Yorik

Классно свистит!

Супер! Слов нет!

:D

Художественный вымысел :)

Мордовские всадники средних веков и проблемы «исторического любительства» Беда, коль пироги начнет печи сапожник, А сапоги тачать пирожник: И дело не пойдет на лад, Басня И.А. Крылова «Щука и Кот» Для начала один забавный иллюстративный пример немного не в тему. Когда я обучаю студентов PR, то всегда говорю им, что их профессия немного сродни профессии детектива или шпиона. Надо развивать в себе наблюдательность, что помогает узнать очень многое о других, тех людях, с кем ты имеешь дело, и ничего не сказать им о себе. Так вот, одним из способов узнать степень образованности человека, это дать ему в руки книгу. Человек с высоким уровнем образования всегда смотрит ее с конца, чтобы посмотреть на издательство и тираж, ибо и то, и другое могут сказать о многом. «Просто» человек, даже если и стремится узнать название издательства, ищет его на титульном листе. То есть вы, не спрашивая, можете сразу определить кто перед вами: кандидат наук или же просто грамотный любитель. Ангус МакБрайд. Мордовский воин нападает на русского витязя. Еще смешнее, когда человек говорит: «Я вот читал такую книгу в черной обложке…» и после этого его вообще можно всерьез не принимать. Но это же чисто профессиональные навыки, скажет иной читатель, а ведь есть же научные журналы, монографии, которые может изучить любой… Да, все это есть, но только неспециалисты всего этого обычно не читают. Предпочитают смотреть телевизор или – применительно к историческим темам, ограничиваются Л. Гумилевым (по результатам контент-анализа это самый упоминаемый автор на сайте ВО). Ничего плохого в этом нет. Плохо, когда люди судят совершенно безапелляционно о том, о чем имеют лишь очень поверхностное представление. Именно поэтому в комментариях так много ссылок на ресурсы Интернета – это самое доступное. Лишь не так давно мне попались две ссылки на материалы из журнала «Родина» за 1992 год (вот даже, как!), но до сих пор почему-то люди не ссылаются на такие журналы, как «Вопросы истории», «История государства и права», или, скажем, «Хистори иллюстрейтид». Есть и более специальные издания, содержащие совсем уже узконаправленную информацию, но они (и о них) сегодня тоже есть в Интернете, их можно найти и познакомиться с их содержанием. Нет времени? О – да! Это сегодня проблема. Но и свою безапелляционность в суждениях тогда следует немного попридержать. Сэм и Гэрри Эмблетон. Воины Волжской Булгарии IX – X вв.: 1 – булгарский военный вождь, 2 – булгарский всадник, 3 – лучник племен сибирской тайги. Однако хуже всего почему-то те, кто, прочитав пару-тройку книг и ознакомившись с одним каким-нибудь сайтом, превращаются в стойких адептов маловразумительных теорий и «ниспровергателей основ» традиционной истории, как один наш пожарный из Пензенской области, довольно давно написавший о том, что пирамиды Гизе это волнорезы от потопа, который произойдет, когда воды мирового океана заполнят пустоты горных выработок и земной шар опрокинется набок. Привожу этот пример дичайшего невежества только потому, что он был напечатан в одной нашей пензенской газете. Уж, лучше бы, как говорится, пожары тушить тренировался. Как-то раз приехал в гости к В.П. Горелику в Москву, и он мне рассказал, что его пригласили в один московский клуб реконструкторов, и он, придя к ним, увидел на стене объявление: «Завтра зачет по скрамасаксу» (что это такое можно посмотреть в Гугле, однако, посмотрев, нетрудно убедиться, что информации о нем очень мало и ее количества на «зачет» явно не хватит). Но ему объяснили, что это только теория, а там еще и практика будет – как им пользовались! «И как же? Вроде бы никто не знает? А вы, значит, знаете?» – удивился Горелик и покинул это «интересное место». Книга В.П. Горелика в издательстве «Монтверт» Это не значит, что любители ничего интересного открыть не могут. Могут. Но надо знать, где и что искать, то есть заранее знать половину ответа. И одним из интереснейших источников информации и для профессионала, и для любителя являются кандидатские и докторские диссертации, выложенные сегодня в сети Интернет. Автореферат, то есть введение или предисловие к исследованию находится в свободном доступе и его можно прочитать бесплатно. За текст самой диссертации приходится платить от 450 до 500 рублей, однако оно того стоит, да и цена эта мало чем отличается от стоимости современных печатных книг. И на мой взгляд, уж лучше покупать эти работы, чем что-то другое. В них, по крайней мере, имеются ссылки на все, архивные данные, которыми ты сам в дальнейшем можешь воспользоваться. В общем, это очень «рыбное место» для всякого, кто «интересуется историей». Вот, например, зашел недавно на ВО спор о вооружении мордовских воинов. И сразу же возникает вопрос, а где по этой явно малоизученной теме можно найти информацию? Заметим, что оказывается по ней написана и защищена кандидатская диссертация: «Вооружение и военное дело Мордвы в первой половине II тыс. н. э.» (Год: 1998. Автор научной работы: С.В. Святкин) Работа имеет солидное археологическое обоснование и столь же обширную историографию, то есть опирается также на работы предшественников. Ну, а собственно источниковую базу работы составляют данные о 139 наконечниках стрел, далее идут 57 наконечников копий, топоры – 99, 6 сабель, 5 щитов, 20 медных котелка, 12 удил, 14 стремян, несколько деталей оголовья и сбруи, 12 подпружных пряжки, 4 путлищных пряжки, хотя доспехам и походному снаряжению в работе уделено всего шесть страниц (с 84 по 90). Автор указывает, что различные элементы вооружения из средневековых мордовских погребений конца I начала П тысячелетия н.э. много раз описывались в работах таких историков, как А.Н. Кирпичников, Г.Ф. Корзухина, и А.Ф. Медведев. Но, по его мнению, археологические источники только лишь сами по себе, как бы ни были они многочисленны, не в состоянии дать полную картину событий столь удаленного от нас времени. Невозможно их интерпретировать без дополнительного привлечения письменных свидетельств «современников», будь то сочинения иностранных авторов и эпические предания самого мордовского народа. В. Святкин в своем исследовании отмечает, что количественные и качественные показатели вооружения мордовского войска были таковы, что позволяют утверждать, что оно не уступало военным силам своих соседей. Основным оружием мордовских воинов при этом в то время являлась рогатина (тяжелое копье с ромбовидным в сечении наконечником), боевые топоры, кинжалы, большие трехслойные луки со стрелами почти метровой длины. В бою активно применялись копья для метания — дротики и сулицы (те же дротики, но более тяжелые, которыми пробивали панцири и кольчуги). Для защиты от оружия врага использовались панцири, изготовленные из толстой бычьей кожи с нашитыми на них рядами металлических пластинок, а также шлемы, сделанные из кожи. Воины побогаче носили уже металлические шлемы, а также имели мечи и… да-да, у них были кольчуги! То есть своим вооружением они ничем практически не отличались от воинов со знаменитого «Байесского полотна». Причем характерно, что качество металла, использовавшегося при изготовлении оружия, было у мордвы выше, чем, например, у соседних с ними славян. И как это было принято везде, кроме ополчения, в наличии имелись и постоянные дружины мордовских князей, которые состояли из воинов-профессионалов. Имея хорошее вооружение, обладая хорошими физическими данными и отработанной веками тактикой ведения боя в лесу, воины мордовского войска были опасными противниками для любого вторгавшегося к ним врага. В.П. Горелик. Воины с границ Руси: 1 – половец, 2 – мордовский воин, 3 – латгалл. Ослабляли мордовский край только лишь непрерывные внутренние распри. Процессы, связанные с политическим дроблением, характерные как для Киевской Руси, так и соседней Волжско-Камской Булгарии, очевидным образом не могли не затронуть и древней Мордовии. Во всяком случае, автор указывает, что документы той эпохи говорят уже о наличии рядя мордовских княжеств, как более сильных – таких было два, вошедших в историю по именам своих князей (инязоров) Пургаса и Пуреша, так и более слабых и от них зависимых. Что касается мордовского защитного снаряжения, то автор диссертационного исследования указывает, что «стоит признать, что и по данному вопросу археологические источники весьма скудны». Хотя целые шлемы и кольчуги встречались уже в захоронениях Андреевского кургана, в мордовских погребениях изучаемого периода целых предметов такого защитного снаряжения не нашли. Железные доспехи были представлены в них лишь находками нескольких кольчужиц – то есть фрагментов кольчуг. Они были обнаружены в погребениях № 186 и 198 Армиевского I грунтового могильника, и в погребения № 50 в Селикса-Трофимовском могильнике. Анализ этих кольчужиц позволяет сделать вывод, что все те особенности, что отмечаются как характерные для кольчатых доспехов Европы середины I тыс.н.э. нашли свое отражение также и в мордовских кольчужных доспехах. Техника плетения кольчуг из склепанных колец была типична для этого периода. И как раз склепанные кольца и демонстрируют нам армиевские могильники. Но были известны и кольчуги из просто сведенных колец. И в мордовских погребениях в Селикса-Трофимовском могильнике мы также находим именно такие кольчуги. Показательно, что последний тип кольчужного плетения в Западной Европе применялся исключительно в середине-второй половине I тыс. н.э. То есть по времени бытования названные выше погребения Селикса-Трофимовского могильника очень четко соотносятся с существованием этих доспехов в других регионах. При этом, так же, как и в Европе, в мордовской земле встречаются кольца как из круглой проволоки, так и из уплощенной, то есть плоские. То, что мордовские кольчуги представлены в виде обрывков, не удивительно. Здесь надо учитывать и важную ритуальную сторону такого явления, как погребение, когда отдельным кольчужным элементам доспеха придавалось символическое значение. То есть жалко было жертвовать усопшему всю кольчугу. А вот кусочек плетения жертвовался легко, и обозначал таким образом, распространенный в языческих загробных церемониях прием положения в могилу вместо целого предмета его части. Эта условность легко подтверждается на примерах с метательным оружием, когда в могилу вместо полного колчана стрел укладывали всего 2—3 стрелы. Целую кольчугу в могилу вместе с умершим могли положить лишь крайне редко в исключительных, совершенно особенных случаях, ведь столь ценный доспех для рода или племени в этом случае терялся навсегда. Исключение, понятно, могли составлять вожди (и такая традиция известна нам по погребениям многих народов), и особо знатные, отличившиеся воины. В обычных же случаях кольчуга передавалась по наследству, а если и попадала в землю, то в лишь в виде совсем маленьких лоскутков кольчужной ткани. В мордовских могильниках XI-XIII вв. (Заречное II, Красное I, Выползово IV) находят и остатки щитов – главным образом это железные умбоновидные бляхи. Судя по ним, мордовские щиты того времени могли быть и круглыми, и даже овальными. Можно предполагать, что и в исследуемый период такие щиты применялись в мордовских землях повсеместно (Гришаков В.В. Хронология мордовских древностей III—IV ев. Верхнего Посурья и Примокшанья // Пензенский археологический сборник. - Пенза: Пенз. ин-т разв. обр., 2008. - С. 82-137.). Миниатюра из японского «Сказания о вторжении монголов». Обратите внимание на количество воинов в металлическом защитном снаряжении. 21 воин в мягких доспехах, 3 – в металлических. А теперь вывод. Очевидно, что обращение к научной диссертации, основанной на обширном археологическом материале, а также работах других авторов, работавших над этой же темой, помогает сделать вполне обоснованный вывод о том, что мордовские воины, так же, как и воины того времени у других народов, имели как кожаное защитное снаряжение, так и металлическое, ничем не отличавшееся от снаряжения «рыцарей Востока и Запада» раннего средневековья. Другое дело, что процент таких воинов был невелик. Однако они были. Что касается других источников, то, например, на то, каким было снаряжение монгольских воинов, вторгшихся в Японию, нам указывают миниатюры из знаменитого «Сказания о вторжении монголов в Японию» ХIII века. Там мы видим воинов и в металлических доспехах, и в защитных одеяниях из ткани. Подсчет первых и последних по всем миниатюрам дает нам следующий показатель: 1 : 7! Вполне возможно, что их было и еще меньше 1:10. Но там, где счет идет на тысячи, то и это достаточно большой показатель «одоспешенности». P.S. У нас в университете до недавнего времени была отдельная кафедра философии. И вот на нее периодически (можно даже сказать регулярно) приходили люди иногда весьма странного вида, приносившие целые рукописные трактаты по философии, в которых были рецепты всеобщего счастья, полного мироустройства и даже объяснение почему Бог – Бог! И заведующий в таких случаях обычно говорил: «Ну не запретишь же людям интересоваться философией…». С историей дело вроде бы обстоит лучше. Во всяком случае у себя в городе я знаю только два случая, когда вот такие любители попытались хоть как-то о себе заявлять. Зато к услугам таких людей теперь Интернет, где можно писать все, что бог на душу положит. И в самом деле, ну не запретишь человеку интересоваться интересным! Можно посоветовать, как лучше за это приняться, но почему-то мало кто этим советам следует. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/118636-mordovskie-vsadniki-srednih-vekov-i-problemy-istoricheskogo-lyubitelstva.html

Служилые татары в XV-XVII веках составляли заметную часть войска Московского государства. Это отразилось как в иностранных источниках (европейские авторы особо отмечали наличие таких "варварских" войск у московских правителей и нередко гиперболизировали их жестокость и непривычный внешний вид), так и в исторической литературе1. Тем не менее военный аспект темы остаётся мало изученным. За время существования в Московском государстве института служилых татар его состав пополнялся выходцами из Большой орды, Крымского, Казанского и Астраханского ханств, Ногайской орды, а с конца XVI века - и из Сибирского ханства. Поступавшие на русскую службу татары, разумеется, хотя бы первое время продолжали пользоваться своим прежним вооружением и привычной тактикой. Следовательно, при изучении того и другого нужно использовать источники, освещающие военное дело у крымских, казанских, астраханских, сибирских и ногайских татар, а также учесть наследование ранними служилыми татарами оружейных традиций Золотой Орды. В рассматриваемый нами период оружейный комплекс народов Восточной Европы, особенно татар, был в главном схож; он испытывал сильное южное (турецко-иранское) влияние2. С конца XV столетия становится заметным формирование нового "мусульманского" (переднеазиатского) оружейного комплекса - возобладавшего в XV-XVIII веках на территории Северной Африки, Малой, Передней и Средней Азии, Восточной Европы, Южной Сибири, Индии и Западной Монголии3. Выделить специфические особенности военного дела служилых татар Московии трудно. Известно, что они занимались ведением разведки и что во второй половине XVI века им было запрещено "запираться" в крепостях4. Но вот одно из самых ранних свидетельств о татарах на службе московского князя. Оно содержится в "Летописном сборнике, именуемом летописью Авраамки", в рассказе о походе Василия II на Новгород в 1456 году. Василий послал тогда на Русу (ныне Старая Русса) "изгонную рать": царевича Момотяка "с Татарскою силою", "Семена Карамышова, да Басенька и ины воеводы, с Татары в пять тыщ рати". Новгородцы атаковали москвичей и татар, остановившихся в Русе, и после боя, в котором было перебито 50 москвичей и татар, вошли в город. Тут многие спешились и начали грабить убитых "шестноков и татаров", снимали "платье и доспехи". Однако подошли новые силы противника, и "татарове начаша стреляти кони" у новгородцев, а потом ударили (возможно, вместе с русскими) с тыла и с флангов и "смутиша" новгородскую силу5. То есть в летописи - как правило, скупой на подробности в описании боевых действий - всё-таки отмечены действия татар, которые стреляли по лошадям, дабы лишить противника ударного потенциала и мобильности, "смутить" его. Это очень напоминает тактику монголов, описанную ещё Марко Поло в XIII веке… Измотав противника, московские войска обошли его с флангов и с тыла и нанесли решительный удар. Крымско-татарский всадник. Гравюра из альбома фламандского художника А. де Брюна. К концу XV века степняки по ряду причин стали отказываться от прежней тактики и вооружения. Тяжёлая конница перестаёт быть основой их военной мощи. Одной из причин этого было развитие огнестрельного оружия. Другой причиной, по мнению М. В. Горелика, могло стать отсутствие достаточной производственной базы в запустевших городах Золотой Орды6. Так или иначе, итальянец Контарини в 1470-х годах описывал ордынских татар как слабо вооружённых воинов: "Утверждают также, что во всей Орде не найдётся и двух тысяч мужчин, вооружённых саблями и луками; остальные - это оборванцы без всякого оружия"7. Не стоит понимать это заявление буквально; как видим, Контарини и сам не считал его вполне достоверным. Однако, судя по всему, это всё же свидетельство уменьшения роли тяжёлой конницы. Сигизмунд Герберштейн в 1520-е годы, говоря о татарах вообще, отмечал: "В седле они имеют обыкновение сидеть, поджав ноги, чтобы иметь возможность поворачиваться в ту или другую сторону; если они случайно что-либо уронят [и им нужно будет поднять это с земли, то, не вынимая ног из стремян], они поднимают (вещь) без труда. [В этом они столь проворны, что] могут сделать то же самое на полном скаку. Если в них бросаешь копьё, они уклоняются от удара, внезапно соскользнув на один бок и держась за лошадь только одной рукой и ногой"8. И ещё: "Если убоятся силы наседающих врагов, то [в бегстве] бросают сёдла, одежду, оставив только оружие, [мчатся во весь опор]… Сражение с врагом они начинают издали и очень храбро, хотя долго его не выдерживают, а обращаются в притворное бегство. Когда враг начинает их преследовать, то [при первой возможности] татары пускают назад в них стрелы; затем, внезапно повернув лошадей, снова бросаются на расстроенные ряды врагов. Когда им приходится сражаться на открытой равнине, а враги находятся от них на расстоянии полёта стрелы, то они вступают в бой не в строю, а изгибают войско и носятся по кругу, чтобы тем вернее и удобнее стрелять во врага. Среди таким образом (по кругу) наступающих и отступающих соблюдается удивительный порядок. Правда, для этого у них есть опытные в сих делах вожатые (ductores), за которыми они следуют. Но если эти (вожатые) или падут от вражеских стрел, или вдруг от страха ошибутся в соблюдении строя, то всем войском овладевает такое замешательство, что оно более не в состоянии вернуться к порядку и стрелять во врага. Такой способ боя из-за сходства называют пляской. Если же приходится сражаться в узком пространстве, то такой способ боя уже не применим, и поэтому они пускаются в бегство, так как не имеют ни щитов, ни копий, ни шлемов, чтобы противостоять врагу в правильной битве"9. А вот источник из Речи Посполитой. В "Дневнике осады и взятия Велижа, Великих Лук и Заволочья с 1-го августа по 25 ноября 1580 г., ведённом Лукою Дзялынским, старостою Ковальским и Бродницким", имеется пространное описание стычки с татарами, произошедшей 17 августа 1580 года в лесах на территории нынешней Смоленской области. Отряд из 200 пеших гайдуков (авангард войск короля Стефана Батория) расположился в лесу возле реки Полонной, а начальник отряда Выбрановский со своим поручиком поехали дальше - осмотреться. И наткнулись на трёх татар. Те кинулись было на них, но при виде ружей отступили и принялись звать своих. Выбрановский с поручиком бросились назад и в итоге навели на свой лагерь крупный татарский отряд. Наших, писал Дзялынский, "случилось тут только 8 человек, которые лежали; все другие рубили лес для моста, вот почему наши не могли достать так скоро огня для фитилей, а татары уже ворвались. Несколько наших выскочили с топорами, копьями, саблями, вооружившись, чем кто мог на скорую руку. В это время один татарин кинулся впереди других с саблей на Выбрановского, но случившийся тут пехотинец пустил в него топором и угодил в висок, так что татарин свалился с коня; тогда солдат копьём проколол его насквозь, так что тот тут же и умер. Другие татары вмиг подхватили его труп на лошадь; наши стали колотить татар обухами, другие успели уже взяться за ружья. Увидев это, татары отступили, продолжая стрелять; убитого двое взяли с собою и, положив его поперёк коня, ускакали так поспешно, что растеряли стрелы и шапки и оставили один лук. …Таким образом, татары ускакали; не сделав никакого вреда, даже не ранив никого из наших, а между тем потеряли одного из своих"10. Далее отмечено, что татары имели 57 хороших лошадей и были богато одеты (то есть "были людьми отборными")11. Сделать выводы о тактике мешает случайность происшествия. Татары гнались за отступавшим противником, внезапно наткнулись на не готовый к бою вражеский лагерь и действовали спонтанно - атаковали в сабли. Но к серьёзной стычке они готовы не были и при виде ружей поспешно отступили. По свидетельству Дзялынского, пленный татарин сообщил, что "великий князь не велел татарам ни сидеть в засадах, ни вступать в битву, но поручил им всюду отступать перед королём, а между тем всячески тревожить его войско. Пленный прибавил также, что царь не прочь принять сражение, но сперва хочет ослабить наше войско"12. То есть одним из приёмов, использовавшихся татарами, были действия из засад. У Дзялынского есть и описание разгрома королевского отряда, отправившегося за провиантом: "Князь Януш Острожский послал за провизией 80 конных казаков. Из них 40 всадников осталось у возов, другие 40 пошли дальше на поиски провианта. Они наткнулись на 50 татарских наездников, передовых неприятельского отряда. Наши, построившись в ряды, бросились на них и потеснили их назад. Татары, отступая, навели наших на большое войско, размещённое на 3 части. Вмиг все бросились на наших спереди и с боков; видя, что борьба не равна, наши поскакали назад, но им трудно было уйти. Затем, видя, что нет спасения, они, прискакав к нескольким деревням, соскочили с коней и стали мужественно отстреливаться из длинных ружей. Ушли только трое и то раненые, а из других 6 были взяты в плен, 6 убиты"13. Возможно, речь идёт о ложном отступлении, заманивании противника в засаду. Русский всадник. Гравюра из альбома фламандского художника А. де Брюна. Ф. Ниенштедт приводил краткий рассказ о попытке служилых татар пленить польского офицера с помощью аркана14. Станислав Пиотровский сообщал, что в осаждённом Стефаном Баторием Пскове было и некоторое число служилых татар. Согласно дневнику Пиотровского, 24 августа 1581 года поляки и венгры решили выманить защитников из Пскова на бой в поле, для чего сделали засаду напротив ворот, а часть сил направили к воротам. "Из города выехала толпа татар, пан воевода начал отступать к кустарнику [где была засада], а венгерцы не выдержали и выскочили вперёд; тогда со стен открыли частый огонь, под защиту которого и стали татары, не подвигаясь далее. Одному венгерцу из лука прострелили ногу, Собоцкому - красную накидку, в которой засела стрела, да убили ещё чьего-то коня"15. Возможно, татары попытались оказать на осаждающих психологическое давление - бросили на них конницу, - но ввязываться в рукопашную опять не стали и отступили. Антонио Поссевино, сообщая сведения о завоевании русскими татарских ханств, указывал, что московиты применяли большие пушки, а также укреплённые на повозках щиты, за которыми укрывались воины, вооружённые пищалями. "Таким образом, врагам был нанесён значительный ущерб, сами же они никого не потеряли, так как ему легко было сломить их с помощью этого нового вида оружия"16. При этом, видимо, подразумевалось, что татары атаковали в конном строю, обстреливая врага из луков, и не использовали (по крайней мере, широко), огнестрельного оружия. Способ ведения боя татарами - подданными царя, описанный в начале XVII века Петром Петреем, схож с таковым крымских татар. По Петрею, в походы татары ходили на быстрых и сильных конях; сёдла и стремена имели деревянные (кроме знати, которая получала их из Османской империи и Московии); в сёдлах сидели избоченясь. Их оружием были луки и сабли. "Когда обратятся в бегство, а неприятель погонится за ними, они бросают всё, что только есть с ними, кроме сабель, которыми и рубят во все стороны, сколько хватит силы"17. Далее Петрей приводил описание тактики татар, видимо, крымских: "Когда дают сражение неприятелю, распределяют своих людей по отрядам… как первый пустит свои стрелы, едет другой и третий отряды; так и стреляют из луков поочерёдно, в каком порядке поставлены; когда же все выстрелят, отступают назад и потом вместе нападают на неприятеля, с большим шумом, гамом и криками: "Гола, гола, гола!" Разбитые и обращённые в бегство, они защищаются также стрельбой из луков до последней возможности; стреляют вперёд и назад, так живо и ловко, что и в бегстве наносят такой же вред, как и в сражении, и никогда не отдаются в плен по доброй воле, пока ещё могут обороняться… Они не употребляют ни пороха, ни дроби, не умеют обращаться ни с полевыми, ни с большими пушками, редко осаждают города и крепости; но если бы привелось захватить город или крепость врасплох, хитростью и обманом, они уж не пропустят этого случая"18. Иосиф Будзило приводил сведения об отряде служилых татар, перешедших на сторону интервентов во время Смуты. Под Ярославлем в мае 1609 года у них произошло столкновение с русскими войсками. "Так как здесь трудна была переправа, то наши, оставив там Азана турка с ярославскими и романовскими татарами и с донскими казаками, которым поручили развлекать русских на этом месте, сами 9 дня мая сделали на этой реке мост повыше, на следующий день переправились, зашли 10 числа в тыл русским, защищавшим переправу, поразили их, после чего охотники из поляков и казаки гнали их на расстоянии мили к Ярославлю"19. Русские отступили в слободу Спасского монастыря, а за ними туда ворвались и их противники. При этом "Азан с отрядом, оставленным у реки, не замедлил прибыть и прибыл в то самое время, когда наши ворвались в слободу; его отряд, спешившись, тоже побил немало русских и сжёг слободу"20. Таким образом, служилые татары могли вести бой и спешившись. Есть у этого автора и другие сведения о татарах. В июле 1610 года, когда войска интервентов стали под вечер лагерем на Медвежьем броде, "незаметно подкрались к лагерю татары и сделали большой урон в людях, которых нашли по деревням. Наши, выскочившие из лагеря без строя и те, которые прибежали [из деревень], гарцевали с татарами до самого вечера; уже ночь прервала битву. На следующий день, утром, 22 [26?] июля, Сапега вывел против татар войско в поле, желая захватить их в стане, но они, узнав от языков, что у нас большое войско, поднялись раньше и ушли, - они ведь оберегали собственную кожу; впрочем, и наши всю ночь были наготове. Этих татар нанял Шуйский; но они, увидев, что ничего не могут сделать, забрав немало денег и полону, ушли невредимо домой"21. Тут видно нежелание татар вступать в ближний бой с противником, стремление использовать эффект внезапности. Но если это не получалось, то они могли принять и ближний (и притом длительный) бой. Итак, служилые татары XV-XVII веков делали ставку на дистанционный бой в конном строю - мобильные отряды их конных лучников стремились нанести противнику максимальный урон издали, не вступая в ближний бой. Отчасти это было связано с отсутствием у основной массы татар защитного вооружения. Такая тактика характерна для них уже в XV веке; такой тактикой была обусловлена и их особенная посадка на лошади - которая позволяла им быть очень подвижными, способными стрелять во всех направлениях и уклоняться от ударов, но не позволяла выдерживать удар. В источниках есть также упоминания о засадах, ложном отступлении, заходе с тыла и флангов - обычный набор тактических приёмов кочевников. При отступлении татары отстреливались, а в критической ситуации бросали весь груз, сохраняя только оружие. Из специфических "кочевнических" черт можно упомянуть и использование аркана для выведения противника из строя и его пленения. Татары старались также использовать эффект внезапности. Служилые татары не всегда проявляли стойкость в ближнем бою, однако нельзя сказать, что они его избегали. Действуя по обстановке, они могли атаковать противника и вступить с ним в рукопашный бой на саблях; принимали и пеший бой. Автор: Борис ИлюшинПервоисточник: http://rg.ru/2015/07...ina-tatary.html

Места очень многих битв не известны. Данные приводятся по источникам. В ссылке выше они даны. Князь на тот момент, это управляющий небольшим регионом с городом, т.ч. количество вполне приемлемое. И не понятно, где Вы видите альтернативщиков? Кли́м Алекса́ндрович Жу́ков — российский военный историк-медиевист, исторический реконструктор. Научный секретарь семинара военной археологии при Институте истории материальной культуры РАН. Руководитель клуба исторической реконструкции «Меченосец». Руководитель всероссийского межклубного объединения исторической реконструкции «Ливонский Орден» и соорганизатор всероссийского межклубного объединения исторической реконструкции «Гран Компания», а также сопредседатель Ассоциации средневековых боевых искусств. Эксперт по средневековому оружию, официальный эксперт по историческому фехтованию и военному снаряжению в Гилдхоллской школе музыки и театра. или Пилипчук Ярослав Валентинович - младший научный сотрудник, кандидат исторических наук Институт востоковедения им. А.Е. Крымского НАН Украины или Издание Центра исследований Золотой Орды и татарских ханств Института истории АН РТ

Да, очень интересная штука. Явно не скифы. Скорее греки или Рим. Мне видится часть сосуда :rolleyes:

http://shron.chtyvo.org.ua/Pylypchuk_Yaroslav/Bytva_na_reke_Vorskla_ystochnykovedcheskye_aspekt.pdf

Разведопрос: Клим Жуков про битву на Ворскле 1399 года https://www.youtube.com/watch?v=MwOFBO6JBQQ

«…Начал Идегей воевать, — Мир такой войны не знавал! Так отважно не воевал Искандер, что Румом владел, Так отважно не воевал Сам Рустам — уж на что был смел! Муж Чингиз, чей отец Юзекей, Сказывают, был таков: Пламень высекал из камней, Воду высекал из песков, Высекал он кровь из мужей. Высекал он дух из врагов, Но когда ударял Идегей, Всех вместе взятых был он сильней!..» Татарский народный эпос «Идегей» Песнь одиннадцатая Герб Золотой Орды После похода Аксак-Тимура в 1395-1396 гг. на Нижнее Поволжье, Северный Кавказ и Крым казалось, что Золотая Орда, некогда могучая и великая, медленно умирала. Города Поволжья лежали в руинах. Налаженная жизнь империи татар была нарушена. Наступил голод, вновь вспыхнула эпидемия чумы. Единое государство фактически перестало существовать. Хан Токтамыш со своими людьми кочевал в степях Поднепровья и Крыма. Он бежал от Аксак-Тимура, а потом скрывался от своих соперников в надежде сохранить хотя бы часть своих владений. Наступила смута. За власть шла жестокая борьба. Кто был сильнее, тот становился правителем. Казалось, что великое государство, некогда приводившее в дрожь Западную Европу и Азию, никогда больше не поднимется из руин и не возродится. А на это ох как надеялись соседи! Но этим надеждам не суждено было сбыться. В последний момент, когда страна уже зависла над пропастью, нашлись силы, которые остановили гибель Золотой Орды на самом краю. Татарский карачибек Идегей встал во главе беков и эмиров Кок-Орды. За короткое время он прекратил междоусобицу и привел к власти хана Тимур-Кутлуга. Все Поволжье, Северный Кавказ и Булгария были подчинены одному правителю. В 1398 году он ворвался в Крым и нанес поражение Тохтамышу, который был вынужден бежать в Приднепровье. За год перед изумленными взорами соседних государств Великий Улус восстал из пепла, как птица Феникс, и начал набирать силу. Весной 1399 года хан Тохтамыш явственно увидел усиление позиций своих врагов, во главе которых стоял Идегей, и не было страшнее силы в Дашт-и Кыпчаке, чем сила возрожденной империи. Тохтамыш срочно едет в Вильно на переговоры с Великим князем литовским Витовтом и предлагает разделить Русь в обмен на помощь в борьбе с Идегеем. Предложение Тохтамыша оказалось очень кстати, так как Витовт давно вынашивал план захвата части Руси. В обмен на помощь в войне с Идегеем Тохтамыш обещает признать права Великого князя литовского на Московское княжество, Новгород, Псков, Тверь и Рязань. Себе же он требует оставить за ним Сарай, Казань, Хаджи-Тархан, Азак, заволжские степи, Ногайскую Орду, Кок-Орду и вернуть трон хана Золотой Орды. Благосклонно согласившись на эти условия, Витовт самоуверенно заявил: «А немцев я и сам возьму!» Хоть переговоры были тайными, но все же суть их стала известна в отдаленных странах и столицах Европы и Азии, и все с тревогой ждали известий из Вильно. Вследствие хитроумных интриг Витовта в Восточной Европе могла сложиться новая расстановка сил. Если Витовт сумеет посадить в Улусе Джучи своего ставленника, то они вместе с Орденом смогут раздавить Москву, последнее препятствие на пути к объединению русских княжеств вокруг Литвы. Золотая Орда канет в Лету, и Литва станет самым влиятельным и могучим государством, а Витовт — вершителем судеб Европы. Противостоять этому могли лишь Москва и Орда. Идегей не мог оставаться безучастным к тучам, сгущавшимся над его страной. Был объявлен сбор войск. Не имея желания воевать с Литвой, Идегей обратился к Витовту с посланием, желая напомнить, кто в действительности правит в Золотой Орде и кому принадлежат русские земли: «Выдай мне беглого Токтамыша, он враг мой, не могу я оставаться в покое, зная, что он жив и у тебя живет — такие были его слова». Долго не было никакого ответа. Но вот запыленный и измученный гонец прибыл в ставку. Его сразу же привели в шатер Идегея, где он передал ответ Витовта: «Я царя Тохтамыша не выдам, а с царем Тимур-Кутлугом хочу увидеться сам!» Таким грубым ответом он хотел показать великому карачибеку Идегею, что не стоит вмешиваться в дела прирожденных владык. Передовые части обоих войск встретились на реке Ворскле. Пока подтягивались основные силы, Тимур-Кутлуг решил провести переговоры. Посол, отправленный к Витовту, передал вопрос хана: «Зачем ты на меня пришел? Я твоей земли не брал, ни городов, ни сел твоих». На что литовский князь ответил: «Бог покорил мне все земли, покорись и ты мне, будь мне сыном, а я тебе буду отцом, и давай мне всякий год дани и оброк, если же не хочешь быть сыном, так будешь рабом, и вся орда твоя будет предана мечу!». Услышав такой ответ, советники хана стали его отговаривать от сражения и Тимур-Кутлуг дрогнул. В это время в ордынский стан наконец прибыл Идегей со своим войском. Едва услышав о случившемся, он пришел в неистовство и кинулся в шатер, где совещались перепуганные хан и его эмиры. Прямо при всех Идегей начал резко упрекать хана в малодушии: «Лучше смерть нам принять, чем быть в подчинении!» Идегей отослал эмиров в свои тумены и, отстранив хана, взял командование в свои руки. Решено было продолжить переговоры с Витовтом «с глазу на глаз». Автор М.В. Горелик, 2012 Вожди сошлись у неглубокой реки. Полный сил, богатырского сложения князь и стареющий, невысокий татарский карачибек видели друг друга и имели возможность говорить без посторонних. Предвкушая крупную победу, Витовт ни на какие уступки не шел, и каждая отсрочка только убеждала его в слабости Орды. Идегей же шел на Ворсклу не делить Золотую Орду с Тохтамышем и Витовтом, а утверждать ее великодержавие. Он, всю жизнь стремившийся к власти, не мог отступить живым и гордо отвечал литовскому князю: «Ты по праву взял нашего хана в сыновья, потому что ты старше его. Но подумай сам: как я старше тебя, так ты моложе меня, и подобает мне над тобою отцом быть, а тебе сыном моим; и дани, и оброки каждое лето мне платить со всего твоего княжения; и во всем твоем княжении чеканить мое клеймо на твоих деньгах!» Витовт задохнулся от злобы, услышав такое оскорбление. Молча он вскочил на коня и помчался к своим войскам, чтобы немедленно готовиться к бою. 12 августа 1399 года вошло в историю как дата самой страшной и кровопролитной битвы средневековья. Идегей построил свое войско в шесть больших корпусов, которые делились на три полка (кула) числом до двух-трех тысяч всадников. Каждое крыло несло знамя своего эмира. На флангах выделялись штандарты эмиров правого и левого крыла Орды, а в центре взметнулось знамя славного предка татар. Здесь мы ненадолго прервемся, чтобы рассказать об этом знамени. В свое время южно-китайский посол Мэн-хун в своих «Записках о монголо-татарах», обнаруженных и переведенных русским академиком В. П. Васильевым, оставил следующее описание знамени Первого всетатарского царя, избранного своим народом: «В знак присутствия Чингиза распускают большое знамя, все белое: кроме этого нет других знамен и хоругвей… Чингиз употребляет только одно белое знамя о 9 хвостах: в середине его изображена черная луна: оно распускается, когда отправляются в поход. Говорят, что кроме него, только у одних главнокомандующих бывает по одному знамени». Итак, при виде этого знамени, над стройными рядами ордынского войска раздался боевой клич «Уран!» Резервный полк под командованием самого Идегея был укрыт в овраге, позади большого полка. Вперед была выдвинута легкая кавалерия, которая обычно была вооружена луками. Против армии Идегея выстроились хоругви русско-литовско-татарского войска. Перед строем союзной рати были установлены легкие бомбарды, аркебузы и строй арбалетчиков. Войска замерли, приготовившись к бою, а полководцы объезжали строевые порядки своих частей, обращаясь к своим людям. Но вот призывно загудели трубы, забили барабаны, ударили кимвалы, и вперед понеслась лава татарской конницы. Туча стрел крошила передовую линию союзного войска, еще немного — и конница должна была сокрушить передовую линию противника. Но их встретил в упор залп пушек и арбалетов. Татарская конница, теряя убитых и раненых, на ходу повернула вправо, несясь изгибающейся дугой вдоль неприятеля. Им вдогонку из строя выскочили всадники Тохтамыша. Следом, качнув стягами, медленно и грозно двинулись основные силы русско-литовско-татарской армии, выстраиваясь клином. Навстречу им, опустив копья, ринулись рысью конные ордынские кулы, также выстраиваясь разящим клином. Две армии, тысячи людей с криками неслись друг на друга! В миг столкновения раздался страшный грохот от треска сломанных копий, разбитых доспехов, хрипов лошадей и предсмертных криков раненых. Один за другим исчезали полки в этом бурлящем, смертоносном потоке, и только по реющим знаменам можно было определить, какая сторона берет верх. Как могучая волна билась о гранитный берег, так сошлись две армии, но ни одна не могла победить другую силу. Несколько часов шла битва, на флангах конные русско-литовские хоругви начали теснить ордынцев. Все небо заволокло пылью и уши закладывало от ужасного гула. Из рядов сражающихся то и дело вырывались обезумевшие кони, унося убитых и раненых прочь. Войско ордынцев дрогнуло, противник начал теснить их. Витовт, чтобы закрепить успех, бросает в бой свои последние резервы — польских, немецких и литовских рыцарей. Большой полк Золотой Орды изогнулся дугой как лук, тетива которого должна вот-вот лопнуть. Однако то, что казалось началом отступления ордынцев, на самом деле было умелым маневром Идегея. И когда все силы Витовта были втянуты в эту «мясорубку», свежие тумены и личная гвардия мурзы Идегея обрушили свою мощь на фланги русско-литовского войска, сокрушая все на своем пути и заходя в тыл союзной армии. В ее рядах возникло замешательство, и войска Витовта начали отступать, а после того как ударила тяжеловооруженная кавалерия татар, ряды отступавших были сметены и началось беспорядочное бегство. Теперь уже никто не думал о сопротивлении. Остатки союзной армии, пытаясь спасти свою жизнь, бросали обозы, оружие, раненых. Одним из первых бежали князь Витовт и хан Токтамыш. Это был полнейший разгром. Почти вся русско-литовская армия полегла в бою или во время бегства. Русская летопись с горечью повествует, что погибло семьдесят четыре князя, «а иных воевод и бояр великих, и христиан, и литвы, и руси, и ляхов, и немцев множество убито — кто сможет сосчитать?» В этой кровавой битве погиб весь цвет русско-литовских князей, которые помогали Витовту создавать Великое княжество Литовское и Русское, а ранее боролись под знаменами Дмитрия Донского. Витовт поспешил заключить мирный договор с Идегеем, в котором прописывалось выдворение Тохтамыша за пределы Литвы, выплата Киевом, Луцком, а также всей южной Русью огромной контрибуции. После этого поражения литовский князь уже не мог претендовать на роль объединителя Руси под крылом Литвы и проводить активную политику. В очередной раз татарский щит спас российские княжества от литовско-польского меча. Теперь, когда Идегей достиг вершины власти, он попытался возродить великую империю, Золотую Орду. Как талантливый военачальник и политик, улуг карачибек Идегей достиг успехов как во внутренней политике, так и во внешней, среди которых был и разгром в 1405 году потомков Аксак-Тимура. Автор: Мэнгел Олыс https://topwar.ru/84828-bitva-na-r-vorskle-chast-i.html

Партизанская война против Аксак Темира Легенда «Последний из Сартаева рода» как образец партизанской войны татар против Аксак Темира Почитав еще не законченную серию статей Александра Самсонова «Железный Хромец и его империя», решил и я внести свой вклад в эту тему. Начал копаться в разных библиотеках, искать материал на данному вопросу, и нашел интересный источник о временах войны Токтамыша с Тимуром. История его происхождения достаточно запутанная и не отвечает археографическим критериям. Также данный источник, кроме одного фиксированного русского машинописного текста, больше не известен. Машинописный оригинал этого рассказа, который назван «Последний из Сартаева рода», хранится в г. Уфе. Данный источник был также опубликован несколько раз, но впервые с комментариями и с текстологическим анализом было издано Ф.А. Надршиной в серии «Башкирское народное творчество». Уфимские издатели посчитали, что данный рассказ является произведением, занимающим промежуточное положение между фольклором и литературой. К сожалению, информатор-рассказчик археографом-собирателем не указан. Сообщается, что она переведена на русский язык в 1935 г. археологом-краеведом М.И. Касьяновым, но при этом сам оригинал не сохранился. (Касьянов М.И. Последний из Саратаева рода (историческое предание). УНЦ РАН. Ф.3; оп. 5; ед. хр. 97. 9 л.) А так как предание было написано в тридцатых годах на территории Башкирии, то, естественно, уфимские товарищи назвали ее «Башкирской легендой», хотя рассказчик был татарином, судя по языку, месту записи и месту событий. Это мы видим в тексте, где не все слова переведены на русский язык с татарского языка. В скобках я привел перевод с татарского на русский язык. В данной легенде описывается борьба одного татарского рода с захватчиками Аксак Темира. Фрагмент источника «Последний из Сартаева рода» Моя голова горит, когда я вспоминаю все это! Но я заставлю свой язык рассказать вам все, что было. Слушайте все! Имя мое — Джалык. Я — сын Бурнака, сына Ташкая, из Сартаева рода. Моя тамга — хвост лисицы. И я был когда-то не последним яу (Здесь — воин, профессиональный походный воин). Айе (да). Меня называли прежде и аксакалом (старейшина рода, племени; старший уважаемый человек. Дословный перевод: «белобородый») и бием (глава рода, клана). И я когда-то жил хорошо. Кибитка моя стояла близ высокого холма Чиялы-Туб. Стада мои паслись под надзором одного главного кытучи (пастух), которого я поставил башлыком (руководителем, головой над остальными) над остальными. Он был из народа джунгар и мог хорошо видеть ночью, потому что не клал в шурпу (суп) соль. Он был взят мною в ясыр (плен). Он попробовал бежать — я поймал его. Я прибил его ухо к деревянной колоде, из которой поят лошадей. Я сделал его своим рабом. Бу яхши (Это хорошо)! Я был молодым и сильным. Я мог легко носить в руках двухлетнего жеребенка. Когда родился мой первый сын, мне было столько лет, сколько будет восемь раз по четыре и еще один год (33 года). Я имел трех жен. Они стлали для меня мягкий палac, когда я, опьянев от выпитого кумыса, ложился отдыхать. Я выезжал со своим соколом на охоту. Я пил кумыс. Я веселился. Aйe. Я жил. Когда Тура-Мянгу послал мне свою басму (печать), я отослал ее обратно. И еще прибавил к этому надломленную стрелу и мертвую мышь. Я смеялся над ним. Я сам имел свой пернач и тамгу (родовой знак, метка). Я сам ими мог распоряжаться, как мне было угодно. Я был и аксакалом и бием. Хха! Тура-Мянгу наелся грязи! Для того, чтобы отомстить, он собрал своих сарбазов и пошел на меня войной. Джумран (суслик)! Он остановился на правом берегу Ак-Су и приказал своим глупым сарбазам кричать: «Ур! ур!» Мои люди много смеялись и свистели им в ответ, прижимая к губам пальцы. Потом: Моя стрела скоро нашла горло Тура-Мянгу, и он утонул в реке. Так было. Вот как я жил, пока не пришел Темир со своими мурзами и атабеками. Тынлагыз барыгызда (слушайте все)! Я расскажу вам о своих детях. Их было двое. Это были два сына. Когда родился первый, я дал ему имя Кармасан. Второго же я назвал Чермасаном, в память брата моего отца. Их нет теперь. Они ушли от силы света. Но имена их огнем выжжены в моем сердце! Смерть есть чаша, из которой все живущее вынуждено пить! Иляги! Аларнын каберэ рахматын иля тутыр! (О Всевышний! Наполни их могилы своей милостью.) Вероятное место происходивших событий, описываемых в легенде. Я скажу: Они нисколько не походили друг на друга, хотя и были дети одной матери, имя которой было Улькун. Старший был выше брата на полголовы и имел такие глаза, как хорошо созревшие ягоды карагата (смородины) после дождя. Он всегда смел и отважен, как раненый беркут. Я видел: барласы Темира убили под ним коня. Уже аркан мурзы Кутлубека готовился опуститься на его шею. Но он вскочил, он схватил Кутлубека, он прыгнул с ним вниз со скалы в воду. Его кистян (палица) разбивал одетые в железо головы атабеков точно спелые орехи. За всю жизнь он видел только шесть промахов своей стрелы. Он был джигит. Еще — Чермасан. Эй, агайлярым! (О, мои братцы!) Видели ли вы когда-нибудь молодую надречную осокорь? Она стоит прямо потому, что она стройная. Айе. И если ее качает ветром, она качается мягко. Она — всегда красивая. Шулай (так). Вот такой же был и мой Чермасан. Он услаждал мой слух своими песнями, он хорошо умел играть на курае. Он был и певцом и храбрым яу. И это было хорошо. Я любил его. Я любил их обоих. Они были мои дети, они были славные батыри, имена их остались навечно. Я, Худай! Ниспошли на них милость твою! Слушайте: Аксакал Кара-Абыз имел дочь, которая затмевала своей красотой даже летнюю луну. Ее волосы были много чернее, чем крыло кузгуна (ворона). Но цвет ее лица был не желтее, чем свежий курт из овечьего молока. И когда смотрела она, то жар светился в глазах ее. Хур-кызы! (Гурий!) Ее имя было — Айбикэ. Она не красила брови и ногти в черное и красное. Она была молода и красива. И вот: Я увидел ее; я сказал своему сыну Кармасану: «Улым (Сын мой)! Твой брат еще молод. А ты знаешь, что по ту сторону Ак-Су живет аксакал Кара-Абыз. У него есть кыз (Дочь) — Айбикэ. Рожденный женщиной ищет женщину, чтобы дать себе подобных!» Такие слова я сказал Кармасану. И он понял меня. Он не сказал «бельмэйм» (не знаю). Он не сказал также и «не хочу». Он был мне сын. И я послал Кара-Абызу три табуна овец и пол табуна кобылиц. Я дал жену Кармасану. И я устроил большой туй (свадьбу). Мои гости пили бал (мёд), пили кумыс. Они пели разные песни, пока не явился хабарчи (вестник). Я, Худай! Сабырлык бир! (О, Бог мой! Дай терпения!) Мысли мои путаются, как мокрые волосы в хвосте паршивого коня. Но я буду терпелив, я буду говорить до конца. Итак: Мы сидели, мы пили бал, мы пили кумыс, мы пировали. Все было хорошо. Настал вечер. Когда затихли песни, я слышал: где-то звонко доили кобылиц и трещали в траве зеленые чикыртя (кузнечики). Я встал. Я пошел. Все было спокойно, как нужно. Я взглянул на небо: там не было туч. В вышине сверкал Джиды-Юлдуз (семь звезд, созвездие Большой медведицы), который так походит на опрокинутый черпак для кумыса. Все звезды его горели точно дорогие асыл-таш (драгоценный камень), что так искусно вправляют в рукоятки клычей (меч) черкесские мастера. Айе, все было спокойно вокруг, но я чего-то ждал, чего-то боялся. И вот явился он: первый хабарчи. Я помню: под ним был усталый айгыр (конь, жеребец). С боков его бежала горько пахнувшая пена на землю. Вот что говорил хабарчи. Он сказал мне: — Тюра! Я еду из Баракова аймака, что лежит подле большого сырта (хребет) Джабык-Карагая (название хребта). Я принес весть. Абау (восклицание)! Хан Темир — да ослепнут его глаза! — идет сюда с полуденной стороны. Он ведет с собою много сарбазов (воин, боец (перс.)) и барласов (племя Темира). Айе. Их столько, сколько может быть дурных мух в сухое жаркое лето. И с ним его мурзы и атабеки. Они идут сюда через горы. Их зеленые байраки (знамена) уже видны по эту сторону Джаика (р. Яик). Вот какие вести услышал я от него. И я не сделал в своих глазах огонь, я не рассердился на этого бедного хабарчи. Я не приказал отрезать ему язык и повесить на шею за его худые вести. Йук?! (Нет?!) Я ввел его в свою кибитку, я накормил его. Он был моим гостем. Я поступил хорошо. Дырыст! Хабарчи принес не ложные вести. Так и было. Они пришли. Это случилось в ту пору, когда перестает куковать в урмане (в лесу) бессемейный кякук (кукушка). Эттляр (Собаки)! Они были тьма и двигались как тьма. Их было много. Мой раб-джунгар — да будет имя его вонючим! — убежал к ним, чтобы показать брод через Ак-Су. Тогда они взяли кожаные турсуки (кожаные мешки), они наполнили их воздухом, они привязали их к своим седлам по одному с каждого бока. Они перешли Ак-Су. Я увидел их скрипучие арбы впервые за ближним тюбяком, что находится вправо от Чиялы-Туб. Они были от меня на расстоянии трех полетов стрелы, но я видел их лица. Я понял: Они несли смерть и рабство. (Я знал): Их лошади и верблюды выпьют и загрязнят нашу воду, потопчут наши степи. Я ушел. Я молился святому Хусейн-Беку из земли Туркестан, но он не слышал меня. Я обратился к Кадыр-эль-Исламу, но он не явился, чтобы защитить наши кибитки. Мы были одни. Тогда я встал, тогда я воскликнул: «Улюм душманга» (Смерть врагу)! Я увидел перед собой Кармасана и Чермасана. Они оба дышали горячо. Их глаза говорили: Алга (Вперед)! И мы пошли. Мы отправили далеко на полночь от места Чиялы-Туб наши кибитки и угнали стада. Мы кликнули всех мужчин, которые могли владеть буздыканом (татарская булава, имеющая шипы) и клычем. Мы составили алай (отряд). Нас собралось не так много, как барласов Темира, но каждый из нас был храбрым яу. Мин блям (Я знаю): В сердце каждого из нас тогда кипела отвага и ненависть. Мы шли защищать свои леса, защищать свои степи. Мы не хотели рабства. И когда явился к нам баскак Темира и потребовал от нас «землю и воду» — я не отпустил его обратно. Нет. Я приказал его вымазать медом и посадить в муравейник. Ха! Как он визжал тогда! Точно кучук (щенок), когда ударят его палкой! А как мы дрались! Я не раз ломал свой сунгю (копье) о крепкие щиты атабеков. Я нe раз заставлял их грызть землю и царапать ее ногтями. Остроту своей сабли я испробовал о головы и юзбаши (сотник) и темников и простых сарбазов. Сам Темир — да жалит его змея! — слышал свист моей стрелы. Ax-гай! Я знал, что такое решимость и верный удар с левого плеча! Я видел Кармасана: он голыми руками изорвал бехтерь (железный доспех) Тургут-бея, как будто бы это был ветхий кульмяк (рубашка) из верблюжьей шерсти. Айе. Его рука была тяжелее и крепче, чем копыто лося. Кулаки его сжимались только для того, чтобы душить. Он заставил умереть многих батырей Темира. Чермасан! Он был со мной, я видел: его сабля резво порхала среди вражеских клинков. Конь его часто вздымался на дыбы, чтобы кусать лицо врага… Мы дрались. Мы были все выносливы, мы были храбры, мы были яу. О нас пели песни. Но нас было мало и мы отступали. Нет! Нет! Мы не бежали! Я вам скажу: Когда рана в живот или грудь, это — смерть. Будь то конь или воин. Кармасан и Чермасан!! Зачем я буду говорить о том, что вы умерли! Знайте: я сделал людям о вас хорошую память. Ваши имена остались навечно! Там, за Ак-Су, текут две елги (Реки), которые извиваются, как серебряная надпись из Аль Корана над преддверием Газиевой мечети. У них тогда еще не было имен, мы их никак не называли. И вот я дал ваши имена, я похоронил вас там! Балаларым (Дети)! Да будет над вами милость пророка! А потом: Я ушел. Я отомстил за вас! Айе. Я не брал никого в ясыр (плен). Я только убивал. Стоны поверженного врага приятны воину. Мольбы о пощаде — веселят его сердце. Кто скажет, что это не так!? Но я заткнул свои уши перстами ненависти и в глазах своих носил только месть и огонь. Да, да! Я не брал никого в ясыр, я только убивал. Я вырывал всем глаза, я клал туда соль, я зарывал в землю. И это было хорошо. За это враги мои прозвали меня: «Юлбасар» (разбойник). Ай-гай! Как я мстил! Знайте все: это я с Тятигачем переплыл темной ночью Дим в весенний разлив и убил Улукая! Он лежал у костра, окруженный своими батырами. Но наши руки были достаточно крепки еще в то время, чтобы заставить их умереть. А их было в пять раз больше, чем нас. Нас же было только двое и ночь. Ха! Как нам было тогда весело! Мы убили их всех, мы обрезали им уши и бросили в горячую золу костра. Мы были победителями. Татарский конный воин Помню: Я встретил Тугай-бея. Он ехал куда-то один, лишь в сопровождении молодого джуры (раба). Кагар (Проклятье)! Он осмелился еще кричать мне худые слова, ядовитые, как корень аксыргака (Чемерица). И я сделал то, что нужно было сделать. Я погнал своего коня. Я настиг его. Я отрезал ему голову! ... А потом, — белегыз, кышылярым! — я отослал эту голову самому Темиру, — да спалит его огонь! — которого за хромую ногу прозвали «Аксаком». Вот что я сделал. Я мстил. Враги мои страшились меня больше, чем уркуян (заяц-русак) карагуша (стервятник). Они поворачивали мне свою спину еще прежде, чем я успевал взмахнуть своим буздыханом. Уже при одном упоминании моего имени они начинали дрожать, как дрожат глупые маленькие жеребята, когда заслышат голос волка. Ха-ха! Они меня назвали: юлбасар! Куркаклар (Трусы)!? Поганая базы (подпол) вам могила! Судьба родившегося в год Барса подобна весеннему ветру, изменчивому как женщина, которая есть тепло и холод. Это так. Но я скажу: горькое и сладкое узнает только отведавший. Вот: дорога моей судьбы привела меня, наконец, уже к закату солнца, и мне ничего не нужно. Для меня все прошло. Я лишился своей кибитки, лишился своих стад, лишился всего. Теперь я бездомная собака, подбирающая обглоданные кости. Я — как барсук, потерявший свою нору. Я брожу теперь из коша в кош (Очаг) и греюсь подле чужого огня. Мне дают только одну баранью лопатку за чужим котлом. Я ношу также чужой халат и спать ложусь на чужой кииз (Войлок). Миным бер намэ да йук (У меня ничего нет)! Я — байгуш (сова). Где мои друзья, руки которых когда-то лежали в моих руках!? Их нет. Где батыр Сарым? Где Тятиагач? Где Хани-Углан? Они ушли. Их глаза уже давно протекли в землю. Я — один. Я — последний из Сартаева рода… Но знайте: Я был не последним яу! Меня прежде называли и аксакалом и бием! Айе. А теперь я стар. Я умру. Булсун шулай (Пусть будет так). Принимая во внимание, что территория бассейнов рек Чермасан и Кармасан находится не так уж далеко от территории кондурчинского сражения Токтамыш-хана с Аксак Темиром в 1391 году, возможно, описываемые события происходили после указанной битвы между местными тюрко-татарскими племенами и карательными отрядами армии Темира, которые рассеялись с целью разведки и грабежа. По степи молва быстро катится, и о том, что захватчики рядом с Яиком, народ узнал быстро. Таким образом, мы видим, что каждый человек, живший в то время в этих местах, считал своим долгом защитить свою землю, невзирая ни на что и не жалея своей жизни. И ни о какой долговременной оккупации не могло быть и речи. Победы Железному Хромцу давались тяжело. Автор: Мэнгел Олыс https://topwar.ru/93...sak-temira.html P.S. Произведение создано на рубеже XIV—XV вв. Автором считается Джалык-Бий.Джалык-бий,предводитель рода сарт одного из башкирских племён. В 1391 возглавил борьбу башкир против Тимура. Согласно башкирскому хикаяту "Хунгы хартай", башкиры потерпели поражение в боях с войсками Тимура, род сарт был истреблён. Именами 2 погибших сыновей были названы реки Кармасан и Чермасан. В 70-е годы ХХ века хикаят был переведён на современный башкирский язык учёным-фольклористом М. Сагитовым. На русском языке текст произведения записан краеведом М.И.Касьяновым. Оригинал текста не сохранился.Ученые предполагают, что произведение "Последний из Сартаева рода" изначально могло быть частью бывшего надгробного памятника. Философские размышления и афоризмы в тексте, касающиеся смысла и смерти напоминают эпитафические письмена...

Влияние Гитлера на окружающих Министр обороны Германии Вернер фон Бломберг говорил, что сердечное рукопожатие фюрера могло излечить его от насморка. Герман Гёринг утверждал: "Если Гитлер говорил вам, что вы женщина, вы покидали здание уверенным, что так и есть". Генерал Вальтер Варлимонт, вспоминал, что "едва ли кто-то из крупных командующих фронтом, вызванных в штаб для доклада, был способен не прийти в трепет в присутствии Гитлера". Вернер Эдуард Фриц фон Бломберг (1878-1946) – генерал-фельдмаршал, министр обороны Третьего Рейха 1933-1938. Герман Вильгельм Гёринг (1893-1946) – ближайший соратник Гитлера. Вальтер Варлимонт (1894-1976) – немецкий военный деятель. Мания величия Уже летом 1937 года Гитлер заявил: "Когда я оглядываюсь на пять прошедших лет, то могу сказать, что всё это дело не только рук человеческих... Это чудо наших дней, что вы нашли меня среди стольких миллионов. А то, что я нашёл вас, – это счастье Германии". О судьбе Германии В "Mein Kampf" Гитлер написал: "Если наш немецкий народ ныне столь невозможным образом сжат на крошечной территории и вынужден поэтому идти навстречу столь тяжёлому будущему, то из этого вовсе не вытекает, что мы должны примириться с судьбой... Дело обстоит так, что Германия либо будет мировой державой, либо этой страны не будет вовсе. Для того же, чтобы стать мировой державой, Германия непременно должна приобрести те размеры, которые одни только могут обеспечить ей должную роль при современных условиях и гарантировать всем жителям Германии жизнь". Трюк для посетителей Обычно во время произнесения речей Гитлер не брызгал слюной и не переходил на крик, хотя нам, в основном, показывают именно такие кадры кинохроник. Немецкий дипломат Рейнхард Шпитци вспоминал, как однажды после хорошего обеда с Гитлером и его приближёнными слуга вошел в комнату с докладом о том, что прибыл английский дипломат: "Гитлер в волнении вскочил:"Gott im Himmel! Не впускайте его – я всё ещё в хорошем настроении". На глазах у присутствующих он надел на себя маску притворной ярости – лицо потемнело, дыхание стало тяжёлым, а глаза горели. Затем он вышел за дверь и разыграл перед несчастным англичанином такую громкую сцену, что за обеденным столом было слышно каждое слово. Через десять минут он возвратился, лоб его был покрыт испариной. Он тщательно прикрыл за собой дверь и сказал, посмеиваясь: "Господа, я должен выпить чаю. Он думает, что я в бешенстве!" Рейнхард Николаус Карл Шпици (1912-2010) – немецкий дипломат; секретарь министра иностранных дел Третьего Рейха Иоахима фон Риббентропа (1893-1946). Важность времени выступлений Гитлер большинство своих выступлений делал по вечерам, когда люди более восприимчивы к устному слову. В "Mein Kampf" он писал по этому поводу: "Кажется, что по утрам и в течение дня человеческий мозг восстаёт против любой попытки навязать ему чьё-либо мнение или желание. Однако вечером он легко поддается воздействию более сильной воли". Архитектурные штучки Вход в здание рейхсканцелярии был расположен таким образом, что прежде чем посетитель попадал в кабинет фюрера, он должен был пройти по Мраморной галерее длиной чуть меньше трёхсот метров, из которой открывались виды на роскошные залы. Гитлер с одобрением отнёсся к этой идее Шпеера: "Проделав долгий путь от входа до приёмной, они получат представление о могуществе и величии Третьего рейха!" Кабинет Гитлера имел площадь 350 квадратных метров и был украшен большими люстрами и огромным ковром, выдержанным в пастельных тонах. Огромный рабочий стол фюрера был украшен фризами с головами мифических существ, а в центре располагалась голова Медузы Горгоны с развевающимися змеями. Гитлер почти никогда не работал в этом кабинете, и он служил только для приёма важных посетителей, которым эта обстановка должна была внушать страх и трепет перед фюрером и Германией. Гитлер и табак Сам фюрер не курил и вёл активную борьбу с этой пагубной привычкой. Придя к власти, нацисты развернули мощную антитабачную кампанию, аналогов которой в мире ещё не было. Именно нацистские врачи связали возникновение рака лёгких с курением. Курение в общественных местах было строго запрещено, также была строго ограничена продажа табачных изделий женщинам (о юношах я уж и не говорю!). В любой рекламе Гитлер, Муссолини, Франко и другие лидеры фашистского мира всегда изображались некурящими, в то время как Черчилля всегда изображали с сигарой, Рузвельта - с сигаретой, а Сталина – с трубкой или сигаретой. Несмотря на это, потребление сигарет в Германии с каждым годом всё увеличивалось, а Гитлер не предпринимал никаких репрессивных или ограничительных мер против табачных кампаний. Во-первых, они одними из первых выступили в поддержку его движения; во-вторых, в 1941 году доходы от налогов на табачные изделия составляли 8% всех государственных доходов. Кстати, Гиммлер запретил курить на службе всем офицерам СС. Верная секретарша Секретарша Гитлера Герда Кристиан сохраняла самые тёплые воспоминания о своём "шефе". Она находилась в бункере до самой смерти Гитлера и попыталась покинуть Берлин 1 мая вместе с ещё парой секретарш. Она никогда не сказала ни одного дурного слова о своем "добром и справедливом" начальнике. Фрау Кристиан вспоминала: "Я не могу пожаловаться на время, проведенное с фюрером. Нам даже разрешалось курить, хотя в Германии в то время курение среди женщин не одобрялось". Она умерла в возрасте 83 лет от рака лёгких. Герда Кристиан (урожд. Дарановски, 1913-1997) – личный секретарь Адольфа Гитлера. Клубок змей Гитлер очень любил, чтобы лидеры Третьего рейха враждовали друг с другом, так как в подобной ситуации ими было легче управлять. Геббельс, например, не выносил Риббентропа, Мартин Борман ненавидел Геббельса, Гиммлер терпеть не мог Бормана, Альберт Шпеер панически боялся Гиммлера, Гёринг просто не любил Шпеера, а Риббентроп ненавидел Геринга. Такой расклад отношений в верхушке Германии вполне устраивал Гитлера и часто делал его арбитром в отношениях между соперниками. Особенности распоряжений фюрера Один из адъютантов Гитлера в 1938-1941 годах, капитан Герхард Энгель, после войны объяснял: "Некоторые решения Гитлера не имели ничего общего с военной логикой. Они принимались, только чтобы продемонстрировать главнокомандующему, что командует армией Гитлер и больше никто". Герхард Энгель (1906-1976) – в войну дослужился до звания генерал-лейтенанта. Гитлер о Муссолини Гитлер к Италии относился с плохо скрываемым презрением, и считал, что интересы этого союзника следует, в основном, игнорировать. Об Италии Гитлер отозвался так: "Муссолини, может быть, и римлянин, но его народ – итальянцы". Гитлер о Черчилле 18 октября 1941 года Гитлер в Бергхофе говорил своим гостям: "Странно, как это Англия ввязалась в войну. Это дело рук Черчилля, этой марионетки, которую дёргают за ниточки евреи". 7 января 1942 года Гитлер говорил своим собеседникам: "Я ни разу не встречал англичанина, который бы отзывался о Черчилле одобрительно. Ни одного, кто не сказал бы, что он не в себе". 12 января 1942 года Гитлер вернулся к этой же теме: "Черчилль – это человек с устаревшей политической идеей относительно баланса сил в Европе. Она не имеет ничего общего с реальностью. И, однако, руководствуясь именно этой противоречащей фактам идеей, он вовлёк Англию в войну. Когда падет Сингапур, падет и Черчилль; я убежден в этом. Политический курс, осуществляемый Черчиллем, на руку одним только евреям и никому больше".

Путь к сражению Прежде чем начать описание событий 1260 года, посмотрим, как они отразились в сочинениях флорентийских историков. Великий Макиавелли (1469-1527) вообще не уделил этому сражению никакого внимания и описал события 1258-1260 годов в двух фразах, всячески избегая названия Монтаперти: "Возмущённый народ вооружился и с помощью гвельфов заставил гибеллинов всем скопом покинуть Флоренцию и искать убежища в Сиене. Оттуда они стали умолять о помощи Манфреда, короля Неаполитанского, и благодаря ловкости мессера Фаринаты дельи Уберти войска этого короля нанесли флорентийцам такое жестокое поражение на берегах реки Арбии, что оставшиеся в живых после побоища искали убежища не во Флоренции, которую считали для себя потерянной, а в Лукке". Ему было неудобно более подробно останавливаться на подобном поражении. Итальянский хронист Салимбене Пармский в своём сочинении тоже уделил этому событию не слишком много внимания: "И в том же году [1269] в италийской Тоскане произошло событие, имевшее достойный сожаления исход для жителей Флоренции и Лукки. Ибо когда они, положившись на свою многочисленность и силу, вошли в контадо сиенцев, а сиенцы, опираясь на помощь господина Манфреда, тогдашнего короля Сицилии, вышли им навстречу для сражения, то флорентийцы и лукканцы были коварно преданы своими. Ибо в начале сражения те, что были среди флорентийцев первыми и лучшими, став на сторону врагов, вместе с сиенцами напали на своих, и те были в огромном количестве уничтожены. Говорят даже, что флорентийцы и лукканцы потеряли тогда убитыми и пленными более шести тысяч человек". Салимбене Пармский (Fra Salimbene de Adam da Parma; 1221-1288) – монах ордена францисканцев, автор знаменитой "Хроники". Как видим, эти источники дают на не слишком много материала для анализа. Более подробно события 1260 года описывает Виллани, но он всё же был флорентийцем, поэтому к его сообщениям следует относиться критически. Начнём с его описания флорентийского кароччо: "...кароччо, принадлежавшее флорентийской коммуне и народу, представляло собой четырёхколесную повозку, сплошь окрашенную в алый цвет, к которой были прикреплены два высоких древка, и на них развевался большой штандарт коммуны с её бело-алым гербом. Это знамя и посейчас можно видеть в церкви Сан Джованни. В кароччо запрягали двух могучих быков, укрытых алой попоной, и быки, предназначенные лишь для указанной цели, содержались в приюте Пинти, а их погонщик был освобождён от коммунальных тягот. В старину кароччо служило для празднеств и почётных церемоний, а когда войско выступало на войну, соседние графы и рыцари выкатывали его из здания Сан Джованни на площадь Нового рынка и, установив там у специально обтёсанного под кароччо камня, вручали его народу. В походе им управляли пополаны, и охрану кароччо доверяли самым достойным, доблестным и крепким горожанам из пехотинцев, потому что оно было оплотом всех народных сил". Кроме того, Виллани сообщает, что "при объявлении похода за месяц до выступления в проёме ворот Святой Марии, на одном из концов Нового рынка, подвешивали колокол, беспрерывно звонивший днём и ночью. Это означало великодушное предупреждение неприятеля, чтобы он приготовился к битве. Кто называл колокол Мартинеллой, а кто — ослиным колоколом. Когда войско флорентийцев выступало в поход, колокол снимали и устанавливали на особом деревянном помосте, перевозимом на колеснице. Звук колокола сопровождал движение войска. При объявлении похода за месяц до выступления в проеме ворот Святой Марии, на одном из концов Нового рынка, подвешивали колокол, беспрерывно звонивший днём и ночью. Это означало великодушное предупреждение неприятеля, чтобы он приготовился к битве. Кто назвал колокол Мартинеллой, а кто — ослиным колоколом. Когда войско флорентийцев выступало в поход, колокол снимали и устанавливали на особом деревянном помосте, перевозимом на колеснице. Звук колокола сопровождал движение войска. Двумя этими дивами — кароччо и колоколом — тешили свое державное тщеславие наши предки времён первого народовластия, когда ходили на войну". Между Сиеной и Флоренцией по прямой чуть больше 50 километров, так что при всём желании и тонком слухе сиенцы никак не могли узнать по звону этого колокола о готовившемся выступлении своих врагов из Флоренции. Тут могли помочь только данные разведки. Итак, согласно Виллани, в мае месяце 1260 года флорентийское ополчение с приданными ему кароччо и колоколом выступило в поход против Сиены. О численности флорентийского ополчения Виллани ничего не сообщает. По пути к Сиене флорентийцы захватили три сиенских замка и разбили свой лагерь возле Сиены рядом с монастырём святой Петрониллы. Флорентийские изгнанники, тем временем, подпоили манфредовых рыцарей и подначили их напасть на лагерь флорентийского ополчения, якобы за двойное жалованье за полмесяца и дорогие подарки. Флорентийцы ни во что не ставили армию сиенцев, поэтому, когда подвыпившие немцы очертя голову набросились на противника в его же лагере, там началась паника. Флорентийские ополченцы стали разбегаться, думая, что врагов очень много, и в это время немцы перебили довольно много флорентийцев. Пока что все изложенные Виллани сведения вполне правдоподобны. Но следующий фрагмент "Хроники" вызывает большие сомнения: "Но, в конце концов, флорентийцы опамятовались и схватились с немцами, так что после боя никто из участников вылазки не уцелел — все легли замертво, а Манфредово знамя флорентийцы проволокли по лагерю, как трофей, а потом увезли домой, ибо войско вскоре вернулось во Флоренцию". Впрочем, историю о захвате королевского знамени флорентийцами никто из хронистов больше не вспоминал. Если флорентийцы перебили сотню немецких рыцарей и захватили знамя короля Сицилии, то возникает вопрос: почему же флорентийцы сняли так удачно начавшуюся осаду Сиены в мае 1260 года? Что-то Виллани явно не договаривает или даже привирает. Современные историки на основании изучения итальянских источников, в том числе и сиенских, дают несколько другую картину этих же событий. 1260 год начался с того, что прибывшие от Манфреда рыцари очистили от гвельфов область Маремму с центром в Гроссето. Флорентийцы захотели немедленно нанести ответный удар по Сиене, хотя некоторые из союзников по гвельфской лиге призывали Флоренцию к осторожности и благоразумию. 18 марта (а не мая) тридцатипятитысячная армия флорентийцев разбила свой лагерь у городских ворот Сиены. В тот же день немецкие рыцари при поддержке сиенского ополчения и отрядов флорентийских гибеллинов атаковали лагерь осаждавших и нанесли противнику значительный урон. Столкновения сторон продолжались до 20 марта, когда гвельфы были вынуждены снять осаду Сиены и отступить к Флоренции. М.А. Гуковский (1898-1971), например, признаёт, что различные источники дают противоречивую картину данных событий, но суть всех их сводится к тому, что гвельфам пришлось отступить. В этих боях пострадали (а не были убиты) всего несколько немецких рыцарей, но их атака на позиции гвельфов оказалась столь эффективной, что король Манфред решил оказать гибеллинам в Тоскане более существенную помощь. Только в Сиену он отправил крупный отряд из восьмисот немецких рыцарей, да и другие гибеллинские коммуны получили подкрепления от Манфреда. С такой поддержкой сиенцы быстро взяли под свой контроль спорные города Монтепульчано и Монтальчино. Флорентийцы не могли смириться со столь большими потерями всего за полгода и хотели как можно быстрее нанести ответный удар по Сиене. Для этого они стали собирать силы всей гвельфской лиги, в которую, кроме Флоренции, входили Лукка, Генуя, Орвието, Болонья, Перуджа и ряд более мелких городов. Более осторожные руководители лиги предлагали повременить с нанесением удара по Сиене, так как прибывшим в конце июля восьмистам немецким рыцарям было заплачено, королём Манфредом и сиенцами пополам, всего за три месяца, а половина этого срока уже истекла, пока рыцари добирались до Сиены. Без денег немецкие рыцари рисковать не станут и вернутся на Сицилию или в Апулию. Атмосферу безрассудства, царившую в то время во Флоренции, хорошо описал Виллани. Он сообщает, что сиенцы якобы заслали двух монахов во Флоренцию с сообщением о том, что группа сиенских граждан, недовольных правлением гибеллинов, готова за определённую сумму впустить гвельфов в свой город. Эту информацию и фальшивые письма монахи передали двум избранным анцианам (старейшинам цехов), которыми оказались некий Спедито и мессер Джанни Калканьи ди Ваккеречча. Данные анцианы полностью поверили сообщению монахов и собрали народную сходку, на которой объявили о том, что необходимо мобилизовать все силы и нанести сильный удар во Сиене. Виллани сообщает, что не все согласились с доводами указанных анцианов, но им попросту заткнули рот: "От имени всех нобилей выступал мессер Тегьяйо Альдобранди дельи Адимари, мудрый и доблестный рыцарь, пользовавшийся великим уважением, который не мог дать дурного совета. Вышеупомянутый анциан Спедито, человек весьма самоуверенный, по окончании речи мессера Тегьяйо стал довольно грубо упрекать его, говоря, что если ему боязно, пусть купит себе новые штаны. На это мессер Тегьяйо отвечал, что навряд ли тот отважится последовать за ним в гущу битвы, если настанет такая необходимость. После этих слов поднялся мессер Чече де’Герардини, собиравшийся поддержать мессера Тегьяйо, но анцианы воспретили ему говорить и установили штраф в сто лир тому, кто выступит против их воли. Рыцарь, однако, хотел уплатить эти деньги, чтобы высказаться против похода, но старейшины снова воспротивились и удвоили сумму штрафа. Всё же и тут он желал заплатить, и так дошло до трёхсот лир, но поскольку рыцарь всё равно был намерен пожертвовать штрафом и говорить, вместо штрафа стали угрожать смертной казнью. Тогда он замолчал, а беспечный и возгордившийся народ избрал худшее, то есть незамедлительное выступление в поход". Получилось, что жажда мести флорентийцев оказалась сильнее доводов разума и опыта, так что в конце августа 1260 года силы гвельфов выступили в поход и 2 сентября разбили свой лагерь на берегу реки Арбии возле Сиены. Силы эти оказались достаточно внушительными: более трёх тысяч всадников и тридцати тысяч пехотинцев. Следует отметить, что эта армия была прекрасно обеспечена всем необходимым, а командовал ею новый подеста Флоренции Якопино Рангони из Модены. Виллани так описывает начало похода гвельфов на Сиену: "Остановившись на роковом решении выступить в поход, народ Флоренции призвал на подмогу своих союзников... Во Флоренции было восемьсот всадников из граждан и более пятисот солдат... В походе участвовали почти все пополаны, которые шли за своими значками, и во Флоренции не оставалось ни одного дома и ни одной семьи, не выставившей хотя бы одного воина, пешего или конного, а многие посылали двух и более, в меру своих возможностей. А когда они пришли в контадо Сиены и в определённом месте на реке Арбии, называемом Монтаперти, встретились с присоединившимися там к ним отрядами Перуджи и Орвьето, в войске насчитывалось более трёх тысяч всадников и более тридцати тысяч пехотинцев". Некоторые хронисты утверждают, что перед выступлением гвельфской армии в поход, флорентийцы отправили в Сиену посольство, которое предъявило властям города (правительство Двадцати четырех Синьоров) ультиматум с требованием о немедленной сдаче города и разрушении городских стен со всеми вытекающими из этого последствиями. Некоторые члены Совета склонялись к тому, чтобы принять ультиматум флорентийцев, так как силы гвельфов значительно превосходили силы гибеллинов. Однако большинство членов Совета приняли решение сражаться до конца. Силы гибеллинов состояли из трёх основных частей: сиенским ополчением командовал Провенцано Сальвани (1220-1269), отрядом флорентийских гибеллинов руководил граф Гвидо Новелло (1227-1293), а все немецкие рыцари поступили в распоряжение уже упомянутого раньше графа Джордано д’Альяно. Объединённые силы гибеллинов располагали 1800 всадников, половину из которых составляли немецкие рыцари, и около 18 000 пехотинцев. Видно, что перед сражением значительный перевес в силах был на стороне гвельфов, но сиенцы решили идти ва-банк и сражаться до конца. Во многих хрониках говорится о том, что незадолго до сражения, или даже 2 сентября, епископ Сиены Томмазо Фускони (?-1273, епископ с 1254), которому по сану полагалось бы поддерживать гвельфов, вместе с главами правительства города провёл торжественную церемонию символического вручения ключей от города Сиены Деве Марии. Но сиенцам помогала не только Дева Мария; ремесленники города безвозмездно изготовляли вооружение и прочую амуницию для своего ополчения. Семейство Салимбени выделило огромную сумму денег, чтобы оплатить немецким рыцарям двойное жалованье за полмесяца. Впрочем, по другим источникам, в оплате наёмников участвовали также семейство Толомеи и некоторые другие банкиры Сиены.

Да, самому захотелось такую игрушку сделать