжёлой конницы. Сигизмунд Герберштейн в 1520-е годы, говоря о татарах вообще, отмечал: "В седле они имеют обыкновение сидеть, поджав ноги, чтобы иметь возможность поворачиваться в ту или другую сторону; если они случайно что-либо уронят [и им нужно будет поднять это с земли, то, не вынимая ног из стремян], они поднимают (вещь) без труда. [В этом они столь проворны, что] могут сделать то же самое на полном скаку. Если в них бросаешь копьё, они уклоняются от удара, внезапно соскользнув на один бок и держась за лошадь только одной рукой и ногой"8. И ещё: "Если убоятся силы наседающих врагов, то [в бегстве] бросают сёдла, одежду, оставив только оружие, [мчатся во весь опор]… Сражение с врагом они начинают издали и очень храбро, хотя долго его не выдерживают, а обращаются в притворное бегство. Когда враг начинает их преследовать, то [при первой возможности] татары пускают назад в них стрелы; затем, внезапно повернув лошадей, снова бросаются на расстроенные ряды врагов. Когда им приходится сражаться на открытой равнине, а враги находятся от них на расстоянии полёта стрелы, то они вступают в бой не в строю, а изгибают войско и носятся по кругу, чтобы тем вернее и удобнее стрелять во врага. Среди таким образом (по кругу) наступающих и отступающих соблюдается удивительный порядок. Правда, для этого у них есть опытные в сих делах вожатые (ductores), за которыми они следуют. Но если эти (вожатые) или падут от вражеских стрел, или вдруг от страха ошибутся в соблюдении строя, то всем войском овладевает такое замешательство, что оно более не в состоянии вернуться к порядку и стрелять во врага. Такой способ боя из-за сходства называют пляской. Если же приходится сражаться в узком пространстве, то такой способ боя уже не применим, и поэтому они пускаются в бегство, так как не имеют ни щитов, ни копий, ни шлемов, чтобы противостоять врагу в правильной битве"9. А вот источник из Речи Посполитой. В "Дневнике осады и взятия Велижа, Великих Лук и Заволочья с 1-го августа по 25 ноября 1580 г., ведённом Лукою Дзялынским, старостою Ковальским и Бродницким", имеется пространное описание стычки с татарами, произошедшей 17 августа 1580 года в лесах на территории нынешней Смоленской области. Отряд из 200 пеших гайдуков (авангард войск короля Стефана Батория) расположился в лесу возле реки Полонной, а начальник отряда Выбрановский со своим поручиком поехали дальше - осмотреться. И наткнулись на трёх татар. Те кинулись было на них, но при виде ружей отступили и принялись звать своих. Выбрановский с поручиком бросились назад и в итоге навели на свой лагерь крупный татарский отряд. Наших, писал Дзялынский, "случилось тут только 8 человек, которые лежали; все другие рубили лес для моста, вот почему наши не могли достать так скоро огня для фитилей, а татары уже ворвались. Несколько наших выскочили с топорами, копьями, саблями, вооружившись, чем кто мог на скорую руку. В это время один татарин кинулся впереди других с саблей на Выбрановского, но случившийся тут пехотинец пустил в него топором и угодил в висок, так что татарин свалился с коня; тогда солдат копьём проколол его насквозь, так что тот тут же и умер. Другие татары вмиг подхватили его труп на лошадь; наши стали колотить татар обухами, другие успели уже взяться за ружья. Увидев это, татары отступили, продолжая стрелять; убитого двое взяли с собою и, положив его поперёк коня, ускакали так поспешно, что растеряли стрелы и шапки и оставили один лук. …Таким образом, татары ускакали; не сделав никакого вреда, даже не ранив никого из наших, а между тем потеряли одного из своих"10. Далее отмечено, что татары имели 57 хороших лошадей и были богато одеты (то есть "были людьми отборными")11. Сделать выводы о тактике мешает случайность происшествия. Татары гнались за отступавшим противником, внезапно наткнулись на не готовый к бою вражеский лагерь и действовали спонтанно - атаковали в сабли. Но к серьёзной стычке они готовы не были и при виде ружей поспешно отступили. По свидетельству Дзялынского, пленный татарин сообщил, что "великий князь не велел татарам ни сидеть в засадах, ни вступать в битву, но поручил им всюду отступать перед королём, а между тем всячески тревожить его войско. Пленный прибавил также, что царь не прочь принять сражение, но сперва хочет ослабить наше войско"12. То есть одним из приёмов, использовавшихся татарами, были действия из засад. У Дзялынского есть и описание разгрома королевского отряда, отправившегося за провиантом: "Князь Януш Острожский послал за провизией 80 конных казаков. Из них 40 всадников осталось у возов, другие 40 пошли дальше на поиски провианта. Они наткнулись на 50 татарских наездников, передовых неприятельского отряда. Наши, построившись в ряды, бросились на них и потеснили их назад. Татары, отступая, навели наших на большое войско, размещённое на 3 части. Вмиг все бросились на наших спереди и с боков; видя, что борьба не равна, наши поскакали назад, но им трудно было уйти. Затем, видя, что нет спасения, они, прискакав к нескольким деревням, соскочили с коней и стали мужественно отстреливаться из длинных ружей. Ушли только трое и то раненые, а из других 6 были взяты в плен, 6 убиты"13. Возможно, речь идёт о ложном отступлении, заманивании противника в засаду. Русский всадник. Гравюра из альбома фламандского художника А. де Брюна. Ф. Ниенштедт приводил краткий рассказ о попытке служилых татар пленить польского офицера с помощью аркана14. Станислав Пиотровский сообщал, что в осаждённом Стефаном Баторием Пскове было и некоторое число служилых татар. Согласно дневнику Пиотровского, 24 августа 1581 года поляки и венгры решили выманить защитников из Пскова на бой в поле, для чего сделали засаду напротив ворот, а часть сил направили к воротам. "Из города выехала толпа татар, пан воевода начал отступать к кустарнику [где была засада], а венгерцы не выдержали и выскочили вперёд; тогда со стен открыли частый огонь, под защиту которого и стали татары, не подвигаясь далее. Одному венгерцу из лука прострелили ногу, Собоцкому - красную накидку, в которой засела стрела, да убили ещё чьего-то коня"15. Возможно, татары попытались оказать на осаждающих психологическое давление - бросили на них конницу, - но ввязываться в рукопашную опять не стали и отступили. Антонио Поссевино, сообщая сведения о завоевании русскими татарских ханств, указывал, что московиты применяли большие пушки, а также укреплённые на повозках щиты, за которыми укрывались воины, вооружённые пищалями. "Таким образом, врагам был нанесён значительный ущерб, сами же они никого не потеряли, так как ему легко было сломить их с помощью этого нового вида оружия"16. При этом, видимо, подразумевалось, что татары атаковали в конном строю, обстреливая врага из луков, и не использовали (по крайней мере, широко), огнестрельного оружия. Способ ведения боя татарами - подданными царя, описанный в начале XVII века Петром Петреем, схож с таковым крымских татар. По Петрею, в походы татары ходили на быстрых и сильных конях; сёдла и стремена имели деревянные (кроме знати, которая получала их из Османской империи и Московии); в сёдлах сидели избоченясь. Их оружием были луки и сабли. "Когда обратятся в бегство, а неприятель погонится за ними, они бросают всё, что только есть с ними, кроме сабель, которыми и рубят во все стороны, сколько хватит силы"17. Далее Петрей приводил описание тактики татар, видимо, крымских: "Когда дают сражение неприятелю, распределяют своих людей по отрядам… как первый пустит свои стрелы, едет другой и третий отряды; так и стреляют из луков поочерёдно, в каком порядке поставлены; когда же все выстрелят, отступают назад и потом вместе нападают на неприятеля, с большим шумом, гамом и криками: "Гола, гола, гола!" Разбитые и обращённые в бегство, они защищаются также стрельбой из луков до последней возможности; стреляют вперёд и назад, так живо и ловко, что и в бегстве наносят такой же вред, как и в сражении, и никогда не отдаются в плен по доброй воле, пока ещё могут обороняться… Они не употребляют ни пороха, ни дроби, не умеют обращаться ни с полевыми, ни с большими пушками, редко осаждают города и крепости; но если бы привелось захватить город или крепость врасплох, хитростью и обманом, они уж не пропустят этого случая"18. Иосиф Будзило приводил сведения об отряде служилых татар, перешедших на сторону интервентов во время Смуты. Под Ярославлем в мае 1609 года у них произошло столкновение с русскими войсками. "Так как здесь трудна была переправа, то наши, оставив там Азана турка с ярославскими и романовскими татарами и с донскими казаками, которым поручили развлекать русских на этом месте, сами 9 дня мая сделали на этой реке мост повыше, на следующий день переправились, зашли 10 числа в тыл русским, защищавшим переправу, поразили их, после чего охотники из поляков и казаки гнали их на расстоянии мили к Ярославлю"19. Русские отступили в слободу Спасского монастыря, а за ними туда ворвались и их противники. При этом "Азан с отрядом, оставленным у реки, не замедлил прибыть и прибыл в то самое время, когда наши ворвались в слободу; его отряд, спешившись, тоже побил немало русских и сжёг слободу"20. Таким образом, служилые татары могли вести бой и спешившись. Есть у этого автора и другие сведения о татарах. В июле 1610 года, когда войска интервентов стали под вечер лагерем на Медвежьем броде, "незаметно подкрались к лагерю татары и сделали большой урон в людях, которых нашли по деревням. Наши, выскочившие из лагеря без строя и те, которые прибежали [из деревень], гарцевали с татарами до самого вечера; уже ночь прервала битву. На следующий день, утром, 22 [26?] июля, Сапега вывел против татар войско в поле, желая захватить их в стане, но они, узнав от языков, что у нас большое войско, поднялись раньше и ушли, - они ведь оберегали собственную кожу; впрочем, и наши всю ночь были наготове. Этих татар нанял Шуйский; но они, увидев, что ничего не могут сделать, забрав немало денег и полону, ушли невредимо домой"21. Тут видно нежелание татар вступать в ближний бой с противником, стремление использовать эффект внезапности. Но если это не получалось, то они могли принять и ближний (и притом длительный) бой. Итак, служилые татары XV-XVII веков делали ставку на дистанционный бой в конном строю - мобильные отряды их конных лучников стремились нанести противнику максимальный урон издали, не вступая в ближний бой. Отчасти это было связано с отсутствием у основной массы татар защитного вооружения. Такая тактика характерна для них уже в XV веке; такой тактикой была обусловлена и их особенная посадка на лошади - которая позволяла им быть очень подвижными, способными стрелять во всех направлениях и уклоняться от ударов, но не позволяла выдерживать удар. В источниках есть также упоминания о засадах, ложном отступлении, заходе с тыла и флангов - обычный набор тактических приёмов кочевников. При отступлении татары отстреливались, а в критической ситуации бросали весь груз, сохраняя только оружие. Из специфических "кочевнических" черт можно упомянуть и использование аркана для выведения противника из строя и его пленения. Татары старались также использовать эффект внезапности. Служилые татары не всегда проявляли стойкость в ближнем бою, однако нельзя сказать, что они его избегали. Действуя по обстановке, они могли атаковать противника и вступить с ним в рукопашный бой на саблях; принимали и пеший бой. Автор: Борис ИлюшинПервоисточник: http://rg.ru/2015/07...ina-tatary.html

Места очень многих битв не известны. Данные приводятся по источникам. В ссылке выше они даны. Князь на тот момент, это управляющий небольшим регионом с городом, т.ч. количество вполне приемлемое. И не понятно, где Вы видите альтернативщиков? Кли́м Алекса́ндрович Жу́ков — российский военный историк-медиевист, исторический реконструктор. Научный секретарь семинара военной археологии при Институте истории материальной культуры РАН. Руководитель клуба исторической реконструкции «Меченосец». Руководитель всероссийского межклубного объединения исторической реконструкции «Ливонский Орден» и соорганизатор всероссийского межклубного объединения исторической реконструкции «Гран Компания», а также сопредседатель Ассоциации средневековых боевых искусств. Эксперт по средневековому оружию, официальный эксперт по историческому фехтованию и военному снаряжению в Гилдхоллской школе музыки и театра. или Пилипчук Ярослав Валентинович - младший научный сотрудник, кандидат исторических наук Институт востоковедения им. А.Е. Крымского НАН Украины или Издание Центра исследований Золотой Орды и татарских ханств Института истории АН РТ

Да, очень интересная штука. Явно не скифы. Скорее греки или Рим. Мне видится часть сосуда :rolleyes:

http://shron.chtyvo.org.ua/Pylypchuk_Yaroslav/Bytva_na_reke_Vorskla_ystochnykovedcheskye_aspekt.pdf

Разведопрос: Клим Жуков про битву на Ворскле 1399 года https://www.youtube.com/watch?v=MwOFBO6JBQQ

«…Начал Идегей воевать, — Мир такой войны не знавал! Так отважно не воевал Искандер, что Румом владел, Так отважно не воевал Сам Рустам — уж на что был смел! Муж Чингиз, чей отец Юзекей, Сказывают, был таков: Пламень высекал из камней, Воду высекал из песков, Высекал он кровь из мужей. Высекал он дух из врагов, Но когда ударял Идегей, Всех вместе взятых был он сильней!..» Татарский народный эпос «Идегей» Песнь одиннадцатая Герб Золотой Орды После похода Аксак-Тимура в 1395-1396 гг. на Нижнее Поволжье, Северный Кавказ и Крым казалось, что Золотая Орда, некогда могучая и великая, медленно умирала. Города Поволжья лежали в руинах. Налаженная жизнь империи татар была нарушена. Наступил голод, вновь вспыхнула эпидемия чумы. Единое государство фактически перестало существовать. Хан Токтамыш со своими людьми кочевал в степях Поднепровья и Крыма. Он бежал от Аксак-Тимура, а потом скрывался от своих соперников в надежде сохранить хотя бы часть своих владений. Наступила смута. За власть шла жестокая борьба. Кто был сильнее, тот становился правителем. Казалось, что великое государство, некогда приводившее в дрожь Западную Европу и Азию, никогда больше не поднимется из руин и не возродится. А на это ох как надеялись соседи! Но этим надеждам не суждено было сбыться. В последний момент, когда страна уже зависла над пропастью, нашлись силы, которые остановили гибель Золотой Орды на самом краю. Татарский карачибек Идегей встал во главе беков и эмиров Кок-Орды. За короткое время он прекратил междоусобицу и привел к власти хана Тимур-Кутлуга. Все Поволжье, Северный Кавказ и Булгария были подчинены одному правителю. В 1398 году он ворвался в Крым и нанес поражение Тохтамышу, который был вынужден бежать в Приднепровье. За год перед изумленными взорами соседних государств Великий Улус восстал из пепла, как птица Феникс, и начал набирать силу. Весной 1399 года хан Тохтамыш явственно увидел усиление позиций своих врагов, во главе которых стоял Идегей, и не было страшнее силы в Дашт-и Кыпчаке, чем сила возрожденной империи. Тохтамыш срочно едет в Вильно на переговоры с Великим князем литовским Витовтом и предлагает разделить Русь в обмен на помощь в борьбе с Идегеем. Предложение Тохтамыша оказалось очень кстати, так как Витовт давно вынашивал план захвата части Руси. В обмен на помощь в войне с Идегеем Тохтамыш обещает признать права Великого князя литовского на Московское княжество, Новгород, Псков, Тверь и Рязань. Себе же он требует оставить за ним Сарай, Казань, Хаджи-Тархан, Азак, заволжские степи, Ногайскую Орду, Кок-Орду и вернуть трон хана Золотой Орды. Благосклонно согласившись на эти условия, Витовт самоуверенно заявил: «А немцев я и сам возьму!» Хоть переговоры были тайными, но все же суть их стала известна в отдаленных странах и столицах Европы и Азии, и все с тревогой ждали известий из Вильно. Вследствие хитроумных интриг Витовта в Восточной Европе могла сложиться новая расстановка сил. Если Витовт сумеет посадить в Улусе Джучи своего ставленника, то они вместе с Орденом смогут раздавить Москву, последнее препятствие на пути к объединению русских княжеств вокруг Литвы. Золотая Орда канет в Лету, и Литва станет самым влиятельным и могучим государством, а Витовт — вершителем судеб Европы. Противостоять этому могли лишь Москва и Орда. Идегей не мог оставаться безучастным к тучам, сгущавшимся над его страной. Был объявлен сбор войск. Не имея желания воевать с Литвой, Идегей обратился к Витовту с посланием, желая напомнить, кто в действительности правит в Золотой Орде и кому принадлежат русские земли: «Выдай мне беглого Токтамыша, он враг мой, не могу я оставаться в покое, зная, что он жив и у тебя живет — такие были его слова». Долго не было никакого ответа. Но вот запыленный и измученный гонец прибыл в ставку. Его сразу же привели в шатер Идегея, где он передал ответ Витовта: «Я царя Тохтамыша не выдам, а с царем Тимур-Кутлугом хочу увидеться сам!» Таким грубым ответом он хотел показать великому карачибеку Идегею, что не стоит вмешиваться в дела прирожденных владык. Передовые части обоих войск встретились на реке Ворскле. Пока подтягивались основные силы, Тимур-Кутлуг решил провести переговоры. Посол, отправленный к Витовту, передал вопрос хана: «Зачем ты на меня пришел? Я твоей земли не брал, ни городов, ни сел твоих». На что литовский князь ответил: «Бог покорил мне все земли, покорись и ты мне, будь мне сыном, а я тебе буду отцом, и давай мне всякий год дани и оброк, если же не хочешь быть сыном, так будешь рабом, и вся орда твоя будет предана мечу!». Услышав такой ответ, советники хана стали его отговаривать от сражения и Тимур-Кутлуг дрогнул. В это время в ордынский стан наконец прибыл Идегей со своим войском. Едва услышав о случившемся, он пришел в неистовство и кинулся в шатер, где совещались перепуганные хан и его эмиры. Прямо при всех Идегей начал резко упрекать хана в малодушии: «Лучше смерть нам принять, чем быть в подчинении!» Идегей отослал эмиров в свои тумены и, отстранив хана, взял командование в свои руки. Решено было продолжить переговоры с Витовтом «с глазу на глаз». Автор М.В. Горелик, 2012 Вожди сошлись у неглубокой реки. Полный сил, богатырского сложения князь и стареющий, невысокий татарский карачибек видели друг друга и имели возможность говорить без посторонних. Предвкушая крупную победу, Витовт ни на какие уступки не шел, и каждая отсрочка только убеждала его в слабости Орды. Идегей же шел на Ворсклу не делить Золотую Орду с Тохтамышем и Витовтом, а утверждать ее великодержавие. Он, всю жизнь стремившийся к власти, не мог отступить живым и гордо отвечал литовскому князю: «Ты по праву взял нашего хана в сыновья, потому что ты старше его. Но подумай сам: как я старше тебя, так ты моложе меня, и подобает мне над тобою отцом быть, а тебе сыном моим; и дани, и оброки каждое лето мне платить со всего твоего княжения; и во всем твоем княжении чеканить мое клеймо на твоих деньгах!» Витовт задохнулся от злобы, услышав такое оскорбление. Молча он вскочил на коня и помчался к своим войскам, чтобы немедленно готовиться к бою. 12 августа 1399 года вошло в историю как дата самой страшной и кровопролитной битвы средневековья. Идегей построил свое войско в шесть больших корпусов, которые делились на три полка (кула) числом до двух-трех тысяч всадников. Каждое крыло несло знамя своего эмира. На флангах выделялись штандарты эмиров правого и левого крыла Орды, а в центре взметнулось знамя славного предка татар. Здесь мы ненадолго прервемся, чтобы рассказать об этом знамени. В свое время южно-китайский посол Мэн-хун в своих «Записках о монголо-татарах», обнаруженных и переведенных русским академиком В. П. Васильевым, оставил следующее описание знамени Первого всетатарского царя, избранного своим народом: «В знак присутствия Чингиза распускают большое знамя, все белое: кроме этого нет других знамен и хоругвей… Чингиз употребляет только одно белое знамя о 9 хвостах: в середине его изображена черная луна: оно распускается, когда отправляются в поход. Говорят, что кроме него, только у одних главнокомандующих бывает по одному знамени». Итак, при виде этого знамени, над стройными рядами ордынского войска раздался боевой клич «Уран!» Резервный полк под командованием самого Идегея был укрыт в овраге, позади большого полка. Вперед была выдвинута легкая кавалерия, которая обычно была вооружена луками. Против армии Идегея выстроились хоругви русско-литовско-татарского войска. Перед строем союзной рати были установлены легкие бомбарды, аркебузы и строй арбалетчиков. Войска замерли, приготовившись к бою, а полководцы объезжали строевые порядки своих частей, обращаясь к своим людям. Но вот призывно загудели трубы, забили барабаны, ударили кимвалы, и вперед понеслась лава татарской конницы. Туча стрел крошила передовую линию союзного войска, еще немного — и конница должна была сокрушить передовую линию противника. Но их встретил в упор залп пушек и арбалетов. Татарская конница, теряя убитых и раненых, на ходу повернула вправо, несясь изгибающейся дугой вдоль неприятеля. Им вдогонку из строя выскочили всадники Тохтамыша. Следом, качнув стягами, медленно и грозно двинулись основные силы русско-литовско-татарской армии, выстраиваясь клином. Навстречу им, опустив копья, ринулись рысью конные ордынские кулы, также выстраиваясь разящим клином. Две армии, тысячи людей с криками неслись друг на друга! В миг столкновения раздался страшный грохот от треска сломанных копий, разбитых доспехов, хрипов лошадей и предсмертных криков раненых. Один за другим исчезали полки в этом бурлящем, смертоносном потоке, и только по реющим знаменам можно было определить, какая сторона берет верх. Как могучая волна билась о гранитный берег, так сошлись две армии, но ни одна не могла победить другую силу. Несколько часов шла битва, на флангах конные русско-литовские хоругви начали теснить ордынцев. Все небо заволокло пылью и уши закладывало от ужасного гула. Из рядов сражающихся то и дело вырывались обезумевшие кони, унося убитых и раненых прочь. Войско ордынцев дрогнуло, противник начал теснить их. Витовт, чтобы закрепить успех, бросает в бой свои последние резервы — польских, немецких и литовских рыцарей. Большой полк Золотой Орды изогнулся дугой как лук, тетива которого должна вот-вот лопнуть. Однако то, что казалось началом отступления ордынцев, на самом деле было умелым маневром Идегея. И когда все силы Витовта были втянуты в эту «мясорубку», свежие тумены и личная гвардия мурзы Идегея обрушили свою мощь на фланги русско-литовского войска, сокрушая все на своем пути и заходя в тыл союзной армии. В ее рядах возникло замешательство, и войска Витовта начали отступать, а после того как ударила тяжеловооруженная кавалерия татар, ряды отступавших были сметены и началось беспорядочное бегство. Теперь уже никто не думал о сопротивлении. Остатки союзной армии, пытаясь спасти свою жизнь, бросали обозы, оружие, раненых. Одним из первых бежали князь Витовт и хан Токтамыш. Это был полнейший разгром. Почти вся русско-литовская армия полегла в бою или во время бегства. Русская летопись с горечью повествует, что погибло семьдесят четыре князя, «а иных воевод и бояр великих, и христиан, и литвы, и руси, и ляхов, и немцев множество убито — кто сможет сосчитать?» В этой кровавой битве погиб весь цвет русско-литовских князей, которые помогали Витовту создавать Великое княжество Литовское и Русское, а ранее боролись под знаменами Дмитрия Донского. Витовт поспешил заключить мирный договор с Идегеем, в котором прописывалось выдворение Тохтамыша за пределы Литвы, выплата Киевом, Луцком, а также всей южной Русью огромной контрибуции. После этого поражения литовский князь уже не мог претендовать на роль объединителя Руси под крылом Литвы и проводить активную политику. В очередной раз татарский щит спас российские княжества от литовско-польского меча. Теперь, когда Идегей достиг вершины власти, он попытался возродить великую империю, Золотую Орду. Как талантливый военачальник и политик, улуг карачибек Идегей достиг успехов как во внутренней политике, так и во внешней, среди которых был и разгром в 1405 году потомков Аксак-Тимура. Автор: Мэнгел Олыс https://topwar.ru/84828-bitva-na-r-vorskle-chast-i.html

Партизанская война против Аксак Темира Легенда «Последний из Сартаева рода» как образец партизанской войны татар против Аксак Темира Почитав еще не законченную серию статей Александра Самсонова «Железный Хромец и его империя», решил и я внести свой вклад в эту тему. Начал копаться в разных библиотеках, искать материал на данному вопросу, и нашел интересный источник о временах войны Токтамыша с Тимуром. История его происхождения достаточно запутанная и не отвечает археографическим критериям. Также данный источник, кроме одного фиксированного русского машинописного текста, больше не известен. Машинописный оригинал этого рассказа, который назван «Последний из Сартаева рода», хранится в г. Уфе. Данный источник был также опубликован несколько раз, но впервые с комментариями и с текстологическим анализом было издано Ф.А. Надршиной в серии «Башкирское народное творчество». Уфимские издатели посчитали, что данный рассказ является произведением, занимающим промежуточное положение между фольклором и литературой. К сожалению, информатор-рассказчик археографом-собирателем не указан. Сообщается, что она переведена на русский язык в 1935 г. археологом-краеведом М.И. Касьяновым, но при этом сам оригинал не сохранился. (Касьянов М.И. Последний из Саратаева рода (историческое предание). УНЦ РАН. Ф.3; оп. 5; ед. хр. 97. 9 л.) А так как предание было написано в тридцатых годах на территории Башкирии, то, естественно, уфимские товарищи назвали ее «Башкирской легендой», хотя рассказчик был татарином, судя по языку, месту записи и месту событий. Это мы видим в тексте, где не все слова переведены на русский язык с татарского языка. В скобках я привел перевод с татарского на русский язык. В данной легенде описывается борьба одного татарского рода с захватчиками Аксак Темира. Фрагмент источника «Последний из Сартаева рода» Моя голова горит, когда я вспоминаю все это! Но я заставлю свой язык рассказать вам все, что было. Слушайте все! Имя мое — Джалык. Я — сын Бурнака, сына Ташкая, из Сартаева рода. Моя тамга — хвост лисицы. И я был когда-то не последним яу (Здесь — воин, профессиональный походный воин). Айе (да). Меня называли прежде и аксакалом (старейшина рода, племени; старший уважаемый человек. Дословный перевод: «белобородый») и бием (глава рода, клана). И я когда-то жил хорошо. Кибитка моя стояла близ высокого холма Чиялы-Туб. Стада мои паслись под надзором одного главного кытучи (пастух), которого я поставил башлыком (руководителем, головой над остальными) над остальными. Он был из народа джунгар и мог хорошо видеть ночью, потому что не клал в шурпу (суп) соль. Он был взят мною в ясыр (плен). Он попробовал бежать — я поймал его. Я прибил его ухо к деревянной колоде, из которой поят лошадей. Я сделал его своим рабом. Бу яхши (Это хорошо)! Я был молодым и сильным. Я мог легко носить в руках двухлетнего жеребенка. Когда родился мой первый сын, мне было столько лет, сколько будет восемь раз по четыре и еще один год (33 года). Я имел трех жен. Они стлали для меня мягкий палac, когда я, опьянев от выпитого кумыса, ложился отдыхать. Я выезжал со своим соколом на охоту. Я пил кумыс. Я веселился. Aйe. Я жил. Когда Тура-Мянгу послал мне свою басму (печать), я отослал ее обратно. И еще прибавил к этому надломленную стрелу и мертвую мышь. Я смеялся над ним. Я сам имел свой пернач и тамгу (родовой знак, метка). Я сам ими мог распоряжаться, как мне было угодно. Я был и аксакалом и бием. Хха! Тура-Мянгу наелся грязи! Для того, чтобы отомстить, он собрал своих сарбазов и пошел на меня войной. Джумран (суслик)! Он остановился на правом берегу Ак-Су и приказал своим глупым сарбазам кричать: «Ур! ур!» Мои люди много смеялись и свистели им в ответ, прижимая к губам пальцы. Потом: Моя стрела скоро нашла горло Тура-Мянгу, и он утонул в реке. Так было. Вот как я жил, пока не пришел Темир со своими мурзами и атабеками. Тынлагыз барыгызда (слушайте все)! Я расскажу вам о своих детях. Их было двое. Это были два сына. Когда родился первый, я дал ему имя Кармасан. Второго же я назвал Чермасаном, в память брата моего отца. Их нет теперь. Они ушли от силы света. Но имена их огнем выжжены в моем сердце! Смерть есть чаша, из которой все живущее вынуждено пить! Иляги! Аларнын каберэ рахматын иля тутыр! (О Всевышний! Наполни их могилы своей милостью.) Вероятное место происходивших событий, описываемых в легенде. Я скажу: Они нисколько не походили друг на друга, хотя и были дети одной матери, имя которой было Улькун. Старший был выше брата на полголовы и имел такие глаза, как хорошо созревшие ягоды карагата (смородины) после дождя. Он всегда смел и отважен, как раненый беркут. Я видел: барласы Темира убили под ним коня. Уже аркан мурзы Кутлубека готовился опуститься на его шею. Но он вскочил, он схватил Кутлубека, он прыгнул с ним вниз со скалы в воду. Его кистян (палица) разбивал одетые в железо головы атабеков точно спелые орехи. За всю жизнь он видел только шесть промахов своей стрелы. Он был джигит. Еще — Чермасан. Эй, агайлярым! (О, мои братцы!) Видели ли вы когда-нибудь молодую надречную осокорь? Она стоит прямо потому, что она стройная. Айе. И если ее качает ветром, она качается мягко. Она — всегда красивая. Шулай (так). Вот такой же был и мой Чермасан. Он услаждал мой слух своими песнями, он хорошо умел играть на курае. Он был и певцом и храбрым яу. И это было хорошо. Я любил его. Я любил их обоих. Они были мои дети, они были славные батыри, имена их остались навечно. Я, Худай! Ниспошли на них милость твою! Слушайте: Аксакал Кара-Абыз имел дочь, которая затмевала своей красотой даже летнюю луну. Ее волосы были много чернее, чем крыло кузгуна (ворона). Но цвет ее лица был не желтее, чем свежий курт из овечьего молока. И когда смотрела она, то жар светился в глазах ее. Хур-кызы! (Гурий!) Ее имя было — Айбикэ. Она не красила брови и ногти в черное и красное. Она была молода и красива. И вот: Я увидел ее; я сказал своему сыну Кармасану: «Улым (Сын мой)! Твой брат еще молод. А ты знаешь, что по ту сторону Ак-Су живет аксакал Кара-Абыз. У него есть кыз (Дочь) — Айбикэ. Рожденный женщиной ищет женщину, чтобы дать себе подобных!» Такие слова я сказал Кармасану. И он понял меня. Он не сказал «бельмэйм» (не знаю). Он не сказал также и «не хочу». Он был мне сын. И я послал Кара-Абызу три табуна овец и пол табуна кобылиц. Я дал жену Кармасану. И я устроил большой туй (свадьбу). Мои гости пили бал (мёд), пили кумыс. Они пели разные песни, пока не явился хабарчи (вестник). Я, Худай! Сабырлык бир! (О, Бог мой! Дай терпения!) Мысли мои путаются, как мокрые волосы в хвосте паршивого коня. Но я буду терпелив, я буду говорить до конца. Итак: Мы сидели, мы пили бал, мы пили кумыс, мы пировали. Все было хорошо. Настал вечер. Когда затихли песни, я слышал: где-то звонко доили кобылиц и трещали в траве зеленые чикыртя (кузнечики). Я встал. Я пошел. Все было спокойно, как нужно. Я взглянул на небо: там не было туч. В вышине сверкал Джиды-Юлдуз (семь звезд, созвездие Большой медведицы), который так походит на опрокинутый черпак для кумыса. Все звезды его горели точно дорогие асыл-таш (драгоценный камень), что так искусно вправляют в рукоятки клычей (меч) черкесские мастера. Айе, все было спокойно вокруг, но я чего-то ждал, чего-то боялся. И вот явился он: первый хабарчи. Я помню: под ним был усталый айгыр (конь, жеребец). С боков его бежала горько пахнувшая пена на землю. Вот что говорил хабарчи. Он сказал мне: — Тюра! Я еду из Баракова аймака, что лежит подле большого сырта (хребет) Джабык-Карагая (название хребта). Я принес весть. Абау (восклицание)! Хан Темир — да ослепнут его глаза! — идет сюда с полуденной стороны. Он ведет с собою много сарбазов (воин, боец (перс.)) и барласов (племя Темира). Айе. Их столько, сколько может быть дурных мух в сухое жаркое лето. И с ним его мурзы и атабеки. Они идут сюда через горы. Их зеленые байраки (знамена) уже видны по эту сторону Джаика (р. Яик). Вот какие вести услышал я от него. И я не сделал в своих глазах огонь, я не рассердился на этого бедного хабарчи. Я не приказал отрезать ему язык и повесить на шею за его худые вести. Йук?! (Нет?!) Я ввел его в свою кибитку, я накормил его. Он был моим гостем. Я поступил хорошо. Дырыст! Хабарчи принес не ложные вести. Так и было. Они пришли. Это случилось в ту пору, когда перестает куковать в урмане (в лесу) бессемейный кякук (кукушка). Эттляр (Собаки)! Они были тьма и двигались как тьма. Их было много. Мой раб-джунгар — да будет имя его вонючим! — убежал к ним, чтобы показать брод через Ак-Су. Тогда они взяли кожаные турсуки (кожаные мешки), они наполнили их воздухом, они привязали их к своим седлам по одному с каждого бока. Они перешли Ак-Су. Я увидел их скрипучие арбы впервые за ближним тюбяком, что находится вправо от Чиялы-Туб. Они были от меня на расстоянии трех полетов стрелы, но я видел их лица. Я понял: Они несли смерть и рабство. (Я знал): Их лошади и верблюды выпьют и загрязнят нашу воду, потопчут наши степи. Я ушел. Я молился святому Хусейн-Беку из земли Туркестан, но он не слышал меня. Я обратился к Кадыр-эль-Исламу, но он не явился, чтобы защитить наши кибитки. Мы были одни. Тогда я встал, тогда я воскликнул: «Улюм душманга» (Смерть врагу)! Я увидел перед собой Кармасана и Чермасана. Они оба дышали горячо. Их глаза говорили: Алга (Вперед)! И мы пошли. Мы отправили далеко на полночь от места Чиялы-Туб наши кибитки и угнали стада. Мы кликнули всех мужчин, которые могли владеть буздыканом (татарская булава, имеющая шипы) и клычем. Мы составили алай (отряд). Нас собралось не так много, как барласов Темира, но каждый из нас был храбрым яу. Мин блям (Я знаю): В сердце каждого из нас тогда кипела отвага и ненависть. Мы шли защищать свои леса, защищать свои степи. Мы не хотели рабства. И когда явился к нам баскак Темира и потребовал от нас «землю и воду» — я не отпустил его обратно. Нет. Я приказал его вымазать медом и посадить в муравейник. Ха! Как он визжал тогда! Точно кучук (щенок), когда ударят его палкой! А как мы дрались! Я не раз ломал свой сунгю (копье) о крепкие щиты атабеков. Я нe раз заставлял их грызть землю и царапать ее ногтями. Остроту своей сабли я испробовал о головы и юзбаши (сотник) и темников и простых сарбазов. Сам Темир — да жалит его змея! — слышал свист моей стрелы. Ax-гай! Я знал, что такое решимость и верный удар с левого плеча! Я видел Кармасана: он голыми руками изорвал бехтерь (железный доспех) Тургут-бея, как будто бы это был ветхий кульмяк (рубашка) из верблюжьей шерсти. Айе. Его рука была тяжелее и крепче, чем копыто лося. Кулаки его сжимались только для того, чтобы душить. Он заставил умереть многих батырей Темира. Чермасан! Он был со мной, я видел: его сабля резво порхала среди вражеских клинков. Конь его часто вздымался на дыбы, чтобы кусать лицо врага… Мы дрались. Мы были все выносливы, мы были храбры, мы были яу. О нас пели песни. Но нас было мало и мы отступали. Нет! Нет! Мы не бежали! Я вам скажу: Когда рана в живот или грудь, это — смерть. Будь то конь или воин. Кармасан и Чермасан!! Зачем я буду говорить о том, что вы умерли! Знайте: я сделал людям о вас хорошую память. Ваши имена остались навечно! Там, за Ак-Су, текут две елги (Реки), которые извиваются, как серебряная надпись из Аль Корана над преддверием Газиевой мечети. У них тогда еще не было имен, мы их никак не называли. И вот я дал ваши имена, я похоронил вас там! Балаларым (Дети)! Да будет над вами милость пророка! А потом: Я ушел. Я отомстил за вас! Айе. Я не брал никого в ясыр (плен). Я только убивал. Стоны поверженного врага приятны воину. Мольбы о пощаде — веселят его сердце. Кто скажет, что это не так!? Но я заткнул свои уши перстами ненависти и в глазах своих носил только месть и огонь. Да, да! Я не брал никого в ясыр, я только убивал. Я вырывал всем глаза, я клал туда соль, я зарывал в землю. И это было хорошо. За это враги мои прозвали меня: «Юлбасар» (разбойник). Ай-гай! Как я мстил! Знайте все: это я с Тятигачем переплыл темной ночью Дим в весенний разлив и убил Улукая! Он лежал у костра, окруженный своими батырами. Но наши руки были достаточно крепки еще в то время, чтобы заставить их умереть. А их было в пять раз больше, чем нас. Нас же было только двое и ночь. Ха! Как нам было тогда весело! Мы убили их всех, мы обрезали им уши и бросили в горячую золу костра. Мы были победителями. Татарский конный воин Помню: Я встретил Тугай-бея. Он ехал куда-то один, лишь в сопровождении молодого джуры (раба). Кагар (Проклятье)! Он осмелился еще кричать мне худые слова, ядовитые, как корень аксыргака (Чемерица). И я сделал то, что нужно было сделать. Я погнал своего коня. Я настиг его. Я отрезал ему голову! ... А потом, — белегыз, кышылярым! — я отослал эту голову самому Темиру, — да спалит его огонь! — которого за хромую ногу прозвали «Аксаком». Вот что я сделал. Я мстил. Враги мои страшились меня больше, чем уркуян (заяц-русак) карагуша (стервятник). Они поворачивали мне свою спину еще прежде, чем я успевал взмахнуть своим буздыханом. Уже при одном упоминании моего имени они начинали дрожать, как дрожат глупые маленькие жеребята, когда заслышат голос волка. Ха-ха! Они меня назвали: юлбасар! Куркаклар (Трусы)!? Поганая базы (подпол) вам могила! Судьба родившегося в год Барса подобна весеннему ветру, изменчивому как женщина, которая есть тепло и холод. Это так. Но я скажу: горькое и сладкое узнает только отведавший. Вот: дорога моей судьбы привела меня, наконец, уже к закату солнца, и мне ничего не нужно. Для меня все прошло. Я лишился своей кибитки, лишился своих стад, лишился всего. Теперь я бездомная собака, подбирающая обглоданные кости. Я — как барсук, потерявший свою нору. Я брожу теперь из коша в кош (Очаг) и греюсь подле чужого огня. Мне дают только одну баранью лопатку за чужим котлом. Я ношу также чужой халат и спать ложусь на чужой кииз (Войлок). Миным бер намэ да йук (У меня ничего нет)! Я — байгуш (сова). Где мои друзья, руки которых когда-то лежали в моих руках!? Их нет. Где батыр Сарым? Где Тятиагач? Где Хани-Углан? Они ушли. Их глаза уже давно протекли в землю. Я — один. Я — последний из Сартаева рода… Но знайте: Я был не последним яу! Меня прежде называли и аксакалом и бием! Айе. А теперь я стар. Я умру. Булсун шулай (Пусть будет так). Принимая во внимание, что территория бассейнов рек Чермасан и Кармасан находится не так уж далеко от территории кондурчинского сражения Токтамыш-хана с Аксак Темиром в 1391 году, возможно, описываемые события происходили после указанной битвы между местными тюрко-татарскими племенами и карательными отрядами армии Темира, которые рассеялись с целью разведки и грабежа. По степи молва быстро катится, и о том, что захватчики рядом с Яиком, народ узнал быстро. Таким образом, мы видим, что каждый человек, живший в то время в этих местах, считал своим долгом защитить свою землю, невзирая ни на что и не жалея своей жизни. И ни о какой долговременной оккупации не могло быть и речи. Победы Железному Хромцу давались тяжело. Автор: Мэнгел Олыс https://topwar.ru/93...sak-temira.html P.S. Произведение создано на рубеже XIV—XV вв. Автором считается Джалык-Бий.Джалык-бий,предводитель рода сарт одного из башкирских племён. В 1391 возглавил борьбу башкир против Тимура. Согласно башкирскому хикаяту "Хунгы хартай", башкиры потерпели поражение в боях с войсками Тимура, род сарт был истреблён. Именами 2 погибших сыновей были названы реки Кармасан и Чермасан. В 70-е годы ХХ века хикаят был переведён на современный башкирский язык учёным-фольклористом М. Сагитовым. На русском языке текст произведения записан краеведом М.И.Касьяновым. Оригинал текста не сохранился.Ученые предполагают, что произведение "Последний из Сартаева рода" изначально могло быть частью бывшего надгробного памятника. Философские размышления и афоризмы в тексте, касающиеся смысла и смерти напоминают эпитафические письмена...

Влияние Гитлера на окружающих Министр обороны Германии Вернер фон Бломберг говорил, что сердечное рукопожатие фюрера могло излечить его от насморка. Герман Гёринг утверждал: "Если Гитлер говорил вам, что вы женщина, вы покидали здание уверенным, что так и есть". Генерал Вальтер Варлимонт, вспоминал, что "едва ли кто-то из крупных командующих фронтом, вызванных в штаб для доклада, был способен не прийти в трепет в присутствии Гитлера". Вернер Эдуард Фриц фон Бломберг (1878-1946) – генерал-фельдмаршал, министр обороны Третьего Рейха 1933-1938. Герман Вильгельм Гёринг (1893-1946) – ближайший соратник Гитлера. Вальтер Варлимонт (1894-1976) – немецкий военный деятель. Мания величия Уже летом 1937 года Гитлер заявил: "Когда я оглядываюсь на пять прошедших лет, то могу сказать, что всё это дело не только рук человеческих... Это чудо наших дней, что вы нашли меня среди стольких миллионов. А то, что я нашёл вас, – это счастье Германии". О судьбе Германии В "Mein Kampf" Гитлер написал: "Если наш немецкий народ ныне столь невозможным образом сжат на крошечной территории и вынужден поэтому идти навстречу столь тяжёлому будущему, то из этого вовсе не вытекает, что мы должны примириться с судьбой... Дело обстоит так, что Германия либо будет мировой державой, либо этой страны не будет вовсе. Для того же, чтобы стать мировой державой, Германия непременно должна приобрести те размеры, которые одни только могут обеспечить ей должную роль при современных условиях и гарантировать всем жителям Германии жизнь". Трюк для посетителей Обычно во время произнесения речей Гитлер не брызгал слюной и не переходил на крик, хотя нам, в основном, показывают именно такие кадры кинохроник. Немецкий дипломат Рейнхард Шпитци вспоминал, как однажды после хорошего обеда с Гитлером и его приближёнными слуга вошел в комнату с докладом о том, что прибыл английский дипломат: "Гитлер в волнении вскочил:"Gott im Himmel! Не впускайте его – я всё ещё в хорошем настроении". На глазах у присутствующих он надел на себя маску притворной ярости – лицо потемнело, дыхание стало тяжёлым, а глаза горели. Затем он вышел за дверь и разыграл перед несчастным англичанином такую громкую сцену, что за обеденным столом было слышно каждое слово. Через десять минут он возвратился, лоб его был покрыт испариной. Он тщательно прикрыл за собой дверь и сказал, посмеиваясь: "Господа, я должен выпить чаю. Он думает, что я в бешенстве!" Рейнхард Николаус Карл Шпици (1912-2010) – немецкий дипломат; секретарь министра иностранных дел Третьего Рейха Иоахима фон Риббентропа (1893-1946). Важность времени выступлений Гитлер большинство своих выступлений делал по вечерам, когда люди более восприимчивы к устному слову. В "Mein Kampf" он писал по этому поводу: "Кажется, что по утрам и в течение дня человеческий мозг восстаёт против любой попытки навязать ему чьё-либо мнение или желание. Однако вечером он легко поддается воздействию более сильной воли". Архитектурные штучки Вход в здание рейхсканцелярии был расположен таким образом, что прежде чем посетитель попадал в кабинет фюрера, он должен был пройти по Мраморной галерее длиной чуть меньше трёхсот метров, из которой открывались виды на роскошные залы. Гитлер с одобрением отнёсся к этой идее Шпеера: "Проделав долгий путь от входа до приёмной, они получат представление о могуществе и величии Третьего рейха!" Кабинет Гитлера имел площадь 350 квадратных метров и был украшен большими люстрами и огромным ковром, выдержанным в пастельных тонах. Огромный рабочий стол фюрера был украшен фризами с головами мифических существ, а в центре располагалась голова Медузы Горгоны с развевающимися змеями. Гитлер почти никогда не работал в этом кабинете, и он служил только для приёма важных посетителей, которым эта обстановка должна была внушать страх и трепет перед фюрером и Германией. Гитлер и табак Сам фюрер не курил и вёл активную борьбу с этой пагубной привычкой. Придя к власти, нацисты развернули мощную антитабачную кампанию, аналогов которой в мире ещё не было. Именно нацистские врачи связали возникновение рака лёгких с курением. Курение в общественных местах было строго запрещено, также была строго ограничена продажа табачных изделий женщинам (о юношах я уж и не говорю!). В любой рекламе Гитлер, Муссолини, Франко и другие лидеры фашистского мира всегда изображались некурящими, в то время как Черчилля всегда изображали с сигарой, Рузвельта - с сигаретой, а Сталина – с трубкой или сигаретой. Несмотря на это, потребление сигарет в Германии с каждым годом всё увеличивалось, а Гитлер не предпринимал никаких репрессивных или ограничительных мер против табачных кампаний. Во-первых, они одними из первых выступили в поддержку его движения; во-вторых, в 1941 году доходы от налогов на табачные изделия составляли 8% всех государственных доходов. Кстати, Гиммлер запретил курить на службе всем офицерам СС. Верная секретарша Секретарша Гитлера Герда Кристиан сохраняла самые тёплые воспоминания о своём "шефе". Она находилась в бункере до самой смерти Гитлера и попыталась покинуть Берлин 1 мая вместе с ещё парой секретарш. Она никогда не сказала ни одного дурного слова о своем "добром и справедливом" начальнике. Фрау Кристиан вспоминала: "Я не могу пожаловаться на время, проведенное с фюрером. Нам даже разрешалось курить, хотя в Германии в то время курение среди женщин не одобрялось". Она умерла в возрасте 83 лет от рака лёгких. Герда Кристиан (урожд. Дарановски, 1913-1997) – личный секретарь Адольфа Гитлера. Клубок змей Гитлер очень любил, чтобы лидеры Третьего рейха враждовали друг с другом, так как в подобной ситуации ими было легче управлять. Геббельс, например, не выносил Риббентропа, Мартин Борман ненавидел Геббельса, Гиммлер терпеть не мог Бормана, Альберт Шпеер панически боялся Гиммлера, Гёринг просто не любил Шпеера, а Риббентроп ненавидел Геринга. Такой расклад отношений в верхушке Германии вполне устраивал Гитлера и часто делал его арбитром в отношениях между соперниками. Особенности распоряжений фюрера Один из адъютантов Гитлера в 1938-1941 годах, капитан Герхард Энгель, после войны объяснял: "Некоторые решения Гитлера не имели ничего общего с военной логикой. Они принимались, только чтобы продемонстрировать главнокомандующему, что командует армией Гитлер и больше никто". Герхард Энгель (1906-1976) – в войну дослужился до звания генерал-лейтенанта. Гитлер о Муссолини Гитлер к Италии относился с плохо скрываемым презрением, и считал, что интересы этого союзника следует, в основном, игнорировать. Об Италии Гитлер отозвался так: "Муссолини, может быть, и римлянин, но его народ – итальянцы". Гитлер о Черчилле 18 октября 1941 года Гитлер в Бергхофе говорил своим гостям: "Странно, как это Англия ввязалась в войну. Это дело рук Черчилля, этой марионетки, которую дёргают за ниточки евреи". 7 января 1942 года Гитлер говорил своим собеседникам: "Я ни разу не встречал англичанина, который бы отзывался о Черчилле одобрительно. Ни одного, кто не сказал бы, что он не в себе". 12 января 1942 года Гитлер вернулся к этой же теме: "Черчилль – это человек с устаревшей политической идеей относительно баланса сил в Европе. Она не имеет ничего общего с реальностью. И, однако, руководствуясь именно этой противоречащей фактам идеей, он вовлёк Англию в войну. Когда падет Сингапур, падет и Черчилль; я убежден в этом. Политический курс, осуществляемый Черчиллем, на руку одним только евреям и никому больше".

Путь к сражению Прежде чем начать описание событий 1260 года, посмотрим, как они отразились в сочинениях флорентийских историков. Великий Макиавелли (1469-1527) вообще не уделил этому сражению никакого внимания и описал события 1258-1260 годов в двух фразах, всячески избегая названия Монтаперти: "Возмущённый народ вооружился и с помощью гвельфов заставил гибеллинов всем скопом покинуть Флоренцию и искать убежища в Сиене. Оттуда они стали умолять о помощи Манфреда, короля Неаполитанского, и благодаря ловкости мессера Фаринаты дельи Уберти войска этого короля нанесли флорентийцам такое жестокое поражение на берегах реки Арбии, что оставшиеся в живых после побоища искали убежища не во Флоренции, которую считали для себя потерянной, а в Лукке". Ему было неудобно более подробно останавливаться на подобном поражении. Итальянский хронист Салимбене Пармский в своём сочинении тоже уделил этому событию не слишком много внимания: "И в том же году [1269] в италийской Тоскане произошло событие, имевшее достойный сожаления исход для жителей Флоренции и Лукки. Ибо когда они, положившись на свою многочисленность и силу, вошли в контадо сиенцев, а сиенцы, опираясь на помощь господина Манфреда, тогдашнего короля Сицилии, вышли им навстречу для сражения, то флорентийцы и лукканцы были коварно преданы своими. Ибо в начале сражения те, что были среди флорентийцев первыми и лучшими, став на сторону врагов, вместе с сиенцами напали на своих, и те были в огромном количестве уничтожены. Говорят даже, что флорентийцы и лукканцы потеряли тогда убитыми и пленными более шести тысяч человек". Салимбене Пармский (Fra Salimbene de Adam da Parma; 1221-1288) – монах ордена францисканцев, автор знаменитой "Хроники". Как видим, эти источники дают на не слишком много материала для анализа. Более подробно события 1260 года описывает Виллани, но он всё же был флорентийцем, поэтому к его сообщениям следует относиться критически. Начнём с его описания флорентийского кароччо: "...кароччо, принадлежавшее флорентийской коммуне и народу, представляло собой четырёхколесную повозку, сплошь окрашенную в алый цвет, к которой были прикреплены два высоких древка, и на них развевался большой штандарт коммуны с её бело-алым гербом. Это знамя и посейчас можно видеть в церкви Сан Джованни. В кароччо запрягали двух могучих быков, укрытых алой попоной, и быки, предназначенные лишь для указанной цели, содержались в приюте Пинти, а их погонщик был освобождён от коммунальных тягот. В старину кароччо служило для празднеств и почётных церемоний, а когда войско выступало на войну, соседние графы и рыцари выкатывали его из здания Сан Джованни на площадь Нового рынка и, установив там у специально обтёсанного под кароччо камня, вручали его народу. В походе им управляли пополаны, и охрану кароччо доверяли самым достойным, доблестным и крепким горожанам из пехотинцев, потому что оно было оплотом всех народных сил". Кроме того, Виллани сообщает, что "при объявлении похода за месяц до выступления в проёме ворот Святой Марии, на одном из концов Нового рынка, подвешивали колокол, беспрерывно звонивший днём и ночью. Это означало великодушное предупреждение неприятеля, чтобы он приготовился к битве. Кто называл колокол Мартинеллой, а кто — ослиным колоколом. Когда войско флорентийцев выступало в поход, колокол снимали и устанавливали на особом деревянном помосте, перевозимом на колеснице. Звук колокола сопровождал движение войска. При объявлении похода за месяц до выступления в проеме ворот Святой Марии, на одном из концов Нового рынка, подвешивали колокол, беспрерывно звонивший днём и ночью. Это означало великодушное предупреждение неприятеля, чтобы он приготовился к битве. Кто назвал колокол Мартинеллой, а кто — ослиным колоколом. Когда войско флорентийцев выступало в поход, колокол снимали и устанавливали на особом деревянном помосте, перевозимом на колеснице. Звук колокола сопровождал движение войска. Двумя этими дивами — кароччо и колоколом — тешили свое державное тщеславие наши предки времён первого народовластия, когда ходили на войну". Между Сиеной и Флоренцией по прямой чуть больше 50 километров, так что при всём желании и тонком слухе сиенцы никак не могли узнать по звону этого колокола о готовившемся выступлении своих врагов из Флоренции. Тут могли помочь только данные разведки. Итак, согласно Виллани, в мае месяце 1260 года флорентийское ополчение с приданными ему кароччо и колоколом выступило в поход против Сиены. О численности флорентийского ополчения Виллани ничего не сообщает. По пути к Сиене флорентийцы захватили три сиенских замка и разбили свой лагерь возле Сиены рядом с монастырём святой Петрониллы. Флорентийские изгнанники, тем временем, подпоили манфредовых рыцарей и подначили их напасть на лагерь флорентийского ополчения, якобы за двойное жалованье за полмесяца и дорогие подарки. Флорентийцы ни во что не ставили армию сиенцев, поэтому, когда подвыпившие немцы очертя голову набросились на противника в его же лагере, там началась паника. Флорентийские ополченцы стали разбегаться, думая, что врагов очень много, и в это время немцы перебили довольно много флорентийцев. Пока что все изложенные Виллани сведения вполне правдоподобны. Но следующий фрагмент "Хроники" вызывает большие сомнения: "Но, в конце концов, флорентийцы опамятовались и схватились с немцами, так что после боя никто из участников вылазки не уцелел — все легли замертво, а Манфредово знамя флорентийцы проволокли по лагерю, как трофей, а потом увезли домой, ибо войско вскоре вернулось во Флоренцию". Впрочем, историю о захвате королевского знамени флорентийцами никто из хронистов больше не вспоминал. Если флорентийцы перебили сотню немецких рыцарей и захватили знамя короля Сицилии, то возникает вопрос: почему же флорентийцы сняли так удачно начавшуюся осаду Сиены в мае 1260 года? Что-то Виллани явно не договаривает или даже привирает. Современные историки на основании изучения итальянских источников, в том числе и сиенских, дают несколько другую картину этих же событий. 1260 год начался с того, что прибывшие от Манфреда рыцари очистили от гвельфов область Маремму с центром в Гроссето. Флорентийцы захотели немедленно нанести ответный удар по Сиене, хотя некоторые из союзников по гвельфской лиге призывали Флоренцию к осторожности и благоразумию. 18 марта (а не мая) тридцатипятитысячная армия флорентийцев разбила свой лагерь у городских ворот Сиены. В тот же день немецкие рыцари при поддержке сиенского ополчения и отрядов флорентийских гибеллинов атаковали лагерь осаждавших и нанесли противнику значительный урон. Столкновения сторон продолжались до 20 марта, когда гвельфы были вынуждены снять осаду Сиены и отступить к Флоренции. М.А. Гуковский (1898-1971), например, признаёт, что различные источники дают противоречивую картину данных событий, но суть всех их сводится к тому, что гвельфам пришлось отступить. В этих боях пострадали (а не были убиты) всего несколько немецких рыцарей, но их атака на позиции гвельфов оказалась столь эффективной, что король Манфред решил оказать гибеллинам в Тоскане более существенную помощь. Только в Сиену он отправил крупный отряд из восьмисот немецких рыцарей, да и другие гибеллинские коммуны получили подкрепления от Манфреда. С такой поддержкой сиенцы быстро взяли под свой контроль спорные города Монтепульчано и Монтальчино. Флорентийцы не могли смириться со столь большими потерями всего за полгода и хотели как можно быстрее нанести ответный удар по Сиене. Для этого они стали собирать силы всей гвельфской лиги, в которую, кроме Флоренции, входили Лукка, Генуя, Орвието, Болонья, Перуджа и ряд более мелких городов. Более осторожные руководители лиги предлагали повременить с нанесением удара по Сиене, так как прибывшим в конце июля восьмистам немецким рыцарям было заплачено, королём Манфредом и сиенцами пополам, всего за три месяца, а половина этого срока уже истекла, пока рыцари добирались до Сиены. Без денег немецкие рыцари рисковать не станут и вернутся на Сицилию или в Апулию. Атмосферу безрассудства, царившую в то время во Флоренции, хорошо описал Виллани. Он сообщает, что сиенцы якобы заслали двух монахов во Флоренцию с сообщением о том, что группа сиенских граждан, недовольных правлением гибеллинов, готова за определённую сумму впустить гвельфов в свой город. Эту информацию и фальшивые письма монахи передали двум избранным анцианам (старейшинам цехов), которыми оказались некий Спедито и мессер Джанни Калканьи ди Ваккеречча. Данные анцианы полностью поверили сообщению монахов и собрали народную сходку, на которой объявили о том, что необходимо мобилизовать все силы и нанести сильный удар во Сиене. Виллани сообщает, что не все согласились с доводами указанных анцианов, но им попросту заткнули рот: "От имени всех нобилей выступал мессер Тегьяйо Альдобранди дельи Адимари, мудрый и доблестный рыцарь, пользовавшийся великим уважением, который не мог дать дурного совета. Вышеупомянутый анциан Спедито, человек весьма самоуверенный, по окончании речи мессера Тегьяйо стал довольно грубо упрекать его, говоря, что если ему боязно, пусть купит себе новые штаны. На это мессер Тегьяйо отвечал, что навряд ли тот отважится последовать за ним в гущу битвы, если настанет такая необходимость. После этих слов поднялся мессер Чече де’Герардини, собиравшийся поддержать мессера Тегьяйо, но анцианы воспретили ему говорить и установили штраф в сто лир тому, кто выступит против их воли. Рыцарь, однако, хотел уплатить эти деньги, чтобы высказаться против похода, но старейшины снова воспротивились и удвоили сумму штрафа. Всё же и тут он желал заплатить, и так дошло до трёхсот лир, но поскольку рыцарь всё равно был намерен пожертвовать штрафом и говорить, вместо штрафа стали угрожать смертной казнью. Тогда он замолчал, а беспечный и возгордившийся народ избрал худшее, то есть незамедлительное выступление в поход". Получилось, что жажда мести флорентийцев оказалась сильнее доводов разума и опыта, так что в конце августа 1260 года силы гвельфов выступили в поход и 2 сентября разбили свой лагерь на берегу реки Арбии возле Сиены. Силы эти оказались достаточно внушительными: более трёх тысяч всадников и тридцати тысяч пехотинцев. Следует отметить, что эта армия была прекрасно обеспечена всем необходимым, а командовал ею новый подеста Флоренции Якопино Рангони из Модены. Виллани так описывает начало похода гвельфов на Сиену: "Остановившись на роковом решении выступить в поход, народ Флоренции призвал на подмогу своих союзников... Во Флоренции было восемьсот всадников из граждан и более пятисот солдат... В походе участвовали почти все пополаны, которые шли за своими значками, и во Флоренции не оставалось ни одного дома и ни одной семьи, не выставившей хотя бы одного воина, пешего или конного, а многие посылали двух и более, в меру своих возможностей. А когда они пришли в контадо Сиены и в определённом месте на реке Арбии, называемом Монтаперти, встретились с присоединившимися там к ним отрядами Перуджи и Орвьето, в войске насчитывалось более трёх тысяч всадников и более тридцати тысяч пехотинцев". Некоторые хронисты утверждают, что перед выступлением гвельфской армии в поход, флорентийцы отправили в Сиену посольство, которое предъявило властям города (правительство Двадцати четырех Синьоров) ультиматум с требованием о немедленной сдаче города и разрушении городских стен со всеми вытекающими из этого последствиями. Некоторые члены Совета склонялись к тому, чтобы принять ультиматум флорентийцев, так как силы гвельфов значительно превосходили силы гибеллинов. Однако большинство членов Совета приняли решение сражаться до конца. Силы гибеллинов состояли из трёх основных частей: сиенским ополчением командовал Провенцано Сальвани (1220-1269), отрядом флорентийских гибеллинов руководил граф Гвидо Новелло (1227-1293), а все немецкие рыцари поступили в распоряжение уже упомянутого раньше графа Джордано д’Альяно. Объединённые силы гибеллинов располагали 1800 всадников, половину из которых составляли немецкие рыцари, и около 18 000 пехотинцев. Видно, что перед сражением значительный перевес в силах был на стороне гвельфов, но сиенцы решили идти ва-банк и сражаться до конца. Во многих хрониках говорится о том, что незадолго до сражения, или даже 2 сентября, епископ Сиены Томмазо Фускони (?-1273, епископ с 1254), которому по сану полагалось бы поддерживать гвельфов, вместе с главами правительства города провёл торжественную церемонию символического вручения ключей от города Сиены Деве Марии. Но сиенцам помогала не только Дева Мария; ремесленники города безвозмездно изготовляли вооружение и прочую амуницию для своего ополчения. Семейство Салимбени выделило огромную сумму денег, чтобы оплатить немецким рыцарям двойное жалованье за полмесяца. Впрочем, по другим источникам, в оплате наёмников участвовали также семейство Толомеи и некоторые другие банкиры Сиены.