Yorik

КАК ВЕСТИ СЕБЯ ПРИ ОБСТРЕЛЕ. Журналисты любят жареное, а профессиональные ”писаки” любят всё приукрашивать. Но на самом деле даже к ежедневным обстрелам можно привыкнуть. Даже не так – нужно. Иначе сойдешь с ума от бессонницы и нервного расстройства. Мне проще, опыт был и поэтому уже на третью ночь под звуки канонады засыпал, как под ”Спокойной ночи, малыши”. Зато выезжая в Россию, поначалу не можешь понять, что мешает заснуть. Тишина мешает. Но речь не об этом. Страшно ли, когда стреляют? Кому как, но страх – условие выживания. В молодости – не очень страшно от незнания и веры в свою неуязвимость. Сейчас тоже не очень – уже от опыта. Неуправляемый страх - безудержная паника – ошибка - смерть. Но все равно при каждом взрыве, который прогремел от тебя в считанных сотнях метров, инстинктивно вздрагиваешь, оглядываешься по сторонам, пытаешься понять направление обстрела и вычислить ближайшее безопасное укрытие. Но это не только страх – это уже искусство выживания. Страшно, когда уже все сделано, какое-то укрытие найдено (даже если это лужа грязи на обочине) и остается только ждать - прилетит и тебе свой кусок железа на этот раз или снова обойдется? И думаешь: ”Кой черт занёс меня на эти галеры? Сидел бы спокойно в эргономическом кресле под кондиционером и писал ”нетленку”. Ведь сколько раз (трижды за полгода) предлагали издать книжку. Вот и писал бы, болван, с читателями встречался, автографы раздавал”. Но что интересно, даже в луже через несколько минут вместо страха приходит раздражение: ”Вот сволочи - опять всё в грязи, стирай теперь. Вода холодная, сколько же можно!? И куда укатилась моя электронная сигарета – где я тут другую найду!? (Снова начала здесь курить обыкновенные – с ними проще). Или плюнуть и рвануть во-он в ту посадку – там наверняка и ямки есть посуше и поглубже?”. Но терпеливо лежишь, ждешь, материшься. Потому что нетерпеливые лежат в ниже – кто на пару метров, большинство – кое-как засыпанные на месте своей нетерпеливости. Один из знакомых ”с той стороны” рассказывал, как они попали под минометный обстрел ополченцев. Место было не иначе как хорошо пристрелянное и головную машину в колонне сбили сразу. Почти одновременно рвануло и в хвосте колонны. По сторонам канавы – не рвануть в поля. Большинство солдат успело нырнуть в эти канавы на обочине. А один водила, не иначе как не желая бросать машину, нырнул под неё. А может решил, что сверху железа больше, безопаснее. Железа и правда больше – пятитонная цистерна с бензином! Вот и он минуты через 2-3 сообразил, под чем лежит. И от большого ума рванул к обочине. Хотя попади мина в цистерну, и что под ней, что в канаве – жаркое подано. Так или иначе, влетел он в канаву, прямо головой в живот рассказчику, щучкой. Только без ноги, начисто срезанной осколком. Повезло – выжил, попав в обитаемую канаву. А так бы истек кровью. А в цистерну так и не попали (только она и уцелела!) – на ней выжившие и уехали. Ну а на дальние, хоть и громкие разрывы, перестаёшь реагировать, от слова вообще. Не реагируете же вы в обыденной жизни на звук визжащих автомобильных тормозов за углом? Так и здесь, что происходит в нескольких сотнях метров интересно лишь с точки зрения, не изменит ли наводчик прицел. Очень просто отличить человека, прожившего в состоянии войны длительное время от тех, кто только начинает осознавать, куда именно он попал и что делать для выживания. Обстрелянный, независимо от пола и возраста, реагирует инстинктивно и мгновенно. Как правило, молча – дыхание нужно для рывка с выдохом. К слову, из необстрелянных наиболее вменяемы женщины. Не все, но многие. Мгновенно выполняющие команды ”за мной” и ”Ложись”. Не смешно! Как определить направление, в котором реально взрываются мины или снаряды? В поле или маленьком степном селе это не проблема. Взрывная волна, не встречая препятствий, идёт как известно от эпицентра, потому где взрывается и в какую сторону падать, всегда понятно. А вот в бетонных джунглях крупного, густо застроенного микрорайона многоэтажек, как определить направление, откуда идёт опасность? Эхо от гаубичного снаряда от Д-30 и тем более от ”МСТЫ” или ”Акации” может долго греметь эхом между бетонных коробок. Самый надёжный способ - ориентироваться на птиц. Те точно летят от эпицентра разрывов. Тем более, и смотреть удобно – лежишь где-то под бордюром, желательно – ниже плинтуса – и наблюдаешь небо. Решаешь, стоило ли падать и не пора ли перебираться куда поглубже, если есть время. Уже не раз слышал из репортажей ”бравых и бесстрашных” журналистов, волонтеров и прочих ”экспертов”, как они геройски прятались от разрывов, прижавшись спиной к стене многоэтажного дома. Понятное дело, рассказывали те, кому повезло выжить. А я видел тех, кому не повезло. Поверившим в дурь, что прижавшись героически к стене, ты только с трёх сторон, а не с четырёх, подставляешься под осколки и взрывную волну. Такие деятели просто не понимают, что кроме четырех направлений есть еще и верх. При взрыве ракеты ”Града” в 100 метрах от дома, стёкла вылетают до 8, а то и 9 этажа включительно. А уж когда в дом влетает гаубичный снаряд… И как вы думаете куда осколки стекла, некоторые до метра длиной, посыплются? Куда полетят обваленные балконы и бетонные блоки с кирпичами и кладкой? Выброшенный из квартиры диван? Правильно, вам на голову. И разлетаются, особенно крупные, а скорее даже планируют, на три метра от стены запросто. Выход, падать на землю там, где застал обстрел, опять же не вблизи здания. Понятное дело, на всё воля Божья и кирпичи (стёкла, куски бетона) просто так на голову не падают, но чаще беготня в поисках укрытия более опасна, чем лежание на открытой местности в прямом смысле мордой в грязь. Тем более, что человек вообще-то существо не слишком толстое. По крайней мере, в моем случае. И даже на вроде бы ровной улице мест для более-менее безопасного лежания масса. Высота приличного бордюра около 30 сантиметров. Водостоки ливневой канализации возле них ниже уровня асфальта еще сантиметров на 10 и более. Тушку к бордюру, мордой в решетку ”ливневки”, и ты почти в шоколаде. Если лупят не по крутой навесной траектории и сподобился залечь под дальним от стреляющего бордюром, считай уцелел – 100 процентов попаданий будут в дом, от которого тебя защищает бордюр. Помните блокадный Ленинград: ”Эта сторона улицы при артобстреле наиболее опасна”? Это как раз из нашей оперы. Ну а если 120-мм миномет – лежи и молись – тут как карта ляжет. А вообще-то, хорошо подумайте – оно вам надо? Если нет действительно важных дел, к линии фронта приближаться просто не надо – селфи на сгоревшей технике можно сделать и в глубоком тылу. Вам даже сердобольные ополченцы автомат дадут подержать, если вы - симпатичная девушка и хорошо попросите. И последний совет – не одевайтесь в камуфляж, не светите фото- и видеотехнику и не обклеивайте себя бело-черными этикетками ”ПРЕССА” на тринадцати языках. Бронежилет тоже лучше поддеть под куртку.

Штемпель для чеканки греческих монет и одна из монет

Орлята учатся летать День 32. Обучались ночным полетам. Инструкторы предусмотрительно эвакуировали все мирное население из зоны предполагаемых полетов. Мало того, что летать пришлось действительно ночью, так эти изверги еще и на кабину черную тряпку набросили. Чтобы фонарей не было видно. Предполагалось, что мы будем рулить, полагаясь только на приборы. Но мы оказались умнее и проковыряли маленькую дырочку, а все компасы задвинули в задний карман. День 34. Мирное население вернулось в родные хаты. Так как за время полетов не пострадал ни один сарай (за исключением того, в котором случайно забыли быка - от одиночества он проломил крышу, вылез в курятник и, побродив бесцельно, задрых в собачьей будке), то население скинулось и подарило нам два ящика водки и барана на шашлыки. Водку поставили в погреб, а барану выщипали перья... то есть, шерсть. У барана появились мрачные предчувствия. День 35. Устроили небольшой пикничок, съели шашлык из барана и два ящика водки. Через пару стаканов сержант развеселился и начал травить байки. Налили ему еще несколько стаканов, чтобы он успокоился. Напоили в дугу медведя, вышедшего из леса посмотреть, что за шум. День 36. Похмеляли медведя и приводили его в презентабельный вид, чтобы ему не было стыдно зайти в собственную берлогу. В качестве шефской помощи сделали ему панковскую прическу, причем не только на голове. День 37. Сегодня у нас парко-хозяйственный день. Драили самолеты. Странно, но нагар в движке чистится не ершом, а ломом. Совместными усилиями переделали списанный самолет в большой пылесос. Собрали не только пыль и мусор со взлетной полосы, но и косяк гусей, пролетавших мимо. День 38. Обучались укладывать разлопушенный парашют в рюкзак, оборудованный спусковой веревкой и кольцом (совсем как на унитазе). Сержант объяснил что в случае аварии принцип эвакуации из самолета похож на эвакуацию из автобуса - "выдави шнур, выдерни стекло". День 39. Обучались прыгать с парашютом. Иванов засмотрелся на природу, поэтому забыл раскрыть парашют и упал прямо на крышу курятника, из-за чего 12 кур героически скончались на месте (под обломками крыши). Иванов отделался синяками и занозами в ушах. А Петров приземлился прямо в окно третьего этажа штаба. Чтобы разрядить неловкость, он снял карту со стены и с достоинством откланялся. День 40. Хоронили погибших кур в нашей столовой в суповом котле. На вкус герои оказались превосходными. Почтили светлую память кур минутой жевания. День 41. Обучались стрельбе из тех штуковин, что прикручиваются к самолету. Мишеней было так много, что мы в пылу азарта случайно подстрелили пролетавший мимо метеозонд. Труп метеозонда захватили в плен. Вечером сержант рассказал, чем отличается самолет от подводной лодки. День 42. К нам приехали на разборки метеорологи. Поиздевались над ними, интересуясь, какая вчера будет погода. А потом грозно спросили, какую шпионскую миссию выполнял метеозонд над территорией секретного леса. Часа через два нам надоело глумиться, и мы отдали им труп метеозонда. День 43. Разведка доложила, что над нами насмехаются "асы" из соседней самолетной части "Дельта". Говорят, что мы дальтоники в мишенях и отстреливаем мирные шарики. Под покровом новолуния наведались к ним в гости и, в качестве ответной любезности, загнули ихним самолетам крылья и хвосты. А на остальных оставили надпись "Аэровафля". День 44. Прибыла разгневанная орда "пострадавших" из соседней части. Мы коварно заманили их на свою территорию и устроили образцово-показательные партизанские маневры, с фейерверками и сюрпризами. Враг в панике бежал, пробив собственной биомассой дырку в заборе. День 45. Обучались искусству психической атаки на вероятного противника. Инструкторы называют эту важную миссию "дефлорацией". После короткой лекции приступили к отработке практических навыков. Сделали вид, что ошиблись сараем и отработали психическую атаку под вальсы Шуберта на "Дельте". Развлеклись по полной программе. Тамошние асы бегали по полю как кролики, укушенные кенгуру. День 46. Обучались летать на "бревновозе". Пролетая над "Дельтой", обнаружили исчезновение жизни. День 47. Обучались бомбометанию. Вместо бомб (чтобы не травмировать психику местных жителей) были подготовлены связки кирпичей. Снесли напрочь два сарая. Ночью, под руководством Сидорова, из двух самолетов собрали один. Получилось чудо с тремя крыльями и вертикальным взлетом. День 48. Сержант и инструкторы просто плакали от счастья, что смогли увидеть вживую этот шедевр. Еще бы - наше чудо набирает стольник за две секунды и умеет стрелять во все стороны, даже вбок.

Там была перевалочная база.

Спасибо! Интересно было отследить основные пути.

Граф Карл Васильевич Нессельроде (1780-1862) многие годы заведовал внешней политикой России, но никогда не осмеливался перечить императору Николаю Павловичу, ограничиваясь лишь мелкими замечаниями. В остальном, он покорно исполнял волю императора, сколь бы нелепой она ни была. Лишь однажды граф заартачился и высказал императору (якобы) свое мнение. Дело в том, что император упорно не желал делать его жену Марию Дмитриевну (1786-1849, урожденная Гурьева) статс-дамой. В апреле 1836 года Нессельроде отправился к императору (явно накачанный своей дражайшей половиной) и объявил, что если ко дню именин императрицы, т.е. 21 апреля, его жена не будет пожалована в статс-дамы, то он 22 апреля подаст в отставку. 20 апреля графиня Нессельроде была пожалована в статс-дамы. Князь Алексей Михайлович Голицын при Николае I был генерал-губернатором смоленским, могилевским и витебским. Это был честный и добрый человек, но достаточно сварливый, и поссорился он как-то с витебским губернским предводителем графом Михаилом Осиповичем Борхом. В результате этой ссоры он послал в Петербург представление, что "пользы края требуют удаления графа Борха от службы". В III Отделении (шефом жандармов тогда был граф Алексей Федорович Орлов) составили об этом происшествии доклад императору, но писарь по ошибке пропустил слова "от службы". Получалось, что Голицын требовал удаления графа Борха, которого Николай I и приказал сослать на жительство в Ярославль. Тогда двоюродный брат ссыльного граф Александр Михайлович Борх приехал к А.Ф. Орлову просить о прощении графа Михаила. Орлов пообещал походатайствовать в этом деле, но палец о палец не ударил, а через некоторое время ответил А.М. Борху, что государь отказал в прощении. Когда в 1852 году министром внутренних дел стал Дмитрий Гаврилович Бибиков, А.М. Борх продолжил свое ходатайство. Бибиков тут же доложил императору и сразу же получил согласие на прощение. Более того, император полагал, что М.О. Борх давно уже возвращен из ссылки, а выяснилось, что А.Ф. Орлов даже не докладывал императору о просьбе А.М. Борха. Сенатор А.Е. Толмачев сначала долго служил по военной части. В николаевское время он слыл хорошим воякой, а чтобы понять, что это значило, ознакомимся с отзывом о нем генерал-лейтенанта Н.П. Мартынова: "Вот отличный был полковой командир Толмачев Афанасий Емельянович! Во-первых, по фрунту – дока; а потом, что за хозяин! Сердце радовалось, глядя на него. У него ничего не пропадало: бывало, велит стричь солдат, да стричь везде, без исключения; волосами набьет тюфяк и продаст. Мастер своего дела!" Вот такие мастера и довели Россию до краха в Крымскую кампанию. Канцлер граф Нессельроде говорил своему сыну, когда тот учился в Петербургском университете: "Я вовсе не требую, чтобы из тебя вышел ученый; ученость тебе ни к чему не нужна: ты – граф Нессельроде и богат, но я требую от тебя непременно, чтобы ты на выпускном экзамене получил чин десятого класса, для того чтобы не отстать от товарищей своих по службе". С этой задачей Дмитрий Карлович успешно справился и ученостью не заразился. Петербургский обер-полицмейстер Александр Павлович Галахов (1802-1863) был известным выпивохой. Про него говорили: "Qu’il n’est guere spiritual, mais tres spiritueux". ["Он вовсе не остроумен, но преисполнен спирта".] Когда в 1856 году Галахова отправили в отставку, то шутили, что он будет назначен генерал-губернатором на остров Мадеру или, по крайней мере, в город Херес. Граф Виктор Никитич Панин (1801-1874) был министром юстиции в 1839-1861 гг., но после скандальной публикации в «Колоколе» о его взглядах был отправлен в отставку. Вот несколько анекдотов о нем и его деятельности. В одном из салонов Панин заявил: "Не следует допускать в России адвокатуры, потому что опасно распространять знание законов вне лиц служащих". В 1852 году он предписал всем высшим чиновникам своего ведомства наблюдать за частной жизнью подчиненных и доносить о ней министру. Однажды он решил, что московскому сенату слишком дорого обходятся канцелярские принадлежности (бумага, чернила, перья), и приказал доставлять их из Петербурга. Но эту бумагу покупали на фабриках, которые находились близ Москвы, так что приходилось ее везти сначала в Петербург, а потом обратно в Москву. Михаил Семенович Воронцов (1782-1856) в 1828 году был наместником новороссийским и бессарабским. В Одессе в чине полковника служил тогда же Н.Н. Раевский-младший (1801-1843), который был в довольно близких отношениях с женой наместника, Елизаветой Ксаверьевной Воронцовой (1792-1880). Затем Воронцова отказала ему от дома. Раевский был очень сильно разозлен этим отказом и однажды, встретив Воронцову на улице, забылся до такой степени, что ударил ее тростью. Раевскому было тогда 32 года, а Воронцову 47, и князь пожаловался императору Николаю Павловичу. Обычно очень суровый в таких вопросах Николай Павлович на этот раз ограничился тем, что велел Раевскому выехать из Одессы и покинуть Новороссийский край. Граф Александр Аркадьевич Суворов (1804-1882), внук полководца, участвовал во взятии Варшавы в 1831 году. Он проявил незаурядную личную храбрость, и несколько раз его жизни угрожала опасность во время переговоров с мятежными поляками. Во взятии Варшавы участвовал и Суворовский полк (имени полководца). Николай I спросил у А.А. Суворова: "Сколько в суворовском полку осталось?" Тот ответил: "300 человек, Ваше Величество". Тогда император возразил: "Нет, 301: ты в нем полковник", - такова была монаршая милость. В начале 1834 года на балу у графа Бобринского Николай I заговорил с Пушкиным о его "Пугачеве". Император сказал: "Жаль, что я не знал, что ты о нем пишешь; я бы тебя познакомил с его сестрицей, которая тому три недели умерла в крепости Элингфоской". Речь шла о последней дочери Пугачева, Аграфене, которая жила под надзором полиции в Кексгольме и умерла 5 апреля 1833 года. Император немного ошибся. Последний бал масленицы 1834 года проходил в царском дворце. Для этого бала специальные списки приглашенных не составляли, подготовка шла в жуткой спешке, поэтому решили воспользоваться списками приглашенных на бал у князя Кочубея. Но в этих списках не было ни самого князя, ни членов его семейства, ни приближенных к нему лиц. Так что все эти высокопоставленные лица оказались без приглашений на бал к императору. Бывает.

Читая чужие рукописи и бракуя все эффектное и нарочитое, А.П. Чехов обыкновенно говорил: "В жизни все просто". Постоянно занимаясь литературным трудом, Чехов все же считал себя и врачом. По этому поводу он говорил: "Медицина - моя законная жена, литература - незаконная. Обе, конечно, мешают друг другу, но не настолько, чтобы исключать друг друга". Постоянно помогая другим, Чехов совершенно не заботился о своем собственном здоровье. Он очень любил жизнь и старался как бы не замечать своей болезни, или говорил о ней в пренебрежительно-шутливом тоне. В октябре 1893 года Чехов писал брату: "Маленько покашливаю, но до чахотки еще далеко. Геморрой. Катар кишек [так у Чехова – прим. Ст. Ворчуна]. Бывает мигрень, иногда дня по два. Замирания сердца. Леность и нерадение". Просто образец здорового человека! Он мог отчетливо видеть свою болезнь и перечислял ее признаки, но в то же время писал Суворину: "Я жив и здоров, кашель против прежнего стал сильнее, но думаю, что до чахотки еще очень далеко". И сердился, когда другие люди распространялись об его болезни: "Для чего распускать все эти странные, ненужные слухи, ведомо только Богу, создавшему для чего-то сплетников и глупцов. Чахотки у меня нет, и кровь горлом не шла уже давно". Когда Чехов был в Ницце, он дней на десять увлекся рулеткой. А.П. присматривался к этой игре, и ставил свои золотые по какой-то особой системе, но больших ставок избегал. В конце концов, он даже оказался в небольшом выигрыше. В таких ситуациях большинство игроков бросается в игру безоглядно, а Чехов, напротив, заявил, что с рулеткой покончено. В этом проявилась его уравновешенность. Видимо, ему было стыдно заниматься такими пустяками и тратить на это свое время. Про писателя Мамина-Сибиряка Чехов сказал: "Мамин принадлежит к тем писателям, которых по-настоящему начинают читать и ценить после их смерти. И знаешь, почему? Потому что они свое творчество не приурочивали к преобладающему направлению". Чехов часто говорил об особом авторском психозе, которым заболевает человек, ставящий свою пьесу. Однажды Чехов даже произнес целый монолог на эту тему перед писателем Игнатием Николаевичем Потапенко (1856-1929): "Я сам испытал это, когда ставил "Иванова". Человек теряет себя, перестает быть самим собой, и его душевное состояние зависит от таких пустяков, которых он в другое время не заметил бы: от выражения лица помощника режиссера, от походки выходного актера... Актер, исполняющий главную роль, надел клетчатый галстук, а автору кажется, что тут нужен черный. Публика, может быть, совсем не замечает галстука, а ему, автору, кажется, что она не видит ни декорации, ни игры, а только галстук, и что это ужасно, и что галстук этот погубит пьесу. Бывает и хуже: актриса - ломака, вульгарнейшая из женщин, раньше он не мог выносить ее голоса, у него делались спазмы в горле, когда она с ним кокетничала. Но вот ей аплодируют, она тянет пьесу к успеху, и он, автор, начинает чувствовать к ней нежность, а в антракте подбегает к ней и целует ей ручки... А вот идет главная сцена, на которую он возложил все надежды. В зале кашляют, сморкаются. Ни малейшего впечатления, ни хлопка... Автор прячется в темной норе, среди старых декораций, и решает никогда отсюда не выйти и уже ощупывает свои подтяжки, пробуя, выдержат ли они, если он на них повесится. И никто этого не понимает. И те не понимают, что приходят за кулисы "утешать" автора, и даже поздравляют с успехом. Они не подозревают, что перед ними временно-сумасшедший, который может наброситься на них и искусать их. Человек с более или менее здоровой нервной организацией выдерживает это потрясение, понемногу отходит, и дня через три его можно перевести в разряд "выздоравливающих", но иных это потрясает на всю жизнь". Чехов посетил Ясную Поляну где-то в середине девяностых годов. За обедом он сидел рядом с хозяином, и они о чем-то беседовали. После обеда все шли читать "Воскресение", но Л.Н. Толстой при этом отсутствовал по причине нездоровья. Когда чтение закончилось, Л.Н. Толстой поинтересовался мнением Чехова о своем новом произведении. А.П. спокойно похвалил роман и сказал, что все очень хорошо, но особенно ему понравилась картина суда. Ведь он сам недавно был присяжным заседателем и своими глазами видел, что все присутствующие заняты своими делами, а не тем, что им предстоит решать. Также Чехов отметил, что очень верно то, что купца отравили. Ведь по его наблюдениям на Сахалине большинство женщин-каторжанок сосланы именно за отравление. А.П. только отметил, что на два года к каторге за отравление не приговаривают, а дают значительно больший срок. Л.Н. Толстой согласился с этим замечанием и исправил это место. Л.Н. Толстой с большим вниманием относился к юмору Чехова и отмечал его. Он считал, что Чехов – первоклассный юморист своего времени, а в прошлом с ним могли сравниться только Гоголь и Слепцов. Кто из вас, уважаемые читатели, читал Слепцова и отметил его первоклассный юмор? Мы с Толстым имеем в виду писателя Василия Алексеевича Слепцова (1836-1878), а не его однофамильца Александра Александровича Слепцова (1835-1906) - тоже писателя. Л.Н Толстой восхищался также изобразительностью Чехова, он называл его дар музыкальным, и считал, что Чехов чуть ли не единственный писатель, которого стоит перечитывать. Но драматургию Чехова Л.Н. Толстой категорически не принимал. Он так говорил об этом предмете: "Для того чтобы вызвать настроение, нужно лирическое стихотворение, драматическая же форма служит и должна служить другим целям. В драматическом произведении дОлжно поставить какой-нибудь еще не разрешенный людьми вопрос и заставить его разрешить каждое действующее лицо сообразно его внутренним данным. Это - опыты лаборатории. У Чехова же этого нет. Он останавливает, например, внимание зрителя на судьбе несчастных дяди Вани и доктора Астрова, но жалеет их только потому, что они несчастны, не обосновавши вовсе, заслуживают ли они сострадания. Он заставляет их говорить, что они были самыми лучшими людьми в уезде, но чем они были хороши - он не показывает. А мне кажется,они всегда были дрянными и ничтожными, поэтому их страдания не могут быть достойны внимания". Вот такое у них было различное понимание задач драматургии. Следует заметить, что Шекспир Толстому также не нравился. Зимой в год своей смерти Чехов в Москве посетил одну из литературных «сред» у Н.Д. Телешова. Присутствовавший там С.Т. Семенов так описывает увиденное: "У Антона Павловича недуг был в полном развитии. Внешний вид его был вид страдальца. Глядя на него, как-то не верилось, что это тот прежний Чехов, которого я раньше встречал. Прежде всего, поражала его худоба. У него совсем не было груди. Костюм висел на нем, как на вешалке. Но несмотря на такое состояние, А.П. был очень мил, общителен... рассказывал кое-что о себе, о своих первых неудачах на литературном поприще..." Когда К.С. Станиславский познакомился с Чеховым, тот ему сразу не очень понравился. Станиславский пишет: "Он мне казался гордым, надменным и не без хитрости. Потому ли, что его манера запрокидывать назад голову придавала ему такой вид, - но она происходила от его близорукости: так ему было удобнее смотреть через пенсне. Привычка ли глядеть поверх говорящего с ним, или суетливая манера ежеминутно поправлять пенсне делали его в моих глазах надменным и неискренним, но на самом деле все это происходило от милой застенчивости, которой я в то время уловить не мог". В квартире у Чеховых помимо большого количества друзей часто сидели никому не известные посетители. А.П. давно завоевал себе право исчезать от гостей и широко им пользовался. Он часто уходил в свой кабинет и работал там, а из-за закрытой двери только слышались покашливания или мерные шаги по комнате. Однако если собиралось общество во вкусе А.П., он покидал свой кабинет и присоединялся к посетителям, время от времени поглядывая через пенсне на незваного гостя ил гостью. Чехов не мог не принять незваного гостя или намекнуть тому, что он засиживается. Чехов мог даже рассердиться, если это делали другие, но чаще улыбался от удовольствия, если удавалось избавиться от такого гостя. Если же гость, по мнению Чехова, слишком засиживался, то А.П. подзывал кого-нибудь из близких и шептал ему: "Послушайте же, скажите же ему, что я не знаю его, что я же никогда не учился в гимназии. У него же повесть в кармане, я же знаю. Он останется обедать, а потом будет читать... Нельзя же так. Послушайте..."

В 4-ой сцене 4-го акта в пьесе снова возникает Фортинбрас. Помните, зрители, о норвежском принце! Он даже на несколько секунд появляется на сцене. Его войска проходят через Данию, а он сам просит у короля подтверждения права свободного прохода в Польшу. А также предлагает свои услуги, если они потребуются. Гамлет же, глядя на проходящие войска, принимает решение о свершении мести: "О, мысль моя, отныне ты должна Кровавой быть, иль прах тебе цена!" Мышеловки ему, видите ли, было маловато, убийства Полония – тоже, и только при виде тысяч людей, идущих на бессмысленную кровавую бойню, он утверждается в своих планах мести. С этого момента Гамлет становится безжалостным мстителем, и все, что может стать у него на пути к цели, немедленно отметается в сторону или уничтожается. Так, немного позднее, он не колеблясь отправит на смерть Розенкранца и Гильденстерна, и никаких сожалений (или сомнений) в его душе уже не возникнет. Только холодные расчет и жестокость. А следом за этим следует сцена свидания королевы с безумной уже Офелией, в которую вскоре оказывается вовлеченным и Клавдий. В этой сцене несколько загадочным является поведение Горацио. Этот преданный друг Гамлета здесь выступает образцовым придворным, пекущемся об интересах короны. Он настаивает на том, чтобы королева приняла Офелию, дабы не посеять в государстве нежелательных слухов. Дельный совет! И именно Горацио поручает король внимательно наблюдать за безумной Офелией: "Прошу тебя, следи за ней позорче". Очевидно, у подозрительного короля нет никаких оснований сомневаться в лояльности и преданности Горацио, а это может навести на некоторые размышления - о Горацио и его роли в пьесе. Но оставим подобные догадки. Несомненно, последние события оказались сильнейшим шоком для девушки, внезапно очутившейся в полном одиночестве. Брат был во Франции, когда ее отца убили, и возлюбленный бросил ее (она-то именно так и думает), а потом и вовсе был сослан в Англию. Вот психика Офелии и не выдержала таких нагрузок. Одновременно из реплик действующих лиц нам становится известно, что уже прошло некоторое время после убийства Полония и отъезда Гамлета. Ведь и Полония уже похоронили (правда, тайно, что оказалось ошибкой), по стране ползут зловещие слухи о смерти Полония, и даже Лаэрт уже вернулся из Франции. Он ведет себя крайне подозрительно и слушает различные сплетни о недавних событиях в замке. Автор пьесы уже не дает передышек ни зрителям (читателям), ни действующим лицам, и в этой же сцене вооруженный Лаэрт идет на дворец, врывается со спутниками в него, сметает вооруженную стражу, а народ с радостью кричит: "Лаэрт король!" Ворвавшийся во дворец Лаэрт требует к себе короля: "Where is this king?" ("Где этот король?") Однако соратников своих он почему-то просит выйти. Этот момент остается не совсем понятным. И в беседе с королем Лаэрт только требует точной информации о смерти своего отца и свершения мести за его смерть. В начале беседы с Клавдием он, правда, очень буен, но королю удается достаточно быстро успокоить Лаэрта. Так в пьесу ворвался еще один мотив мщения: Фортинбрас – за отца, Гамлет – за отца, а теперь и Лаэрт – за отца. Едва Клавдий начинает уговаривать Лаэрта и убеждать его в своей невиновности, как тут снова появляется безумная Офелия. Следует раздача цветов, но из текста пьесы неясно, кому и какие цветы Офелия предлагает. Вот один из возможных вариантов. Розмарин (верная память) и троицын цвет (думы) – Лаэрту (м.б. принимая его за Гамлета); укроп (притворство и лесть) и голубкИ (неверность) – королю; руту (раскаяние и скорбное воспоминание) – себе и королеве, но у них разные основания носить ее; рута с отличием (признак младшей ветви рода в геральдике); маргаритка (притворство) – тоже королеве (?); фиалки (слова, что "они все увяли") – относятся, вероятно, к Горацио. Да, Горацио должен присутствовать в этой сцене, так как король поручил ему тщательное наблюдение за Офелией, но никаких реплик его здесь нет (и ремарок о нем тоже нет). Лаэрт сразу же надломлен видом безумной сестры. Он легко поддается гладким речам Клавдия и соглашается на суд друзей в вопросе обсуждения вины короля за смерть отца. В следующей очень короткой сцене некие моряки передают письма от Гамлета Горацио, а также для короля и королевы. Гамлет, якобы, был у пиратов в плену (не прошло и двух дней плавания, как за ними погнался пират), высажен на датский берег, а Розенкранц и Гильденстерн плывут в Англию. Затем королю достаточно легко удалось убедить Лаэрта в вине Гамлета, и Лаерт решил отомстить любой ценой за смерть своего отца. Сразу и без раздумий. Король также объяснил Лаэрту, почему он боится открыто расправиться с Гамлетом - ведь народ так любит принца, да и его мать, любимая королева, в нем души не чает. Во время этой беседы король получает письма Гамлета от моряков и узнает, что принц опять в Дании и один. Один? Для короля это сообщение является загадкой, но раз Гамлет не попал в Англию, то он должен умереть здесь, в Дании. Теперь смерть принца Гамлета должна выглядеть как несчастный случай, и Клавдий уже придумал, как это осуществить (готовится новая ловушка, и не одна, для Гамлета): "...я его толкну На подвиг, в мыслях у меня созревший, В котором он, наверное, падет; И смерть его не шелохнет упрека; Здесь даже мать не умысел увидит, А просто случай..." Лаэрт настаивает, чтобы король сделал его орудием мести (возмездия): "...Государь я с вами; Особенно, когда бы вы избрали Меня своим орудьем..." И Клавдий с удовольствием разжигает в Лаерте жажду мести (а ему особенно и стараться не стоит, так как Лаэрт готов перерезать Гамлету глотку даже в церкви) и предлагает поединок с Гамлетом на рапирах. Один клинок будет специально заточен для Лаерта, чтобы нанести принцу смертельную рану. Но заговорщики не хотят доверить дело убийства Гамлета слепому случаю – а вдруг не удастся нанести принцу смертельную рану, хотя Лаэрт и считается первоклассным фехтовальщиком. И уже сам "благородный" Лаэрт предлагает еще и смазать кончик своей рапиры смертоносным ядом, так что даже малейшая царапина будет способна убить принца. Очень уж легко "благородный" Лаэрт соглашается на убийство и добавляет к орудиям мщения яд. Яд! Где же его благородство, заявленное в предыдущих сценах? Только коварство, слепая месть и ярость. Но королю даже таких смертельных ловушек мало. Он хочет исключить все случайности и наверняка убить принца. Потому, желая подстраховаться, Клавдий предлагает также отравить питье в кубке, которое будет предназначено для уставших бойцов. Все решено заранее, теперь дичь обложена со всех сторон – Гамлету нет спасения! В конце 4-го акта королева приносит известие о том, что утонула Офелия. Это вызывает новый приступ горя и ярости у Лаэрта. Но у нас возникает вполне резонный вопрос: а куда же смотрел Горацио, который был приставлен королем пристально следить за Офелией? Что это: несчастный случай по вине зазевавшегося придворного или злой умысел? Догадок на этот счет может быть великое множество, вплоть до таких, когда Горацио объявляют теневым центром всей интриги пьесы, так сказать, закулисным кукловодом. Тогда смерть Офелии можно приписать Горацио, который, якобы, был в свое время отвергнут девушкой. Но это только догадки некоторых исследователей, в самом тексте пьесы никаких указаний на этот счет нет. И надломленный Лаэрт покидает сцену, чтобы готовиться к свершению своей мести.

Филипп II Македонский, отец Александра. Анекдоты о нем и вокруг него Отношение к эллинам Когда друзья стали подстрекать македонского царя Филиппа против эллинов, с которыми он, дескать, так хорошо обошелся, а они хулят его, Филипп им ответил: "Что же было бы, если бы с ними еще и плохо обошлись?" Берегись колесницы! Оракул в беотийском святилище Трофония повелел царю Филиппу, отцу Александра, остерегаться колесницы. С тех пор он никогда не всходил на колесницу. Относительно дальнейшей судьбы Филиппа существуют две версии. По первой из них меч Павсания, которым он убил Филиппа, был украшен рукоятью с вырезанной на ней колесницей. По другой версии царь был убит на берегу озера Гарма, а "harma" по-гречески означает колесницу. После Херонеи Есть два предания о поведении македонского царя Филиппа после победы над греками при Херонее (338 г. До Р.Х.), окончательно закрепившей гегемонию Македонии в Греции. В жизнеописании Демосфена говорится о том, что Филипп буйно пьянствовал и распевал на манер стихов первые слова законопроекта своего одного из злейших врагов Демосфена. У Диодора Филипп после победы устроил пьяное шествие, издеваясь над побежденными. Плененный оратор Демад сказал царю, что негоже ему играть роль Терсита, когда судьба дала роль Агамемнона. Потрясенный этими словами Филипп, прекратил пьяные бесчинства, отпустил пленных и заключил мир с афинянами. Филипп и Аристотель Македонский царь Филипп, отец Александра, предоставил Аристотелю большие средства для занятий наукой. Известно, что щедрости царя Аристотель обязан своим исследованиям о животных. Эсхин и Демосфен у царя Рассказывают, что когда греческое посольство прибыло в Македонию к царю Филиппу для мирных переговоров, великий оратор Демосфен от переживаний лишился дара речи. Напротив, Эсхин имел там большой успех и благодаря уверенности в себе превзошел всех других послов. Причиной этого называли дружбу Эсхина с царем, полученные от него дары и благосклонное внимание царя во время его речи. Царь, ты тоже человек! После победы при Херонее македонский царь Филипп, чтобы не слишком возгордиться назначил специального слугу, который должен был каждое утро, ещё до начала всех дел, трижды напоминать царю, что он человек. Без этого царь не покидал своих покоев и никого не подпускал к себе. Царь и Менекрат Врач Менекрат преисполнился такой гордыни, что стал именовать себя Зевсом. Однажды он письмо к македонскому царю Филиппу начал словами: "Менекрат-Зевс желает Филиппу здравствовать". Царь ответил: "Филипп желает Менекрату быть здоровым. Советую тебе отправиться в Антикиру". Этим он намекал, что Менекрат не в своем уме, ибо Антикира в Фокее славилась особой травой, помогавшей при душевных заболеваниях. Пир с благовониями Однажды Филипп устроил пышный пир и пригласил на него этого Менекрата. Он велел приготовить для того отдельное ложе, поставить рядом с ним курильницу и угощать его одними благовониями. Остальные же гости пировали, как полагается. Вначале Менекрат радовался оказанной чести, но потом проголодался, а так как кроме благовоний его ничем больше не угощали, то он поднялся со своего ложа и ушел домой со словами, что его оскорбили. Наследство Дионисия Однажды Дионисий Младший после своего изгнания встретился с царем Филиппом, и тот спросил его, как это ему не удалось сохранить обширные владения, полученные от отца. Дионисий ответил: "Отец оставил мне в наследство всё, кроме своей удачи, благодаря которой он сумел это приобрести и удержать". Отношение к дисциплине Македонский царь Филипп беспощадно относился к тем, кто был склонен к изнеженности и лени. Афтонета царь велел бичевать за то, что тот, почувствовав жажду, покинул строй и свернул на постоялый двор, а Архедама предал смерти за нарушение своего приказа не снимать оружия.

Сенокосилка на взлете День 19. До самолетного хозяйства было не так далеко, поэтому мы решили прошвырнуться пешком. Пока шли по лесу, напугали трех медведей и одного лесника. Причем лесник умудрился залезть (за 45 секунд) на самое высокое дерево в сосновой роще и долго оттуда кричал: "Не влезай! Укушу!" День 20. Пришел майор, который ас, но не одноглазый, и начал нам рассказывать, что мы будем летать на шедеврах гениальной мысли, так как всем известно, что это - самолеты. Нам это не было известно, поэтому Петров спросил, а чем, собственно, самолет отличается от большой паяльной лампы с крыльями? Майор начал шипеть, как лев, севший хвостом в костер, но пригрозил, что покажет нам "как, черт побери, летают настоящие асы". День 21. Майор решил нам показать "шоу одного майора" и устроил демонстрационный полет с элементами высшего пилотажа. Но он не учел того, что вчера вечером Сидоров несколько "доработал" самолет. Поэтому шоу оказалось увлекательным и весьма познавательным, даже для бывалых летчиков. А сам майор впечатлился настолько, что имел вид бобра, на которого упала лошадь Пржевальского, задремавшая на балконе третьего этажа. День 22. К нам пришел бравый сержант и заявил, что главным инструктором по самолетанию будет теперь он, потому что майор уступил нам все свои билеты на "Титаник". День 23. Обучались управлению самолетом на тренажерах. Абсолютным чемпионом по самолетоугробливанию стал Воробьев, отправив вверенный ему самолет на тот свет 112 раз. У сержанта не оказалось поздравительных слов, поэтому он просто крякнул. День 24. Выяснилось, что мы все делали неправильно. Сработала диверсионная привычка (мы ведь числимся по КЗОТу диверсантами). Ну и ложили костьми самолет за самолетом. Впрочем, когда это дело прояснилось, количество жертв резко снизилось. Сержант радовался как бабуин, внезапно обнаруживший стратегический запас бананов. День 25. Сегодня сержант объяснял нам, почему самолеты летают строем, и в чем разница между эшелоном и клиновидным строем. По его словам, клиновидному строю птицы научились именно у летчиков. День 26. Разучивали новый язык - летный. Такой язык воздухолетатели используют для выразительности и для головной боли вероятного противника. Например, фраза "Пахомыч, забубень сарделькой по косой жабе" переводится как "Петров, стрельни ракетой УПСР-20 по тому назойливому самолету, что летит слева от тебя", а слово "бревновоз" означает "бомбардировщик с четырьмя турбовинтовыми двигателями". День 27. Обучались взлетать с длинной бетонной дорожки.Воробьев начал неправильно рулить хвост, поэтому на сержанте обгорела вся униформа, а сам сержант подкоптился до состояния негра. Но продолжал руководить полетами в набедренной повязке из еловых веток. К сожалению, нас не обучили искусству грамотной посадки, поэтому каждый сел, как умел. День 28. Обучались методам правильного приземления. Сержант объяснил нам, что на тактику и стратегию приземления закон бутерброда распространяется в полной мере. Если что не так - то приходится отскребать от пола. Поэтому метод посадки "на честном слове и одном крыле" проверить не удалось. День 29. Сегодня обучались летать по кругу, точнее - по квадрату. Главное - вовремя приметить тот сарай внизу, над которым нужно поворачивать. День 30. Отрабатывали над лесом бреющие полеты (на малой высоте) под веселую песню "Шумел камыш, деревья гнулись". Убедившись в том, что верхушки деревьев всякими выступающими частями самолета мы не цепляем, перешли к тренировкам в чистом поле по технологии "Жиллет в руках этих сумасшедших русских". Летали над полем так, что коровы передвигались исключительно по-пластунски. День 31. Обучались катапультированию на учебном стенде. Сидоров похитрил со своей катапультой, поэтому улетел куда-то за лес. Вернулся он через два часа. В обнимку с лосем и с мешком грибов. Покатались на лосе и загнали его.

Шпинель с надписями правителей Камень известен как "Рубин Тимура". Индия, владения Моголов, до середины XV в.; надписи — середина XV – середина XVIII в. Коллекция аль-Сабах, Кувейт.

Почистить бы...

Китайская конфедерация Китай в эпоху Чжоу представлял собой как бы некую конфедерацию различных государств. Неформальное членство в этой конфедерации давало государствам, особенно маленьким, несомненные привилегии и преимущества. Исключение же из числа избранных грозило различными бедами и неприятностями. Членство в этом «клубе» избранных позволяло государству легче заключать союзы, но важнее было то, что можно было надеяться на выполнение другими государствами взятых на себя обязательств. Даже войны между членами «клуба» велись по джентльменским правилам, которые никогда не соблюдались в отношении варварских государств. Самое же главное заключалось в том, что причисление к этой конфедерации означало принадлежность государства к культурной (китайской) элите. Такого признания добивались многие правители богатых и сильных государств. Вопрос о государстве Чу В 656 году до Р.Х. в период «Весен и Осеней» коалиционная армия восьми государств во главе с царством Ци, которое в это время оспаривало гегемонию у Чжоу, вторглась в государство Чу. Государство Чу в это время еще не окончательно входило в круг «культурных государств» и находилось на южной окраине китайского мира. Армия союзников незначительно вторглась на территорию Чу, когда к командующему прибыл посланник от Чу, чтобы узнать о причинах вторжения. Посланник заявил, что Чу и Ци находятся так далеко друг от друга, что у них нет ничего общего: "Наши лошади и скот не могут быть скрещены". Поэтому совершенно невозможно понять причину вторжения. От имени царства Ци ответил Гуань Чжун, который сказал, что с самого начала Западного Чжоу за царством Ци была закреплена обязанность наказания виновных среди влиятельных князей для поддержания власти дома Чжоу. Выяснилось, что Чу не прислало положенную дань, а именно, определенный вид тростника, необходимый для процеживания вина, которое используется в церемониях царских жертвоприношений. Кроме того, Ци хочет узнать о судьбе чжоуского Чжао-вана, который в свое время отправился в поход на юг и исчез вместе со всей своей армией. Чуский посланник дипломатично заметил, что Чжао-ван исчез почти 350 лет назад, и о его судьбе лучше расспрашивать в тех краях, где он по предположениям исчез. Вопрос же о дани, которая была смехотворно мала, на самом деле обрадовал чусцев, так как показывал, что их считают вассалами чжоуского вана, а, следовательно, и членами китайской конфедерации. Поэтому на эту претензию посланник ответил смиренно: "Что же касается недоставленной дани, то это ошибка моего правителя. Разве мы можем осмелиться не платить ее?" Затем государства Ци и Чу принесли клятвы о взаимной дружбе, и армия Ци с союзниками вернулась домой. После этого правящий дом царства Чу стал утверждать, что уже первые властители Чу были верными вассалами Чжоу, а северные государства не стали оспаривать эти утверждения. Немного о Чжао-ване История о Чжао-ване (1052-1002 гг. до Р.Х.) до сих пор считается весьма запутанной. Он правил весьма долго, но сохранились только три фрагмента о его походах. На шестнадцатом году своего правления он отправился в поход на Чу (которое иногда еще называлось Цзин), пересек реку Хань и увидел носорога. Содержательный поход. На девятнадцатом году своего правления он потерял на реке Хань шесть армий. Так как этих армий и было всего шесть, то получается, что дом Чжоу потерял большую часть своих вооруженных сил и потерпел сокрушительное поражение, но неизвестно от кого. Впрочем, китайские историки не очень любят останавливаться на этом эпизоде. Затем Чжао-ван вел себя спокойно (еще бы, ведь ему надо было восстановить вооруженные силы государства) довольно долго, но в последний год своего правления, т.е. в уже довольно почтенном возрасте, он отправился со своей армией на юг (опять не совсем ясно, против кого) и из этого похода уже не вернулся. Об этом исчезновении до сих пор идут ожесточенные споры. Мне представляется более вероятной гипотеза о том, что под последним походом Чжао-вана подразумевалась аллегория смерти правителя, и через три с половиной столетия это событие могло уже восприниматься как участие в реальном военном походе. Претензии Чу Чуский правитель Лин-ван (540-529 гг. до Р.Х.) славился своей вспыльчивостью и буйством. Но вот он женился на дочери правителя государства Цзинь и в честь этого события возвел большую и красиво украшенную башню, которой очень гордился. Еще бы, ведь эта башня по своим размерам и красоте не имела себе равных во всем Китае. Но Лин-ван хотел бы похвастаться этой башней и перед другими князьями, а для этого требовалось прибытие хотя бы некоторых из влиятельных князей на торжественную церемонию. Да и вообще, Лин-ван желал, чтобы правители других китайских государств постоянно принимали участие в церемониях восшествия на чуский престол. Дело было трудное, но Лин-ван решил добиться своей цели и пригласить на церемонию такого правителя, чье присутствие будет иметь вес в глазах других государей и подтвердит принадлежность Чу к "культурным государствам". С этой целью он направил к правителю государства Лу специального посланника, который дипломатично, но твердо разъяснил ситуацию: если правитель Лу не прибудет на торжественную церемонию, то армия Чу нападет на Лу. Нет ничего удивительного в том, что правитель Лу с благодарностью принял приглашение и прибыл на торжества в Чу. Кстати, первый великий китайский поэт Цюй Юань жил именно в царстве Чу в IV веке до Р.Х. Варварское У Когда в VI веке до Р.Х. в состав китайской конфедерации было принято совершенно варварское государство У, как противовес против Чу, для правителей У тотчас же была разработана довольно подробная генеалогия. Из новой генеалогии следовало, что правители У ведут свое происхождение от одного из предков дома Чжоу по имени Тай-бо, сына древнего гуна Дань-фу. Считается, что Тай-бо отказался от своих прав на престол и ушел жить к варварам. Тот факт, что несмотря на свое благородное происхождение правители У совершенно не знали китайской культуры, объясняли тем, что этим благородным людям пришлось очень долго прожить среди варваров. Создание подобной генеалогии облегчалось и тем обстоятельством, что правители У носили фамилию Цзы, похожую на фамилию всех правителей, ведущих свое происхождение от чжоуского дома, Цзи. Эта генеалогия имела один, но достаточно существенный, недостаток: так как Тай-бо был старше и Вэн-вана и У-вана, от которых вели свое происхождение большинство правителей государств конфедерации, то правители У могли заявить свои претензии на гегемонию в Китае, как это и случилось позднее.

Клавдий так торопится получить информацию о Гамлете, о его настроениях и замыслах, из его беседы с Гертрудой, что посылает еще и Полония за принцем. Однако не дожидаясь результатов этой беседы, король уже поручает Розенкранцу и Гильденстерну доставить принца в Англию, устранив, таким образом, грозящую ему опасность: "Наш сан не может потерпеть соседство Опасности, которою всечасно Грозит нам бред его". И далее: "Пора связать страшилище, что бродит так нестреноженно". Те, конечно, согласны. Они морально частично удовлетворены таким поручением: формально Розенкранц и Гильденстерн сопровождают принца в Англию, но на самом деле он будет у них под стражей. Король, тем временем, как бы и раскаивается, и надеется на благополучный исход дел (но только для себя): "Все может быть еще и хорошо". Ведь он думает о том, что не может покаяться и получить отпущение греха за убийство брата. После таких размышлений Клавдий становится на колени и начинает молиться. И тут внезапно появляется Гамлет, идущий к матери, который видит молящегося Клавдия. Король углубился в молитву и ничего не замечает вокруг. Принц хочет уже убить короля, но останавливается – и вовремя – так как Клавдий в таком случае окажется на небе и очищенным (ведь Клавдий молится), в отличие от отца, который был убит без причащения и отпущения и оказался, как минимум, в чистилище. Нет, это будет не отмщение, а награда. Надо подождать и сразить Клавдия, когда он будет запятнан пороками или каким-нибудь нечестивым делом (пьянство, игра, кощунство и т.д.). Так Клавдий получает отсрочку. Свидание с матерью. Это свидание оказывается тройной ловушкой: для Гамлета – принца сюда заманили, чтобы выведать его тайные замыслы; для королевы – так как она хочет, но не может искренне поговорить с сыном по душам – ведь рядом подслушивает Полоний, организовавший это свидание; а также и для самого Полония это свидание оказывается смертельной ловушкой. Перед свиданием Полоний еще раз успел проинструктировать королеву, как ей себя держать с принцем и чем следует особенно интересоваться. Но тут следует помнить о некой растерянности Полония - ведь он не в курсе того, каким путем Клавдий пришел к власти, и не понимает истинных причин внезапного взрыва и гнева короля. Гертруда решает начать разговор с сыном холодно и формально, но Гамлет в ответ только дурачится. Когда же Гамлет хочет поговорить с королевой серьезно, она вдруг в испуге кричит, боясь, что сын хочет ее убить. За что? Зачем? Этот поступок королевы выглядит совершенно немотивированным – ведь Гамлет просто хотел заставить королеву выслушать его. Да, он, возможно, хотел применить незначительное насилие или угрозу его, но только чтобы заставить себя выслушать. Однако Гертруда кричит так, как будто ее собираются убить. Возможно, королева просто хочет прервать свидание и избежать серьезного разговора – ведь она знает, что Полоний подслушивает их беседу. Но в данном случае королева просчиталась. Да, ее крик слышит Полоний и, опасаясь за королеву, тоже кричит, призывая подмогу. Но реакцию Гамлета она предвидеть не смогла. Тут-то ловушка, которую выстроил Полоний для Гамлета, для Полония же и захлопывается, превращаясь в его могилу. Самое время сказать: а вот и первый! Нет, не телеканал, а труп. Убийцей Полония, конечно, является Гамлет, но косвенно вина за это ложится и на королеву. Теперь ей следует об этом помнить. Мне кажется, что следует сказать несколько слов об этом разговоре сына с матерью. К сожалению, широко известные переводы Пастернака и Лозинского не в состоянии передать всю тонкую структуру диалогов Гамлета, особенно в этой сцене. Английский текст содержит массу трудноуловимых нюансов, и переводчики не смогли полностью их передать, упрощая и сглаживая авторский замысел. Попробуйте, уважаемые читатели, сами заглянуть в английский текст пьесы, и вы в этом легко убедитесь. Когда Гамлет шпагой убивает Полония, прятавшегося за ковром, он как бы надеялся, что это был король. Как он мог на это надеяться? Ведь он только что видел короля за молитвой и покинул его. Хотя в замке наверняка были тайные ходы, и, в принципе, Клавдий за время беседы Гамлета с матерью мог успеть проникнуть за ковер. В общем, труп есть, да не тот. Но ситуация нравственно немного переменилась, и сам принц Гамлет теперь тоже является убийцей. Это первый реальный труп в ходе действия пьесы, и маховик насилия начинает раскручиваться. Почему первый? Потому что смерти Гамлета-старшего и Фортингбраса-старшего остались за рамками действия пьесы, хотя и служат ее обрамлением [а, возможно, и стержнем пьесы]. В последовавшем разговоре Гамлет открывает матери, что его отец был убит Клавдием, но когда он слишком начинает увлекаться своими обличениями, ему еще раз является призрак отца, с которым беседует только он, так как только принц его видит. Мать же его не видит и считает Гамлета безумцем. Призрак призывает Гамлета обратить месть на убийцу, а мать вернуть в чувство и пощадить. Успокоившись, Гамлет призывает мать к очищению, и первый шаг на пути к этому – не спать с дядей. За убийство Полония принцу, разумеется, придется нести ответственность, и он это прекрасно понимает. Но тонкий ум Гамлета решает и эту трагедию использовать себе на пользу. Он показывает матери свою осведомленность о том, что предстоящая поездка в Англию – западня для него: "Готовят письма; два моих собрата, Которым я, как двум гадюкам, верю, Везут приказ; они должны расчистить Дорогу к западне..." [Поездка в Англию – это еще одна ловушка для принца; попробуйте сосчитать, сколько всего ловушек в пьесе выстроено для Гамлета.] Гамлет теперь рассчитывает на то, что убийство Полония только ускорит как отъезд в Англию, так и столкновение с врагами, Розенкранцем и Гильденстерном, а особенно – с Клавдием. Но первыми на очереди станут его сотоварищи по университету. После убийства Полония Гертруда в разговоре с Клавдием и не думает раскрывать мужу, что она знает всю правду. Она уже полностью на стороне сына. Почти. Почему почти? Обратите внимание на реплику королевы, когда Лаэрт с датчанами врывается во дворец. Тут она полностью предстает обладательницей королевских регалий. А Клавдий пытается как-то смягчить неблагоприятное впечатление от убийства Полония, так как тень убийцы ложится и на него. Он созывает ближний круг вельмож и велит Розенкранцу и Гильденстерну позаботиться о теле Полония и привести к нему Гамлета. В разговоре с однокурсниками Гамлет опять ведет не совсем внятную беседу, пытаясь, очевидно, укрепить их мнение о своей невменяемости. Так ему будет легче расправиться с ними. А Розенкранц и Гильденстерн могут пока торжествовать – принц отдан как бы под их арест. Ведь на реплику короля: "А где он сам?" Розенкранц удовлетворенно отвечает: "Здесь рядом; под присмотром, в ожиданье Велений ваших..." И далее Розенкранц позволяет себе даже такую выходку: "Эй, Гильденстерн! ВВЕДИТЕ принца!" Явный триумф звучит в его словах. Триумф за разоблачение их сущности и положения возле опального теперь принца. Прикидывающийся ненормальным принц, наконец, указывает королю, где он спрятал труп Полония, а король сообщает Гамлету, что он посылает принца в Англию, чтобы уберечь его от расплаты за убийство Полония. Но из реплики оставшегося в одиночестве короля следует, что он отдал королю Британии письменный приказ об умерщвлении принца Гамлета.

Сегодня, уважаемые читатели, мы поговорим о Наполеоне, как о простом человеке. Внешность Наполеона Мадам де Ремюза, когда-то влюбленная в Наполеона, а потом возненавидевшая его, оставила нам такой портрет императора: "Бонапарт - небольшого роста, не очень строен: туловище его слишком длинно. Волосы темно-каштановые, глаза серо-голубые; цвет лица, сначала, при юношеской худобе, желтый, а потом, с летами, белый, матовый, без всякого румянца. Черты его прекрасны, напоминают античные медали. Рот, немного плоский, становится приятным, когда он улыбается; подбородок немного короток. Нижняя челюсть тяжела и квадратна. Ноги и руки изящны, он гордится ими. Глаза, обыкновенно тусклые, придают лицу, когда оно спокойно, выражение меланхолическое, задумчивое; когда же он сердится, взгляд его становится внезапно суровым и грозящим. Улыбка ему очень идет, делает его вдруг совсем добрым и молодым; трудно ему тогда противостоять, так он весь хорошеет и преображается". Императрица Жозефина говорила о Наполеоне: "Он слабее и чувствительнее, чем думают". Характер Бонапарта Да и сам император потом вспоминал: "Часто хвалили силу моего характера, но я был мокрая курица, особенно с родными, и они это отлично знали. Когда у меня проходила первая вспышка гнева, их упрямство и настойчивость всегда побеждали, так что, в конце концов, они делали со мной все, что хотели". Наполеон гордился своей внешностью Однажды на Святой Елене Наполеон вышел к доктору Антоммарки после утреннего обтирания одеколоном совсем голым: "Посмотрите-ка, доктор, посмотрите, какие прекрасные руки, какие округленные груди, какая белая кожа, совсем гладкая, без волоска... Этакой груди могла бы позавидовать любая красавица!" Случай с провинциалом Одного провинциала, смотревшего на парадный, в восьмистекольной золоченой карете, выезд императрицы Марии-Луизы спросили: "Как тебе понравилась новая императрица?" Тот с умилением ответил: "Очень хороша, очень! И какая добрая! Старую гувернантку взяла с собой в карету!" Никто не мог понять, какую "гувернантку" имел в виду злополучный провинциал, пока он не объяснил, что у нее полное, очень бледное лицо и малиновый бархатный ток с большими белыми перьями. Это была церемониальная шляпа самого императора. Трудно себе представить страх, охвативший этого провинциала, когда он понял, кого он принял за "гувернантку". А что за человек был Наполеон? Черты характера Мадам де Ремюза говорит о нем: "У Бонапарта врожденная злая природа, врожденный вкус к злу как в больших делах, так и в малых... Кажется всякое великодушное мужество чуждо ему... Этот человек был убийца всякой добродетели". Но это пишет о нем ранее влюбленная, а потом возненавидевшая его женщина. Но вот другие свидетельства. Последний секретарь Наполеона барон Фейн писал о нем: "Наполеон не только не был зол, но был естественно добр". И его первый секретарь Бурьенн, уже озлобленный на своего бывшего патрона, писал: "Я, кажется, достаточно строго сужу его, чтобы мне поверили на слово, - и вот я говорю: вне политики он был чувствителен, добр и жалостлив". Александр I в 1810 году тоже говорил: "Его не знают и судят слишком строго, может быть, даже несправедливо... Когда я его лучше узнал, я понял, что он человек добрый". Вам этого мало, уважаемые читатели? Что ж, немного продолжим... Известно, что Наполеон из собственных средств тайно выплачивал пенсию кормилице короля Людовика XVI и сестрам Робеспьера. Камердинер Наполеона Констан вспоминал: "Я могу говорить о нем только полуодетом, и, в этом виде, он почти всегда был добр". Во время одной из зарейнских кампаний Констан как-то крепко заснул в кресле императора, положив голову на письменный стол, заваленный бумагами и картами. Вдруг вошел Наполеон с маршалом Бертье и мамелюком Рустаном. Эти двое хотели разбудить спящего, но император им не позволил. Другого стула в комнате не было, и император присел на край походной койки, продолжая разговор с Бертье о завтрашней диспозиции. Тут им понадобилась карта. Тогда Наполеон подошел к столу и начал тихонько вытаскивать ее из-под локтя Констана, чтобы не разбудить его. Но тот проснулся, вскочил и стал лепетать свои извинения. Наполеон с улыбкой сказал: "Господин Констан, я очень сожалею, что вас разбудил. Простите меня". Здоровье и дух Наполеон был довольно болезненным человеком. Он простужался от любого сквозняка, при малейшем свете не мог спать, от лишнего куска у него начиналась рвота, Он не выносил ни запаха свежей краски, ни тесной обуви; мог легко, по-женски, плакать, и ему становилось дурно. Но силой своего духа Наполеон побеждал слабость тела. Еда Бонапарт был прирожденным постником и трезвенником. Ел мало и пил только воду с красным вином. Ел всегда очень быстро: восемь минут на завтрак, пятнадцать - на обед. Иногда забывал, что не обедал. Женщины С женщинами Наполеон общался с такой же стремительностью. Жозефина с грустью писала: "Впрочем, только пять-шесть дней в году женщины имеют над ним какую-нибудь власть, да и то..." Привычки Из роскоши он позволял себе только нюхательный табак, лакрицу с анисом для освежения рта, одеколон и парные ванны. Личные средства Наполеон был богатейшим из государей в Европе, но лично для себя он никогда почти ничего не имел. В изгнание из Франции он отправился почти ни с чем, так что на Святой Елене был даже вынужден продавать серебряную посуду; и похоронен он был за счет своих тюремщиков англичан.

Какая разница, предмета же уже нет

Следует заметить, что тяжеловооруженная рыцарская конница могла полностью проявить свои боевые качества, только сражаясь на равнинной местности, и большинство славных побед одержано рыцарями именно на равнинах. Стоило же рыцарям попытаться дать бой на пересеченной местности, как тут же они терпели унизительные поражения (как, например, при Куртрэ в 1302 году). Поэтому перед сражением рыцарских войск часто большое внимание уделялось выбору подходящего места сражения, а иногда и выравниванию местности. На это иногда уходили целые дни, но выравниванием местности европейские рыцари из-за своего чванства занимались не слишком часто. А зря! В источниках можно часто найти упоминания о том, что часть рыцарей, особенно это касается германцев, часто спешивалась во время боя. Так Оттон Нордгеймский сообщает, что в 1080 г. в битве на реке Эльстер часть саксонских рыцарей сражалась в пешем строю. И в 1147 г. под Дамаском армия Конрада III, как пишет Вильгельм Тирский "спешилась, как это обычно делают германцы в исключительных положениях". Подобных свидетельств можно найти довольно много, но они отнюдь не умаляют силу рыцарской конницы. Когда один из вассалов Вильгельма Завоевателя без его разрешения отправился в Испанию, чтобы воевать с маврами, король немедленно конфисковал все его земли. Об этом рыцаре король отзывался так: "Не думаю, что можно найти лучшего рыцаря, но он непостоянен, расточителен и все время носится по стране". В XIII веке в Англии считалось неприличным дворянину есть одному. Торжественное посвящение в рыцари возникло сравнительно поздно. В 1213 г. граф Симон IV де Монфор провел блестящую церемонию посвящения в рыцари своего сына. Два епископа при пении "Veni Creator" передали юному оруженосцу рыцарское вооружение для службы во имя Христа. Эта церемония произвела такое сильное впечатление на монаха Пьера из Во-де-Сернэ, что он с удивлением записывает: "О, новая форма рыцарства! Форма до сих пор неслыханная". В ордене храмовников было две категории воинов: рыцари (в белых плащах) и сержанты (в коричневых плащах). Когда в Лангедоке крестоносцы взяли штурмом город Безье и началось избиение его жителей и уцелевших защитников, то стало ясно, что среди убиваемых попадаются и католики, а не только еретики. Папского легата Арнольдо ди Сотто спросили, как в этом случае отличать "проклятых еретиков от добрых католиков". Легат хладнокровно ответил: "Убивайте всех подряд, Господь узнает своих". Французский король Людовик VII (1120-1180), несомненно, был доблестным рыцарем и очень благочестивым человеком. Вот лишь парочка примеров из его жизни. Когда к нему явилась делегация граждан города Орлеана с просьбой даровать им общинные учреждения, то король просто велел казнить их. Вот король борется с непокорным вассалом графом Тибо Шампанским и опустошает его земли. В городке Витри часть жителей попыталась спастись от королевского войска, укрывшись в городской церкви. Тогда Людовик VII, нимало не смущаясь, велел поджечь церковь, и в огне пожара погибло около полутора тысяч человек, которые отнюдь не были ни еретиками, ни преступными мятежниками. Но бывали примеры и иного толка. Иерусалимский король Бодуэн I после одного победоносного сражения проезжал по лагерю побежденных сарацин. Вдруг из одного шатра он услышал стоны – это оказалась брошенная женщина-мусульманка, которая должна была вот-вот родить. Король немедленно накрыл ее своим плащом и установил около ее палатки охрану. Бодуэн велел принести ей свежей воды и фруктов, затем пригнать сюда верблюдицу, чтобы роженица и младенец не испытывали недостатка в молоке, а после родов доставить женщину и младенца ее мужу. В 1356 году французский король Иоанн II Добрый попал в плен к англичанам, где и пробыл до 1360 года, когда за него был, наконец, выплачена часть выкупа. Он вернулся во Францию, чтобы собрать вторую часть своего выкупа, оставив в заложниках своих сыновей, которым, однако, удалось бежать во Францию. Добрый король не смог собрать средства, чтобы оплатить выкуп и добровольно вернулся в английский плен. Несомненно, это поступок истинного рыцаря, но некоторые хронисты называли истинной причиной возвращения в Англию французского короля его любовь к одной английской даме. Впрочем, об этом я уже писал. Когда говорят о рыцарстве, то чаще всего вспоминают рыцарское служение даме. Но на раннем этапе существования рыцарства, где-то до Крестовых походов, такой проблемы попросту не было. Одна их сохранившихся сентенций раннего Средневековья гласит: "Если женщина тебе противоречит или лжет, то подними свой кулак и ударь ее прямо в голову". Вот и все служение даме. Во времена крестовых походов происходило и много забавных с нашей точки зрения случаев. В 1147 году Людовик VII добрался с крестоносным воинством до Антиохии. Там князь Раймон де Пуатье радушно принял рыцарей. При его дворе было много красивых дам, но Алиенора Аквитанская, жена Людовика VII и племянница Раймона де Пуатье, стала подлинным украшением этого цветника. Каждый день устраивались пиры, танцы и прочие увеселения, в центре которых находилась прекрасная королева Франции, так что крестоносцы не очень-то и стремились к Иерусалиму. Чтобы как-то сдвинуть дело с мертвой точки, Людовик однажды ночью похитил свою жену и тайно вывез ее из Антиохи. Только после этого войско стало готовиться к продолжению похода. Впрочем, многие считают, что истинной причиной похищения жены была ревность, т.к. у Алиеноры начался роман со своим дядюшкой, и Людовик решил это дело пресечь. Гийом де Марешал [или Маршал] (1145-1219) был младшим сыном в многодетной семье, но сумел сделать блестящую карьеру не столько благодаря личным качествам (храбрых рыцарей хватало), сколько благодаря поздней, но удачной женитьбе. В возрасте 45 лет он женился на Изабелле де Клер, наследнице очень приличного состояния. Девица была моложе своего жениха на целых 30 лет, но сумела в браке родить мужу девять детей. Муж тем временем стал первым графом Пемброком (его надгробие можно увидеть в церкви Темпл в Лондоне), а после Смерти короля Джона в 1216 году, он до своей смерти в 1219 году был регентом Англии при малолетнем короле Генрихе III. Кстати, о женитьбе. Существовали некоторые ограничения при вступлении в брак (это помимо разрешения своего сюзерена, родителей или опекуна, если он есть). Девушка должна была быть старше 12 лет, а юноша – 14 лет. Вступающие в брак не должны были иметь общих предков вплоть до седьмого колена. С момента заключения брак считался нерасторжимым. Но церковь могла в некоторых случаях аннулировать брак, считать его как бы несуществовавшим. Причинами аннулирования брака могли стать половое бессилие мужа, бесплодие супруги (или неспособность родить сына) или незамеченное при заключении брака кровное родство. Когда после возвращения из второго Крестового похода французский король Людовик VII решил развестись с Алиенорой Аквитанской, то он требовал от папы аннулировать брак на основании безнравственного поведения королевы и ее неспособности родить наследника престола. Папские юристы не приняли во внимание вышеприведенные аргументы французского короля, но желание угодить ему было столь велико, что они обнаружили интересный факт: оказывается, Гуго Капет, прапрапрадедушка Людовика, был женат на прапрабабушке Алиеноры. По-моему, так. На основании столь близкой степени родства их брак был аннулирован. Алиенора же Аквитанская вскоре вышла замуж за Генриха Плантагенета, стала королевой Англии в возрасте 32 лет, и родила своему мужу восьмерых детей, в том числе пять (!) сыновей; один, правда, умер в младенчестве. Но я об этом уже писал.

Возвратившиеся из Норвегии Вольтиманд и Корнелий докладывают королю, что его поручение выполнено - дядя Фортинбраса приостановил его набор войска, назначил принцу содержание, при условии, что он не повернет свое оружие против Дании. Фортинбрас поклялся в этом, и просил разрешения с уже набранным отрядом отправиться в Польшу, а также свободного прохода через Данию для этой цели. Видите, уважаемые читатели, Фортинбрас не появляется на сцене, но пока незаметно подсвечивает ход действия. Он за сценой, но всегда рядом и готов появиться. После ухода Вольтиманда и Корнелия [они исчезают навсегда] Полоний сообщает королю и королеве, что причиной безумия Гамлета является его неразделенная любовь к Офелии. Ведь Офелия, повинуясь приказу отца, отвергла принца. [А королева полагала, что причиной странного поведения Гамлета являются смерть отца и поспешный новый брак его матери.] Опытный царедворец и закулисных дел мастер Полоний предлагает устроить Гамлету ловушку для проверки истинности своего утверждения. Полоний с королем на галерее проследят, укрывшись за ковром (!), свидание Гамлета и подосланной туда отцом Офелии. Они смогут услышать всю их беседу, оставаясь незамеченными принцем. Вряд ли благородная Офелия совсем не догадывалась о своей роли во всей этой истории, но она была очень послушной дочерью. Вот и вся ее любовь. Попытки прощупать Гамлета и выяснить причину произошедших с ним перемен теперь идут уже почти непрерывно. Тут же следует проверка Гамлета Полонием, который, судя по всему, ничего не знает об убийстве Гамлета-старшего, но пытается угодить новому королю. Полоний пытается завязать с принцем беседу, надеясь понять причины странного поведения Гамлета, но тот легко обходит все незамысловатые ловушки канцлера. Тут бы дать Гамлету передохнуть, но автор продолжает нагнетать ситуацию. Не успел еще уйти Полоний, как к Гамлету сразу же являются Розенкранц и Гильденстерн. Если при первой встрече со старыми "друзьями" Гамлет удивился и насторожился, то сейчас, ведя с ними дружескую беседу, принцу удается расколоть старых "друзей". Он получает подтверждение своей догадки о том, что они прибыли в замок по воле короля, чтобы следить за принцем, и Гамлет наверняка догадался, что они уже давно следили за ним. Т.е. давние "друзья" оказываются приставленными соглядатаями. Гамлет моментально это вычислил, а Розенкранц и Гильденстерн осознали свой промах уже позднее, но все пока сохраняют видимость дружеских отношений, только видимость. Ведь вскоре отношения между Гамлетом и разоблаченными соглядатаями выльются в открытую взаимную ненависть. Во время беседы с друзьями Гамлет опять затрагивает философские темы: Дания – тюрьма, а также о снах и честолюбии. Тут выстраивается такая схема: сны – суть честолюбие; сущность честолюбца – тень сна; сон лишь тень; честолюбие – тень тени; нищие суть тела, а монархи и герои – тени нищих и т.д. Такие рассуждения были под силу только очень образованному человеку, а не малограмотному актеру Шекспиру, но вопрос об авторстве пьесы я рассматривать не буду. Розенкранц и Гильденстерн в конце их милой беседы сообщают принцу о прибытии актеров. Когда с этой же вестью является Полоний, то Гамлет ведет беседу с ним так, чтобы утвердить канцлера в его версии помешательства принца – от безответной любви к Офелии. Мы можем видеть, что Гамлет не так-то прост, и может вести интригу не хуже искушенного царедворца. Прибывших актеров Гамлет просит вначале прочитать монолог об убийстве Приама, а затем перейти к Гекубе. Вот начало: "О, кто бы видел жалкую царицу..." Актер так вжился в роль, что Полоний обращает на это внимание принца: "Смотрите, ведь он изменился в лице, и у него слезы на глазах. – Пожалуйста, довольно". Попутно Гамлет выясняет, что актер легко может выучить монолог в пятнадцать-двадцать строк, который сочинит принц. Так созревает замысел "мышеловки". После ухода актеров принц страдает оттого, что актер может сопереживать чужому горю, а он, "сын умерщвленного отца" только болтает, но ничего не предпринимает. Во время этих переживаний в голове Гамлета окончательно созревает план "мышеловки" при постановке пьесы: "...я слыхал, Что иногда преступники, в театре, Бывали под воздействием игры Так глубоко потрясены, что тут же Свои провозглашали злодеянья... ...Велю актерам Представить нечто, в чем бы дядя видел Смерть Гамлета; вопьюсь в его глаза; Проникну до живого; чуть он дрогнет, Свой путь я знаю..." Так на ловушки своих противников принц начинает сооружать собственные противоловушки, и первая – это "мышеловка". Ведь Гамлет должен убедиться в верности сказанного призраком – тень могла оказаться посланцем адских сил или самим дьяволом, который хочет погубить Гамлета. До этого же принц как бы фехтовал со своими противниками, вел словесные дуэли, а настоящая дуэль ждет зрителей в конце пьесы. Принцу, однако, пока предстоит пройти через ловушку с Офелией, которая организована с согласия самой же Офелии. Гертруда также одобряет эту подстроенную встречу, надеясь, что Офелия сможет излечить безумие принца. [Ага! Размечталась!] Тема предательства Офелии очерчена здесь предельно четко. Встреча Офелии и Гамлета начинается с возврата подарков. Гамлет догадывается, что их встреча подстроена, окончательно разрывает их отношения своими резкими и даже оскорбительными речами, но он не слишком осторожен в своих высказываниях. [Кстати, после ухода принца Офелия упоминает цветущую юность принца (blown youth), значит Гамлету явно меньше двадцати лет. Ведь совершеннолетних никто в те времена юными уже не называл.] Поэтому-то король, слышавший всю их беседу от начала до самого конца, и начинает подозревать, что в безумии Гамлета виновата совсем не безответная любовь принца к Офелии: "Любовь? Не к ней его мечты стремятся; И речь его, хоть в ней и мало строя, Была не бредом. У него в душе Уныние высиживает что-то; И я боюсь, что вылупиться может Опасность..." Клавдий звериным чутьем чувствует опасность и решает, еще до "мышеловки", отправить Гамлета в Англию для сбора недополученной дани. Большинство зрителей пьесы почему-то считают, что в Англию Гамлета посылают после "мышеловки", но это не так. После "мышеловки" Клавдий решает только изменить судьбу принца и вместо ссылки приговаривает его к немедленной смерти по прибытии в Англию. Полоний же и после свидания принца с дочерью продолжает настаивать на своей версии о безумии принца из-за отвергнутой любви, и предлагает, чтобы после спектакля Гамлет переговорил с матерью, а он подслушает. По результатам этого разговора и можно будет принимать окончательное решение о дальнейшей судьбе принца: "Пошлите в Англию иль заточите, Куда сочтете мудрым". "Мышеловка". Я не буду подробно останавливаться на анализе этой сцены, как бы пьесы в пьесе, поскольку она всем достаточно хорошо известна, и при постановках или экранизациях она подвергается наименьшим сокращениям. Король узнает себя в сцене убийства герцога, взбешен и уходит. Он понял, что Гамлету все известно или принц обо всем догадался, а Гамлет вместе с Горацио убедился в правдивости слов Призрака. После "мышеловки" Гамлет ещё ехиден и адекватен. Он переполнен чувствами, так как рассказ призрака подтвердился и доказана вина короля. В разговоре с Розенкранцем и Гильденстерном, которые пришли позвать его на разговор с матерью [еще одна ловушка для Гамлета], принц теряет осторожность ("я, пожалуй, погружу его [короля] в ещё пущую желчь"). В эйфории от обретенной истины Гамлет резок с парой соглядатаев, и в ответ на их расспросы и просьбы открыться старым друзьям, следует знаменитая сцена с флейтой, когда принц ставит "друзей" на место. Теперь они окончательно стали врагами. Но, увидев Полония, Гамлет опомнился (вспомнил о своем безумии), и следует сценка с облаком. В длинном ряду причин и следствий появляется еще одна линия враждебности – это ненависть (м.б. давняя) разоблаченных соглядатаев к объекту слежки, которая перерастает в их стремление к личной мести принцу. Еще одна! Не многовато ли? Так что когда Гамлет подменит письмо (это еще впереди), то он отправит на смерть не случайно оступившихся приятелей, не невинных дурачков, а заклятых врагов, скрывавшихся под личиной старых друзей. Повторюсь, но возможно они были завербованы еще и старшим Гамлетом. Я так подробно останавливаюсь на этом сюжете, что Розенкранца и Гильденстерна часто изображают невинными жертвами мести Гамлета Клавдию, но, как мы видим, это совсем не так.

Мороженое от Михеича Другим любимым местом гуляния костромичей был малый бульвар, который от собора спускался к Волге и шёл до самой беседки на её берегу. В начале малого бульвара стояла деревянная будка, в которой летом торговал мороженым известный всей Костроме Михеич. Он сам делал своё мороженое каким-то первобытным способом, но оно было очень высокого качества и пользовалось большим спросом у горожан. Мороженое из рюмок В праздники и во время ярмарки на Сусанинской площади появлялась ручная повозка с набитым льдом ящиком. Тут же продавалось мороженое, которое отпускалось вложенным в большие гранёные рюмки, а для извлечения мороженого выдавалась костяная ложечка, так что приходилось его есть, не отходя от тележки. После чего посуда и ложечка прополаскивались в талой воде, вытирались фартуком не первой свежести и были готовы для нового потребителя. Это мороженое обычно покупали приезжавшие на базар крестьяне, которые были не очень сведущими в вопросах личной гигиены. Забота о нравственности В начале XX века на прогулках по Русиной улице стали появляться проститутки, что стало волновать городские власти. Так как часов до шести вечера там гуляло довольно много учащихся, то полицмейстер посылал городового следить, чтобы эти барышни не появлялись раньше девяти часов. Однажды городовой увидел трёх идущих девушек, подошёл к ним и вежливо сказал: "Ежели кто из вас будет блядью, так будьте добры, уходите до вечера, так начальство велит". Барышни эти оказались из благородных семейств, и вышел грандиозный скандал. Старый нотариус В Гостином дворе напротив церкви Воскресения на Площадке размещалась нотариальная контора Павлина Михайловича Михайловского. Он не любил никаких нововведений и до самого 1918 года он сидел за столом, на котором стояла песочница с мелким песком, употреблявшимся вместо промокательной бумаги. Писал он исключительно гусиными перьями. Электрическое освещение, осветившее город с 1912 года, он считал баловством, вредно влияющим на зрение, и хотя во всех соседних помещения свет был сильный, у него царствовал полумрак. Одевался он в старинного фасона сюртуки, носил шляпу типичную для первой половины XIX века, и даже летом, в любую жару, носил пальто с пелеринкой времен Николая I. Жил он недалеко от своей конторы, но приезжал и уезжал в старинном экипаже. В 1918 году никаких нотариальных дел не стало, и он от тоски умер. Богомолец В Костроме жило много ссыльных поляков. Среди них был и доктор Мечислав Петрович Богомолец. В монастырской гостинице Троицкой лавры он однажды очень долго объяснялся с монахом, объясняя, что он действительно Богомолец из Костромы. Монах же на все его объяснения твердил, что у нас здесь все богомольцы, иных и не бывает, а он, мол, должен в книгу записать его фамилию. Получив от доктора рубль, монах перестал спорить, или, как раньше говорили, "смущение" у него прошло. Смертельная клизма Когда Богомолец служил врачом в губернской больнице, в его отделение положили больного семинариста, которому он назначил клизму. По небрежности сиделок и дежурного фельдшера семинаристу поставили клизму из серной кислоты, после чего тот и умер. Вины доктора в этом инциденте не было, но так как это произошло в его отделении, то он подал в отставку и занялся частной практикой. Так как он был очень квалифицированным врачом, то клиентов у него было много. Врачеватель Издателем газеты "Костромской листок" был некто Андронников, знаменитый на весь город тем, что умел изготовлять средство, которым довольно быстро излечивал трахому: болезнь глаз, довольно широко распространенную в дореволюционной России. За лечение он денег ни с кого не брал, но пациенты должны были приносить ему свежие яйца. Излечивал он даже самые трудные случаи, когда врачи не обещали выздоровления, но категорически отказывался сообщить рецепт своего эликсира. После революции ему предложили или сообщить о тех средствах, которыми он лечит больных, или прекратить свою практику. Так как он продолжал лечить, то его арестовали, но вскоре выпустили. Любовь к лошадям В последней четверти XIX века у костромичан проснулась вдруг любовь к лошадям. По инициативе Ивана Сидорова было организовано Общество любителей рысистого бега, которое на частные пожертвования в конце Павловской улицы выстроило деревянный дом, деревянные открытые трибуны и забор вокруг ипподрома. Губернатором в Костроме тогда был Леонтьев, большой любитель лошадей, имевший где-то свой конный завод. Такое удачное стечение обстоятельств привело к тому, что у костромского общества, особенно у служилых людей, проснулся огромный интерес к конским бегам. На бегах Обычно бега проводились зимой и собирали множество публики. Здесь всё было как в столицах: теплый отапливаемый дом с буфетом и тотализатор. Платная публика, заполнявшая трибуны, время от времени наведывалась в буфет для дополнительного согрева организма, делала ставки и азартно переживала за своих фаворитов. Вокруг забора были видны головы многочисленных бесплатных зрителей, стоявших на различных скамейках, ящиках и прочих подходящих предметах. Там тоже царил азарт, зрители между собой делали ставки и освистывали проигравших, посылая им вслед громкие и крепкие ругательства. В 1899 году Леонтьева перевели во Владимир, а вскоре умер и Сидоров. Бега сразу же начали хиреть, а Общество любителей рысистого бега прекратило своё существование, распалось. Здание приспособили под трактир, а забор и трибуны постепенно растащили. Популярное место В самом начале Мшанской улицы была небольшая старинная церковь, кажется Михаила Архангела. Своей алтарной частью она выпирала за красную линию, установленную значительно позже, чем была построена церковь, и выходила на мостовую. Поэтому в базарные дни у самых алтарных стен стояло множество лошадей с санями или телегами, лежали кучи навоза, а по простоте тогдашних нравов стена алтаря регулярно использовалась для справления малой нужды. Церковное духовенство заказало и прикрепило к алтарной стене следующую вывеску: "Здесь мочися строго восъпрещается" Но это воззвание не помогло, и костромичи по старой привычке продолжали использовать это место для своего облегчения. "Полтора чиновника" Одного костромского чиновника из-за его необычайно высокого роста прозвали "Полтора чиновника". Был он необычайно худ, имел узкие плечи и впалую грудь.

Волжская Булгария - X-XII вв. Украшение и амулет мужского наряда - серебряная бляха со сценой пленения всадником вражеского воина.