Yorik

Вот у нас в галерее http://arkaim.co/gallery/image/27716-i6w8liwk6w/

Цитата:

Доспехи и… цепи «…Сняв с шеи толстую золотую цепь, Меченый оторвал от нее своими зубами кусок дюйма в четыре длиной и отдал его слуге.» («Квентин Дорвард» Вальтер Скотт) Начнем с того, что определим, о чем здесь пойдет речь. Не о тех цепях, о которых говорится в эпиграфе. Это так… для красоты! Пойдет она об очень необычной детали рыцарского снаряжения сугубо определенной эпохи – о рыцарских цепях для крепления оружия. Но сначала все-таки вспомним, что люди неразумны от природы и часто склонны к нерациональному на первый взгляд поведению, обусловленному не целесообразностью, а… модой. Ну а мода – это своего рода материальное либо духовное воплощение того стадного чувства, что когда-то и сделало человека человеком. Быть как все на определенном и очень значительном этапе его истории означало возможность есть, потому что тех, кто был «не как все», либо изгоняли, либо еще того хуже – просто съедали. «Хроники Св.Дениса» – последняя четверть XIV в. Британская библиотека. Удивительно, но факт – на эффигиях мы цепи видим и в большом количестве. А вот на средневековых миниатюрах их… нет. На некоторых, вот, например, как здесь, непонятно даже к чему прикрепляются имеющиеся у рыцарей кинжалы. Вот так и возникло понятие моды, то есть совокупности привычек, ценностей и вкусов, которые принимаются определенной средой и на определенное время. Потом эта совокупность или нечто отдельно взятое из нее изменяется так, что то, что было модным еще вчера, становится не модным сегодня. Очевидно, что мода есть установление идеологии или стиля в различных сферах общественного бытия или области культуры. И хотя мода далеко не всегда практична, люди ее принимают, чтобы не «выпасть» из своего социума. Поскольку в наших материалах на ВО мы часто давали фотографии эффигий, есть смысл обратиться в данном случае к их графическим прорисовкам, чтобы как можно лучше рассмотреть все детали. Это одна из первых эффигий, на которых мы видим цепь, идущую к шлему. На ней изображен Рожер де Трампингтон. Трампингтонская церковь в Кембриджшире (ок. 1289). Рожер де Трампингтон. Реконструкция современного художника. Интересно, что цепь не имеет костылька и, скорее всего, закреплена на краю шлема намертво. Очевидно, что это было нужно, чтобы шлем не потерять. Но вот что удивительно, а что же тогда делал оруженосец этого рыцаря, он-то тогда для чего был нужен? Неужели этот самый Трампингтон, да и все прочие изображенные здесь рыцари, имевшие шлемы с цепями, были настолько уж бедны, что не могли позволить себе иметь оруженосца, возившего за ними их шлем и подававшего его им по мере надобности? Получается, что на эффигии денег им хватало, а на оруженосца нет? Что-то уж очень сомнительно! Вот нечто подобное в конце XIII века имело место и среди рыцарей Западной Европы, в среде у которых вдруг непонятно почему и совершенно непонятно зачем вошли в моду довольно длинные цепи, которые прикреплялись к рукояткам их мечей и кинжалов, тогда как другие их концы – а таких цепей у рыцаря вполне могло быть и несколько, случалось даже целых четыре, фиксировались на груди. Хотя, как точно это делалось, до сих пор точно неизвестно. Причина банальна: нехватка данных, поскольку даже эффигии не могут нам всего показать. В отдельных, правда, случаях информации достаточно. Например, на эффигии Рожера де Трампингтону отчетливо видно, что единственная имеющаяся у него цепь, которая ведет к его шлему, закреплена на его… веревочном поясе, которым он подпоясан. На эффигии Джона де Нортвуда (ок. 1330 года) из Минстерского аббатства на острове Шеппи (графство Кент) цепочка к шлему идет от розетки на груди. На ней виден крючок, на который надета эта цепь. Есть другие, более поздние эффигии, на которых такие розетки сделаны парными, для двух цепочек, и видны через прорези на сюрко. А уж на чем они там закреплены – на кольчуге, либо на броне из пластин, по скульптуре не понять. Эффигия Альбрехта фон Гогенлоэ (1319). Крепление к крючку на груди видно очень хорошо. И он явно проходит через прорезь. Непонятно лишь где ножны у этого кинжала? И на чем они крепились? Генрих фон Зейншейм (1360). Очень скромный рыцарь в отношении ношения цепей, поскольку их у него всего одна. На ней у него держится большой шлем, а вот для ее крепления на тканом джупоне предусмотрена специальная деталь, чтобы большой вес шлема ее бы не оторвал. Для удержания шлема на цепи в его нижней части имелось два крестообразных отверстия, а на конце цепи – бочковидная пуговица. Йоханнес фон Фалькенштейн (1365). Но обычно цепей было две. Одна шла от груди к рукоятке кинжала, а другая – меча. В XIII—XIV веках цепи, идущие к рукояткам мечей и кинжалов, можно найти чуть ли не на каждой рыцарской скульптуре, особенно в Германии, где ношение цепей обрело особую популярность. Здесь вошло в моду носить сразу четыре цепи, хотя зачем столько их нужно, не вполне ясно. Одна к мечу, другая – к кинжалу, третья к шлему. К чему шла четвертая? Доспехи из замка Хирсенштейн неподалеку от Пассау. Состоят из более чем 30 пластин и на них имеются крепления для четырех цепей. Реконструкция «доспеха из Хирсенштейна». Перед нами типичные латы эпохи комбинированной кольчужно-пластинчатой брони – бригандина из пластин, надевавшаяся поверх кольчужного хаберка, поверх которого в свою очередь мог надеваться джупон из ткани. А мог и не одеваться… Эффигия Вальтера фон Бопфингера (1336). Вот на нем-то мы как раз и видим четыре цепи, характерны для «доспеха из Хирсенштейна». Однако не вполне понятно, к чему прикреплена эта четвертая цепь. Виден Т-образный костылек на одной из них. Но… к нему ничего не прикреплено! Зато эффигия показывает нам рыцаря без налатной одежды, что дает возможность хорошо рассмотреть его «броню» из горизонтальных металлических полос, скрепленных рядами заклепок. То есть в 1336 году такие вот кирасы уже были, просто на многих эффигиях и, соответственно, миниатюрах мы их не видим, поскольку в моде тогда также было надевать поверх доспеха джупон! Вот как, например, на этой «трехцепочной» эффигии Конрада фон Зейнхейма (1369) из Швейнфурта. Но тут как раз все понятно, к чему что прикрепляется, и ясно также, что под тканью на груди у него металлическая кираса! Еще одна «трехцепочная», да к тому же еще и раскрашенная парная эффигия Хеннеля фон Штейнаха (1377). У него три цепи и кажется, что все три закреплены в одной точке. Возникает вопрос, а как крепились цепи к рукояткам? На эффигии Людвига дер Бауэра (1347) это видно очень хорошо. Это кольцо, надетое на рукоять. Видимо, оно было скользящим, так как иначе оно бы мешало удерживать оружие. Трудно себе представить, что человек сражается, удерживая в руке меч, к рукоятке которого идет четырехфутовая цепь (причем нередко золотая, то есть довольно тяжелая!). Ведь она же наверняка ему мешала, поскольку могла и вокруг руки, в которой рыцарь держал оружие, обмотаться, и даже зацепиться за голову коня и за оружие… противника. Ну, а если рыцарь и выпускал во время боя меч из руки, то цепь вполне могла запутаться в его стременах. Так что подтянуть потом меч к руке было скорее всего совсем не так просто, как это кажется... Однако рыцарям все эти неудобства в XIV веке были нипочем. Известный британский историк Э.Окшотт по этому поводу замечал, что они, возможно, в отличие от нас имели представление о том, как нужно орудовать мечом и кинжалом, чтобы цепи не перепутывались и ни за что не цеплялись. Но как они это делали, мы не знаем. А вот это очень интересная эффигия неизвестного неаполитанского рыцаря из 1300 года. Как вы видите, у него еще нет цепей. Но кинжал, причем так называемый «ушастый кинжал», у него уже появился, причем висит на тонком кожаном ремешке, но не на рыцарском поясе, что и меч, а на чем-то, что подпоясывает его сюрко. Логичнее и его было бы привесить на тот же пояс, но почему-то так сделано не было. Причем перед нами рыцарь явно не бедный. Только-только появились металлические доспехи для ног, и они у него уже есть. А на руках защитные пластины из «вареной кожи» с тиснением… P.S. Как видите, вроде бы какой-то незначительный факт, касающийся средневекового рыцарского вооружения, а сколько он в свою очередь порождает вопросов, на которые практически нет ответов… А самый главный вопрос такой: почему от цепей – явно символов богатства, отказались в эпоху «цельнокованой брони», то есть когда рыцари превратились в статуи из «белого металла». Ведь тогда-то закрепить их и на кирасе, да и на чем угодно было бы проще простого? А то на пластинах под одеждой сложным образом их закрепляли и использовали, а когда две цепи – к мечу и кинжалу закреплять стало совсем легко – от этого украшения почему-то отказались! И ведь есть эффигии, датируемые, например, 1370 годом, где поверх чего-то, что напоминает стеганую куртку, у рыцарей на груди закреплена несомненно металлическая пластина с прикрепленными к ней цепями. От этой пластины до кирасы вроде всего один шаг, но… когда он был сделан, цепи к ней прикреплять почему-то не стали! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/121635-dospehi-i-cepi.html

«А самое, чему я всегда очень удивлялся... как мог сельскохозяйственный Юг, большинство населения которого составляли рабы, четыре года противостоять промышленно развитому Северу и, самое главное, за свои права негры боролись и после освобождения. Интересное освобождение без прав…» Parusnik Чем хороши электронные порталы типа TOPWAR? Ну, понятно, что оперативностью, понятно, что информативностью, но также еще и тем, что нам, авторам публикуемых на них материалов, сами их читатели постоянно подсказывают новые темы для работы своими вопросами. То некто напишет про 20-килограммовый двуручный меч, и… как мимо этого пройти, не подготовив в ответ соответствующего материала? Или еще что-нибудь, столь же одиозное, и… безусловно, интересное для многих. Понятно, что человека, высказывающего столь… «парадоксальные» взгляды, даже самой аргументированной информацией не исправишь. Ну, подделаны все вагоны архивных материалов в ГАРФ, и точка! Тут, как говорится, сам Бог таким судья, но ведь есть и те, кто не заслуживает того, чтобы оставаться в неведении. Да, они знают половину ответа, и это отлично. Но почему бы не помочь им узнать и вторую, причем без особого труда. То есть вот так и возникают новые интересные темы, а из них потом вырастают и новые статьи, и… новые книги. Например, я никак не думал, что из одного сравнительно небольшого материала о Ледовом побоище (который уже был главой из книги) вырастет целый объемный цикл, который вполне можно положить в основу очень даже интересного монографического исследования. Ну и так далее. Сейчас же я хотел бы ответить на вопрос оного из постоянных посетителей ВО, который обладает счастливым умением и внимательно читать написанное, и думать над текстом. Отсюда и вопрос, взятый в качестве эпиграфа данной статьи. Муза истории Клио. Итак, о чем пойдет речь? Ну, во-первых, исходя из того, что мы знаем о войне между Севером и Югом, получается, что – да, действительно, освобождение было куцым (а оно и не могло быть осуществлено по типу: «свободный негр + 30 акров с водой»), а во-вторых, раз мы имеем примат экономики над политикой, моралью и нравственностью, то тогда некоторые вопросы развития США оказываются не вполне ясны. Например, почему рабство в той же Бразилии просуществовало чуть ли не до начала ХХ века (вспомните знаменитую «рабыню Изауру»), если оно было так уж экономически невыгодно? Бросилось это в глаза многим и не только у нас, а главное, где-то в середине прошлого века на Западе появились специалисты-историки, не боявшиеся задаваться вопросом, что было бы если бы? Вроде бы это ненаучно! Ведь история не знает «бы». «Бы» в истории не существует! Но… оно всегда существовало в потенции! Вот о чем нельзя забывать. И где-то там, в прошлом, всегда можно отыскать точку бифуркации, когда по тем или иным причинам в истории образовалась «вилка», причем это, как оказалось, вполне можно подтвердить и историческими документами. Ну, а что в основе? В основе, разумеется, всегда лежит экономика, так как общество развивается благодаря совершенствованию орудий труда. А потом нашелся человек, который и придумал название для нового направления в исторической науке, получившего название «новая экономическая история» - термин, введенный в научный оборот Р.В. Фогелем в своей работе «Новая экономическая история, ее определение и методы», опубликованной в 1966 году. Сам Фогель Роберт-Уильям родился в Нью-Йорке в 1926 году, спустя четыре года, как его семья эмигрировала в США из... Одессы. Здесь он получил образование в Корнельском университете, где вначале изучал такие дисциплины, как физика и химия, и лишь затем его привлекли экономика и история. В 1948 году, получив диплом бакалавра гуманитарных наук, он пошел учиться дальше, уже в Колумбийский университет. Учился он довольно долго, с перерывами, но в итоге в 1960 году стал обладателем диплома магистра гуманитарных наук. Впрочем, в это время его уже знали в научных кругах как талантливого молодого специалиста по экономической истории. Его работа «Союз тихоокеанских железных дорог: прецедент поспешной инициативы», которую он написал на основе своей магистерской работы (случай в американской практике почти беспрецедентный), в том же 1960 году в академической среде США получила очень высокую оценку. Окончив Колумбийский университет, он направил свои стопы в университет имени Дж. Хопкинса, где три года спустя защитил докторскую диссертацию и стал обладателем степени доктора философии (Phd). В 1977 году Р.В. Фогель стал директором такой солидной организации, как Национальное бюро экономических исследований США, где руководил изучением причин спада в развитии экономики страны. Здесь им была создана компьютерная база и подготовлено программное обеспечение. В 1982 году его работа «Научная история и традиционная история» заметным образом повлияла на политику во многих государствах, поскольку есть прямая связь между стабильностью в обществе и динамикой экономического развития. В 1993 году Р.В. Фогель получил Нобелевскую премию за цикл работ по клиометрии, а в 1998 году стал президентом Американской экономической ассоциации, а также почетным членом научных обществ многих стран мира и университетов. Правда, сам термин «новая экономическая история», которым он пользовался вначале, показался многим очень длинным и практически сразу же был заменен на термин клиометрика (или клиометрия) – термин-аналог, использованный в декабре 1960 года в статье Дж. Хьюгса, Л. Дэвиса и С. Рейтера «Аспекты квантитативного исследования в экономической истории». И тогда же, можно и так сказать, в американской исторической науке произошло что-то вроде «клиометрической революции». Причем американские клиометристы начали с изучения роли железных дорог и их влияния на развитие процесса индустриализации США в XIX веке, а также экономической эффективности труда негров-рабов в южных штатах. В чем, собственно, суть клиометрии, что там такого особенного? Да ничего, собственно, нового американцы не придумали. По сути, это разновидность… источниковедения! То есть… углубленное и усиленное изучение архивных материалов, поскольку научный фундамент клиометрического подхода основан на том, что прошлое оставило нам намного больше данных, чем может показаться иному историку, применяющему лишь традиционные методы исторических исследований. Ведь кроме факторов, вытекающих из известных нам устных и письменных источников, важна, например, и частота упоминаний о тех или иных событиях в СМИ. Есть огромные пласты таких устных и даже письменных источников, которые никто раньше не использовал (налоговые и таможенные декларации, регистрационные записи в церковных книгах приходов и монастырей, доносы сексотов, данные призывных комиссий и т.д.), поскольку их очень трудно обрабатывать вручную. С примерами результативности клиометрического подхода читатели ВО сталкивались, к примеру, уже и в публикациях на его страницах. Например, это история печально знаменитого «Фиумского инцидента», попавшего даже в Википедию. Автор, вставивший его описание даже в свою книгу, после чего оно и попала в Интернет, использовал в качестве первичного источника публикацию в некой французской газете, где был напечатан материал с «воспоминаниями» некоего офицера-белоэмигранта. А что должно было бы стать его основой? Конечно же, вахтенный журнал флагманского корабля эскадры и рапорты ее адмирала, отправленные в министерство иностранных дел и штаб российского императорского военно-морского флота. То же самое мы можем сказать и про анализ публикаций в главной газете страны – «Правде», дающий очень интересные результаты. Или, например, данные призывных комиссий. Долгое время и в трудах российских дореволюционных авторов-прогрессистов, и советских (советских уж тем более!!!), проводилась одна и та же мысль – Россия до революции голодала и чуть ли не вымирала, а развитие капитализма обогащало лишь верхушку. Но… данные биоцентрических показателей призывников в армию свидетельствуют о другом – год от года повышались рост, вес и мышечная масса. То есть люди с каждым годом питались все лучше и лучше. Причем годы неурожаев также отражались на этих показателях снижением веса призывников. То есть никто голода в России при царе не отрицает, но в основной своей массе народ, а именно из него армию-то и набирали, с каждым годом жил все лучше и лучше, вот только процесс улучшений отставал от… чаяний народных, и это давало шанс взять в руки власть тем, кто обещал этот процесс… ускорить! Только и всего! Дальше следует заметить, что в СССР, в отличие от прежних лет, клиометрию не стали обзывать «служанкой американского империализма», а взяли ее инструментарий на вооружение в те же самые 60-ые годы прошлого века. При этом развитие клиометрики, или «новой экономической истории», у нас шло в более широком и многоаспектном направлении так называемой квантитативной истории, включающей обращение к самым различным областям знания: информационным аспектам источниковедения, анализу массовых СМИ и математическим методам моделирования тех или иных исторических явлений и процессов. Наиболее важные результаты применения методик квантитативной истории были достигнуты в области изучения аграрной истории дореволюционной России (как это уже отмечалось выше), социально-политической истории советского общества 20-30-х годов, в изучении русских текстов, относящихся к эпохе средних веков (на чем, кстати, был основан и цикл статей о «Ледовом побоище», опубликованный на ВО), а также в археологических изысканиях, где большую известность в области «квантитативной археологии» получили работы Г.А. Федорова-Давыдова, Д.В. Деопика, Ю.Л. Щаповой, В.Б. Ковалевской и др.. В самое последнее время в России стало активно развиваться такое направление, как «клиодинамика», связанное с математическим моделированием исторических процессов, чем занимаются такие историки, как С.А. Нефёдов, С.П. Капица, Л.И. Бородкин, Ю.Н. Павловский, С.Ю. Малков, А.В. Подлазов и др. Да, но когда же, наконец, будут «рабы и дилижансы»? А вот как раз сейчас. Время им пришло. Здесь мы начнем опять же с Р.В. Фогеля, который в работах «Количественный подход к изучению железных дорог в американском экономическом росте: доклад о нескольких предварительных выводах», «Переоценка в американской экономической истории: обсуждение», «Железные дороги и американский экономический рост: очерки по эконометрической истории» показал, что развитие железнодорожного строительства отнюдь не было основой развития экономики США, причем особенно после окончания гражданской войны! То есть вместо рельсов делали бы подковы и гвозди, грузы возили в фургонах и на дилижансах (широтное направление), а в меридиональном – пароходами и баржами по рекам! Рабочим на строительстве платили 2 доллара в день (столько же, сколько повару-ковбою), но в горах они работать отказывались и тогда (впервые) в США массово завезли на эту работу китайцев за 1 доллар в день! А потом выяснилось, что строительство дорог было пролоббировано оружейными и сталелитейными компаниями. Дело в том, что американский ВНП в случае первого варианта снизился бы на 3% (всего 3%!) и вот из-за потери своей доли в этих процентах весь сыр бор и начался! Присутствовал и социальный аспект – рабочим военных заводов грозило увольнение, армия, по сути, распускалась, и чтобы не было социального взрыва, людей решили «занять». Кстати, именно поэтому первые американские ж-д дорогие шли совсем не по прямой, а петляли по прериям как зайцы: агенты со строительства просто требовали денег от мэров лежащих впереди городков или… землю. Кто давал – туда и шла дорога, кто не давал – тем объясняли, что «нет дороги, не будет процветания», и дорога их обходила, и впоследствии они умирали. То есть это была, по сути, гигантская искусственно организованная афера, никакими особыми экономическими выгодами не обусловленная, ведь 3% это… всего лишь 3%! Но еще более неожиданными оказались выводы Р.В. Фогеля, С. Энгермана, а также Д.С. Норта о том, какую роль играло рабство в южных штатах США накануне Гражданской войны и насколько оно было эффективно. Фогель и Энгерман в своих работах «Новое толкование американской экономической истории» (1971) и «Время на кресте: экономика американского рабовладения» (1974) опровергли мнение о том, что рабство негров было неэффективным в силу его принудительного характера. Изучив динамику цен, банковские отчеты и массу других, ранее не привлекавшихся документов, они доказали, что при интенсивном характере организации хозяйств, умелой экономии при масштабном плантационном рабстве и использовании благоприятной конъюнктуры на хлопковых рынках рабский труд был выгоден; издержки на рабов были меньше, чем прибыль от торговли рабами; а эффективность производства сельскохозяйственной продукции на «отсталом» Юге была даже выше (вот даже как!), чем на экономически «развитом» Севере. Более того, среднедушевые доходы населения в южных штатах находились не только на одном уровне с самыми развитыми странами мира, но и имели высокие показатели динамики темпов роста. То есть, эффективность рабского труда на юге США была много выше, чем это было принято считать (а многие так считают и по сей день), и крах всей этой системы был вызван совсем не экономикой, а специфическими политическими и также социальными факторами. Конечно, тут же нашлись критики, которые считали такие взгляды крайне циничным, так как они, мол, оправдывали рабский труд. Но и он, и Д.С. Норт убедительно доказали, что аморальность рабства и его экономические выгоды - это «две разные пары обуви» (американская поговорка»), и что смешивать кислое с квадратным нельзя. Причем сам Норт был… убежденным марксистом, и рассматривал клиометрию как важный прием исторических исследований, как раз марксистскую теорию и подтверждающую. Однако и он в итоге стал считать, что техника и технологии важнее классовой борьбы. Ну, а уборка хлопка руками рабов была бы выгодна вплоть до 1952 года, когда появились первые хлопкоуборочные комбайны. И отсюда вывод – отмена рабства в США в 1863 году была связана не с экономикой, а с моралью, осознанием факта, что рабство аморально, и что нельзя быть свободным человеком в стране, где имеется множество людей несвободных (потом американцы сами не знали, что делать с этими «новыми свободными людьми»), в чем проявилась определенная социокультурная зрелость американского общества. С другой стороны, это был… «акт отчаяния», так как только лишь отмена рабства могла подорвать экономическое могущество Юга, с которым иначе северяне могли бы и не справиться! Таким образом, американские клиометристы, да и наши тоже, внесли огромный вклад в развитие методологии исторических исследований, что дало нам всем возможность лучше понимать историю нашего прошлого. Работу писателям они тоже дали. Ведь именно на их исследованиях основаны и все романы по альтернативной истории: «что было бы, если было бы». Причем, некоторые из них, как это и не удивительно звучит, написаны на основе… архивных материалов, что для клиометрии совершенно нормальное явление. Ну, и теперь еще раз возвратимся к нашему эпиграфу. Это не экономически отсталый Юг боролся с развитым Севером. А Север пытался не попасть под власть Юга, не стать его экономическим придатком, который бы он на свои деньги от продажи хлопка бы финансировал через банки и держал бы в жесткой финансовой узде. Шла борьба между капиталистами-производственниками и капиталистами-финансистами, только и всего. Первые вкладывались в производство, вторые – получали деньги от плантаторов и могли производственникам их давать, а могли и не давать – все решала норма прибыли! Чтобы раз и навсегда решить этот вопрос, и нужна была эта война под самыми высокоморальными лозунгами, способными оказать сильное воздействие на массовое сознание. Во Франции в годы Великой революции это были лозунги свободы, равенства и братства, у нас в 1917 году «Мир хижинам, война дворцам!», ну а в Штатах - сначала лозунг борьбы за единство страны против южан-сепаратистов («и чего им только надо, и так хорошо живут?!»), а затем к нему добавился еще и лозунг борьбы за свободу негров и… негритянские полки из «брюнеток», как в армии Севера называли негров-солдат! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/98799-kliometriya-dilizhansy-i-raby.html

Миф о «предателе» Александре Невском Восточная политика В роли князя Новгородского Александр Ярославич выступил с 1236 по 1246 гг. талантливым государственным деятелем и умелым защитником интересов Новгородской земли и Руси в целом. Князь Александр отстоял от посягательств Швеции и Ордена хорошо освоенные Новгородом его прибалтийские владения и не дал Западу захватить северо-западную часть Руси. Это позволило Новгороду сохранить роль крупнейшего торгового партнера Запада, самобытный уклад и вольности. Великий Новгород сохранил положение одного из сильнейших центров Руси. При этом Александр укрепил положение своей семьи, влияние Владимиро-Суздальского княжества на севере Руси заметно усилилось. Для Русской земли в целом Александр отбил натиск западных владык, за которыми стоял тогдашний «командный пункт» Запада — папский Рим. На границах новгородских и псковских земель наступило затишье. Швеция, Орден и Литва на некоторое время успокоились. Наиболее активные воины Запада усеяли костьми русские земли. Необходимо было время для восстановления боевого потенциала. Однако на Востоке ситуация была сложная. Батый разгромил Великое княжество Киевское. Галицко-Волынская Русь, меньше всего пострадавшая от завоевателей, попыталась было сохранить свою независимость от Орды. Но князю Даниилу Романовичу все же пришлось отказаться от киевского престола, выплатить огромную дань и стать «мирником» хана Батыя. Даниилу Галицкому пришлось смириться, хотя он и не оставил своих планов и даже налаживал контакты с Западом. Псковские и новгородские земли не были разорены ордынцами. Но они исторически и экономически были связаны самым тесным образом с Владимиро-Суздальской Русью. По этой причине хан Батый, который славился дальновидностью, дал ярлык — золотую пайцзу — на великое княжение владимирское князю Ярославу Всеволодовичу, сделав его старшим среди русских князей. Однако в Орде также шло противостояние различных группировок. Отец Невского Ярослав был вызван в столицу Орды и отравлен там 30 сентября 1246 года матерью великого хана ханшей Туракиной. В этом факте никто из современников сомнений не высказывал. Его тело было привезено во Владимир и там предано земле. Древнерусский летописец отметит, что великий князь положил душу свою «за вся люди своя и за землю Русскую». Хан Батый утвердил на русской земле нового великого князя. На владимирский престол был посажен дядя Александра Невского — Святослав Всеволодович. Александр не только остается на новгородском княжении, но получает в управление еще и город Переяславль. В 1247 году Александр Ярославич поехал в Орду к Батыю. Оттуда вслед за ранее уехавшим братом Андреем он отправился к великому хану. Перед новгородским князем стояла сложная задача, от успешного решения которой зависела не только его жизнь. Ему предстояло определиться в своих отношениях с золотоордынским ханом Батыем и великим ханом Монгольской империи. Именно их отношение к русскому полководцу и определило его дальнейшую судьбу и место в истории. Александр Ярославич показал основную стратегическую линию Руси: бескомпромиссная, непримиримая борьба с Западом, который стремится уничтожить русскую цивилизацию, русскую «матрицу» и союз с Востоком, объединение огромного пространства Северной Евразии в величайшую и могущественную империю. Князь Александр Ярославич, как и его отец, и дед Всеволод Большое Гнездо, рано проявил себя как тонкий политик и умелый государственный деятель. Основной задачей своей поездки он считал предотвращение причин, которые вели к новым походам ордынцев на Русь. К этому его обязывала стратегическая ситуация: Рим по-прежнему понуждал западное рыцарство идти крестовым походом на Восток. Новое столкновение с Орденом, Швецией, Литвой, Польшей и другими западными центрами было неизбежно. В случае нормализации отношений с Ордой Александр Невский мог усилить оборону западных рубежей и даже перейти в контрнаступление. Более того, Орда могла поддержать русского князя военной силой. При этом необходимо было решать общую задачу сдерживания Запада. Батый частично решил эту задачу во время похода 1241-1242 гг. Стоит сказать, что одновременные действия Александра Ярославича по разгрому шведских и немецких рыцарей в 1240-1242 гг. смотрятся весьма органично, если учесть одновременный удар ордынцев по Польше и Венгрии. Выходит так, что дружины Александра и полки Батыя действовали на огромном стратегическом фронте с севера на юг, и обеспечили разгром основных западных держав, которые вели наступление на русские земли. Очевидно, что в то время Александр Ярославич это прекрасно понимал. Для более позднего времени действия Александра стали не понятны. Более того, они стали основанием для обвинений в «предательстве». Мол, Александр стал «восточным деспотом» и даже выступил против «патриотов»-князей, которые боролись с Ордой, заставил подчиниться Орде Новгородскую Русь. Якобы Александр Ярославич был не героем Русской земли, а её предателем и угнетателем, помогая «ордынским оккупантам». И таким образом Александр якобы прервал историю Руси, как части европейской цивилизации, выбрав не западный, а восточный вектор развития, обрекая Россию и русский народ на «вековую отсталость» перед «передовыми» западными странами. Не удивительно, что князь Новгородский смирил свои княжеские, элитарные амбиции, гордыню и решил придерживаться мирной политики с Ордой. Ордынцы в большинстве случаев снисходительно относились к русским князьям, признавшим их верховную власть и плативших регулярную дань. Непокорство князей жестоко каралось. Причём за это платили обычные люди — горожане и селяне. Князья могли сбежать в соседние земли или на Запад. В случае отказа или сокрытия «выхода» баскаки с помощью военной силы могли разорить и ограбить непокорное княжество. Такие карательные набеги сопровождались массовым угоном в рабство молодого работоспособного населения, сожжением городов и сел. С учётом военно-стратегической ситуации, раздробленности русской земли, угрозы с Запада, больших людских потерь, Русь не могла бросить вызов Орде. Вот почему князь Александр Ярославич Невский все годы своего правления любыми мерами стремился к тому, чтобы не допустить ханских баскаков на Русь, а вести все расчеты с Ордой самому. Только регулярная и большая дань с русских земель могла удержать степных царей от новых карательных походов на княжества Руси. При этом Александр не пресмыкался перед ордынцами, он заставил себя уважать могучих владык Востока. Так, по приезде в столицу Золотой Орды князь должен был, по обычаю, утвердившемуся у завоевателей Вселенной, пройти сквозь очистительный огонь двух костров и поклониться языческим святыням, прежде чем вступить в шатер хана Батыя. Такому обряду подвергались все русские князья. Отказ от него мог привести к немедленной смерти. Александр Невский со всей твердостью отказался пройти через очистительный огонь костров и поклониться ордынским святыням. Тогда его привели в ханский шатер и Батый спросил: «Почему ты, князь, не боясь смерти, отказался выполнять наши обряды?» «Великий хан, — отвечал русский князь-воитель, — в нашем Святом писании говорится: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и мамоне (богатству, стяжательству)»». Закончив такую краткую речь, князь Александр Ярославич поклонился хану Батыю и продолжил: «Я поклоняюсь тебе, потому что ты человек и царь, но твари кланяться не стану. И Священный Воитель (так ордынцы звали Чингиз-хана после его смерти, не произнося имени величайшего завоевателя мировой истории) в своих законах признавал веру иноплеменников. Мы же получаем православие с рождения от предков наших и вопрошаем: не кто ты по крови, а как веруешь? Но знаем и другое, что у Всевышнего все веры равны. И русские люди, живущие совместно с другими народами, силой не заставляют менять их верования». Хан Батый был изумлен смелой речью русского полководца. Фактом остается то, что после этого владыка Орды принимал русского князя неизменно милостиво. Познакомившись с бытом и нравами ордынцев, князь Александр Ярославич сделал вывод, что русские княжества, не вызывая гнев и карательные меры, могли довольно успешно постепенно восстанавливать свою утраченную военную силу. Так и выйдет. Ордынская империя вскоре, по историческим меркам, впадёт в системный кризис, вызванный элитными усобицами и принятием ислама в качестве государственной религии, и постепенно Москва станет новым центром единой Русской империи, частью которой станет и Орда. П. Корин Александр Невский Князь «всей Русской земли» Итогом поездки братьев Александра и Андрея Ярославичей в Сарай стало наделение их владениями на Руси. Хан Батый распределил между ними земли на первый взгляд весьма неожиданно. Но можно считать, что мудрый правитель сделал это не без дальнего расчёта. Князь Александр Ярославич, сохраняя новгородский стол, получил от царя Батыя город Киев и «всю Русскую землю». Ханский ярлык давал право занять древний киевский престол. Князь Андрей Ярославович «седе во Володимере на столе», то есть хан Батый отдал младшему брату Александра отцовский стольный город в управление. Таким образом братья Ярославичи сосредоточили в своих руках самые главные и сильные столы — Новгород, Киев и Владимир. Однако между братья, как отмечает летописец была «пря велия о великом княжении». После такого ханского решения было просто трудно понять, кто же на Руси великий князь. Формально вроде бы Александр Невский, но крупнейшее и сильнейшее Владимирское княжество административно не входило в его владения. С другой стороны, Новгород, где старший сын-наследник великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича сидел на княжеском столе, был зависим от стольного града Владимира. А Киев практически полностью утратил прежнее значение. Поэтому Александр в него не поехал, а поселился в Новгороде. По данным В. Н. Татищева, князь всё же собирался уехать в Киев, но новгородцы «удержали его татар ради». События следовали одно за другим. Митрополит Кирилл, покинув разрушенный Киев, прибыл в Суздаль. Оттуда в 1251 году он отправился в Новгород. Торжественно встретил князь Александр Ярославич и весь новгородский люд. По просьбе горожан и селян Новгородской Руси митрополит Кирилл поставил на епархию епископа Далмата. В древнерусской истории это было заметным событием. Вскоре после этого Александр Невский тяжело занемог. Длительное путешествие по просторам Евразии подорвало его крепкое здоровье. Возможно, что его также пытались отравить. Священники молились за него во всех храмах Великого Новгорода, болезнь отступала с трудом. Летописец скажет: «Бысть болезь его тяжка зело». Все же хворь отступила и князь встал на ноги. Новгородцы воспрянули духом. В тот же 1251 год Новгородскую Русь поразила непогода, которая привела к неурожаю. Летом шли обильные дожди и вода затопила поля и пастбища. Вымокли хлеба и сено. Разбушевавшийся от обилия воды Волхов снес большой мост в городе. Осенью ударили ранние морозы, которые погубили оставшийся урожай. Новгороду грозил голод, но горожане сумели разумно распорядиться небольшими запасами продовольствия, оставшимися от прежних лет, и перезимовали, перебились. Новгородцев спасало то, что на их землях царил мир. Сказывались прежние победы Александра. Эта голодная зима с 1251 на 1252 год была последней в новгородском правлении князя Александра Невского. Причиной тому стал младший брат Андрей Ярославич, великий князь Владимирский. Отношения между братьями осложнились. Андрей Ярославич вступил в союз с Даниилом Галицким (которому римский папа предлагал королевскую корону ещё в 1246—1247 годах) и решил выступить против Орды. Одновременно хозяева Запада попытались соблазнить Александра короной короля. Есть сведения о двух посланиях папы римского Иннокентия IV Александру Невскому. В первом папа предлагает Александру последовать примеру отца, якобы согласившегося (папа ссылался на Плано Карпини) перед смертью подчиниться римскому престолу, а также предлагает координацию действий с немецкими рыцарями в случае нападения ордынцев на Русь. Во втором послании папа упоминает о согласии Александра креститься в католическую веру и построить католический храм в Пскове, а также просит принять его посла — архиепископа Прусского. В 1251 году к Александру Ярославичу в Новгород приехали два кардинала с буллой. По рассказу летописца, русский князь, посоветовавшись с мудрыми людьми, изложил всю историю Руси и в заключение сказал: «Си вся съведаем добре, а от вас учения не принимаем». Самсонов Александр https://topwar.ru/90537-mif-o-predatele-aleksandre-nevskom.html

Великое княжение Великий князь Владимирский Андрей Ярославич, породнившись с князем Даниилом Галицким, вместе с тестем стал выступать решительным противником мирных отношений с Золотой Ордой. Даниил заглотил «наживку» Запада и надеялся на помощь европейских государств в борьбе с ордынцами. Это была авантюра. Реальных боевых сил, способных противостоять Орде, ни у того ни у другого не было. А западные владыки не собирались поддерживать русских князей в борьбе с Ордой. Скорее всего, они желали, чтобы Орда ещё больше ослабила русские княжества, чтобы их можно было легко покорить. В результате великий князь Владимирский перестал собирать дань в пользу ордынцев и не возил больше дорогих подарков в Сарай, вызвав раздражение золотоордынских вельмож. Александр Ярославич Невский пытался оградить младшего брата от неразумных решений, но безуспешно. Беспокоила Александра и Норвегия. На Кольском полуострове новгородцы столкнулись с норвежцами. Возникла настоятельная потребность определить государственную границу Руси с Норвегией. К ее королю отправляется представительное посольство, которому ставится еще и задача посватать сына Александра Невского Василия за дочь норвежского короля Кристину. Границу определили, но сватовство не состоялось. В 1251 году Александр Невский заключил договор с норвежским королём Хаконом IV Старым об урегулировании пограничных споров и разграничений в сборе дани с огромной территории, на которой проживали карелы и саамы. В 1251 году при участии войск Золотой Орды победу в борьбе за верховную власть в Монгольской империи одержал союзник Батыя Мунке. В следующем году Александр вновь приехал в Орду, пытаясь отвести беду от русских земель. Царь Батый был прекрасно осведомлен о том, что творилось на Руси. Не остались для него большим секретом слова и действия великого князя Владимирского Андрея и его тестя князя Даниила Галицкого. И тот и другой хотели встать во главе широкого восстания на Руси, чтобы освободиться от власти Орды. Они начали готовить вооруженное выступление, но явно поспешили. А надежды на помощь Запада и гроша ломаного не стоили. Поэтому когда Батый получил новые доказательства прямого неподчинения великого князя Владимирского, впал в гнев и повелел наказать данника Золотой Орды, вышедшего из повиновения и готовившего открытый мятеж. У ордынцев имелась богатая практика подобных карательных походов. Владения непокорных князей должны были подвергнуться разграблению и опустошению. На Владимирскую Русь двинулась сильная конная рать. Во главе ее повелитель Золотой Орды поставил опытного полководца — царевича Неврюя. Хан Батый повелел ему «привести» в Сарай князя Андрея Ярославича. Александр Невский, бывший уже в ханской ставке, не знал о походе «Неврюевой рати». Некоторые исследователи обвиняют Александра в том, что он во время своей поездки в Орду способствовал организации карательного похода против своего брата, но прямых доказательств в пользу данного вывода нет. Да и сомнительно, что великий князь и блистательный полководец, который уже не раз показывал высокие человеческие качества, которые привлекали к нему как простой люд, так и врагов, мог так поступить. Сражение между конным войском Неврюя и немногочисленными дружинами князя Владимирского Андрея Ярославича и князя Тверского Ярослава Ярославича, которые храбро вышли навстречу врагу, произошло у города Переяславля. Летописец так отозвался о той битве: «И бысть сеча велика, гневом же Божиим, за умножением грехов наших, погаными христиане побежени быша». Андрей Ярославич был разбит. Он сначала искал спасения в Новгороде, откуда затем удалился в Швецию. А вот простым людям бежать было некуда. Ордынцы вновь разорили русские земли. Неврюй разорил Переяславль, где была убита жена Ярослава Ярославича и взяты в плен дети. Страшному опустошению подверглись селения Владимиро-Суздальской земли. В Орду было уведено «бещисла» людей, коней и скота. Одновременно с походом «Неврюевой рати» 60-тысячное войско темника Куремсы двинулось на Галицко-Волынскую землю, и владения князя Даниила Галицкого тоже подверглись разорению. Папа римский не оказал ему военной помощи. Правда, Даниил продолжил сопротивление и с некоторым успехом. И получил в 1254 г. королевскую корону. Его преемники именовали себя «Rex Russiae» и «duces totius terrae Russiae, Galicie et Ladimirie» («король Руси» или «князь всей земли русской, галицкой и владимирской»). То есть никакой «Украины-Руси» никогда не существовало. В Галицкой, Волынской и Карпатской Руси всегда жили русские, которых в XX столетии записали в «украинцы». Александр Невский вернулся из Орды на Русь с ярлыком на великое княжение в стольном граде Владимире. Такова была воля хана Батыя, хотевшего видеть старшим среди русских князей верного и разумного человека, авторитетного правителя. Батый не желал новой смуты. Жители Владимира оказали новому великому князю торжественную встречу, что свидетельствовало о высоком личном авторитете победителя в Невской битве и Ледовом побоище. Он сразу же принялся восстанавливать разрушенное, собирать в опустевшие города и села разбежавшийся куда глаза глядят народ. Продолжение борьбы с Западом Однако военная опасность вновь стучала в двери Новгородской Руси. Последовала новая война с западными соседями. Литовцы вновь напали на Торопецкую волость. Посаженный на новгородский стол старший сын Александра Невского Василий разбил литовское войско в битве под городом Торопцом. Затем пришли шведские рыцари. Они высадили с кораблей десант и начали спешно возводить крепость на восточном, русском, берегу реки Наровы. Однако узнав о формировании новгородского ополчения, шведы бросили постройку крепости и «побегоша за море». Затем немецкие рыцари из Ливонии атаковали Псков, но взять его не смогли, только пожгли пригород. Псковичи вместе с новгородцами и карелами нанесли ответный удар, они вторглись в Прибалтику и разбили немецких рыцарей на их земле, после чего был заключён мир на условиях Пскова и Новгорода. Псковичи пригласили к себе на княжение Ярослава Ярославича Тверского, младшего брата Александра Невского. Чтобы предотвратить новое вторжение шведских феодалов в земли Великого Новгорода, великий князь Владимирский Александр Ярославич задумал большой поход в Финляндию, в ее центральную часть. К тому времени шведские рыцари завоевали земли финских племен, и вышли к границам Карелии, чье население издревле было союзником новгородцев в противостоянии со шведскими захватчиками. Новгородское именитое боярство, больше всего радевшее за свои исконные права, которые были связаны с торговлей с Западом, составило сильную оппозицию Александру Ярославичу. В начале 1255 года бояре изгнали княжившего в Новгороде князя Василия Александровича — сына Невского. Тот с дружиной и семьей отъехал в Торжок и стал дожидаться помощи от отца. Великий князь не замедлил явиться с дружиной, двинувшись на Новгород. Новгородское вече после долгих и бурных дебатов сместило боярского ставленника Анания с поста городского посадника. После этого Александр Ярославич со своей дружиной вступил в Новгород и сам назначил посадника из верных ему людей. Им стал популярный в народе человек — Михаил Степанович, один из героев битвы на Неве. Вольнолюбивые новгородцы на сей раз не противились княжеской воле. Это был первый случай в истории, когда воля князя, пусть оказалась сильнее новгородских вечевых обычаев. По сути, был показано будущее Новгорода. Новгородское боярство и крупное купечество было связано интересами с Западом, богатело от транзитной торговли и торговли местными товарами. В итоге новгородская верхушка была готова лечь под Запад, лишь бы сохранить личный интерес. Александр же, как и будущие великие князья Владимирские и Московские выступали в интересах всей Русской земли. Вскоре из «Немецкой земли» вернулся младший брат Александра Невского Андрей Ярославич — он был принят с «любовью». В 1256 году Андрей Ярославич вернулся на Русь. Александр помирил его с ханом и дал в удел Городец и Нижний, а потом, с разрешения хана, и Суздаль. В итоге Андрей Ярославич стал основателем ветви суздальских (затем нижегородских, затем шуйских) князей. Хорошие отношения с Ордой позволили провести зимний поход в Финляндию, владения Шведского королевства. Владимирским и новгородским дружинам предстояло выступить в поход по зимним путям-дорогам: руслам замерзших рек и озерам. Русская рать двинулась в Финляндию из Копорья, перейдя по льду Финский залив. Вскоре к ней присоединились отряды союзных карел. Финляндский поход завершился успешно —русское войско совсем немного не дошло до Полярного круга. Шведским феодалам пришлось частью бежать в Швецию, частью «затвориться» в каменных замках, брать которые русским воинам помогали местные жители. Итогом похода стало то, что шведы в последующие 37 лет не нарушало границы Новгородской Руси, остановившись в своем продвижении на Восток по рубежу реки Кюмийоки. В 1257 году великий князь Владимирский Александр Ярославич совершил удачную поездку в Орду: его младший брат Андрей был прощён. Во многом это случилось благодаря тому обстоятельству, что один из русских князей — Глеб Васильевич — женился на ордынской княжне, принявшей христианство. Однако в это же время политика Александра Ярославича подверглась сильному испытанию. Ордынцы решили переписать все население своей империи, в том числе и Руси, чтобы упорядочить взимание дани. Ханские «численники» не замедлили с прибытием в русские княжества. При этом в Золотой Орде согласились с доводами великого князя Владимирского, чтобы сбором дани заведовали русские князья, управлявшие своими землями. Вместе с тем хан обязал Александра Ярославича содействовать «численникам» в переписи городского и сельского населения Руси. Ордынские чиновники пришли на русскую землю не одни, а в сопровождении военных отрядов, готовых, в случае неповиновения, ответить карательными рейдами. Этими отрядами командовали баскаки. «Численники» переписали население Суздальской, Рязанской, Муромской и других русских земель. Их действиями руководил «великий баскак», сидевший во Владимире. Ордынцы в ходе переписи русского населения ставили из него десятников, сотников и тысяцких, в обязанность которых вменялся сбор дани. Тем самым обеспечивалось регулярное поступление «выхода» из Руси в Орду. От дани освобождалось только духовенство. Во Владимиро-Суздальской земле перепись прошла довольно спокойно. «Переписчики» прибыли в Новгород и там произошел серьезный конфликт. Вольные новгородцы и псковичи, не потерпевшие военного поражения, возмутились. Они вместе с князем Василием Александровичем отказались принимать ханских чиновников и посланцев великого князя. В Великом Новгороде началась смута. Попытки новгородского духовенства успокоить людей не привели к успеху. К «черному люду», купечеству примкнуло и боярство. Посадника Михаила, пытавшегося уговорить горожан, новгородцы убили. Дело шло к войне и разорению Новгородской земли. Ханские чиновники вернулись во Владимир и пригрозили великому князю, что пожалуются в Орду. Александр прекрасно понимал, Орда может снова направить на Русь большое войско. И тогда тысячи и тысячи русских людей будут «посечены» и уведены в полон, разорению подвергнутся многие города и селения. В той военно-политической ситуации такого допустить было просто нельзя. Необходимо было усмирить вольный город, который своим буйством подставлял под удар всю Русь. Александр Невский, как пишет летописец, «разумев беду тую», созвал братьев Ярославичей и не без труда, одаривая ценностями, уговорил ханских чиновников вернуться в Новгород. Сам он вместе с братом Андреем и ростовским князем Борисом направился Новгород, взяв сильную дружину. В Новгороде волнения достигли своего апогея. Князь Василий Александрович заявил, что не хочет подчиняться отцу. Однако с подходом великокняжеских дружин он бежал в Псков. Новгородцы притихли, встретив чиновников хана миролюбиво, но от переписи отказались. Тогда ордынские чиновники, получив богатые дары, пошли на дипломатические уступки: они отъехали в Орду, дав возможность великому князю самому уладить конфликт. Александр Невский сделал выбор в пользу «меньшего зла». По некоторым источникам, он приказал схватить своего сына Василия в Пскове и сослал его в Низовскую землю, в Городец Радилов. Великокняжеская дружина без сопротивления вошла в Новгород. Наиболее заядлые горожане-бунтовщики подверглись жестокому наказанию. Жесткими мерами порядок в городе был восстановлен. Новым посадником Новгороде великий князь назначил Михаила Федоровича, жителя Ладоги, не замешанного в боярских распрях. Великий князь выступил на новгородском вече, призывая горожан к благоразумию, не конфликтовать с Ордой, находившейся на вершине своего военного могущества. В 1259 году началась перепись населения Новгородской земли. Ханские чиновники считали число душ и на всех накладывали одинаковую дань. Такая ситуация вполне устраивало боярство и богатых купцов, но не «черный люд». Произошли многочисленные бунты, которые порой заканчивались убийством «численников» и их охраны. Тогда чиновникам хана пришлось укрыться в Городище, под защитой дружины великого князя. Однако перепись была продолжена. В итоге перепись была доведена до конца. Взяв с северных русских земель дань, ордынцы уехали в Сарай. Следующий сбор дани возлагался на новгородского князя. Им стал малолетний княжич Дмитрий Александрович. После волнений на Новгородской Руси, вызванных проведением ордынцами переписи, на Руси наступило затишье. Летописец отмечал: «Бысть тишина великая христианам». Мирно было и в следующем, 1260 году. Однако хотя мир и дался большой ценой, ситуация была сложной. Не прекращались междоусобные распри между русскими князьями, которые словно забыли о Батыевом погроме. Среди удельных князей стала появляться скрытая оппозиция власти великого князя Владимирского, имевшего ярлык великого хана на старшинство среди других правителей на Руси. Тверские, рязанские, ярославские и прочие князья стали ездить в Сарай на поклон хану Золотой Орды с целью обретения автономии своих княжеств, каждое из которых в отдельности не представляло серьезной угрозы ни для Орды, ни для западных владык. Беспокоил великого князя Александра Ярославича и Великий Новгород. Там продолжала существовать сильная боярская оппозиция великокняжеской власти, которая основывалась на богатстве и связах с Западом. Таким образом, для единства Руси путь был долог. На западной и восточной границе было спокойно. Шведы, литовцы и немецкие рыцари, устрашенные грозной поступью Александра Ярославича, опасались начинать войну. Орда, довольная порядком и богатым «выходом», Русь не тревожила. В 1261 году удалось создать в столице Золотой Орды Сарайскую епископию. Первым епископом в ней стал Митрофан. Православное влияние в Орде, где было множество русского полону, усиливалось. Православие стали принимать и ордынцы. В 1261 году в Новгород прибыли послы великого князя Литовского Миндовга. Они заключили с великим князем Александром Ярославичем военный союз против немецкого рыцарства. Договором предусматривался совместный военный поход в Ливонию. В 1262 году русская рать, имевшая в своем составе полоцкую дружину князя Товтивила и 500 литовских воинов, овладела укрепленным городом Дерптом-Юрьевом, хотя немецким рыцарям удалось укрыться в каменной цитадели. После завершения похода в земли Ордена в Великий Новгород прибыли послы от купеческих гильдий Гамбурга, Любека и других немецких городов, стоявших на Балтийском побережье, для подписания взаимовыгодного договора о торговле. Таким образом, немецкое купечество отказалось от мысли блокировать балтийскую торговлю Руси при помощи Ливонского ордена. Последний подвиг 1262 г. был отмечен восстаниями против ордынцев. Хан Берке решил, что его баскаки оставляют себе большую часть поборов с русских земель, передал сбор с них дани хивинским купцам-ростовщикам. «Бессермены»-ростовщики вносили правителю Орды денежные суммы вперед, а затем собирали дань в русских княжествах в еще больших размерах, чем ханские баскаки. Тем людям, кто не мог сразу выплатить повинность, хивинцы давали отсрочку, но под большие проценты. Их жадность не знала меры. Восстание 1262 года против купцов-ростовщиков началось одновременно в Ростове, Владимире, Суздале, Ярославле, Переяславле и других городах. Народ больше «не можаху бо терпети насилия от поганых». Наиболее ненавистных откупщиков «избивали», других, менее запятнанных в незаконных поборах, «выгноша из городов». Великий князь не препятствовал этому. Есть сведения, что Александр Ярославич рассылал по русским городам грамоты с призывами изгонять лихоимцев и их приспешников. Александр Невский хотел не допустить карательного похода ордынского войска и покончить с системой бесконтрольного грабежа «бессерменами» русских земель. Поэтому Александр Невский в очередной раз поехал в Сарай, «чтобы отмолить людей от беды». Другой целью поездки, не менее важной, стало прекращение принудительного набора русских воинов в армию Орды. В 1263 году великий князь Владимирский Александр Ярославич в последний раз посетил Золотую Орду. Хан Берке почти целый год удерживал около себя прославленного полководца Руси. Тому пришлось зимовать на ханской ставке. Александр добился поставленных целей: 1) теперь сбор «выхода» окончательно переходил в руки русских князей. Русь больше не знала «бессерменов»; 2) русские княжества были освобождены и от воинской повинности. Из Золотой Орды Великий князь Владимирский возвращался домой совершенно больной. Видимо, его отравили недруги (в Орде вертелось множество людей, в том числе посланники и шпионы Запада). В ноябре Александр прибыл сначала в Нижний Новгород, а затем в Городец. Там он остановился в Федоровском монастыре, в том самом, где находилась копия особо почитаемой иконы Федоровской Божьей Матери. Она считается покровительницей рода Ярославичей. В Городце великий князь-ратоборец Древней Руси впал в еще больший недуг. Сопровождавшие его люди и монахи видели, как больного покидали последние силы. Все пришли в уныние. Александр Невский, чувствуя свою скорую кончину, сказал окружающим: «Удалитесь и не сокрушайте души моей жалостью». По обычаю предков, великий князь призвал игумена монастыря и изъявил желание постричься в монахи: «Отче, се болен есмь вельми… Не чаю себе живота и прощу у тебя пострижения». Это была православная христианская традиция, когда люди перед кончиной уходили из светской жизни в «черные монахи». Последняя воля прославленного воителя была выполнена. В келье Городецкого Федоровского монастыря великий князь Владимирский Александр Ярославич Невский был пострижен в иночество и получил новое имя Алексий. В ночь после причастия, 14 ноября 1263 года, он скончался. Гроб с его прахом перевезли во Владимир и при большом стечении народа погребли в Боголюбове, в монастыре Рождества Богородицы. Александра Невского будут оплакивать во всех уголках русской земли — настолько велика оказалась всенародная скорбь. В стольном граде Владимире митрополит Кирилл, обращаясь к народу, скажет: «Дети мои милые! Знайте, что зашло солнце земли Русской!» Народная любовь и скорбь — это главный показатель деятельности великого князя и ратоборца. В истории Руси благодаря Александру Невскому открылась новая страница. Владимирская, а затем Московская Русь стала шаг за шагом восстанавливать свои позиции, что в итоге привело к тому, что Москва стала главным центром деградировавшей Золотой Орды и наследницей северной имперской традиции. Военными победами на западных рубежах страны и умелой политикой на востоке Александр Ярославич предопределил судьбу Руси на столетия вперёд. Александр Ярославич показал наследникам главную стратегическую линию. В её основе: 1) бескомпромиссная, непримиримая борьба с Западом и гибкая политика на Востоке; 2) укрепление централизованной великокняжеской власти; 3) преодоление феодальной раздробленности, единство Руси. При этом Александр Ярославич Невский был великим полководцем. Побеждая везде, он никем не был побеждён. Его боялись и уважали как на Западе, так и на Востоке. Источники: Бескровный Л. Г. Атлас карт и схем по русской военной истории. М., 1946. Житие Александра Невского. Подг. текста, перевод и комм. В. И. Охотниковой. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981. Бегунов Ю. К. Александр Невский. М., 2009. Каргалов В. Монголо-татарское нашествие на Русь. XIII век. 2015. Каргалов В. Полководцы X—XVI вв. М., 1989. Карпов А. Ю. Великий князь Александр Невский. М., 2010. Липицкий С. В. Ледовое побоище. М., 1964. Пашуто В. Александр Невский. М., 1974. Пашуто В. Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII в.). М., 1956. Первая Новгородская летопись // http://krotov.info/a...2/pvl/novg.htm. Сахаров А., Каргалов В. Полководцы Древней Руси. М., 1986. Шишов А. Русские князья. М., 1999. Автор: Самсонов Александр https://topwar.ru/90...li-russkoy.html

Молодой Александр В октябре 1795 года герцогиня Каролина Кобургская писала своему мужу: "У обоих братьев [Александра и Константина] такие здоровые лица, такое крепкое, мускулистое телосложение, что они резко отличаются от всех придворных кавалеров; в ясном взгляде их видна чистая кровь и душа неиспорченная... Александр замечательно красив, высокого роста, но грациозность не мешает мужественному его виду, и выражение лица у него гораздо прелестнее, чем у брата, хотя у них общий air de famille [фамильное сходство]. У Константина более блеску в глазах и глаза красивее, но у Александра черты лица совершенно правильные; у него придворные располагающие манеры: и он разговорчивее брата в обществе... Жаль только, что при этой необыкновенной любезности есть какая-то лень и вялость в его манере". Анна Фёдоровна (1781-1860) – урождённая принцесса Юлиана Генриетта Ульрика Саксен-Кобург-Заальфельдская, первая жена Великого князя Константина Павловича. Августа Каролина София Рейсс-Эберсдорфская (1757-1831) – в замужестве герцогиня Саксен-Кобург-Заальфельдская, мать принцессы Юлианы. Франц Фридрих Антон (1750-1806) - герцог Саксен-Кобург-Заальфельдский, отец принцессы Юлианы. Жалоба императора императору Во время встречи с Наполеоном Александр I жаловался на дефицит кадров в Империи: "А у меня не хватает того, что у вас называется людьми, даже для составления министерства. И, кроме того, мне приходится переделывать тысячу вещей; места занимают люди негодные". Правьте нами! Александр I вошёл с армией в Париж 18 марта 1814 года. Вначале проследовали несколько эскадронов русской гвардии, а затем на серой лошади, подаренной в своё время Наполеоном, ехал Александр I. Рядом с ним ехали прусский король Фридрих-Вильгельм III и Константин Павлович, а за ними следовали Барклай де Толли и австрийский фельдмаршал князь Шварценберг. Всё это происходило при огромном стечении народа, и из публики неслись восторженные возгласы: "Вот настоящие Государи! А наш корсиканец из грязи! Долой его!" Французы окружили русских офицеров и в исступлении кричали: "Пусть нами правит ваш император!" Русские осторожно отвечали, что Император вряд ли согласится на это, и французы легко переключались: "Ну, так князь Константин". Фридрих-Вильгельм III (1770-1849) – король Пруссии с 1797. Михаил Богданович Барклай де Толли (1757-1818) – генерал-фельдмаршал, полный кавалер ордена св. Георгия. Князь Карл I Филипп цу Шварценберг (1771-1820) – австрийский фельдмаршал. Завоевание симпатий побеждённых Разбушевавшиеся французы даже хотели повалить Вандомскую колонну, на которой стояла большая статуя Наполеона, но Александр I, узнав об этом замысле, с улыбкой сказал: "Я не хотел бы её разрушать". На следующий день Александр I произнёс другую фразу, вызвавшую горячую симпатию у французов: "Я принес вам мир и торговлю". Отношение к крепостному праву Часто говорят о том, что Александр I склонялся к мысли об освобождении крестьян. Однако, когда граф Воронцов, князь Меншиков и граф Потоцкий представили императору свой проект освобождения крестьян, император заявил, что это "происки карбонарства" и положил бумаги под сукно (или выбросил в корзину). Граф Михаил Семёнович Воронцов (1782-1856) – в то время генерал-адъютант; князь с 1845. Князь Александр Сергеевич Меншиков (1787-1869) – в то время генерал-майор. Граф Станислав Костка Потоцкий (1755-1821). Отношение к русским Известно, что Александр Павлович, в отличие от своей бабки, довольно пренебрежительно относился к русским и ко всему русскому. Во время свидания с Александром I герцог Веллингтон выразил восхищение мужеством русских войск и похвалил устройство русской армии, однако российским император во всеуслышание ответил, что это заслуга иностранцев, служащих у него. Графу Ожаровскому, тогда ещё генерал-лейтенанту, Император вообще заявил, что каждый русский или плут, или дурак. Эти сведения можно, например, найти в "Записках" Ивана Дмитриевича Якушкина (1793-1857). Артур Уэлсли (1769-1852) – фельдмаршал с 1813, герцог Веллингтон с 1814. Граф Адам Петрович Ожаровский (1775-1855) – генерал от кавалерии с 1826. Цензурные вопросы В 1817 году Император подписал особый приказ, который предписывал цензурным комитетам "ничего не пропускать, относящегося к правительству, не испросив прежде на то согласие от того министерства, о предмете которого в книжках рассуждается". Наставление Пушкину Во время беседы с провинившимся А.С. Пушкиным Александр I сказал молодому поэту: "Ты мне даёшь советы, как управлять Россией; но ты ещё очень молод и совсем не знаешь России, а потому я пошлю тебя изучать её". И отправил (выслал) Пушкина в Кишинёв. Зарисовка графа де Мориоля Граф де Мориоль, воспитатель сына великого князя Константина Павловича, в своих "Записках" даёт критическую характеристику Александру I и его царствованию: "Склонный к лени, Александр окружил себя людьми, которые в полученной ими власти видели только возможность произвола и обогащения,... образовалась целая цепь взяточничества... Учреждения, имевшие целью наблюдать за общественным благосостоянием, мало-помалу приходили в упадок, и величие России, заложенное Петром Великим и так блистательно поддерживающееся Екатериной, остановилось в своём развитии. Для императора существовал только один Петербург с его увеселениями. Там он только и делал, что занимался мелкими любовными интригами и пускался в такие похождения, которым только можно было изумляться... и не брезговал французскими актрисами. С другой стороны, у него была любовница, прекрасная Нарышкина... Он большею частью жил у неё и лишь изредка выступал в роли Государя. Вкус к этому он сохранил до самой смерти, несмотря на грандиозные события... После Венского конгресса Александр впал в бездействие, которое было совершенно неуместно в его положении... он не хотел заняться внутренним устройством своей империи, где царил полный беспорядок". Павел Константинович Александров (1808-1857) – предполагаемый сын Константина Павловича от Жозефины Фридрихс (1778-1824). О заговоре декабристов В другом месте Мориоль касается заговора декабристов: "Я не буду входить в подробности, которые обнаружились при следствии, скажу только, что император Александр знал о готовящемся заговоре... После того, как события разыгрались в Петербурге, великий князь Константин признался мне, что знал о заговоре, о котором ему уже давно сообщал его брат". Вопрос Ермолова Генерал (от инфантерии и от артиллерии) Алексей Петрович Ермолов (1777-1861) резко отрицательно относился к засилью иностранцев в высшем генералитете Империи. Особенно он терпеть не мог немцев. Однажды, войдя во внутренние покои императора Александра Павловича, он увидел несколько генералов из немцев и обратился к ним с вопросом: "Позвольте узнать, господа, не говорит ли кто из вас по-русски?"

Бритва, это специализированый нож. Но бритва, не является универсальным предметом. Т.ч. надо быть более корректным в определениях.

Слишком круто для бритвы

Как воровали в Российской Империи, и другие истории О, правосудие, о, полиция! Когда Александр Васильевич Никитенко (1804-1877) ещё не был цензором, году в 1832, у него произошла любопытная беседа с одним квартальным надзирателем, который пришёл в канцелярию по какому-то делу. Потом у них завязалась долгая беседа, и квартальный пустился в общие рассуждения по своей части: "Хороши у нас также правосудие и администрация. Вот хоть бы у меня в квартале есть несколько отъявленных воров, которые уже раза по три оправданы уголовною палатою, куда представляла их полиция. Есть несколько других воришек, которые исправляют ремесло шпионов. Есть несколько промышленников, доставляющих приятное развлечение превосходительным особам: промышленники сии также пользуются большими льготами". Никитенко рискнул полюбопытствовать: "А какова полиция?" Квартальный увлёкся и был на редкость откровенным: "Какой ей и быть надлежит при общем положении у нас дел. Надо удивляться искусству, с каким она умеет, смотря по обстоятельствам, наворачивать полицейские уставы. Мы обыкновенно начинаем нашу службу в полиции совершенными невеждами. Но у кого есть смысл, тот в два-три года сделается отменным чиновником. Он отлично будет уметь соблюдать собственные выгоды и ради них уклоняться от самых прямых своих обязанностей или же, напротив, смотря по обстоятельствам, со всею строгостью применять законы там, где, казалось бы, они не применимы. И при этом они не подвергаются ни малейшей ответственности. Да и что же прикажете нам, полиции, делать, когда нигде нет правды". Потом квартальный подтвердил все сказанное весьма и весьма красноречивыми фактами, но это уже выходит за рамки короткой заметки. Кредо Уварова Министр С.С. Уваров в 1835 году произнёс следующий монолог перед группой посетителей: "Мы, то есть люди девятнадцатого века, в затруднительном положении: мы живем среди бурь и волнений политических. Народы изменяют свой быт, обновляются, волнуются, идут вперёд. Никто здесь не может предписывать своих законов. Но Россия ещё юна, девственна и не должна вкусить, по крайней мере, теперь ещё, сих кровавых тревог. Надобно продлить её юность и тем временем воспитать её. Вот моя политическая система. Я знаю, что хотят наши либералы, наши журналисты и их клевреты: Греч, Полевой, Сенковский и проч. Но им не удастся бросить своих семян на ниву, на которой я сею и которой я состою стражем, - нет, не удастся. Моё дело не только блюсти за просвещением, но и блюсти за духом поколения. Если мне удастся отодвинуть Россию на пятьдесят лет от того, что готовят ей теории, то я исполню мой долг и умру спокойно. Вот моя теория; я надеюсь, что это исполню. Я имею на то добрую волю и политические средства. Я знаю, что против меня кричат: я не слушаю этих криков. Пусть называют меня обскурантом: государственный человек должен стоять выше толпы". Отдельно Уваров сказал о Грече: "Я имею такое повеление Государя, которым могу в одно мгновение обратить его в ничто. Вообще эти господа не знают, кажется, в каких они тисках и что я многое смягчаю ещё в том, что они считают жестоким". Граф Сергей Семёнович Уваров (1786-1855) – министр народного просвещения 1833-1849 гг. Николай Иванович Греч (1787-1867) – русский писатель. Николай Алексеевич Полевой (1796-1846) – писатель, издатель "Московского телеграфа". Осип Иванович Сенковский (1800-1858) – русский писатель, более известен под псевдонимом "Барон Брамбеус". Зарисовка о Клейнмихеле В январе 1837 года П.А. Клейнмихель, ещё не граф (графом его пожалуют через два года), но генерал-адъютант, передал А.В. Никитенко крест Анны третьей степени за Аудиторское училище, в котором последний успешно преподавал русский язык. Никитенко вспоминал: "Он был у нас на экзамене и свирепствовал как ураган. Это ужас и бич для подчинённых. Генералы, и те трепещут перед ним, как овцы перед волком. Я, впрочем, не могу пожаловаться: со мной он был вежлив". Через пару дней Клейнмихель пригласил Никитенко на обед, и тот был приятно удивлён: "На днях он приглашал меня к себе обедать: совсем другой человек. Любезен, учтив, гостеприимен - просто радушный хозяин. Жена его верх приветливости. Кажется, на сцене своей службы он по системе облекается в бурю, убеждённый, что если хочешь повелевать, то должен быть зверем". Пётр Андреевич Клейнмихель (1793-1869) – главноуправляющий путей сообщения и публичных зданий в 1842-1855 гг. Клеопатра Петровна Клейнмихель (урожд. Ильинская, 1811-1865) – вторая жена Клейнмихеля с 1832 г. Роман-памфлет Весной 1844 года под псевдонимом "Е. Хамар-Дабанов" в Москве вышла книга "Проделки на Кавказе". Книгу по недосмотру пропустил цензор Никита Иванович Крылов (1808-1879). Когда военный министр А.И. Чернышёв прочитал эту книгу, то пришёл в ужас и сказал Л.В. Дубельту: "Книга эта тем вреднее, что в ней что строчка, то – правда". Почти весь тираж книги в Петербурге успели изъять у торговцев, но в Москве книга разошлась в значительном количестве экземпляров. Автором книги, как выяснилось позднее, была Екатерина Петровна Лачинова (урожд. Шелашникова, 1810-1896), жена генерала Николая Емельяновича Лачинова (1795-1876), который в 1836-1840 гг. служил на Кавказе. Светлейший князь Александр Иванович Чернышёв (1786-1857) - военный министр в 1827-1852 гг. Леонтий Васильевич Дубельт (1792-1862) – начальник штаба корпуса жандармов в 1835-1856 гг. Примеры казнокрадства Весной 1847 года Петербург гудел, так как почти одновременно открылось несколько случаев казнокрадства в особо крупных размерах. Председатель Петербургской управы благочиния полицмейстер Клевецкий украл 150 тысяч рублей серебром, и сделал это предельно просто: он перевозил в портфеле ассигнации, эквивалентные указанной сумме, и просто вынул их из него. Вместо ассигнаций он вложил в портфель пачку "Северной пчелы". Элементарно! Второй случай связан был с открытием массовых хищений в резервном корпусе пехоты, где проворовались и генералы, и полковники. Они должны были доставить на Кавказ к князю М.С. Воронцову (1782-1856) семнадцать тысяч рекрутов, но, как сообщает Никитенко, "препроводили их без одежды и хлеба, нагих и голодных, так что только меньшая часть их пришла на место назначения, - остальные перемёрли". Расследовать этот вопиющий случай, был послан инспектор резервного корпуса пехоты генерал-лейтенант Александр Львович Тришатый (1785-1852), который вскоре бодро доложил в Петербург, что всё обстоит благополучно, и рекруты благоденствуют. В столице не поверили рапорту и послали другого следователя, который открыл, что воровал и Тришатый, и подчинённый ему генерал-лейтенант Николай Иванович Добрынин (?), бывший командиром резервной дивизии Отдельного кавказского корпуса, и многие другие подчинённые Тришатому военачальники, которые все "воровали с тех самых пор, как получили по своему положению возможность воровать". Вскоре были произведены многочисленные аресты: Тришатова, Добрынина и других разжаловали в солдаты, лишили орденов и дворянства и сослали на передовую. Однако император Николай Павлович милостиво вернул Тришатому дворянство и позволил ему жить с семьёй, где он пожелает. Поэтому говорить о такой мелочи, как недавно открытое присвоение генералом Алексеем Максимовичем Ребиндером (1795-1869) денежных средств, которые Александр I жаловал Семёновскому полку на праздники, остатки полковой экономии и т.д., - просто не стоит. Тем более, что этот Ребиндер ходил в любимчиках и у Александра I, и у Николая I, - так что это дело быстро замяли. Как воровали в Одессе Председателем Одесского коммерческого суда с 1835 года был Фёдор Михайлович Гамалея (1794-1878/1881). Этот деятель был обременён большим количеством детей (всего их у него было двенадцать!), а поэтому денег в семье постоянно не хватало. Тогда Гамалея начал потихоньку заимствовать деньги из кассы суда – сначала с возвратом, а потом стал оставлять казначею лишь свои расписки. Казначей не поднимал шума, так как по законам Империи того времени начальник мог моментально уволить подчинённого без объяснения причин. Гамалея вскоре вошёл во вкус: он почему-то был уверен, что его выберут на эту должность и на следующий срок в 1852 году, и к этому времени изъял из кассы более ста тысяч рублей серебром. Однако на новых выборах Гамалею не выбрали председателем суда. Тогда Гамалея пришёл к казначею и стал запугивать последнего тем, что им обоим грозит каторга, но он, Гамалея, нашёл способ, как им вывернуться. Он положил на стол толстый конверт, потребовал от казначея свои расписки и сразу же бросил их в топившуюся печь. Когда казначей вскрыл пакет, там вместо ассигнаций оказалась простая бумага, а довольный Гамалея нравоучительно произнёс: "Ну, теперь один из двух, обречённых на гибель, спасен. Но я и для вас придумал средство уйти от беды. Вот в этой склянке яд: примите его, и вам больше некого и нечего бояться". Казначей повиновался, но после ухода Гамалеи казначея удалось откачать, а с тем вскрылось и дело о хищениях Гамалеи. Обкрадывая инвалидов Через год столицу потряс новый скандал. Камергер Александр Гаврилович Политковский (?-1853) был очень заслуженным человеком и жил на широкую ногу, закатывая пиры и содержа несколько любовниц. Все полагали, что Политковский живёт на доходы со своих имений, но никаких имений у Александра Гавриловича не было. Зато он с 1839 года был директором канцелярии комитета, Высочайше учреждённого 18 августа 1814 года – иными словами, инвалидного фонда. Пользуясь доверием вышестоящего начальства и полной бесконтрольностью, Политковский постоянно крал деньги из фонда, но по его отчётам дела в инвалидном фонде обстояли благополучно и никаких недостач не обнаруживалось. Начальство подтверждало правильность подобных отчётов, а Политковский широко жил на ворованные деньги. В 1852 году всё-таки в инвалидном фонде случайно обнаружилась мелкая, тысяч в десять, недостача; стали копать дальше и обнаружили, что Политковский присвоил больше миллиона ста тысяч рублей серебром. Дело получило огласку, Политковский от расстройства умер в начале 1853 года, а император Николай Павлович был очень огорчён открывшимися обстоятельствами этого дела. Говорят, что как только прошла информация о хищениях Политковского, его жена и дети стали прятать ценные вещи и деньги у родственников и друзей, или закладывать их в ломбард. Киевский воришка Почти одновременно с открытием хищений Политковского, в Киеве проворовался местный уездный казначей, который украл 80 000 рублей серебром и оставил следующую записку: "Двадцать лет служил я честно и усердно: это известно и начальству, которое всегда было мною довольно. Несмотря на это, меня не награждали, тогда как другие мои сослуживцы получали награды. Теперь я решился сам себя наградить..." Говорят, что воришка успел бежать в Европу, где его следы затерялись. Бешеный волк Рано утром 7 ноября 1854 года на улицах Петербурга появился бешеный волк. С Елагина острова он проник на Петербургскую сторону, обежал Троицкую площадь, вокруг крепости, затем по Троицкому мосту, по Сергиевской улице домчался до Таврического сада и поспешил вернуться к Летнему саду, где его, наконец, и убили два мужика. За время своих странствий по столице волк искусал 38 человек, не считая животных. Всех пострадавших доставили в больницы.

Действительно интересная находка. Клинки с подобными эфесами, но они изготавливались на юге Индостана (датировка вполне может быть ранняя, это одни из первых форм) http://arkaim.co/gallery/image/20245-2421hilt/

Надо выяснить когда наши реконы поедут в ваши палестины и с ними отправить

Фокион и Демад Не как все Афинянин Фокион (398-318 гг. до Р.Х.) прославился своей неподкупностью, тактом и воинским искусством, недаром его избирали стратегом 45 раз. Однажды афиняне получили оракул о том, что среди них есть один человек, который мыслит не так, как все. На собрании возмущённые граждане стали кричать, что надо обнаружить его. Фокион вышел и сказал, что это он, так как только он один недоволен всем, что говорит и делает большинство. Приглашение на пир Однажды группа афинян устроила пирушку после какого-то жертвоприношения. Напомню, что пировали афиняне обычно вскладчину. Пирующие стали громкими криками призывать проходившего мимо Фокиона внести свою долю расходов и присоединиться к ним. Фокион же указал на своего спутника и ответил: "Стыдно было бы мне давать вам, не возвращая долга вот этому Калликлу!" Два друга Антипатра Македонский наместник Антипатр (397-319 гг. до Р.Х.) даже говорил, что у него в Афинах есть всего два друга – Фокион, который ничего не берёт, и Демад, которого ничем не насытить. Диалог о судьбе Враждовавший с ним Демосфен (по другой версии Демад) однажды сказал Фокиону: "Афиняне тебя прикончат". Фокион спокойно ответил: "Да, если сойдут с ума. А тебя – если возьмутся за ум". Где же ещё? В Афинах арестовали и присудили к смертной казни за ложный донос профессионального сикофанта Аристогитона. Когда тот ожидал в темнице исполнения приговора, Фокион решил навестить осуждённого. Друзья стали отговаривать Фокиона, так как не хотели отпускать его к негодяю, но Фокион обезоружил их: "Оставьте! Где, как не тюрьме, мне приятнее всего разговаривать с Аристогитоном?" Кому доверяют союзники Во время борьбы с македонским царём Филиппом II (382-336, правил с 359) афиняне послали стратега Харета с войском на помощь союзному городу Византию, однако те не впустили афинское войско в город. Народное собрание стало гневно осуждать поступок жителей Византия, но Фокион сказал: "Негодовать надо не на союзников, которые не доверяют, а на стратегов, которым не доверяют". Тогда граждане Афин избрали Фокиона стратегом и отправили его с тем же поручением. Однако жители Византия очень хорошо знали Фокиона, впустили его с войском в город, и Филипп II вынужден был отступить. Совет гражданам Когда Александр Македонский потребовал от афинян корабли, афиняне обратились за советом к Фокиону: как им следует поступить? Фокион ответил: "Советую вам или быть сильными, или дружить с сильными". Сколько стратегов! Когда македоняне вторглись в Аттику, Фокион собрал всех способных носить оружие граждан и двинулся им навстречу. Множество граждан сопровождало афинское войско, которые давали советы Фокиону, что следует занять такой-то холм или поставить там-то отряд. Фокион вскоре не выдержал: "Великий Геракл! Как много у меня стратегов и как мало бойцов!" Впрочем, на этот раз афиняне победили, а Фокион лично убил македонского военачальника Никиона. Флот или раздача? Афинянин Демад (380-318 гг. до Р.Х.) известен тем, что был врагом и Демосфена (384-322 гг. до Р.Х.), и Фокиона, и придерживался промакедонской ориентации. Когда во время восточного похода Александра Македонского среди эллинов начались выступления против власти царя, то афиняне собрались было снарядить триеры для поддержки мятежников и обратились к Демаду с требованием выделить необходимые для снаряжения этого флота деньги. Демад ответил присланным к нему делегатам: "Деньги у вас уже есть; я приберегал их на праздник Хой, чтобы каждому из вас было выдано по полмины, но если вам предпочтительнее другое, распоряжайтесь своим достоянием, как хотите". Когда об этом ответе Демада стало известно всем гражданам Афин, то они сразу же отказались от мысли о постройке кораблей в помощь мятежникам. Таким образом афиняне оказались невиновными перед Александром, когда его наместник в Элладе начал разбор полётов. Праздник Хой – это весенний праздник винопития и поминовения усопших. Мина – это 436,6 граммов серебра, которые равнялись 100 драхмам; то есть полмины было очень приличной денежной раздачей. Короткие мечи Когда Демад стал утверждать, что фокусники глотают именно лаконские мечи, так как они самые короткие, спартанский царь Агид Младший (он же Агис III, правил 338-331) возразил ему: "Но лакедемонянам и их довольно, чтобы достать до врагов!" На смерть царя Александра Когда пришло извести о смерти Александра Македонского, Демад сказал: "Теперь у македонян такое безначалие, что стан их похож на киклопа, у которого выкололи глаз". Мнение Антипатра О состарившемся Демаде наместник Антипатр говорил, что от него остались только желудок да язык.

О, времена... Знаменитый английский богослов Иоанн Солсберийский, который бывал также и в Европе, оставил нам в своём “Поликратике” любопытную зарисовку нравов того времени: "Когда молодая хозяйка в сопровождении мужа выходит навстречу гостю, то муж производит впечатление не супруга, а сводника. Он выводит её, усаживает вместе с развратниками и когда видит, что может рассчитывать на звонкую монету, то охотно продает её прелести. Если его красивая дочь или вообще какая-нибудь родственница нравится богатому гостю, то она в глазах хозяина дома не более как выгодный товар, ожидающий только своего покупателя. И если иногда ему даже тяжело сознавать, что он должен разделить своё супружеское ложе с кем-нибудь посторонним, то надежда на наживу тотчас же прогоняет неприятное чувство". Иоанн Солсберийский (1120-1180) – англо-французский богослов и священник. Банные игры Итальянский гуманист Поджо Браччолини много ездил по Европе в поисках древних рукописей, но видел он не только монастырские библиотеки. В Цюрихе его внимание привлекли местные бани: "В этих банях существует обычай, что женщины, когда мужчины заглядывают к ним через перегородку, просят у них шутки ради какой-нибудь подарок. Красивейшим из них мужчины бросают монеты, которые они ловят руками или поднятой сорочкой, причём толкаются друг с другом, опрокидывают и обнажают свои скрытые прелести. Я купался всего два раза, но мне так нравились эти игры и шутки, что все остальное время я проводил тоже в банях и наравне с другими бросал монеты". Следует заметить, что европейские бани в те времена (там, где они имелись) были помещениями довольно скромных размеров. Джанфранческо Поджо Браччолини (1380-1459) – известный итальянский писатель и собиратель древних рукописей. Прослужил 50 лет в римской курии. Оправдания Жерсона и подать на блуд Видный французский теолог Жан Жерсон, который был духовником и проповедником у французских королей и бургундских герцогов, встал на сторону священников, боровшихся за право на брак, и оправдывал половую невоздержанность монахов: "Нарушает ли священник обет целомудрия, удовлетворяя свою половую потребность? Нет! Обет целомудрия касается только отречения от брака. Священник, совершающий даже самые безнравственные поступки, не нарушает, стало быть, своего обета, если совершает эти поступки как неженатый". Но Жерсон всё-таки ограничивал эти действия священников и монахов: "Старайтесь делать это тайком, не в праздничные дни, не в священных местах и с незамужними женщинами". Жерсон также оправдывал право священников на наложниц: "Для прихожан является, конечно, большим соблазном, если священник имеет наложницу, но было бы для них ещё большим соблазном, если бы он оскорбил целомудрие одной из своих прихожанок". Священник, имевший наложницу, О, времена... Банные игры. Оправдания Жерсона и подать на блуд. Папы и сифилис. Мост делле Тетте. Конкурентки. Двор Франциска I. Защитный знак. Ещё о королеве Марго.должен был заплатить определённую сумму своему епископу. Папа Сикст IV пошёл ещё дальше и стал требовать эту подать от всех священников без какого-либо исключения. Жан Ле Шарлье де Жерсон (1363-1429) – известный французский теолог, ректор Парижского университета. Сикст IV (1414-1484) – Франческо делла Ровере, папа с 1471 г. Папы и сифилис Некоторые римские папы немало времени проводили в женском обществе, и кое-кто из них подхватил сифилис. Этой болезнью страдали папы Александр VI, Юлий II и Лев X. Придворный врач Юлия II писал: "Прямо стыдно сказать, на всём его теле не было ни одного места, которое не было бы покрыто знаками ужасающего разврата". По этой причине врач и придворный церемониймейстер Грассис в день святой пятницы 1512 года никого не допустили до поцелуя ноги папы, так как вся нога уже была в жутких язвах. Парис де Грассис (1470-1528) – папский церемониймейстер при дворах Юлия II и Льва X. Юлий II (1443-1513) – Джулиано делла Ровере, папа с 1503 г. Лев X (1475-1521) – Джованни ди Лоренцо де Медичи, папа с 1513 г. Александр VI (1431-1503) – Родриго Борджиа, папа с 1492 г. Мост делле Тетте Вот что писал немецкий учёный Иоганн Блох о происхождении названия одного из мостов в Венеции: "Число проституированных мужчин в Венеции в XV веке было так велико, а выступление их на улице так свободно и непринужденно, что они составляли серьезную конкуренцию для женщин-проституток. Поэтому правительство было вынуждено прибегнуть к удивительной мере, о которой и теперь ещё напоминает название “Ponte е fondamente delle Tette” в городе [возле церкви] Сан-Кассиано: жившие в бордельном квартале Карампане проститутки должны были доходить до этого моста и, стоя с обнаженной грудью (tette), завлекать прохожих. Обычай этот объясняется законом Совета Десяти, который повелевал женщинам-проституткам стоять с обнаженной грудью у открытого окна или на улице, чтобы завлекать мужчин и удерживать их таким образом от увлечения педерастией". Иоганн Блох (1872-1922) – немецкий венеролог и сексолог. Конкурентки В XV веке немецкий поэт и писатель Ганс Розенблют из Нюрнберга сообщал о том, что проститутки этого славного города пожаловались в местную магистратуру на незаконную конкуренцию со стороны монахинь. Власти города не стали вмешиваться в женские склоки и посоветовали проституткам самим разбираться с конкурентками. Иллюстрацией к этой истории служат слова проповедника Гейлера фон Кайзербергера (1445-1510): "Я, право, не знаю, что было лучше: отдавать ли своих дочерей в монастырь или в публичный дом?" Двор Франциска I О дворе Франциска I Анри Соваль в своей трёхтомной истории Парижа пишет, что каждая придворная дама была обязана удовлетворять прихоти короля, когда тот этого пожелает: "Король любил наносить неожиданные ночные визиты то одной, то другой придворной даме. Комнаты дам были так устроены, что король в любой момент мог явиться к ним, имея ключ от каждой комнаты". Франциск I (1494-1547) – король Франции с 1515 г. Анри Соваль (1623-1676) – французский адвокат и историк. Защитный знак Когда однажды Франциск I посетил одну даму, то застал её наедине с мужем, который собирался убить неверную шпагой. Король приказал мужу не трогать свою супругу, так как в противном случае он прикажет отрубить ему голову. Затем Франциск I выставил незадачливого мужа из комнаты и расположился в супружеской постели последнего. Разумеется, после этой встречи с королём муж дал своей жене полную свободу. Дама же стала прикреплять к своим платьям королевский герб или монограмму, а другие любовницы короля быстро последовали этому примеру, так что их мужья не смели и пикнуть, чтобы не лишиться жизни. Ещё о королеве Марго Современники дружно утверждали, что известная "Королева Марго" помимо множества любовников была ещё и в кровосмесительной связи со своими братьями Карлом и Франсуа. Если связь с Карлом прекратилась после свадьбы Маргариты, то любовницей Франсуа она оставалась до смерти последнего. Все, включая её мужа Генриха IV, знали об этом, но делали вид, что ничего особенного в этом нет. Маргарита де Валуа (1553-1615) – жена короля Генриха IV в 1572-1599. Карл IX (1550-1574) - король Франции с 1560 года. Франсуа (1554-1584) - герцог Алансонский, затем герцог Анжуйский.

Очень плотную проработку всех известных источников по Ледовому побоищу я дал выше. Никто не проваливался под лед. А если и проваливался, то данные взяты из русских летописей, гле не выделяли рыцарей и чудь, поэтому и получились "сотни".

«Кто с мечом к нам войдёт, от меча и погибнет. На том стояла и стоит русская земля!» 780 лет назад, в 1236 году, началась самостоятельная деятельность Александра Ярославича в качестве князя Новгородского. Военными победами на западных рубежах страны и умелой политикой на востоке он предопределил судьбу Новгородской и Владимирской Руси на два столетия. Он показал необходимость жестокого, бескомпромиссного противостояния с Западом и союзнических отношений с Востоком, Ордынским царством. Юность Родиной прославленного русского полководца был старинный русский город Переяславль (Переславль-Залесский), стоящий на реке Трубеж, впадающей в озеро Клещино (Плещеево). Назвали его Залесским потому, что в старину широкая полоса дремучих лесов как бы огораживала, защищала город от степи. Переяславль был столицей князя Ярослава Всеволодовича, человека властного, решительного и твердого в борьбе с врагами, большую часть своей жизни проведшего в военных походах. Здесь 13 мая 1221 года у Ярослава и его жены княгини Ростиславы (Феодосии) Мстиславны, торопецкой княжны, дочери знаменитого воителя, князя Новгородского и Галицкого Мстислава Удатного, родился сын, второй по счету, которого назвали Александром. Ребенок рос здоровым и сильным. Когда ему исполнилось четыре года, состоялся обряд посвящения Александра в воины (инициация). Княжича опоясали мечом и посадили на боевого коня. В руки дали лук со стрелами, что указывало на обязанность воина защищать родную землю от врага. С этого времени он мог руководить дружиной. Отец готовил из сына витязя, но приказал учить и грамоте. Изучал княжич и русское право — «Русскую Правду». Любимым занятием юного княжича стало изучение военного опыта его предков и событий родной старины. В этом отношении русские летописи служили бесценной сокровищницей знаний и военной мысли. Но главным все же в обучении Александра стало практическое освоение всех премудростей ратного дела. Это было неписаным законом того сурового времени, и никаких поблажек княжичам не делали. На Руси тогда рано взрослели и становились воинами уже в подростковом возрасте. Уже в 4-5 лет княжич получал точную копию меча из мягкого, легкого дерева — липы (он позволял учить держать дистанцию в бою). Затем деревянный меч становился тверже и тяжелее — его делали из дуба или ясеня. Также детям давали лук и стрелы. Постепенно увеличивался размер лука, возрастало сопротивление тетивы. Сперва стрелу метали в неподвижную мишень, а затем в подвижную, княжичей брали на охоту. Охота была целой школой по выслеживанию, появлялись навыки следопыта, отроки учились убивать и смотреть опасности в лицо (психологическая подготовка). Опытные княжеские дружинники обучали детей Ярослава Всеволодовича верховой езде. Первоначально на хорошо выезженных боевых конях. К десятилетнему возрасту княжич обязан был лично усмирить необъезженного коня-трехлетку. Воины обучали княжича владением сулицей (русским дротиком) и копьем. Метко брошенная твердой рукой сулица поражала врага на расстоянии. Гораздо больше мастерства требовал бой на копьях. Здесь в первую очередь отрабатывался таранный удар тяжелым копьем. Вершиной искусства считался неотразимый укол в забрало. Такое обучение не было исключением: оно было обязательным в княжеских семьях. Будущий князь — это и правитель, и профессиональный воин. Поэтому совсем не удивительны те факты, что почти все древнерусские князья были отборными витязями, лично участвовали в битвах, да еще в первых рядах своих дружин, часто вступали в поединки с предводителями врагов. Схожую подготовку, хоть и попроще, без верховой езды, подготовки мечника (меч был дорогим удовольствием) и т. д., получали все свободные мужчины Руси. Лук, охотничье копье, топор и нож были повседневным оружием русского человека той эпохи. А русы во все времена, считались лучшими воинами. Особенности Великого Новгорода В 1228 году Александр вместе со старшим братом Фёдором были оставлены отцом, вместе с переяславским войском, собиравшимся летом в поход на Ригу, в Новгороде под присмотром Фёдора Даниловича и тиуна Якима. Под их присмотром продолжалось обучение княжичей ратному делу. Княжичи познавали Новгород, его порядки, чтобы в будущем не принимать опрометчивых решений, могущих вызвать ссору с вольными горожанами. Приглашенные на княжение зачастую просто изгонялись из Новгорода. Им указывали на дорогу, ведущую из города, со словами: «Иди, княже, ты нам не люб». Новгород был самым многолюдным и богатым городом на Руси в начале XIII века. Поэтому он и назывался Великим. Его не коснулись набеги степняков на юге и ожесточенная борьба князей за Киев, который не раз опустошали, только усилили позиции северного центра Руси. Полноводный Волхов делил город на две части. Западная сторона называлась Софийской, здесь находился крепкий кремль — «детинец», а в нём величественный каменный собор Святой Софии. Длинный мост соединял Софийскую сторону с восточной частью города — Торговой стороной, самым оживленным местом в Новгороде. Тут находился торг. Сюда приезжали купцы из новгородских пятин (областей), с берегов Волги, Оки и Днепра, представители финно-угорских племен с побережья Балтики, жители Скандинавии и Центральной Европы. Русские продавали меха и кожи, бочонки с медом, воском и салом, кипы пеньки и льна; иноземцы везли оружие, изделия из железа и меди, сукно, ткани, предметы роскоши, вино и многие другие товары. Новгород Великий имел свою особенную систему управления. Если в других русских землях вече уже уступило ведущую роль княжеской власти, то в Новгороде дела обстояли иначе. Высшим органом власти на новгородской земле являлось вече — собрание всех свободных граждан, достигших совершеннолетия. Вече приглашало на княжение приглянувшегося новгородцам князя с небольшой дружиной, чтобы князь не имел соблазна перехватить управление, и избирало из среды бояр посадника. Князь был полководцем феодальной республики, а посадник охранял интересы горожан, руководил деятельностью всех должностных лиц, вместе с князем ведал вопросами управления и суда, командовал ополчением, руководил вечевым собранием и боярским советом, представительствовал во внешних сношениях. Кроме того, важную роль в городе играл выборный тысяцкий, который представлял интересы меньших бояр и черных людей, ведал торговым судом, спорами русских с иностранцами, участвовал во внешней политике аристократической республики. Важную роль также играл архиепископ (владыка) — хранитель государственной казны, контролёр мер и весов, владычный полк следил за порядком. Приглашенный на новгородское княжение князь (как правило, из владимирских земель, бывших хлебной житницей вольного города) не имел права жить в самом Новгороде. Его резиденцией вместе с дружиной было Городище на правом берегу Волхова. Новгород по тем временам представлял собой мощную, мобильную военную организацию. Вопросы защиты Новгорода от внешних врагов всегда решались на вечевых собраниях. Перед угрозой вражеского нападения или выступления в поход самих новгородцев собиралось вече, на котором определялась численность войска и маршруты движения. По старому обычаю Новгород выставлял ополчение: каждая семья посылала всех своих взрослых сыновей, за исключением младшего. Отказ выйти на защиту родной земли считался несмываемым позором. Дисциплина войска поддерживалась устным обещанием-клятвой, в основе которой лежали решения веча. Основой войска было городское и сельское народное ополчение, формируемое из ремесленников, мелких торговцев и крестьян. В состав войска также входили дружины бояр и крупных купцов. Число приводимых боярином воинов определялось обширностью принадлежавших ему земельных владений. Дружины бояр и новгородских купцов составляли конную «переднюю дружину». Войско делилось на полки, численный состав которых не был постоянным. Новгород мог выставить до 20 тысяч воинов, что для феодальной Европы было большим войском. Во главе войска стояли князь и посадник. Ополчение собственно города имело стройную структуру, соответствовавшую административному делению Новгорода. Оно набиралось с пяти городских концов (Неревский, Людин, Плотницкий, Славенский и Загородский) и насчитывало около 5 тыс. бойцов. Городским ополчением руководил тысяцкий. Ополчение состояло из сотен во главе с сотниками. В сотню входили ополченцы нескольких улиц. Кроме того, Новгородская земля с древних времен славилась флотом. Новгородцы слыли опытными и бесстрашными мореходами, умевшими хорошо сражаться и на воде. Их морские суда имели палубу и парусную оснастку. Речные суда были достаточно вместительны (от 10 до 30 человек) и быстроходны. Новгородцы умело пользовались ими для переброски войска и перекрытия рек, когда требовалось закрыть путь вражеским судам. Флот новгородцев неоднократно участвовал в военных походах и одерживал убедительные победы над шведскими кораблями. А речные флотилии новгородцев (ушкуйники) активно действовали на Волге и Каме, а также Севере. Именно в Новгороде князь Александр познал боевые возможности судовой рати, скорость передвижения пешего войска по воде. То есть был восстановлен опыт Святослава Великого, который с помощью судовых ратей мог стремительно перебрасывать войска на огромные расстояния и успешно противостоять Хазарии, Болгарии и Византии. Надо сказать, что связывание создания русского флота с именем Петра I неверно в корне. Русский флот существует с древнейших времен, о чём свидетельствуют победы Рюрика, Олега Вещего, Игоря и Святослава и других русских князей. Так, в Новгородской земле флот существовал несколько столетий, наследуя традиции русских варягов. Боевое управление новгородского войска мало чем отличалось от других русских войск. Его «чело» (центр) обычно состояло из ополченческой пехоты. На крыльях (флангах), в полках правой и левой руки, становилась княжеская и боярская конница (профессиональные воины). Для повышения устойчивости боевого порядка и увеличения его глубины перед «челом» располагался полк лучников, вооруженных длинными луками, длина тетивы которых (190 см) способствовала большой дальности полета стрел и мощной убойной силе. Последнее было очень важно в постоянных боевых столкновениях с тяжеловооруженными немецкими и шведскими воинами. Сложный русский лук прошивал доспехи рыцарей. Кроме того, центр могли укрепить повозками, санями, чтобы пехоте было легче отбивать натиск вражеской конницы. Такое построение новгородского войска имело целый ряд преимуществ перед боевыми порядками западноевропейского рыцарства. Оно было гибким, устойчивым, позволяло в ходе сражения маневрировать не только конницей, но и пехотой. Новгородцы иногда усиливали одно из крыльев и создавали глубокую ударную колонну «пешцев». Располагавшаяся за ними конница в ходе боя совершала охват, нанося удар с тыла и фланга. На походе русская рать, умевшая совершать быстрые и дальние переходы, всегда имела впереди сторожевой отряд («сторожу») для разведки противника и наблюдения за его действиями. Эти познания из области военного дела, основы ратного искусства Руси того времени с раннего детства усвоил Александр Ярославович. Собор Святой Софии, премудрости Божией, в Новгороде — символ республики Угроза с Запада Пока князь Александр Ярославич подрастал, на границах Новгородской земли становилось все тревожнее. В Прибалтике агрессивно вели себя немецкие рыцари-крестоносцы, не скрывавшие далеко идущих планов в отношении Руси. Католический Рим и его инструмент — «псы-рыцари», считали русских ненастоящими христианами, еретиками, почти язычниками, которых необходимо заново «крестить» огнем и мечом. Кроме того, западные феодалы зарились на богатые русские земли. На соседнее Полоцкое княжество участились набега литовцев, которые, создавая свою государственность и вступив в борьбу с крестоносцами, вторгались и в пограничные русские земли. На земли финских племен, бывших под управлением Новгорода, начали совершать походы шведские феодалы. Новгородский князь Ярослав Всеволодович, чтобы обезопасить северо-западные границы Русской земли, совершил ряд удачных походов — в 1226 году против литовцев и в 1227 и 1228 годах в Финляндию против шведов. Но задуманный им поход против немецких рыцарей-крестоносцев сорвался. В подкрепление новгородскому войску он привёл владимирские дружины. Однако псковские и новгородские бояре усмотрели в этом усиление княжеской власти и отказались участвовать в походе. Владимирцы вернулись домой. Ярослав Всеволодович, рассорившись с новгородцами, уехал с женой в Переяславль, дав время горожанам одуматься. Сыновья Александр и Федор остались в Новгороде. Но вскоре там начались волнения, и февральской ночью 1229 года боярин Федор Данилович и тиун Яким тайно увезли княжичей к отцу. Однако дела у Новгорода шли плохо. Пришлось новгородцам помириться с князем и вновь вернуть его. Ярослав Всеволодович обещал горожанам править по старым новгородским обычаям. 1230 году Новгородская республика призвала князя Ярослава, он, побыв две недели в Новгороде, посадил на княжение Фёдора и Александра. Три года спустя, в тринадцатилетнем возрасте, Фёдор неожиданно умер. Александру рано пришлось вступить на ратное поприще. Отец, готовя себе смену и продолжателя княжеского рода, постоянно держал теперь юного Александра при себе. Тот стал познавать княжескую науку управлять землями, вести дипломатические отношения с чужеземцами и командовать дружинами. Тем временем на границах Новгорода возникла страшная угроза. Вслед за землями латышей крестоносцы захватили земли эстов. В 1224 году пал Юрьев (Дерпт). Крепость защищала русско-эстонская рать во главе с русским князем Вячеславом (Вячко). Защитники города в жестоком бою пали все до единого. Ободренный успехом Орден меченосцев в 1233 году внезапным ударом взял русскую пограничную крепость Изборск. Псковская рать выбила крестоносцев из захваченного ими городка. В том же году немецкие рыцари совершают набег на новгородские земли. Для отражения агрессии князь Ярослав Всеволодович приводит в Новгород переяславские дружины. К нему присоединяются новгородские и псковские рати. Объединенное русское войско, во главе которого стояли Ярослав и Александр, пошло в поход против рыцарей-меченосцев и в 1234 году подошло к Юрьеву. Рыцарское войско вышло навстречу. В яростной битве немецкое войско потерпело сокрушительное поражение. Опрокинутое русскими воинами, оно было загнано на лед реки Эмбах. Лед проломился и многие рыцари ушли на дно реки. Оставшиеся в живых немцы в панике бежали и затворились в крепостях. Меченосцы срочно отправили послов к Ярославу Всеволодовичу и он «взял с ними мир на всей правде своей». Орден стал платить дань новгородскому князю и клятвенно обещали больше не нападать на владения Великого Новгорода. Понятно, что это было притворное обещание, захватнические планы по отношению к русским землям никто не отменял. Участие в походе к Юрьеву-Дерпту и сражение на реке Эмбах дало возможность четырнадцатилетнему Александру Ярославичу познакомиться «в деле» с немецкими рыцарями. Из отрока вырастал храбрый молодой витязь-князь, привлекавший к себе людей отвагой и разумностью, красотой и ратным умением. Сдержанный в суждениях, обходительный в общении с людьми различных социальных слоев, не нарушающий древних обычаев Великого Новгорода, молодой князь пришелся по душе простым новгородцам. Ценили его не только за ум и начитанность, но и за храбрость и ратное мастерство. Лицевой летописный свод (том 6 стр. 8) изображение Александра Ярославовича; подпись под ним: «Аще бо и честию земнаго царствиа почтенъ бысть от Бога, и сопруга име и чада прижи, но смиренную мудрость стяжа паче всех человек, бе же возрастом великъ зело, красота же лица его видети яко Иосифа Прекраснаго, сила же его бе яко часть от силы Самсоновы, гласъ же его слышати яко труба въ народе» Новгородский князь В 1236 году Ярослав уехал из Новгорода княжить в Киев (оттуда в 1238 году — во Владимир). С этого времени началась самостоятельная военно-политическая деятельность Александра. Александр Ярославич стал военным правителем огромной Новгородской земли, которой угрожали шведы, немецкие рыцари и литовцы. Именно в эти годы сложились черты характера Александра, которые впоследствии завоевали ему славу, любовь и уважение современников: ярость и одновременно осторожность в бою, умение ориентироваться в сложной военно-политической обстановке и принимать правильное решение. Это были черты великого государственного деятеля и полководца. Наступил грозный 1237 г. Ордынские войска вторглись на Русь. Разгромив Рязань и Владимир, Батый двинул войско на Новгород. Юный князь Александр готовился к защите Новгорода. Удар армии Батыя героически принял на себя Торжок. Две недели шла неравная ожесточенная сеча (оборона 22 февраля — 5 марта 1238 г.). Жители небольшого городка отбивали яростные приступы врага. Однако стены рухнули под ударами таранов. Новгородская богатая верхушка отказалась направить войско на помощь своему порубежному пригороду. Князь вынужден был заниматься только подготовкой самого Новгорода к обороне. Страшная угроза обошла Новгород. От урочища Игнач-крест степняки круто повернули на юг. Точно неизвестно почему ордынцы не пошли на богатый Новгород. Исследователи приводят несколько причин: 1) наступала весенняя распутица, в лесах таяли снега, замерзшие северные болота грозили превратиться в топи, непроходимые для большого войска; 2) войско Батыя понесло серьёзные потери, в тылу ширилось партизанское движение. Хан знал о многочисленном и воинственном войске Новгороде, силе его укреплений. Он видел перед собой пример обороны небольшого Торжка. Батый не хотел рисковать; 3) возможно, что уже шёл процесс налаживания контактов между Батыем и частью русских князей, включая отца Александра — Ярослава Всеволодовича. Прошел год после ухода полчищ Батыя. На Руси произошло важное событие — великокняжеский съезд. В Новгород прибыли гонцы от Ярослава Всеволодовича. Он велел сыну явиться во Владимир. Путь Александра лежал через разоренную землю в выжженный завоевателями древний Владимир, где отец собрал уцелевших в сражениях русских князей — потомков князя Всеволода Большое Гнездо. Предстояло избрать великого князя Владимирского. Съехавшиеся князья назвали им Ярослава Всеволодовича. Александр вновь возвратился в Новгород. Так, Ярослав Всеволодович наследовал Владимир за братом Юрием, а Киев занял Михаил Черниговский, сконцентрировав в своих руках Галицкое княжество, Киевское княжество и Черниговское княжество. Великий князь Владимирский Ярослав добавил Александру владений, выделив еще Тверь и Дмитров. Отныне на восемнадцатилетнего князя легла защита западных русских рубежей. А военная опасность уже зримо надвигалась на Русь с Запада. Европейские властители готовились к новому крестовому походу против славян и прибалтийских народов. 12 мая 1237 года глава католической церкви утвердил соединение Тевтонского и Ливонского орденов (бывший Орден меченосцев). Магистр тевтонцев стал великим магистром (гроссмейстером), а вошедший в его подчинение ливонский магистр принял титул магистра края (ландмейстера). В 1238 году папа Римский и магистр Ордена подписали договор, который предусматривал поход в земли язычников — ижорян, карел, входивших в состав Новгородской Руси. Папа Григорий IX призвал немецкое и шведское рыцарство силой оружия покорить языческие финские племена. В июне 1238 года датский король Вальдемар II и магистр объединённого ордена Герман Балк договорились о разделе Эстонии и военных действиях против Руси в Прибалтике с участием шведов. Готовился объединенный поход, целью которого являлся захват северо-западных русских земель. Войска крестоносцев стягивались к границам. Рим и западные феодалы планировали воспользоваться ослаблением русских княжеств, обескровленных в результате Батыева нашествия. В 1239 году Александр построил ряд укреплений на юго-запад от Новгорода по реке Шелони и женился на княжне Александре, дочери Брячислава Полоцкого. Свадьба прошла в Торопце в храме св. Георгия. Уже в 1240 году в Новгороде родился первенец княжича, названный Василием. Спасо-Преображенский собор (XII век) и памятник князю Александру Невскому (сер. XX века). Переславль-Залесский Автор: Самсонов Александр https://topwar.ru/90217-kto-s-mechom-k-nam-voydet-ot-mecha-i-pogibnet-na-tom-stoyala-i-stoit-russkaya-zemlya.html

Я думаю, что пропеллеры, это пронизи западного типа.

Все военные конфликты всегда происходили из-за ресурсов.

Как Александр Ярославич разгромил немецких рыцарей Надо отметить, что в 1240 г., в одно время со шведским вторжением, началось и вторжение в новгородско-псковские земли рыцарей Тевтонского ордена. Воспользовавшись отвлечением русского войска на борьбу со шведами, в 1240 г. они захватили города Изборск и Псков и стали продвигаться к Новгороду. В 1240 г. ливонские рыцари во главе военных отрядов из ранее подчиненных им русских городов Юрьева и Медвежьей Головы начали наступление на Псковскую землю. Союзником крестоносцев выступил русский князь Ярослав Владимирович, изгнанный некогда из Пскова. Сначала рыцари взяли псковскую пограничную крепость Изборск. Навстречу врагу спешно двинулось псковское ополчение. Однако оно было разбито. Псковский воевода Гаврила Бориславич был убит, многие псковичи пали, других взяли в плен, третьи бежали. По следам отступающих псковичей немецкие рыцари ворвались в посад Пскова, но взять сильную каменную крепость, которая не раз останавливала врага, не смогли. Тогда на помощь завоевателям пришли изменники из числа бояр во главе с посадником Твердилой Иванковичем. Они впустили в сентябре 1240 года в псковский Кром (Кремль) немцев. Часть псковских бояр, недовольных этим решением, бежала с семьями в Новгород. Таким образом, ссора с князем Александром Ярославичем отрицательным образом сказалась на обороноспособности Великого Новгорода. Сделав Псков и Изборск своими базами, ливонские рыцари зимой 1240 — 1241 гг. вторглись в новгородские владения Чудь и Водь, опустошили их, обложили жителей данью. После захвата псковских земель рыцари-крестоносцы стали планомерно укрепляться на захваченной территории. Это была их обычная тактика: на захваченной у враждебного народа территории западные рыцари тут же стоили форпосты, укрепления-замки и крепости, чтобы опираясь на них продолжать наступление. На крутой и скалистой горе в погосте Копорье ими был построен орденский замок с высокими и крепкими стенами, ставший базой для дальнейшего продвижения на восток. Вскоре после этого крестоносцы захватили Тесово, важный торговый пункт в Новгородской земле, а оттуда уже было рукой подать до самого Новгорода. На севере рыцари дошли до Луги и обнаглели до того, что грабили на дорогах в 30 верстах от Новгорода. Одновременно с рыцарями, хотя и совершенно независимо от них в новгородские волости стали совершать набеги литовцы. Они пользовались ослаблением Новгородской Руси и грабили русские земли. Понятно, что новгородцы встревожились. Орден был мощной и грозной силой, которая неумолимо поглощала восточные земли, огнем и мечом обращая местное население в западную версию христианства. Перед лицом надвигавшейся угрозы простые новгородцы заставили боярскую «господу» звать на помощь князя Александра. К нему в Переславль отправился сам новгородский владыка Спиридон, который просил князя забыть прежние обиды и возглавить новгородские войска против немецких рыцарей. Александр вернулся в Новгород, где был встречен всенародным ликованием. В 1241 г. князь Новгородский Александр Ярославич Невский с княжеской дружиной и ополчением из новгородцев, ладожан, ижоры и карел штурмом взял крепость Копорье и на побережье Финского залива освободил от влияния ордена Водьскую землю Великого Новгорода. Крепость срыли, пленных рыцарей отправили заложниками в Новгород, а служивших у них предателей повесили. Теперь встала задача освобождения Пскова. Однако для ведения дальнейшей борьбы с сильным врагом возможностей сформированного войска было недостаточно, и князь Александр призвал брата князя Андрея Ярославича с его дружиной, владимирцами и суздальцами. Новгородско-владимирская рать выступила в поход на освобождение Пскова зимой 1241-1242 года. Александр Ярославич действовал как всегда стремительно. Русское войско форсированным маршем вышло на ближние подступы к городу и отрезало все дороги в Ливонию. Длительной осады не было, последовал штурм сильной крепости. Рыцарский гарнизон не смог выдержать яростного натиска русских воинов и был разгромлен, те, кто выжил, сложили оружие. Псковские бояре-предатели были казнены. Затем освободили и Изборск. Таким образом, объединенное русское войско освободило от крестоносцев города Псков и Изборск. Падение мощной крепости с сильным гарнизоном явилось для руководства Ливонского ордена большой неожиданностью. А тем временем Александр Невский перенёс боевые действия на землю племени эстов, покоренную орденскими братьями. Русский полководец преследовал одну цель — заставить противника выйти за стены рыцарских замков в чистое поле для решающего сражения. Причем еще до прибытия подкреплений из германских государств. Такой расчет оправдался. Таким образом, Александр отбил захваченные крестоносцами территории. Однако борьба ещё не была закончена, так как Орден сохранил живую силу. Предстояла решающая битва, которая должна была определить исход войны. Обе воюющие стороны стали готовиться к решающему сражению и объявили новый сбор войск. Русское войско собиралось в освобожденном Пскове, а тевтонское и ливонское рыцарство — в Дерпте-Юрьеве. Победа в войне решала судьбу Северо-Западной Руси. Ледовое побоище. Художник В. А. Серов Ледовое побоище Магистр Ордена, епископы Дерптский, Рижский и Эзельский объединили все имевшиеся у них воинские силы для войны с Великим Новгородом. Под их начало встали ливонские рыцари и их вассалы, рыцари епископств и личные отряды католических епископов Прибалтики, датские рыцари. Прибыли рыцари-авантюристы, наемники. В качестве вспомогательного войска насильно набирались эсты, ливы и пешие воины из других порабощенных немецкими завоевателями народов. Весной 1242 г. войско рыцарей-крестоносцев, состоявшее из рыцарской конницы и пехоты (кнехтов) из ливов, покоренной орденом чуди и др. двинулось на Русь. 12 тыс. рыцарское войско возглавил вице-магистр Тевтонского ордена А. фон Вельвен. Русская рать насчитывала 15-17 тыс. человек. Стоит помнить, что самих рыцарей было сравнительно немного. Но каждый рыцарь вёл т. н. копьё» — тактическую единицу, небольшой отряд, который состоял из самого рыцаря, его оруженосцев, телохранителей, мечников, копейщиков, лучников и слуг. Как правило, чем богаче был рыцарь, тем больше солдат насчитывало его «копьё». Князь Александр Ярославич повел русское войско вдоль побережья Псковского озера «с бережением». Вперед был выслан крупный сторожевой отряд легкой конницы под командованием Домаша Твердиславича и тверского воеводы Кербета. Требовалось узнать, где находятся главные силы Ливонского ордена и каким маршрутом они пойдут на Новгород. У эстонского селения Хаммаст (Моосте) русская «сторожа» столкнулась с главными силами ливонских рыцарей. Произошел упорный бой, в котором русский отряд был разбит и отошел к своим. Теперь князь мог с уверенностью сказать, что враг начнет вторжение через скованное льдом Чудское озеро. Александр решил принять сражение именно там. Александр Ярославич решил дать генеральное сражение в самых выгодных для себя условиях. Князь Новгородский занял своими полками узкий пролив между Чудским и Псковским озерами. Такая позиция была очень удачной. Крестоносцы, пройдя по льду замерзшей р. Эмайыги к озеру, могли затем пойти на Новгород в обход Чудского озера на север, или Псков — вдоль западного побережья Псковского озера на юг. В каждом из этих случаев русский князь мог перехватить противника, двигаясь вдоль восточного побережья озер. Если бы рыцари решились действовать напрямик и попытались преодолеть пролив в самом узком месте, каким является Теплое озеро, то тогда они непосредственно столкнулись бы с новгородско-владимирскими войсками. По классической версии решающая битва между русскими войсками и крестоносцами произошла вблизи Вороньего Камня, примыкающего к восточному берегу узкой южной части Чудского озера. Выбранная позиция в максимальной мере учитывала все благоприятные географические особенности местности и ставила их на службу русскому полководцу. За спиной наших войск находился заросший густым лесом берег с крутыми склонами, исключавший возможность обхода вражеской конницы. Правый фланг был защищен зоной воды, называвшейся Сиговица. Здесь, вследствие некоторых особенностей течения и большого числа ключей, лед был очень хрупким. Местные жители об этом знали и, несомненно, сообщили Александру. Наконец, левый фланг был защищен высоким береговым мысом, откуда открывалась широкая панорама вплоть до противоположного берега. Русское войско выходит на Чудское озеро. Летописная миниатюра Учитывая особенность тактики орденского войска, когда рыцари, рассчитывая на несокрушимость своего конного «бронированного кулака», обычно вели фронтальную атаку клином, названным на Руси «свиньей», Александр Невский расположил свое войско на восточном берегу Чудского озера. Расположение войск было традиционным для Руси: «чело» (срединный полк) и полки левой и правой руки. Впереди стояли лучники (передовой полк), которые должны были по возможности расстроить боевой порядок противника в начале боя и ослабить самый первый страшный натиск рыцарей. Особенность было то, что Александр решил ослабить центр боевого построения русского войска и усилить полки правой и левой руки, конницу князь разделил на два отряда и расположил их на флангах позади пехоты. За «челом» (полком центра боевого порядка) находился резерв, дружина князя. Таким образом, Александр планировал связать противника боем в центре, а когда рыцари увязнут, нанести охватывающие удары с флангов и обойти с тыла. Источник: Бескровный Л. Г. Атлас карт и схем по русской военной истории 5 апреля 1242 г. с восходом солнца рыцарский клин двинулся в наступление. Русские лучники встретили врага ливнем стрел. Русские тяжелые луки были страшным оружием и причинили противнику серьёзный урон. Однако рыцарский клин продолжал атаку. Постепенно лучники пятились к рядам пехоты и, наконец, слились с ней в едином строю. Рыцари врубились в расположение новгородской пешей рати. Началась ожесточённая и кровавая сеча. После первого таранного удара копьями, в ход шли мечи, топоры, булавы, клевцы, боевые молоты и т. д. Рыцари проломили ослабленный русский центр. Об этом критическом для русских войск эпизоде летописец говорит: «И немци и чюдь пробишася свиньей сквозь полкы». Крестоносцы уже готовы были торжествовать победу, но немцы рано радовались. Они увидели перед собой вместо пространства для маневра неодолимый для конницы берег. А остатки большого полка умирали, но продолжали жестокий бой, ослабляя противника. В это время слева и справа на рыцарский клин обрушились оба крыла русского войска, а с тыла, совершив обходной маневр, ударила отборная дружина князя Александра. «И бысть ту сеча зла и велика немцем и чюди, и бе труск от копий ломления, и звук от мечного сечения, и не бе видети леду, покры бо ся кровию». Ожесточённая битва продолжалась. Но в сражении произошёл перелом в пользу русской рати. Рыцарское войско окружили, теснили и начали ломать его порядок. Окруженных, сбившихся в кучу рыцарей новгородцы стаскивали с лошадей крючьями. Лошадям ломали ноги, резали жилы. Спешенный крестоносец, закованный в тяжелые латы, не мог противостоять пешим русским воинам. Дело довершали топоры и другое рубяще-дробильное оружие. В итоге битва завершилась полной победой русского войска. Наемная пехота (кнехты) и оставшиеся в живых рыцари побежали. Часть рыцарского войска русские дружинники загнали на Сиговицу. Хрупкий лед не выдержал и проломился под тяжестью закованных в латы крестоносцев и их коней. Рыцари шли под лед, и не было им спасения. Ледовое побоище. В. М. Назарук Итоги битвы Так потерпел жестокое поражение и второй поход против Руси крестоносцев. Ливонская «Рифмованная Хроника» утверждает, что в Ледовом побоище погибло 20 братьев-рыцарей и 6 попали в плен. Хроника Тевтонского Ордена «Die jungere Hochmeisterchronik» сообщает о гибели 70 братьев-рыцарей. Эти потери не учитывают павших светских рыцарей и прочих орденских воинов. В Первой Новгородской летописи потери противников русских представлены так: «и… паде чюди бещисла, а Нѣмець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ». При торжественном въезде князя в Псков (по другим источникам в Новгород) 50 немецких «нарочитых воевод» пешком шли за конем князя Александра Невского. Понятно, что потери простых воинов, кнехтов, зависимых ополченцев из финских племен были намного выше. Русские потери неизвестны. Поражение в сражении на Чудском озере заставило Ливонский Орден просить о мире: «Что зашли мы мечом… от того всего отступаемся; сколько взяли людей ваших в плен, теми разменяемся: мы ваших пустим, а вы наших пустите». За город Юрьев (Дерпт) Орден обязывался выплачивать Новгороду «юрьеву дань». По мирному договору, заключенному несколькими месяцами спустя, Орден отказывался от всех притязаний на русские земли и возвращал территории, захваченные ранее. Благодаря решительным военным победам, крестоносцы понесли тяжелые потери, а Орден утратил ударную мощь. На некоторое время боевой потенциал Ордена был ослаблен. Только через 10 лет рыцари попытались вновь захватить Псков. Таким образом, Александр Ярославич остановил широкую крестоносную агрессию на западные рубежи Руси. Русский князь последовательно разбил шведов и немецких рыцарей. Надо сказать, что хотя война 1240-1242 гг. не стала последней между Новгородом и Орденом, но их границы в Прибалтике не подвергались заметным изменениям в течение трех столетий — вплоть до конца XV в. Как отмечал историк В. П. Пашуто: «...Победа на Чудском озере — Ледовое побоище — имела огромное значение для всей Руси и связанных с нею народов; она спасла их от жестокого иноземного ига. Впервые был положен предел грабительскому «натиску на Восток» немецких правителей, который продолжался уже не одно столетие». Ледовое побоище. Миниатюра Лицевого летописного свода, середина XVI века В Российской Федерации дата победы в Ледовом побоище увековечена как День воинской славы России — День победы русских воинов князя Александра Невского над немецкими рыцарями на Чудском озере. В Федеральном законе от 13 марта 1995 г. № 32-ФЗ «О днях воинской славы (победных днях) России» к реальному дню битвы 5 апреля добавлено 13 дней и указана дата 18 апреля 1242 г. То есть день победы на Чудском озере — 5 апреля по старому стилю, отмечается 18 апреля, соответствующее ему по новому стилю в настоящее время (XX—XXI вв.). Хотя разница между старым (юлианским) и новым (григорианским) стилем в XIII веке составляла бы 7 дней. В 1992 году на территории села Кобылье Городище Гдовского района в месте максимально приближенном к предполагаемому месту Ледового побоища, у церкви Архангела Михаила был установлен бронзовый памятник Александру Невскому. Памятник дружинам Александра Невского был установлен в 1993 году на горе Соколиха в Пскове. Картина В. А. Серова "Въезд Александра Невского во Псков" Александр наносит поражение Литве В последующие годы в шведско-новгородских и новгородско-орденских отношениях царили мир и затишье. Шведские и немецкие рыцари зализывали раны. Зато литовские племена, ещё разрозненные, но осознавшие свои силы после 1236 г., когда 22 сентября в битве при Сауле (Шауляе) меченосцы были разгромлены литовцами (в этой битве пали магистр Волгуин фон Намбург (Фольквин фон Винтерштаттен) и большинство братьев-рыцарей), усилили набеги на все сопредельные с ними земли, включая новгородские пределы. Эти рейды преследовали чисто грабительские цели и вызывали закономерную ненависть. Русские князья отвечали ответными карательными походами. Вскоре после Ледового побоища победителю западного рыцарства вновь пришлось выступить в поход. Конные отряды литовцев начали «воевать» новгородские волости, разоряя приграничную сельскую местность. Князь Александр Ярославич тут же собрал рать и стремительными ударами разбил на порубежье семь литовских отрядов. Борьба с налетчиками велась с большим искусством — «много литовских князей оказалось избито или взято в плен». В конце 1245 г. войско, которое возглавили восемь литовских князей, прошло до Бежецка и Торжка. Жители Торжка во главе с князем Ярославом Владимировичем выступили против литвы, но были разгромлены. Литовцы, захватив большой полон и прочую добычу, повернули домой. Однако ополчения северо-западных областей Владимиро-Суздальского княжества — тверичи и дмитровцы разбили литовцев под Торопцом. Литовцы затворились в городе. Сюда с новгородцами подошел князь Александр Невский. Торопец был взят штурмом, а все литовцы, включая князей, истреблены. Все русские пленники были освобождены. Под стенами Торопца Александр снова разошелся с новгородцами в оценке дальнейших действий. Он предлагал продолжить поход и наказать находников. Новгородское ополчение с посадником и тысяцким, владычин полк во главе с архиепископом ушли домой. Александр со своей дружиной в начале 1246 г. через смоленскую землю вышел в литовские пределы, атаковал литовские отряды под Жижичем и разбил их. В результате литовские князья на некоторое время успокоились. В течение последующих нескольких лет литовцы не осмеливались нападать на владения Александра. Таким образом, Александр Ярославич победно выиграл «малую оборонительную войну» с соседней Литвой, не ведя при этом захватнических войн. На границах новгородских и псковских земель наступило затишье. Приложение 1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. В лЂто 6750 [1242]. Поиде князь Олександръ с новгородци и с братомь АндрЂемь и с низовци на Чюдьскую землю на НЂмци и зая вси пути и до Пльскова; и изгони князь Пльсковъ, изъима НЂмци и Чюдь, и сковавъ поточи в Новъгородъ, а самъ поиде на Чюдь. И яко быша на земли, пусти полкъ всь в зажития; а Домашь Твердиславичь и Кербетъ быша в розгонЂ, и усрЂтоша я НЂмци и Чюдь у моста, и бишася ту; и убиша ту Домаша, брата посаднича, мужа честна, и инЂхъ с нимь избиша, а инЂхъ руками изъимаша, а инии къ князю прибЂгоша в полкъ, князь же въспятися на озеро, НЂмци же и Чюдь поидоша по нихъ. УзрЂвъ же князь Олександръ и новгородци, поставиша полкъ на Чюдьскомь озерЂ, на Узмени, у ВоронЂя камени; и наЂхаша на полкъ НЂмци и Чюдь и прошибошася свиньею сквозЂ полкъ, и бысть сЂча ту велика НЂмцемь и Чюди. Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и ГлЂба, еюже ради новгородци кровь свою прольяша, тЂхъ святыхъ великыми молитвами пособи богъ князю Александру; а НЂмци ту падоша, а Чюдь даша плеща; и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; и паде Чюди бещисла, а НЂмець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ. А бишася мЂсяца априля въ 5, на память святого мученика Клавдия, на похвалу святыя Богородица, в суботу. Того же лЂта НЂмци прислаша с поклономь: «безъ князя что есмы зашли Водь, Лугу, Пльсковъ, Лотыголу мечемь, того ся всего отступаемъ; а что есмы изъимали мужии вашихъ, а тЂми ся розмЂнимъ: мы ваши пустимъ, а вы наши пустите»; и таль пльсковьскую пустиша и умиришася. Того же лЂта князь Ярославъ Всеволодичь позванъ цесаремь татарьскымь Батыемь, иде к нему въ Орду. Приложение 2. Константин Симонов. Ледовое побоище (отрывок из поэмы) На голубом и мокроватом Чудском потрескивавшемся льду В шесть тыщ семьсот пятидесятом От сотворения году, В субботу пятого апреля Сырой рассветною порой Передовые рассмотрели Идущих немцев тёмный строй. На шапках — перья птиц весёлых, На шлемах — конские хвосты. Над ними на древках тяжёлых Качались чёрные кресты. Оруженосцы сзади гордо Везли фамильные щиты, На них гербов медвежьи морды, Оружье, башни и цветы... ...Князь перед русскими полками Коня с разлёта повернул, Закованными в сталь руками Под облака сердито ткнул. «Пусть с немцами нас Бог рассудит Без проволочек тут, на льду, При нас мечи, и, будь что будет, Поможем Божьему суду!» Князь поскакал к прибрежным скалам. На них вскарабкавшись с трудом, Высокий выступ отыскал он, Откуда видно всё кругом. И оглянулся. Где-то сзади, Среди деревьев и камней, Его полки стоят в засаде, Держа на привязи коней. А впереди, по звонким льдинам Гремя тяжёлой чешуей, Ливонцы едут грозным клином - Свиной железной головой. Был первый натиск немцев страшен. В пехоту русскую углом, Двумя рядами конных башен Они врубились напролом. Как в бурю гневные барашки, Среди немецких шишаков Мелькали белые рубашки, Бараньи шапки мужиков. В рубахах стираных нательных, Тулупы на землю швырнув, Они бросались в бой смертельный, Широко ворот распахнув. Так легче бить врага с размаху, А коли надо умирать, Так лучше чистую рубаху Своею кровью замарать. Они с открытыми глазами На немцев голой грудью шли, До кости пальцы разрезая, Склоняли копья до земли. И там, где копья пригибались, Они в отчаянной резне Сквозь строй немецкий прорубались Плечом к плечу, спиной к спине... ...Уже смешались люди, кони, Мечи, секиры, топоры, А князь по-прежнему спокойно Следил за битвою с горы... ...И, только выждав, чтоб ливонцы, Смешав ряды, втянулись в бой, Он, полыхнув мечом на солнце, Повел дружину за собой. Подняв мечи из русской стали, Нагнув копейные древки, Из леса с криком вылетали Новогородские полки. По льду летели с лязгом, с громом, К мохнатым гривам наклонясь; И первым на коне огромном В немецкий строй врубился князь. И, отступая перед князем, Бросая копья и щиты, С коней валились немцы наземь, Воздев железные персты. Гнедые кони горячились, Из-под копыт вздымали прах, Тела по снегу волочились, Завязнув в узких стременах. Стоял суровый беспорядок Железа, крови и воды. На месте рыцарских отрядов Легли кровавые следы. Одни лежали, захлебнувшись В кровавой ледяной воде, Другие мчались прочь, пригнувшись, Трусливо шпоря лошадей. Под ними лошади тонули, Под ними дыбом лед вставал, Их стремена на дно тянули, Им панцирь выплыть не давал. Брело под взглядами косыми Немало пойманных господ, Впервые пятками босыми Прилежно шлепая об лёд. И князь, едва остыв от свалки, Из-под руки уже следил, Как беглецов остаток жалкий К ливонским землям уходил. Автор: Самсонов Александр https://topwar.ru/90360-kak-aleksandr-yaroslavich-razgromil-nemeckih-rycarey.html

Есть большая подборка по Ледовому тут http://arkaim.co/topic/2409-mify-o-ledovom-poboische/ А у этого автора есть тоже, чуть позже выложу.

Да, лабильность сознания на лицо.

Как Александр Ярославич разгромил шведских рыцарей Невская битва К середине XIII в., при организаторском начале католического Рима, между тремя феодально-католическими силами Северной Европы — Тевтонским (Немецким) орденом, датчанами и шведами — было достигнуто соглашение о совместном выступлении против Новгородской Руси в целях завоевания северо-западных русских земель и насаждения там католицизма. По мнению Рима, который тогда был главным «командным пунктом» западной цивилизации, после Батыева нашествия обескровленная и разграбленная, раздробленная и разобщенная Русь, где каждый князь «тянул одеяло на себя», не могла оказать какого-либо серьёзного сопротивления. Это и явилось главной побудительной причиной совместного выступления шведов, немцев и датчан. Они хотели подчинить и разграбить русские земли, и особенно их манил богатый Новгород. Немецкие и датские рыцари должны были нанести удар по Новгороду с суши из ливонских владений, а шведы собирались поддержать их с моря через Финский залив. В преддверии своего похода, для личного знакомства с новгородским князем-воином Александром и одновременно с целью разведать территорию и обстановку Великий Новгород посетил немецкий рыцарь «божий слуга Андриаш» — Андреас фон Вельвен, вице-магистр Ливонского ордена. В 1240 г., с благословения папского Рима, первыми на Русь вторглись шведы, планировавшие захватить Невский коридор, ведущий из Новгорода в Балтику, а затем и саму столицу Северной Руси. Для похода на Русь шведское правительство в лице короля Эрика Эрикссона «Картавого», ярла (князя) Ульфа Фаси и зятя короля Биргера собрало значительное войско. Охотников поживиться еще не разоренными русскими землями нашлось немало: шведские духовные и светские феодалы во главе личных дружин, рыцари-крестоносцы со своими оруженосцами и слугами. Также летописец упоминает «мурмань», то есть норвежских или датских рыцарей-феодалов, и вспомогательные отряды из покоренных земель финских племен. Король Эрик Эрикссон «Картавый» сумел двинуть в поход на Русь мощное по тем временам для Северной Европы войско. Вторжение неприятеля началось в начале июля 1240 г., когда шведский флот в количестве около 100 судов с 5-тысячным десантом шведов и их союзников под командованием ярла Ульфа Фаси вошел в р. Неву. Каждый мореходный корабль нес на себе от 50 до 80 воинов и корабельщиков, мог перевезти и 8 боевых коней. Александр Ярославич, к его чести, был готов к вражескому удару. Он уже в 1239 г. позаботился не только об охране западных, но и северных рубежей Новгородской земли. Князь установил «морскую стражу» берегов Финского залива и реки Невы. Места там были труднопроходимые и пути пролегали только по воде или вдоль рек. К югу от реки Невы между Вотьской (с запада) и Лопской (с востока) новгородскими волостями находилась Ижорская земля. Здесь жило небольшое финское племя ижорян, дружественное новгородцам. Основная масса ижорян ещё была язычниками, но процесс принятия христианства уже набирал обороты. Старейшине этого племени Пелгусию была поручена князем Александром Ярославичем «стража морская», то есть охрана путей к Новгороду с моря. «Стража» ижорян, по-видимому, стояла по обоим берегам Финского залива, как сказано в «Житии» Александра Невского — «при краи моря, стерегущу обои пути». Понятно, что наиболее зорко стерегли устье реки Невы, откуда начинался старый водный путь из Балтийского моря в Ладогу, а дальше по Волхову к самому Великому Новгороду. Однажды, на рассвете июльского дня 1240 года, когда старейшина Пелгусий лично находился в «страже морской», он вдруг «услыша шум страшен по морю». Это к русскому берегу шла шведская военная флотилия, в которой кораблей было «многы зело». Старейшина ижорян поспешил отправить «о дву-конь» гонца в Новгород, чтобы предупредить новгородского князя о вражеском вторжении. Так, благодаря предусмотрительности русского князя, неожиданного нападения врага на русские земли не произошло. О значении для Швеции этого завоевательного похода можно судить хотя бы по такому факту, что феодальное войско лично возглавляли второе и третье лица в государстве после самого короля — ярл Ульф Фаси и его двоюродный брат, королевский зять Биргер, ставший через 8 лет ярлом, два крупнейших шведских феодала. Они сами по себе могли выставить целое войско. План шведского руководства состоял в следующем: высадить десант на берегах Невы и идти «воевать» город Ладогу, сильную новгородскую крепость, располагавшуюся недалеко от того места, где реки Волхов впадала в Ладожское озеро. Ранее шведы уже делали безуспешную попытку овладеть Ладогой, которая была древней столицей севера Руси. Захват невских берегов и закрепление на них (строительство нескольких сильных крепостей), закрывали для Новгорода и Руси в целом выход в Балтику. Попавшая под власть шведом Нева позволяла перекрыть морские торговые пути новгородцев, а также путь земли дружественных вольному городу карел и финнов, что облегчало их покорение Швеции. Падение же Ладоги — северной русской твердыни на Волхове, открывало путь к самому Великому Новгороду. Ладога становилась плацдармом для атаки на Новгород. Шведы были уверены в победе. Владимирская Русь была разорена, ослаблена и не могла оказать действенной помощи Новгороду. Кроме того, удар готовили в тайне и собирались одержать победу и закрепиться в новгородских землях до возможного подхода русских подкреплений из других земель. Уверенность в победе позволяла шведским военачальникам даже не торопиться с выходом флота на просторы Ладожского озера. Шведское войско высадилось в том месте, где в Неву впадает река Ижора с притоком Большая Ижорка. Место это называется Буграми. Стоянка была временной. Корабли причалили к левому невскому берегу и встали на якоря. Суда стояли в два ряда: борт к борту, нос к носу. С крайних шнеков на берег переброшены достаточно широкие сходни, между кораблями — мостики. Матросы и многие простые воины, не имеющие шатров, ночевали на палубах шнеков. Шведские военачальники, рыцари, епископы, их оруженосцы и слуги ночевали в шатрах на берегу. Коней свели с судов на твердую землю. Свои походные шатры шведы поставили на возвышенном сухом месте. Для королевских полководцев слуги поставили на пригорке большой, шитый золотом шатер, хорошо приметный со всех сторон. Вокруг лагеря расстилалась довольно обширная поляна. Шведские командиры были настолько уверены в себе, что даже не выставили дальнюю стражу. Шведы выставили только часовых вокруг шатров, а на шнеках бодрствовали дозорные. Судя по всему, шведские военачальники выжидали удобного момента для дальнейшего движения флота. Впереди по Неве имелись пороги, мешавшие движению глубоко сидящих в воде морских судов. Шнеки были кораблями, специально строившимися для морских плаваний. В те времена речные рифы делили полноводную Неву на два рукава и сильно затрудняли судоходство по ней. Пороги преодолевались при хорошем попутном ветре и на веслах. Это обстоятельство вынуждало корабельную рать шведов стать временным лагерем в удобном для них месте и ждать благоприятного момента (попутного сильного ветра), чтобы продолжить поход к Ладоге. Шведы, не раз ходившие походами на новгородские земли, хорошо знали водные пути к русской крепости. Впрочем, как и саму крепость. Кроме того, возможно, что шведы поджидали подкрепления. Невская битва. Лицевой летописный свод XVI века Новгородский князь Александр Ярославович, получив спешное донесение о приходе многочисленной вражеской рати на невские берега, собрал свою дружину. Молодой князь не колебался в выборе решения. Он приказал немедленно выступить против шведов, вступивших на порог Новгородской земли. Александр решил не ждать сбора новгородского ополчения, на что требовалось время и перехватить стратегическую инициативу, атаковать сильного врага с ходу. В поход Александр Ярославович взял с собой небольшое войско: 300 конных княжеских дружинников, 500 отборных новгородских конников и 500 пеших ополченцев. Князь спешил нанести противнику упреждающий, внезапный удар. Он не мог не знать от разведчиков ижорян, которые хорошо знали местность, что шведов пришло на берега Невы как минимум в три раза больше, чем войска, которое имелось под рукой. Однако это его не остановило. Александр планировал как можно быстрее и скрытно подвести новгородскую рать к шведскому войску. В неожиданности удара строился его план. В результате русы «иде на них (шведов) в мале дружине». Русское войско форсированным маршем, без обозов, двинулось к Неве, чтобы успеть застать противника в лагере близ устья Ижоры и не дать ему напасть на Ладогу. Пехота двинулась вниз по Волхову на насадах (судах). Конница шла вдоль берега реки. О скорости передвижения русских конных дружин лучше всего говорит то, что расстояние в 150 км, если всадники ехали «вборзе», «о дву-конь», обычно преодолевалось за 12-14 часов. Судовая рать по реке двигалась еще быстрее — помогали течение, паруса, весла, отсутствие естественных препятствий. Александр пришёл в Ладогу, взял оттуда 150 воинов. Видимо, в городе был оставлен достаточный гарнизон, так как Ладога могла выставить более значительное ополчение. Из Ладоги русское войско двинулось бить находников. Старейшина ижорян Пелгусий вместе со своими разведчиками продолжал наблюдать за противником. Поэтому новгородский князь своевременно получал все последние новости о шведском войске. Достоверная информация о шведах позволила Александру Ярославичу перехватить инициативу и действовать решительно, на опережение. От Ладоги пешая рать пошла на речных судах по Ладожскому озеру и Неве, а княжеская и боярская конница по левому берегу, преодолев свыше 120 км трудного пути. Близ порогов, которые перегораживали Неву перед впадением в нее реки Тосны, у крутого поворота высокого левобережья конница и пешая рать соединились. Далее идти по Неве на судах было опасно, за порогами открывался широкий плес, и шведы могли издали заметить подходившего противника. Новгородские суда вышли рано утром 14 июля к реке Тосне, где соединились с конной ратью. Затем русское войско прошло около шести километров вдоль реки. Теперь шведский лагерь находился совсем близко. Поджидавшие новгородцев разведчики-ижоряне повели соединившееся русское войско по хорошо знакомым тропам через поросшую густым лесом возвышенность. Таясь от противника, войска шли берегом притока реки Ижоры — Большой Ижорки. Впереди бесшумно двигались следопыты. Таким образом, Александр смог незаметно подвести рать к противнику. В нескольких километрах от противника наши воины сделали привал. Получив последние сведения разведчиков-ижорян, а возможно, отправив вперёд своих разведчиков, сам князь и его ближайшие соратники также могли сходить на рекогносцировку, Александр составил план сражения. Карта Невской битвы 15 июля 1240. Источник: Бескровный Л .Г. Атлас карт и схем по русской военной истории. М., 1946 Сражение Князь Александр решил атаковать вражеский лагерь около полудня, в час, когда шведы будут готовить обед. Конная княжеско-боярская дружина наносила мощный удар по центру шведскому лагеря, по не готовому к бою врагу. Часть новгородской конницы с ладожанами наносила удар по правому флангу противника. Стремительность конной атаки удваивала силу неожиданного нападения. Вдоль Невы на левый фланг шведского войска наступала пешая новгородская рать. «Новгородец именем Миша (впоследствии он стал посадником в Новгороде) сии пешь с дружиною свою». Пешие ополченцы должны были разделить противника: отрезать живших в шатрах на берегу рыцарей и их прислугу от воинов и матросов, находившихся на судах и не сразу способных вступить в битву на берегу. Русский полководец сделал ставку и на растерянность врага в момент внезапного удара по нему. Рыцари и их тяжеловооруженные воины просто не успевали изготовиться к битве. В случае успеха стремительной атаки рыцарская часть шведского войска оказывалась зажатой в углу, образованном Невой и Ижорой. Здесь рыцари лишались возможности бегства на судах, их можно было сбросить в воду или заставить сдаться. Несколько десятков воинов-ижорян князь отправил на другой берег реки Ижоры сторожить тех шведов, которые могли бежать с поля битвы. Ижоряне, видимо, переправились вброд у места впадения Большой Ижорки в Ижору и укрылись в прибрежных зарослях. В 12 часу русские дружины и пешая рать, имея впереди себя следопытов-ижорян и на всякий случай боевое охранение, незаметно вышли к шведскому лагерю. По знаку князя Александра Ярославовича русские воины бросились вперед. Во вражеском лагере тревожно завыли трубы, играя сигнал боевой тревоги. Но было уже поздно. На берегу началась ожесточенная сеча. Шведы и другие рыцари со своими «копьями» (оруженосцы, телохранители, слуги) были профессиональными, опытными воинами и храбро приняли удар русской рати. Однако они не успели построиться в боевой порядок, им пришлось биться отдельными группками, и не успели одеть полный доспех, бились тем оружием, которое попалось под руки. А русские воины изготовились к бою, были во всеоружии, их психологическая готовность (боевой дух) была намного выше. Русская рать смяла передовые ряды западного рыцарства и ворвалась внутрь лагеря. Однако шведский полководец смог сплотить вокруг себя личную дружину, рыцарей и попытался отразить нападение русской конницы. С учётом численного превосходства шведского войска над русской ратью, это был критический момент битвы. Шведы могли прийти в себя и перейти в контратаку. Русский князь и здесь оказался на высоте. Александр со своим ближним окружением пробился к шведскому вождю. В разгар ожесточенной, кровопролитной сечи сошлись два предводителя противоборствующих войск — Александр Ярославович и Биргер. Это был поединок, исход которого решал очень многое. Новгородский князь смело направил коня на выделявшегося в шведских рядах закованного в латы Биргера. И тот и другой славились искусностью в поединках. Умело отбив удар Биргера, князь Александр изловчился и метко ударил своим копьем в смотровую щель опущенного забрала шведа. Острие копья вонзилось в лицо шведского полководца. Он уже не мог руководить битвой. Оруженосцы и телохранители спасли своего полководца, не дали добить Биргера. Его поспешно отнесли на флагманский корабль. Невская битва. Александр Невский наносит рану в лицо предводителю шведского войска. 1240 г. Художник А. Д. Кившенко Шведское войско осталось без предводителя. Ни ярл Ульф Фаси, ни епископы в рыцарских доспехах не смогли заменить его. Летописец так рисует поединок русского князя Александра Ярославовича с будущим ярлом Швеции Биргером: «…Изби множество бещисленно их, и самому королеви възложити печать на лице острым своим копием». Поединок двух полководцев, по сути, предрешил исход Невской битвы. Тем временем жестокая сеча продолжалась. Русские воины усилил натиск на противника. Шведы, кое-как сохраняя остатки порядка, отступали к судам. Летописец-очевидец, безымянный дружинник князя Александра Невского в «Житии» рассказал о подвигах, особенно отметил шесть воинов. Дружинник Гаврила Олексич, по сходням на коне ворвался на шнек, погнавшись за шведами, уносившими из битвы раненого Биргера и спасавшими знатного епископа. Произошел беспримерный бой одинокого конного всадника с целой толпой шведов на палубе судна. Оруженосцам и телохранителям удалось отстоять своих предводителей и сбросить Гаврилу Олексича вместе с конем в Неву. Однако храбрец сумел быстро выбраться из воды на берег и вновь ринулся в схватку. Он тут же стал рубиться со шведским «воеводой», пытавшимся собрать вокруг себя воинов. Княжеский дружинник убил его. Невская битва. Подвиг Гаврилы Алексича. Лицевой летописный свод XVI века Бой Гаврилы Алексича с шведским воеводой. Лицевой летописный свод XVI века Герой-новгородец, по имени Сбыслав Якунович, сражался рядом с князем Александром. Он отважно, «не имея страха в сердце» своем, нападал на шведов с одним только топором в руках и сумел сразить нескольких врагов. Княжеский ловчий Яков Полочанин (родом из Полоцка, лишь недавно попавший в Новгород вместе с двором молодой княгини), заслужил похвалу из уст самого князя Александра. Воин смело наехал с мечом в руках на шведский отряд и «мужествовав много». Новгородец Миша руководил пешей ратью. Он храбро сражался в первых рядах русских воинов. Его пешцы сумели с боем захватить три шведских шнека и прорубить им днища. Пешая рать Миши одновременно сдерживала натиск остававшихся на судах вражеских воинов и отрезала рыцарям, опрокинутым ударом княжеской конницы, путь к кораблям. Дружинник Савва в числе первых прорвался в самый центр шведского лагеря. Воин сумел пробиться к золотоверхому шатру королевских полководцев и подрубил опорный столб. Падение шатра вызвало замешательство среди вражеских воинов, а русских ещё более воодушевило на бой. Отличился в бою и княжеский ближний дружинник Ратмир. Окруженный шведскими рыцарями, он яростно и упорно от них отбивался, многих посек. Получив множество ран, смелый воин пал смертью храбрых на поле брани. В итоге шведское войско было разгромлено. Внезапное и яростное нападение русской рати, ранение Биргера, гибель многих знатных рыцарей и епископов (бискупов), потопление пешей ратью новгородца Миши трех кораблей в конце концов вызвали панику и бегство шведов. Несмотря на свое численное превосходство, рыцари отступили к стоящим у берега шнекам и начали в страхе грузиться на суда. Рубились якорные канаты, и суда в большом беспорядке отходили от берега. Некоторые вражеские воины, которые не успели попасть на суда, переплыли на другой берег, где их встретили ижоряне. Разгром был полный, лишь часть смогла уйти на кораблях, оставив на берегах Невы большое число погибших. Так закончилась 15 июля 1240 года знаменитая Невская битва. Шведы не решились продолжить сражение, хотя сохранили большую часть судов. Шведская флотилия бесславно взяла курс к устью Невы. Поле боя осталось за новгородцами. Победителям достались богатые трофеи: рыцарское вооружение, доспехи, кони, шатры и припасы. Воины князя Александра собрали тела погибших знатных рыцарей, «наклаше корабля два» и «пустиша и к морю» и «потопишися (они) на море». Прочих же завоевателей, что навеки остались на невском берегу, «ископавше яму, вметаша (их) в ню бещисла». Славная победа была добыта малой кровью. В битве пало всего двадцать русских воинов. Новгородских ратников, павших смертью храбрых в Невской битве, поминали во время церковных служб больше трех столетий! Бегство шведов на корабли. Лицевой летописный свод XVI века Итоги Невской битвы Стратегическое значение Невской битвы было огромно. Невская победа предотвратила утрату Новгородом берегов Финского залива и не дала прервать северный торговый путь Руси. Новгород, несмотря на жесткую борьбу с Орденом и шведами, был связан торговлей с Западом. Торговля Новгорода с Западом своими ремесленными, промысловыми и восточными транзитными товарами оставалась для новгородского боярства и купечества главным источником процветания и самобытности. Захват шведами Невского коридора в Ижорской пятине лишал Новгород самостоятельного выхода в Балтику и Западную Европу, ставил в зависимость от расположения шведов, чем создавал смертельную угрозу хозяйству Новгородской Руси, а вслед за ней и политической независимости Новгорода. Александр не дал врагу захватить стратегический плацдарм для похода на Новгород. Одновременный удар по Новгороду с запада (немецкие рыцари) и с север (шведы) мог привести к катастрофическим последствиям. Александр Ярославич разрушил этот сценарий, начал крушить врагов по отдельности. После невского разгрома шведы поспешили заключить с Великим Новгородом мир и поклялись, что не будут нападать на русские земли — «даст Магнус король свейский на себя письмо и клятву, отнюдь никако не приходити на Русь войною». В момент всеобщей подавленности и смятения, вызванных нашествием войск Батыя и одновременного давления западных властителей на западных и северо-западных рубежах, русский народ в победе Александра Невского увидел ореол былой славы русского оружия и предзнаменование своего будущего величия. За полководческое искусство, бесстрашие и мужество, проявленные в Невской битве, Александр Ярославич получил почетное прозвище «Невский». А в народных былинах и сказаниях еще есть «Александр Грозные Очи», «Александр Грозные Плечи» и «Александр Непобедимый». Надо сказать, что судя по Новгородскому летописанию, новгородцы, современники битвы Александра со шведами, оценили его талант военачальника, но не признали общерусское значение деятельности князя. Вскоре после Невской победы князь Александр повздорил с новгородцами, и ему «указали путь из города». Причина ссоры неизвестна. Возможно, князь хотел развить успехи и перейти в контрнаступление, а новгородское боярство боялось его активности и популярности у простых людей. Князь уехал к отцу в Переяславль Залесский. В память об этой победе уже в XIII столетии в устье Ижоры, на месте битвы со шведами, была поставлена деревянная часовня в честь святого благоверного князя Александра Невского. В 1710 г. царь Петр I основал в устье р. Черной в Петербурге Александро-Невский монастырь (с 1797 г. — Александро-Невская лавра). Помимо этого по указу Петра Алексеевича на месте обветшавшей часовни в 1711 г. была заложена, а в 1712 г. в его присутствии освящена церковь святого Александра Невского. В современной России на территории данной церкви поставлен памятник-часовня, а у устья Ижоры — памятник Александру Невскому. Александр Невский. Художник Ю. Пантюхин Приложение. Новгородская первая летопись старшего извода: В лЂто 6748 [1240]. Придоша СвЂи в силЂ велицЂ, и Мурмане, и Сумь, и Ђмь в кораблихъ множьство много зЂло; СвЂи съ княземь и съ пискупы своими; и сташа в Не†устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ. и всю область Новгородьскую. Но еще преблагыи, премилостивыи человЂколюбець богъ ублюде ны и защити от иноплеменьникъ, яко всуе трудишася без божия повелЂния: приде бо вЂсть в Новъгородъ, яко СвЂи идуть къ ЛадозЂ. Князь же Олександръ не умедли ни мало с новгородци и с ладожаны приде на ня, и побЂди я силою святыя Софья и молитвами владычица нашея богородица и приснодЂвица Мария, мЂсяца июля въ 15, на память святого Кюрика и Улиты, в недЂлю на Сборъ святыхъ отець 630, иже в ХалкидонЂ; и ту бысть велика сЂча СвЂемъ. И ту убиенъ бысть воевода ихъ, именемь Спиридонъ; а инии творяху, яко и пискупъ убьенъ бысть ту же; и множество. много ихъ паде; и накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла; а инии мнози язвьни быша; и в ту нощь, не дождавше свЂта понедЂльника, посрамлени отъидоша. Новгородець же ту паде: Костянтинъ Луготиниць, Гюрята Пинещиничь, НамЂстъ, Дрочило Нездыловъ сынъ кожевника, а всЂхъ 20 мужь с ладожаны, или мне, богь вЂстъ. Князь же Олександръ съ новгородци и с ладожаны придоша вси здрави въ своя си, схранени богомь и святою Софьею и молитвами всЂхъ святыхъ. Памятник-часовня у храма Александра Невского в с. Усть-Ижоре (фрагмент) Автор: Самсонов Александр https://topwar.ru/90297-kak-aleksandr-yaroslavich-razgromil-shvedskih-rycarey.html