Yorik

Семилетний поход и разгром Османской державы Сразу по возвращении из Индии Тимур приступил к подготовке большого семилетнего похода на Запад. Он выдал войскам жалованье за 7 лет, частью за прошлое время, а частью вперед. Надо отметить, что маршрут очередного похода завоеватель всегда тщательно скрывал даже от приближенных. И на этот раз он не спешил раскрывать карты. Правда, особой тайны в том, куда собирается Железный Хромец, не было. Продолжались беспорядки во владениях сошедшего с ума Миран-шаха. В 1393 году Тимур назначил своего 27-летнего сына наместником в Северном Иране, Ираке. Центром наместничества был город Султания в северном Иране. Трагическое падение с лошади осенью 1396 года отрицательно сказалось на здоровье Миран-шаха. Он повредил при этом падении голову и лицо. Искусные врачи и хирурги сделали всё возможное и восстановили его физическое здоровье, но сознание его осталось помутненным — «туман окутал уравновешенный центр его сознания». Миран-шах пьянствовал, развратничал, играл, безудержно проматывая состояние. Совершал беспричинные злодеяния. Приказал выкинуть из могил останки некогда прославленных людей, разрушал памятники. Казнил даже тех, кто пользовался покровительством Тимура. Совершенно не занимался государственными делами, что привело к нескольким восстаниям. Сановники использовали безумие правителя в своих интересах, безудержно обогащались. Кроме того, опасения у Тимура вызывало укрепление соседних держав. Усиливались позиции египетского султана Фараджа и османского султана Баязида. Еще в 1393 году амбициозный предшественник Фараджа Баркук приказал убить послов Тимура, а затем сам был убит людьми последнего. Его сын Фарадж вошел в союз с Баязидом. Баязид Йилдырым, что значит Молниеносный, вообще имел основания считать себя не менее одаренным полководцем, чем Хромец. В 1389 году в битве на Косовом поле, в которой османы одержали убедительную победу над сербами, Баязид был одним из военачальников армии своего отца султана Мурада. Мурад был убит сербским витязем Милошем Обиличем, и правление немедленно взял в руки Баязид. В сражении на Косовом поле армия сербов была разбита. Баязид жестоко отомстил за убийство отца, истребив большую часть сербской знати, находившейся на Косовом поле. Сербия стала вассалом Османской державы. Опасаясь конфликта по поводу наследования, Баязид первым делом после обретения власти приказал задушить своего брата Якуба, пока тот, не ведая о смерти султана, находился в Анатолии. Баязид ввёл в практику братоубийство, которое весьма укоренилось в истории османской династии. Считалось, что убийство предпочтительнее возможных конфликтов между братьями. После покорения Сербии Баязид завершил завоевание Анатолии. В 1389—1390 гг. османский султан перебросил войска в Анатолию и провёл стремительную кампанию, покорив западные бейлики Айдын, Сарухан, Гермиян, Ментеше и Хамид. В результате османы вышли к берегам Эгейского и Средиземного морей, их государство делало первые шаги к статусу морской державы. Зарождавшийся османский флот опустошил остров Хиос, начал совершать набеги на побережье Аттики. В 1390 году Баязид завладел Коньей, столицей крупного бейлика Караман. Через год караманский бей Ала ад-дин ибн Халил возобновил войну против Баязида, но был разбит, взят в плен и казнён. После Карамана последовали завоевания Кайсери, Сиваса и северного эмирата Кастамону, что дало османам доступ к порту Синоп на Чёрном море. Большая часть Анатолии теперь находилась во власти Баязида. И Османская держава имела выходы в Средиземное и Черное моря. Затем Баязид, укрепив армию анатолийскими войсками, снова вторгся на Балканы. Османская армия в 1393 году овладела столицей Болгарии, городом Тырново. Болгарский царь Иоанн-Шишман, который при Мураде был вассалом османов, был схвачен и убит в 1395 году. Болгария окончательно утратила независимость и надолго стала провинцией Османской империи. В 1394 году турки вторглись в Валахию и захватили её. В этот же период османы в первый раз осадили Константинополь. В 1394 году турки вторглись в Грецию, захватили важные опорные пункты в Фессалии и продолжили вторжение в Морее. В то же время была завоевана большая часть Боснии, и началось завоевание Албании. В 1396 г. в Никопольском сражении османы уничтожили армию крестоносцев. Разбив крестоносцев, Баязид вернулся к Константинополю. Османский флот был разгромлен христианскими кораблями маршала Бусико. Однако Константинополь был в осаде уже шесть лет, и его падение было неизбежным. Тысячелетняя Византийская империя была на волоске от гибели. Спасительным для Константинополя стало вторжение армии Тимура. Одновременно Баязид активизировал военную деятельность на востоке своего государства. В 1400 году он захватил город Арзинджан, где правил вассал Тимура. Также при дворе Тамерлана, объявившего себя наследником Чингисхана и сюзереном всех тюркских правителей Анатолии, нашли приют правители покорённых османами малых бейликов. Так что положение на западе державы Великого Хромца было очень тревожным. Две великие державы должны были столкнуться. Поход на Запад Однако зимой 1399 года армия Тимура неожиданно двинулась на юг. Вся Азия было решила, что Хромец отправился проверить дела Шахруха, владетеля Пакистана и Афганистана. Но за два перехода до Герата — столицы Шахруха — Тимур неожиданно повернул на запад и вскоре отстранил от власти Миран-шаха в его столице Султании. Эмиром огромного улуса Хулагу стал сын Тамерлана Пир-Мухаммед. Поход продолжался, хотя знать выражала недовольство. После богатств Индии эмиры не хотели воевать. Они указывали, что воины ещё не отдохнули после Индийского похода. Однако Тимур сказал: «Победы не зависят от численности воинов, ни от их вооружения, но лишь от воли Аллаха». И добавил, что удача его ещё ни разу не обманывала. Тимур дошел до самых границ государства турок-османов, в августе 1400 года взял города Сивас и Малатию, располагавшиеся в плодородных областях Малой Азии, которые Баязид уже считал своими владениями. В Сивасе живыми в землю закопали несколько тысяч армян-христиан. Оттуда Железный Хромец опять внезапно повернул на принадлежавший египтянам город Халеб (Алеппо) в Сирии. Тимур не хотел оставлять на фланге своей операционной линии египетские войска. Сирийско-египетские войска не смогли противостоять железной армии Тимура, и были сметены. Крепость Халеб-Алеппо считалась неприступной. Однако 30 октября Халеб был взят обманом. Тимур дал обещание не пролить ни капли мусульманской крови, и действительно христиане были перерезаны, а вот мусульмане без всякой крови закопаны в землю живьем. В целом Тимур был истинным мусульманином тогда, когда это не касалось войны. Так, об этом «правоверном магометанине» существует следующая легенда. При взятии одного ближневосточного города воины спросили у эмира, как надо поступать с горожанами, среди которых было много представителей разных конфессий и в том числе мусульман. «Рубите всех, — ответил Тимур, — Аллах на небе узнает своих!» Хама и Хомс сдались без боя и поэтому Тимур их обложил легкой данью. Затем был штурмом взят Дамаск. Тимур отдал город на разграбление своим воинам. Умелые бойцы, египетские мамелюки ничего не могли противопоставить военной машине Железного Хромца. Египетская армия скрылась в Синайской пустыне. На Каир Тимур войска не повёл. Пока османы могли напасть на него со стороны Северного Ирана, в Египет войска вести было нельзя. В июне 1401 года армия Тимура совершила стремительный марш-бросок на восток, сровняв с землей Мосул и Багдад. Падение Багдада стало одной из самых ужасных страниц в истории войн. Багдадцы сопротивлялись в течение долгой 40-дневной осады (Тимур уже захватывал город в 1393 г. и его жестокость хорошо знали). Ворвавшись все же в город, Тимур не пощадил никого. Из голов были сооружены «башни», было убито до 90 тыс. человек. Были разрушены все памятники Багдада. Если в Узбекистане Тамерлана считают просвещенным правителем, национальным героем, объединителем страны, защитником от монголов и покровителем культуры, то в Ираке, Иране, Сирии столетиями Тимур был воплощением ужаса. Война с османами Зиму Тимур провел в Грузии, после чего опять пошел на запад. К тому моменту его отношения с Баязидом были уже вне дипломатии. Правители успели обменяться несколькими резкими письмами, в которых турецкий султан переплюнул противника в искусстве оскорблений. Тимур, вообще-то, не хотел выглядеть зачинщиком войны, поэтому долго вел себя довольно учтиво, а вот турок в выражениях не стеснялся и пообещал, что не только возьмет себе его гарем, но и обесчестит прилюдно любимую жену полководца. Баязид также пообещал гнать Тимура до Тебриза и Султании: «Во что вмешивается этот бедолага? Не думает ли он, что имеет дело с неким диким племенем горцев или с трусливыми индусами? Ежели ему приспела охота сразиться, пусть приходит. Не придет — я сам его найду и буду гнать до Тебриза и Султании». При этом, видимо, следует признать ошибкой Баязида то, что он, столь решительно выступая против врага на бумаге, не вступился за ближневосточных союзников во время кампании 1400-1401 годов. Таким образом, Тимур получил возможность расправиться с противниками по очереди. Только зимой, пока противник был занят на Кавказе, Баязид отправил отряды к Алеппо, Эдессе и в другие города. Вероятно, он хотел вести войну на юге, поближе к египетскому союзнику, но Железный Хромец не дал ему реализовать этот план и искусным движением, угрожая зайти в тыл султану, заставил того вернуться для войны на север Малой Азии. Возможно, такая стратегическая ошибка Баязида связана с его моральным и физическим состоянием. Его физическое состояние и умственные способности были подорваны тягой к пьянству и разгульной жизни. К весне в вооруженных силах империи Тимура было уже около 800 тысяч воинов. В апреле 1402 года его 200-тысячная армия переходит Куру, направляется на Эрзерум и потом вторгается в северные азиатские владения Баязида, спустившись с гор на Анатолийскую равнину. В Анатолии войсками Тимура был опять разграблен Сивас. Теперь османскому султану уже необходимо было начать военные действия. В Сивас прибыли его послы для переговоров. В их присутствии Хромец провел смотр войскам, во время которого начальники частей войск, изъявляя Тимуру готовность жертвовать для него всем, клялись не оставить ни одного кустарника в землях его врагов, разграбить Анатолию и ниспровергнуть османов. Послы уехали под большим впечатлением от мощи вражеской армии и, вероятно, передали такое настроение многим турецким командирам. Пока же османские послы были в гостях у эмира, тот послал разведывательные отряды с целью выяснить местонахождение противника и общую обстановку. Разведка сообщила, что дорога к ближайшему большому городу Токат (к северу от Ангоры — нынешней Анкары) идет через лес и довольно узка. Турецкие же войска, сообщили разведчики, появились в окрестностях Токата и заняли все переправы через реку Кизил-Ирмак. Тимур решил переходить реку в более удобном месте. С этой целью эмир двинул свои силы сначала на Кесарию. Он не хотел встречаться с сильной турецкой пехотой в лесах и на узких проходах. Необходимо было выманить её на открытое место, где конное войско Тамерлана имело бы значительное преимущество. Кроме того, Тимур склонялся к мысли, что пока надо действовать на коммуникациях противника, истощать его малыми схватками. Чтобы перервать сообщение османской армии со столицей — городом Брусса, — из Кесарии Тимур совершил на удивление быстрый для имевшегося у него количества войск переход к Анкаре. Город был осажден, и армия Баязида для снятия осады вышла на равнину. Турки попробовали зайти противнику в тыл, но Тимур, похоже, был готов к этому. Он отступил от Анкары, его армия сделала небольшой переход и укрепилась лагерем на той же равнине, к северо-востоку от города. Ангорская битва Хромец перед битвой предпринял ряд шагов направленных на победу. Через своих лазутчиков Тимур предложил анатолийским беям, которые входили в войско Баязида, перейти на его сторону, пообещав им выдать давно не выплачиваемое султаном жалованье. Кроме того, Тимур приказал осуществить инженерные работы. Его люди с помощью прорытого в кратчайшие сроки канала отвели воду небольшой речки Чубук в сторону, в специально подготовленный резервуар, лишив таким образом армию Баязида этого необходимого на поле битвы ресурса. Начинать с десятками тысяч солдат и лошадей крупное сражение, если рядом нет источников воды, было опасно. Особенно в Малой Азии летом. Османский султан же такими предосторожностями себя не мучил. Он за несколько дней до битвы провёл ещё и необязательную охоту, изнуряя своих людей. Точных данных о численности двух великих армий нет. Армия Тимура могла доходить до 140 тыс. бойцов. Численность армии Баязида — 70-85 тыс. человек (по другим данным — до 200 тыс. человек). Баязид построил свои войска тылом к горам, перекрыв левым крылом дорогу, ведущую из Ангоры-Анкары в северо-восточные провинции. Левое крыло составляли вассальные сербские войска под командованием Стефана Лазаревича. Они отличались высокой боеспособностью. На правом крыле стояли анатолийские войска под командой Сулеймана, сына султана. В их состав входили татарские отряды (18 тыс. солдат) и войска анатолийских беев (тоже 18 тысяч). В центре на возвышенности находились янычары, за ними в низине — кавалерийский резерв из тяжелой конницы (сипахов). Таким образом, в турецком войске наиболее сильным оказался центр боевого порядка. Войска Тимура были выстроены в три линии. Первая линия сама по себе состояла из трех подлиний: сначала авангард в рассыпном строю, затем слоны и, наконец, главный авангард сплошной линией. Вторая линия Тамерлана состояла из выдвинутой выступом на флангах кавалерии. В третьей линии находился отборный резерв. Сражение началось с того, что правое крыло авангарда Тимура атаковало сербов. Эти атаки были отбиты. Тогда на славян обрушился весь правый фланг армии Тимура. Целью наступления войск Хромца было отбросить армию Баязида с Анкарской дороги и прижать к горам. Однако сербы сражались яростно и выстояли. Скупой на похвалу Тимур, чье лицо, по сообщению арабских хронистов, в течение тридцати лет активной завоевательной деятельности ни разу не смягчила улыбка, даже сказал своей свите: «Эти оборвыши бьются, как львы». На левом крыле его воины действовали более успешно. Татарские всадники и часть анатолийских беев довольно быстро перекинулись на сторону противника. И Сулейман начал постепенно отступать с оставшимися у него войсками на запад. Его братья также с частью сил бросили поле боя: Мухаммед подался на северо-восток в горы, Иса бежал на юг. На правом крыле войска Тимура снова атаковали сербов. Те были окружены и отрезаны от основных сил Баязида, но не смутились и пошли на прорыв. После жестокого боя сербы смогли всё же прорваться в центр и соединиться с янычарами. Однако силы уже были неравны. Фланги Баязида были смяты и уничтожены. В конце концов, центр турецкой армии сбросили с дороги и оттеснили к горам. Тимур бросил свой резерв добить врага. Сербы, поняв, что дело проиграно, стали отходить за Сулейманом на запад, в Бруссу. До начала этого отхода Стефан предложил султану спасаться, но тот изъявил желание сражаться до конца. Вскоре его янычары были окружены и все перебиты. То же произошло и со значительной частью турецкого конного резерва. Султан Баязид с небольшим отрядом отражал нападения врага до ночи, наконец попытался прорваться с поля боя, но его лошадь пала, его пленил и представил своему повелителю один из ханов чагатайской орды Мамуд. Погоня за основными силами бегущих турок продолжалась в течение пяти суток. Османов преследовал 30-тыс. конный корпус. Сулейман еле успел добраться до моря, где сел на корабль и спешно отбыл в Румелию (европейские владения османов на Балканах). Сулейман утвердился в Эдирне (Адрианополе). Таким образом, в одном из крупнейших сражений в мировой истории Баязид Молниеносный встретился с гораздо более сильным соперником. Хромец уничтожил армию Баязида и разрушил его державу. Есть легенда, что когда к Тимуру привели султана, сказал: «Видно, судьба невысоко ценит власть и обладание обширными царствами, когда раздает их калекам — тебе, кривому, и мне, хромому» (Баязид был одноглазым). Османского султана посадили в железную клетку и еще некоторое время возили за Тамерланом. Султан вынужден был наблюдать, как его жены в голом виде прислуживают сопернику и его воинам во время пиров. 8 марта 1403 году Баязид скончался в плену. Воины Тамерлана после Анкары разрушили османскую столицу Бруссу и Измир (Смирну). В Бруссе была захвачена огромная добыча (османы немало награбили в прежних войнах). Смирна принадлежала родосским рыцарям и ранее османы не могли взять христианский город в течение многих лет. Тимур блокировал город 2 декабря 1402 г. и через две недели мощная крепость пала. Тимур, как обычно, проявил находчивость, а его воины эффективно реализовали замысел повелителя. Османы не могли взять город, так как тот получал морем помощь и припасы. Не имея флот, Тимур нашел выход. Он приказал построить огромную дамбу из бревен и покрыть их шкурами. Саперные подразделения под прикрытием лучников построили огромное сооружение. Горожане сначала смеялись, затем пытались остановить работу факелами и камнями. А когда прибыла помощь из Родоса и Кипра, было уже поздно. Вместо ядер в христианские корабли полетели головы убитых горожан. Поражение при Анкоре привело к распаду Османской державы, сопровождавшемуся междоусобицей между сыновьями Баязида, мятежами крупных феодалов и крестьянской войной. Потерявшей практически всю свою территорию Византии поражение турок дало полувековую отсрочку. Однако Тимур не стал переносить войну в Европу и добивать Османскую державу. Он успокоился на достигнутом. В 1404 году Железный Хромец вернулся в Самарканд. В его руках находились уже колоссальные территории: Мавераннахр, Хорезм, Хорасан, Закавказье, Персия, Пенджаб. Но этого великому завоевателю было мало. Тимур давно лелеял мечту о походе в Китай. Западный поход Тимура https://topwar.ru/94270-semiletniy-pohod-i-razgrom-osmanskoy-derzhavy.html

Как Тимур устроил кровавый погром в Индии Тамерлан вернулся в Самарканд в 1396 году и направил свой взор на Индию. Внешне особых причин для вторжения в Индию не было. Самарканд был в безопасности. Тамерлан имел множество забот и был уже пожилым человекам (особенно по меркам того времени). Однако Железный Хромец снова отправился воевать. И его целью была Индия. Официально было заявлено о необходимости покарать «неверных» - султаны Дели проявляли слишком много терпимости по отношению к своим подданным - «язычникам». Возможно, что Тимура толкало честолюбие и стремление воевать ради самой войны. Однако в таком случае было бы более уместно направить мечи железной армии на Запад, где оставалось незавершенным начатое ранее дело, и ситуации все более осложнялась. Не зря вернувшись из Индии в 1399 году, Тимур сразу же начал «семилетний» поход в Иран. Или Хромец желал просто разграбить богатую страну. А шпионы доносили о внутренних трудностях Дели, что должно было сделать поход успешным. Кроме того, стоит учесть, что Тимур следовал принципу – «на земле может быть один государь, как на Небе находится только один Бог». Этому принципу следовали и другие великие правители до Тимура и после него. Он не мог смотреть спокойно на Мусульманско-индийскую империю. Тем более, что Делийский султанат в это время был в упадке. Династия Туглакидов, которая первоначально контролировала почти весь субконтинент, ко времени нашествия Тимура утратила большую часть владений. Декан отделился в 1347 году, Бенгалия в 1358 году, Джаунпур – в 1394 г., Гуджерат – в 1396 г. В Дели сидел слабый султан Махмуд-шах II. Оставшуюся часть державы раздирали смуты. Однако Делийский султанат славился несметными богатствами, которым не было равных в мире. Тимур побеждает султана Дели Поход Идея похода в Индию не пользовалась популярностью в империи Тимура. Основная часть знати устала от войн, и хотела пользоваться плодами прежних побед, а не ввязываться в кампанию в далекой южной стране. Воинам не нравился климат Индии, где «было жарко как в аду». Военачальники считали, что климат Индии годен только для краткосрочных набегов с целью захвата добычи, а не для длительной кампании с целью глубокого вторжения. К тому же Делийская империя пользовалась авторитетом былой славы и с потенциально сильным противником не хотели связываться. Это раздражало Тимура, но он не отказался от своего замысла. Военное движение началось в 1398 года. Хромец послал своего внука Пир-Мухаммеда с 30-тыс. войском на Мултан. Первоначально этот поход вполне укладывался в рамки классических набегов. Индийцы уже привыкли, что из Средней Азии периодически вторгаются степняки, грабят приграничные области и уходят. Пир-Мухаммед довольно долго не мог взять крепость и покорил её только в мае. Тимур направил туда ещё один корпус во главе с ещё одним внуком Мухаммед-Султаном. Он должен был действовать в южной части Гималаев, в направлении на Лахор. Войска собственно Тимура начали двигаться через Термез к Самангану. Преодолев Гиндукуш в районе Баглана, войско Железного Хромца миновало Андараб. Первыми жертвами похода стали кафиры-нуристанцы («неверные»). «Из голов неверных воздвигли башни», сообщает историк эпохи тимуридов Шарафаддин Язди. Что интересно, Кафиристан-Нуристан сохранял свою древнюю веру в агрессивном окружении до конца XIX столетия. Только тогда, устав от преследований, всё население приняло ислам, за что местность получила название «Нуристана» - «страны тех, кои (наконец) получили свет». Никаких богатств у горцев не было. Они не представляли угрозы. Однако Тимур заставил армию штурмовать горы, лезть на скалы, пробираться через дикие ущелья. Видимых причин этого нет. Возможно, что это был один из капризов жестокого эмира, который желал выглядеть как защитник «истинной веры». 15 августа 1398 г. в Кабуле был созван военный совет, где официально объявили о начале похода. Затем в течение октября были форсированы реки Рави и Биях. Армии Тамерлана и его внука Пир-Мухаммеда соединились, хотя последний потерял почти всех своих лошадей (они погибли из-за болезней). Армия Тимура 13 октября взяла Тальмину, 21-го – Шахнаваз, где была захвачена большая добыча. В этом городе были построены знаменитые пирамиды из человеческих голов. В начале ноября к эмиру подошло подкрепление, и пали крепости Аджудан и Битнир, где также выросли пирамиды из тысяч трупов. Свирепые войска Тимура буквально опустошали захваченные области. На Индию обрушилась лавина насилия, которая всё сметала со своего пути. Грабежи и убийства стали обыденным делом. Тысячи людей были угнаны в рабство. Тимур защищал только исламское духовенство. Достойное сопротивление страшному врагу смогли оказать только раджпуты – особая этно-сословная группа воинов. Их возглавлял Рай Дул Чанд. Раджпуты стояли насмерть, но им не хватало воинского опыта Тимура. Когда воины Тимура ворвались в их крепость, горожане стали поджигать свои дома и бросались в огонь (в случае нападения врага, когда ситуация казалась безвыходной, раджпуты практиковали массовое самоубийство). Мужчины умерщвляли собственных жен и детей, а затем убивали себя. Около десяти тысяч человек, многие из которых были ранены, были окружены, но отказались сдаться и все пали в бою. Знавший, что такое истинное мужество, Тимур был в восхищении. Однако приказал стереть крепость с лица земли. При этом пощадил вождя противника и одарил его в знак уважения мечом и халатом. 13 декабря войска Железного Хромца подошли к Дели. Здесь Тамерлана встретила армия султана Махмуда. Воины Тамерлана впервые встретили огромное войско слонов. Численность слонов в индийской армии одни исследователи определяют в 120 голов, другие - в несколько сотен. Кроме того, на вооружении делийской армии были «огненные горшки» - зажигательные гранаты, начиненные смолой, и ракеты с железными наконечниками, которые взрывались, коснувшись земли. Первоначально Тимур, столкнувшись с неизвестным врагом, избрал оборонительную тактику. Были выкопаны окопы, насыпаны земляные валы, воины укрылись за большими щитами. Тимур решил проявить военную хитрость, показав врагу свою нерешительность, или хотел проверить силу врага, отдав ему инициативу. Однако враг не спешил идти в атаку. Бесконечно отсиживаться в обороне было нельзя, это разлагало войска. Кроме того, военачальники Тимура указали ему на опасность в тылу – в армии были тысячи пленных. В решающий момент битвы они могли восстать и оказать влияние на ход сражения. Тимур приказал предать смерти всех пленных и пригрозил, что лично убьёт каждого, кто из жадности или жалости его ослушается. Приказ был выполнен за час. Возможно, что Тимур сам придумал этот жестокий, но эффективный ход. Огромная живая добыча тяготила армию. Многие считали, что добычи уже достаточно, поход успешен, можно и повернуть, не вступая в бой с сильным и неизвестным противником. Теперь воинам требовались новые рабы. Охмелев от крови воины рвались в бой. Следуя обычаю, Тимур обратился к астрологам. Те объявили, что день неблагоприятный (видимо, сами боялись битвы). Хромец пренебрег их советом. «Бог с нами! - воскликнул он и двинул войска вперёд. Сражение произошло 17 декабря 1398 года, в поречье Джаммы, близ Панипата. Битва шла с переменным успехом. Чтобы остановить атаку слонов – эти живые боевые башни, Тимур приказал вырыть ров и набросать в него металлические шипы. Однако делийских воинов это не остановило, и слоны проделали большие бреши в боевых порядках армии Тимура. Тогда воины Тимура направили на слонов верблюдов (или буйволов), нагруженных горящей паклей, тюками сломы и ветками хвойных деревьев. Обезумевшие от огня животные распугали значительное число слонов, которые бросились назад, давя своих хозяев. Однако победную точку поставила конница Тимура (как в своё время конники Александра Македонского). Конница Тимура окончательно сломила строй врага. Как сказал сам Тимур: «Победа – женщина. Она отдается не всегда, и надо уметь ею овладевать». Побеждённый султан бежал в Гуджарат. 19 декабря армия Тимура без боя заняла один из красивейших и величайших городов того времени. Тимур по просьбе местных мусульманских вельмож, которые обещали огромный выкуп, выставил охрану вокруг богатых кварталов. Однако это не спасло жителей города. Опьяневшие от насилия и грабежей мародеры уничтожали один квартал за другим, и сопротивление местных жителей, которые кое-где пытались защищаться, только усиливало их ярость. Мародеры вызывали подкрепления и атаковали делийцев с удвоенной яростью. Дели был разрушен и разграблен, жителей в значительной мере вырезали, а Тамерлан сделал вид, что это произошло без его согласия. Он сказал: «Я этого не хотел». Правда, по своему обычаю он попытался сохранить жизни духовенству, искусным ремесленникам, учёным. Армия же после погрома Дели буквально купалась в золоте и драгоценностях. Таких несметных богатств, накопленных многими поколениями, не было в Хорезме, Орде, Персии и Герате. Любой воин мог похвастаться мешками золота, самоцветов, изделий из благородных металлов и т. д. За каждым простым ратником плелось 100-150 рабов. Таким образом, если Тимур изначально ставил главной задачей грабеж Индии, то он своего добился. Проведя полмесяца в Дели, Тимур двинулся к Гангу. На пути он не встретил никакого сопротивления. Все в ужасе разбегались. Мирное население грабили, убивали, насиловали, облагали оброками и уводили в рабство. Это была уже не война, а бойня. Сильнейшая крепость Индии – Мирт – сдалась без боя 1 января 1399 года. Горожан вырезали. Мусульманам не понравился обычай индусов, когда от женщин требовали самоубийства после смерти мужа. Тюрки переправились через реку Ганг, где должно было состояться решающее сражение с раджой Куном, но его войско даже не вступило в битву и в хаосе бежало. 2 марта 1399 года вся огромная добыча караванными путями отправилась в Самарканд, по словам хронистов, ее везли «тысячи верблюдов». Девяносто захваченных слонов несли из индийских карьеров камни на строительство мечети в Самарканде. Сама армия напоминала переселяющийся народ, который вёл с собой стада животных, женщин и детей. Железная армия, прославившаяся на весь Восток быстротой переходов, теперь с трудом делала 7 км в день. 15 апреля Тимур форсировал Сырдарью и прибыл в Кеш. Сразу по возвращении из Индии Тамерлан приступил к подготовке большого семилетнего похода на Запад. Индийский поход Тимура https://topwar.ru/93989-kak-timur-ustroil-krovavyy-pogrom-indii.html#

680 лет назад, 8 апреля 1336 года, родился Тамерлан. Один из самых могущественных мировых правителей, знаменитых завоевателей, блестящих полководцев и хитроумных политиков. Тамерлан-Тимур создал одну из самых огромных империй в истории человечества. Его империя простиралась от реки Волги и Кавказских гор на западе до Индии на юго-западе. Центр империи был в Средней Азии, в Самарканде. Его имя окутано легендами, мистическими событиями и до сих пор внушает интерес. «Железный хромец» (правая нога была поражена в районе коленной чашечки) был интересной личностью, в которой жестокость сочеталась с большим умом, любовью к искусству, литературе и истории. Тимур был человеком весьма отважным и сдержанным. Это был настоящий воин – сильный и физически развитый (настоящий атлет). Трезвый ум, умение принимать правильные решения в трудных ситуациях, дальновидность и талант организатора позволили ему стать одним из самых величайших правителей средневековья. Полное имя Тимура было Тимур ибн Тарагай Барлас — Тимур сын Тарагая из Барласов. В монгольской традиции Темир значит «железо». В средневековых русских летописях именовался как Темир Аксак (Темир – «железо», Аксак – «хромец»), то есть Железный Хромец. В различных персидских источниках часто встречается иранизированное прозвище Тимур-э Лянг - «Тимур Хромой». Оно перешло в западные языки как Тамерлан. Тамерлан родился 8 апреля (по другим данным - 9 апреля или 11 марта) 1336 года в городе Кеш (позже названным Шахрисабз – «Зелёный город»). Вся данная область носила название Мавераннахр (в переводе – «то, что за рекой») и располагалась между реками Амударья и Сырдарья. Она уже столетие была часть империи монголов (моголов). Слово «монголы», в первоначальном варианте «моголы» происходит из корнеслова «мог, мож» — «муж, могущий, могучий, могущественный». От этого корня и произошло слово «моголы» — «великие, могущественные». Представителем тюркизированных монголов-моголов был и род Тимура. Стоит отметить, что тогдашние монголы-моголы не были монголоидами, как современные жители Монголии. Сам Тамерлан относился к так называемой южносибирской (туранской) расе, то есть смеси европеоидов и монголоидов. Процесс смешивания тогда происходил на юге Сибири, в Казахстане, Средней Азии и Монголии. Европеоиды (арии-индоевропейцы), которые многие тысячелетия населяли эти области, и давали пассионарные толчки в развитии Индии, Китая и других регионов, смешивались с монголоидами. Они полностью растворятся в монголоидном и тюркском этномассивах (гены монголоидов доминантны), передав им часть своих признаков (включая воинственность). Однако в XIV столетии процесс ещё не был завершён. Поэтому Тимур имел светлые (рыжие) волосы, густую рыжую бороду, и в антропологическом отношении относился к южносибирской расе. Отец Тимура мелкий феодал Тарагай (Тургай) происходил из племени барласов, которое в свое время было среди первых, объединенных Темучином-Чингисханом. Однако к прямым потомкам Темучина он не принадлежал, так что впоследствии Тамерлан на ханский престол претендовать не мог. Основателем рода барласов считался крупный феодал Карачар, который в свое время был помощником сына Чингисхана Чагатая. По другим данным, пращуром Тамерлана был Ирдамча-Барлас – якобы племянник Хабул-хана, прадеда Чингисхана. О детстве будущего великого завоевателя известно мало. Детство и юность Тимура прошли в горах Кеша. В юности он любил охоту и конные состязания, метание копья и стрельбу из лука, имел склонность к военным играм. Существует легенда о том, как однажды десятилетний Тимур пригнал домой овец, а вместе с ними сумел загнать и зайца, не дав ему отбиться от стада. Ночью испугавшийся своего слишком прыткого сына Тарагай перерезал тому сухожилия на правой ноге. Якобы тогда-то Тимур и стал хромым. Однако это только легенда. На самом деле Тимур был ранен в одной из стычек во времена своей бурной молодости. В той же схватке он потерял два пальца на руке, и всю жизнь Тамерлан мучился от сильных болей в покалеченной ноге. Возможно, с этим могли быть связаны вспышки ярости. Таким образом, точно известно, что мальчик и отрок отличался большой ловкостью и физической силой, уже с 12 лет принимал участие в военных стычках. Начало политической деятельности Монгольская империя уже не была единым государством, она распалась на уделы-улусы, шли постоянные междоусобные войны, которые не обошли стороной и Мавераннахр, который входил в Чагатайский улус. В 1224 году Чингисхан разделил своё государство на четыре улуса, по числу сыновей. Второму сыну Чагатаю досталась Средняя Азия и близлежащие территории. Улус Чагатая охватывал прежде всего бывшую державу каракитаев и землю найманов, Мавераннахр с югом Хорезма, большую часть Семиречья и Восточный Туркестан. Здесь с 1346 года власть фактически принадлежала не монгольским ханам, а тюркским эмирам. Первым главой тюркских эмиров, т. е. правителем междуречья Амударьи и Сырдарьи, был Казган (1346–1358). После его смерти в Мавераннахре начались серьезные волнения. В область вторгся монгольский (могульский) хан Тоглуг-Тимур, который в 1360 году захватил область. Вскоре после вторжения его сын Ильяс-Ходжи был назначен наместником Междуречья. Часть среднеазиатских вельмож укрылась в Афганистане, другая – добровольно покорилась Тоглугу. Среди последних был и предводитель одного из отрядов – Тимур. Он начал свою деятельность как атаман небольшого отряда (шайки, банды), с которым поддерживал то одну, то другую сторону в междоусобицах, разбойничал, нападал на небольшие селения. Отряд постепенно вырос до 300 всадников, с которыми он поступил на службу к правителю Кеша, главе племени барлас, Хаджи. Личная храбрость, щедрость, умение разбираться в людях и выбирать себе помощников и ярко выраженные качества лидера принесли Тимуру широкую популярность, особенно воинов. Позже он получил поддержку и купцов-мусульман, которые стали видеть в бывшем бандите защитника от других шаек и истинного мусульманина (Тимур был религиозен). Тимур был утверждён командиром Кашкадарьинского тумена, владетелем Кешской области и одним из помощников могульского царевича. Однако вскоре он рассорился с царевичем, бежал за Амударью в Бадахшанские горы и присоединился со своими силами к правителю Балха и Самарканда эмиру Хусейну, внуку Казгана. Свой союз он укрепил женитьбой на дочери эмира. Тимур со своими воинами стал делать набеги на земли Ходжи. В одной из схваток Тимур был покалечен, став «Железным Хромцом (Аксак-Тимуром или Тимур-ленгом). Борьба с Ильяс-Ходжи закончилась в 1364 году поражением войск последнего. Помогло восстание жителей Мавераннахра, которое было недовольно жестоким искоренением ислама воинами-язычниками. Моголы вынуждены были отступить. В 1365 г. армия Ильяс-Ходжи разбила войска Тимура и Хусейна. Однако народ снова поднял восстание и изгнал моголов. Возглавляли восстание сербедары (перс. «висельники», «отчаянные»), сторонники дервишей, которые проповедовали равенство. В Самарканде было установлено народное правление, имущество богатых слоёв населения было конфисковано. Тогда богачи обратились за помощью к Хусейну и Тимуру. Весной 1366 года Тимур и Хусейн подавили восстание, казнив сербедарских вождей. «Великий эмир» Затем в отношениях двух вождей наметился разлад. Хусейн вынашивал планы занять должность верховного эмира Чагатайского улуса, подобно своему деду Казагану, силой захватившему эту должность во времена Казан-хана. Тимур стоял на пути к единоличной власти. В свою очередь, на стороне Тимура выступило местное духовенство. В 1366 году Тамерлан восстал против Хусейна, в 1368 году – помирился с ним и снова получил Кеш. Но в 1369 году борьба продолжилась, и благодаря успешным военным действиям Тимур укрепился в Самарканде. В марте 1370 года Хусейн был взят в плен в Балхе и убит в присутствии Тимура, хотя и без прямого его приказания. Хусейна приказал убить один из командиров (по причине кровной мести). 10 апреля Тимур принял присягу от всех военачальников Мавераннахра. Тамерлан заявил, что собирается возродить могущество Монгольской империи, объявил себя потомком мифической прародительницы монголов Алан-Коа, хотя, будучи нечингисидом, и довольствовался титулом лишь «великого эмира». При нем находился «зиц-хан» – настоящий чингисид Суюргатмыш (1370–1388), а затем сын последнего Махмуд (1388–1402). Оба «хана» не играли никакой политической роли. Столицей нового правителя стал город Самарканд, сюда по политическим соображениям Тимур перенес центр своего государства, хотя изначально склонялся к варианту Шахрисабза. По легенде, выбирая город, который должен был стать новой столицей, великий эмир приказал зарезать трех баранов: одного – в Самарканде, другого – в Бухаре и третьего – в Ташкенте. Через три дня мясо в Ташкенте и Бухаре протухло. Самарканд стал «жилищем святых, родиною чистейших суфиев и сборищем ученых». Город действительно превратился в крупнейший культурный центр огромного региона, «Сияющую звезду востока», «Драгоценную жемчужину». Сюда, а также в Шахрисабз, свозились лучшие архитекторы, строители, ученые, писатели из всех завоеванных эмиром стран и областей. На портале прекрасного дворца Ак-Сарай в Шахрисабзе была сделана надпись: «Если ты сомневаешься в моем могуществе, посмотри, что я построил!» Ак-Сарай строили 24 года, почти до самой смерти завоевателя. Арка входного портала Ак-Сарая была крупнейшей в Средней Азии. Ак-Сарай В самом деле архитектура была страстью великого государственного деятеля и полководца. Среди выдающихся произведений искусства, которые должны были подчеркивать могущество империи, до наших дней сохранились и поражают воображение мечеть Биби Ханум (она же Биби-Ханым; построена в честь жены Тамерлана). Мечеть была воздвигнута по приказу Тамерлана после его победоносного похода в Индию. Это была самая крупная мечеть в Центральной Азии, во дворе мечети могли одновременно молиться 10 тысяч человек. Также следует отметить мавзолей Гур-Эмир - фамильная гробница Тимура и наследников империи; архитектурный ансамбль Шахи-Зинда - ансамбль мавзолеев самаркандской знати (всё это в Самарканде); мавзолей Дорус-Сиадат в Шахрисабзе - мемориальный комплекс сначала для царевича Джахонгира (его Тимур сильно любил и готовил в наследники престола), позже он стал выступать в роли фамильного склепа для части династии Тимуридов. Мечеть Биби-Ханым Мавзолей Гур-Эмир Великий полководец не получил школьного образования, но обладал хорошей памятью, знал несколько языков. Современник и пленник Тамерлана Ибн Арабшах, знавший Тамерлана с 1401 года лично, сообщает: «Что касается персидского, тюркского и монгольского, он знал их лучше, чем кто-либо другой». Тимур любил беседовать с учёными, в особенности слушать чтение исторических сочинений, при дворе даже была должность «чтец книг»; рассказы о доблестных героях. Великий эмир оказывал почет мусульманским богословам и отшельникам-дервишам, не вмешивался в управление имуществом духовенства, безжалостно боролся с многочисленными ересями – к ним он относил и философию с логикой, которыми запретил заниматься. Христиане захваченных городов должны были радоваться, если оставались живы. В правление Тимура на подчиненных ему территориях (в первую очередь, Мавераннахре) был введен особый культ суфийского учителя Ахмеда Ясави. Полководец утверждал, что ввел особое поклонение этому выдающемуся суфию, жившему в XII веке, после видения у его могилы в Ташкенте, в котором Тимуру явился Учитель. Ясави якобы явился ему и повелел выучить наизусть стихотворение из его сборника, добавив: «В трудную минуту вспомни это стихотворение: Ты, который по своему желанию волен темную ночь обратить в день. Ты, который можешь превратить всю землю в благоуханный цветник. Помоги мне в трудном деле, которое предстоит мне, и сделай его легким. Ты, который делаешь легким все затруднительное». Много лет спустя, когда во время жесточайшей битвы с армией османского султана Баязида кавалерия Тамерлана бросилась в атаку, он семьдесят раз повторил эти строки, и решающее сражение было выиграно. Тимур заботился о соблюдении его подданными предписаний религии. В частности, это привело к появлению указа о закрытии увеселительных заведений в крупных торговых городах, хотя они приносили крупных доход казне. Правда, сам великий эмир не отказывал себе в удовольствиях и только перед смертью приказал уничтожить принадлежности пиров. Для своих походов Тимур находил религиозные поводы. Так, то надо было срочно проучить еретиков в шиитском Хорасане, то отомстить сирийцам за оскорбления, нанесенные в свое время семье пророка, то наказать население Кавказа за то, что там пьют вино. В захваченных землях уничтожались виноградники, фруктовые деревья. Что интересно, впоследствии (после смерти великого воителя) муллы отказывались признавать его правоверным мусульманином, так как он «чтил законы Чингисхана выше религиозных». Все 1370-е годы Тамерлан посвятил борьбе с ханами Джента и Хорезма, которые не признавали власть Суюргатмыш-хана и великого эмира Тимура. Беспокойно было на южных и северных рубежах границы, где беспокойство доставляли Моголистан и Белая Орда. Могулистан (Улус моголов) — государство, образовавшееся в середине XIV века на территории Юго-Восточного Казахстана (к югу от озера Балхаш) и Киргизии (побережье озера Иссык-Куль) в результате распада Чагатайского улуса. После захвата Урус-ханом Сыгнака и переноса в него столицы Белой Орды, земли подвластные Тимуру оказались в ещё большей опасности. Вскоре власть эмира Тимура признали Балх и Ташкент, однако хорезмские правители продолжали сопротивляться Чагатайскому улусу, опираясь на поддержку правителей Золотой Орды. В 1371 году правитель Хорезма предпринял попытку захвата южного Хорезма, который входил в состав Чагатайского улуса. Тимур совершил пять походов на Хорезм. Столица Хорезма, богатый и славный Ургенч, пал в 1379 году. Упорную борьбу Тимур вёл с владыками Моголистана. С 1371 по 1390 годы эмир Тимур совершил семь походов на Моголистан. В 1390 году могулистнаский правитель Камар ад-дин был окончательно разгромлен, и Моголистан перестал угрожать державе Тимура. Дальнейшие завоевания Утвердившись в Мавераннахре, Железный Хромец приступил к широкомасштабным завоеваниям в других частях Азии. Завоевание Тимуром Персии в 1381 году началось с захвата Герата. Нестабильная политическая и экономическая ситуация в Персии в то время способствовала захватчику. Возрождение страны, начавшееся в период правления Ильханов, снова замедлилось со смертью последнего представителя рода Абу Саида (1335). В отсутствие наследника трон по очереди занимали соперничающие династии. Положение усугублялось столкновением между династиями монгольских Джалайридов, правивших в Багдаде и Тебризе; персо-арабским родом Музафаридов, бывшим у власти в Фарсе и Исфахане; Харид-Куртами в Герате. Кроме того, в междоусобной войне участвовали местные религиозные и племенные союзы, такие, как сербедары (восставшие против монгольского гнета) в Хорасане и афганы в Кермане, и мелкие князья в приграничных районах. Все эти воюющие династии и княжества не могли совместно и эффективно противостоять армии Тимура. Хорасан и вся Восточная Персия пали под его натиском в 1381–1385 годах. В западную часть Персии и прилегающие к ней области завоеватель совершил три больших похода – трехлетний (с 1386 года), пятилетний (с 1392 года) и семилетний (с 1399 года). Фарс, Ирак, Азербайджан и Армения были завоеваны в 1386–1387 и 1393–1394 годах; Месопотамия и Грузия перешли под власть Тамерлана в 1394 году, хотя Тифлис (Тбилиси) покорился еще в 1386 году. Иногда вассальные присяги приносили местные феодалы, часто во главе завоеванных областей становились приближенные военачальники или родственники завоевателя. Так, в 80-х годах правителем Хорасана был назначен сын Тимура Мираншах (позже ему было передано Закавказье, а затем – запад державы его отца), Фарсом долго управлял другой сын – Омар, наконец, в 1397 году правителем Хорасана, Сеистана и Мазандерана Тимур назначил своего младшего сына – Шахруха. Неизвестно, что толкало Тимура к завоеваниям. Многие исследователи склоняются к психологическому фактору. Мол, эмиром двигало неуемное честолюбие, а также психические проблемы, в том числе вызванные раной в ноге. Тимур мучился от сильных болей и они вызвали вспышки ярости. Сам Тимур говорил: «Все пространство населенной части мира не стоит того, чтобы иметь двух царей». Фактически это призыв к глобализации, которая актуальна и в современном мире. Также действовал Александр Македонский и правители Римской империи, Чингисхан. Стоит отметить и такой объективный фактор, как необходимость кормить и содержать большую армию (её максимальная численность доходила до 200 тыс. воинов). В мирное время невозможно было содержать большую армию, десятки тысяч профессиональных воинов. Война же кормила сама себя. Войска разоряли всё новые области и были довольны своим правителем. Успешная война позволяла канализировать энергию знати и воинов, держать их в повиновении. Как писал Лев Гумилев: «Начав войну, Тимур должен был ее продолжать – война кормила войско. Остановившись, Тимур остался бы без армии, а затем и без головы». Война позволяла Тимуру получать большие богатства, вывозить лучших мастеров из различных стран и обустраивать сердце своей империи. Эмир свозил в страну не только материальную добычу, но и привозил с собой видных учёных, ремесленников, художников, архитекторов. Тимур заботился преимущественно о процветании своего родного Мавераннахра и о возвышении блеска своей столицы — Самарканда. Тамерлан, в отличие от многих других завоевателей, далеко не всегда стремился создать на покоренных землях прочную административную систему. Империя Тимура держалась исключительно на военной мощи. Гражданских чиновников он выбирал, по всей видимости, намного хуже, чем военачальников. Об этом могут свидетельствовать хотя бы многочисленные случаи наказания за лихоимство высших сановников в Самарканде, Герате, Ширазе, Тебризе. А также восстания местного населения, вызванные произволом администрации. Вообще же, жители новых завоеванных областей Тамерлана интересовали крайне слабо. Его армии громили, крушили, грабили, убивали, оставляя кровавый след из десятков тысяч убитых людей. Он продавал в рабство население целых городов. А затем возвращался в Самарканд, куда свозил сокровища всего мира, лучших мастеров и играл в шахматы. Империя Тимура https://topwar.ru/93651-zheleznyy-hromec-i-ego-imperiya.html

В середине XII века на Руси разгорелась неслыханная доселе по масштабу междуусобная война, в которую были втянуты не только почти все русские княжества, но и половцы, Венгрия, Польша, Чехия, а косвенно — еще и Византийская империя и Сицилийское королевство. Предметом конфликта был, конечно, "золотой киевский стол", на который претендовали сын Владимира Мономаха Юрий (с XIX в. известный как Долгорукий) и его племянник Изяслав-Пантелеймон Мстиславич. Первый из них возглавлял коалицию князей, которую мы условно назовем чернигово-суздальской, а второй был лидером волынско-смоленской коалиции. В 1146 г. Изяслав, княживший тогда в Переяславле, разбил под стенами столицы непопулярного среди киевлян Игоря Ольговича и в первый раз стал киевским князем, причем Игорь оказался у него в плену. За Игоря вступился его брат Святослав Ольгович черниговский, но потерпел поражение и, потеряв Чернигов, обратился за помощью к Юрию, княжившему в Суздале. Втянувшись в конфликт, Юрий вскоре превратился в главного конкурента Изяслава. В сентябре 1149 г. Изяслав потерпел поражение под Переяславлем и отдал Киев Юрию, но уже в августе 1150 г. вновь стал киевским князем — правда, только на неделю. Но в марте—апреле 1151 г. Изяслав совершил стремительный марш из Владимира (Волынского) и, застав Юрия врасплох, вынудил его бежать из Киева во второй раз. Заняв столицу, Изяслав сделал правильный ход, уступая "стол" своему дяде Вячеславу Владимировичу — старейшему по возрасту и родовому счету среди Мономаховичей. Престарелый и мягкохарактерный Вячеслав предложил энергичному Изяславу править совместно. Таким образом, из рук Юрия был выбит его юридический козырь — "старейшинство" по отношению к Изяславу. Легко уладив политические вопросы, Изяслав должен был вернуться к вопросам военным, поскольку Юрий не собирался уступать. Он расположился в Городце-Остерском (теперь город Остер) — мощном опорном пункте в 90 км от Киева — и стал готовиться к реваншу. Здесь собрались его союзники и вассалы: сыновья Андрей и Глеб, племянник Владимир Андреевич, Владимир Давыдович черниговский и Святослав Ольгович новгород-северский со своим племянником Святославом Всеволодовичем. Войско Юрия выступило на Киев речным (по Десне) и сухим путем и 24 апреля подошло к Городцу — сторожевой крепостице на левом берегу Днепра, откуда открывалась панорама стольного града. Здесь к Юрию присоединились "дикие" половцы ("дикими" они назывались не в силу своего низкого культурного уровня, а потому, что это кочевое объединение было сформировано половцами, не входившими в "традиционные" орды). Восточная Европа. Военно-политическая ситуация в середине апреля 1151 г. © Д. Вортман Этим силам противостояли, кроме дружин самого Изяслава Мстиславича и Вячеслава Владимировича, войска Ростислава Мстиславича смоленского, Изяслава Давыдовича стародубского, Бориса городенского, ополчение киевлян и черные клобуки (тюркские племена, образовывавшие "живой щит" Руси от половцев; в летописи в связи с данными событиями упоминаются торки, берендеи, печенеги и ковуи). Весьма приблизительные подсчеты позволяют оценить силы волынско-смоленской коалиции в 15 тысяч, в том числе примерно 4 тысячи киевских ополченцев (в летописи упоминается, что они были как конные, так и пешие, и что вече постановило отправить на войну каждого, кто "может хотя бы палицу в руки взять") и не менее 5 тысяч черных клобуков. Силы другой стороны можно оценить в 6 тысяч дружинников и 3-4 тысячи половцев. Возможно, Юрий рассчитывал подойти к Киеву ранее, чем с Изяславом соединятся его верные вассалы — черные клобуки. В таком случае, с учетом низкой боеспособности киевского ополчения, Юрий обладал бы значительным перевесом. Была еще одна причина торопиться: на помощь Изяславу шло войско, посланное его зятем — венгерским королем Гейзой II. Правда, и Юрий ожидал подкрепления в лице своего свата — галицкого князя Владимира Володаревича. Но галичан, похоже, было не больше, чем венгров (если верить [15] летописи, последних было свыше 10 тысяч "доблестных мужей"). Русские князья в апреле 1151 г. Показаны все взрослые князья-Рюриковичи, действовавшие в апреле 1151 г. (на белом фоне в рамках), и их предки. © Д. Вортман Перед Юрием стояла непростая задача — преодолеть Днепр в виду неприятельского войска. Уже в устье Десны произошел бой между флотилией Юрия, и судами Изяслава, лучше приспособленными к речному бою. Юрий был вынужден искать переправу вдали от Киева. После того, как его атака через Витичевский брод была отбита, Юрий решил попытать счастья на Зарубском броде. Здесь чернигово-суздальским войскам противостоял лишь небольшой отряд воеводы Шварна . "И тогда половцы... пошли вброд против них на конях, со щитами, и с копьями, и в доспехах, чтобы биться. И покрыли они Днепр множеством воинов, а русь переехала в ладьях. Шварн же, увидев это, побежал и прибежал к Изяславу. Ведь он, [Изяслав], в то время послал сына своего Мстислава в Угры [т.е. в Венгрию], и поэтому ненадежным был брод, поскольку не было здесь князя, а боярина не все слушают". Боевые действия в конце апреля — начале мая 1151 г. © Д. Вортман Изяслав поспешил на защиту Киева. Он расставил все свои силы вокруг города. Вскоре сюда подошли полки противника. Стычки, в которых передовые отряды Юрия были отброшены со значительными потерями (среди убитых был сын знаменитого хана Боняка), заставили его отступить и направиться на соединение с Владимиром галицким. Изяслав двинулся следом, стремясь этого не допустить. Юрий пошел к Белгороду — крепости, контролировавшей мост через Ирпень и служившей западными "воротами" Киева. Очевидно, Юрий намеревался укрыться за мощными и обширными белгородскими укреплениями и ждать здесь своего союзника. Но белгородцы не открыли перед суздальским князем ворота, заявив: "А Киев тебе как отворился? А князья наши — Вячеслав, и Изяслав, и Ростислав". Тогда Юрий повернул на юг, чтобы выйти на Василевскую дорогу, идущую из Киева на Галич в обход верховьев Ирпеня. Вечером 1 мая Юрий разбил лагерь на северном краю Перепетова поля, у Перепетовых могил — двух скифских курганов, сохранивших это название до нашего времени. Юрий надеялся на скорый приход Владимира галицкого, но уже в ночь на 3 мая его "сторожа" были атакованы передовыми отрядами Изяслава. Утром 3 мая на Перепетово поле вступили основные силы волынско-смоленской коалиции. День прошел в безрезультатных переговорах. Противникам оставалось выяснить отношения в генеральном сражении, которое рассматривалось как суд Божий. Предоставим слово летописцу. "В день же четверга, перед [восходом] солнца, и Вячеслав, и Изяслав, и Ростислав прошли вал на чистое поле и двинулись биться [туда], где стоял Юрий. Ибо слали они послов между собой о мире, но Ольговичи и половцы не дали мириться, потому что они были скоры на кровопролитие. И стояли они до вечера. Юрий [также], перейдя за Рут, стал. Когда же светала пятница [4 мая], Изяслав, приготовив к бою все полки свои, двинулся к нему. Но Юрий не хотел еще биться, а ждал Владимира [Володаревича]. Изяслав тем временем приступал все ближе, и тогда Бог сделал [такую] мглу, что никуда не видно, только до конца копья [было] видно. И застиг [их] дождь, и под ним уперлись они в озеро оба, и разъединило их озеро, и потому не можно было [пойти] ни тем [на тех, ни этим] на тех. Мгла же поднялась в полдень, и прояснилось небо. И увидели войска друг друга по обе стороны озера; и потому бились они на крыльях обеих войск. а самим войскам не можно было съехаться. А к вечеру пошел Юрий за холмы с полками своими. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав пошли вслед за ними в верховья озера, имея намерение биться с ним. Но Юрий впереди них зашел полками своими за Малый Рутец и, перейдя грязину, там же и стал на ночь. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав, пройдя, стали на ночь тут же напротив него. Стояли они так одни напротив других, что стрелы не доходили. А на второй день, в субботу [5 мая], когда занялась заря, сначала в войске у Юрия ударили в бубны и в трубы затрубили, и полки стали готовиться. Так же у Вячеслава, и у Изяслава, и у Ростислава начали в бубны бить и в трубы трубить, а полки стали готовиться. Юрий тогда с сыновьями своими, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и Святослав Всеволодович, приготовившись полками своими, двинулись в верховья Рутца. А Вячеслав, Изяслав и Ростислав так же пошли полками своими против них. Когда же было близко к верховьям Рутца, то тогда Юрий, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и половцы дикие, и Святослав Всеволодович, повернув полки свои, пошли к Великому [16] Руту, не желая биться, ибо стремились они зайти за Рут, а здесь и ждать Владимира галицкого. Вячеслав же, Изяслав и Ростислав, увидев это – что они отходят от них – послали вслед за ними стрельцов своих, черных клобуков и русь, и тогда начали они наезжать в тыл полков их, перестреливаться с ними и стали у них возы отнимать. Когда же увидел Юрий, и сыновья его, и Владимир Давыдович, и Святослав Ольгович, и Святослав Всеволодович, что нельзя им за Рут перейти, когда увидели они, что те наезжают на тыл полков их и возы отнимают, то тогда, обернувшись полками своими, стали они против них. И когда шли они биться, то Андрей стал вести полк отца своего, поскольку он был тогда старшим между братьями. Увидев же, что половцы стоят сзади, он к ним прискакал и укрепил их на битву, и оттуда въехал в свой полк и укрепил свою дружину. В то же время Изяслав и Ростислав примчались к отцу своему Вячеславу, говоря: "Ты много добра хотел, но этого не захотел брат твой. Ныне же, отче, мы или головы свои сложим за тебя, или же честь твою добудем". Вячеслав же сказал: "Брат и сын! От рождения моего не любил я кровопролитие, но до этого меня довел брат мой. Когда же вот мы уже на этом месте, то уже Богу судить". И тогда они оба поклонились ему, и поехали в свои полки. И въехал Изяслав в свое войско, и послал по всем своим полкам, говоря: "Глядите же на мой полк. И как вам пойдет мой полк, так же и вы пойдите". И тогда полки двинулись одни к другим. Когда же еще полки шли одни навстречу другим, то Андрей Юрьевич, взяв копье, поехал вперед, и столкнулся раньше всех, и сломал копье свое. Тогда ударили коня под ним в ноздри, и конь начал метаться под ним, и шлем упал с него, и щит на нем оборвали. Но благодаря Божьему заступничеству и молитве родителей своих он остался цел. И так же перед всеми полками своими въехал Изяслав, один, в войска противников и копье свое сломал. И тут рубанули его в руку, и в бедро его ударили, и от этого он слетел с коня. Когда же сступились полки, была сеча лютая и злая. Бог же, и святая Богородица, и сила честного животворящего креста помогли Вячеславу, и Изяславу, и Ростиславу, и тут победили они Юрия. А половцы же Юрьевы, даже по стреле не пустивши, тогда побежали, а потом – Ольговичи, а потом побежал Юрий с детьми. И когда они бежали через Рут, много дружины утопилось в Руте, ибо был он болотистый. И когда они бежали, то одних избили, а других захватили. Здесь же убили Владимира Давыдовича, князя черниговского, доброго и кроткого, и иных многих избили, и половецких князей многих захватили, а других избили. Боевые действия в конце 1-5 мая 1151 г. © Д. Вортман Когда же сошлись войска, и конные, и пешие, то Изяслав лежал раненый. А тогда он приподнялся, и тут хотели его пешие киевляне убить, принимая за противника и не узнавая его. Изяслав же сказал: "Я князь!" И один из них сказал: "А, так ты нам и нужен!" И, вынув меч, стал он рубить по шлему. На шлеме же над челом был написан золотом святой мученик Пантелеймон. И ударил он его мечом, и так пробился шлем до лба. Изяслав же сказал: "Я Изяслав, князь ваш". И снял он с себя шлем, и они узнали его. И, это увидев, многие подхватили его руками своими, с радостью, как царя и князя своего. И тогда воскликнули все войска: "Кирие элейсон!" ["Господи, помилуй!" – греч.], – радуясь, что победили они полки противников, а князя своего живым видя." Летописный отрывок насыщен достаточно любопытными деталями: мы узнаем, какими инструментами пользовались для подачи сигналов; видим применение легкой конницы для сковывания противника, реалистично описанные (стоит, например, заметить, что именно ранения в бедро и руку были по археологическим данным наиболее характерны для европейских рыцарей) приключения не по годам энергичного (ему было 55 лет) Изяслава Мстиславича и молодого, безрассудного Андрея Юрьевича (до этого он едва не погиб при осаде Луцка и при форсировании Лыбеди в бою под Киевом), и даже читаем древнерусский анекдот о том, как неопытные киевляне едва не зарубили по ошибке собственного любимого князя (вероятно его шлем имел личину — металлическую маску). Впрочем, гибель князя была явлением редким — доспехи достаточно надежно защищали от превратностей боя, а из слов "ударили коня под ним в ноздри" можно предположить, что и княжеский конь был защищен железным оголовьем. Небезинтересны также слова "и щит на нем оборвали" — похоже, что щит имел шейный ремень. Шлем из кургана Чингул, Украина, 12 в. Но вот тактических подробностей сражения летописец нам, как обычно, не рассказывает — бой был фронтальным таранным столкновением двух масс тяжеловооруженных конных копейщиков. При этом пехота, что в целом характерно для средневековья, играла вспомогательную роль — в полевое сражение она чаще всего и не вступала, а только шла за конными полками, добивая или беря в плен вражеских бойцов. Изяслав переиграл Юрия стратегически — умело оторвавшись от войск Владимира галицкого, Изяслав без боя захватил Киев, обеспечив себе помощь киевских дружинников, ополчения и черных клобуков, а потом, собрав превосходящие силы, навязал противнику решительное сражение на поле, ограниченном почти со всех сторон реками и "змиевыми валами", что привело Юрия к катастрофическому разгрому. Боевые действия велись и после этого, но они уже не имели особого значения — исход войны за Киев был решен непродолжительным, но ожесточенным боем на берегах речек Рут и Рутец, в окрестностях современного поселка Гребенки на Киевщине. [17] В. Вортман Публикация: XLegio © 2001; Воин № 15, 2004, стр. 15-17 http://xlegio.ru/ancient-armies/medieval-warfare/battle-of-perepetovo-field/

Манфред Корфманн (Перевод: Д. Прищепа) Manfred Korfmann. The Sling as a Weapon Это ручное метательное оружие не так известно, как лук, но, тем не менее, оно использовалось легковооруженными воинами от Индии и Персии до Греции и Рима, и даже пережило приход пороха. Всем известно, что Давид убил Голиафа из пращи, но каково место пращи в истории технологии? На самом деле, пращу использовали на войне в Европе и на Ближнем Востоке, по крайней мере, с Бронзового века и до 17 века н.э. Более того, праща была любимым метательным оружием у многих народов, древних и существующих ныне, во всем мире. В Месопотамии, Персии, Греции и Риме пращников считали равными лучникам. В этой части мира пращу, вероятно, знали еще в начале неолита, около 10000 лет назад, и, возможно, использовали еще в конце палеолита. Победу Давида над Голиафом часто считают аллегорией, но, учитывая природу военного дела во времена Давида, это событие, возможно, лучше рассматривать как пример замечательного умения пращников и их веры в свое оружие. Рассказ об этом бое в Первой книге Самуила подтверждает эту точку зрения. Следует помнить, что Давид был восьмым сыном Иессея. Будучи младшим сыном, он присматривал за стадами семьи. Это занятие и объясняет его умение обращаться с пращой; это оружие и сегодня используется пастухами для защиты своих животных. Давид стал арфистом и оруженосцем Саула, царя Израиля на момент войны израильтян с фелистимлянами. Армии противников стали лагерем невдалеке друг от друга. Каждый день единоборец фелистимлян Голиаф из Гефа, «ростом он – шести локтей и пяди» выходил из вражеского лагеря и предлагал любому из войска израильтян сразиться с ним и в этом единоборстве решить исход войны. На момент, когда Давид пришел в лагерь израильтян, уже 40 дней ни один воин из их стана не решался принять вызов Голиафа. Давид вызвался сражаться с Голиафом, но отказался от оружия и доспехов, которые возложил на него Саул. Далее по тексту: «И взял посох свой в руку свою, и выбрал себе пять гладких камней из ручья, и положил их в пастушескую сумку, которая была с ним; и с сумкою и с пращею в руке своей выступил против Филистимлянина». «И опустил Давид руку свою в сумку и взял оттуда камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицем на землю». «Тогда Давид подбежал и, наступив на Филистимлянина, взял меч его и вынул его из ножен, ударил его и отсек им голову его; Филистимляне, увидев, что силач их умер, побежали». Голиаф для поединка надел полный доспех: металлический шлем, кольчугу, металлические поножи и небольшой щит за плечами. Его оруженосец шел перед ним с большим щитом. Меч, которым Давид отрубил голову Голиафу, не описан, но древко копья его было «как навой у ткачей», с тяжелым наконечником. Это вооружение довольно схоже с вооружением гоплита, тяжеловооруженного пехотинца. Оно предназначено для рукопашного боя; копье не метается, а используется для нанесения ударов или отражения атак всадников. Доспехи и оружие Голиафа, кроме, возможно, копья, подходили и для единоборства с противником, вооруженным так же. Однако, они абсолютно не приспособлены для преследования подвижного, не отягощенного доспехами противника, и Давид, держась на расстоянии, не подвергался особой опасности. Давид не намеревался приближаться к противнику, праща – дальнобойное оружие. В то же время, как бы ни верил Давид в помощь Бога, готовясь к единоборству он выбрал для пращи не один камень, а пять. Если бы первый камень не попал в лицо, жизненно важное, но незащищенное место, в которое наверняка целился Давид, в его распоряжении оставалось еще четыре камня. В целом, справедливо будет приписать победу Давида не божественному вмешательству, а его умению пращника. Давид – наиболее известный, но не единственный библейский пращник. Пращники-левши Вениамина (Книга Судей) нанесли тяжелые потери израильтянам, а у Давида были отборные воины, «правою и левою рукою бросавшие каменья» (Паралипоменон). Почему же праща так редко упоминается в качестве оружия? Определенную подсказку можно найти в «Илиаде». В рассказе Гомера об осаде Трои упоминаются локры, легковооруженные воины, надеявшиеся на свои луки и «скрученную волну». Однако, греческое слово, обозначающее пращу, во всей поэме встречается лишь однажды. Да и в этом случае праща упоминается не как оружие, а как импровизированный бинт: один из троянских воинов перевязал раненую руку другого «искусственно свитою волной, мягкой повязкой, клевретом всегда при владыке носимой». Вероятно, греческие пельтасты, легковооруженные, имевшие в своих рядах пращников, метателей дротиков [35] и лучников, не получили особого признания во времена, когда благородным считали лишь рукопашный бой между тяжеловооруженными воинами. Изображения гоплитов (и даже лучников и метателей дротиков) достаточно распространены, а вот изображения пращников встречаются редко. В то же время, легковооруженные войска играли важнейшую роль в классической Греции. Они завязывали битву. Дождь дротиков, стрел и камней, который они обрушивали на противника, мог пробить брешь в его рядах; по крайней мере, такой обстрел мог выявить слабые пункты в строю противника, которыми могла воспользоваться наступающая тяжелая пехота. Более того, если атака была неудачной, легковооруженные могли прикрыть отступление тяжелой пехоты. Армию, вышедшую на поле боя без пельтастов, можно было заранее считать побежденной. До нас дошло подробное описание судьбы такой армии; она в короткое время лишилась практически всех своих легковооруженных воинов. Эта армия, бывшая главной силой еще большего войска, собранного в 401 г. до н.э. для свержения царя Персии, состояла из 10000 греческих тяжеловооруженных воинов. После того, как претендент на трон, ведший их, погиб в битве при Кунаксе, армия претендента из местных контингентов разбежалась, и греки остались одни. Афинянин Ксенофонт взялся вывести 10000 греческих пехотинцев из враждебной страны, но в первый же день марша они так страдали от немногочисленных вражеских всадников, лучников и пращников, что смогли пройти лишь 25 стадий, т.е. меньше трех миль. В эту ночь Ксенофонт заявил стратегам: «мы должны немедленно обзавестись пращниками и всадниками». «Говорят», продолжал Ксенофонт, «в нашем войске имеются родосцы, о которых рассказывают, будто многие из них умеют стрелять из пращей, и их снаряды летят вдвое дальше, чем снаряды персидских пращников. Последние ведь стреляют на короткое расстояние, так как они применяют камни в обхват рукой, а родосцы знакомы с употреблением свинцовых шариков». Вскоре Ксенофонт и его соратники набрали из рядов армии 200 пращников и отряд всадников из 50 человек верхом на вьючных лошадях. Добавив этих легковооруженных к отряду из 200 критских лучников, бывшему в числе 10000 наемников, греки в дальнейшем успешно противостояли преследующим их персам. Критские лучники стреляли не так далеко, как персидские, но родосские пращники, по словам Ксенофонта, «стреляли из пращей на большее расстояние, чем персидские пращники и лучники». Учитывая, что персидские лучники считались тогда лучшими в мире, эти его слова хорошо иллюстрируют дальность стрельбы греческих пращников. Какова же дальность стрельбы из лука и пращи? Римский военный писатель Вегеций, писавший около 400 г. н.э., рекомендовал стрелять из лука в мишень с расстояния 180 метров. Даже современный спортивный лук мощностью в 45 фунтов способен пустить стрелу немногим далее 200 метров. Используя длинную и легкую стрелу типа «flight arrow» и лук мощностью в 60 фунтов, лучник, стреляя на дальность, пожалуй, сможет пустить стрелу на расстояние до 275 метров. Для сравнения, я попросил молодых людей из восточной части Турции несколько раз метнуть из пращи обычную гальку. В пяти из 11 случаев снаряд перелетел за отметку 200 метров, причем три лучших броска достигли 230-240 метров. Ни один из молодых людей не производил впечатления искусного пращника, по крайней мере, ни у одного из них на тот момент не было пращи. Более того, снарядами служили обычные камни-гладыши, выбранные наугад, а не аккуратно обработанные каменные, глиняные или свинцовые снаряды, использовавшиеся в античности. Основываясь только на свидетельствах Ксенофонта, можно предположить, что пращник мог метнуть свинцовый снаряд на расстояние более 400 метров. Упомянутая мною праща была ручной (лат. funda). Есть еще один тип пращи – праща-шест (лат. fustibalus). Ручная праща может представлять собой обычный ремешок около 3 футов длины и около дюйма [37] ширины. На одном конце ремешка делается петля, узел или кисточка, позволяющая стрелку закрепить этот конец пращи на одном из четырех пальцев метающей руки. Другой конец пращи, на котором можно сделать узел для удобства захвата, удерживается между большим и указательным пальцами метающей руки. Стрелок помещает снаряд в «карман», иногда специально увеличенный, на конце свисающей петли. Снаряд из камня или глины бывает обычно размером с яйцо. Круговое движение кисти заставляет пращу быстро вращаться в полугоризонтальной (вокруг головы пращника) либо вертикальной (параллельно телу) плоскости. После трех-четырех оборотов стрелок отпускает незакрепленный конец пращи, и снаряд вылетает из пращи по касательной к описываемой ею окружности. Праща-шест позволяет метать на меньшую, чем ручная праща, дистанцию. В то же время, она проще в обращении и позволяет использовать снаряды побольше и потяжелее. Собственно праща, обычно сделанная из веревки, одним концом прикреплена к шесту длиной около 3 футов. Свободный конец пращи временно прикрепляется к концу шеста; для этого либо на конце шеста делается выемка, из которой мог бы выскользнуть свободный конец пращи, либо на свободном конце пращи делается петля, позволяющая ей соскользнуть с шеста. Снаряд помещается в увеличенный карман на конце свисающей петли. Изначально стрелок держит шест параллельно земле, а затем резко взмахивает им вертикально над головой; в конце взмаха свободный конец пращи соскальзывает и снаряд вылетает [см. иллюстрацию на странице напротив]. Такая праща использовалась в античности, а в средневековье она стала популярным осадным оружием. Даже после появления пороха, еще в 17 в., ее использовали для метания гранат. Чем длиннее праща, в разумных пределах, тем больше потенциальная скорость снаряда. Жители Балеарских островов, расположенных восточнее Испании, были известными пращниками. Так, Полибий, греческий историк 2 в. до н.э., утверждал, что именно из-за этого острова получили свое название, т.к. ballein на греческом означает «бросать». Как бы то ни было, балеарские пращники выполняли роль легкой пехоты во многих войнах классического периода, в наибольшей мере - в длительной войне между Римом и Карфагеном. Они всегда носили три пращи различной длины: длинную для метания снарядов на дальние дистанции, короткую - на короткие, и средней длины - для метания на средние дистанции. Что до снарядов, то, естественно, если это просто обточенные водой камни, археологам не так уж легко определить, являются ли они снарядами. Только в случаях, если в определенном месте найдено большое количество похожих камней, которые, по-видимому, не использовались для других целей (скажем, забивания чего-нибудь, или шлифовки), или, что лучше всего, если они непохожи на камни, обычные для места находки, такие камни потенциально можно отнести к снарядам для пращи, использовавшимся в определенном месте в определенный период времени. К счастью, хотя множество естественных снарядов, возможно, никогда не удастся определить, многие снаряды изготавливались с особой тщательностью. Их не всегда легко отличить. Даже в случаях, когда их определяли, перед археологами иногда вставал вопрос относительно сферы применения таких обычных «глиняных яиц». На Ближнем Востоке первые искусственные снаряды для пращи имели сферическую форму. Впервые они появляются незадолго до начала шестого тысячелетия до н.э. Следующими появились двухконусные (биконические) снаряды [см. верхнюю иллюстрацию на странице 40]. Тысячелетием позже, около 4000 г. до н.э., появились снаряды яйцеобразной формы. Видимо, при усовершенствовании и стандартизации снарядов принимались во внимание три основных момента, касающиеся увеличения точности стрельбы. Во первых, было необходимо создать равные по весу снаряды, чтобы пращнику не приходилось приноравливаться к снаряду при каждом новом броске. Во вторых, нужно было создать снаряды стандартной, несколько обтекаемой [38] формы, для увеличения не только точности, но также скорости и дальности стрельбы. В третьих, было необходимо, чтобы снаряд удобно размещался в кармане пращи, так, чтобы, как сказал римский историк Ливий, «чтобы во время метания пуля не перекатывалась,…но крепко удерживалась петлей при размахе, а при броске вылетала, как пущенная тетивой». При изготовлении таких каменных снарядов нужной формы предпочтение, естественно, отдавалось легкообрабатываемым материалам, таким как известняк. Однако достаточно рано, уже в докерамический период неолита, некоторые люди осознали преимущества такого материала как глина. Глиняные снаряды находят на местах доисторических и исторических поселений по всему миру. Так, глиняные снаряды возрастом ок. 7000 лет найдены в Тель-Хассуна, Ирак, и такие же снаряды находят повсюду даже не сотнями, а тысячами. При этом глина использовалась совсем не из-за недостатка подходящих камней; глиняные снаряды находят в местностях, где достаточно гальки. Глиняные снаряды интересны в двух аспектах. Во-первых, практически во всех случаях их сушили на солнце, а не обжигали. Во-вторых, они удивительно тяжелы для своего размера. Объясняется это двумя фактами. Для достижения максимального веса при ограниченном объеме при изготовлении таких снарядов в глину не примешивали мякину, как это обычно делается для керамических изделий и даже кирпичей. Снаряды изготавливали из чистой глины (или, очень редко, из гальки, облепленной глиной), и имеют соответствующую плотность. Если бы такие снаряды из глины без примесей обжигали на огне, они бы от жара раскололись и стали бесполезными. Поэтому их и сушили на солнце. К периоду классической Греции, если не ранее, получил распространение еще один тип снарядов. Они делались из свинца. Римляне называли их glandes, из-за их сходства с желудями. Их отливали в формах и часто снабжали надписями; одна и та же надпись, нанесенная с внутренней стороны формы, могла отпечататься на сотнях снарядов. Надписи часто были стандартными: название или номер отряда пращника, название воюющей стороны или имя командующего. Однако, многие надписи носят неформальный характер. На одной написано «Получи»; другая гласит «Ахейский удар»; на третьей написано «Твое сердце - Церберу»; на четвертой - «Заднице Помпея», а на пятой просто «Ой». Как следует из сравнения Ксенофонтом родосских и персидских пращников, стандартные снаряды сильно различались по размерам и весу. Измерения образцов биконических и яйцеобразных снарядов, найденных на Ближнем Востоке, показывают, насколько они могли отличаться. Минимальный вес равен 13 граммов, максимальный 185 граммов. В зависимости от величины объем снаряда мог колебаться от пяти кубических сантиметров до около 65 (если бы снаряды были идеальной сферической формы, соответствующие диаметры для такого объема составили бы соответственно от двух до пяти сантиметров). Вообще же для таких снарядов, каменных, глиняных или свинцовых, разброс по весу обычно меньше. Очень немногие снаряды весят менее 20 граммов или более 50 граммов. Это справедливо, например, для римской эпохи. В 1885 г. немецкий ученый К. Цангемайстер (K. Zangemeister) опубликовал, среди прочего, данные по массе снарядов для пращи, найденных на Сицилии и в Италии. Он обнаружил, что в среднем самые легкие снаряды (от 24 до 46 граммов) происходили из Сицилии. Самые же тяжелые - из Аскула, местности на материке, их средняя масса составляла более 47 граммов. Снаряды из второй местности на материке, Перузии, имели среднюю массу. Снаряды, которые иногда использовали балеарские пращники, являют собой заметное исключение, даже по сравнению с ближневосточными снарядами с максимальной массой 185 граммов. Историк Диодор, родившийся на Сицилии и писавший в 1 в. до н.э., приводит рассказ о битве при Экноме, где армия Карфагена, включавшая 1000 легковооруженных балеарских пращников, нанесла поражение армии Агафокла Сиракузского. Значительная роль в победе принадлежала пращникам. Диодор пишет, что их каменные снаряды были весом в мину. Мина в наше время считается эквивалентной 330 или 450 граммам. Даже если взять более умеренную меньшую цифру (которая также соответствует римскому фунту и аттической мине) и предположить, что снаряды балеарских пращников были сделаны из известняка, каждый такой камень будет иметь диаметр 6,3 сантиметра, т.е. приблизительно с теннисный мяч. Эти размер и вес, пожалуй, являют собой предел для снарядов из камня. Насколько меткими были пращники древних греков и римлян, какова была поражающая способность их снарядов? Этому существует множество документальных свидетельств. Ливий считает лучшими пращниками ахейских. Это потому, считает он, что ахейцы тренируются в меткости, метая снаряды таким образом, чтобы они пролетали через небольшое кольцо. [39] В результате такой тренировки, пишет Ливий, ахейцы «попадали не то что в голову неприятельского солдата, но в то место лица, куда метили». Сразу вспоминается знаменитый первый бросок из пращи Давида. Балеарские пращники также были обязаны своим умением специальным тренировкам. Диодор пишет, что «матери заставляют маленьких детей то и дело стрелять из пращи, а целью является прикрепленный к шесту хлеб: обучающийся не получает еды, пока не попадет в хлеб, - только тогда мать позволяет ему взять и съесть его». Меткими стрелками из пращи были и «сыны Вениаминовы», пращники-левши, упомянутые в Библии: они, «бросая из пращей камни в волос, не бросали мимо» . Что до эффективности пращи как оружия, стоит заметить, что скорость снаряда, выпущенного из пращи, вполне может превышать 100 километров в час. Если принять, что 25-граммовый снаряд при попадании в цель имеет такую скорость, сила удара будет эквивалентна силе удара мяча для гольфа, упавшего с высоты седьмого этажа. Энергия более тяжелых снарядов, естественно, будет пропорционально большей. Вегеций говорит, что биконические снаряды для пращи наносили больший урон, чем стрелы, противникам, защищенным кожаной броней. Вегеций говорит, что, даже если снаряд не пробивал броню, он мог нанести смертельные повреждения внутренним органам. Если же противник не был защищен доспехом, снаряд, естественно, мог легко проникнуть в тело. Цельс, возможно, наиболее знающий автор работ по медицине времен античности, включил в свою работу De Medicina советы по извлечению свинцовых и каменных снарядов от пращи из тела раненых солдат. Эти советы появились на несколько веков позже замечания греческого историка Фукидида о том, что пращники прибрежной области Эпира, акарнаны, так беспокоили атакующих градом снарядов с большого расстояния, что «без тяжелого вооружения он [неприятель] не мог двинуться с места». Для времен, более близких к нам, мы имеем свидетельства конкистадоров относительно меткости и эффективности перуанских пращников. «Главным их оружием», - пишет испанский очевидец – «является праща. Ею они метают большие камни с такой силой, что могут убить лошадь. Сила такого броска, пожалуй, лишь немного уступает силе удара [испанской мушкетной пули]; я видел, как камень, брошенный пращой с 30-ти шагов, обломил меч в руке державшего его человека». [40] В 1930-х годах Дэвидом М. Робинсоном (David M. Robinson) в ходе раскопок в Олинфе, древнем городе в северной Греции, было найдено около 500 свинцовых снарядов к праще. На более чем 100 из них присутствуют надписи; судя по некоторым надписям, они принадлежали либо защитникам Олинфа, либо македонским солдатам, захватившим город в 348 г. до н.э под командованием Филиппа, отца Александра Великого. Однако, таким образом удается идентифицировать не все снаряды. Робинсон опубликовал детальные измерения всех снарядов с надписями. Их вес колеблется от 18 до 35 граммов. При сравнении массы снарядов, принадлежность которых идентифицирована по надписям, наблюдается интересная зависимость: снаряды большей массы относятся к македонянам, в то время как большинство снарядов защитников Олинфа имеют вес от легкого до среднего [см. иллюстрацию справа]. Это значит, что остальные найденные здесь снаряды можно, по крайней мере, ориентировочно, отнести либо к македонским, либо к олинфским, на основании их массы. Более того, на некоторых снарядах, отнесенных по признаку массы к олинфским, можно обнаружить имена: на одном «Потал», а на другом «Тимосфен» или «Тимострат». Поскольку на снарядах довольно часто указывали имя командира, вполне возможно, что именно два человека, имена которых написаны на снарядах и из других источников нам неизвестны, командовали защитниками Олинфа. Аналогичное изучение снарядов для пращи, найденных в других областях, также может дать достаточно неожиданную информацию. Пращи оставались на вооружении еще в 17 веке, но даже к 400 г. н.э. развитие защитного снаряжения и быстрой конницы привело к тому, что праща как оружие устарела. Вегеций советует обучать пращников метать снаряды с одного оборота пращи, а не с обычных трех; это явно делалось с целью увеличения скорострельности пращников. В период широкого применения пороха и стрелкового оружия продолжала использоваться, в основном, праща-шест, но можно найти подтвержденные случаи использования обычной ручной пращи даже в 1936 г. В этом году, в ходе осады испанскими лоялистами крепости Альказар, где укрылся восставший гарнизон Толедо, осаждающие метали в крепость гранаты с помощью пращи. Существует и кинозапись действий одного такого пращника. Британский историк, исследователь доисторического прошлого, В. Гордон Чайльд (V. Gordon Childe), под конец своей жизни неоднократно пытался доказать важность пращи как оружия [41] своим коллегам. Это ему не очень удалось, но, например, лично я нахожу его утверждения убедительными. Так, основываясь на работе Чайльда, я недавно опубликовал предполагаемое обоснование относительной важности пращи и лука на Ближнем Востоке в доисторический период. Территория, которой касается моя работа, ограничена на западе Босфором, на востоке Индом, на севере Кавказом и на юге – Синаем. На этой обширной территории, согласно моим доводам, на протяжении нескольких тысячелетий два вида оружия были взаимоисключающими; то есть люди, использовавшие одно оружие, не видели разумной причины браться за другое. Такая полярность пращи и лука становится особенно заметной в восьмом тысячелетии до н.э., и продолжается до четвертого тысячелетия до н.э., а в некоторых частях Азии и до более позднего периода. Например, в Сирии и Палестине до возникновения на этих территориях городов-государств, использовали практически исключительно лук, а жители других регионов Ближнего Востока предпочитали пращу. Лук на этих территориях, очевидно, не был известен практически до конца восьмого тысячелетия до н.э., в то время как праща была известна уже несколько тысяч лет. Впрочем, одно исключение из такой полярности в применении существует – это регион Чатал-Гуюк в Малой Азии, где около 6000 г. до н.э. использовались как праща, так и лук. Моя гипотеза базируется на находках из более чем 80 мест раскопок, достаточно надежно датированных, показывающих присутствие одного из этих двух видов оружия. Такие свидетельства не ограничиваются Ближним Востоком. Присутствие лука в Сирии и Палестине представляет собой что-то вроде азиатского плацдарма для распространения этого оружия; само же распространение шло, очевидно, из Африки. Тот факт, что на этих территориях преимущество отдавали древковому метательному оружию, подтверждается находками наконечников периода верхнего палеолита в Атерии, наскальными рисунками, изображающими лучников, распространенными по Африке и даже в Испании, и находками тысяч наконечников небольших метательных снарядов в разных областях Сахары. По всей видимости, Аравийский полуостров также можно отнести к этой сфере распространения африканских лучников, хотя эта территория пока еще во многом остается для археологов «terra incognita». По этому же признаку, по крайней мере, к началу неолита, сфера применения пращи из юго-западной Азии распространилась не только на Балканы, а и на всю юго-восточную Европу в целом. Такую полярность в области применения различных типов метательного оружия нельзя объяснить недостатком общения между этими двумя областями; населяющие их народы контактировали между собой постоянно. Например, в докерамический период неолита в восточное средиземноморье регулярно ввозился обсидиан из регионов Малой Азии, где праща использовалась вплоть до Бейды в южной Иордании и, где большее распространение получил лук. Необходимо иное объяснение, помимо изоляции. Такое решение, когда оно будет найдено, может основываться не только на самих типах вооружения, и, таким образом, не обязательно лежать исключительно в плоскости археологии, с ее фокусированием на предметах материальной культуры. Возможно, предстоящее исследование причин такого разделения территорий, на которых использовались лук или праща, вернет к жизни теорию «Kulturkreise», основанную на идее возникновения и расширения «культурных кругов» в доисторические времена. В современном контексте гипотеза Kulturkreise должна предполагать наличие одного культурного круга, распространявшегося из Африки через Испанию и западную Европу, и второго, распространявшегося из юго-западной Азии через Балканы на южную и восточную Европу. Безусловно, лук и праща в этом случае выступают просто материальными индикаторами намного более сложного комплекса социальных явлений. Как бы то ни было, археология в будущем должна уделять больше внимания праще, как важнейшему доисторическому оружию, не только на Ближнем Востоке, но и по всему миру. Даже на основании той ограниченной информации, что у нас имеется, является очевидным, что праща и лук использовались наравне на протяжении тысяч лет. ДАВИД И ГОЛИАФ, изображение на стене армянской церкви 10 века на острове на озере Ван. Голиаф изображен с обнаженным мечом. Давид, с готовой к броску пращой, изображен слишком близко к Голиафу; для пращников того времени бросок на 250 ярдов не был чем-то необычным. АССИРИЙСКИЕ ПРАЩНИКИ, раскручивающие пращи в вертикальной плоскости, расположены за лучниками на этом рисунке, основанном на рельефе из Ниневии, изображающем одну из кампаний Синахериба (704-681 до н.э.). Из такого расположения на поле боя можно предположить, что они стреляли дальше, чем лучники. СОЛДАТ РИМСКИХ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ ВОЙСК времен войн с даками, с пращой наготове, с запасом камней в плаще, перекинутом через руку со щитом. Рисунок сделан на основе изображений с колонны Траяна в Риме, воздвигнутой в честь побед этого императора. ИСХОДНАЯ СТОЙКА с пращой, удерживаемой над головой. Скульптурное изображение Новохеттского пращника из Тель-Халафа в Сирии, девятого или восьмого в. до н.э. БРОСОК ИЗ РУЧНОЙ ПРАЩИ начинается (a) с зарядки пращи и подготовки ее к броску: закрепленный конец пращи обернут вокруг одного пальца руки, а свободный конец зажат между большим и указательным пальцами. Три-четыре оборота пращи против часовой стрелки (B), которые совершают движением преимущественно запястья, а не всей руки, придают снаряду наибольшую скорость. Снаряд вылетает ©, когда пращник отпускает свободный конец пращи; в начале параболической траектории его скорость составляет более 60 миль в час. БРОСОК ИЗ ПРАЩИ-ШЕСТА совершается быстрым взмахом пращой из горизонтального положения в вертикальное. Свободный конец короткой пращи помещается в выемке на конце шеста и выскальзывает из нее в верхней точке при взмахе, высвобождая снаряд. Праща-шест не обеспечивает дальности броска из ручной пращи, но позволяет метать снаряды большего веса, и иногда использовалась для метания гранат. СНАРЯДЫ, ИЗГОТОВЛЕННЫЕ ЧЕЛОВЕКОМ (в отличие от гальки), включают большие (a) и маленькие (B) снаряды, отлитые в формах. На большом снаряде, греческом либо римском, присутствует метка в виде молнии; маленький снаряд – один из сотен, найденных в Олинфе, Греция. Третий снаряд © имеет биконическую форму и изготовлен из глины, высушенной на солнце. Оставшиеся (d, e) – камни яйцеобразной формы. ТЕРРАКОТОВАЯ «древовидная» форма использовалась для одновременного изготовления 11-ти свинцовых снарядов. Эта реконструкция основана на фрагменте формы, обнаруженной в Олинфе. Между двумя половинками формы изображено отлитое «дерево» перед отделением от него снарядов. СНАРЯДЫ ЗАЩИТНИКОВ Олинфа времен его осады 348 г. до н.э. весили от 19,5 до 33,4 граммов (цветные отметки). Однако, девять из четырнадцати, весили менее 27 граммов. Когда их массу сравнили с массой других снарядов, обнаруженных при раскопках Олинфа (серые отметки), оказалось, что большинство снарядов защитников относятся к группе легких и средних снарядов. СНАРЯДЫ АТАКУЮЩЕЙ СТОРОНЫ в этой осаде весили меньше, чем снаряды обороняющихся. Из 23-х снарядов, которые можно определить как македонские, 16 весят от 30 до 35,8 граммов. Сравнивая их с другими снарядами (серые отметки), снаряды македонян можно отнести к группе более тяжелых снарядов. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПРАЩИ В МИРЕ с доисторического времени до недавнего прошлого (цветные точки) позволяет предположить, что на земле существует несколько значительных по размеру территорий, где праща не была известна. Раннее распространение и важность пращи на Ближнем Востоке и в Европе с большой вероятностью позволяет говорить о распространении искусства метания из пращи именно с этих территорий. Если только в Новом Свете праща не была изобретена самостоятельно, то ее присутствие там также может служить аргументом в пользу существования определенных связей со Старым Светом через Тихий океан либо приполярные территории. Публикация: Scientific American 229. October 1973, pp. 34-42; XLegio © 2010 http://xlegio.ru/ancient-armies/missile-weapons/the-sling-as-a-weapon/

Да, укусы змеи, это что-то... Яд, в данном случае, химический компонент, который рассчитан на убийство. Поэтому лечить его надо только противоядием. Возможно какие-то травы и могут помочь, при малой дозе яда. Возможно и гомеопатия, в таких же случаях. Инфекционные болезни несколько другие. Инфекции в первую очередь ставят перед собой цель не убийство макроорганизма, в который они заселяются, а максимальное размножение популяции. Поэтому, чем дольше живет макроорганизм, тем выгоднее инфекции. Поэтому при лечении инфекции у врачей больше времени, чем при поражении ядами животных.

Я не спорю, что верно назначенная антибактериальная терапия поможет быстрее гомеопатии. Но реалии таковы, что пока получишь диагноз, лечить уже будет не кого. А гомеопатия реально может помочь, без знания точного диагноза. Что я и показал на примере реального диагноза малярия. Все это было к Вашей фразе: Реалии таковы, что врач должен лечить теми методами, которыми он владеет и теми препаратами, которые есть под рукой. Хорошо иметь под рукой всегда развернутый оперблок с сопутствующей диагностической лабораторией, но ситуация складывается так, что приходится шить человека плоскогубцами, отпущенной на костре иглой и обычными нитками (из личного опыта). Хоть с анестезией было все в порядке, была водка :)

Да, хороший хазарчик. А бабочка, если не ошибаюсь, грушовница, занесена в Красную книгу.

В основном все верно, но есть нюансы. Реальный пример. Киев, семья врачей гомеопатов, далеко не последнего уровня. За пол года до события были в Румынии (малярийная зона, я там тоже был), за месяц - в Турции. Ночью, мужчина встает идет в туалет и теряет там сознание. Скорая и все прочее... Поместили в стационар. Как Вы понимаете не последний в Киеве, лечат коллеги. Лихорадка неясного генеза периодическая, слабость, изменения кожных покровов и пр. Берут анализы. Гомеопаты (в том числе и я), ломают голову и приходят к идее, что лечить надо как малярию. Начинаем лечение гомеопатическими средствами на фоне поддерживающей терапии классической медицины (т.к. у них нет диагноза, как лечить они не знают). Через неделю пришли анализы - малярия. На тот момент человек уже на 50% восстановился. После завершения курса лечения гомеопатией рецидивов в течении 6 лет не наблюдается. Так же есть случаи острого лечения холеры и пр.

Добра! Пластина неизвестного назначения. Чаще в литературе называют ножевидными пластинами. Датируют бронзой. Керамика вроде тоже бронзовиков. По лунницам не скажу.

Хорошие комментарии к выше приведенной статье: Фото 1 и 2. Доспех викингов 8-10 веков с оговорками. Причем не самых богатых. Богатые войны континентальной части Европы носили чешую и шлем с полной личиной и наушами. "Папуас" на фото одел шлем без подшлемника - ЛЮБОЙ удар в голову автоматически означает отключку бойца с разной степенью повреждения головы. Без исключений. Вооружение - щит как на втором фото с кулачным хватом (для этого и умбон, чтобы защищать кулак) диаметром 60-100 см, копье в рост человека или чуть длиннее как первое оружие, топор или меч (у зажиточных) как второе. Кольчуга длинной от середины бедра (вариант победнее) до колена (зажиточный вариант рыцарь=тяжелый всадник), рукава до локтя. Шлем сборный, а не цельнокованный, как на фото. На всех фото, где есть кольчуга, одета она неправильно. Правильно - над поясом немного вытягивается складка (как у толстого человека жирок свисает над ремнем). Это позволяет свободно двигать руками и подымать их. Кроме того в этом случае половина веса кольчуги на плечах, а половина на поясе. Что очень облегчает долгое ношение. Фото 3. 11-12 века, поздние викинги, рыцари. В принципе все хорошо. Только у бойца-левши зачем-то висит слева второй меч - хмммм... Как он его доставать собрался? Щит - большой миндалевидный - очень распространен, но в первую очередь кавалерийский. "Рондаш" - ни разу не большой ранний щит и уж тем более не кавалерийский. Так называется поздний пехотный щит копейщиков и прочих мечников. Пригоден для фехтования. Фото 5 (кавалерийская атака). Весьма спорное изображение: 1) рыцарь - тяжеловооруженный всадник с основным боевым приемом ТАРАННЫМ УДАРОМ КОПЬЕМ. Клинковая атака в сомкнутом конном строю - явление позднее, 16 века от кирасир; 2) койфы (кольчужные капюшоны) рыцарей прикрывали лицо; 3)зачем у главного героя щит на спине?! - копья противника спереди; 4) щиты показаны более поздней формы (примерно века 13-14) - правильно с миндалевидными щитами; 5) лошади богатых предводителей (каковые на переднем плане кадра из фильма) укрыты плотными попонами (скорее даже кольчужными) от стрел, жары и для статуса-пафоса. Фото 6. В принципе да. Вариант для относительно бедных. Только сюрко должно быть с гербом или его зачатком. Хауберк все же не с перчатками, а с кольчужными варежками, приделанными к рукаву кольчуги. Морда лица закрыта кольчужным клапаном (открытый вариант только для неблагородных воинов или крайне бедных рыцарей). Источников на это очень много. У хауберка-кольчуги плетение рукава в локтевой зоне в таком варианте встречалось, но не было популярным. При таком расположении рядов колец, согнуть руку в локте весьма проблематично. Наиболее распространенный вариант - направление рядов колец как на плече - полная подвижность. Фото 7 (лучник с длинным луком). Однозначная xрень. Даже в античную эпоху всякие голозадые варвары из защитного вооружения доставали и использовали прежде всего шлем. Пусть ерундовый, но шлем, а не кольчуга. Ибо без половины руки/ноги/вспоротом животе еще как-то можно выжить. Без половины башки - нет на 200%. Кольчуга длинная кавалерийская, а значит лучнику не по карману (да и без лошади своими ножками муторно день и ночь носить). Как и длиннополая одежда под кольчугой - непрактично убегать от разъяренных рыцарей и по тем временам статусно дорого. Пусть короткий, но меч на боку - недоступная роскошь. Правильный вариант - стеганный гамбезон, простенький шлем. Для зажиточных возможна кольчуга не ниже середины бедра и с короткими разрезами по бокам, а не спереди-сзади. Ибо пехота и в седло сесть не светит никогда, а вот кокушки защитить хотя бы иллюзорно надо. На поясе не меч, а крупный нож или грубый тесак. Возможен (но не обязателен) щит на спине. Фото 8 (рыцарь в потхельме). О чудо! Куда девалось сюрко?! Рыцаря обокрали? И почему кольчуга на "голое тело"? Где толстый поддоспешник, превращающий рыцаря в пузанчика. Да с гамбезоном не такая стройняшка. Зато получив дубиной по хребту или по боку, не так больно и ребра до позвоночника не впечатываются. Фото 9 (типа король Англии). На голове не потхельм, а шапель без полей - дешевый шлем пехоты и слуг. Доспех выглядывает - вообще нечно гоблинское, не имеющее исторических аналогов. Гербовая накидка - уже выше по тексту договорились, что это СЮРКО. Фото 10 (тыцарь в "горшковом" шлеме). При шлем топфхельм (большой шлем или верхний шлем) написано в принципе верно. Недостатки: нет гамбезона, отсутствуют цельные с хауберком кольчужные варежки, нет сюрко, форма щита более поздняя примерно на 100 лет, расположение заклепок на щите не соответствует расположению ремней для удержания щита и навешивания его на плечо. Фото 12 (рыцарь с айлетами). Сносно. Неправильно: - открытые кисти рук, - неправильно повешен меч на пояс (тут целая отдельная тема по векам), - айлеты мелковаты, тонкие и слишком сдвинуты вниз для защиты плеча. А должно защищать от косого рубящего удара сверху вниз в плечо и основание шеи. - во время и после Крестовых походов был популярен намет - кусок ткани поверх шлема. Как и сюрко, изначально использовался не как украшение, а для защиты от перегрева на жарком палестинском солнце. Удерживался тканевым валиком на верхней конусной части топфхельма. Его тут нет. Фото 13 (цервельер). Все верно. Но для понимания эволюции доспеха (цель статьи) не указано, что постепенно он стал "расти" вниз и превратился в бацинет. Из-за общего увеличения, верхний шлем - топфхельм также увеличился, чтобы вместить все это внутри. Лицевые пластины стали сильно выдаваться вперед клином, для соскальзывания удара копья. Постепенно это многослойное сооружение на голове стало слишком обременительно. И насмотря на великолепную защиту, от топфхельма в бою отказались, добавив на бацинет забрало. ТОпфхельм же, как сверхнадежный шлем остался только для турниров. Боевая история горшкового шлема все же была достаточно долгой - примерно 150-200 лет. Бацинет же, как только стал единственным основным шлемом сразу стал помаленьку тяжелеть и заостряться кверху, чтобы лучше противостоять ударам сверху. Вообще же оптимальный вес рыцарского шлема - 3-5 кг. Более легкий шлем, даже если он сверх прочный, плохо поглощает удар и передает его на позвонки. Более массивный шлем - большая нагрузка на шею и быстрая утомляемость. Фото 14 (с "рогатым" шлемом). Недостатки почти те же: - открытые кисти рук - нет гамбезона - неправильный рыцарский пояс и подвеска меча - более поздний щит - нет наплечников - айлетов - нет намета на шлеме (некритично для украшенного шлема) В это время начинают появляться примитивные наколенники и налокотники, в виде привязываемых на чулки дисков и чаш. стоит особо отметить, что все фигуры (рога особенно) на шлемах были только для украшения и имели низкую прочность. Прочные рога сделать можно, но это будет идеальная ловушка для направления всей мощи ударов сверху вниз в шею и позвоночник. Старались же максимально отвести удары в соскальзывание. Это было справедливо для доспехов до 17 века.

Развитие доспехов в средние века в Западной Европе В данной статье в самых общих чертах рассматривается процесс развития доспехов в Западной Европе в средневековье (VII — конец XV вв.) и в самом начале раннего Нового времени (начало XVI в.). Материал снабжен большим количеством иллюстраций для лучшего понимания темы. Большая часть текста переведена с английского. Середина VII — IX вв. Викинг в вендельском шлеме. Использовались в основном в Северной Европе норманнами, германцами и др., хотя нередко встречались и в других частях Европы. Очень часто имеет полумаску, закрывающую верхнюю часть лица. Позднее эволюционировал в норманнский шлем. Доспех: короткая кольчуга без кольчужного капюшона, надетая поверх рубахи. Щит круглый, плоский, средних размеров, с большим умбоном — металлической выпуклой накладкой-полусферой в центре, типичный для Северной Европы этого периода. На щитах используется гьюж — ремень для ношения щита во время похода на шее или на плече. Естественно, рогатых шлемов в то время не существовало. X — начало XIII вв. Рыцарь в норманнском шлеме с рондашем. Открытый норманнский шлем конической или яйцевидной формы. Как правило, спереди крепится наносник — металлическая назальная пластина. Был широко распространен по всей Европе, как в западной, так и в восточной части. Доспехи: длинная кольчуга до колен, с рукавами полной или неполной (до локтей) длины, с койфом — кольчужным капюшоном, отдельным или представляющим единое целое с кольчугой. В последнем случае кольчуга называлась «хоуберк». Спереди и сзади у кольчуги разрезы на подоле для более удобного передвижения (да и сидеть в седле удобнее). С конца IX — начала X вв. под кольчугой рыцари начинают носить гамбезон — длинную поддоспешную одежду, набитую шерстью или паклей до такого состояния, чтобы амортизировать удары по кольчуге. К тому же в гамбезонах отлично застревали стрелы. Часто использовался и как отдельный доспех более бедными по сравнению с рыцарями пехотинцами, особенно лучниками. Гобелен из Байё. Создан в 1070-е гг. Хорошо видно, что лучники у нормандцев (слева) вообще не имеют доспехов Часто для защиты ног надевали шоссы — кольчужные чулки. С X в. появляется рондаш — большой западноевропейский щит рыцарей раннего Средневековья, а нередко и пехотинцев — например, англосаксонских хускерлов. Мог иметь разную форму, чаще круглую или овальную, выгнутую и с умбоном. У рыцарей рондаш почти всегда имеет заостренную форму нижней части — ею рыцари прикрывали левую ногу. Производился в различных вариантах в Европе в X—XIII вв. Атака рыцарей в норманнских шлемах. Именно так выглядели крестоносцы, захватившие в 1099 г. Иерусалим XII — начало XIII вв. Рыцарь в цельнокованом норманнском шлеме в сюрко. Наносник уже не крепится, а выковывается вместе со шлемом. Поверх кольчуги стали носить сюрко — длинный и просторный плащ-накидку разных фасонов: с рукавами различной длины и без, одноцветный или с узором. Мода пошла с первого Крестового похода, когда рыцари увидели подобные плащи у арабов. Как и кольчуга, имел спереди и сзади разрезы на подоле. Функции плаща: защита от перегрева кольчуги на солнце, предохранение ее от дождя и грязи. Богатые рыцари в целях улучшения защиты могли носить двойную кольчугу, а в дополнение к наноснику приделывать полумаску, закрывавшую верхнюю часть лица. Лучник с длинным луком. XI—XIV вв. Конец XII — XIII вв. Рыцарь в закрытом потхелме. Ранние потхелмы были без защиты лица, могли иметь наносник. Постепенно защита усиливалась, пока шлем не стал полностью закрывать лицо. Поздний потхелм — первый в Европе шлем с забралом (визором), полностью закрывающим лицо. К середине XIII в. эволюционировал в топфхелм — горшковый или большой шлем. Доспехи существенно не меняются: все та же длинная кольчуга с капюшоном. Появляются муфферы — кольчужные рукавицы, приплетенные к хоуберку. Но широкого распространения они не получили, у рыцарей были популярны кожаные перчатки. Сюрко несколько увеличивается в объеме, в самом большом варианте становясь гербовой накидкой — одеждой, надевавшейся поверх доспехов, без рукавов, на которой изображался герб владельца. Король Англии Эдвард I Длинноногий (1239-1307 гг.) в открытом потхелме и гербовой накидке Первая половина XIII в. Рыцарь в топфхелме с тарже. Топфхелм — рыцарский шлем, появившийся в конце XII — начале XIII в. Использовался исключительно рыцарями. По форме может быть цилиндрическим, бочкообразным или в форме усеченного конуса, полностью защищает голову. Топфхелм надевался поверх кольчужного капюшона, под который, в свою очередь, надевался подшлемник из войлока, для смягчения ударов по голове. Доспехи: длинная кольчуга, иногда двойная, с капюшоном. В XIII в. появляется, как массовое явление, кольчужно-бригантинный доспех, обеспечивающий более сильную защиту, чем просто кольчуга. Бригантина — доспех из металлических пластин, наклёпанных на суконной или стеганной льняной основе. Ранние кольчужно-бригантинные доспехи представляли собой одеваемые поверх кольчуги нагрудники или жилетки. Щиты у рыцарей, в связи с улучшением к середине XIII в. защитных качеств доспехов и появлением полностью закрытых шлемов, существенно уменьшаются в размерах, превращаясь в тарже. Тарже — разновидность щита в форме клина, без умбона, фактически обрезанная сверху версия каплевидного рондаша. Теперь рыцари больше не прячут лица за щитами. Бригантина Вторая половина XIII — начало XIV вв. Рыцарь в топфхелме в сюрко с айлеттами. Специфической особенностью топфхелмов является очень плохой обзор, поэтому использовались они, как правило, только в копейной сшибке. Для рукопашной схватки топфхелм подходит плохо из-за отвратительной обзорности. Поэтому рыцари, если дело доходило до рукопашной, сбрасывали его. А чтобы дорогой шлем не потерялся во время боя, его сзади крепили к шее специальной цепочкой или ремнем. После чего рыцарь оставался в кольчужном капюшоне с войлочным подшлемником под ним, что было слабой защитой против мощных ударов тяжелого средневекового меча. Поэтому очень скоро рыцари стали носить под топфхелмом сферический шлем — цервельер или хирнхаубе, представляющий собой небольшой полусферический шлем, плотно облегающий голову, похожий на каску. Цервельер никаких элементов защиты лица не имеет, лишь очень редкие цервельеры имеют наносники. В этом случае, чтобы топфхелм плотнее сидел на голове и не смещался в стороны, под него поверх цервельера надевался войлочный валик. Цервельер. XIV в. Больше топфхелм к голове ничем не крепился и опирался на плечи. Естественно, бедные рыцари обходились без цервельера. Айлетты — наплечные прямоугольные щитки, похожие на погоны, покрытые геральдическими символами. Использовались в Западной Европе в XIII — начале XIV вв. в качестве примитивных наплечников. Есть гипотеза, что от айлеттов произошли погоны. С конца XIII — начала XIV вв. большое распространение получили турнирные нашлемные украшения — различные геральдические фигуры (клейноды), которые делались из кожи или дерева и крепились к шлему. У германцев большое распространение получили различного вида рога. В конечном итоге топфхелмы полностью вышли из употребления на войне, оставшись чисто турнирными шлемами для копейной сшибки. Первая половина XIV — начало XV вв. Рыцарь в бацинете с авентайлом. В первой половине XIV в. на смену топфхелму приходит бацинет — сфероконический шлем с заострённым верхом, к которому приплетается авентайл — кольчужная накидка, обрамляющая шлем по нижнему краю и закрывающая шею, плечи, затылок и боковые стороны головы. Бацинет носили не только рыцари, но и пехотинцы. Существует огромное количество разновидностей бацинетов, как по форме шлема, так и по типу крепления забрала самых различных видов, с наносником и без. Самыми простыми, а значит, и распространенными забралами для бацинетов, были относительно плоские клапвизоры — фактически маска для лица. В это же время появляется разновидность бацинетов с забралом хундсгугель — самый уродливый шлем в европейской истории, тем не менее весьма распространенный. Очевидно, защищенность в то время была важнее внешнего вида. Бацинет с забралом хундсгугель. Конец XIV в. Позднее, с начала XV в., бацинеты стали снабжаться латной защитой шеи вместо кольчужного авентайла. Доспехи в это время также развиваются по пути усиления защиты: по-прежнему используются кольчуги с бригантинным усилением, но уже с более крупными пластинами, лучше держащими удар. Стали появляться отдельные элементы латных доспехов: сначала пластроны или плакарты, прикрывавшие живот, и нагрудники, а затем и латные кирасы. Хотя из-за своей дороговизны латные кирасы в начале XV в. были доступны немногим рыцарям. Также в массовом количестве появляются: наручи — часть доспехов, защищающих руки от локтя до кисти, а также развитые налокотники, наголенники и наколенники. Во второй половине XIV в. на смену гамбезону приходит акетон — стеганая поддоспешная куртка с рукавами, похожая на гамбезон, только не такая толстая и длинная. Изготовлялась из нескольких слоёв ткани, простёгивалась вертикальными или ромбическими швами. Дополнительно уже ничем не набивалась. Рукава изготовлялись отдельно и пришнуровывались к плечам акетона. С развитием пластинчатых доспехов, не требовавших столь толстых поддоспешников, как кольчуга, в первой половине XV в. акетон постепенно вытеснил у рыцарей гамбезон, хотя среди пехоты он оставался популярным вплоть до конца XV в., в первую очередь из-за своей дешевизны. Кроме этого, рыцари побогаче могли использовать дублет или пурпуэн — по сути тот же акетон, но с усиленной защитой из кольчужных вставок. Этот период, конец XIV — начало XV вв., характеризуется огромным разнообразием комбинаций доспехов: кольчужные, кольчужно-бригантинные, составные из кольчужной или бригантинной основы с латными нагрудниками, наспинниками или кирасами, и даже шинно-бригантинные доспехи, не говоря уже о всевозможных наручах, налокотниках, наколенниках и наголенниках, а также закрытых и открытых шлемах с самыми разнообразными забралами. Щиты небольших размеров (тарже) рыцарями еще используются. Разграбление города. Франция. Миниатюра начала XV в. К середине XIV в., следуя за распространившейся по всей Западной Европе новой моде к укорачиванию верхней одежды, сюрко тоже сильно укорачивается и превращается в жупон или табар, выполнявший ту же функцию. Бацинет постепенно развился в гранд-бацинет — закрытый шлем, округлый, с защитой шеи и забралом полусферической формы с многочисленными отверстиями. Вышел из употребления в конце XV в. Первая половина и конец XV в. Рыцарь в саладе. Все дальнейшее развитие доспехов идет по пути усиления защиты. Именно XV в. можно назвать веком латных доспехов, когда они становятся несколько доступнее и, как следствие, в массовом порядке появляются у рыцарей и в меньшей степени у пехоты. Арбалетчик с павезой. Середина-вторая половина XV в. По мере развития кузнечного дела конструкция латных доспехов всё более совершенствовалась, и сами латы изменялись согласно доспешной моде, но латные западноевропейские доспехи всегда обладали наилучшими защитными качествами. К середине XV в. руки и ноги большинства рыцарей уже полностью защищались латными доспехами, туловище — кирасой с латной юбкой, крепящейся к нижней кромке кирасы. Также в массовом порядке взамен кожаных появляются латные перчатки. На смену авентайлу приходит горже — латная защита шеи и верха груди. Могла комбинироваться как со шлемом, так и с кирасой. Во второй половине XV в. появляется арме — новый тип рыцарского шлема XV—XVI вв., с двойным забралом и защитой для шеи. В конструкции шлема сферический купол имеет жёсткую заднюю часть и подвижную защиту лица и шеи спереди и с боков, поверх которой опускается закреплённое на куполе забрало. Благодаря такой конструкции арме дает отличную защиту как в копейной сшибке, так и в рукопашном бою. Арме — высшая ступень эволюции шлемов в Европе. Армэ. Середина XVI в. Но был он весьма дорог и поэтому доступен только богатым рыцарям. Большинство же рыцарей со второй половины XV в. носило всевозможные салады — тип шлема, вытянутый и закрывающий шею сзади. Широко использовались салады, наряду с шапелями — самыми простыми шлемами, и в пехоте. Пехотинец в шапели и кирасе. Первая половина XV в. Для рыцарей специально ковались глубокие салады с полной защитой лица (поля спереди и с боков ковались вертикальными и стали фактически частью купола) и шеи, для чего шлем дополнялся бувигером — защитой для ключиц, шеи и нижней части лица. Рыцарь в шапели и бувигере. Середина — вторая половина XV в. В XV в. происходит постепенный отказ от щитов как таковых (из-за массового появления латных доспехов). Щиты в XV в. превратились в баклеры — маленькие круглые кулачные щиты, обязательно стальные и с умбоном. Появились как замена рыцарским тарже для пешего боя, где использовались для парирования ударов и нанесения ударов умбоном или кромкой по лицу противника. Баклер. Диаметр 39,5 см. Начало XVI в. Конец XV — XVI вв. Рыцарь в полном латном доспехе. XVI в. историки относят уже не к средним векам, а к раннему Новому времени. Поэтому полный латный доспех — явление в большей степени Нового времени, а не средневековья, хотя и появился он еще в первой половине XV в. в Милане, знаменитом в качестве центра производства лучших доспехов в Европе. К тому же полный латный доспех всегда стоил очень дорого, и поэтому был доступен только наиболее обеспеченной части рыцарства. Полный латный доспех, закрывающий всё тело стальными пластинами, а голову закрытым шлемом, — кульминация развития европейских доспехов. Появляются полдроны — латные наплечники, обеспечивающие защиту плеча, верхней части руки, лопатки стальными пластинами за счёт своего довольно большого размера. Также для усиления защиты к латной юбке стали крепить тассеты — набедренные щитки. В этот же период появляется бард — латные конские доспехи. Состояли из следующих элементов: шанфрьен — защита морды, критнет — защита шеи, пейтраль — защита груди, круппер — защита крупа и фланшард — защита боков. Полные доспехи для рыцаря и лошади. Нюрнберг. Вес (общий) доспеха всадника — 26,39 кг. Вес (общий) доспеха лошади — 28,47 кг. 1532-1536 гг. В конце XV — начале XVI вв. происходят два взаимно противоположных процесса: если доспехи кавалерии все более усиливаются, то пехота, наоборот, все больше оголяется. В этот период появляются знаменитые ландскнехты — германские наемники, служившие в период правления Максимилиана I (1486-1519 гг.) и его внука Карла V (1519-1556 гг.), оставившие себе из всей защиты в лучшем случае только кирасу с тассетами. Ландскнехт. Конец XV — первая половина XVI вв. Ландскнехты. Гравюра начала XVI в. Автор: fimusito https://topwar.ru/53097-razvitie-dospehov-v-srednie-veka-v-zapadnoy-evrope.html

Немного забавного

Об этом периоде снят великолепный художественный фильм "Капитан Алатристе"

Последняя терция. Картина современного испанского художника А. Феррер-Дальмау Людовик XIII был болен. Вокруг его ложа в Сен-Жерменском замке, загородной резиденции королей, суетились врачи, пребывали в раздумьях придворные, неслышно пробегали слуги. Шепотом передавали друг другу имя Венсана де Поля. Рядом играл со своими приятелями пятилетний наследник престола. Пора беззаботного детства будущего Короля-Солнца таяла, как восковая свеча в руках отца Дине, исповедника короля. Вскоре дофину предстояло стать хоть и номинальным, но правителем. Умирающий монарх то впадал в забытье, то пребывал в болезненном сознании. В один из таких моментов он увидел стоящего у кровати принца Конде, представителя младшей ветви Бурбонов. Король тихо сказал ему об увиденном сне, в котором сын Конде, герцог Энгиенский одержал великую победу. Самого героя этого удивительного сновидения, породившего слухи о пророческом даре короля, не было поблизости, поскольку он возглавлял армию, марширующую во Фландрию. На ее пути лежал городок Рокруа. 14 мая 1643 г. жизнь оставила короля Франции, пять дней не дожившего до привидевшейся ему битвы. Тридцатилетняя война стала первой по-настоящему общеевропейской войной, на порядок превзошедшей все предыдущие конфликты. В нее оказалось втянуто большинство государств тогдашней Европы, и по своему размаху, разрушениям и последствиям она оставила далеко позади все прежние конфликты, представлявшиеся теперь просто локальными феодальными разборками с участием 2–3 сторон. События 1618–1648 гг. оказали столь серьезное воздействие на сознание тогдашнего общества, что память о них сохранялась очень длительное время. Простым жителям центральной Европы, а особенно Германии, война принесла столь неисчислимые и растянувшиеся на долгие годы бедствия, что многие вполне серьезно считали себя очевидцами конца света. Армии обеих противоборствующих сторон не утруждались рутинными проблемами логистики и решали вопрос обеспечения всем необходимым за счет повального разорения местного населения. Обыватель и раньше бедствовал от войн и конфликтов, которые вел его сеньор и повелитель за какие-то одному ему известные интересы, платил подати и налоги, страдал от постоя подгулявших вояк. Теперь все невзгоды сконцентрировались в один большой и, главное, непрекращающийся поток. Налогообложение в регионах, охваченных боевыми действиями, упростилось до изъятия всего ценного, съедобного, движимого, а далее практически любого имущества, не исключая жизни. Солдаты протестантских княжеств, прибывшие к ним на помощь шведы, имперцы или просто банды наемников, несмотря на различие языков, флагов и вероисповеданий, имели на удивление сходные соображения по поводу улучшения своего вещевого довольствия и пищевого рациона. Иногда, в перерывах между сражениями и маневрами армий, появлялись какие-то люди, называющие себя властью, и с энтузиазмом начинали изымать то, что бережливые крестьяне сумели спрятать и зарыть от стихийных экспроприаторов. Господа доходчиво и не всегда терпеливо объясняли новым-старым подданным, что все это происходит для их же блага и спокойствия. И так продолжалось год за годом. Неурожаи, голод, болезни и эпидемии накладывались одним пластом черной реальности на другой, превращаясь в сплошную полосу испытаний. Начавшись как очередное разрешение противоречий между католиками и протестантами, война быстро утратила религиозную составляющую. Испанские и австрийские Габсбурги сражались с целой плеядой протестантских государств за непоколебимость догматов католичества и свое величие. А потом в игру вступила Франция – католики с усердием убивали католиков, и к «искоренению ереси» Лютера или Кальвина это уже не имело никакого отношения. Закат золотого солнца Испанская империя являлась одной из самых могущественных государств Европы. Усилиями знаменитых и безвестных мореплавателей, конкистадоров и авантюристов ее владения раскинулись на четырех континентах, а периферийная монархия внезапно очутилась в высшей лиге. Все XVI столетие и с начала XVII мерно шагающие непобедимые терции, подобно древним римским легионам, утверждали волю хозяев Эскориала в Италии и Фландрии. Бородатые храбрецы в измятых доспехах, отчаянно богохульствуя и молясь, прорубали себе путь толедскими клинками сквозь тропические джунгли Вест-Индии к славе и богатству. Потоки золота и других дорогостоящих трофеев были успокаивающе полноводными. Они затопили сначала королевский двор, а потом и дворцы знати, монастыри и торговые дома. На какой-то период Испания могла себе позволить буквально все – «инкопесо» способствовали осуществлению самых требовательных и изысканных капризов. Останавливалось и приходило в упадок то, что можно назвать промышленностью. Денег хватало, чтобы покупать все самое лучшее из-за границы. От орудий до предметов роскоши. Испанцы стали себя вести с соседями высокомерно и вызывающе, считая себя доминирующей силой в Европе. Над империей не заходило солнце, Папа был благосклонен, и казалось, что звезда Испании никогда не потускнеет. Но, как метко заметил господин Паганель, благоденствует не страна золота, а страна железа. Колоссальный приток золота и серебра начал стремительно стимулировать инфляцию и рост цен. Откормившиеся на торговле с испанцами, англичане справедливо решили, что выгоднее золото получать у испанцев методом насильственного изъятия. Проще говоря, пиратства. Наглые островитяне сделали это старинное ремесло одним из инструментов пополнения государственной казны. Потом адмирал Дрейк и атлантические штормы превратили в груду плавающих обломков Непобедимую Армаду. Солнце начало тускнеть. Мертвые подданные Монтесумы и Атаупальпы были отомщены. Золото, которого всегда мало, но стало вдруг чрезмерно много, разрушало испанскую экономику. Бунтовали Испанские Нидерланды, свирепствовали английские корсары, а в самой Испании вдруг выяснилось, что она полностью зависит от импорта нескончаемого перечня различных вещей и материалов, поскольку собственные отрасли оказались не развитыми или деградировали. Разочарование и недовольство, зародившееся при царствовании Филиппа II, выросло в сильный ропот при Филиппе III. При Филиппе IV страна была охвачена уже открытым недовольством. Двор жил в иной реальности, тратя на себя колоссальные суммы. Король часто проводил время в молитвах, не забывая, впрочем, в перерывах устраивать балы, маскарады, бои быков и прочие весьма полезные в борьбе со скукой мероприятия. Крестьяне уже не могли вытягивать все более усиливающиеся налоги. Инфляция к 30-м годам XVII века приняла столь угрожающий характер, что в некоторых районах страны перешли на бартерный обмен. Морская торговля хирела. Каталония была охвачена восстанием, а желавшая получить независимость и расторгнуть Иберийскую унию соседняя Португалия стремительно сближалась с враждебной Францией. По иронии большинство товаров в тот же период завозилось контрабандой на голландских кораблях. Формально Испания и Нидерланды были врагами, но бизнесу, как известно, это безразлично. Испания много и часто воевала, чтобы хоть как-то поддерживать стремительно падающий престиж. Расходы на этот способ «сохранения рейтинга» еще больше и быстрее разрушали агонизирующую экономику. Со вступлением в Тридцатилетнюю войну Франции (в 1635 г.) сухопутная дорога, по которой перебрасывалось все необходимое для испанской армии во Фландрию, прервалась. Единственным путем для осуществления снабжения был морской – через порт Дюнкерк. Находящиеся здесь войска оказались в непростом положении: с одной стороны, Мадриду было крайне важно удерживать собственные позиции во Фландрии, с другой стороны, у него не было для этого достаточно денег и солдат. Попытка доставки подкрепления и средств снабжения привело 31 октября 1639 г. к сражению у рейда Даунс, в котором голландцы нанесли серьезное поражение испанскому флоту. Фландрия стала почти изолированным от Испании театром военных действий, где командующий войсками кардинал-инфант Фердинанд Австрийский действовал на свой собственный страх и риск, умело сдерживая голландцев. Двор в Мадриде настолько слабо ориентировался в вопросах стратегии, что начал бомбардировать кардинала-инфанта странными депешами с требованиями отзыва части войск из Нидерландов для действий против Португалии. То есть командующий должен был лишиться части своих и без того ограниченных сил. Не выдержав переутомления, а может, и непробиваемой глупости Мадрида, осенью 1641 года кардинал-инфант скончался. Такая неблагоприятная атмосфера царила во Фландрии к началу французского наступления. Решимость лилий Франция длительное время наблюдала за бушевавшим в Европе пожаром, высчитывая время и место, когда можно было бы обнажить меч. Если Испания, гордый и могущественный сосед, неуклонно катилась к упадку, то Королевство Лилий, наоборот, набирало силу. Период бурных религиозных войн закончился в 1598 г. изданием Нантского эдикта и объединением страны под скипетром Генриха IV. Первый король династии Бурбонов был весьма гибок в государственном управлении и этим выгодно отличался от последних Валуа, неврастеничных сыновей Екатерины Медичи. Он сумел консолидировать разобщенное после гугенотских войн французское общество, сгладив наиболее острые углы. Его политика была направлена на усиление королевской власти, экономический и военный рост Франции. Генрих IV к моменту начала своего царствования унаследовал более 300 миллионов ливров государственного долга. Однако он и его талантливый министр финансов герцог Сюлли пошли по другому пути, нежели их испанские соседи. Чем ближе была пропасть, в которую катилась Испания, тем больше тратилось денег на всевозможные придворные радости. Генрих IV, напротив, стремился к сокращению расходов. Вскоре долг сократился до 100 миллионов и продолжал уменьшаться. Эти процессы необходимо отметить, чтобы лучше понять, в каком состоянии находилась Франция к моменту начала и кульминации Тридцатилетней войны. Убитого монахом Равальяком короля после регентства Марии Медичи сменил юный Людовик XIII. Сочинитель куртуазных песен и отменный танцор, новый монарх не обладал качествами государственного управленца, но зато имел достаточно мудрости, чтобы поручить управление Францией человеку достойному, талантливому и надежному. Кардинал Ришелье стал Первым министром Людовика XIII и оставался им до самой своей смерти. Будучи человеком острого ума, жестоким и честолюбивым, Ришелье, однако, посвятил всю свою жизнь служению королю и Франции. Пока молодой король проводил время в фехтовальных залах, охотах и штурмах очередных фавориток, кардинал цементировал и укреплял его власть, пресекая на корню интриги и заговоры. Он отправил в ссылку королеву-мать и младшего брата короля, оказывавших на монарха «дурное влияние». Пять герцогов и четыре графа были арестованы его людьми, судимы и казнены за попытки сеяния смуты и заговоры. Именно благодаря Ришелье в 1628 г. после длительной осады была взята поддерживаемая англичанами гугенотская крепость Ла-Рошель. Так был положен конец попытке развязать новую религиозную войну. Взвешенной, расчетливой и грамотной была и его внешняя политика. Считая главным врагом Франции Габсбургов, Ришелье прилагал множественные усилия для их всемерного ослабления. Тем не менее страна не спешила втягиваться в Тридцатилетнюю войну. Первая половина этого конфликта в целом прошла под перевесом Габсбургов, поэтому, формально оставаясь нейтральным, в 1630 г. Ришелье ссудил деньги Густаву Адольфу для вторжения в Германию. После гибели шведского короля в 1632 году кардинал способствовал, и в том числе финансово, созданию нового шведско-немецкого альянса против императора. Сокрушительное поражение шведов от имперцев при Нёрдлингене в 1634 году вынудило Францию к более активным действиям, и в мае 1635 г. она вступает в войну против Габсбургов. Объявление войны было обставлено в полузабытой средневековой манере: из Парижа выехали одетые в старинные наряды герольды с гербами Франции и Наварры, которые и вручили Филиппу IV акт о начале военных действий. Боевые действия разворачиваются в Северной Италии, Рейнланде и Фландрии. Французская армия оказалась достаточно подготовленной к испытаниям. Ришелье много для этого сделал. Он предпочитал не безудержное наращивание численности войск, а их качественное техническое оснащение и обеспечение. При нем поощрялось выдвижение по службе талантливых командиров, несмотря на их социальный статус. Дисциплина была значительно усилена жесткими методами. Боролся Ришелье и за сокращение количества посторонних людей, сопровождающих армию в походах. Во время боевых действий армия не пополнялась за счет вражеских дезертиров, а военнопленные обменивались. Тем самым был сохранен ее однородный, национальный состав в отличие, например, от войск австрийских Габсбургов. Она была готова к реваншу за многочисленные поражения, полученные в сражениях с могучим соперником, терциями испанской короны. Несчастливое начало Первые годы участия Франции в войне ознаменовались традиционными успехами испанцев. В 1636 г. их войска вместе с имперцами смогли пересечь Пикардию и подвергнуть угрозе Париж. С большим трудом французам удалось стабилизировать положение. Испанские подкрепления доставлялись во Фландрию нерегулярно, а после сражения у Даунса это стало еще более затруднительной операцией. Боевые действия приобрели позиционный характер, где успех сопутствовал французам. Умершего в 1641 г. кардинала-инфанта Фердинанда Австрийского, младшего брата короля, сменил энергичный и деятельный Франсиско де Мело, португальский маркиз Тор де Лагуна. После начала мятежа в Португалии с целью освобождения от унии с Испанией маркиз сохранил верность Мадриду и вскоре получил должность губернатора Испанских Нидерландов и главнокомандующего войсками во Фландрии. Зимой 1641–1642 гг. разными путями испанцам удалось усилить свою тамошнюю группировку, что позволило де Мело в 1642 г. перейти к активным действиям. Кульминацией успехов испанцев стал разгром французской армии маршала де Грамона при Гоннекурте 26 мая. Кроме того, Францию постигло еще одно несчастье: кардинал Ришелье, столь длительно служивший свой стране, 28 ноября 1642 г. заболел, а 4 декабря скончался. Его преемником оказался кардинал Джулио Мазарини, итальянец, обладающий феноменальными способностями к интригам и политическим комбинациям. В узких кругах имел прозвище «брат Палаш». Вскоре ухудшилось здоровье и самого короля. Франция оказалась в кризисной ситуации, придавленная Ришелье внутренняя оппозиция взбодрилась, предчувствуя скорые перемены. Советники де Мело уговаривали его не трогать Францию, сосредоточившись на решении голландских вопросов и предоставив той вариться в собственных проблемах, однако губернатор рассудил иначе. По его мнению, потрясение, вызванное смертью Ришелье, и возможная скорая кончина самого Людовика XIII создает наиболее удачный момент для нанесения Франции решающего удара, целью которого было бы подписание выгодного для Габсбургов мира. Вскоре испанские войска начали движение на юг. На поле под Рокруа Великий Конде Ришелье загодя предвидел очередное испанское наступление вглубь Франции. Сотрясаемая смутами и мятежами, все более погружаясь в болото экономического хаоса, Испания нуждалась в передышке и выведению из игры такого опасного противника, как Франция. По его настоянию командующим армией был назначен молодой герцог Энгиенский, сын принца Конде. Этот, в детстве вспыльчивый и даже неуравновешенный, юноша к 22 годам стабилизировал свой характер, однако отличался резкостью и импульсивностью. Тяжело больной король и преемник Ришелье Мазарини не стали оспаривать этого решения. Предполагалось, что неопытность Конде будет компенсирована наличием при нем военных советников. В этой роли выступал опытный маршал л’Опиталь, имевший репутацию компетентного и осторожного военного. Но в вопросах планирования молодой герцог больше прислушивался к подходящим ему по возрасту и темпераменту дворянам Гассиону и Сиро, имевшим, впрочем, боевой опыт, приобретенный в войсках Густава Адольфа. Де Мело приступил к действиям со свойственной ему энергией. Он решил начать кампанию с захвата укрепленного города Рокруа, защищаемого небольшим (около 1000 человек) гарнизоном. Разные источники дают различную численность испанской армии. Можно более-менее уверенно утверждать о 25–28 тыс. человек. Войска де Мело были прекрасно обучены, хорошо снабжены, их боевой дух был на высоте. Французы для них были привычным противником, над которым они не раз одерживали победу. В состав армии губернатора входили, кроме собственно испанцев, валлоны и итальянцы. Кроме того, в оперативном подчинении де Мело находился имперский корпус генерала Бека, состоявший в основном из немцев. Реалистичная оценка испанских войск, начавших вторжение, дает основание полагать, что они располагали 18 тыс. пехоты, 5 тыс. конницы, и 5 тыс. имперцев Бека. Имелось 18 орудий. Рокруа был взят в кольцо окружения 12 мая. 16 мая началось строительство осадных укреплений. Корпус Иоганна Бека был загодя послан занять замок Шато-Рено для улучшения линии коммуникаций и в предстоящем сражении участия не принял. Утром 18 мая испанские аванпосты доложили де Мело о приближении французской армии. Герцог Энгиенский получил известие о смерти Людовика XIII вечером 16 мая, когда его армия находилась на марше западнее реки Мёз, направляясь к Рокруа. Он решил пока не сообщать войскам об этом печальном событии, чтобы не подрывать моральный дух. Утром 17 мая в Рюминьи командующий собрал своих офицеров на военный совет обсудить диспозицию сражения – кавалерийские разъезды уже сообщили об обнаружении армии де Мело. Мнения присутствующих на совете разделились. Маршал л’Опиталь справедливо указывал на не удобную для атаки местность. Земля перед испанскими позициями изобиловала кустарником, распаханными полями и болотами. Он предлагал ограничиться позиционными перестрелками, а потом осуществить обходной маневр, чтобы угрожать коммуникациям испанцев. Гассион и Сиро, более молодые соратники герцога, настаивали на решительном сражении. Смерть короля и предстоящее регентство вызывали беспокойство общества, и поэтому решительная победа была просто необходима. В споре между мудростью и молодостью в этот раз победа досталась последней. Герцог Энгиенский решил дать сражение. Его армия состояла из 15 тыс. человек пехоты, 7 тыс. кавалерии и 14 пушек. План герцога состоял в выдвижении по узким лесным дефиле, оставив обоз позади. Если испанцы, заметив французов, покинут позиции, то следовало обойти их с фланга и выйти к Рокруа с тыла. В случае же, если де Мело останется на месте, то его вынудят вступить в сражение перед городом. Герцог сообщил собравшимся о смерти короля и призвал продемонстрировать верность новому сюзерену. Диспозиция была одобрена всеми, кроме л’Опиталя, оставшегося при своем мнении. Франсиско де Мело На следующий день, 18 мая, французы успешно осуществили первую часть своего плана. Их армия практически беспрепятственно вышла на открытую равнину, встретив по пути только небольшой заслон из конных хорватов и испанцев, который при приближении противника ретировался. Де Мело тоже желал сражения не меньше своих оппонентов, считая, что новое, еще более масштабное поражение лилий серьезно усугубит положение Франции. Обе армии выстроились друг против друга на расстоянии не более 900 метров. Левый фланг испанцев состоял из германской кавалерии под командованием графа Изенбурга. Герцог Альбуркерке руководил валлонской конницей на левом. Центр состоял из пехоты – тут находились лучшие войска де Мело. Это были 8 терций: 5 испанских, 2 итальянских и одна бургундская. В большинстве своем, особенно испанские, они состояли из опытных ветеранов, помнящих боевые традиции дона Амброджо Спинолы. Вторую и третью линию пехотинцев позади терций составляли батальонные порядки, выстроенные в 10 шеренг по 50 человек каждая. Все 18 орудий большего, чем у французов, калибра располагались впереди. Центром руководил старый вояка валлон генерал Фонтен. Он был болен, но полон решимости участвовать в предстоящем сражении. Французская армия расположилась аналогично испанской: кавалерия по флангам, пехота в центре. Правым флангом, который упирался в лес, командовал сам герцог Энгиенский, левый, расположенный в низине и соседствующий с болотом, возглавил л’Опиталь. Пехота была выстроена побатальонно в два эшелона. Имелся также смешанный резерв, состоявший из кавалерии и пехоты. Французы, отдавая дань великолепной испанской пехоте, возлагали большие надежды на свою превосходную конницу, которая количественно, да и качественно, превосходила противника. К шести вечера 18 мая французы закончили развертывание. Де Мело хоть и бодрился, однако отправил гонца к Беку с приказом немедленно идти к Рокруа. Немец, получивший приказ ближе к ночи и зная горячий характер своего командующего, отложил выступление до утра, полагая, что тот преувеличивает серьезность своего положения. Так или иначе, но имперцы Бека в сражении участия не приняли. Сработал «фактор Груши». Так через 172 года в Бельгии произойдет еще более знаменитое сражение, где неправильная или, скорее, слишком правильная трактовка ранее выданного приказа привела к поражению уже французской армии. Битва при Рокруа могла бы начаться в этот же день, но один из командующих кавалерии Сеннетерр, такой же горячий, как и герцог Энгиенский, внезапно без приказа решил обойти фланг испанцев и выйти к Рокруа. Французской коннице пришлось совершать движение на виду у испанцев, и дело могло бы закончиться весьма плачевно для жаждущих славы, если бы герцог самолично не вернул конницу на исходные позиции, устроив пламенное внушение генератору этой идеи. Наступила ночь. Воспользовавшись темнотой, герцог Альбуркерке, беспокоясь за свой левый фланг, выдвинул тысячу мушкетеров в лес перед своими позициями, устроив засаду для вражеской кавалерии. Но удача благоволила не к солдатам Империи. Примерно в 3 часа ночи французскому командующему доложили о перебежчике из армии Мело. Тот сообщил две принципиально важные вещи: о мушкетерах в лесу и то, что Бека и его имперцев нет на поле боя. «Только смерть сумеет заставить нас сдаться!», или Неудачные переговоры Герцог Энгиенский решил атаковать до прибытия к противнику подкреплений. В четыре утра французская артиллерия открыла огонь, хотя темнота еще препятствовала точной стрельбе. Де Мело решил до подхода Бека принять оборонительный бой, надеясь на подкрепления. В 5 утра сражение началось французской атакой на оба фланга. Засада, на которую так полагался Альбуркерке, была быстро уничтожена, и лес был занят уже мушкетерами французскими. Гассион с 7 эскадронами кавалерии обошел левый испанский фланг и ударил в него. Альбуркерке успешно контратаковал французов, развернувшись в сторону атакующих и подставляясь под фронтальный удар уже самого французского командующего. Атака была поддержана плотным огнем из леса, и боевые порядки Альбуркерке пришли в полное расстройство. На противоположной стороне поля ситуация складывалась обратная. Французы осуществляли атаку галопом, их ряды смешались, и к Изенбургу и его германцам добралась уже плохо организованная толпа. Немцы пошли навстречу в совершенном порядке, рысью. Атакующие были остановлены и после яростной сечи обращены в бегство. Возглавлявший атаку генерал Ла Ферте был ранен и взят в плен. Изенбург, развивая успех, разделил свою конницу: меньшую часть он направил против вражеского обоза, а большую – бросил в атаку против французской пехоты. Ситуация в центре также была нестабильна. Закаленные терции, подобно огромным бронированным черепахам, начали теснить своего противника. Вскоре французы лишись большинства своих орудий. К 6 утра казалось, что сражение герцогом Энгиенским проиграно. Однако молодой командующий имел свое мнение на этот счет. Как это часто бывало и еще будет в истории, чаши весов военного счастья порою опускаются вовсе не в ту сторону, где гири больше. Фланг Альбуркерке был совершенно расстроен, и герцог Энгиенский, оперативно перестроив свои еще бодрые эскадроны, нанес удар в тыл испанского центра, где располагались валлоны и немцы. Натиск французской конницы был стремителен, и противостоящие ей батальоны, в которых было слишком мало пикинеров и преобладали мушкетеры, были сметены и рассеяны. Изенбург, увлеченно теснивший французскую пехоту, был атакован своевременно подоспевшим резервом, к которому вскоре присоединилась опомнившаяся после первой неудачной атаки конница. Немцы оказали сильное сопротивление (в отличие от конницы Альбуркерке это были более качественные войска), однако вынуждены были начать отход. Герцог Энгиенский без устали крушил второй и третий испанские эшелоны пехоты, и вскоре лучшая ее часть, испанские терции, оказалась в тактическом окружении. Генерал Фонтен не решился скомандовать отступление, поскольку не располагал точными сведениями о ситуации на флангах. Кроме того, он полагал, что вскоре к месту сражения должен подойти Бек. Об этом помнил и французский командующий, который быстро привел в порядок потрепанную испанцами пехоту и, как только представилась первая возможность, бросил ее в атаку на испанские терции. Солдаты Империи в очередной раз подтвердили свою репутацию лучшей пехоты. Подпуская противника на близкое расстояние, испанцы давали убийственный залп, а потом атакующих встречала стена из пик. Французская конница бросается в новую атаку – всадников встречает ощетинившаяся стена. Место убитых занимали живые, теснее смыкались ряды. Терции таяли, однако были по-прежнему несокрушимы. Генерал Фонтен был убит во время отражения первой атаки, но его солдаты продолжали сражаться. Пока под Рокруа разворачивались такие драматические события, Гассион с отрядом кавалерии без особого труда захватил весь испанский обоз, армейскую казну и много других трофеев. Самому де Мело удалось покинуть поле сражения вместе другими отходящими в полнейшем беспорядке всадниками. Три раза французы бросались на испанские терции и три раза вынуждены были отступить. К половине десятого утра герцог Энгиенский готовился атаковать в четвертый раз уже при помощи подтянутой сюда артиллерии. Со стороны испанцев, которых осталось к тому времени не более 8 тыс. человек, поступил сигнал начать переговоры. Их офицеры считали свое положение уже безнадежным – заканчивались боеприпасы, было много раненых. Французский командующий, которого вовсе не прельщала перспектива сражаться до последнего человека, готов был вступить в переговоры. В сопровождении офицеров он поскакал на холм, где держали позиции испанцы, но тут из их рядов прозвучали выстрелы. Может, какой-нибудь «капитан Алатристе» подумал, что противник снова наступает? Разъяренные таким обстоятельством, французы бросились в атаку, и началась резня, которую с трудом удалось прекратить к 10 часам. В живых осталось не более четверти испанцев. Битва при Рокруа закончилась. Испанская армия потеряла, по разным оценкам, 5 тыс. убитыми и столько же пленными. Множество солдат разбежалось. Были потеряны более сотни знамен, вся артиллерия (18 полевых орудий и 10 осадных) и весь обоз. Есть данные, которые оценивают потери армии де Мело в 8 тыс. убитых и 7 тыс. пленных. Французы потеряли от 2 до 4 тыс. убитыми. Рокруа был деблокирован. Впервые доселе непобедимой испанской пехоте было нанесено столь серьезное поражение. Вестфальский мир 1648 г. завершил долгую Тридцатилетнюю войну, но не примирил Испанию и Францию, боевые действия между которыми продолжались до 1659 г. и закончились поражением Мадрида и королевской свадьбой. Финалом войны стала знаменитая битва в Дюнах 14 июня 1658 г., когда маршал Тюренн разбил испанские войска. По злой иронии судьбы и политического выбора ему противостоял победитель при Рокруа – Великий Конде – бывший герцог Энгиенский, соратник Тюренна по Фронде, перебежавший к испанцам. Испания все быстрее увядала, Франция возвеличивалась. Впереди ее ждала блистательная и богатая войнами эпоха Людовика XIV. Автор: Денис Бриг https://topwar.ru/95635-porazhenie-nepobedimyh-terciy-ili-bitva-pri-rokrua.html

Главное в это убедить - грудничков, сумасшедших, животных, растения...

Пришел король английский Безжалостный к врагам. Погнал он бедных пиктов К скалистым берегам. В котле его сварили И съели всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землей. Сотнями пикты стонут, Боль повергает в шок, У всех уже несваренье И заворот кишок. Вождь проворчал угрюмо: "От англов я ждал беды Не знал что монарх столь жирный Может придти сюды." И вот по его приказу К нему привели двоих Лорда с его слугою Оставшихся в живых. Бросил им вождь угрюмо: "Сэндвич вас жирный ждет, Коль вы не скажете средство, Которое нас спасет. Нам говорили янки Что ваш английский сброд Знает секрет овсянки От коего нас пронесет!" Один из пленных воскликнул "Жизнь ваша будь долга, Мне открыть это блюдо Очень мешает слуга, Бэрримор он с рожденья В доме прожил моем Мне продавать свою совесть Совестно будет при нем. Пускай его крепко свяжут И сбросят с вершины гор И я научу вас, пикты, Как победить запор" Двадцать могучих пиктов За шкирку взяли слугу И только лишь он исчезнул Вдали описав дугу Лорд рассмеялся гадко: "Секрет вам расскажет черт, Я ж не варил овсянку Я же английский лорд!"

Жан Фруассар французский писатель XIV века, автор знаменитых "Хроник", так писал о шотландцах:"Шотландцы – народ храбрый и привычный к войне. Когда они делают свои набеги в Англию, то проходят без остановки от 20 до 22 лиг, как днем, так и ночью, ведь кроме пеших обозников, все они передвигаются на лошадях. Рыцари и оруженосцы едут на хорошо снаряженных крупных конях, простые воины – на маленьких лошадках. Из-за наличия гор, которые им надо пройти, багажа они с собой не возят. Не возят также никакой провизии – ни хлеба, ни вина, поскольку, во время войны, они придерживаются трезвости и могут долгое время есть полусырое мясо без хлеба и пить речную воду без вина. Поэтому у них нет надобности в котелках и сковородках, так как, поймав скотину, они обертывают ее мясо в шкуры, и будучи уверены, что достанут достаточно скота в той стороне, куда они вторгаются, они и вовсе ничего с собой не носят. Под боковинами своего седла, каждый из них везет широкую металлическую пластину, за седлом – небольшую сумку с овсянкой. Когда они едят столько много сырого мяса, и их желудок кажется им слабым и пустым, они устанавливают эту пластину над огнем, замешивают воду с овсянкой, и когда пластина разогреется, кладут не нее немного теста, и пекут тонкие хлебцы, наподобие крекера или бисквита, которые и едят, чтобы согреть свои желудки. Поэтому неудивительно, что они совершают дневные переходы более длинные, нежели другие воины."

СРАЖЕНИЕ. День второй Непереносимая духота раннего утра 24 июня 1314 года предвещала знойный день. Ранние солнечные лучи падали на изможденные лица шотландцев, пришедших в Нью Парк на мессу. А тем временем, на еще не просохшей от утренней росы земле, где-то между Бэннокбёрном и Фортом, протирали глаза британцы. Сон их был неглубок и тревожен. Вот так шотландцы атаковали англичан! Что? Страшно?! Утро шотландцев началось со скудного завтрака: хлеб и вода – это все, чем могли утолить голод воины перед битвой. Раннее построение прошло в торжественной обстановке: состоялось посвящение в рыцари Джеймса Дугласа и Уолтера Стюарта. Брюс лично принимал участие в церемонии посвящения, после завершения «торжественной части» войско выстроилось, и, осторожно спускаясь со склона, двинулось вниз к полю боя. В авангарде правого фланга шел отряд Эдуарда Брюса. По левую сторону от него шли люди Дугласа и Уолтера Стюарта. Левый фланг состоял из отрядов Рэндолфа и Росса и Морэя. Отряд простолюдинов, состоявший из островитян, горцев и каррикского ополчения шел, как ему и полагалось, позади, в запасе. Мемориал на поле боя при Баннокбёрне. Памятник Роберту Брюсу работы скульптора Чарльза Джексона Пилкингтона. Военному искусству Брюса и его верных командиров англичане могли противопоставить лишь безрассудство Эдуарда и знати. Но она, к сожалению, оказалась разобщенной после множества мелких ссор, которые и «яйца выеденного не стоили». Глостер и Херефорд не могли решить, кто должен стоять в авангарде британского войска. Перепалка между ними закончилась взаимными оскорблениями и заставила Херефорда отправиться к самому Эдуарду искать справедливости. Но до государя он не успел добраться. На поле боя появились шотландцы, и король приказал готовиться к наступлению. Глостер, горя желанием лично командовать боем, вскочил на своего боевого коня, ударил его шпорами и ринулся вперед. Второпях он забыл надеть свой яркий плащ с личным гербом. А без него он стал одним из множества рыцарей, которые также были верхом на конях, и в доспехах, с забралом на лице. Из-за этого атака, в которую он повел кавалерию, оказалась не такой мощной и слаженной. Британские рыцари обрушились всей мощью на отряд Брюса. Завязался бой. Глостер упал, пронзенный копьем шотландцев. Скилтрон прогнулся, но не дрогнул. Дуглас и Рэндолф со своими отрядами поспешили на помощь Эдуарду Брюсу, и рыцари Эдуарда начали понемногу сдавать свои позиции, надеясь перегруппироваться для новой атаки. Шотландцы не давали им передохнуть и вновь, и вновь начинали нападать на позиции англичан. День второй. Легкомыслие Эдуарда в определении места для лагеря оказалось фатальным для войска. Заблокированные между Бэннокбёрном слева и Фортом (или даже Пелстримберном) справа, англичане оказались в прямом смысле этого слова в безвыходной ситуации. И вот здесь шотландцы, которых по приблизительным подсчетам было не более 4000 человек, смогли занять пространство между реками и таким образом загнать англичан в ловушку, из которой выбраться было просто невозможно. Четырехкратное превосходство в силах с их стороны не давало им никаких преимуществ перед шотландцами, потому что вступить в бой с ним не было никакой возможности. Даже лучники, чьи меткие стрелы помогли одержать победу при Фалкирке во времена правления отца Эдуарда II, были бессильны: смешалось все и всё, и стрелы лучников Эдуарда могли поразить и своих рыцарей, и шотландских копейщиков. Британцы под натиском шотландцев шаг за шагом стали отходить к воде, и, продолжая вести бой, отделили лучников из всей массы армии, и отправили их вправо, по берегу реки. Заняв удобную позицию, они могли обстреливать левый фланг отряда Дугласа. Настал решающий момент, который мог привести к повторению Фалкирка. Перемещение лучников было замечено Брюсом, и он, почувствовав опасность, отдал приказ сэру Джеймсу Кейту и его кавалеристам атаковать. Кавалеристы Кейта легко прошли по песчаному берегу, не увязнув в песке, тогда как для тяжелой английской конницы эта задача оказалась бы невыполнимой. Рыхлый песок проваливался под копытами тяжелой конницы, лошади вязли, и ни о каких боевых действиях не могло быть и речи. Британские лучники оказались разбиты на отдельные маленькие группы еще до того, как они начали стрельбу по скилтронам, и шотландцы продолжили свое наступление без страха перед их стрелами. Битва шотландских пехотинцев с английским рыцарем. Рис. А.МакБрайда Это был решающий час в сражении. Брюс почувствовал это и направил воинов сражаться с левым флангом отрядов Дугласа и Стюарта. Верные воины поднялись в бой за своим командиром и бросились в атаку, рубя британцев направо и налево. Шотландцы теснили все дальше и дальше врага. Поняв, что битва проиграна окончательно, преданный Эдуарду сэр Жиль Аржантин взял под уздечку коня своего господина и вывел его с поля боя. Рыцари сгруппировались вокруг Эдуарда и, охраняя короля, сопроводили его до замка Стерлинг. Лишь когда стало ясно, что жизни государя ничто не угрожает, сэр Жиль обратился к Эдуарду со словами: «Сир, я не приучен бежать… Я говорю вам – прощайте». Развернув своего коня, Жиль стремительно помчался прочь от замка в ту сторону, где все еще шел бой, последний бой в его жизни. Жиль погиб как храбрый воин. Ну, а оставшиеся в живых британцы быстро поняли, что короля на поле брани с ними нет, защищать им теперь некого, да и битва по большому счету проиграна. Между тем шотландский резерв, добровольцы-простолюдины, начал спускаться с Кокстетского холма. Заметив их движение, англичане решили, что на помощь шотландцам пришла еще одна армия. И тут уже и без того сильно поредевшие ряды англичан дрогнули, и они побежали, причем побежали так, что уже ничто не могло остановить их панического бегства. Лучники преследовали беглецов, и немало осталось их на дне реки. Потом ходила молва, что Бэннокбёрн люди могли переходить, не замочив ног, так много трупов людей и коней осталось лежать в воде. Ворота в замок Стирлинг. Здесь много прекрасных средневековых интерьеров, красивых рыцарских доспехов, а также пушек XVII века, установленных на стенах. Погулять по этому замку одно удовольствие! Итог битвы для армии Эдуарда печален – она была практически полностью уничтожена. А тех, которых не убили, шотландцы взяли в плен. Плененных рыцарей отдавали за выкуп, а с рядовыми воинами обращались очень жестоко: избивали порой до смерти. Замок Стирлинг. Королевский дворец. Да, сражение было выиграно и, хотя военные действия еще продолжались, преимущество было явно на стороне шотландцев. Брюс по праву считался победителем. Радостная весть мгновенно разнеслась по Шотландии. Народ ликовал, узнав, что теперь они обрели свободу. Интерьеры замка отреставрированы и производят очень приятное впечатление. Там можно увидеть прекрасные средневековые и тоже тщательно отреставрированные гобелены… …и рыцарские доспехи. Ну какой же английский замок без них! В замке Стирлинг восстановлена средневековая кухня, в которой своей работой заняты манекены в средневековых костюмах. Ну, а Эдуард II после прощания с сэром Жилем Аржантином, с тяжелым сердцем и горькими думами в голове, наконец-то добрался до Стерлингского замка. Но его комендант Моубри не впустил Эдуарда, ибо проигравший сражение не должен был появляться в замке по условиям договора. Король вынужден был развернуться и в сопровождении рыцарской свиты держать путь в Данбар. Ему удалось оторваться от Джеймса Дугласа и его всадников, которые пустились в погоню за королем, дабы взять его в плен, а если не сдастся - то и убить. В Данбаре его поджидал корабль, отправлявшийся на юг. Эдуард взошел на судно, немедленно были подняты паруса, и корабль с королем отчалил от берегов вражеского государства. Ну а рыцари, бдительно охранявшие его в столь спешном отступлении, остались на берегу и должны были самостоятельно искать пути выхода домой, в Британию, через территорию врага. И все-таки, проигранная битва не снизила боевой дух Эдуарда. Пытаясь отыграть ситуацию, его величество предприняло поход на север, пытаясь отвоевать у шотландцев хотя бы Бервик. Попытка взять реванш также потерпела фиаско, и больше ни на одно крупное сражение с ними этот государь не отваживался. Шотландские воины тем временем вели «скрытую войну» в Северной Англии. Графства Нортумберленд, Камбрия, Йоркшир в течение нескольких лет подвергались набегам «диверсантов», после которых в деревнях царил хаос и разорение, а от большей части домов оставалось лишь пепелище. Сцена на замковой кухне. Печальной оказалась и сама судьба Эдуарда II. Итогом дворцовых интриг, которые умело плела жена Эдуарда (о чем очень ярко и умело рассказал министр культуры Франции и писатель Морис Дрюон в своем романе «Проклятые короли») и ее любовник сэр Мортимер, стало отречение государя от престола в пользу его несовершеннолетнего сына Эдуарда III. Зато в городке Стирлинг, что расположен рядом с замком, и куда можно пройти по тому же самому билету, что и в замок, есть здание 1630 года под названием Аргуллс Лодинг, где вы сможете вдоволь насладиться интерьерами этого времени. Камин. Верхняя столовая. Оставшись без короны, опальный монарх скитался из замка в замок по всему государству. Остаток своих дней его величество провел совсем не по-королевски. Его жизненный путь закончился в 1327 году, когда его подвергли страшной и позорной казни, посредством раскаленной кочерги, вставленной ему в анус через обрезанный бычий рог. Таким образом они и короля убили, и… не оставили на его священной особе следов насилия. Кровать с балдахином. Брюс умер двумя годами позже, в 1329 году. К тому времени Папа отменил буллу об отлучении, но, увы, всего лишь неделю не дожил Брюс до того дня, когда другая булла официально признала его и его наследников коронованными особами Шотландии. Ему было всего лишь 54 года. Незадолго до смерти у Брюса родился еще один сын, тоже наследник престола. Брюс всегда мечтал двинуться в крестовый поход и когда он умер, сэр Джеймс Дуглас, посвященный в рыцари в Нью Парке много-много лет назад, решил исполнить несбывшуюся мечту своего сюзерена. Он положил забальзамированное сердце Брюса в серебряную шкатулку и отправился в поход, чтобы сразиться с мусульманами, которых тогда называли сарацинами. Внутренний двор Аргуллс Лодинг. Дуглас не успел дойти до Земли Обетованной, потому как католическая Испания все еще была под гнетом последователей пророка Мухаммеда, и Дугласу пришлось задержаться там и принять бой с ними на иберийской земле. В битве при Тебе Дуглас и его воины оказались в трудном положении, потому что вести бой им пришлось на незнакомой местности. Джеймс Дуглас некоторое время внимательно рассматривал боевой порядок магометан, ища слабое место для удара. Но их ряды стояли плотно, и никаких шансов на прорыв не было. Тогда Дуглас обернулся к своим воинам, и, поняв по лицам, что своему командиру они безгранично верят и готовы идти за ним по первому приказу, повернулся к неприятелю, достал серебряную шкатулку с сердцем Брюса, висевшую на шее, и бросил ее что есть силы в первые ряды противника. С кличем: «Иди первым, как ты всегда это делал!», Джеймс бросился в атаку и геройски погиб в бою. Правда, однако, что вся эта история порядком героизирована и мифологизирована. Реально там все было немного по-другому. Впрочем, важно, прежде всего, то, что король Брюс и после своей смерти оставался почитаем и любим народом, ну, и то, что битву при Тебе выиграли христиане. Памятник сэру Джеймсу Дугласу в городе Теба. Он был одним из тех, кто правил мудро и грамотно, стремясь к независимости страны. Шотландия потом еще не раз теряла свою свободу, а Британия еще не один раз пыталась повернуть время вспять и восстановить, по ее мнению, историческую справедливость. Англия и Шотландия объединились лишь в 1603 году после смерти бездетной Елизаветы I Английской. А королем вновь образовавшегося государства стал внук Брюса, Джеймс VI Шотландский. СИЛЫ ВОЮЮЩИХ СТОРОН Англия Шотландия Около 25 000 человек Около 10 000 человек ПОТЕРИ Около 10 000 человек Около 4 000 человек Автор: Светлана Денисова https://topwar.ru/102043-bannokbern-bitva-sredi-luzh-chast-2.html

Битва при Бэннокбёрне вошла в анналы британской истории как одно из важнейших сражений в войнах между Англией и Шотландией XIII-XVI веков, которые последняя вела за свою независимость. Этой битвой был развенчан миф о непобедимости рыцарской конницы. А дело было так... Предыстория… Английская армия, сопровождавшая своего короля Эдуарда II во время его военного похода на север, наверняка была самой сильной среди участвовавших в войнах между англичанами и шотландцами. Указывалось количество в 100 000 человек, что, однако, весьма сомнительно. Одеть-обуть-накормить, обеспечить оружием такую массу солдат для Британии XIV века было непосильной ношей. Ударной силой армии тогда была тяжелая кавалерия. Армия состояла из представителей разных слоев общества: рыцарей, сквайров и прочих, весьма небедных граждан Британии. Кавалеристы носили кольчуги, покрытые сверху пластинчатыми доспехами, и сюрко с гербом, чтобы рыцаря было легче опознать в бою. Главным оружием рыцаря было двенадцатифутовое деревянное копье с железным наконечником. В ближнем бою применялись меч, палица и боевая секира. Кавалерийская тактика была примитивной: нестись вперед и по инерции разнести или растоптать все, что попадется на пути. Обычно кавалеристам противостояли легковооруженные и слабо обученные пехотинцы, поэтому рыцари редко атаковали друг друга. Стычки рыцарей переходили обычно в одиночные поединки. Легко можно представить себе состояние воинов, оказавшихся на пути тяжелой кавалерии, несущейся полным галопом. Дрожь земли, топот сотен лошадиных копыт, лязг доспехов, сверкание металла: кто может иметь мужество оказать сопротивление этим тяжеловесам? Таких тяжеловооруженных кавалеристов у Эдуарда II было 2000. Поединок короля Шотландии Брюса с английским рыцарем Генри де Боуном. Рисунок XIX века. Около 17 тысяч лучников, пехотинцев и копейщиков поддерживали кавалерию. У копейщиков основным вооружением являлось также двенадцатифутовое копье, а в дополнительном вооружении применялся короткий меч или кинжал. Для защиты от стрел и ударов мечей одевали кожаные или стеганые куртки, а также кольчужные рукавицы и корсеты из стальных пластинок, связанные ремешками из кожи. На голову надевался бацинет, стальной шлем, простой конический или широкополый. Неизвестно точное соотношение лучников и копейщиков, но последних, по-видимому, было больше. Лучник использовал длинный лук из тиса и нес колчан с 24 стрелами, каждая в ярд длиной и с металлическим наконечником. Лучники выходили вперед для ведения огня, выстраиваясь в линию, на расстоянии в пять-шесть шагов друг от друга. В основном лучники Эдуарда происходили из Ирландии, северной Англии и из Уэльса. Вид на место битвы со стороны англичан. Лето 2012 года. Армия Эдуарда, способная выиграть любую битву за счет тяжелой кавалерии, имела слабое командование, управлявшее своим контингентом на чрезвычайно низком уровне. У пехотинцев было слабое руководство, так как английская знать и рыцари не ходили пешком и сражались в рядах рыцарской конницы. И наоборот, шотландская знать и их рыцари сражались вместе со своими людьми пешими и таким образом могли оперативно влиять на изменение ситуации, а также поддерживали дисциплину и мораль. А это немаловажный фактор в любой битве. Еще один нюанс прямо указывал на слабость короля или недостаток воли с его стороны. Среди всех рыцарей английского войска отсутствовали важные феодальные лорды. Вместе с королем на север приехали лишь Глостер, Херефорд и Пембрук. Все было иначе при отце Эдуарда. Шотландия была благодарна Богу за то, что старик, «шотландобоец», отошел в мир иной семь лет назад. Самому страшному врагу Шотландии было 68 лет, и он умер, когда руководил карательной экспедицией на север, пытаясь наказать шотландцев, отравлявших последние годы его жизни. В армии Эдуарда кого только не было: англичане, уэльсцы и ирландцы, рыцари Франции и Германии, Голландии и Бургундии. Там были даже шотландцы, из традиционных врагов семьи Брюса и также те, кто считал, что на службе Эдуарду сумеют достигнуть большего. Потребовался импульс великой победы, чтобы проявился дух шотландского самосознания. Брюс и его шотландцы Противостоящие Эдуарду шотландцы значительно отличались от наполнявшего ряды англичан блестящего рыцарства. Атакующих англичан не встречали красочные шелковые знамена или роскошные попоны на покрытых броней лошадях. Шотландцы были грубыми и неприхотливыми, закаленными тысячами стычек партизанского типа. Столкновения происходили по всей территории Шотландии, и у жителей-шотландцев не было необходимости надевать великолепные одежды для сражения. Здесь собрались люди, которые были с Уоллесом, а теперь в этот летний день 1314 года пришли к Брюсу сами, а не только их сыновья. Их значительная часть не знала другой жизни, кроме жизни воина, и они были готовы сражаться. С момента призыва Стерлингского замка о помощи Брюс использовал время до прибытия «гордой армии Эдуарда» для обучения своей армии приемам, которые они могли и должны были использовать в ходе неизбежной битвы. Они стали дисциплинированными, хорошо обученными воинами, прекрасно проявившими себя, когда пришло время сразиться с доблестными рыцарями. На поле боя королю Брюсу поставлен вот такой памятник. Хроники того времени указывают число воинов Брюса в 20 000, но это маловероятно. Соотношение шотландцев и англичан, скорее всего, записано правильно, и наверняка Эдуард имел четырехкратное численное превосходство. Ядром, мощью армии Брюса, были его копейщики, которых насчитывалось по разным данным от 4500 до 5000 человек. «Группой поддержки» было небольшое количество лучников из Эттрикского Леса, а также почти 500 легковооруженных кавалеристов. Но что такое легкая кавалерия в сравнении с тяжелой рыцарской конницей короля Эдуарда? Шотландские копейщики воевали двенадцатифутовыми копьями, с обычным металлическим наконечником. Специальные рукавицы, кожаные куртки-безрукавки да кольчужные наплечники – вот и вся амуниция, назначением которой было защищать тело воина от вражеских стрел. Одно из первых описаний битвы в манускрипте «Шотландская хроника» 1440 года Уолтера Воувелла. Британская библиотека. По ходу сражения копейщики выстраивались в скилтроны (был такой особый способ построения войск), которые затем мгновенно перестраивались в маневренную линию при наступлении. Если же была необходимость обороняться, скилтрон вмиг трансформировался в «ежа», представлявшего из себя группу плотно стоящих друг к другу воинов, выставивших вперед копья. К слову сказать, лучше подготовленной пехоты, чем у Брюса, во всей Европе на тот момент было и не сыскать. Превосходно выученная, с железной дисциплиной, маневренная – все эти качества были присущи войску Брюса. И лишь с появлением через два века испанских терций пальма первенства перешла именно к ним. Брюс принимает решение распределить своих копейщиков на четыре основных отряда. Первым отрядом стал командовать Рэнлолф, граф Морэй. Сэр Эдуард Брюс, брат короля, возглавил второй отряд. Третий отряд встал под командование молодого Уолтера Стюарта, Верховного Сенешаля. Однако фактическим командиром отряда стал сэр Джеймс Дуглас, как раз в силу юного возраста Уолтера. Ну а четвертый остался под командованием самого Брюса. Кавалерия досталась сэру Роберту Кейту, а «на хозяйстве», смотрящим за обозом, был сэр Джон Эйрт. А тем временем за Коксетским холмом, поближе к полю боя, стал подтягиваться простой люд: горожане, ремесленники, рабочие и фермеры числом около 2000 человек. Не имея хорошего оружия, и не будучи обученными военному делу, добровольцы шли в «ополчение» как резерв, который мог быть востребован лишь при благоприятном для шотландцев течении боя. СРАЖЕНИЕ День первый Армия Брюса прибыла в Уарке через пять дней с момента сбора. Позиция, выбранная Брюсом, была весьма сильной. Четыре отряда копейщиков он разместил на правом фланге своей армии, располагавшемся севернее Бэннокбёрна и западнее римской дороги. Далее, к востоку от дороги, дислоцировался отряд Эдуарда Брюса. Отряд Дугласа размещался в тылу отряда Эдуарда Брюса. Рядом с храмом Св. Ниниана путь соединялся с римской дорогой и здесь стояли люди Морэя и Рэндолф. С правого фланга отряд Брюса прикрывали лес и кустарник. Река Бэннокбёрн и ее топкие берега защищали отряды Брюса и его брата спереди. Для усиления этой позиции прямо перед шотландской линией по приказу короля были выкопаны и прикрыты ветками сотни ям, глубиной в три фута и шириной в фут. Металлические ежи и ямы сделали переднюю линию отрядов Брюса для наступающей кавалерии весьма опасной. Ниже отрядов Дугласа и Рэндолфа была мягкая плодородная почва, которая не могла выдержать тяжелую кавалерию. У короля Эдуарда было всего лишь два варианта – фронтальная атака на стоящие за рекой Бэннокбёрном два отряда и попытка флангового обхода шотландцев по неподходящей земле для последующей атаки на шотландских копейщиков, расположенных на возвышенности. Карта битвы. День первый. Вера Эдуарда II в свои силы позволила ему сделать и то и другое. Авангард армии англичан двинулся прямиком на два шотландских отряда, стоящих за рекой Бэннокбёрном. Одновременно Эдуард отправил под командованием Клиффорда примерно 700 кавалеристов в направлении Стерлингского замка. Скорее всего, Эдуард считал неизбежным отступление шотландцев и хотел между шотландцами и замком расположить Клиффорда, чтобы превратить в полное бегство отступление шотландцев. Когда авангард под командованием графов Херефорда и Пембрука двинулся вперед, то шотландские стрелки неожиданно отступили в находившийся позади них лес. Английские рыцари пришпорили своих лошадей и атаковали отходящего противника. Чуть раньше Брюс выехал из рядов своего войска, чтобы лучше увидеть наступление противника. Он был на маленьком пони, на голове простой шлем с золотым венцом. Его единственное оружие – боевая секира. Когда он выехал перед своей армией, английский рыцарь Генри де Боун сын графа Херефорда его узнал. Пришпорив своего боевого коня, де Боун опустил свое копье и атаковал Брюса. У всех на виду он обрушился на короля. Ужас охватил шотландцев, которые увидели, что их король почти безоружный остался против такого мощного противника один на один. А ведь он олицетворял все их надежды на свободу и его усилиями они пришли сюда в этот день. Тем неожиданнее было произошедшее: когда одетый в броню Боун мчался к Брюсу, король отшатнулся в сторону, поднялся высоко в своем седле и секирой разбил Боуну шлем и череп до подбородка. Удар был настолько силен, что в щепки разлетелась рукоятка его боевой секиры. Это вызвало восторженные крики шотландцев линии и горестные вопли англичан. Это было очень символично: грубая бронированная мощь против искусства и отваги. Тема убиения Боуна стала и в Шотландии, и в Англии очень популярной. Рисунок из детской исторической книги «Шотландская история» H. E. Маршалла, опубликованной в 1906 году. Шотландцы осуждали своего короля за то, что он подверг себя опасности, но сам он лишь посетовал на потерю своей доброй боевой секиры, и внешне остался совсем невозмутимым. Англичане, решив отомстить за своего столь легко убитого товарища, быстро приближались. Но здесь их ждала неожиданность в виде скрытых ям и металлических ежей, что очень не понравилось их лошадям. Они спотыкались, вставали от боли на дыбы и скидывали своих седоков. Атака англичан захлебнулась, а люди Брюса и его брата двинулись на дезорганизованную кавалерию с опущенными копьями. Английские трубачи протрубили отступление и те рыцари, что смогли пересечь Бэннокбёрн, присоединились к главным силам английской армии. Вот так он раскроил ему голову! Вариации на эту тему разных художников просто бессчетны! В это время Клиффорд со своим отрядом кавалерии перешел Бэннокбёрн и поскакал через мягкие поля по направлению к Стерлингскому замку. Брюс увидел, что левый фланг шотландцев не помешал англичанам, и они прошли. Брюс разгневался на Рэндолфа, который очевидно не заметил английскую кавалерию и корил его словами: «Роза упала с вашего венка». Тогда Рэндолф повел свой отряд, чтобы противостоять Клиффорду. Клиффорд, увидевший приближение шотландцев, отдал приказ своей кавалерии атаковать наглого врага. Наконец-то долгожданный приказ на атаку. Гремя броней, сверкая блеском стали, орава давно не мытых спесивых рыцарей в великолепных одеждах начала грозно разгоняться навстречу своей гибели… Шотландцы Рэндолфа быстро и умело перестроились в скилтрон для обороны. Спокойные и уверенные в своих навыках и опыте они стояли и ждали приближение английской кавалерии. Первые рыцари, столкнувшиеся с рядами непоколебимых шотландских копий, отвернули в сторону или были пронзены ими. Не имея сил прорвать скилтрон, англичане кружились вокруг него, отчаянно стараясь найти слабое место. Это им не удалось и в отчаянии английские рыцари метали свои боевые секиры и палицы в скилтрон, чтобы пробить проход. Дуглас уговаривал Брюса разрешить ему оказать помощь Рэндолфу. Брюс сначала отказал, но затем смягчился, хотя к этому моменту необходимость в помощи уже отпала, а скилтрон пошел вперед и прогнал оставшихся английских рыцарей с поля боя. Многие из них были убиты, в том числе и сам Клиффорд. Потери Рэндолфа состояли всего из одного человека, триумф его был полный. Обратно в венок водворена упавшая роза. Вот так были снаряжены для боя и сражались воины в битве при Баннокбёрне, судя по этой миниатюре из «Библии Холкхэма», 1327–1335 гг. Британский музей. День перевалил через середину, и позже столкновений не было. На моральном состоянии английских войск и командиров сказался шок от двойного отпора, оказанного тяжелой кавалерии, и король Эдуард II созвал военный совет. Атака через реку Бэннокбёрн на отряды шотландцев выглядела безумной. Обходы с флангов после неудачи Клиффорда тоже сомнительны. Совет решил дать армии отдохнуть после долгого похода с юга на север и остаться на месте. Но армии нужна была вода, причем в огромных количествах. Тысячи животных и огромное войско мучила жажда. Поэтому Эдуард решил двинуться вперед и лагерем остановиться где-нибудь в районе слияния рек Бэннокбёрна и Форта. Местность здесь была сильно пересеченной, испещренной большим количеством всевозможных оврагов и ручьев. Поэтому на переход было потрачено гораздо больше времени, чем планировалось. В итоге на отдых оставалось лишь несколько ночных часов, которые британцы смогли использовать для сна. Памятник Роберту Брюсу у замка Стирлинг. Тем временем под кронами деревьев в Нью Парке, при свете костров шел совет командиров во главе с Брюсом. Мнения высказывались противоположные: одни полагали, что бой против Эдуарда, безусловно, будет проигран, поскольку силы слишком неравны, а потому необходимо отступить на запад и вернуться к тактике партизанской войны, весьма успешной до этого времени. Очень может быть, что Брюс соглашался с ними, но могло быть и по-другому. Его копейщики в скилтронах два раза за день отлично показали себя, да и сам он победил де Боуна с легкостью, казавшейся почти невозможной. Замок Стирлинг: фотографическая открытка начала ХХ века. Тем временем шотландский рыцарь сэр Александр Сетон, служивший Эдуарду II, решил вернуться к своим соотечественникам и с помощью полезной информации смягчить стыд своего прибытия. Он уверял Брюса, что атака на следующий день принесет его армии победу, так как англичане деморализованы. Он поклялся своей жизнью, если его слова не сбудутся. Слова перебежчика подкрепили решение Брюса остаться и утром решить дело. О том, что утром предстоит наступление, шотландская армия узнала лишь поздно ночью.