Yorik

Илл. из: Бобров Л.А. «Шишак московский, шишак литовский, шишак калмыцкий…» Боевые наголовья российских воинов в Сибири в конце XVI-го — XVII веке // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Труды Пятой Международной научно-практической конференции 14-16 мая 2014г. СПб., 2014. Ч. I. C. 196, Рис. 1

Илл. из: Бауло А.В. Домашние (семейные) святилища северных хантов // Археология, этнография и антропология Евразии, 2004, № 1, С. 89-101. Рис 6(а) на C. 93. Илл. из: Бобров Л.А. «Шишак московский, шишак литовский, шишак калмыцкий…» Боевые наголовья российских воинов в Сибири в конце XVI-го — XVII веке // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Труды Пятой Международной научно-практической конференции 14-16 мая 2014г. СПб., 2014. Ч. I. C. 196, Рис. 2

Рисунок из: Кутасов П.А. Предметы вооружения и снаряжения воина XVI – XVII вв из археологических наблюдений в Ильинском проезде г. Москвы . // Археология Подмосковья. Материалы научного семинара. Вып. 5. М., 2009. С. 251-267, рис. 6, Автор рисунка: Олег Федоров.

Этот шлем найден, верояьно в 1989 году. Вот как его описывает Т.Д. Панова: «Из находок вышележащих слоев этого участка интересен металлический шлем сфероконической формы, обнаруженный на глубине 5 м от современной поверхности. Шлем сплющен, имеет утраты на тулье и деформированный венец (ил. 1). Наголовье покрыто характерной для ранних вещей синей патиной, не позволяющей определить технологические особенности изделия. Его высота 31 см. На венце сохранились заклепки или отверстия для них, использовавшиеся, видимо, для прикрепления подбоя. Отметим, что за последнее время это уже третий шлем, обнаруженный на территории Кремля, если не считать двух найденных в середине XIX в. Датировка находки затруднена тем, что слой, в котором обнаружен шлем, не был исследован (по техническим причинам). Косвенные признаки позволяют отнести боевое наголовье к XV—XVI вв.» Панова Т.Д. Некоторые итоги изучения культурного слоя северной части Кремля // Государственные музеи Московского Кремля. Материалы и исследования. Вып. VI. М., 1989, С. 17-19.

Происхождения термина «калантарь» или «колонтарь» считается неизвестным. Дорджи Банзаров также отнес этот термин к восточным заимствованиям, однако не дал чѐткого определения, предложив искать его корни в турецком, татарском, персидском или арабском языках. Возможное происхождение этого термина я нашел в глоссарии «Книги побед» Шереф ад–Дина Йедзи, где написано, что «калантар, перс. — старейшина племени, предводитель; старшина (административный чиновник), купеческий старшина». Таким образом, можно предположить, что этот вид доспеха получил название по должности военачальников, носивших его. Первое упоминание о калантаре находится в одном из списков Задонщины, датируемой 1470-ми годами: «Кони ржуть на Москве, бубны бьють на Коломне, трубы трубят в Серпухове, звенить слава по всей земли русськой, чюдно стязи стоять у Дону великого… светяться калантыри злачены» А.В. Висковатов, ошибочно считал, что калантари это исключительно безрукавные доспехи. Эта ошибка настолько укоренилась в историографии, что даже такие зубры российского оружиеведения как М.М. Денисова, которая и ввела этот экспонат ГИМа в научный оборот, и А.Н. Кирпичников не признали в этом доспехе калантарь. Первыми опознали калантарь тульские реконструкторы. Главным отличием калантарей от юшманов и бахтерцев является техника вплетения пластин в кольчужное полотно. Если пластины бахтерцев и юшманов находили одна на другую, то пластины калантаря вплетались в кольчужное полотно со всех четырех сторон, имея на каждом краю пластины отверстия для колец

Илл. из: Денисова М.М. Русское оружие XI–XIX вв. — М.,1953., Табл. XII, рис. 95 Денисова датировала этот «бахтерец» XVII веком, однако калантари были более ранними кольчато-пластинчатыми доспехами, поэтому вероятность что этот калантарь XVI века чрезвычайно высока!