Yorik

Самым успешным пиратом в истории стала китаянка Чинг Си. В начале XIX века Чин Си работала проституткой в морском борделе «Цветочная лодка» — это был корабль, наполненный женщинами. Путешествуя по Южно-Китайскому морю, бордель предлагал не только услуги проституток, но и театральные представления. То есть усладить можно было и тело, и душу. В 26 лет Чин Си отыскала мужчину своей жизни — возможно, среди клиентов. Его звали Чжэнь И, и он был пиратом. Одним из опаснейших морских разбойников, который держал под контролем большую часть вод Южного Китая. Но перед браком умная Чин Си поставила условие: она будет ему верной женой, но он позволит ей разделить с ним власть над флотом. Несусветная дикость для того времени, чтобы женщина наравне с мужчиной управляла многотысячной армией, но в пиратском мире не действовали законы суши. Нравы были иными. К примеру, поскольку супруги так и не нажили детей, пираты похитили у рыбаков пятнадцатилетнего мальчика по имени Чжан Баоцзай. Семейное счастье было недолгим — спустя два года Чжэнь И скончался. Госпоже Чжэнь ничего не оставалось, кроме как взять управление пиратами в свои руки. Так под ее контроль попали 70 000 морских головорезов на 400 кораблях. Огромный флот! Своим принцем-консортом госпожа Чжэнь избрала юного любовника Чжана Баоцзая — собственного приемного сына. Впрочем, вполне вероятно, что на самом деле ни она, ни ее муж никогда не воспринимали юношу как сына, он всегда был их любовником, а усыновили они его лишь затем, чтобы после смерти Чжэнь И у него была легальная защита. На кораблях госпожи Чжэнь царила железная дисциплина — это был единственный способ управления огромным количеством мужчин. Вместе с новым мужем Чжэнь ввела жесткие правила, нарушение которых каралось. Если кто-то не выполнял команду старшего по званию, ему отрубали голову. Смертной казнью каралось изнасилование пленных женщин и воровство из казны. Некоторых пленниц пираты отпускали, оставляя себе в качестве жен и наложниц только самых красивых. Госпожа Чжэнь ловко объединяла флоты, создавая огромную пиратскую коалицию. Пиратские группировки XVIII — XIX веков были не просто разрозненными союзами, за которыми охотились власти, это были полноценные политические единицы: со своими зонами влияния и мощностями. Они имели собственную культуру и свой свод законов. Чжан Баоцзай вскоре стал новым лидером, он вызывал у пиратов и страх, и уважение — в необходимых пропорциях Не всем было по душе наличие такой мощной фигуры в море, и в 1808 году китайское правительство попыталось уничтожить флот Чин Си. Но пираты разгромили нападавших, так что тем пришлось возвращаться назад на рыбацких суденышках. В течение многих лет Красный флот пытались уничтожить многие, начиная от противников-пиратов и заканчивая властями Португалии и Британии. Хотя пиратский флот ослаб, истребить его так и не удалось. Император государства Цин предложил госпоже Чжэнь пойти на мировую: она и ее пираты оставляют разбойничью жизнь и становятся приличными членами общества. В 1810 году госпожа Чжэнь согласилась перейти на сторону властей, а ее муж получил административную должность в китайском правительстве. Спустя пару лет у супругов родился сын, а еще через 10 лет пиратка опять стала вдовой, пережив и второго мужа. После этого она поселилась в Гоунчжоу и вопреки обещанию, данному правительству, открыла притон для азартных игр и продажи опиума. Умерла госпожа Чжэнь в возрасте 69 лет, дожив по пиратским меркам до глубокой старости.

Забытое предупреждение Перед своей отставкой Тюрго написал Людовику XVI, что король, управляемый придворными, не минует судьбы Карла I или Карла IX. Людовик собственноручно запечатал это письмо в конверте, на котором написал: “Письмо господина Тюрго”. Анн Робер Жак Тюрго (1727-1781) — французский экономист; генеральный контролёр финансов 1774-1776. Людовик XVI (1754-1793) — король Франции 1774-1791. Карл, точнее Чарльз I (1600-1649) — король Англии, Шотландии и Ирландии с 1625; казнён 30.01.1649. Карл IX (1550-1574) — король Франции с 1560; считается, что он был отравлен одним из братьев с согласия матери. Пари только на одно экю Однажды граф д'Артуа хотел поспорить о чём-то с Людовиком XVI на тысячу луидоров. Король ответил: "Я не так богат, как ты. Одно экю могу проиграть тебе, если угодно, но не более". Граф Шарль д'Артуа (1757-1836) — младший брат Людовика XVI; король Франции 1824-1830 как Карл X. Кто воскрес? После коронации Людовика XVI восхищённые парижане прикрепили к памятнику Генриху IV доску с надписью “Воскрес!” Людовик был очень рад и растроган: "Прекрасно! Сам Тацит не сказал бы лучше и короче". Когда через некоторое время его недоброжелатели сняли эту доску и прикрепили на памятник Людовику XV, король расплакался, и несколько дней его лихорадило. Генрих IV де Бурбон (1553-1610) - король Наварры с 1572; король Франции с 1589. Людовик XV (1710-1774) - король Франции и Наварры с 1715. Ещё о прототипах “Гамлета” В царствование Генриха VIII в графстве Норфолк (Лин) актёры графа Сассекса играли пьесу “Брат Франциск”. В этой пьесе некая женщина из-за страсти к любовнику отравляет своего мужа, но тень покойного преследует женщину в страшных видениях, когда та оставалась одна. Но во время представления одна уважаемая дама вдруг закричала: "Ах, мой муж! Его тень грозит мне!" Даму стали расспрашивать, и она призналась, что от любви к одному молодому человеку она отравила своего мужа и теперь увидела его тень на сцене. Женщину арестовали, судили и казнили. Вот вам один из возможных источников “Гамлета”. Генрих VIII (1491-1547) - король Англии с 1509. Роберт Рэдклифф (1483-1542) - 10-й барон Фитцуотер, 1-й граф Сассекс с 1529; Лорд Великий камергер 1540. Красный мундир Когда Эддингтон явился однажды на заседание Парламента в шикарном красном Виндзорском мундире, многие депутаты начали посмеиваться над ним. Все знали, что Бонапарт в день победы при Маренго (14.06.1800) был в гражданском сером сюртуке. Кстати, именно тогда и возникло название для тканей "цвета маренго". Генри Эддингтон (1757-1844) - 1-й виконт Сидмут; премьер-министр Великобритании 1801-1804. Защитники Шиллера Когда Шиллер в Штутгарте сочинял “Заговор Фиеско”, он сказал своему знакомому: "Мои "Разбойники" могут погибнуть, но "Фиеско" останется в памяти потомков!" Шиллер действительно был так недоволен своей первой пьесой, что написал критическую статью с разбором “Разбойников” в которой подробно проанализировал все недостатки этой трагедии. Один франкфуртский журнал очень резко отозвался об этой критической статье и защищал Шиллера... от Шиллера. Иоганн Кристоф Фридрих Шиллер (1759-1805) — немецкий драматург, историк, поэт и философ. Удивление актрисы Однажды мадемуазель Шанмеле спросила Расина, откуда он взял сюжет для своей пьесы “Афалия” (“Гофолия”). Расин ответил, что из Ветхого Завета. Мадемуазель очень удивилась: "Из Старого Завета? Разве вы не знаете, что есть Новый?" Мадемуазель де Шанмеле (1642-1689) - урождённая Мари Демар, французская актриса. Жан Батист Расин (1639-1699) - знаменитый французский драматург. Сэкономила два часа Лесаж как-то пообещал герцогине Буйонской прочитать свою пьесу “Тюркарэ” (“Turcaret ou le Financier”) ещё до её постановке в театре. В назначенный день Лесаж из-за театральных хлопот опоздал на обед к герцогине на целый час. Рассерженная герцогиня сказала Лесажу, что из-за него она потеряла целый час. Лесаж холодно поклонился и ответил: "Раз так, то я предоставляю вам возможность выиграть целых два часа". Герцогиня умоляла уходящего драматурга вернуться, посылала за ним слуг, но Лесаж был непреклонен. Ален Рене Лесаж (1668-1747) - французский писатель. Мари Аманда Виктуар де ла Тремуй (1677-1717) — первая жена Эммануэля Теодора де ла Тур д'Овернь (1668-1730), герцога Буйонского. Роль под принуждением Однажды актёры в “Комеди Франсез” заспорили о распределении ролей в очередном спектакле; большинство не соглашалось учить назначенные роли и директор никак не мог с ними сладить. Наконец обратились за советом к уже старому Мишелю Барону, который в знак уважения сидел в “мольеровском” кресле. Вот что сказал Барон актёрам: "Послушайте, господа! Однажды мы готовились представить трагедию, в которой мне назначили какую-то второстепенную роль, хотя я обычно играл главные роли. Я категорически отказался". Все актёры захлопали в ладоши, одобряя решительность заслуженного актёра. Барон же продолжил: "Первый королевский камер-юнкер, принимавший участие в постановке трагедии, сказал мне:"Барон! Вы будете играть!" Я стал отказываться, но он настаивал, угрожая: "Вы будете играть, а иначе насидитесь под арестом". И знаете, господа, что я сделал?" Всем очень хотелось узнать, что же такого предпринял этот замечательный человек, и Барон после эффектной паузы закончил: "Я — сыграл эту роль, и в жизни я не играл так хорошо". Актёры успокоились, и каждый взялся за назначенную ему роль. Мишель Барон (1653-1729) — знаменитый французский актёр. Отличия только за знания В апреле 1807 года император Франц II проезжал через Раву и посетил местную гимназию. Там он увидел, что один из учеников сидит на особом возвышенном месте, и поинтересовался причиной подобного положения. Ему ответили, что этот ученик — граф. Франц II заметил, что в церквах и в учебных заведениях никакого старшинства не должно наблюдаться, и что молодой граф должен сидеть вместе с остальными учениками, а особое место следует отдавать самому отличившемуся ученику. И сразу же первого ученика посадили на место графа. Франц II (1768-1835) — последний император Священной Римской империи германской нации 1792-1804; первый император Австрии 1804-1835 как Франц I; король Венгрии, Богемии, Хорватии и пр. 1792-1835.

Слушаем Дмитрия Шостаковича Слушать мы будем не музыку Дмитрия Дмитриевича Шостаковича (1906-1975), великого русского композитора и пианиста, а фрагменты из его воспоминаний. Как известно, сам Д.Д. Шостакович мемуаров не писал, но рассказы с его слов записывал Соломон Моисеевич Волков (1944- ), советский, а затем и американский журналист и литератор с музыкальным образованием (окончил Ленинградскую консерваторию). Прежде чем предоставить слово самому Д.Д. Шостаковичу, я предлагаю вашему вниманию несколько зарисовок об этом великом композиторе, сделанных С.М. Волковым. Манера речи Шостаковича "Манера Шостаковича отвечать на вопросы была высокохудожественна. Некоторые фразы, очевидно, оттачивались годами. Он явно подражал своему литературному кумиру и другу, Михаилу Зощенко, мастеру изысканно отточенного иронического рассказа. Его речь пересыпали цитаты из Гоголя, Достоевского, Булгакова и Ильфа и Петрова. Иронические фразы он произносил без тени улыбки. И, наоборот, когда возбуждённый Шостакович касался того, что глубоко затрагивало его чувства, нервная улыбка пробегала по его лицу. Он часто противоречил себе. Тогда истинное значение его слов приходилось извлекать из ящика с тройным дном". Оркестровка Шостаковича "Шостакович придавал большое значение оркестровке. Он мог сразу представить, как музыка будет исполняться оркестром и, в отличие от многих композиторов, записывал партитуру сразу в готовом виде, а не как фортепьянное переложение. Оркестровые тембры были для него индивидуальны, ему нравилось персонифицировать их (скажем, предрассветный голос флейты в "Царстве мертвых" первой части Одиннадцатой симфонии). Монологи солирующих инструментов в его оркестровых работах часто напоминают речь оратора, в других случаях они напоминают сокровенное признание". О Десятой симфонии "Шостакович подвёл итог сталинской эры в Десятой симфонии (1953). Её вторая часть — это суровый, беспощадный, как гибельный вихрь, "музыкальный портрет" Сталина. В этом же сочинении он впервые использовал собственную музыкальную монограмму, DSCH (ноты ре, ми-бемоль, до, си), которая займет столь важное место в его последующих сочинениях. Словно со смертью деспота юродивый мог начать утверждать собственную личность в своей работе". Приём в партию 14 сентября 1960 года проходило открытое заседание Союза композиторов, на котором среди прочих вопросов должны были принимать Д.Д. Шостаковича в члены КПСС. Это заседание привлекло внимание множества людей, ожидавших чего-нибудь неожиданного от этого мероприятия. Оно и произошло. Сначала Шостакович монотонно бормотал свой заранее написанный текст, не отрывая глаз от бумаги, но в конце его голос взлетел: "Всем хорошим во мне я обязан..." Вск ожидали обычного и обязательного "...коммунистической партии и советскому правительству", но Шостакович неожиданно выкрикнул: "...моим родителям!" Опасные игры В 1957 году во время репетиции Одиннадцатой симфонии ("1905 год") Максим Шостакович (1938- ) шепнул на ухо отцу: "Папа, а тебя за это не повесят?" Дурацкий вопрос Во время Эдинбургского международного фестиваля в 1962 году одни "прогрессивный" западный журналист задал Д.Д. Шостаковичу вопрос: правда ли, что партийная критика очень сильно помогла ему? Шостакович нервно ответил: "Да, да, партия всегда помогала мне! Она была всегда права, она была всегда права". Когда данный журналист ушёл, Шостакович обратился к Мстиславу Ростроповичу: "Сукин сын! Как будто он не знает, что нечего задавать мне такие вопросы — что ещё я мог ответить?" Мстислав Леопольдович Растропович (1927-2007) — российский виолончелист, пианист, дирижёр и композитор. Теперь настала пора предоставить слово и самому Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу. Обычный провинциальный октет "В одной старой книге я [Д.Д. Шостакович] читал, как местные сановники: губернатор, начальник полиции и так далее — собрались и сыграли октет Мендельсона. И это — в каком-то провинциальном городе! Если сегодня в Рязани или каком-нибудь другом городе соберутся председатель горсовета, начальник милиции и секретарь горкома партии, как вы думаете, что они сыграют?" Вопрос Дмитрия Дмитриевича остаётся актуальным для России и в наши дни. Якоб Людвиг Феликс Мендельсон Бартольди (1809-1847) — немецкий пианист, дирижёр и композитор. Вопреки слухам, распространявшимися нашими юмористами, Мендельсон в 1837 году женился на Сесилии Шарлотте Софи Жанрено (1817-1853), и у них было пятеро детей. Голод и трамвай Д.Д. Шостакович поступил в Петроградскую консерваторию в 1919 году и так вспоминал о своей студенческой юности: "Я был болезненным ребенком. Всегда плохо быть больным, но худшее время для болезни — когда не хватает еды. А в то время с едой было очень тяжело. Я был не очень сильным. Трамваи ходили редко. А когда трамвай наконец приходил, вагоны были забиты и толпа пыталась втиснуться в них. Мне редко удавалось войти. У меня просто не было сил втиснуться. Поговорку "Наглость — второе счастье" придумали именно тогда. Поэтому я всегда рано выходил, чтобы добраться до консерватории. Я даже не думал о трамвае. Я шёл пешком. Так было всегда. Я шёл, а другие ехали в трамвае. Но я не завидовал. Я знал, что у меня нет другого способа добраться, я был слишком слабым". А добираться ему приходилось с Подольской улицы до Консерватории. Горящая корова Когда кинорежиссёр Андрей Тарковский снимал фильм "Андрей Рублёв" (1966), он решил, что в одном из эпизодов ему необходима корова, охваченная огнём. Вроде бы не очень сложная операция, и вот как об этом событии рассказывал Д.Д. Шостакович: "Но никто не желал поджечь корову — ни помощник режиссёра, ни оператор, никто. Тогда режиссёр сам облил корову керосином и поджёг. Корова носилась с мычанием, как живой факел, а они её снимали. Они ворвались в деревню, и когда крестьяне узнали об этом, то едва не убили режиссёра". Андрей Арсеньевич Тарковский (1932-1986) - советский режиссёр театра и кино.

Иногда легенды оживают ... Это подлинная история, которая произошла очень давно, то что покажется вымыслом - то же правда.. Задумал Гудбранд Шишка очередной грабёж , посмотрел на любимую секиру и расстроился, стачилась, проржавела, не секира , а скребок, только людей смешить. Пока кузнец сделает новую , пройдёт много времени, вот бы у Русских приобрести железные заготовки? Только Русские так ничего не дают, а последнее время ,как они сели на Великий торговый путь , вообще , мягко сказать, зажрались, то это не такое красивое, то то не дорогое. Новгородские беспредельщики захапали торговые путь и ещё сами назвали — Из Варяг, видите ли в Греки. Кто эти варяги ? И где эти греки?, Пусть сами теперь разбираются . Теперь у них много всего и разного , и главное - железо. Собрал Гудбранд кое- какие вещи , собранные на чёрный день , и решил отправиться сам, с женой. На всякий случай простился с детьми и роднёй, по опыту зная , что любая встреча с Русскими может стать последней. Сел на торговый кораблик и благополучно добрался до Новгородской реки Не. Остановился , как и все добропорядочные и достойные люди , на Гостином подворье. Подивился конечно, вот Русские выпячиваются . гостиный двор отгрохали , больше , чем всё Гудбрандово королевство. Утром, только Гудбранд расположился, сразу подошли двое Новгородцев - Матюха с Васькиных островов и Васята сын Федула Бадьи, только не того Федула который с Парги, а того Федула который брательник самого Йоньки с Невских порогов. — Здарова Шишки ! — Здаров, только Шишка я , а это жена Тора тростинка. - От , Урмане всё не как у людей, Шишка на Тростинке, или наоборот , да ладно, ладно , не заводись Гудбранд, типа шутим так. А ты чего это? Барыжничить начал? Ты ж вроде бродяга конкретный ? Или мы чего то не знаем? — Да вы чё пацаны? Как могли такое подумать? Это ,... ну, это , ...ну братан мой Рольф Хромой , ну вы его знаете, скинь говорит товарец какой-никакой у Русских, всё равно туда едешь, вот я и прихватил, чего добру пропадать! — А , ну тогда хвались чего там у тебя ? И чего хочешь? — Вот соболь, вот волк белый, вот белки , ну и кости всякие резные.. — Аха, посмотрим , соболёк конечно какой то мелкий, карликовый наверно, волчонок тоже какой то облезлый , ну бельчата , это так довесок, а эти маклюшки костяные можешь себе оставить, короче, чего за всё просишь? — Пять железных заготовок ! — А харя не треснет? — А кто этот Харя? -— Да долго обьяснять, берёшь три ? И по рукам ? — Беру! пока ребята! — Бывай Шишка, привет брательнику! Весь обратный путь Гудбранд был какой то задумчивый и как то загадочно улыбался , Тора спросила,- — Какой- то ты странный ! О чём всё думаешь и молчишь ? — Слушай Тора, а как красиво и сурово этот Русский сказал — Харя треснет ! А ? — Ну да хорошее и загадочное слово , и очень яркое — Харя! — Теперь я знаю , как назову своего первенца — сказал Гудбранд. Так в Скандинавии появилось имя Харальд!

Наш, спец закрутился, его ответ такой - 11-12 вв., зеркало с Аль бораками

Ну, он взял конкретный период с 15 в., а так, да, я согласен с Shurf, единственно с семитским налетом не согласен, да и Орда особого давления не оказывала. Выбили, тех кто имел неосторожность сопротивляться, а так все по старому осталось и даже лучше.

Ссора между Дадли и Норфолком Вся английская знать неодобрительно смотрела за довольно близкими отношениями между королевой Елизаветой I и Робертом Дадли. Одним из главных ненавистников Дадли был троюродный брат королевы герцог Норфолк. Однажды в присутствии королевы Дадли и Норфолк играли в теннис, и Дадли "стало жарко, и он вспотел". Тогда Дадли непринуждённо взял из рук королевы платок и вытер им своё лицо. Подобный поступок в то время намекал на близость между действующими лицами и в обществе считался неприличным. Герцог Норфолк рассвирепел, назвал Дадли “слишком наглым” и попытался ударить соперника ракеткой по лицу. Королева Елизавета I сразу же вступилась за лорда Дадли и очень обиделась на герцога Норфолка. Роберт Дадли (1532-1588) – 1-й граф Лестер с 1564; фаворит королевы Елизаветы I. Томас Говард (1536-1572) - 4-й герцог Норфолк. Дадли получает ультиматум Вскоре к Дадли пришла целая делегация аристократов во главе с герцогом Норфолком, которая потребовала, чтобы Дадли перестал прикасаться к королеве и заходить к ней в спальню рано утром, до того как она встала, так как это не входит в обязанности главного конюшего. Норфолк также добавил, что Дадли, мол, "принимал на себя обязанности её камеристки, передавая ей одежду, которой не подобает находиться в руках главного конюшего". Кроме того, Дадли "целует Её Величество, когда его о том не просят". Делегация также потребовала от Дадли, чтобы тот уговорил королеву выйти замуж за эрцгерцога Австрийского, а Норфолк добавил: "Горе не замедлит обрушиться на него, ведь все те, кто желает видеть королеву замужем, то есть все подданные, в задержке [брака] винят его одного". Скачки и охота Королева очень любила верховую езду и охоту, и часто развлекалась подобным образом в большом парке Виндзорского дворца. Елизавета I гордилась своим умением ездить верхом и обращаться с лошадями. Испанский посол Гусман де Силва писал, что "она скакала так быстро, что обгоняла всех; и фрейлины и придворные, которые были с ней, оказывались посрамлены. Для них это была скорее работа, а не удовольствие". Иногда королева вместе со своими придворными дамами стреляла в этом парке дичь со специально возведённых для этого трибун. Диего Гусман де Силва (1520-1577) — испанский дипломат, каноник; посол в Лондоне с 1564. Встреча с парламентариями Время шло, и на Елизавету I со всех сторон постоянно давили, чтобы она вышла замуж и родила наследника, или хотя бы определила вопрос о престолонаследии, если наследник не появится. Обе палаты Парламента делали запросы королеве по этому поводу и, наконец, подали ей совместную петицию. Английские мужчины недооценили силу воли и мужество своей правительницы. Терпение королевы лопнуло, и в конце октября 1566 года Елизавета I приняла делегацию парламентариев, состоявшую из тридцати членов палаты лордов и палаты общин, и ответила на вопросы, заданные ей в упомянутой петиции. Завершая встречу, Елизавета I твёрдо сказала: "Что же до меня, смерти я не боюсь, ибо все люди смертны. И хотя я всего лишь женщина, я обладаю такой же храбростью, приличествующей моему положению, как в своё время мой отец. Я ваша миропомазанная королева. И меня ни за что не принудят что-либо сделать насильно. Благодарю Господа за то, что Он наделил меня такими качествами, что, если бы меня выгнали из моей страны в одной рубахе, я сумела бы прожить в любом месте христианского мира… Ради чести моей я не нарушу слово монарха, данное прилюдно. И потому я повторяю: я выйду замуж, как только сочту это удобным, если Господь не заберёт того, кого я намерена избрать себе в мужья, или меня, или не произойдёт чего-нибудь ещё столь же великого". Королева, таким образом, прямо заявила Парламенту, что вопросы брака и престолонаследия являются лишь её прерогативой, и она никому не позволит вмешиваться в этот вопрос. Гибель лорда Дарнли В 1566 году отношения между шотландской королевой Марией Стюарт и её мужем лордом Дарнли после рождения наследника окончательно испортились. Ведь лорд Дарнли был одним из участников убийства Риццио, любовника королевы, которое совершилось на глазах у беременной королевы. После убийства Риццио Мария взяла к себе в постель более высокопоставленное лицо – Джеймса Хэпбёрна, графа Босуэлла. Ночью 9 февраля 1567 года в Эдинбурге прогремел мощный взрыв, который сровнял с землёй дом, в котором ночевал лорд Дарнли. Однако тела Дарнли и его слуги нашли неподалёку от взорванного дома, в саду: оказалось, что они погибли не от взрыва, а были задушены. Эти новости быстро распространились по всей Европе, и многие считали, что именно Мария Стюарт вместе с графом Босуэллом организовали убийство лорда Дарнли. Генри Стюарт (1545-1567) — лорд Дарнли, герцог Олбани, граф Росс; второй муж Марии Стюарт 1565-1567. Дэвид Риццио или Риччо (1533-1566) — итальянец, личный секретарь Марии Стюарт. Джеймс Хепбёрн (1534-1578) — 4-й граф Босуэлл 1556-1567; герцог Оркнейский 1567; третий муж Марии Стюарт 1567. Отречение Марии Стюарт Через три месяца после взрыва, 15 мая 1567 года, Мария Стюарт вышла замуж за графа Босуэлла, главного подозреваемого в убийстве её второго мужа. Этот поступок возмутил всю шотландскую знать, - и католиков, и протестантов, - и в июле того же года королеву заставили отречься от престола в пользу своего сына, малолетнего Джеймса (Якова) VI. Регентский совет при Джеймсе VI возглавил граф Морей, единокровный брат Марии Стюарт. Марию Стюарт заключили в крепость на острове Лохлевен. Елизавета I была возмущена подобным обращением со своей кузиной, законной королевой. Она считала, что лорды Шотландии "создали самый опасный прецедент для любого монарха", и потребовала, чтобы Марию Стюарт восстановили на престоле. Джеймс Стюарт (1531-1570) — 1-й граф Морей 1562; регент Шотландии с 1567; единокровный брат Марии Стюарт. Незаконные наследники престола Когда Елизавета I узнала о тайном браке между леди Кэтрин Грей и графом Хартфордом, она заключила Кэтрин в Тауэр и приказала немедленно отозвать Хартфорда из Франции. 24 сентября 1561 года в тюрьме родился мальчик Эдвард Сеймур, лорд Бошем. Так в Англии появился наследник мужского пола и протестант. Королева потребовала, чтобы Парламент немедленно признал Эдварда Сеймура незаконнорожденным, бастардом. Через год Кэтрин родила в Тауэре второго ребёнка и тоже мальчика, Томаса Сеймура. Разразился жуткий скандал с придворными разборками, и Елизавете пришлось потратить немало сил и времени, чтобы брак между Кэтрин Грей и графом Хартфордом признали незаконным, а их детей – бастардами. Дело немного облегчалось тем обстоятельством, что документальных свидетельств о заключении подобного брака не было обнаружено. Держать кузину с двумя малолетними детьми в Тауэре было не слишком гуманно, так что в 1563 году Кэтрин Грей с двумя детьми начали переселять из одного замка в другой, но режим их содержания оставался довольно строгим. В январе 1568 года Кэтрин Грей серьёзно заболела в поместье Кокфилд-Холл, и перед смертью её посетил личный врач королевы доктор Саймондс. Кэтрин Грей скончалась 27 января 1568 года и перед смертью она умоляла сэра Оуэна Хоптона, хозяина поместья, передать королеве, что она глубоко сожалеет о своём замужестве и умоляет Её Величество "проявить доброту к моим детям и не распространять на них мою вину". Испанский посланник де Силва сообщил в Мадрид, что "королева при мне выразила соболезнования по случаю её смерти, однако никто не верит в печаль королевы, ибо она её боялась". Леди Катерина Грей (1540-1568) — вторая из сестёр Грей. Эдуард Сеймур (1539-1621) - 1-й граф Хартфорд с 1559. Эдвард Сеймур (1561-1612) — лорд Бошем. первый сын графа Хартфорда. Томас Сеймур (1562-1600) — второй сын графа Хартфорда. Оуэн Хоптон (1519-1595) — чиновник, депутат Парламента; лейтенант Тауэра 1570-1590. Арест Марии Стюарт После смерти Кэтрин Грей на первое место в ряду наследников английской короны выдвинулась Мария Стюарт, так как коротышку Мэри Грей никто всерьёз не рассматривал. Мария Стюарт действовала стремительно, но допустила роковую ошибку. В конце мая 1568 года она бежала из замка Лохлевен и оказалась в Англии. Мария была уверена в том, что Елизавета I поможет ей вернуться на королевский трон Шотландии. Плохо же она знала свою кузину. Елизавета I приказала немедленно арестовать Марию Стюарт и содержать её под стражей в замке Карлайл. После этого королева начала обсуждать с членами Тайного совета дальнейшую судьбу пленённой королевы Шотландии. Де Силва кратко изложил в своём донесении сложившуюся ситуацию: "Если королеве удастся настоять на своём, они обязаны будут обращаться с королевой Шотландии как с монархом... Если они станут содержать её как заключённую, возможно, это возмутит всех соседних правителей, а если она останется на свободе и сможет сообщаться со своими друзьями, всё это возбудит серьёзные подозрения". Папское отлучение 25 февраля 1570 г. папа Пий V официально признал Елизавету I еретичкой и узурпаторшей и издал буллу об отлучении её от церкви. Тем самым папа освобождал её английских подданных от необходимости хранить верность Елизавете I и делал королеву Англии законной мишенью для любого правоверного католика. В ответ на это всех живущих в Англии католиков объявили предателями. Пий V (1504-1572) — в миру Антонио Микеле Гизлиери; папа с 1566.

Татарский корень казацкого рода Сегодня для большинства наших сограждан «казак» и «украинец» — почти одно и то же. Вон их сколько развелось — НЬЮ-ЗАПОРОЖЦЕВ! Особенно на киевском асфальте поблизости от органов власти! Как сказано в поговорке: «Січ — мати, Дніпро — батько, а де байрак — там і козак». Кстати, современные опереточные псевдозапорожцы, числящиеся юридически в различных «козацьких» организациях, очень любят увековечивать свои смешные «подвиги». К примеру, одна из их разновидность — так называемые «украинские казаки» — установили возле памятника Богдану Хмельницкому мемориальный камень в честь своего самого большого «деяния». Надпись на камне гласит, что именно тут они избрали гетманом Украины некоего гражданина по фамилии Ющенко. Помните, был президент такой? Так вот, он оказывается еще и чей-то гетман! До сих пор стоит этот монумент подхалимству в столице Украины на Софийской площади, портя исторический ландшафт. Обратите внимание: своим гетманом эта казачья ватага избрала бывшего члена КПСС и бывшего председателя Нацбанка. Сразу видны приоритеты современного казачества. Поближе и к начальству, и к кухне. Финансовой кухне, я имею в виду. Между прочим один из таких современных гетманов как-то предлагал мне на выбор купить звание «генерал-есаула» за 500 долларов. Или «генерал-хорунжего» — за тысячу. Я ответил ему, что за эту сумму сам могу зарегистрировать как общественные организации сразу ДВЕ ЗАПОРОЖСКИХ СЕЧИ. Причем обе — на Крещатике. И не хуже него начну торговать званиями и самодельными орденами для помешанных на военной бижутерии. Так мы и не сторговались. Я остался при деньгах. А он — при орденах и званиях. Многие, называющие себя в Украине историками, разбираются в происхождении казачества примерно так же, как киноказак из фильма Ежи Гофмана «Огнем и мечом» в посуде для питья. Помните, того энтузиаста, что принял ночной горшок «ясновельможного» за «гетманскую чашу» и очень интересовался, почему он ночной: «Потому что из него только ночью пьют?» При приеме на Сечь меньше всего интересовало вероисповедание. Принимали не в монастырь, а в БАНДУ ВСЕ ТАТАРСКОЕ НАМ НЕ ЧУЖДО. А что, если я вам скажу, что первые казаки не имели к Украине никакого отношения? Да и вообще были не украинцами, а татарами? Множество свидетельств о подлинном происхождении казачества замалчивают до сих пор. Скажем, откуда у того же персонажа украинских народных картинок «казака Мамая» чисто татарская фамилия? Как у знаменитого темника Золотой Орды, которого разбил на Куликовом поле Дмитрий Донской? Может быть, на стороне этого не фольклорного, а исторического героя и сражались предки запорожских казаков? Хотя бы некоторые из них? А, почему бы и нет! Слово «казак» гуляло по Великой степи от Тихого океана до Дуная задолго до того, как протоукраинцы стали бежать от тирании киевских русских князей на степное пограничье, где приняли это отнюдь не славянское имя. Главный закон Монгольской империи — так называемая Яса Чингисхана — карал смертью чуть ли не за любую провинность. Жить вблизи хана было тяжело — нужно было обладать исключительной честностью, храбростью и верностью. Но не все же на свете такие «дураки»! Есть много людей умных, свободолюбивых, анархически настроенных. Им было плевать и на Чингисхана, и на его Ясу. Они искали тихое приятное место, где можно было отдохнуть от замечательной юридической системы выдающегося реформатора. Тех подданных Чингисхана, которые не хотели подчиняться ему и бежали из Монголии в отдаленные степи (в нынешнюю южную Украину), называли «казаками». В переводе с тюркских языков, «казак» — «человек, который ОТДЕЛИЛСЯ от своего народа», «изгнанник», «разбойник». Это было очень богатое слово, даже при рождении уже имевшее несколько значений, в зависимости от контекста. Для Чингисхана и его наследников казаки были, конечно же, очень «плохими», а для самих себя — такими замечательными, что лучше и не придумаешь. «Сие слово «козак» есть турецкое и означает «разбойник» или «грабитель», — так утверждал уже в 1765 году историк Петр Симоновский в книге «Краткое описание о козацком малороссийском народе». Естественно, кто же хочет отделиться от своего народа, как не разбойник? В степях Украины встретились две волны разбойников, бежавших от властей — одна из Монгольской империи и различных государств, возникших на ее развалинах, а другая — из Руси, Польши и Великого княжества Литовского. Кем были эти люди по самоидентичности и религии, до сих пор остается вопросом. Я уже писал однажды, что даже во времена сражения при Берестечко в 1651 году, как показывают археологические исследования, запорожские казаки не носили крестов! Раскопки на поле этой битвы, которые долгие годы проводил археолог Игорь Свечников, неопровержимо доказывают, что привычное представление о Запорожской Сечи как оплоте христианства явно преувеличено. Первая церковь на Запорожской Сечи появилась только в XVIII веке, когда казаки вернулись из-под власти крымского хана в российское подданство. А как же тогда знаменитая сцена из фильма «Богдан Хмельницкий», снятого в 1941 году? Помните, прием на Сечь. Пьяный поп расспрашивает «волонтеров»: — Унией не обольщался? — Ни. — Веры святой не предавал? — Ни, святый отче! — «Отче наш» знаешь? — «Отче наш, иже еси»… — Горилку пьеш? — Пью! — Истинно христианская душа! Пиши его в третий куринь! Прекрасная сцена, замечательная, только все это — чистая брехня. Кино, да и только! Ее придумал сценарист фильма «Богдан Хмельницкий» Александр Корнейчук — один из любимых драматургов Сталина. Причем придумал, не особенно заботясь о достоверности. Он знал, что «пипл схавает» и не такое. Ведь фильмы смотрят преимущественно малообразованные люди — тот самый «массовый зритель». Во-первых, курени на Сечи никогда не назывались по номерам. Они носили имена собственые: Брюховецкий курень, Дядькивский, Васюринский, Батуринский и т. д. А, во-вторых, меньше всего при приеме на Сечь местных, говоря по-нынешнему паханов, а по-тогдашнему — атаманов, интересовало вероисповедание кандидата. Принимали не в монастырь, а в БАНДУ! Как писал украинский историк начала XX века Андрей Стороженко, «Козачий промисел особливо розвинувся серед татар, що поселилися у Криму. Якщо ординець поривав зв’язок з Ордою, кидав мирне життя пастуха, один чи в товаристві подібних йому звитяжців заглиблювався в степи, грабував купецькі каравани, пробирався на Русь і в Польщу для захоплення полонених, яких потім з вигодою продавав на базарах, то такий бродяга і розбійник називався по-татарськи «козаком». Документы упоминают татарских казаков, начиная с XIV века — почти за 300 лет до возникновения Запорожской Сечи! Современники хорошо понимали, кем были эти первые казаки. Ибо, в отличие от наших нынешних «науковців», видели их воочию. Известный средневековый польский хронист Ян Длугош писал о крымских татарах, напавших в 1469 году на Волынь: «Татарское войско составлено из беглецов, добытчиков и изгнанников, которых они на своем языке называют «КАЗАКАМИ». Запорожская Сечь. Называлась татарским словом «кош», т. е. «лагерь» Расцвет татарского казачества приходится на XIV—XV века. Тогда на крымском побережье Черного моря хозяйничали генуэзцы. Именно по их заказу ходили в набеги на Русь и ее южное пограничье татарские казаки. Городские уставы генуэзских крепостей включали специальные статьи, относительно татарских казаков. Они точно определяли процент добычи, который хозяева оставляли этой категории наемников. Из городского устава города Солдайя (так назывался тогда нынешний Судак): «Повелеваем, чтобы четвертая часть добычи, какова бы она ни была и кем бы ни была взята, у врагов ли или у сопротивляющихся решениям Кафы, отдавалась консулу упомянутого города (т. е. Солдаи), остальные же три четверти, разделялись между общиною и КАЗАКАМИ пополам». Татарские казаки оказали огромное влияние на деморализованное население распавшейся Киевской Руси в XIV—XV вв. Они показали возможность нового образа жизни. Славянские беглецы в степь стремились во всем подражать татарским казакам. Они позаимствовали их одежду, оружие и, что самое главное, организацию. Это доказывает даже самый поверхностный лингвистический анализ. Запорожская Сечь называлась Кош. Кош — это татарское слово. Оно означает «лагерь», «становище». Есаул — одно из высших казачьих званий — означает по-татарски «помощник», «исполнитель поручений». Звание есаула шло сразу после атамана. Атаман — по-татарски «начальник», «голова». А курень, в котором жили казаки, тоже татарское слово. Оно означает «кольцо». В старину кочевники, останавливаясь на привал, кругом располагали свои повозки. Кстати, именно куренем называлась самая мелкая общественная единица в кочевой империи Чингисхана. Кош, курень, есаул, атаман… А еще — «майдан», «баштан», «карман», «баран», у которого «курдюк» — т. е. жирный хвост! И впридачу — «кавун», «гарбуз», «диван», «кылым» и «караван». Ни одного славянского слова! Даже карманы славяне позаимствовали у тюркских народов. «Карман», по-татарски — «могила». Гигантским прогрессом стало «хоронить» деньги в карманах, позаимствованных у татарских казаков, а не таскать их за щекой, как было принято в дотатарские времена на Руси. Ну не люди, а буратины какие-то! Так и разговаривали бы казаки по-татарски до нынешнего дня, если бы в степь, на Украину, не кинулись с севера — из Польши — толпы БАНИТОВ — шляхтичей, лишенных за уголовные преступления дворянского достоинства. Современники этих событий просто в один голос описывают криминально-шляхетский вклад в создание Запорожской Сечи. «Немало находится в числе их шляхтичей из Великой и Малой Польши, приговоренных к потере чести, а так же немцев, французов, итальянцев, испанцев и других, принужденных оставить свою родину, вследствие совершенных там бесчинств и преступлений, — писал в XVII веке поляк Яков Собесский в «Истории Хотинского похода 1621 года». — Они отреклись от прежних фамилий и приняли простонародные прозвища, хотя некоторые и принадлежали раньше к знатным родам». «Украина — это земля запорожцев — самого странного народа на свете, — вторил ему Вольтер в «Истории Карла XII». — Это шайка русских, поляков и татар, исповедующих нечто вроде христианства и занимающихся разбойничеством». Утверждение Вольтера относится уже к следующему XVIII веку, когда запорожцы под воздействием православных проповедников стали чем-то «вроде христиан», но еще не совсем христианами. «Запорожские казаки обитают на островах Борисфена, или Днепра, и небольшом крае земли в сторону Крыма за порогами. Это смесь всякого народа», — подтверждал мысль Вольтера его современник немецкий офицер Кристоф Герман Манштейн в «Записках о России». Манштейм служил по найму в армии императрицы Анны Иоанновны, ходившей покорять Крым и знал «смесь всякого народа» не понаслышке, а благодаря личным впечатлениям. А еще Вольтер подметил, что запорожцы «похожи на флибустьеров». То есть на пиратов Карибского моря, тоже представлявших собой разбойный интернационал. Недаром он назывался «Береговое Братство». ПИРАТЫ И КАЗАКИ. Между пиратами Карибского моря и запорожскими казаками было множество параллелей. Пираты появились в точке, где сошлись интересы трех крупнейших морских держав того времени — Испании, Франции и Британии. Они поочередно грабили колонии трех этих супердержав. То французам наймутся, чтобы грабить англичан, то англичанам, чтобы потрошить испанцев и французов. Основателями пиратской республики на острове Тортуга в Карибском море были преступники из Франции, Британии, Голландии и Португалии. Среди флибустьеров попадались даже датчане, шведы, немцы и негры-рабы, сбежавшие с испанских плантаций в Латинской Америке. Теперь они все «латиноязычные», как стали украино- и русскоязычными потомки татарских казаков темника Мамая. Люди вообще очень быстро забывают и изучают языки — яркий пример Юлия Григян, совсем недавно забывшая «родной» русский язык на суде. А Азаров наоборот на наших глазах старательно учит «державну мову», словно татарский казак прежних времен, изо всех сил старавшийся стать европейцем, коверкая древнерусские слова. Такие болезненные процессы изменения языковой и этнической самоидентификации происходили и в том далеком прошлом, которое я описываю. Результат налицо: из беглого татарского мурзы Кучук-бея получился деятель украинской истории черниговский полковник Кочубей, которому Мазепа отрезал голову, а потомки несчастного украинизированного татарина вообще стали российским дворянским родом, один из которых дослужился при Николае I до премьер-министра. Запорожская Сечь появилась в том месте, где сошлись границы трех континентальных супердержав Восточной Европы — Польши, Турции и России. Поэтому пестрая смесь запорожцев, состоявших из поляков, русских и татар, поочередно грабила то Турцию, то Польшу, то Россию, нанимаясь к тому, кто больше заплатит. Уже упомянуты польский мемуарист Яков Собесский так повествовал о нравах запорожских казаков в книге «История Хотинского похода 1621 года»:«Забывши всякую цивилизацию, они ведут жизнь дикую и суровую. Не заботясь вовсе о военной дисциплине, они проводят жизнь в постоянных битвах и сечах; они разделены на хоругви и отряды (курени) и настолько привязаны к своему логовищу, что сочли бы тяжким грехом оставить козачество для иного рода занятий… Мало привязанные к семейной жизни, они не знают ничего, кроме оружия». Мазанка. Не исконная, а ославяненная примитивная постройка половцев НЕУКРАИНСКИЕ МАЗАНКИ И ГОПАК. Многие элементы украинской народной культуры имеют степное, татарское происхождение. Они причудливо переплетались со славянским наследием Руси, порождая нечто абсолютно неожиданное. Скажем, всем известный танец «гопак» пришел от татарских кочевников. Точнее, от половцев, ставших частью татарского народа. «Половецкие пляски», сымитированные в опере Бородина «Князь Игорь», — это всего лишь выдумка петербургского композитора, жившего в XIX столетии. Настоящие половецкие пляски — это гопак. Между русичами и половцами были частые браки. Степные молодцы плясали вприсядку и выкидывали различные акробатические трюки, пытаясь понравиться славянским красавицам. А в это время княжьи дружинники умыкали «красных девок половецких». Теперь уже даже трудно понять, что в этом танце от Руси, а что — от Дикого Поля. Как с трудом можно определить в нынешних украинцах, какие их предки пришли из далеких кочевий, а какие появились из северных лесов. Но даже украинская мазанка — это не исконное славянское жилище, а ославяненная примитивная постройка половцев, становившихся на зимовье и имевших даже свои «города». Танец «гопак» пришел от половцев. Степные молодцы плясали вприсядку и выкидывали акробатические трюки, пытаясь понравиться славянским красавицам И напоследок еще один факт. Неоспоримый! Когда в 1651 году Богдан Хмельницкий ускакал с поля битвы при Берестечке вместе с татарским ханом, наказным гетманом вместо него запорожцы избрали… татарина Джеджалия (в оригинале его прозвище звучало «Джеджалы»). Так стоит ли удивляться, что на шеях запорожцев, убитых на месте сражения или утонувших в болоте при бегстве, историки не обнаружили крестов? Кто знает, какому Богу они молились и молились ли вообще? Олесь Бузина, 23 марта 2012 года

Житомирская обл.

Из рассказов актёра Петра Каратыгина. Чтение со скандалом В 1824 году А.А. Грибоедов приехал в Петербург и привёз свою новую комедию. Н.И. Хмельницкий, который был прямым потомком Богдана Хмельницкого, сразу же попросил автора устроить чтение комедии у него на дому, и Грибоедов согласился. Хозяин устроил обед, на который, кроме Грибоедова, пригласил ещё несколько человек: актёров И.И. Сосницкого и братьев Каратыгиных, драматурга В.М. Фёдорова и ещё несколько человек. Как вспоминал П.А. Каратыгин: "В назначенный час собралось у него небольшое общество. Обед был роскошен, весел и шумен... После обеда все вышли в гостиную, подали кофе и закурили сигары... Грибоедов положил рукопись своей комедии на стол..." Пока гости устраивались поудобнее, Фёдоров взял комедию в руки и простодушно заметил: "Ого! Какая полновесная! Это стоит моей “Лизы”". Он-то подразумевал, что “Горе от ума” такое же большое произведение как и комедия Фёдорова “Лиза, или Последствия гордости и обольщения”, довольно-таки посредственное произведение. Грибоедов обиделся, что его комедию сравнили с поделкой и процедил: "Я пошлостей не пишу". Фёдорову стало неудобно за неудачную шутку и он попытался принести извинения: "Никто в этом не сомневается, Александр Сергеевич. Я не только не хотел обидеть вас сравнением со мной, но право, готов первый смеяться над своими произведениями". Лучше бы Фёдоров просто промолчал, но Грибоедова понесло, и жалкий лепет Фёдорова не мог утихомирить Грибоедова. Хмельницкий попытался успокоить автора, предложив усадить Фёдорова в последний ряд кресел, но Грибоедов упёрся: "Вы можете, его посадить куда вам угодно, только я при нем своей комедии читать не стану". Хмельницкий оказался в очень неудобном положении, но ситуацию благородно разрулил Фёдоров, который подошёл к Грибоедову с очередными извинениями: "Очень жаль, Александр Сергеевич, что невинная моя шутка была причиной такой неприятной сцены. И я, чтоб не лишать хозяина и его почтенных гостей удовольствия слышать вашу комедию, ухожу отсюда". Только после ухода Фёдорова началось чтение этой бессмертной комедии, которое имело огромный успех. Николай Иванович Хмельницкий (1789-1846) — русский драматург; Смоленский губернатор 1829-1837. Иван Иванович Сосницкий (1794-1871) — русский актёр. Василий Михайлович Фёдоров (1778-1833?) - русский драматург и поэт. Проделки Сашки Грибова Однажды вечером, когда Грибоедов ушёл в гости, его слуга Сашка Грибов запер квартиру на ключ и тоже куда-то ушёл. Когда во втором часу ночи Грибоедов вернулся домой, то он не смог попасть в свою квартиру и отправился ночевать к своему другу А.А. Жандру, который жил неподалёку. Когда на следующий день Александр Сергеевич пришёл домой, слуга встретил его как ни в чём не бывало. На упрёки Грибоедова Сашка отвечал, что не подумал о таком раннем возвращении хозяина, а сам он вернулся в три часа ночи. Через несколько дней Грибоедов что-то писал в своём кабинете, к нему заглянул Сашка и спросил, не уйдёт ли хозяин сегодня куда-нибудь. Мол, ему надо на два-три часа сходить в гости. Грибоедов сказал, что весь вечер будет дома, а сам после ухода слуги сразу же запер квартиру, забрал ключ и опять ушёл ночевать к Жандру. Когда Сашка вернулся домой всего лишь в первом часу ночи, он убедился, что в дом ему не попасть, но уйти не рискнул. Так как дело было летом, то он лёг на полу возле дверей и заснул. Рано утром Грибоедов разбудил Сашку и наставительно сказал ему: "Ну, что, франт-собака? Каково я тебя прошколил? Славно отплатил тебе? Вот, если бы у меня не было поблизости знакомого, и мне бы пришлось на прошлой неделе так же ночевать, по милости твоей". На что Сашка потягиваясь ответил: "Куда как остроумно придумали! Есть чем хвастать..." Этот Сашка Грибов погиб вместе со своим хозяином в Тегеране в 1829 году. Андрей Андреевич Жандр (1789-1873) — драматург, друг А.С. Грибоедова; действительный тайный советник 1864. Лже-квартальный Однажды актриса Е.И. Гусева вместе с подругой-фигуранткой нарядилась в мужской турецкий костюм, и вечерком они отправились в гости к И.И. Сосницкому. Возле крыльца дома Сосницкого их неожиданно остановил квартальный надзиратель, который остановил женщин и грозно заявил им, что они нарушили приказ обер-полицмейстера, которым запрещено наряжаться. Улики (костюмы) были налицо, и перепуганный женщины были согласны заплатить квартальному штраф, только бы он не позорил их и не тащил в съезжую часть (то есть в полицейский участок). Квартальный потребовал 25 рублей, но таких денег у женщин с собой не было, и они все вместе пошли на квартиру Гусевой. Бедная актриса с трудом собрала последние деньги и вышла к квартальному, который тут же снял шляпу, скинул шубу и оказался хохочущим актёром П.С. Экуниным. Гусева чуть не выцарапала ему глаза и с досады закричала: "Будь ты проклят, анафема! Чтоб тебя самого на съезжую посадили вместе с каторжными! Ведь ты знаешь ли, что я вытерпела; знаешь-ли, что со мной было?Сказать даже стыдно! Провались ты, окаянный!" Экунин и фигурантка смеялись и уговаривали Гусеву успокоиться, но та продолжала бушевать: "Век не прощу тебе, мошенник! Ведь на сцене-то ты двух слов порядочно не умеешь сказать, а тут откуда рысь взялась, такого страху нагнал, что мне и в голову не могло прийти, что это не настоящий квартальный!" Экунин возразил: "Что ж делать, Алёна Ивановна, видно я ещё не попал на своё настоящее амплуа. Ведь и и вы, говорят, прежде были тоже плохая актриса, пока не начали играть кухарок". Потом Экунин предложил помириться, признался, что это Сосницкий подговорил его сыграть такую шутку, и предложил всё-таки отправиться к тому в гости. Гусева согласилась, но пошла переодеться, — а вдруг они встретят настоящего квартального. Елена Ивановна Гусева (1793-1853) - в девичестве Ежова; оперная и драматическая актриса Большого Каменного театра. Павел Семёнович Экунин (1810-1849) — актёр Императорских театров. Последнее свидание с Грибоедовым Незадолго до отъезда в Тегеран А.С. Грибоедов посетил семейство Каратыгиных, которые поздравили его с блестящей карьерой: Грибоедов был назначен посланником и полномочным министром (министром-резидентом) при персидском дворе. Каратыгины поздравили Грибоедова с почётным назначением, но тот выглядел грустно и отозвался очень просто: "Бог с ними, с этими почестями! Мне бы только устроить и обеспечить мою старушку-матушку, а там я бы опять вернулся сюда... Дайте мне моё свободное время, моё перо и чернильницу, больше мне ничего не надо!" Когда Каратыгин вернулся к высокому назначению Грибоедова, тот с досадой ответил: "Не люблю я персиян, — это самое коварное и предательское племя". Любовь Каратыгина решила сменить тему беседы: "Неужели, Александр Сергеевич, Бог не приведет вам увидеть свою чудную комедию на нашей сцене?" Грибоедов грустно улыбнулся: "А какая бы вы была славная Софья!" Любовь Осиповна Каратыгина (1805-1828) — в девичестве Дюрова; с 1827 года жена П.А. Каратыгина; вскоре после описанного случая умерла от чахотки. Мокрая мышь Любимец московской публики актёр В.И. Рязанцев в 1828 году переехал в Петербург и здесь тоже быстро стал всеобщим любимцем. Должны были играть какую-то переводную комедию, но даже на последней репетиции Рязанцев всё время околачивался около суфлёрской будки. Инспектор драматической труппы А.И. Храповицкий, который всегда присутствовал на репетициях, был возмущён таким безответственным поведением актёра. А ещё он опасался, что переводчик пьесы, который служил секретарём у князя С.С. Гагарина, пожалуется своему хозяину и тот устроит Храповицкому выволочку. Поэтому Храповицкий пригрозил Рязанцеву, что он пригласит князя Гагарина на вечерний спектакль. Рязанцев решил, что это пустая угроза, но перед самым началом спектакля ему сообщили, что князь Гагарин уже сидит в директорской ложе — видно Храповицкий сдержал своё обещание. Рязанцев даже обиделся: "Вот это подло, не ждал я от Храповицкого такой низости". Рязанцев сразу же позвал к себе суфлёра И.С. Сибирякова, и пока он одевался суфлёр начитывал ему роль. Перед выходом на сцену Рязанцев сказал Сибирякову: "Ну, смотри, Иван, держи ухо востро, не зевай, выручи меня из беды. Надо его сиятельству туману напустить. Смотри же, чтоб я знал роль. Завтра угощу тебя до положения риз". Спектакль удался, а П.А. Каратыгин вспоминал, что в этот вечер Рязанцев "играл молодцом, весело, живо, с энергией, не запнулся ни в одном слове и брал, как говорится, не мытьём, так катаньем. Публика была совершенно довольна..." После спектакля князь Гагарин процедил сквозь зубы Храповицкому: "Что же вы мне давеча нагородили о Рязанцеве? Дай Бог, чтоб он всегда так играл". Ошарашенный Храповицкий пришёл в уборную к Рязанцеву и сказал: "Ну, брат Вася, чёрт тебя знает, что ты за человек такой! Ты так играл, что я просто рот разинул". Рязанцев, который в это время вытирал пот и переменял бельё, ответил: "Да зато, чего же мне это и стоило, Александр Иванович. Видите, я, от волнения и усердия, теперь как мокрая мышь". Василий Иванович Рязанцев (1800-1831) -русский актёр-комик. Александр Иванович Храповицкий (1787-1855) - полковник 1816; инспектор репертуара русской драматической труппы 1827-1832. Князь Сергей Сергеевич Гагарин (1798-1852) — обер-гофмейстер 1844; заведующий Императорскими театрами 1829-1833. Иван Семёнович Сибиряков (до 1795-1848) - суфлёр из неудавшихся актёров. Продолжайте! Мало того, что П.А. Каратыгин был прекрасным актёром, но в 1830 году начал проявляться и его литературный талант. В Малом театре, который был у Симеоновского моста, 12 февраля состоялось первое представление одноактного водевиля “Знакомые незнакомцы”. Хотя на первых афишах имя автора водевиля не указывалось (по желанию самого П.А. Каратыгина), образованная публика сразу же его узнала. Одним из действующих лиц водевиля был журналист Баклушин, и некоторые российские литераторы узнали в этом персонаже себя любимого. Первым на эту тему заговорил с Каратыгиным издатель "Северной пчелы" Ф.В. Булгарин, с которым тот встретился на Невском проспекте. Булгарин шутливо пригрозил Каратыгину, что опасно обижать журналистов, но признался, что пьесы ещё не видел, хотя и собирается посмотреть. Каратыгин начал оправдываться, что не хотел никого обидеть, но Булгарин, прощаясь, успокоил Каратыгина: "Полноте, я пошутил. Я не такой человек и сам готов смеяться над своими слабостями, а у кого же их нет?.. А Рязанцев, собака, говорят, мастерски меня скорчил". Через несколько дней Булгарин побывал в Малом театре, после спектакля всех очень хвалил, а Рязанцева, игравшего роль журналиста Баклушина, даже расцеловал. Вскоре, 19 апреля 1830 года, в “Северной пчеле” была опубликована хвалебная рецензия: "Советуем г. Каратыгину не ограничиваться этим одним водевилем: мы даём ему наше журнальное благословение и с отверстыми объятьями принимаем в авторскую семью. В добрый час! Все актёры играли превосходно. Автор был снова вызван. Публика приняла этот водевиль чрезвычайно хорошо и повсюду раздавались похвалы автору, которые “Северная Пчела” собирает всегда тщательно, как мёд, и с величайшим наслаждением передает, по принадлежности". Н.А. Полевой в “Московском телеграфе” тоже благожелательно отозвался о литературном дебюте П.А. Каратыгина: "Говорят, что автор “Знакомых незнакомцев” хотел нас вывести в лице журналиста “Баклушина”, но мы нисколько на это не в претензии: напротив, очень рады, если наша личность послужила ему типом для милого и остроумного водевиля". Фаддей Венедиктович Булгарин (1789-1859) — русский писатель, журналист и издатель; имя при рождении Ян Тадеуш Кшиштоф Булгарин. Николай Алексеевич Полевой (1780-1848) - русский писатель, журналист и издатель.

Гражданская война в Киеве оставила только один великий роман – булгаковскую «Белую гвардию». И роман этот русский! Что не удивительно. Ведь до революции Киев действительно был русским городом. Первые настоящие проблемы с товарами Украина почувствовала уже в 1917 году – сразу же после Февральской революции. Еще не выскочил Ленин на броневичок, еще не запрыгали по улицам петлюровцы со шлыками, а в провинции уже исчезли чай и керосин. "Плохая" царская власть успела таки приучить народ зажигать по вечерам керосиновую лампу и попивать под ее уютным светом привозной китайский чаек. Сразу же со "свободой" эта скромная житейская радость улетучилась. КОНЕЦ СЛАДКОЙ ЖИЗНИ. Хутор матери киевского писателя Константина Паустовского находился совсем недалеко от Киева – в Чернобыльском уезде. Навестив эти места весной 1917-го, он вспоминал, как в гости к ним зашел полуголодный монах из лесного скита и попросил обменять "для братии" сушеные грибы на соль. Мать отсыпала монашку четверть мешка соли и напоила его чаем: "Он сидел за столом, не снимая скуфейки, пил чай в прикуску с постным сахаром, и мелкие слезы изредка стекали по его желтым, как церковный воск, щекам. Он тщательно вытирал их рукавом рясы и говорил: "Сподобил Господь еще раз перед кончиной попить чайку с сахарком. Истинно пожалел меня Господь, снизошел к моему прозябанию". Впрочем, если честно, то первые признаки наступающих железных времен киевляне почувствовали еще до революции – с началом мировой войны. Как роковую веху вспоминали мемуаристы введение сухого закона, исчезновение кондитерских изделий и появление очередей. "В 1915 году дала о себе знать проблема хлеба, -- вспоминал киевский мемуарист Григорий Григорьев. – Вышел приказ – запретить выпечку и продажу тортов и пирожных в пределах города Киева. С такой неприятностью любители сладкого как-то примирились, за пределами города приказ силы не имел. Демеевка не входила в состав города, и там можно было получить какие угодно пирожные, конечно, за немного повышенную цену. Для этого нужно было только съездить трамваем на Демеевку". Демеевка – это район нынешней Московской площади. Теперь тут автовокзал и библиотека им. Вернадского. И никто даже не помнит, что меньше столетия назад она неожиданно оказалась самым "сладким" киевским предместьем. Именно с этого кондитерского кризиса и маленьких цехов, находившихся тут, началась киевская кондитерская фабрика им. Карла Маркса, придумавшая знаменитый "Киевский торт", в основе которого типичные рецепты наших прабабушек – безе с орехами и густой масляный крем. Но во время смены общественно-экономических формаций киевлянам было не до крема, и даже не до хлеба. Зрелища вытеснили все. Вид валяющегося прямо на улице человеческих трупов и брошенного оружия не шел ни в какое сравнение с каким-нибудь жалким эклером на тарелочке. КАК ПРОДАЛИ УКРАИНУ "ЗА БУТЫЛКУ ШНАПСА". Запомнилось киевлянам бегство разбитого красными воинства Центральной Рады в начале 1917 года. Это сейчас официальные украинские власти любят миф о Крутах. А тогда все выглядело куда прозаичнее. В февральский день, когда армия "батька Грушевского" драпанула из Киева, киевляне неожиданно обнаружили, что общественные туалеты в центре города забиты брошенными винтовками. Этот феномен объяснялся просто – храбрые казаки Рады стеснялись расставаться с оружием на глазах товарищей. А тут заскочил в уборную – прислонил ружье к стенке и выбежал на свет божий облегченным во всех смыслах. Большая часть этих "героев" так и растворилась в большом городе. Красные поразили Киев двумя взаимоисключающими, на первый взгляд, особенностями – душегубством и любовью к просвещению. Они устроили террор в аристократическом квартале Липок, расстреливая всех с дореволюционными рожами, и отменили плату за посещение театров. Проблема была только с электричеством – из-за отсутствия топлива не работала городская электростанция. Но в Киевском оперном был автономный электрогенератор – его врубили и погнали народ с заводов слушать "Тоску" итальянского композитора Пуччини. Работяги сидели, выпучив от непонимания глаза, и заплевывали зрительный зал семечками. С хлебом по-прежнему были проблемы, о пирожных боялись даже вспоминать. Зато из Москвы по железной дороге эшелонами пошли брошюры Ленина и тоненькие книжонки под названием "Политграмота". Их раздавали по библиотекам "на шару". Кончилось это чудо быстро – как только Рада договорилась с немцами и признала их протекторат над Украиной. В это же время отменили сухой закон. В продаже снова появились спиртные напитки. А так как появление алкоголя и германских оккупационных войск в Киеве совпали, то в ход пошла шутка: "Продали Украину за бутылку шнапса!". ФЕЛЬДМАРШАЛ ЭЙХГОРН: "МЫ СДЕЛАЕМ ВАМ ВТОРОЙ ПАРИЖ!". Немцев 1918 года местные жители вспоминали с невероятной душевной теплотой. Командовавший ими 66-летний фельдмаршал Эйхгорн – добряк и симпатяга, увидев, в какую помойку превратила революция "мать городов русских", а по совместительству столицу "незалежной Украины", сразу же заявил: "Мы сделаем из Киева второй Париж!" Превращение началось с вокзала. Уже упомянутый мемуарист Григорьев, отец которого работал железнодорожником, вспоминал, как это было: "Товарищ отца вечером рассказал, что немецкий офицер, увидев мусор в зале ожидания, дал приказ всех пассажиров высечь розгами. Приказ был выполнен. Дальше пассажиров заставили убрать зал и пойти чистить пути. Немецкая "культура" начала действовать". Учитывая, что приличная публика в это лихое время старалась отсиживаться дома, легко догадаться, что "пассажиры", выпоротые немцами, были, скорее всего, тем потным и грязным элементом с мешками на плечах, который до сих пор встречается на наших вокзалах. Порка только пошла ему на пользу! Нынешних мешочников тоже было бы неплохо приучать подобным образом к основам гигиены. Уставшие от войны сентиментальные Гансы охотно играли в скверах с киевскими детьми. Но их начальство крайне раздражали нищие, расплодившиеся в городе за время войны, как тараканы. Немцы провели на них облаву по всем правилам охотничьего искусства, а потом погрузили в вагоны и вывезли за пределы Киева. Вся операция заняла два дня. Еще за неделю оккупанты покончили с криминальными элементами. Пойманных карманников и домушников расстреляли на склонах Царского сада. Все желающие местные жители могли полюбоваться на эту поучительную картину – еще накануне их приглашали на экзекуцию специально расклеенные афиши. Покончив с попрошайками и уголовниками, доблестная германская армия обнаружила, что Центральная Рада во главе с Грушевским тоже мало от них отличается, и, продолжая наводить порядок, разогнала и ее. Вместо Грушевского оккупанты посадили на украинский "престол" гетмана Скоропадского. Для Киева начались поистине веселые деньки – пир во время чумы. Киевские красавицы вовсю флиртовали с немецкими и гетманскими офицерами. Работали все театры, кинематографы и даже конские бега. По вечерам для гурманов предлагали специальные сеансы "фильмов для взрослых" -- по-нынешнему, порнографию. На Бессарабском рынке можно было, как и сегодня, купить наркотики (пол-Киева сидело на кокаине!) и даже десятилетнюю проститутку. Хочешь – одну, а можно – сразу парочку. Фельдмаршал Эйхгорн сдержал слово – на полгода Киев действительно стал "вторым Парижем". Но тут в Германии произошла революция, немцы уехали домой, а в город ввалились орды Симона Петлюры. "Второй Париж , -- вспоминает Григорьев, -- потерял весь свой лоск, дворники равнодушно посматривали на кучи мусора, убирая, когда придет охота". Но антисанитария не беспокоила желто-голубую власть. Вместо того, чтобы чистить улицы, Петлюра взялся менять русские вывески на магазинах на украинские. Власти его хватило ровно настолько, чтобы воплотить в жизнь этот проект – ровно через шесть недель в январе 1919-го в Киеве уже были красные – дивизия Щорса. КРАСНЫЕ УСТРОИЛИ ЖИЗНЬ, КАК В КИНО. Известный по фильму Довженко эпизод, когда Щорс с Боженко собрали всю буржуазию города в театре, навели на нее пулемет и потребовали выкуп, не выдумка. Так и было. Богатых горожан вычислили по спискам банковских вкладчиков. Активов в банках уже давно не было. Золотой запас последовательно растащили Центральная Рада, гетман и Петлюра. Наличные деньги выдавались вкладчикам ограниченными сумами. Но те упорно старались снимать со счетов все, что можно. Больше всего ценились дореволюционные "катеринки" -- сторублевые купюры с изображением Екатерины II и "петровки" -- 500 рублей с ликом императора Петра I. Деньги Петлюры презрительно именовали "лопатками" за то, что на них был изображен усатый крестьянин с этим сельскохозяйственным инструментом. Но к приходу красных финансовая система была уже в полном упадке. Все, что можно, и народ, и элита перевели в золото и глубоко спрятали. Тем не менее, пулемет Щорса, как помпа, выкачал из нее последние капли – спасая свои жизни, киевские буржуа пожертвовали припрятанную наличку на нужды революции. К этому времени в городе на полную силу свирепствовал продовольственный кризис. Он начался уже при Петлюре. Петлюровцы, многие из которых, как говорится, сами были "от сохи", ненавидели все городское и считали, что организовывать регулярные поставки в не любивший их Киев не нужно – голодные киевляне сами поедут в село, если не хотят помереть с голоду. В окрестные села, по словам очевидцев, потянулись подводы, нагруженные дорогими трюмо, шкафами и даже роялями. Все это за бесценок уходило в обмен на сало и картошку. Настали золотые деньки для украинского кулачества. ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ ЗОЛОТОГО ЗАКАТА. Как избавительницу в матери городов русских ждали только одну армию – белогвардейцев генерала Деникина. Для большинства тогдашних киевлян именно она была "своей". Но так получилось, что в августе 1919-го освобождать Киев от красных одновременно пришли петлюровцы со стороны вокзала и белогвардейцы – по мостам с левого берега Днепра. Две армии-освободительницы столкнулись на нынешнем Майдане Незалежности, называвшемся тогда Думской площадью. Психологическая поддержка "болельщиков" была явно на стороне белых. Встречали их, как никого до и после во времена гражданской войны. Весь дореволюционный Киев вышел на улицы. Замелькали припрятанные в шкафах цилиндры, котелки и даже чиновничьи фуражки с круглыми кокардами. Дамы держали роскошные букеты для господ офицеров. А над всем этим великолепием носился позабытый аромат дорогих духов "Коти" -- их флакончики, несмотря ни на что, киевлянки спасли от красных, имевших привычку употреблять парфюмерные изделия вместо водки. Но первыми поцепить свой флаг на здание городской Думы успели все-таки петлюровцы. Завязались переговоры – белые настаивали, чтобы рядом висел русский триколор. Мемуаристы описывают это противостояние по-разному. Но самое колоритное воспоминание оставил все тот же Григорьев. Одна из оказавшихся на площади дам в нарядной шляпе неожиданно "наехала" на петлюровского хорунжего: "Господин офицер! Почему вы не хотите, чтобы наш флаг был рядом? Мы ничего не имеем против вашего, но пусть и наш… Мы тоже победили". И тут хорунжий послал ее на три буквы "чисто русскими словами" и "правой рукой так заехал ей по затылку, что полетела в сторону сначала шляпа, а потом и ее обладательница". Оскорбление дамы белые не простили. Белогвардейский полковник, споривший за знамя, пишет Григорьев, "мигом обернулся и отдал команду. Его конница бросилась в обратную сторону и быстро исчезла. Я, можно сказать, разинул рот, замер от удивления и удовольствия – такие вещи нечасто встречаются в твоем жизненном календаре… Буквально через три минуты со стороны Печерска послышался пушечный выстрел. Снаряд попал в здание Думы"… Несговорчивые петлюровцы в панике бросились бежать не только с площади, но и из города: "Трехцветный флаг весело трепетал вблизи от архангела Михаила, -- дождался таки своей очереди". Семимесячное пребывание белых оказалось последними закатными днями русского Киева. В отличие от хулиганской петлюровской и кровавой красной, это была наиболее интеллигентная власть, если такое определение вообще применимо к реалиям гражданской войны. Она не устраивала репрессий. Современники вспоминают, что попасть в контрразведку белых было совсем не то, что в лапы чекистов. Белые действительно старались разобраться, виноват ли перед ними человек, и охотно выпускали арестованных по ложным доносам. Зато именно в это время газета "Киевлянин" опубликовала списки расстрелянных ЧК перед бегством членов Клуба русских националистов. Почти половину из них составляли, как ни странно, типично "украинские" фамилии – Приступа, Бобырь, Гомоляка, Слинко. Эти люди искренне чувствовали себя русскими, за что и были убиты интернационалистами-большевиками. Вооруженные силы юга России, как официально называлась армия генерала Деникина, оставили Киев с 5 на 6 февраля 1920 года. Они проиграли красным битву за Москву и были вынуждены отступать. Коммунисты снова вернулись в Киев. Жестокая для националистов ирония состоит в том, что власть белых в годы гражданской войны продержалась в Киеве в четыре раза дольше, чем петлюровская, а каждый второй солдат белых на 1920 год был родом с украинской земли. Это и показывает, кого, на самом деле, поддерживала Украина в гражданской войне. Олесь Бузина, 14 марта 2008 года.

А так это все учебные топоры, на которых учились затачивать :) А где сабли с дырками?

Разная походка Туллия, дочь Цицерона, ходила очень быстро; по римским меркам — до неприличия быстро. А её муж Пизон, напротив, шагал очень медленно. Однажды в присутствии дочери Цицерон сказал зятю: "Пизон, ходи как мужчина". Так он одной фразой указал на недостатки обоих. Марк Туллий Цицерон (106-43 гг. до Р.Х.) - римский политик, оратор и философ. Туллия (79-45 гг. до Р.Х.) - дочь Цицерона. Гай Кальпурний Пизон Фруги (?-57 г. до Р.Х.) - первый муж Туллии. Места для статуй Когда Юлий Цезарь приказал восстановить на своих местах сброшенные статуи Помпея, Цицерон сварливо заметил, что тайная цель этого указа — поставить свои статуи.

Вот ещё несколько парадоксальных стихотворений средневековых испанских поэтов. Арагонский поэт Диего де Фуэнтес играл с судьбой: "Раз несбыточно то, что желанно, я судьбу свою проучу: нежеланное я захочу, и ценою обмана нежданно я желанное получу". Португальский поэт Диего Брандан обращался к возлюбленной: "Если тебе по нутру весть о смерти моей, воскреси меня поскорей, и я вторично умру". “Тёмный” Луис де Гонгора иногда бывал очень даже прозрачным: "Что у всенощной вдовица тихо стонет и томится, - что ж, но что стонет без расчёта, чтоб её утешил кто-то, - ложь". Райский вид Однажды красивая дама кормила ребёнка сладостями. Вкладывая ему в рот конфету, она просит его закрывать глаза, но малыш не слушается. Дама снова просит закрыть глаза, но ребёнок всё смотрит на неё. Хуан Руфо, присутствовавший при этой сцене, галантно заметил: "Сеньора, он не хочет ради лакомства лишиться рая". Лопе де Вега довольно остроумно использовал тему журчащего ручья: "Филис, тебе лишь вода на жалобы отвечала не тем, что слушала их, а тем, что грустно журчала". Марциал написал Бассу, владельцу золотого ночного горшка, который пил вино из стеклянного сосуда: "В золото бедное ты облегчаешь желудок, бесстыдник Басс, а пьёшь из стекла. Что же дороже тебе?" Правда от шута Трибуле, шут Франциска I, однажды сказал королю: "Сир, ваши советники, по-моему, просто дураки. Они всё толкуют о том, какими путями вы войдёте в Италию, но ни слова не говорят вам о том, как вы оттуда выйдете". Франциск I (1494-1547) - король Франции с 01.01.1515. Николя Ферриаль (Ferrial) или Февриаль (Le Fevrial), более известный как Трибуле (1479-1536) — придворный шут французских королей Людовика XII и Франциска I. Однако никаких шуток Трибуле времён Людовика XII до нас не дошло. Людовик XII (1462-1515) - король Франции с 1498 года. Франциск I (1404-1547) - король Франции с 1515 года. Спите спокойно Знаменитый испанский проповедник Августин де Кастро (1589-1671) однажды выступал перед очень шумной публикой, которая никак не могла угомониться. Тогда проповедник попросил сильно шумевших прихожан вести себя немного потише, чтобы не будить своих соседей, которые благополучно заснули. Публика моментально затихла. Кто же дурак? У толедского архиепископа Каррильо был особый слуга, который должен был записывать в специальную книгу все глупости, которые совершались его дворце. Однажды слуга записал туда самого архиепископа за то, что тот дал некоему алхимику значительную сумму денег на покупку различных материалов для изготовления золота. В конце каждого месяца архиепископ просматривал эту книгу и, найдя запись о себе, спросил: "А если у него получится?" Слуга ответил: "Тогда мы зачеркнём имя вашего преосвященства и впишем имя алхимика". Альфонсо Каррильо де Акунья (1410-1482) — архиепископ Толедо с 1446. Деньги к деньгам Восхищался Бальтазар Грасиан и такой эпиграммой Марциала, которая актуальна и в наши дни: "Эмилиан, ты всегда останешься бедным, коль беден; Деньги даются теперь только одним богачам". О слабоволии Помпея Великий герцог Альба в своё время осуждал Помпея Великого не столько за то, что тот был побеждён своими врагами, сколько за то, что дал убедить себя своим приспешникам. Помпей согласился с ними и вступил в сражение вопреки своему собственному мнению. Фернандо Альварес де Толедо и Пименталь (1507-1582) - более известен как Великий герцог Альба; 3-й герцог Альба-де-Тормес и пр.

Наконечник трехлопастной с одной пришипленой лопастью

Добра! Хорошо походил Нак длинношипый интересный

Что считалось остроумным в XVII веке (Бальтасар Грасиан) Сила веры Дионисий Ареопагит однажды сказал, что если бы вера не помогала ему, ведя к познанию истинного Бога, он мог бы заблудиться и принять за высшее божество пресвятую Богоматерь. Св. Дионисий Ареопагит (?-96) – первый епископ Афин. Амур и молния Алчиати прославлял великую силу любви и сочинил историю об Амуре и молнии. Молния устремилась к земле, чтобы поразить некую красавицу, но Амур натянул свой лук и пронзил молнию любовной стрелой, покорив тем самым её. Уже не злобная, но любящая молния начала лобзать стопы прелестной дамы и расточать ей нежности, а не угрозы. Амур же стал похваляться, что его пламень побеждает даже молнию: "Бог Крылатый, спалив крылатую молнию жаром, “Видишь, насколько, - сказал, - пламень любовный сильней”". Джованни Андреа Альчиати (1492-1550) – итальянский юрист; прославился своим сочинением “Эмблемата” или “Книга эмблем”. Дон Луис де Гонгора в своей “Исабели” писал: "Она погладила гвоздику, и робко задрожал цветок, он на её хрустальной длани свой свет рубиновый зажёг. Неторопливо раскрывался стыдом охваченный бутон - её пунцовых губ гвоздику обидеть не хотел бы он". Луис Каррильо так описывал свою любовь: "У сердца выставил я стражу, - огонь любви страшит меня: мне страшно, что моя галера сгорит от этого огня". Луис Каррильо де Сотомайор (1582-1610) – испанский поэт и воин, командовал отрядом галер. Разные взгляды на зиму Луис Велес своеобразно описывает красоту зимы (испанской!): "Голые скалы – камеи, сухие дубы – плюмаж, ибо Зима наряжаться любит в голый пейзаж". Луис Велес де Гевара (1579-1644) – испанский драматург, писатель и поэт. Но он так любил зиму, что неоднократно возвращался к этой теме, иногда делая парадоксальные зарисовки: "Не желают быть ручьи для деревьев зеркалами, видя, как теперь бедны те, что были королями". Хитрость Людовика XI Однажды после тяжёлой болезни Людовик XI изобразил приступ безумия, попытавшись выброситься в окно. Его удержали, а когда король “пришёл в себя”, он поинтересовался, кто же это его удержал, а затем приказал обезглавить этих людей. Придворные были изумлены, что за такую великую услугу король отплатил неблагодарностью, но Людовик XI разъяснил, что короля, даже когда он по какой-то причине и не в себе, никто не смеет удерживать и противиться его воле. Людовик XI де Валуа (1423-1483) – король Франции с 1461. Ученье - зло Хотя Людовик XI и был одним из образованнейших людей своего времени, молва приписывает ему утверждение, что королю незачем быть учёным. Он, якобы даже не хотел, чтобы дофин, его сын, выучил из Тацита ещё что-нибудь кроме изречения: "Кто не умеет притворяться, тот не умеет править". Карл VIII де Валуа (1470-1498) – дофин; король Франции с 1483. Нет места благородству Однажды Бернабо Висконти со свитой прогуливался по очень узкой тропинке вдоль реки. Навстречу ему попался простолюдин, гнавший перед собой мула. Увидев, что ему никак не разойтись с правителем, простолюдин решительно и учтиво столкнул мула в реку, где тот и утонул. Придворные дружно одобрили поступок простолюдина, но Висконти разгневался и приказал немедленно сбросить этого простолюдина в реку. В ответ на осуждающие крики придворных, правитель ответил, что "не должен оставаться в живых простолюдин, способный похвалиться каким-либо учтивым поступком, ибо у подлых всё должно быть подлым". Бернабо Висконти (1323-1385) – правитель Милана с 1354. Смеясь и плача Альчиати своеобразно объединил взгляды древних философов Гераклита и Демокрита: "Горше, чем прежде, оплачь дела человеческой жизни, О, Геркалит, ведь она бедами больше кишит. Ты же опять, как всегда, разражайся хохотом громким, О, Демокрит, ведь ещё стала забавнее жизнь. Думаю я между тем, сколько слёз проливать буду с первым Или с другим хохотать мне до какой же поры?" Бальтазар Грасиан привёл слова своего отца Франсиско Грасиана, который утверждал, что "величайшие познания самой учёной женщины не превосходят познаний, какие имеет любой разумный мужчина в четырнадцать лет". С точки зрения жителя XXI века я категорически не согласен с подобным утверждением. Популярные стихи неизвестного поэта Бальтазар Грасиан приводит парадоксальное четверостишие “видного” валенсийского поэта, известного как командор Эскриба: "Смерть, настигни тайком живого, чтоб не чувствовал я тебя и, услады твои возлюбя, не мечтал бы ожить снова". Это же стихотворение цитировал и Сервантес во 2-й части “Дон-Кихота”, но в несколько другой редакции (или в другом переводе): "Смерть! Конец приуготовь мне с такою быстротою, чтобы, насладясь тобою, благом жизнь не счёл я вновь".