Yorik

Ну, он взял конкретный период с 15 в., а так, да, я согласен с Shurf, единственно с семитским налетом не согласен, да и Орда особого давления не оказывала. Выбили, тех кто имел неосторожность сопротивляться, а так все по старому осталось и даже лучше.

Ссора между Дадли и Норфолком Вся английская знать неодобрительно смотрела за довольно близкими отношениями между королевой Елизаветой I и Робертом Дадли. Одним из главных ненавистников Дадли был троюродный брат королевы герцог Норфолк. Однажды в присутствии королевы Дадли и Норфолк играли в теннис, и Дадли "стало жарко, и он вспотел". Тогда Дадли непринуждённо взял из рук королевы платок и вытер им своё лицо. Подобный поступок в то время намекал на близость между действующими лицами и в обществе считался неприличным. Герцог Норфолк рассвирепел, назвал Дадли “слишком наглым” и попытался ударить соперника ракеткой по лицу. Королева Елизавета I сразу же вступилась за лорда Дадли и очень обиделась на герцога Норфолка. Роберт Дадли (1532-1588) – 1-й граф Лестер с 1564; фаворит королевы Елизаветы I. Томас Говард (1536-1572) - 4-й герцог Норфолк. Дадли получает ультиматум Вскоре к Дадли пришла целая делегация аристократов во главе с герцогом Норфолком, которая потребовала, чтобы Дадли перестал прикасаться к королеве и заходить к ней в спальню рано утром, до того как она встала, так как это не входит в обязанности главного конюшего. Норфолк также добавил, что Дадли, мол, "принимал на себя обязанности её камеристки, передавая ей одежду, которой не подобает находиться в руках главного конюшего". Кроме того, Дадли "целует Её Величество, когда его о том не просят". Делегация также потребовала от Дадли, чтобы тот уговорил королеву выйти замуж за эрцгерцога Австрийского, а Норфолк добавил: "Горе не замедлит обрушиться на него, ведь все те, кто желает видеть королеву замужем, то есть все подданные, в задержке [брака] винят его одного". Скачки и охота Королева очень любила верховую езду и охоту, и часто развлекалась подобным образом в большом парке Виндзорского дворца. Елизавета I гордилась своим умением ездить верхом и обращаться с лошадями. Испанский посол Гусман де Силва писал, что "она скакала так быстро, что обгоняла всех; и фрейлины и придворные, которые были с ней, оказывались посрамлены. Для них это была скорее работа, а не удовольствие". Иногда королева вместе со своими придворными дамами стреляла в этом парке дичь со специально возведённых для этого трибун. Диего Гусман де Силва (1520-1577) — испанский дипломат, каноник; посол в Лондоне с 1564. Встреча с парламентариями Время шло, и на Елизавету I со всех сторон постоянно давили, чтобы она вышла замуж и родила наследника, или хотя бы определила вопрос о престолонаследии, если наследник не появится. Обе палаты Парламента делали запросы королеве по этому поводу и, наконец, подали ей совместную петицию. Английские мужчины недооценили силу воли и мужество своей правительницы. Терпение королевы лопнуло, и в конце октября 1566 года Елизавета I приняла делегацию парламентариев, состоявшую из тридцати членов палаты лордов и палаты общин, и ответила на вопросы, заданные ей в упомянутой петиции. Завершая встречу, Елизавета I твёрдо сказала: "Что же до меня, смерти я не боюсь, ибо все люди смертны. И хотя я всего лишь женщина, я обладаю такой же храбростью, приличествующей моему положению, как в своё время мой отец. Я ваша миропомазанная королева. И меня ни за что не принудят что-либо сделать насильно. Благодарю Господа за то, что Он наделил меня такими качествами, что, если бы меня выгнали из моей страны в одной рубахе, я сумела бы прожить в любом месте христианского мира… Ради чести моей я не нарушу слово монарха, данное прилюдно. И потому я повторяю: я выйду замуж, как только сочту это удобным, если Господь не заберёт того, кого я намерена избрать себе в мужья, или меня, или не произойдёт чего-нибудь ещё столь же великого". Королева, таким образом, прямо заявила Парламенту, что вопросы брака и престолонаследия являются лишь её прерогативой, и она никому не позволит вмешиваться в этот вопрос. Гибель лорда Дарнли В 1566 году отношения между шотландской королевой Марией Стюарт и её мужем лордом Дарнли после рождения наследника окончательно испортились. Ведь лорд Дарнли был одним из участников убийства Риццио, любовника королевы, которое совершилось на глазах у беременной королевы. После убийства Риццио Мария взяла к себе в постель более высокопоставленное лицо – Джеймса Хэпбёрна, графа Босуэлла. Ночью 9 февраля 1567 года в Эдинбурге прогремел мощный взрыв, который сровнял с землёй дом, в котором ночевал лорд Дарнли. Однако тела Дарнли и его слуги нашли неподалёку от взорванного дома, в саду: оказалось, что они погибли не от взрыва, а были задушены. Эти новости быстро распространились по всей Европе, и многие считали, что именно Мария Стюарт вместе с графом Босуэллом организовали убийство лорда Дарнли. Генри Стюарт (1545-1567) — лорд Дарнли, герцог Олбани, граф Росс; второй муж Марии Стюарт 1565-1567. Дэвид Риццио или Риччо (1533-1566) — итальянец, личный секретарь Марии Стюарт. Джеймс Хепбёрн (1534-1578) — 4-й граф Босуэлл 1556-1567; герцог Оркнейский 1567; третий муж Марии Стюарт 1567. Отречение Марии Стюарт Через три месяца после взрыва, 15 мая 1567 года, Мария Стюарт вышла замуж за графа Босуэлла, главного подозреваемого в убийстве её второго мужа. Этот поступок возмутил всю шотландскую знать, - и католиков, и протестантов, - и в июле того же года королеву заставили отречься от престола в пользу своего сына, малолетнего Джеймса (Якова) VI. Регентский совет при Джеймсе VI возглавил граф Морей, единокровный брат Марии Стюарт. Марию Стюарт заключили в крепость на острове Лохлевен. Елизавета I была возмущена подобным обращением со своей кузиной, законной королевой. Она считала, что лорды Шотландии "создали самый опасный прецедент для любого монарха", и потребовала, чтобы Марию Стюарт восстановили на престоле. Джеймс Стюарт (1531-1570) — 1-й граф Морей 1562; регент Шотландии с 1567; единокровный брат Марии Стюарт. Незаконные наследники престола Когда Елизавета I узнала о тайном браке между леди Кэтрин Грей и графом Хартфордом, она заключила Кэтрин в Тауэр и приказала немедленно отозвать Хартфорда из Франции. 24 сентября 1561 года в тюрьме родился мальчик Эдвард Сеймур, лорд Бошем. Так в Англии появился наследник мужского пола и протестант. Королева потребовала, чтобы Парламент немедленно признал Эдварда Сеймура незаконнорожденным, бастардом. Через год Кэтрин родила в Тауэре второго ребёнка и тоже мальчика, Томаса Сеймура. Разразился жуткий скандал с придворными разборками, и Елизавете пришлось потратить немало сил и времени, чтобы брак между Кэтрин Грей и графом Хартфордом признали незаконным, а их детей – бастардами. Дело немного облегчалось тем обстоятельством, что документальных свидетельств о заключении подобного брака не было обнаружено. Держать кузину с двумя малолетними детьми в Тауэре было не слишком гуманно, так что в 1563 году Кэтрин Грей с двумя детьми начали переселять из одного замка в другой, но режим их содержания оставался довольно строгим. В январе 1568 года Кэтрин Грей серьёзно заболела в поместье Кокфилд-Холл, и перед смертью её посетил личный врач королевы доктор Саймондс. Кэтрин Грей скончалась 27 января 1568 года и перед смертью она умоляла сэра Оуэна Хоптона, хозяина поместья, передать королеве, что она глубоко сожалеет о своём замужестве и умоляет Её Величество "проявить доброту к моим детям и не распространять на них мою вину". Испанский посланник де Силва сообщил в Мадрид, что "королева при мне выразила соболезнования по случаю её смерти, однако никто не верит в печаль королевы, ибо она её боялась". Леди Катерина Грей (1540-1568) — вторая из сестёр Грей. Эдуард Сеймур (1539-1621) - 1-й граф Хартфорд с 1559. Эдвард Сеймур (1561-1612) — лорд Бошем. первый сын графа Хартфорда. Томас Сеймур (1562-1600) — второй сын графа Хартфорда. Оуэн Хоптон (1519-1595) — чиновник, депутат Парламента; лейтенант Тауэра 1570-1590. Арест Марии Стюарт После смерти Кэтрин Грей на первое место в ряду наследников английской короны выдвинулась Мария Стюарт, так как коротышку Мэри Грей никто всерьёз не рассматривал. Мария Стюарт действовала стремительно, но допустила роковую ошибку. В конце мая 1568 года она бежала из замка Лохлевен и оказалась в Англии. Мария была уверена в том, что Елизавета I поможет ей вернуться на королевский трон Шотландии. Плохо же она знала свою кузину. Елизавета I приказала немедленно арестовать Марию Стюарт и содержать её под стражей в замке Карлайл. После этого королева начала обсуждать с членами Тайного совета дальнейшую судьбу пленённой королевы Шотландии. Де Силва кратко изложил в своём донесении сложившуюся ситуацию: "Если королеве удастся настоять на своём, они обязаны будут обращаться с королевой Шотландии как с монархом... Если они станут содержать её как заключённую, возможно, это возмутит всех соседних правителей, а если она останется на свободе и сможет сообщаться со своими друзьями, всё это возбудит серьёзные подозрения". Папское отлучение 25 февраля 1570 г. папа Пий V официально признал Елизавету I еретичкой и узурпаторшей и издал буллу об отлучении её от церкви. Тем самым папа освобождал её английских подданных от необходимости хранить верность Елизавете I и делал королеву Англии законной мишенью для любого правоверного католика. В ответ на это всех живущих в Англии католиков объявили предателями. Пий V (1504-1572) — в миру Антонио Микеле Гизлиери; папа с 1566.

Татарский корень казацкого рода Сегодня для большинства наших сограждан «казак» и «украинец» — почти одно и то же. Вон их сколько развелось — НЬЮ-ЗАПОРОЖЦЕВ! Особенно на киевском асфальте поблизости от органов власти! Как сказано в поговорке: «Січ — мати, Дніпро — батько, а де байрак — там і козак». Кстати, современные опереточные псевдозапорожцы, числящиеся юридически в различных «козацьких» организациях, очень любят увековечивать свои смешные «подвиги». К примеру, одна из их разновидность — так называемые «украинские казаки» — установили возле памятника Богдану Хмельницкому мемориальный камень в честь своего самого большого «деяния». Надпись на камне гласит, что именно тут они избрали гетманом Украины некоего гражданина по фамилии Ющенко. Помните, был президент такой? Так вот, он оказывается еще и чей-то гетман! До сих пор стоит этот монумент подхалимству в столице Украины на Софийской площади, портя исторический ландшафт. Обратите внимание: своим гетманом эта казачья ватага избрала бывшего члена КПСС и бывшего председателя Нацбанка. Сразу видны приоритеты современного казачества. Поближе и к начальству, и к кухне. Финансовой кухне, я имею в виду. Между прочим один из таких современных гетманов как-то предлагал мне на выбор купить звание «генерал-есаула» за 500 долларов. Или «генерал-хорунжего» — за тысячу. Я ответил ему, что за эту сумму сам могу зарегистрировать как общественные организации сразу ДВЕ ЗАПОРОЖСКИХ СЕЧИ. Причем обе — на Крещатике. И не хуже него начну торговать званиями и самодельными орденами для помешанных на военной бижутерии. Так мы и не сторговались. Я остался при деньгах. А он — при орденах и званиях. Многие, называющие себя в Украине историками, разбираются в происхождении казачества примерно так же, как киноказак из фильма Ежи Гофмана «Огнем и мечом» в посуде для питья. Помните, того энтузиаста, что принял ночной горшок «ясновельможного» за «гетманскую чашу» и очень интересовался, почему он ночной: «Потому что из него только ночью пьют?» При приеме на Сечь меньше всего интересовало вероисповедание. Принимали не в монастырь, а в БАНДУ ВСЕ ТАТАРСКОЕ НАМ НЕ ЧУЖДО. А что, если я вам скажу, что первые казаки не имели к Украине никакого отношения? Да и вообще были не украинцами, а татарами? Множество свидетельств о подлинном происхождении казачества замалчивают до сих пор. Скажем, откуда у того же персонажа украинских народных картинок «казака Мамая» чисто татарская фамилия? Как у знаменитого темника Золотой Орды, которого разбил на Куликовом поле Дмитрий Донской? Может быть, на стороне этого не фольклорного, а исторического героя и сражались предки запорожских казаков? Хотя бы некоторые из них? А, почему бы и нет! Слово «казак» гуляло по Великой степи от Тихого океана до Дуная задолго до того, как протоукраинцы стали бежать от тирании киевских русских князей на степное пограничье, где приняли это отнюдь не славянское имя. Главный закон Монгольской империи — так называемая Яса Чингисхана — карал смертью чуть ли не за любую провинность. Жить вблизи хана было тяжело — нужно было обладать исключительной честностью, храбростью и верностью. Но не все же на свете такие «дураки»! Есть много людей умных, свободолюбивых, анархически настроенных. Им было плевать и на Чингисхана, и на его Ясу. Они искали тихое приятное место, где можно было отдохнуть от замечательной юридической системы выдающегося реформатора. Тех подданных Чингисхана, которые не хотели подчиняться ему и бежали из Монголии в отдаленные степи (в нынешнюю южную Украину), называли «казаками». В переводе с тюркских языков, «казак» — «человек, который ОТДЕЛИЛСЯ от своего народа», «изгнанник», «разбойник». Это было очень богатое слово, даже при рождении уже имевшее несколько значений, в зависимости от контекста. Для Чингисхана и его наследников казаки были, конечно же, очень «плохими», а для самих себя — такими замечательными, что лучше и не придумаешь. «Сие слово «козак» есть турецкое и означает «разбойник» или «грабитель», — так утверждал уже в 1765 году историк Петр Симоновский в книге «Краткое описание о козацком малороссийском народе». Естественно, кто же хочет отделиться от своего народа, как не разбойник? В степях Украины встретились две волны разбойников, бежавших от властей — одна из Монгольской империи и различных государств, возникших на ее развалинах, а другая — из Руси, Польши и Великого княжества Литовского. Кем были эти люди по самоидентичности и религии, до сих пор остается вопросом. Я уже писал однажды, что даже во времена сражения при Берестечко в 1651 году, как показывают археологические исследования, запорожские казаки не носили крестов! Раскопки на поле этой битвы, которые долгие годы проводил археолог Игорь Свечников, неопровержимо доказывают, что привычное представление о Запорожской Сечи как оплоте христианства явно преувеличено. Первая церковь на Запорожской Сечи появилась только в XVIII веке, когда казаки вернулись из-под власти крымского хана в российское подданство. А как же тогда знаменитая сцена из фильма «Богдан Хмельницкий», снятого в 1941 году? Помните, прием на Сечь. Пьяный поп расспрашивает «волонтеров»: — Унией не обольщался? — Ни. — Веры святой не предавал? — Ни, святый отче! — «Отче наш» знаешь? — «Отче наш, иже еси»… — Горилку пьеш? — Пью! — Истинно христианская душа! Пиши его в третий куринь! Прекрасная сцена, замечательная, только все это — чистая брехня. Кино, да и только! Ее придумал сценарист фильма «Богдан Хмельницкий» Александр Корнейчук — один из любимых драматургов Сталина. Причем придумал, не особенно заботясь о достоверности. Он знал, что «пипл схавает» и не такое. Ведь фильмы смотрят преимущественно малообразованные люди — тот самый «массовый зритель». Во-первых, курени на Сечи никогда не назывались по номерам. Они носили имена собственые: Брюховецкий курень, Дядькивский, Васюринский, Батуринский и т. д. А, во-вторых, меньше всего при приеме на Сечь местных, говоря по-нынешнему паханов, а по-тогдашнему — атаманов, интересовало вероисповедание кандидата. Принимали не в монастырь, а в БАНДУ! Как писал украинский историк начала XX века Андрей Стороженко, «Козачий промисел особливо розвинувся серед татар, що поселилися у Криму. Якщо ординець поривав зв’язок з Ордою, кидав мирне життя пастуха, один чи в товаристві подібних йому звитяжців заглиблювався в степи, грабував купецькі каравани, пробирався на Русь і в Польщу для захоплення полонених, яких потім з вигодою продавав на базарах, то такий бродяга і розбійник називався по-татарськи «козаком». Документы упоминают татарских казаков, начиная с XIV века — почти за 300 лет до возникновения Запорожской Сечи! Современники хорошо понимали, кем были эти первые казаки. Ибо, в отличие от наших нынешних «науковців», видели их воочию. Известный средневековый польский хронист Ян Длугош писал о крымских татарах, напавших в 1469 году на Волынь: «Татарское войско составлено из беглецов, добытчиков и изгнанников, которых они на своем языке называют «КАЗАКАМИ». Запорожская Сечь. Называлась татарским словом «кош», т. е. «лагерь» Расцвет татарского казачества приходится на XIV—XV века. Тогда на крымском побережье Черного моря хозяйничали генуэзцы. Именно по их заказу ходили в набеги на Русь и ее южное пограничье татарские казаки. Городские уставы генуэзских крепостей включали специальные статьи, относительно татарских казаков. Они точно определяли процент добычи, который хозяева оставляли этой категории наемников. Из городского устава города Солдайя (так назывался тогда нынешний Судак): «Повелеваем, чтобы четвертая часть добычи, какова бы она ни была и кем бы ни была взята, у врагов ли или у сопротивляющихся решениям Кафы, отдавалась консулу упомянутого города (т. е. Солдаи), остальные же три четверти, разделялись между общиною и КАЗАКАМИ пополам». Татарские казаки оказали огромное влияние на деморализованное население распавшейся Киевской Руси в XIV—XV вв. Они показали возможность нового образа жизни. Славянские беглецы в степь стремились во всем подражать татарским казакам. Они позаимствовали их одежду, оружие и, что самое главное, организацию. Это доказывает даже самый поверхностный лингвистический анализ. Запорожская Сечь называлась Кош. Кош — это татарское слово. Оно означает «лагерь», «становище». Есаул — одно из высших казачьих званий — означает по-татарски «помощник», «исполнитель поручений». Звание есаула шло сразу после атамана. Атаман — по-татарски «начальник», «голова». А курень, в котором жили казаки, тоже татарское слово. Оно означает «кольцо». В старину кочевники, останавливаясь на привал, кругом располагали свои повозки. Кстати, именно куренем называлась самая мелкая общественная единица в кочевой империи Чингисхана. Кош, курень, есаул, атаман… А еще — «майдан», «баштан», «карман», «баран», у которого «курдюк» — т. е. жирный хвост! И впридачу — «кавун», «гарбуз», «диван», «кылым» и «караван». Ни одного славянского слова! Даже карманы славяне позаимствовали у тюркских народов. «Карман», по-татарски — «могила». Гигантским прогрессом стало «хоронить» деньги в карманах, позаимствованных у татарских казаков, а не таскать их за щекой, как было принято в дотатарские времена на Руси. Ну не люди, а буратины какие-то! Так и разговаривали бы казаки по-татарски до нынешнего дня, если бы в степь, на Украину, не кинулись с севера — из Польши — толпы БАНИТОВ — шляхтичей, лишенных за уголовные преступления дворянского достоинства. Современники этих событий просто в один голос описывают криминально-шляхетский вклад в создание Запорожской Сечи. «Немало находится в числе их шляхтичей из Великой и Малой Польши, приговоренных к потере чести, а так же немцев, французов, итальянцев, испанцев и других, принужденных оставить свою родину, вследствие совершенных там бесчинств и преступлений, — писал в XVII веке поляк Яков Собесский в «Истории Хотинского похода 1621 года». — Они отреклись от прежних фамилий и приняли простонародные прозвища, хотя некоторые и принадлежали раньше к знатным родам». «Украина — это земля запорожцев — самого странного народа на свете, — вторил ему Вольтер в «Истории Карла XII». — Это шайка русских, поляков и татар, исповедующих нечто вроде христианства и занимающихся разбойничеством». Утверждение Вольтера относится уже к следующему XVIII веку, когда запорожцы под воздействием православных проповедников стали чем-то «вроде христиан», но еще не совсем христианами. «Запорожские казаки обитают на островах Борисфена, или Днепра, и небольшом крае земли в сторону Крыма за порогами. Это смесь всякого народа», — подтверждал мысль Вольтера его современник немецкий офицер Кристоф Герман Манштейн в «Записках о России». Манштейм служил по найму в армии императрицы Анны Иоанновны, ходившей покорять Крым и знал «смесь всякого народа» не понаслышке, а благодаря личным впечатлениям. А еще Вольтер подметил, что запорожцы «похожи на флибустьеров». То есть на пиратов Карибского моря, тоже представлявших собой разбойный интернационал. Недаром он назывался «Береговое Братство». ПИРАТЫ И КАЗАКИ. Между пиратами Карибского моря и запорожскими казаками было множество параллелей. Пираты появились в точке, где сошлись интересы трех крупнейших морских держав того времени — Испании, Франции и Британии. Они поочередно грабили колонии трех этих супердержав. То французам наймутся, чтобы грабить англичан, то англичанам, чтобы потрошить испанцев и французов. Основателями пиратской республики на острове Тортуга в Карибском море были преступники из Франции, Британии, Голландии и Португалии. Среди флибустьеров попадались даже датчане, шведы, немцы и негры-рабы, сбежавшие с испанских плантаций в Латинской Америке. Теперь они все «латиноязычные», как стали украино- и русскоязычными потомки татарских казаков темника Мамая. Люди вообще очень быстро забывают и изучают языки — яркий пример Юлия Григян, совсем недавно забывшая «родной» русский язык на суде. А Азаров наоборот на наших глазах старательно учит «державну мову», словно татарский казак прежних времен, изо всех сил старавшийся стать европейцем, коверкая древнерусские слова. Такие болезненные процессы изменения языковой и этнической самоидентификации происходили и в том далеком прошлом, которое я описываю. Результат налицо: из беглого татарского мурзы Кучук-бея получился деятель украинской истории черниговский полковник Кочубей, которому Мазепа отрезал голову, а потомки несчастного украинизированного татарина вообще стали российским дворянским родом, один из которых дослужился при Николае I до премьер-министра. Запорожская Сечь появилась в том месте, где сошлись границы трех континентальных супердержав Восточной Европы — Польши, Турции и России. Поэтому пестрая смесь запорожцев, состоявших из поляков, русских и татар, поочередно грабила то Турцию, то Польшу, то Россию, нанимаясь к тому, кто больше заплатит. Уже упомянуты польский мемуарист Яков Собесский так повествовал о нравах запорожских казаков в книге «История Хотинского похода 1621 года»:«Забывши всякую цивилизацию, они ведут жизнь дикую и суровую. Не заботясь вовсе о военной дисциплине, они проводят жизнь в постоянных битвах и сечах; они разделены на хоругви и отряды (курени) и настолько привязаны к своему логовищу, что сочли бы тяжким грехом оставить козачество для иного рода занятий… Мало привязанные к семейной жизни, они не знают ничего, кроме оружия». Мазанка. Не исконная, а ославяненная примитивная постройка половцев НЕУКРАИНСКИЕ МАЗАНКИ И ГОПАК. Многие элементы украинской народной культуры имеют степное, татарское происхождение. Они причудливо переплетались со славянским наследием Руси, порождая нечто абсолютно неожиданное. Скажем, всем известный танец «гопак» пришел от татарских кочевников. Точнее, от половцев, ставших частью татарского народа. «Половецкие пляски», сымитированные в опере Бородина «Князь Игорь», — это всего лишь выдумка петербургского композитора, жившего в XIX столетии. Настоящие половецкие пляски — это гопак. Между русичами и половцами были частые браки. Степные молодцы плясали вприсядку и выкидывали различные акробатические трюки, пытаясь понравиться славянским красавицам. А в это время княжьи дружинники умыкали «красных девок половецких». Теперь уже даже трудно понять, что в этом танце от Руси, а что — от Дикого Поля. Как с трудом можно определить в нынешних украинцах, какие их предки пришли из далеких кочевий, а какие появились из северных лесов. Но даже украинская мазанка — это не исконное славянское жилище, а ославяненная примитивная постройка половцев, становившихся на зимовье и имевших даже свои «города». Танец «гопак» пришел от половцев. Степные молодцы плясали вприсядку и выкидывали акробатические трюки, пытаясь понравиться славянским красавицам И напоследок еще один факт. Неоспоримый! Когда в 1651 году Богдан Хмельницкий ускакал с поля битвы при Берестечке вместе с татарским ханом, наказным гетманом вместо него запорожцы избрали… татарина Джеджалия (в оригинале его прозвище звучало «Джеджалы»). Так стоит ли удивляться, что на шеях запорожцев, убитых на месте сражения или утонувших в болоте при бегстве, историки не обнаружили крестов? Кто знает, какому Богу они молились и молились ли вообще? Олесь Бузина, 23 марта 2012 года

Житомирская обл.

Из рассказов актёра Петра Каратыгина. Чтение со скандалом В 1824 году А.А. Грибоедов приехал в Петербург и привёз свою новую комедию. Н.И. Хмельницкий, который был прямым потомком Богдана Хмельницкого, сразу же попросил автора устроить чтение комедии у него на дому, и Грибоедов согласился. Хозяин устроил обед, на который, кроме Грибоедова, пригласил ещё несколько человек: актёров И.И. Сосницкого и братьев Каратыгиных, драматурга В.М. Фёдорова и ещё несколько человек. Как вспоминал П.А. Каратыгин: "В назначенный час собралось у него небольшое общество. Обед был роскошен, весел и шумен... После обеда все вышли в гостиную, подали кофе и закурили сигары... Грибоедов положил рукопись своей комедии на стол..." Пока гости устраивались поудобнее, Фёдоров взял комедию в руки и простодушно заметил: "Ого! Какая полновесная! Это стоит моей “Лизы”". Он-то подразумевал, что “Горе от ума” такое же большое произведение как и комедия Фёдорова “Лиза, или Последствия гордости и обольщения”, довольно-таки посредственное произведение. Грибоедов обиделся, что его комедию сравнили с поделкой и процедил: "Я пошлостей не пишу". Фёдорову стало неудобно за неудачную шутку и он попытался принести извинения: "Никто в этом не сомневается, Александр Сергеевич. Я не только не хотел обидеть вас сравнением со мной, но право, готов первый смеяться над своими произведениями". Лучше бы Фёдоров просто промолчал, но Грибоедова понесло, и жалкий лепет Фёдорова не мог утихомирить Грибоедова. Хмельницкий попытался успокоить автора, предложив усадить Фёдорова в последний ряд кресел, но Грибоедов упёрся: "Вы можете, его посадить куда вам угодно, только я при нем своей комедии читать не стану". Хмельницкий оказался в очень неудобном положении, но ситуацию благородно разрулил Фёдоров, который подошёл к Грибоедову с очередными извинениями: "Очень жаль, Александр Сергеевич, что невинная моя шутка была причиной такой неприятной сцены. И я, чтоб не лишать хозяина и его почтенных гостей удовольствия слышать вашу комедию, ухожу отсюда". Только после ухода Фёдорова началось чтение этой бессмертной комедии, которое имело огромный успех. Николай Иванович Хмельницкий (1789-1846) — русский драматург; Смоленский губернатор 1829-1837. Иван Иванович Сосницкий (1794-1871) — русский актёр. Василий Михайлович Фёдоров (1778-1833?) - русский драматург и поэт. Проделки Сашки Грибова Однажды вечером, когда Грибоедов ушёл в гости, его слуга Сашка Грибов запер квартиру на ключ и тоже куда-то ушёл. Когда во втором часу ночи Грибоедов вернулся домой, то он не смог попасть в свою квартиру и отправился ночевать к своему другу А.А. Жандру, который жил неподалёку. Когда на следующий день Александр Сергеевич пришёл домой, слуга встретил его как ни в чём не бывало. На упрёки Грибоедова Сашка отвечал, что не подумал о таком раннем возвращении хозяина, а сам он вернулся в три часа ночи. Через несколько дней Грибоедов что-то писал в своём кабинете, к нему заглянул Сашка и спросил, не уйдёт ли хозяин сегодня куда-нибудь. Мол, ему надо на два-три часа сходить в гости. Грибоедов сказал, что весь вечер будет дома, а сам после ухода слуги сразу же запер квартиру, забрал ключ и опять ушёл ночевать к Жандру. Когда Сашка вернулся домой всего лишь в первом часу ночи, он убедился, что в дом ему не попасть, но уйти не рискнул. Так как дело было летом, то он лёг на полу возле дверей и заснул. Рано утром Грибоедов разбудил Сашку и наставительно сказал ему: "Ну, что, франт-собака? Каково я тебя прошколил? Славно отплатил тебе? Вот, если бы у меня не было поблизости знакомого, и мне бы пришлось на прошлой неделе так же ночевать, по милости твоей". На что Сашка потягиваясь ответил: "Куда как остроумно придумали! Есть чем хвастать..." Этот Сашка Грибов погиб вместе со своим хозяином в Тегеране в 1829 году. Андрей Андреевич Жандр (1789-1873) — драматург, друг А.С. Грибоедова; действительный тайный советник 1864. Лже-квартальный Однажды актриса Е.И. Гусева вместе с подругой-фигуранткой нарядилась в мужской турецкий костюм, и вечерком они отправились в гости к И.И. Сосницкому. Возле крыльца дома Сосницкого их неожиданно остановил квартальный надзиратель, который остановил женщин и грозно заявил им, что они нарушили приказ обер-полицмейстера, которым запрещено наряжаться. Улики (костюмы) были налицо, и перепуганный женщины были согласны заплатить квартальному штраф, только бы он не позорил их и не тащил в съезжую часть (то есть в полицейский участок). Квартальный потребовал 25 рублей, но таких денег у женщин с собой не было, и они все вместе пошли на квартиру Гусевой. Бедная актриса с трудом собрала последние деньги и вышла к квартальному, который тут же снял шляпу, скинул шубу и оказался хохочущим актёром П.С. Экуниным. Гусева чуть не выцарапала ему глаза и с досады закричала: "Будь ты проклят, анафема! Чтоб тебя самого на съезжую посадили вместе с каторжными! Ведь ты знаешь ли, что я вытерпела; знаешь-ли, что со мной было?Сказать даже стыдно! Провались ты, окаянный!" Экунин и фигурантка смеялись и уговаривали Гусеву успокоиться, но та продолжала бушевать: "Век не прощу тебе, мошенник! Ведь на сцене-то ты двух слов порядочно не умеешь сказать, а тут откуда рысь взялась, такого страху нагнал, что мне и в голову не могло прийти, что это не настоящий квартальный!" Экунин возразил: "Что ж делать, Алёна Ивановна, видно я ещё не попал на своё настоящее амплуа. Ведь и и вы, говорят, прежде были тоже плохая актриса, пока не начали играть кухарок". Потом Экунин предложил помириться, признался, что это Сосницкий подговорил его сыграть такую шутку, и предложил всё-таки отправиться к тому в гости. Гусева согласилась, но пошла переодеться, — а вдруг они встретят настоящего квартального. Елена Ивановна Гусева (1793-1853) - в девичестве Ежова; оперная и драматическая актриса Большого Каменного театра. Павел Семёнович Экунин (1810-1849) — актёр Императорских театров. Последнее свидание с Грибоедовым Незадолго до отъезда в Тегеран А.С. Грибоедов посетил семейство Каратыгиных, которые поздравили его с блестящей карьерой: Грибоедов был назначен посланником и полномочным министром (министром-резидентом) при персидском дворе. Каратыгины поздравили Грибоедова с почётным назначением, но тот выглядел грустно и отозвался очень просто: "Бог с ними, с этими почестями! Мне бы только устроить и обеспечить мою старушку-матушку, а там я бы опять вернулся сюда... Дайте мне моё свободное время, моё перо и чернильницу, больше мне ничего не надо!" Когда Каратыгин вернулся к высокому назначению Грибоедова, тот с досадой ответил: "Не люблю я персиян, — это самое коварное и предательское племя". Любовь Каратыгина решила сменить тему беседы: "Неужели, Александр Сергеевич, Бог не приведет вам увидеть свою чудную комедию на нашей сцене?" Грибоедов грустно улыбнулся: "А какая бы вы была славная Софья!" Любовь Осиповна Каратыгина (1805-1828) — в девичестве Дюрова; с 1827 года жена П.А. Каратыгина; вскоре после описанного случая умерла от чахотки. Мокрая мышь Любимец московской публики актёр В.И. Рязанцев в 1828 году переехал в Петербург и здесь тоже быстро стал всеобщим любимцем. Должны были играть какую-то переводную комедию, но даже на последней репетиции Рязанцев всё время околачивался около суфлёрской будки. Инспектор драматической труппы А.И. Храповицкий, который всегда присутствовал на репетициях, был возмущён таким безответственным поведением актёра. А ещё он опасался, что переводчик пьесы, который служил секретарём у князя С.С. Гагарина, пожалуется своему хозяину и тот устроит Храповицкому выволочку. Поэтому Храповицкий пригрозил Рязанцеву, что он пригласит князя Гагарина на вечерний спектакль. Рязанцев решил, что это пустая угроза, но перед самым началом спектакля ему сообщили, что князь Гагарин уже сидит в директорской ложе — видно Храповицкий сдержал своё обещание. Рязанцев даже обиделся: "Вот это подло, не ждал я от Храповицкого такой низости". Рязанцев сразу же позвал к себе суфлёра И.С. Сибирякова, и пока он одевался суфлёр начитывал ему роль. Перед выходом на сцену Рязанцев сказал Сибирякову: "Ну, смотри, Иван, держи ухо востро, не зевай, выручи меня из беды. Надо его сиятельству туману напустить. Смотри же, чтоб я знал роль. Завтра угощу тебя до положения риз". Спектакль удался, а П.А. Каратыгин вспоминал, что в этот вечер Рязанцев "играл молодцом, весело, живо, с энергией, не запнулся ни в одном слове и брал, как говорится, не мытьём, так катаньем. Публика была совершенно довольна..." После спектакля князь Гагарин процедил сквозь зубы Храповицкому: "Что же вы мне давеча нагородили о Рязанцеве? Дай Бог, чтоб он всегда так играл". Ошарашенный Храповицкий пришёл в уборную к Рязанцеву и сказал: "Ну, брат Вася, чёрт тебя знает, что ты за человек такой! Ты так играл, что я просто рот разинул". Рязанцев, который в это время вытирал пот и переменял бельё, ответил: "Да зато, чего же мне это и стоило, Александр Иванович. Видите, я, от волнения и усердия, теперь как мокрая мышь". Василий Иванович Рязанцев (1800-1831) -русский актёр-комик. Александр Иванович Храповицкий (1787-1855) - полковник 1816; инспектор репертуара русской драматической труппы 1827-1832. Князь Сергей Сергеевич Гагарин (1798-1852) — обер-гофмейстер 1844; заведующий Императорскими театрами 1829-1833. Иван Семёнович Сибиряков (до 1795-1848) - суфлёр из неудавшихся актёров. Продолжайте! Мало того, что П.А. Каратыгин был прекрасным актёром, но в 1830 году начал проявляться и его литературный талант. В Малом театре, который был у Симеоновского моста, 12 февраля состоялось первое представление одноактного водевиля “Знакомые незнакомцы”. Хотя на первых афишах имя автора водевиля не указывалось (по желанию самого П.А. Каратыгина), образованная публика сразу же его узнала. Одним из действующих лиц водевиля был журналист Баклушин, и некоторые российские литераторы узнали в этом персонаже себя любимого. Первым на эту тему заговорил с Каратыгиным издатель "Северной пчелы" Ф.В. Булгарин, с которым тот встретился на Невском проспекте. Булгарин шутливо пригрозил Каратыгину, что опасно обижать журналистов, но признался, что пьесы ещё не видел, хотя и собирается посмотреть. Каратыгин начал оправдываться, что не хотел никого обидеть, но Булгарин, прощаясь, успокоил Каратыгина: "Полноте, я пошутил. Я не такой человек и сам готов смеяться над своими слабостями, а у кого же их нет?.. А Рязанцев, собака, говорят, мастерски меня скорчил". Через несколько дней Булгарин побывал в Малом театре, после спектакля всех очень хвалил, а Рязанцева, игравшего роль журналиста Баклушина, даже расцеловал. Вскоре, 19 апреля 1830 года, в “Северной пчеле” была опубликована хвалебная рецензия: "Советуем г. Каратыгину не ограничиваться этим одним водевилем: мы даём ему наше журнальное благословение и с отверстыми объятьями принимаем в авторскую семью. В добрый час! Все актёры играли превосходно. Автор был снова вызван. Публика приняла этот водевиль чрезвычайно хорошо и повсюду раздавались похвалы автору, которые “Северная Пчела” собирает всегда тщательно, как мёд, и с величайшим наслаждением передает, по принадлежности". Н.А. Полевой в “Московском телеграфе” тоже благожелательно отозвался о литературном дебюте П.А. Каратыгина: "Говорят, что автор “Знакомых незнакомцев” хотел нас вывести в лице журналиста “Баклушина”, но мы нисколько на это не в претензии: напротив, очень рады, если наша личность послужила ему типом для милого и остроумного водевиля". Фаддей Венедиктович Булгарин (1789-1859) — русский писатель, журналист и издатель; имя при рождении Ян Тадеуш Кшиштоф Булгарин. Николай Алексеевич Полевой (1780-1848) - русский писатель, журналист и издатель.

Гражданская война в Киеве оставила только один великий роман – булгаковскую «Белую гвардию». И роман этот русский! Что не удивительно. Ведь до революции Киев действительно был русским городом. Первые настоящие проблемы с товарами Украина почувствовала уже в 1917 году – сразу же после Февральской революции. Еще не выскочил Ленин на броневичок, еще не запрыгали по улицам петлюровцы со шлыками, а в провинции уже исчезли чай и керосин. "Плохая" царская власть успела таки приучить народ зажигать по вечерам керосиновую лампу и попивать под ее уютным светом привозной китайский чаек. Сразу же со "свободой" эта скромная житейская радость улетучилась. КОНЕЦ СЛАДКОЙ ЖИЗНИ. Хутор матери киевского писателя Константина Паустовского находился совсем недалеко от Киева – в Чернобыльском уезде. Навестив эти места весной 1917-го, он вспоминал, как в гости к ним зашел полуголодный монах из лесного скита и попросил обменять "для братии" сушеные грибы на соль. Мать отсыпала монашку четверть мешка соли и напоила его чаем: "Он сидел за столом, не снимая скуфейки, пил чай в прикуску с постным сахаром, и мелкие слезы изредка стекали по его желтым, как церковный воск, щекам. Он тщательно вытирал их рукавом рясы и говорил: "Сподобил Господь еще раз перед кончиной попить чайку с сахарком. Истинно пожалел меня Господь, снизошел к моему прозябанию". Впрочем, если честно, то первые признаки наступающих железных времен киевляне почувствовали еще до революции – с началом мировой войны. Как роковую веху вспоминали мемуаристы введение сухого закона, исчезновение кондитерских изделий и появление очередей. "В 1915 году дала о себе знать проблема хлеба, -- вспоминал киевский мемуарист Григорий Григорьев. – Вышел приказ – запретить выпечку и продажу тортов и пирожных в пределах города Киева. С такой неприятностью любители сладкого как-то примирились, за пределами города приказ силы не имел. Демеевка не входила в состав города, и там можно было получить какие угодно пирожные, конечно, за немного повышенную цену. Для этого нужно было только съездить трамваем на Демеевку". Демеевка – это район нынешней Московской площади. Теперь тут автовокзал и библиотека им. Вернадского. И никто даже не помнит, что меньше столетия назад она неожиданно оказалась самым "сладким" киевским предместьем. Именно с этого кондитерского кризиса и маленьких цехов, находившихся тут, началась киевская кондитерская фабрика им. Карла Маркса, придумавшая знаменитый "Киевский торт", в основе которого типичные рецепты наших прабабушек – безе с орехами и густой масляный крем. Но во время смены общественно-экономических формаций киевлянам было не до крема, и даже не до хлеба. Зрелища вытеснили все. Вид валяющегося прямо на улице человеческих трупов и брошенного оружия не шел ни в какое сравнение с каким-нибудь жалким эклером на тарелочке. КАК ПРОДАЛИ УКРАИНУ "ЗА БУТЫЛКУ ШНАПСА". Запомнилось киевлянам бегство разбитого красными воинства Центральной Рады в начале 1917 года. Это сейчас официальные украинские власти любят миф о Крутах. А тогда все выглядело куда прозаичнее. В февральский день, когда армия "батька Грушевского" драпанула из Киева, киевляне неожиданно обнаружили, что общественные туалеты в центре города забиты брошенными винтовками. Этот феномен объяснялся просто – храбрые казаки Рады стеснялись расставаться с оружием на глазах товарищей. А тут заскочил в уборную – прислонил ружье к стенке и выбежал на свет божий облегченным во всех смыслах. Большая часть этих "героев" так и растворилась в большом городе. Красные поразили Киев двумя взаимоисключающими, на первый взгляд, особенностями – душегубством и любовью к просвещению. Они устроили террор в аристократическом квартале Липок, расстреливая всех с дореволюционными рожами, и отменили плату за посещение театров. Проблема была только с электричеством – из-за отсутствия топлива не работала городская электростанция. Но в Киевском оперном был автономный электрогенератор – его врубили и погнали народ с заводов слушать "Тоску" итальянского композитора Пуччини. Работяги сидели, выпучив от непонимания глаза, и заплевывали зрительный зал семечками. С хлебом по-прежнему были проблемы, о пирожных боялись даже вспоминать. Зато из Москвы по железной дороге эшелонами пошли брошюры Ленина и тоненькие книжонки под названием "Политграмота". Их раздавали по библиотекам "на шару". Кончилось это чудо быстро – как только Рада договорилась с немцами и признала их протекторат над Украиной. В это же время отменили сухой закон. В продаже снова появились спиртные напитки. А так как появление алкоголя и германских оккупационных войск в Киеве совпали, то в ход пошла шутка: "Продали Украину за бутылку шнапса!". ФЕЛЬДМАРШАЛ ЭЙХГОРН: "МЫ СДЕЛАЕМ ВАМ ВТОРОЙ ПАРИЖ!". Немцев 1918 года местные жители вспоминали с невероятной душевной теплотой. Командовавший ими 66-летний фельдмаршал Эйхгорн – добряк и симпатяга, увидев, в какую помойку превратила революция "мать городов русских", а по совместительству столицу "незалежной Украины", сразу же заявил: "Мы сделаем из Киева второй Париж!" Превращение началось с вокзала. Уже упомянутый мемуарист Григорьев, отец которого работал железнодорожником, вспоминал, как это было: "Товарищ отца вечером рассказал, что немецкий офицер, увидев мусор в зале ожидания, дал приказ всех пассажиров высечь розгами. Приказ был выполнен. Дальше пассажиров заставили убрать зал и пойти чистить пути. Немецкая "культура" начала действовать". Учитывая, что приличная публика в это лихое время старалась отсиживаться дома, легко догадаться, что "пассажиры", выпоротые немцами, были, скорее всего, тем потным и грязным элементом с мешками на плечах, который до сих пор встречается на наших вокзалах. Порка только пошла ему на пользу! Нынешних мешочников тоже было бы неплохо приучать подобным образом к основам гигиены. Уставшие от войны сентиментальные Гансы охотно играли в скверах с киевскими детьми. Но их начальство крайне раздражали нищие, расплодившиеся в городе за время войны, как тараканы. Немцы провели на них облаву по всем правилам охотничьего искусства, а потом погрузили в вагоны и вывезли за пределы Киева. Вся операция заняла два дня. Еще за неделю оккупанты покончили с криминальными элементами. Пойманных карманников и домушников расстреляли на склонах Царского сада. Все желающие местные жители могли полюбоваться на эту поучительную картину – еще накануне их приглашали на экзекуцию специально расклеенные афиши. Покончив с попрошайками и уголовниками, доблестная германская армия обнаружила, что Центральная Рада во главе с Грушевским тоже мало от них отличается, и, продолжая наводить порядок, разогнала и ее. Вместо Грушевского оккупанты посадили на украинский "престол" гетмана Скоропадского. Для Киева начались поистине веселые деньки – пир во время чумы. Киевские красавицы вовсю флиртовали с немецкими и гетманскими офицерами. Работали все театры, кинематографы и даже конские бега. По вечерам для гурманов предлагали специальные сеансы "фильмов для взрослых" -- по-нынешнему, порнографию. На Бессарабском рынке можно было, как и сегодня, купить наркотики (пол-Киева сидело на кокаине!) и даже десятилетнюю проститутку. Хочешь – одну, а можно – сразу парочку. Фельдмаршал Эйхгорн сдержал слово – на полгода Киев действительно стал "вторым Парижем". Но тут в Германии произошла революция, немцы уехали домой, а в город ввалились орды Симона Петлюры. "Второй Париж , -- вспоминает Григорьев, -- потерял весь свой лоск, дворники равнодушно посматривали на кучи мусора, убирая, когда придет охота". Но антисанитария не беспокоила желто-голубую власть. Вместо того, чтобы чистить улицы, Петлюра взялся менять русские вывески на магазинах на украинские. Власти его хватило ровно настолько, чтобы воплотить в жизнь этот проект – ровно через шесть недель в январе 1919-го в Киеве уже были красные – дивизия Щорса. КРАСНЫЕ УСТРОИЛИ ЖИЗНЬ, КАК В КИНО. Известный по фильму Довженко эпизод, когда Щорс с Боженко собрали всю буржуазию города в театре, навели на нее пулемет и потребовали выкуп, не выдумка. Так и было. Богатых горожан вычислили по спискам банковских вкладчиков. Активов в банках уже давно не было. Золотой запас последовательно растащили Центральная Рада, гетман и Петлюра. Наличные деньги выдавались вкладчикам ограниченными сумами. Но те упорно старались снимать со счетов все, что можно. Больше всего ценились дореволюционные "катеринки" -- сторублевые купюры с изображением Екатерины II и "петровки" -- 500 рублей с ликом императора Петра I. Деньги Петлюры презрительно именовали "лопатками" за то, что на них был изображен усатый крестьянин с этим сельскохозяйственным инструментом. Но к приходу красных финансовая система была уже в полном упадке. Все, что можно, и народ, и элита перевели в золото и глубоко спрятали. Тем не менее, пулемет Щорса, как помпа, выкачал из нее последние капли – спасая свои жизни, киевские буржуа пожертвовали припрятанную наличку на нужды революции. К этому времени в городе на полную силу свирепствовал продовольственный кризис. Он начался уже при Петлюре. Петлюровцы, многие из которых, как говорится, сами были "от сохи", ненавидели все городское и считали, что организовывать регулярные поставки в не любивший их Киев не нужно – голодные киевляне сами поедут в село, если не хотят помереть с голоду. В окрестные села, по словам очевидцев, потянулись подводы, нагруженные дорогими трюмо, шкафами и даже роялями. Все это за бесценок уходило в обмен на сало и картошку. Настали золотые деньки для украинского кулачества. ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ ЗОЛОТОГО ЗАКАТА. Как избавительницу в матери городов русских ждали только одну армию – белогвардейцев генерала Деникина. Для большинства тогдашних киевлян именно она была "своей". Но так получилось, что в августе 1919-го освобождать Киев от красных одновременно пришли петлюровцы со стороны вокзала и белогвардейцы – по мостам с левого берега Днепра. Две армии-освободительницы столкнулись на нынешнем Майдане Незалежности, называвшемся тогда Думской площадью. Психологическая поддержка "болельщиков" была явно на стороне белых. Встречали их, как никого до и после во времена гражданской войны. Весь дореволюционный Киев вышел на улицы. Замелькали припрятанные в шкафах цилиндры, котелки и даже чиновничьи фуражки с круглыми кокардами. Дамы держали роскошные букеты для господ офицеров. А над всем этим великолепием носился позабытый аромат дорогих духов "Коти" -- их флакончики, несмотря ни на что, киевлянки спасли от красных, имевших привычку употреблять парфюмерные изделия вместо водки. Но первыми поцепить свой флаг на здание городской Думы успели все-таки петлюровцы. Завязались переговоры – белые настаивали, чтобы рядом висел русский триколор. Мемуаристы описывают это противостояние по-разному. Но самое колоритное воспоминание оставил все тот же Григорьев. Одна из оказавшихся на площади дам в нарядной шляпе неожиданно "наехала" на петлюровского хорунжего: "Господин офицер! Почему вы не хотите, чтобы наш флаг был рядом? Мы ничего не имеем против вашего, но пусть и наш… Мы тоже победили". И тут хорунжий послал ее на три буквы "чисто русскими словами" и "правой рукой так заехал ей по затылку, что полетела в сторону сначала шляпа, а потом и ее обладательница". Оскорбление дамы белые не простили. Белогвардейский полковник, споривший за знамя, пишет Григорьев, "мигом обернулся и отдал команду. Его конница бросилась в обратную сторону и быстро исчезла. Я, можно сказать, разинул рот, замер от удивления и удовольствия – такие вещи нечасто встречаются в твоем жизненном календаре… Буквально через три минуты со стороны Печерска послышался пушечный выстрел. Снаряд попал в здание Думы"… Несговорчивые петлюровцы в панике бросились бежать не только с площади, но и из города: "Трехцветный флаг весело трепетал вблизи от архангела Михаила, -- дождался таки своей очереди". Семимесячное пребывание белых оказалось последними закатными днями русского Киева. В отличие от хулиганской петлюровской и кровавой красной, это была наиболее интеллигентная власть, если такое определение вообще применимо к реалиям гражданской войны. Она не устраивала репрессий. Современники вспоминают, что попасть в контрразведку белых было совсем не то, что в лапы чекистов. Белые действительно старались разобраться, виноват ли перед ними человек, и охотно выпускали арестованных по ложным доносам. Зато именно в это время газета "Киевлянин" опубликовала списки расстрелянных ЧК перед бегством членов Клуба русских националистов. Почти половину из них составляли, как ни странно, типично "украинские" фамилии – Приступа, Бобырь, Гомоляка, Слинко. Эти люди искренне чувствовали себя русскими, за что и были убиты интернационалистами-большевиками. Вооруженные силы юга России, как официально называлась армия генерала Деникина, оставили Киев с 5 на 6 февраля 1920 года. Они проиграли красным битву за Москву и были вынуждены отступать. Коммунисты снова вернулись в Киев. Жестокая для националистов ирония состоит в том, что власть белых в годы гражданской войны продержалась в Киеве в четыре раза дольше, чем петлюровская, а каждый второй солдат белых на 1920 год был родом с украинской земли. Это и показывает, кого, на самом деле, поддерживала Украина в гражданской войне. Олесь Бузина, 14 марта 2008 года.

А так это все учебные топоры, на которых учились затачивать :) А где сабли с дырками?

Разная походка Туллия, дочь Цицерона, ходила очень быстро; по римским меркам — до неприличия быстро. А её муж Пизон, напротив, шагал очень медленно. Однажды в присутствии дочери Цицерон сказал зятю: "Пизон, ходи как мужчина". Так он одной фразой указал на недостатки обоих. Марк Туллий Цицерон (106-43 гг. до Р.Х.) - римский политик, оратор и философ. Туллия (79-45 гг. до Р.Х.) - дочь Цицерона. Гай Кальпурний Пизон Фруги (?-57 г. до Р.Х.) - первый муж Туллии. Места для статуй Когда Юлий Цезарь приказал восстановить на своих местах сброшенные статуи Помпея, Цицерон сварливо заметил, что тайная цель этого указа — поставить свои статуи.

Вот ещё несколько парадоксальных стихотворений средневековых испанских поэтов. Арагонский поэт Диего де Фуэнтес играл с судьбой: "Раз несбыточно то, что желанно, я судьбу свою проучу: нежеланное я захочу, и ценою обмана нежданно я желанное получу". Португальский поэт Диего Брандан обращался к возлюбленной: "Если тебе по нутру весть о смерти моей, воскреси меня поскорей, и я вторично умру". “Тёмный” Луис де Гонгора иногда бывал очень даже прозрачным: "Что у всенощной вдовица тихо стонет и томится, - что ж, но что стонет без расчёта, чтоб её утешил кто-то, - ложь". Райский вид Однажды красивая дама кормила ребёнка сладостями. Вкладывая ему в рот конфету, она просит его закрывать глаза, но малыш не слушается. Дама снова просит закрыть глаза, но ребёнок всё смотрит на неё. Хуан Руфо, присутствовавший при этой сцене, галантно заметил: "Сеньора, он не хочет ради лакомства лишиться рая". Лопе де Вега довольно остроумно использовал тему журчащего ручья: "Филис, тебе лишь вода на жалобы отвечала не тем, что слушала их, а тем, что грустно журчала". Марциал написал Бассу, владельцу золотого ночного горшка, который пил вино из стеклянного сосуда: "В золото бедное ты облегчаешь желудок, бесстыдник Басс, а пьёшь из стекла. Что же дороже тебе?" Правда от шута Трибуле, шут Франциска I, однажды сказал королю: "Сир, ваши советники, по-моему, просто дураки. Они всё толкуют о том, какими путями вы войдёте в Италию, но ни слова не говорят вам о том, как вы оттуда выйдете". Франциск I (1494-1547) - король Франции с 01.01.1515. Николя Ферриаль (Ferrial) или Февриаль (Le Fevrial), более известный как Трибуле (1479-1536) — придворный шут французских королей Людовика XII и Франциска I. Однако никаких шуток Трибуле времён Людовика XII до нас не дошло. Людовик XII (1462-1515) - король Франции с 1498 года. Франциск I (1404-1547) - король Франции с 1515 года. Спите спокойно Знаменитый испанский проповедник Августин де Кастро (1589-1671) однажды выступал перед очень шумной публикой, которая никак не могла угомониться. Тогда проповедник попросил сильно шумевших прихожан вести себя немного потише, чтобы не будить своих соседей, которые благополучно заснули. Публика моментально затихла. Кто же дурак? У толедского архиепископа Каррильо был особый слуга, который должен был записывать в специальную книгу все глупости, которые совершались его дворце. Однажды слуга записал туда самого архиепископа за то, что тот дал некоему алхимику значительную сумму денег на покупку различных материалов для изготовления золота. В конце каждого месяца архиепископ просматривал эту книгу и, найдя запись о себе, спросил: "А если у него получится?" Слуга ответил: "Тогда мы зачеркнём имя вашего преосвященства и впишем имя алхимика". Альфонсо Каррильо де Акунья (1410-1482) — архиепископ Толедо с 1446. Деньги к деньгам Восхищался Бальтазар Грасиан и такой эпиграммой Марциала, которая актуальна и в наши дни: "Эмилиан, ты всегда останешься бедным, коль беден; Деньги даются теперь только одним богачам". О слабоволии Помпея Великий герцог Альба в своё время осуждал Помпея Великого не столько за то, что тот был побеждён своими врагами, сколько за то, что дал убедить себя своим приспешникам. Помпей согласился с ними и вступил в сражение вопреки своему собственному мнению. Фернандо Альварес де Толедо и Пименталь (1507-1582) - более известен как Великий герцог Альба; 3-й герцог Альба-де-Тормес и пр.

Наконечник трехлопастной с одной пришипленой лопастью

Добра! Хорошо походил Нак длинношипый интересный

Что считалось остроумным в XVII веке (Бальтасар Грасиан) Сила веры Дионисий Ареопагит однажды сказал, что если бы вера не помогала ему, ведя к познанию истинного Бога, он мог бы заблудиться и принять за высшее божество пресвятую Богоматерь. Св. Дионисий Ареопагит (?-96) – первый епископ Афин. Амур и молния Алчиати прославлял великую силу любви и сочинил историю об Амуре и молнии. Молния устремилась к земле, чтобы поразить некую красавицу, но Амур натянул свой лук и пронзил молнию любовной стрелой, покорив тем самым её. Уже не злобная, но любящая молния начала лобзать стопы прелестной дамы и расточать ей нежности, а не угрозы. Амур же стал похваляться, что его пламень побеждает даже молнию: "Бог Крылатый, спалив крылатую молнию жаром, “Видишь, насколько, - сказал, - пламень любовный сильней”". Джованни Андреа Альчиати (1492-1550) – итальянский юрист; прославился своим сочинением “Эмблемата” или “Книга эмблем”. Дон Луис де Гонгора в своей “Исабели” писал: "Она погладила гвоздику, и робко задрожал цветок, он на её хрустальной длани свой свет рубиновый зажёг. Неторопливо раскрывался стыдом охваченный бутон - её пунцовых губ гвоздику обидеть не хотел бы он". Луис Каррильо так описывал свою любовь: "У сердца выставил я стражу, - огонь любви страшит меня: мне страшно, что моя галера сгорит от этого огня". Луис Каррильо де Сотомайор (1582-1610) – испанский поэт и воин, командовал отрядом галер. Разные взгляды на зиму Луис Велес своеобразно описывает красоту зимы (испанской!): "Голые скалы – камеи, сухие дубы – плюмаж, ибо Зима наряжаться любит в голый пейзаж". Луис Велес де Гевара (1579-1644) – испанский драматург, писатель и поэт. Но он так любил зиму, что неоднократно возвращался к этой теме, иногда делая парадоксальные зарисовки: "Не желают быть ручьи для деревьев зеркалами, видя, как теперь бедны те, что были королями". Хитрость Людовика XI Однажды после тяжёлой болезни Людовик XI изобразил приступ безумия, попытавшись выброситься в окно. Его удержали, а когда король “пришёл в себя”, он поинтересовался, кто же это его удержал, а затем приказал обезглавить этих людей. Придворные были изумлены, что за такую великую услугу король отплатил неблагодарностью, но Людовик XI разъяснил, что короля, даже когда он по какой-то причине и не в себе, никто не смеет удерживать и противиться его воле. Людовик XI де Валуа (1423-1483) – король Франции с 1461. Ученье - зло Хотя Людовик XI и был одним из образованнейших людей своего времени, молва приписывает ему утверждение, что королю незачем быть учёным. Он, якобы даже не хотел, чтобы дофин, его сын, выучил из Тацита ещё что-нибудь кроме изречения: "Кто не умеет притворяться, тот не умеет править". Карл VIII де Валуа (1470-1498) – дофин; король Франции с 1483. Нет места благородству Однажды Бернабо Висконти со свитой прогуливался по очень узкой тропинке вдоль реки. Навстречу ему попался простолюдин, гнавший перед собой мула. Увидев, что ему никак не разойтись с правителем, простолюдин решительно и учтиво столкнул мула в реку, где тот и утонул. Придворные дружно одобрили поступок простолюдина, но Висконти разгневался и приказал немедленно сбросить этого простолюдина в реку. В ответ на осуждающие крики придворных, правитель ответил, что "не должен оставаться в живых простолюдин, способный похвалиться каким-либо учтивым поступком, ибо у подлых всё должно быть подлым". Бернабо Висконти (1323-1385) – правитель Милана с 1354. Смеясь и плача Альчиати своеобразно объединил взгляды древних философов Гераклита и Демокрита: "Горше, чем прежде, оплачь дела человеческой жизни, О, Геркалит, ведь она бедами больше кишит. Ты же опять, как всегда, разражайся хохотом громким, О, Демокрит, ведь ещё стала забавнее жизнь. Думаю я между тем, сколько слёз проливать буду с первым Или с другим хохотать мне до какой же поры?" Бальтазар Грасиан привёл слова своего отца Франсиско Грасиана, который утверждал, что "величайшие познания самой учёной женщины не превосходят познаний, какие имеет любой разумный мужчина в четырнадцать лет". С точки зрения жителя XXI века я категорически не согласен с подобным утверждением. Популярные стихи неизвестного поэта Бальтазар Грасиан приводит парадоксальное четверостишие “видного” валенсийского поэта, известного как командор Эскриба: "Смерть, настигни тайком живого, чтоб не чувствовал я тебя и, услады твои возлюбя, не мечтал бы ожить снова". Это же стихотворение цитировал и Сервантес во 2-й части “Дон-Кихота”, но в несколько другой редакции (или в другом переводе): "Смерть! Конец приуготовь мне с такою быстротою, чтобы, насладясь тобою, благом жизнь не счёл я вновь".

Спасибо праву крепостному!!! Земство обедает. Так художник Г. Мясоедов изобразил в 1872 году русских крестьян после реформы 150 лет назад Александр II освободил крестьян. Я знаю, что сейчас на меня опять все набросятся и начнут клеить на мою благородную шкуру ярлыки «консерватора» и «мракобеса». Но, тем не менее, наберусь интеллектуальной смелости и, отринув гнусные либерастические измышления, встану навытяжку под царскими портретами от Алексея Михайловича до блаженной памяти Николая I, припечатанного врагами престола несправедливым прозвищем Палкин, и, сняв фуражку, благодарно склоню голову со словами: «Спасибо тебе, право крепостное!». Спасибо за город Санкт-Петербург красоты небывалой, на твоих костях отстроенный! Спасибо за «негра» Пушкина — лютого рабовладельца, жизнь на руках крепостной крестьянки Арины Яковлевой начавшего и на руках крепостного же лакея завершившего. (Тот его после дуэли, как дитя малое, в шубу завернутое, на руках на второй этаж квартиры на Мойке внес.) За Лермонтова спасибо. И за Грибоедова. За Гоголя, на деньги мужиков из деревни Васильевка в Нежинском лицее выученного. За Толстого. И за Тургенева с его «Му-Му». Ибо не будь крепостного права, ни Тургенева, ни «Му-Му» не было бы! За основоположников малороссийской литературы нашей — Котляревского и Квитку-Основьяненко — особое спасибо! Ты дало им, право крепостное, досуг для написания бессмертной «Энеиды» и сопливой «Маруси». А также — «Наталки Полтавки» и «Шельменко-денщика», которыми начался украинский театр. Господи! Даже страшно представить, какая катастрофа случилась бы, не будь тебя, трижды проклятое крепостничество, в наших краях! О чем бы писал Тарас Григорьевич? Где искал бы темы для творчества? В честь кого учредили бы Шевченковскую премию? И чем бы мучили детишек в школе, не сочини «батько Тарас», сам ни дня не ходивший на панщину, хрестоматийное «На панщині пшеницю жала»? Сонетами Петрарки? Какой кошмар! Целая индустрия паразитирования на памяти Шевченко с кормлением бесчисленных «драчей» в Шевченковском комитете, ищущих очередную «черную ворону», дабы отметить ее холопской наградой, ни дня не смогла бы просуществовать на свете. Повода не было бы. ПОД ЩИТОМ КРЕПОСТНИЧЕСТВА. А теперь без шуток. Я не являюсь ни сторонником, ни противником крепостного права. Глупо протестовать против того, чего нет. И отстаивать несуществующее глупо. Пусть стулья ломает гоголевский учитель истории. А я за то, чтобы мы представляли ту эпоху чуть объективнее и полнее. Знаете ли вы, что во времена того же Шевченко крепостных нельзя было продавать без земли? Можно было только вместе с деревней. Это все равно, что колхоз помещика Троекурова передать под управление помещика Собакевича. Но ни разрывать семьи, ни торговать мужиками и бабами «в розницу» в самодержавной России Николая I не разрешалось. Труд крепостного крестьянина был намного легче, чем работа колхозника во времена Сталина. Барщина была ограничена тремя днями. Три дня работаешь на пана. Три дня на себя. И один день — воскресенье — отдаешь Богу. То есть отдыхаешь. Царское село. Екатерининский дворец был построен в эпоху расцвета крепостнического строя Существовали строжайшие «Инвентарные правила» — специальный кодекс, изданный имперской властью, который предписывал, что имеет право помещик требовать от крестьян и чего он ни в коем случае не может требовать. Так случилось, что на Правобережной Украине, попавшей в состав Российской империи после Третьего раздела Польши в 1795, большинство помещиков были поляками-католиками, а мужики — православными. Петербургское правительство считало последних «русскими» и стремилось защитить от произвола господ. Киевский генерал-губернатор Дмитрий Бибиков — современник Шевченко — вызывал нерадивых польских помещиков в Киев и заставлял их вместо развлечений штудировать эти самые «Инвентарные правила» до посинения. А потом лично принимал «экзамен» и напутствовал очередного душевладельца ободряющей фразой: «Теперь поезжайте домой; я не сомневаюсь, что вы хорошо будете управлять имением». И совсем уж мало кто помнит, что, кроме обязанностей крепостных перед крепостниками, были еще и обязанности крепостников перед крепостными. Правительство Николая I предписывало в каждом имении иметь специальный склад (он назывался «магазином») с зерном на случай голода. В неурожайные годы дворяне были ОБЯЗАНЫ бесплатно выдавать из этого «резервного фонда» пшеницу и рожь нуждающимся семьям своих крепостных. РОССИЯ КРЕДИТОВАЛА ФРАНЦИЮ. В результате за все время царствования Николая Палкина в Российской империи ни разу не было массового голода. Более того, когда в 1847 году в просвещенной Франции начался крестьянский голод, «дикая» николаевская Россия отвалила французам заем в 50 млн франков на борьбу с этим несчастьем. Самое странное, что о займах, которых брало царское правительство у Франции накануне Первой мировой войны, у нас знают все. А о займах, которые «передовые» французы брали у самодержавия в самую «глухую» и «реакционную» эпоху, не хочет помнить никто! Слишком уж выламывается этот факт из привычных представлений о Востоке и Западе. Когда этот кредит давали, знаменитый жандармский генерал Дубельт записал в дневнике: «Государь дал Франции денег взаймы. Поступок его, конечно, великолепный, но, боюсь, что не многие оценят его». И был прав! Кто-кто, а французы гуманизм «царя северных варваров» точно не оценили — ровно через семь лет, отъевшись на русском займе, армия их Наполеона III будет осаждать Севастополь. Зато подлинную «тяжесть» состояния крепостных крестьян на Украине, входившей тогда в Российскую империю, оценил такой всемирно известный француз, как Оноре де Бальзак. В том самом 1847 году, когда Франция голодала, живой классик решил жениться. Свою избранницу он нашел под Бердичевом. Это была богатейшая польская помещица Эвелина Ганская, владевшая несколькими тысячами украинских крестьян. Бальзак сел в дилижанс и отправился на родину невесты. Это путешествие стало сюжетом для советского фильма «Ошибка Оноре де Бальзака», снятого на киностудии им. Довженко, в котором николаевская Россия изображалась, естественно, исчадием ада, а пылкий француз — критиком крепостнического режима. БАЛЬЗАК ЗА КРЕПОСТНОЕ ПРАВО. А вот, что Бальзак писал на самом деле в неопубликованном при жизни произведении «Письмо о Киеве»: «Русский крестьянин в сотню раз счастливее, чем те 20 миллионов, что составляют французский народ, иначе говоря, те французы, которые не считаются ни богачами, ни, если угодно, людьми зажиточными. Русский крестьянин живет в деревянном доме, обрабатывает собственный кусок земли, равный приблизительно двум десяткам наших арпанов (в переводе на современные меры — примерно 8 га). Урожай, который крестьянин с нее снимает, принадлежит не помещику, а ему самому; взамен крестьянин обязан отработать на помещика три дня в неделю, за дополнительное же время ему платят отдельно… Налоги крестьянин платит ничтожные. В довершение всего помещик обязан иметь большие запасы хлеба и кормить крестьян в случае неурожая. Заметьте при том, что работают крестьяне скверно, так, что для помещиков было куда лучше иметь дело с людьми свободными, которые, подобно нашим крестьянам, трудились бы за плату; зато крестьянин при нынешнем порядке вещей живет беззаботно, как у Христа за пазухой. Его кормят, ему платят, так что рабство для него из зла превращается в источник счастья и покоя… Характер здешних крестьян исчерпывается двумя словами: варварское невежество; эти люди ловки и хитры, но потребуются столетия, чтобы их просветить. Разговоры о свободе они, точь-в-точь как негры, понимают в том смысле, что им больше не придется работать. Освобождение привело бы в расстройство всю империю, зиждущуюся на послушании. И правительство, и помещики — все, кто видит, как мало толку от работы на барщине, — охотно перешли бы от нынешнего порядка к наемному труду. Однако на пути у них стало бы огромное препятствие — крестьянское пьянство… Свободу крестьяне поймут исключительно как возможность напиваться до бесчувствия». Бальзак: «Свободу крестьяне поймут как возможность напиваться до бесчувствия» Удивительно точная картина! Воистину ее написал великий художник, в одном абзаце сумевший совместить и экономику, и психологию русского крепостничества. То, что эта картина истинна, доказывает такой общеизвестный факт, как биография Тараса Шевченко. За девять лет до того, как Бальзак посетил Украину, семья Николая I провела «эксперимент» по освобождению одного отдельно взятого талантливого крестьянина. Его выкупили за 2500 рублей у его помещика и предоставили возможность учиться в императорской Академии художеств. Увы, «свободу» бывший крепостной понял как «возможность напиваться до бесчувствия». Он умер от последствий алкоголизма всего в 47 лет, едва успев отпраздновать с друзьями свой последний день рождения. Как писал за восемь лет до своей смерти сам Шевченко: «Эх! То-то було б, дурний Тарасе, не писать було б поганих віршів та не впиваться почасту горілочкою, а учиться було б чому-небудь доброму, полезному»… Сотни тысяч бывших крепостных, массово освобожденных после 1861 года, повторят его судьбу, перепутав кабак с волей, а пьяные разговоры с общественным мнением. Шинок стал нашим первым парламентом и до сих пор, к сожалению, им остается… Грань между барином и мужиком была куда прозрачнее, чем между сегодняшней властью и народом. Обратите внимание: в России никогда не было окруженных крепостными стенами феодальных замков, как в Германии или Франции. Все замки, уцелевшие на Правобережной Украине, остались от польского владычества. Великороссийское и малороссийское дворянство жило иначе — в усадьбах, не имевших даже забора. Дед Льва Толстого — генерал Волконский — окопал свое имение Ясная Поляна символичным ровиком, через который могла перепрыгнуть курица! Этот ровик цел до сих пор. Для сравнения, съездите в Конча-Заспу, окруженную непреодолимым забором до неба, и убедитесь, кто действительно прячется от народа: нынешние демократы или тогдашние крепостники? Недавно на букинистическом развале мне попались изданные еще до революции «Записки крепостной девки» некой М.Е. Васильевой. Заканчиваются они словами: «С тех пор прошло много времени, а я все еще плачу о моем дорогом барине, которого я всю жизнь до страсти любила». Вряд ли нынешние «свободные девки» напишут подобное о «новых украинских» господах. НИКАКОГО КРИЗИСА! Почему же все-таки Александр II, наследовавший своему отцу, решил крепостное право упразднить? Историки называли разные причины. Говорили о «кризисе феодально-крепостной экономики». Но кризис был не в экономике, а в отдельно взятых головах. Пока Ясной Поляной управлял отец автора «Войны и мира» граф Николай Толстой, он только прирастал землями и богатством. Хорошо известен случай, когда Толстой-старший встретил в Туле своего крепостного, занимавшегося попрошайничеством. Граф пришел в ужас: «Как же ты можешь меня так позорить?». Он забрал мужика в деревню, дал ему работу и велел приглядывать, чтобы тот снова не подался в бега бездельничать. А молодой Лев Толстой управление Ясной Поляной начал с того, что проиграл в карты… отцовский дом, в котором родился. Но кризиса «системы» еще никакого не было! Проигранный дом забрал за пять тысяч рублей «на вывоз» сосед-помещик, в карты не игравший. А тот дом, где теперь музей писателя, это всего лишь флигель от проданного дворца. Оставалось только перенести в этот «сарай» портреты предков. М. Булгаков об Александре II. «Этот… С бакенбардами, симпатичный, дай, думаю, мужикам приятное сделаю, освобожу их, чертей полосатых» Еще историки говорили о последствиях Крымской войны. О том, что она якобы показала гнилость самодержавия и требовала срочной отмены крепостничества. И это — полная чушь! Крымская война потрясла русское общество, потому что это была первая за все царствование Николая I проигранная война. До этого царь и его полководцы только метелили всех направо и налево и диктовали волю половине Европы. Поражение в Крыму было чувствительно, ибо являлось поражением сверхдержавы. Справедливости ради, скажем, что это был проигрыш именно половине Европы — коалиции Британии, Франции, Турции и Сардинии. И что в результате этой победы Европа смогла захватить у России всего одну крепость — Севастополь — и боялась двинуться дальше, как лягушка, не рискующая прыгнуть далеко от пруда. Если бы Николай I не умер в разгар этой войны, унизительный Парижский мир, лишавший Россию Черноморского флота, никогда не был бы подписан. Но, увы, нервы его сына Александра не отличались такой же крепостью, как у отца, напутствовавшего наследника перед смертью показанным кулаком и крылатой фразой: «Держи все! Вот так держи!». Манифест об освобождении. Перед тем, как подписать его, Александр II закрылся в кабинете со словами: «Оставьте меня наедине с моей совестью» В XX веке Сталин, услышавший завет Николая I, восстановит крепостничество в куда более жестокой форме в виде колхозов и добьется невиданных темпов экономического роста, продавая за границу дешевый хлеб в обмен на технологии для индустриализации. На новом витке истории крепостничество себя прекрасно зарекомендовало! Шесть дней работали на государство за трудодни, а иногда и семь — и хоть бы кто пикнул! Ни один драч не верещал — только славил Коммунистическую партию и «дышал Лениным». КРЕПОСТНИЧЕСТВО ОТМЕНИЛИ, ЧТОБЫ НЕ ОСТАТЬСЯ БЕЛОЙ ВОРОНОЙ Так в чем же крылась подлинная причина великой реформы Александра II, за которую он получил прозвище Освободитель? Перед тем как подписать 3 марта 1861 г. манифест, молодой император ушел в кабинет со словами: «Оставьте меня наедине с моей совестью». Император был добр. Совесть подсказала ему освободить мужичков. Как говорил по этому поводу герой Булгакова: «Этот… Забыл, как его. С бакенбардами, симпатичный, дай, думаю, мужикам приятное сделаю, освобожу их, чертей полосатых»… И освободил. Но дело было не только в царской доброте. В отличие от отца, Александр II очень зависел от мнения Европы. А так как в Европе крепостного права уже не было (последней его отменила в 1848 г. Австрия), то и новый государь хотел, чтобы все было «по-европейски». К тому времени только каждый четвертый из его подданных являлся крепостным. На три четверти империя и так была абсолютно свободна — делай, что хочешь, и прилагай таланты на благо Отечества! Кто же виноват, что тот же Лев Толстой прилагал таланты в основном к карточной игре и не желал укреплять и развивать крепостной строй? И царь сделал, как в Европе. Нате вам! Но хотя буржуазный строй стал делать в России невероятные успехи, а освобожденный народ побежал в кабак, империю это не укрепило. По крайней мере, в 1878 году с перевооруженной новыми нарезными ружьями армией, только что одержавшей победу над Турцией, Александр II так и не решился войти в Стамбул. Англия, видите ли, погрозила пальчиком, и царь-освободитель сдулся, вспомнив уроки Крымской войны. Но для нынешней Украины отмена крепостного права имела совершенно неожиданные последствия. О них в 1861 году никто даже не догадывался. Вскоре после великой реформы в Донбасс, который еще не был Донбассом, приехал британский подданный по фамилии Юз. Он явился вместе с инвестициям в чемоданчике. И заложил основы того, что сегодня называется «донецким феноменом». Благосостояние Юза росло именно за счет дешевого труда «освобожденных» русских крестьян, потянувшихся после манифеста о воле из центральных губерний на юзовские шахты. А не было бы Донбасса, не было бы и той Украины, которую мы, по выражению Кравчука, «маємо» — Украины не вышиванок, а угля и стали. Так что недаром наши ультранационалисты так ненавидят Александра II, несмотря на дарованное им освобождение крестьян. Олесь Бузина, 12 марта 2011 года

Начавшись в 1648 году на экономическом подъеме, восстание Богдана Хмельницкого завершилось экономической катастрофой. Первоначальные успехи плавно переросли в бесконечную казачью междоусобицу. Украинский крестьянин на аэроплане. Юмористическая картинка предреволюционной эпохи Гетманы расплачивались собственным народом за военную помощь татар. Польские карательные отряды выжигали местечки. Так продолжалось, ни много, ни мало, три десятилетия! Южная граница христианского мира, проходившая по Украине, оказалась открытой – сюда хлынули турки, захватившие Каменец-Подольский и Чигирин. Правобережная Украина запустела на полвека до самого Львова. Даже через несколько поколений тут можно было наглядно увидеть плоды эпохи, начавшейся после смерти гетмана Богдана и названной современниками Руиной. Казачий историк Самуил Величко, побывавший в этих местах уже на заре XVIII века, оставил страшную картину разрушения: "Проехал я Волынь и княжество Русское (так официально называли тогда Галичину. – Авт.) до Львова, Замостья, Бродов и дальше, и перед моими глазами предстали многочисленные обезлюдившие города и замки, пустые валы, когда-то насыпанные человеческим трудом… Все они служили тогда за пристанище дикому зверью. Я заметил, что крепости, попадавшиеся нам на пути в военном походе (в Челганском, в Константинове, Бердичеве, Збараже и Сокале), одни стоят малолюдные, другие совсем опустели – разрушенные, заросшие землей, заплесневевшие, обсаженные бурьяном и полные только червей и змеев, что там гнездились. Присмотревшись, увидел я покрытые мхом, камышом и зельем просторые тамошние украино-малороссийские поля и просторые долины, леса и большие сады, красивые дубравы и реки, пруды и запущенные озера. И это был край, который воистину когда-то, уже жалея за утратой его, называли поляки раем мирским – был он перед войной Хмельницкого словно другая земля обетованная, что кипела молоком и медом. Видел я, кроме того, в разных местах много человеческих костей сухих и голых – их покрывало одно только небо. Я спрашивал тогда себя: "Кто они?" Насмотрелся я всего этого – пустого и мертвого, переболел сердцем и душой – ибо сделалась пустыней эта прекрасная когда-то и переполненная всякими благами земля, часть отчизны нашей украино-малороссийской". Нормальная жизнь сохранилась только на Левобережной Украине, которая оказалась под властью московского царя. Десять казачьих полков, составлявших Гетманщину, процветали. "Богат и славен Кочубей, его поля необозримы", -- напишет о богатстве "новых украинцев" того времени Пушкин. Его слова – не преувеличение. Гетманская Украина не платила налогов в общерусскую казну. Земельные наделы после того, как Хмельнитчина смела польскую шляхту, разделили с помощью очень нехитрого приема – так называемой "займанщины". Кто первым прибежал и огородил участок – того и земля. Естественно, что больше всех огораживала старшина. ЖИТЬ СТАНОВИЛОСЬ ВСЕ ВЕСЕЛЕЕ. Царское правительство заботилось о своих новых подданных. Вместо дырявых пикетов запорожцев на границе с крымским ханством оно построило Украинскую линию. Под ее защитой можно было богатеть и разлагаться, сколько душа пожелает. От сытной жизни сразу же расцвел алкоголизм. "Малороссияне, -- констатировал в 1761 году гетман Разумовский, -- не только пренебрегают земледелием и скотоводством, от которых проистекает богатство народное, но еще, вдаваясь в непомерное винокурение, часто покупают хлеб по торгам дорогою ценою не для приобретения каких-либо себе выгод, а для одного пьянства, истребляя лесные свои угодья и нуждаясь от того в дровах, необходимых для отапливания их хижин". Полунезависимая гетманская держава очень напоминала нынешнюю Украину. Везде процветало взяточничество и кумовство. Очередной обладатель булавы растыкивал по хлебным местам своих близких и родичей жен. Образование пребывало в упадке. Армия разложилась. Казачьи полки не представляли никакой реальной боевой силы. Как сейчас Ющенко мечтает о создании нацгвардии для выполнения полицейских функций, так тогда гетманы нанимали два-три сердюцких полка из полууголовного сброда. Это была тогдашняя "прохвесийна" армия. Но ни с кем воевать она не могла – только с собственными обывателями. Некоторые отмазывались от военной повинности, становясь "бобровниками" и "пташниками". На этой службе, вместо того, чтобы подвергать себя походным тяготам, можно было ловить бобров и стрелять дичь для гетманских нужд. На момент ликвидации гетманства таких ценных для общества людей насчитывалось несколько тысяч дворов! Они не платили податей даже в украинскую казну и вели вольготную жизнь браконьеров в законе – благо зверья еще хватало. НА ЧЕРНОЗЕМЕ ВЫРОСЛИ ЛЕНТЯИ И АЛКОГОЛИКИ Именно в это время сложился тип нашего земляка, старающегося не утруждать себя излишним трудом. "Сама природа, расточая с обилием дары свои в плодоносном сем краю, – писал в "Истории малой России" Дмитрий Бантыш-Каменский, -- производит беспечность, вялость в жителях. В то время, как на севере хлебопашец, расчищая неудобные места, унавоживает и в поте лица обрабатывает землю сохою, в южной Украйне земледелец не помышляет о удабривании, орет плугом и беззаботно пожинает плоды занятий кратковременных". Еще бы! Ведь в распоряжении бездельника был лучший в мире чернозем! Старшина постоянно пыталась подстегнуть этого лежебоку, и, когда Екатерина II предложила сделку: вы отказываетесь от автономии, а мы сравниваем вас в правах с русским дворянством и подтверждаем документально присвоенные вами самозахватом земли, "украинская элита" радостно согласилась. Этот размен совпал с удачными войнами Российской империи на юге. Уничтожение Крымского ханства подарило Украине огромные пространства новых пахотных земель. Тяготы крепостничества тут же смягчились возможностью сбежать на целину Новороссии – в Таврические степи. Кто не ленился, так и делал. ЦАРСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО СТРОГО СЛЕДИЛО, ЧТОБЫ КРЕСТЬЯНИН НЕ ПЕРЕРАБОТАЛ Эпоха процветания. На открытке царского времени лица сытых довольных украинцев Несмотря на все "ужасы" крепостного права, на протяжении всего XIX века в Украине продолжается демографический взрыв. Да и что это были за ужасы? Продать крестьянина без земли при Николае I запрещал закон – только целым поместьем. Разрывать крестьянские семьи правительство не позволяло. За тем, чтобы помещики не безобразничали, строго следила государственная администрация. Так называемые "Уставные правила" предписывали, что работать на пана крестьянин должен не более трех дней в неделю, еще три дня – на себя, а в воскресенье – на Бога, то есть, молиться и отдыхать. Но многие предпочитали церкви корчму. В школе детям рассказывают, как страдали земляки Тараса Шевченко. Хотелось бы добавить немножко статистики. По описи 1845 года в Кирилловском имении пана Энгельгардта значилось 29 шинков и постоялых дворов, куда в отличие от барщины силой никто не гнал. Эта цифра свидетельствует, что у крестьян были деньги, которые они с удовольствием спускали на пьянку. Давайте задумаемся, отец Шевченко промышляет чумачеством. Следовательно, панская администрация не переутруждала его работой. А сам маленький Тарас до 13 лет или ходит в школу, или пасет общественный крестьянский скот. Как трудовая единица он совершенно не интересует управляющего поместьем. Значительная часть крепостных Энгельгардта вообще находилась, по документам, в бегах! Кроме крепостных, в Украине сохранялось абсолютно свободное казачье сословие. Оно существовало до самого 1917 года, о чем мало кто помнит. Но именно к нему принадлежали предки автора этих строк. Еще в метрике моего деда, родившегося в 1902 году, значилось: "сын казака". А кто же тогда был крепостными в промежуток с 3 мая 1783 года, когда последовал знаменитый указ Екатерины II, и до 1861 года, когда Александр II вернул крестьянам личную свободу? Да тот, кто находился в этом состоянии и при гетманщине! Законодательный акт Екатерины только утверждал это положение: "Каждому из поселян остаться в своем месте и звании, где он по нынешней последней ревизии написан". Не царица ввела крепостное право. А сама казачья старшина задолго до нее! Уровень жизни украинских крестьян на протяжении всего XIX века значительно превосходил тот, что был в великороссийских и прибалтийских губерниях. В предыдущей подаче я цитировал современника Пушкина Фаддея Булгарина, описывавшего ужасный быт эстонских сел. А вот его мнение об Украине: "Ужели мы никогда не дождемся того, чтоб крестьяне в северной полосе России, жили в хороших, чистых, уютных домах, как в Новой Финляндии и в Малороссии? Вот уж к этому следовало бы их понудить!" Малороссии кажется Булгарину эталоном. Это действительно так и было. Рекрутские наборы отвлекали только ничтожную часть мужского населения в царскую армию. Со времен Карла XII и до самой первой мировой войны на Украину не ступала нога неприятельского солдата. Жители воспринимали Российскую империю как свое родное государство. В сельских хатах висели литографии с портретами императорской семьи. Украинцы с успехом воспользовались временем мира, подаренным династией Романовых. При Богдане Хмельницком население Украины насчитывало меньше одного миллиона человек – всего 700 тысяч, как считает большинство историков. А по переписи 1897 года украинцев в пределах империи уже 22, 5 млн – причем, от низов общества до царского двора и буржуазии. Эта цифра демонстрирует подлинную, а не выдуманную картину так называемого "царского гнета". ДО РЕВОЛЮЦИИ ЗАРОБИТЧАНЕ САМИ К НАМ ВАЛОМ ВАЛИЛИ ИЗ ЕВРОПЫ Если из Галичины, находившейся под властью Австрии, крестьяне в начале прошлого столетия эмигрировали в Канаду, то в восточную Украину, входившую в Российскую империю, наоборот въезжали на работу иностранцы! Мы забыли о колониях немецких крестьян в причерноморских степях. А ведь тачанка, на которую установят пулемет хлопцы батьки Махно, -- это экипаж, позаимствованный у немецких колонистов – тогдашний "фольксваген" -- в переводе "народный автомобиль" с рессорами и поворачивающейся передней осью. Немецких крестьян было полно на нашем юге. Мало кто помнит сейчас и о том, что первую в Киеве футбольную команду создали рабочие-чехи, приезжавшие вкалывать на киевские предприятия. Украина нуждалась в квалифицированном труде и принимала избыток рабочей силы из Европы! Сейчас все наоборот – наши заробитчане горбатятся на чужбине. "Первенствующую роль в обрабатывающей промышленности края, -- писал изданный в 1909 году "Краткий курс географии России" Э.Лесгафта, -- играет сахароваренное дело… Малороссия поставляет сахар на всю Россию; в сахарном деле и на свекловичных плантациях заняты здесь десятки тысяч рабочих рук. Громадное число винокуренных и пивомедоваренных заводиков, маслобоек, паровых мельниц, разбросанных по всему краю, дополняет общую картину обрабатывающей деятельности: как страна чисто земледельческая, Малороссия занимается обработкой почти исключительно продуктов земледелия… В ней издавна процветала ярморочная торговля. Почти каждый город, каждое большое село или слобода имеет свою ярмарку, на которой малоросс продает продукты своего хозяйства, хлеб, скот, шерсть, кожу, сало и закупает различные мануфактурные и галантерейные товары и железные изделия для своего хозяйства". По размерам торговых оборотов самой крупной была январская Крещенская ярмарка в Харькове. После нее шла Контрактовая ярмарка в Киеве: "Торговля крупным рогатым скотом происходит в Харькове и Киеве, откуда убойный скот по железным дорогам отправляется в Москву и Санкт-Петербург". Это был настоящий сельский рай. Вспоминая те времена, моя бабушка говорила: "Бідні були тільки ті, що ліниві". Для примера могу рассказать с ее слов, как жил мой прадед по женской линии – простой украинский крестьянин Андрей Бубырь. В его доме стояла сделанная на заказ мебель, он имел свой выезд с бричкой, покупал на ярмарках все то, что особенно ценилось крестьянами – фабричные ткани, селедку, которую воспринимали, как деликатес, игрушки и сладости детям, которых у него было восемь! В доме стояла немецкая зингеровская швейная машинка – прадед был портным. В те времена было принято закупать на зиму большое количество ткани, а потом приглашать портного, который обшивал целые семьи. Так прадед уезжал из дому недели на две. Пока он занимался ремеслом, его отец вел хозяйство, обрабатывая несколько гектаров земли, а в сезон занимался закупками табака для фабрик, разъезжая по селам. Миф о страданиях крестьян в дореволюционную эпоху придумают только большевики, чтобы оправдывать тот террор, против кулачества, который они утроили. А ведь в Украине любой работящий мужик был кулаком. Олесь Бузина, 22 февраля 2008 года.

Не моя проблема Папа Бенедикт XIV был одним из немногих понтификов, который обладал чувством юмора и не стеснялся публично его проявлять. Однажды к папе пришёл старый монах, который со слезами и стенаниями сообщил, что в этот мир уже пришёл Антихрист и скоро проявит себя. Бенедикт XIV поинтересовался, сколько лет новоявленному Антихристу. Старый монах продолжал заливаться слезами и струдом выговорил: "Три или четыре года". Папа с улыбкой обернулся к своему секретарю: "Слава Богу, этим делом будет заниматься уже мой преемник". Бенедикт XIV (1675-1758) — в миру Просперо Лоренцо Ламбертини; папа с 17.08.1740. Немного об Актах В середине VIII века папская курия сфабриковала документ, вошедший в историю как “Константинов дар”. Суть документа заключалась в том, что Константин I, основав новую столицу на Босфоре, якобы передал папе Сильвестру и его преемникам всю полноту светской власти над западной частью империи. Сомнения в подлинности этого документа появились сразу же, но то что этот документ является фальшивкой, окончательно доказали в начале XVI. Вот. Именно тогда папой был Юлий II, который довольно много воевал, в том числе и с Венецией. Однажды во время переговоров венецианский посланник Франческо Донато заявил о притязаниях Республики на всё побережье Адриатического моря. Юлий II поинтересовался, на основании каких документов Венеция выдвигает подобные требования. Франческо Донато язвительно ответил, что Акт об уступке венецианцам побережья Адриатического моря написан на обратной стороне Акта об уступке города Рима и других земель, который император Константин I даровал папе Сильвестру. Константин I Великий (272-337) — Флавий Валерий Аврелий Константин; император с 306. Сильвестр I (?-335) - епископ Рима в 314-335 годах. Юлий II (1443-1513) - в миру Джулиано делла Ровере; папа с 01.11.1503. Франческо Донато (1468-1553) — венецианский дипломат и юрист; избран 79-м дожем Венеции с 24.11.1545. Гвардия Ватикана Папа Юлий II был весьма воинственным человеком, и он решил, что папская курия нуждается в постоянно действующем воинском контингенте. Так в 1506 году по указу данного папы появилась Швейцарская гвардия, численность который в первый период составляла 150 человек, но она довольно быстро увеличивалась. В гвардию нанимали жителей швейцарских кантонов, католиков, имевших военный опыт и холостых. Подразделение Швейцарской гвардии существует и в наши дни, а гвардейцы носят униформу, разработанную ещё в XVI веке. Существует несколько версий о происхождении этой формы: её разработку приписывают то Рафаэлю Санти, то Микельанджело Буонаротти, но никаких документов о создании данной униформы нет. С моей скромной точки зрения, упомянутые мастера не могли создать столь безвкусную цветовую гамму. Рафаэль Санти (1483-1520) — выдающийся художник. Микельанджело Буонаротти (1475-1574) — крупнейший мастер эпохи Возрождения. Шутить изволите За несколько дней до того как кардинал Ганганелли был избран папой к нему в келью пришли два кардинала, которые сказали о необходимости избрания следующим папой именно его, Ганганелли. Тот и раньше не скрывал, что был бы не прочь надеть тиару, но тут он позволил себе иронию: "Если вы пришли посмеяться надо мной, то вас слишком много, если же ваше намерение серьёзно, то вас слишком мало". Они договорились. Климент XIV (1705-1774) - в миру Лоренцо Джованни Винченцо Антонио Ганганелли; папа с 19.05.1769. Трон распрямляет Папа Сикст V прославился тем, что до своего избрания притворялся тяжело больным человеком. Он ходил сгорбившись по улицам Рима, постоянно сильно кашлял и охал. Но как только его избрали в папы, Сильвестр V сразу же выпрямился. Когда у него спросили о причине такой метаморфозы, папа ответил: "Будучи только кардиналом, я искал ключей от рая и нагибался, чтоб поднять их. Теперь же, когда они у меня в руках, мне нужно смотреть только на небо". Сикст V (1521-1590) - в миру Феличе Перетти ди Монтальто; папа с 24.04.1585. Мечта о конклаве Забавный случай произошёл с папой Александром VII. Один богатый немецкий католик во время пребывания в Риме добился аудиенции у папы. Во время беседы с Александром VI он сказал, что видел в Риме всё, кроме конклава. Затем он простодушно добавил, что всё же надеется увидеть конклав, так как намерен пробыть в Риме ещё некоторое время. Александр VI (1599-1667) - в миру Фабио Киджи; папа с 07.04.1655. Милосердие не безгранично Когда 2 марта 1903 года в Риме отмечали 93-й день рождения папы Льва XIII, один из кардиналов пожелал ему сто лет жизни; папа поблагодарил его, но возразил: "Сын мой, не будем ставить пределов милосердию Божию!" Лев XIII умер 20 июля того же года. Лев XIII (1810-1903) — в миру Винченцо Джоакино Рафаэлло Луиджи Печчи; папа с 20.02.1878. Закутать женщин Известно, что папа Иннокентий XI активно боролся за нравственность своих подданных. Он запрещал азартные игры, закрывал театры, а 30 ноября 1683 года издал указ, в котором говорилось: "Повелеваем всем девицам и женщинам покрывать материей плотной и непрозрачной плечи и грудь до самой шеи, а руки до кистей". Первоначально к женщинам, не исполнившим это повеление, должны были применяться очень строгие меры вплоть до отлучения от церкви. Наказаниям также могли подвергаться мужья, отцы и опекуны провинившихся женщин или девиц. Любое духовное лицо, осмеливавшееся дать отпущение грехов подобным грешницам, могло быть лишено сана и даже подвергнуто отлучению. Иннокентий XI (1611-1689) - в миру Бенедетто Одескальки; папа с 21.09.1676. Мир — мой! Папа Иннокентий III обладал огромной властью в христианском мире. Он любил повторять: "Господь даровал [апостолу] Петру власть не только над церковью, но и над всем миром". Далеко не все земные правители согласились в вышеприведённым тезисом. Иннокентий III (1161-1216) – в миру Лотарио деи Конти ди Сеньи, граф Лаваньи; папа с 08.01.1198.

Добра! Слева скифская булавка. Игла справа может быть от бронзы и до 20 в.