Yorik

В последние годы жизни Николая Павловича его здоровье серьезно пошатнулось. Императора часто мучили перепады кровяного давления и головокружения, колотье в боку и простуды, переходившие в горячку. "Железный" император вдруг зашатался и мучился также от приступов подагры и остеохондроза. Это болячки не афишировались, но приближенные императора о них знали. Нервное же потрясение из-за поражений в Крымской войне свело Николая Павловича в могилу. Однажды на смотре Николай Павлович остро ощутил необходимость отлить. Никаких строений поблизости не оказалось, а император на коне был перед фронтом войск, которые развернули свои знамена. Тогда Николай Павлович "слез с лошади... и отправил естественную надобность, повернувшись к веренице экипажей, наполненных блестящими дамами, которые тотчас прикрылись зонтиками". Никто, однако не был возмущен или поражен – ведь император никак не мог подобным образом оскорбить боевые знамена. А дамам – не привыкать. Николай Павлович всегда был немного сентиментальным человеком. Он мог сюсюкать со своими детьми, кормя их с ложечки, или прослезиться, прощаясь с женой, отъезжающей на лечение. С годами его сентиментальность только возрастала. Так, например, в 1841 г. после концерта в Дворянском собрании император говорил композитору А.Ф. Львову: "Никогда так музыка на меня не подействовала, как сегодня: мне совестно было, я прятался за колонну, чтобы никто моих слез не видал; ты заставил меня войти в самого себя!" На постановке гоголевского "Ревизора" Николай Павлович часто хохотал и много аплодировал, вызвав неудовольствие у высокопоставленной публики. А после спектакля он сказал: "Всем досталось, а мне больше всех!" Император же заставлял министров и других высших чиновников Империи посетить данный спектакль, наивно надеясь отвадить их этим от взяточничества. Николай Павлович признавал, что у Н.В. Гоголя "есть много таланту драматического". Но с другой стороны он не мог простить ему "выражения и обороты слишком грубые и низкие". Гораздо меньше повезло с императорской оценкой творчества М.Ю. Лермонтову. Первая часть романа по мнению Николая Павловича была "хорошо написана", и характер максима Максимовича был "удачно набросан". Но вот вторая часть романа оказалась просто "отвратительной", по мнению императора: "Это то же самое изображение презренных и невероятных характеров, какие встречаются в нынешних иностранных романах. Такими романами портят нравы и ожесточают характер... Эти кошачьи вздохи читаешь с отвращением... Какой же это может дать результат? Презрение или ненависть к человечеству!.. По-моему, это жалкое дарование, оно указывает на извращенный ум автора". И Лермонтов гнил на Кавказе. У А.С. Пушкина император был личным цензором, и защищал "Евгения Онегина" от нападок Булгарина в прессе. Однако Николай Павлович не слишком высоко ценил это произведение и полагал, что Пушкин "сделал бы гораздо лучше, если бы не предавался исключительно этому весьма забавному роду литературы, но гораздо менее благородному, нежели его "Полтава". С Т.Г. Шевченко Николай Павлович поступил проще: за оскорбление императрицы Александры Федоровны и сепаратистские настроения поэт был арестован, сдан в солдаты и сослан на Мангышлак. Следует отметить, что Шевченке было запрещено не только писать, но и рисовать. Ладно, император, но вот что писал о Шевченко "великий демократ" В.Г. Белинский: "Мне не жаль его [Шевченко], будь я его судьею, я сделал бы не меньше. Я питаю личную вражду к такого рода либералам. Это враги всякого успеха. Своими дерзкими глупостями они раздражают правительство..." Да, на уроках литературы в наших школах это, как правило, не проходят. Не менее жестоко обошелся Николай Павлович и с другим поэтом, Александром Ивановичем Полежаевым (1805-1838). Когда император прибыл в Москву на коронацию, ему донесли о шуточной поэме "Сашка", которую написал некий студент университета. Николай Павлович велел привести к себе Полежаева, который и прочитал ему всю поэму вслух. После окончания чтения поэмы разгневанный император обратился к князю Карлу Андреевичу Ливену (1767-1844): "Я положу предел этому разврату. Это все еще следы, последние остатки". Император имел в виду декабристские настроения в обществе. Но Ливен заверил императора, что студент Полежаев "поведения превосходнейшего". Услышав такие слова, император сказал: "Этот отзыв тебя спас, но наказать тебя надобно для примера другим". Затем император добавил: "Я тебе даю военною службою средство очиститься... От тебя зависит твоя судьба, если я забуду, то можешь мне писать". С этими словами Николай Павлович поцеловал Полежаева в лоб и отпустил его. В унтер-офицеры. Это позже Полежаев провинился и был разжалован в солдаты. Графиня Мария Дмитриевна Нессельроде (1786-1849), урожденная Гурьева, так отозвалась о деятельности Николая Павловича: "Что за странный этот правитель, - он вспахивает свое обширное государство и никакими плодоносными семенами его не засевает". Графиня была не совсем права. Так Николай Павлович очень благоволил весьма плодоносному художнику И.К. Айвазовскому. Например, на выставке художника в 1848 году император приобрел шесть из девяти выставленных полотен Айвазовского, в том числе и "Девятый вал". Император часто посещал мастерскую художника, а в узком кругу он говорил: "Что бы ни написал Айвазовский, - будет куплено мною". Посетив в 1845 г. Дрезден, император долго рассматривал "Сикстинскую мадонну" Рафаэля и сказал: "Это единственная картина, возбуждающая во мне чувство зависти относительно ее обладателя". Многие современники отмечали серьезные познания Николая Павловича по инженерной части, да и многие современные историки разделяют такую точку зрения. Возможно, они в чем-то и правы, но вот один лишь пример. В 1849 году российские оружейники переделали несколько отечественных гладкоствольных ружей по образцу английских, т.е высверлили нарезной ствол, сделали механический боек и пр. Убойная сила таких модернизированных ружей выросла почти вдвое: с 350 шагов до 600 шагов. Но когда испытание этих ружей провели в присутствии императора, он не стал вникать в суть вопроса, а лишь раздраженно бросил: "Вздор!" Даже фельдмаршал И.Ф. Паскевич не посмел ему возразить. А ведь в это время уже большинство европейских армий имели на вооружении нарезные штуцеры, и лишь в российской армии их было всего по 28 штук на батальон. Генерал Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен (1789-1881) очень отрицательно относился к подавлению Россией Венгерского восстания и вспоминал: "Государь... сильно возгордился."То, что сделал я с Венгрией, ожидает всю Европу", - сказал [он] мне. Я уверен, что эта кампания его погубит... Увидите, что это даром не пройдет. Бог наказывает гордых". Даже одно из самых приближенных к императору лиц, а именно, князь А.С. Меншиков называл царствование Николая Павловича "мудрёным". Когда Николай Павлович получил известие о начале революционных событий в Европе, то он даже потерял контроль над собой и накричал на камердинера императрицы Ф.Б. Гримма – тот осмелился читать ей гетевского "Фауста": "Гете! Эта ваша гнусная философия, ваш гнусный Гете, ни во что не верующий, - вот причина несчастий Германии!.. Это ваши отечественные головы - Шиллер, Гете и подобные подлецы, которые подготовили теперешнюю кутерьму". В те же дни император принял французского поверенного в делах в Петербурге Мерсье, и тот вспоминал это так: "Когда я просил императора меня принять, я нашел его очень взволнованным и сказал ему:"Государь, только вам нечего бояться революций". [Император ответил]: "Милый мой господин Мерсье, революции предопределены. Я еще не освободил своих крестьян и знаю, что они недовольны своим рабством. Достаточно искры, чтобы ниспровергнуть весь нынешний порядок моей империи".

Периандр: жизнь и учение О Периандре (668-584 гг. до Р.Х.), хотя он практически был современником Клеобула, мы знаем намного больше, благодаря, главным образом, Геродоту. Но и другие древние авторы уделили достаточно много внимания деяниям Периандра. Одни считали его жестоким и коварным тираном. Другие же отмечали его заслуги в возвышении Коринфа среди других городов Эллады и прославляли мудрость Периандра. Современные историки считают рассказы о жестокости Периандра сильно преувеличенными. Впрочем, уважаемые читатели, судите сами. Отцом Периандра был Кипсел из рода Гераклидов, который обладал тираннической властью в Коринфе в течение 35 лет. В 628 году до Р.Х. Кипсел умер, и ему наследовал Периандр, который правил в течение 44 лет. К моменту начала своей тираннии Периандр уже прославился как мудрый, храбрый и справедливый человек. В молодости Периандр одержал победу на Олимпийских играх, выиграв гонки колесниц, но он был жестоко оскорблен судьями из Элиды, которые отняли у него заслуженную победу. Позднее Периандр своеобразно отомстил всем жителям Элиды. Первый период своего правления Периандр провел как очень мягкий правитель, никого не изгонял из города и ни с кем не воевал, таким образом, он был полной противоположностью своему отцу Кипселу, который, по словам Геродота, «был жестоким правителем: многих коринфян он изгнал, а других лишил имущества, а больше казнил». Деятельность Периандра в роли тиранна Коринфа был очень многогранной, но основные свои усилия он направил на искоренение дорических племенных традиций и ослабление власти родовой аристократии. Периандр проводил такие мероприятия, как устранение общих трапез и запрет многих старинных и жестоких методов воспитания молодежи. Многие законы Периандра были направлены против влияния эвпатридов. Так он заменил старые родовые суды на новые, территориальные. Периандр ввел максимальный размер земельной собственности у граждан Коринфа и ограничил количество рабов в каждом хозяйстве. Периандр также издал законы, запрещающие праздность для граждан и ввел большие ограничения на предметы роскоши. Такими мерами Периандр ограничивал могущество аристократов и создавал новые рабочие места для своих сограждан. Разумеется, все эти деяния Периандра вызвали сильное недовольство у родовой аристократии, так как они сильно ограничивали ее власть. Периандр почувствовал грозящую ему опасность и решил принять меры. В это время у него сложились через послов довольно дружеские отношения с Милетским тиранном Фрасибулом. Периандр отправил доверенного человека в Милет, чтобы тот спросил совета у Фрасибула, как ему лучше управлять Коринфом. Фрасибул ничего не ответил посланнику Периандра, а только повел его на прогулку. Проходя с ним по пшеничному полю, Фрасибул снова и снова спрашивал посланника о причине его приезда из Коринфа. При этом Фрасибул обрывал и выбрасывал все возвышающиеся над другими колосья. Так и не дав посланцу Периандра никакого ответа, Фрасибул отпустил того на родину. Вернувшись в Коринф, посланец с удивлением рассказал Периандру о безумных поступках Фрасибула, который опустошает собственную землю. Периандр же понял скрытый смысл послания Фрасибула, и с тех пор начались жестокие гонения на представителей родовой аристократии. Обычно, молва называет их кровавыми, но теперь историки считают, что размеры репрессий Периандра сильно преувеличены древними демократами в агитационных целях. Из других деяний Периандра следует отметить вывод колоний коринфян в Потидею и на остров Керкиру, но с керкирянами, невзирая на родство, отношения у коринфян не сложились. Прославился Периандр и другими славными действиями. Так он велел соорудить волок через Коринфский перешеек для быстрой переправы кораблей из Эгейского моря в Ионическое. Самое узкое место Коринфского перешейка было вымощено каменными плитами, и по этой дороге корабли переправляли на деревянных катках. Для охраны этого волока Периандр держал триеры на обоих морях. Утверждают, что Периандр даже хотел прорыть канал через Истм, но его напугали местные ученые, которые заявили, что высота моря с двух сторон перешейка сильно отличается, и такой канал принесет Коринфу больше зла, чем пользы. Периандр привнес в Коринф культ Диониса из Фив, всячески его пропагандировал и построил первый каменный храм в честь этого бога. Затем Периандр восстановил на Истме храм Посейдона и обустроил там его святилище, а после этого вновь учредил Истмийские игры, которые по преданию учредил еще Тесей. На эти игры приглашались все эллины, кроме жителей Элиды, а почему он так сделал, я уже говорил немного раньше. В правление Периандра старые деревянные храмы в Коринфе стали перестраивать, возводя их из камня и мрамора. Так что именно Коринф первым из всех городов Эллады обрел белокаменный облик. Перемену в характере Периандра, которая довела его до большой жестокости, объясняют и семейными обстоятельствами, и происками аристократов. Периандр был женат на Мелиссе (до свадьбы ее звали Лисида), дочери Прокла, который был тиранном в Эпидавре. От Мелиссы у Периандра были два сына, слабоумный Кипсел и Ликофрон, и дочь. Однажды Периандр, раздраженный наговорами своих наложниц, ударил беременную Мелиссу и случайно убил ее. Опомнившись, Периандр приказал сжечь женщин, настраивавших его против жены, но следствием смерти Мелиссы стал разрыв Периандра с сыновьями. Дело в том, что Прокл, узнав о смерти любимой дочери, призвал внуков к себе в Эпидавр, где очень ласково с ними стал обходиться. Иносказаниями Прокл объяснил своим внукам, что в родном отце они должны видеть убийцу своей матери. Кипсел отнесся равнодушно к поучениям деда, а в душе Ликофрона поселилась ненависть к своему отцу. Через некоторое время Прокл вернул внуков в Коринф. Тем временем Периандр отправил посольство в Феспротию на реке Ахеронте, чтобы они вопросили оракул мертвых о вверенном ему имуществе одного гостеприимца. Там послам явилась тень Мелиссы и сказала, что она не укажет места, где лежит это добро. Ведь она там совершенно нагая и сильно мерзнет, так как ее погребальные одежды не были сожжены вместе с ней и потому она не может ими пользоваться. Она также просила передать Периандру, что тот положил хлебы в холодную печь. Когда послы передали все это Периандру, он сразу же поверил им, так как в свое время совокупился с уже бездыханной женой. Периандр через глашатая велел всем женщинам Коринфа собраться в храме Геры. Женщины пришли в храм Геры как на праздник, нарядившись в свои самые красивые одежды. Периандр же поставил в засаду своих телохранителей, а их у него было 200 человек, которые по условленному знаку накинулись на женщин и раздели их всех без разбору догола, не отличая свободных гражданок от служанок. Снятые одежды Периандр велел бросить в яму и сжечь, призывая Мелиссу. После этого послы вновь отправились в Феспротию, и на этот раз тень Мелиссы указала им место, где находилось имущество того гостеприимца. Жуткая история, но считается, что ее придумали демократы для осуждения тираннии вообще. Вот, мол, смотрите, что могут сделать тиранны с вашими женами и дочерями! В доме Периандра после возвращения сыновей стали назревать драматические события. Геродот пишет, что вернувшийся Ликофрон «не здоровался с отцом, как с убийцей матери, не говорил с ним и не отвечал на его вопросы. В конце концов, Периандр распалился на сына страшным гневом и выгнал его из дома». Затем Периандр стал расспрашивать старшего сына Кипсела, что им такого наговорил дед. Кипсел же в свое время не придал словам Прокла никакого значения и не мог их вспомнить. Все же после долгих расспросов Кипсел припомнил слова деда, но не мог их истолковать, а Периандр все понял и решил наказать Ликофрона по полной программе. Он послал гонца в тот дом, где укрывался изгнанный Ликофрон и объявил им, что отныне всем запрещено не только принимать Ликофрона у себя, но и разговаривать с ним, а кто нарушит этот приказ, должен будет уплатить священную пеню в святилище Аполлона. После этого все жители Коринфа боялись разговаривать с изгнанником, а не то что предоставить ему убежище, да и сам Ликофрон уже не пытался ни к кому обращаться, смирившись со своей судьбой. На четвертый день Периандр увидел голодного и неумытого Ликофрона, сжалился над ним и попросил того вернуться домой. Ликофрон же ответил, что теперь Периандр должен заплатить пеню в храм Аполлона, так как он нарушил свой же закон. Теперь Периандр понял, как трудно истребить зло, и отправил Ликофрона на подвластную ему Керкиру, где тот жил, забытый всеми. Сам же Периандр стал готовиться к войне с Проклом, и это была первая война, которую вел Коринф за время правления Периандра. Он завоевал Эпидавр, а Прокла, главного виновника многих своих несчастий, Периандр захватил в плен живьем. О дальнейшей судьбе Прокла нам ничего не известно. Большинство историков сходятся на том, что наиболее жестокие репрессии Периандр обрушил на жителей Коринфа именно после изгнания своего младшего сына.

Чтобы не казаться слишком толстым, герцог не надел под плащ кирасу. Когда Галеаццо-Мария вошел в церковь, где его уже поджидали убийцы, хор грянул "Sic transit Gloria mundi". Убийцы пришли в церковь еще рано утром, чтобы попросить прощения у св. Стефана за предстоящее кровопролитие и получить отпущение своего будущего греха. Герцог с трудом смог войти в собор из-за густой толпы, его слугам пришлось даже прокладывать ему путь, нанося удары плашмя по сторонам. Когда герцог вошел в проход между скамьями перед послами Феррары и Мантуи, один из убийц встал на колено перед Галеаццо-Мария, как бы собираясь подать ему прошение. Герцог остановился, тут к нему подскочили два других убийцы, и три ножа вонзились в тело герцога. Всего на теле Галеаццо-Мария потом насчитали 23 раны. Убийц герцога попытались схватить тут же в церкви, но Лампуньяни был заколот в завязавшейся потасовке. Двое других сумели выскочить на улицу, где были вскоре схвачены. Убийц герцога быстро осудили и повесили, а их трупы четвертовали. К заслугам Галеаццо-Мария следует отнести указ о посадке пяти тутовых деревьев на всех полях Ломбардии, что дало мощный толчок развитию шелководства. При нем же в Ломбардии начали выращивать рис. Среди детей герцога прославилась его незаконнорожденная дочь Катарина Сфорца, которая была одной из красивейших женщин своего времени и известной амазонкой. Она вошла в историю своим знаменитым сборником косметических рецептов и прозвищем "Римская тигрица". Когда до папы Сикста IV дошла весть об убийстве Галеаццо-Мария, он произнес: "Сегодня мир в Италии скончался!" Шестым герцогом Милана стал Джан-Галеаццо Сфорца, семилетний сын убитого Галеаццо-Мария. Регентом и опекуншей при мальчике была назначена Бона Савойская, его мать: дама красивая и приятная во всех отношениях, но этого было явно недостаточно для управления герцогством, ибо она была полной дурой. Вначале всеми ее делами руководил секретарь убитого герцога Франческо Симонетта по прозвищу Чикко, который сразу же изгнал всех братьев герцога Галеаццо-Мария, в том числе и Лодовико Сфорца. Это было сделано якобы для спокойствия государства и для обеспечения безопасности Боны Савойской и ее детей. Вскоре Бона влюбилась в незнатного стольника по имени Антонио Тассино и стала осыпать его не только дорогими подарками, но и различными привилегиями. При посредничестве Тассино в Милан были возвращены из изгнания Лодовико и капитан Роберто да Сан-Северино (по материнской линии он также принадлежал к семейству Сфорца) при условии, что они не причинят никакого вреда Чикко. Они конечно же поклялись в этом, и уже на третий день схватили упомянутого Чикко, посадили его в бочку и в таком виде вывезли из Милана. Дело в том, что это Чикко путем своего брака вошел в родство с семейством Висконти, и его открытый арест мог вызвать волнения в городе. Далее Чикко был отправлен в замок в Павии, где он позднее и умер. Враги дома Сфорца злорадно следили за любовной интригой между Боной и Тассино, но наиболее внимательным зрителем оказался Лодовико иль Моро, родной брат убитого Галеаццо-Мария. Лодовико не только придумал себе прозвище, но и герб на котором были изображены голова мавра и тутовое дерево. Кроме того, слугами в его доме тоже были мавры, но это в Милане тогда считалось модным. Антонио Тассино не лез ни в какие государственные дела, а занимался только любовью и выкачиванием подарков из герцогини. Бона же предоставила ему покои рядом со своими и разъезжала по Милану, сидя на крупе его лошади. Полгода прошли в сплошных развлечениях и танцах. Вскоре с подачи любвеобильной вдовушки Тассино получил такую власть, какой не обладали и герцоги. Тогда через посредника Лодовико предложил Тассино покинуть Милан. Для того времени это было очень необычное предложение, так как в подобных ситуациях чаще всего прибегали к ножу или яду. Тассино оценил благородство предложения и немедленно покинул гостеприимный город, правда, при этом он прихватил драгоценности Боны Савойской на очень приличную сумму. Лодовико потребовал, чтобы Бона отказалась от опекунства над герцогом, сдала ключи от казны и дала отчет о расходовании средств. Бона сделала все, как велел Лодовико, и, обезумев от горя, помчалась разыскивать своего коварного любовника, но безуспешно. В Милан она тоже больше не вернулась, так как ей не рекомендовали этого делать, и ей пришлось коротать свои дни при французском дворе. Вскоре после изгнания Тассино поссорились недавние союзники, Лодовико и капитан Сан-Северино, и капитан отправился на службу к венецианцам, но его дети продолжали свою службу в Милане. Если мать бросает ребенка, то его естественным опекуном становится родной дядя, Лодовико иль Моро. Когда мальчику исполнилось десять лет, Лодовико нарядил его в роскошный костюм из белого бархата и короновал шестым герцогом Милана. Людовико был добр и щедр с молодым герцогом, и мальчик полюбил его всем сердцем. Примерно в это же время в Милан прибыл с рекомендательным письмом от Лоренцо Медичи некий изобретатель военных машин и прочих приспособлений, архитектор, скульптор и художник по имени Леонардо да Винчи. Слово "художник" замыкало перечень достоинств этого человека, которому исполнилось тогда тридцать лет. Леонардо провел на службе у Лодовико Сфорца целых шестнадцать лет. Следует сказать, что военные машины не очень интересовали герцога. Леонардо много трудился: он писал картины и создавал скульптуры, многие из которых так и остались в глине и не дошли до наших дней. Среди них наибольшей утратой является конная статуя Франческо Сфорца, которую современники называли Колоссом из-за ее размеров. Леонардо мечтал поставить лошадь на дыбы, но он не смог решить эту задачу, хотя такие эскизы и сохранились. Когда же подошло время отливать статую, Милан уже был захвачен французами, которые использовали глиняного Колосса в качестве мишени для стрельбы. Хватало для Леонардо и другой работы: он создавал машины для театра, рисовал эскизы для театральных костюмов, а также эскизы одеяний для турецких бань, которые также строились по его проектам, ну и конечно, он разрабатывал декорации и костюмы для маскарадов. Среди картин, над которыми тогда работал Леонардо, стоит отметить "Мону Лизу", "Мадонну в скалах" и "Мадонну с младенцем и святой Анной". Все эти картины остались неоконченными. Не забудем и фреску "Тайная вечеря" в трапезной церкви Санта Мария делле Грация. Пока Милан процветал под управлением Лодовико иль Моро, [Милан буквально купался в золоте, а слава об его оружейниках и ювелирах гремела по всему миру] молодой герцог Джан-Галеаццо рос в праздности и удовольствиях, совсем не интересуясь ни вопросами управления государством, ни военным делом. Когда герцогу исполнилось двадцать лет в 1489 году, он женился на Изабелле Арагон, дочери Альфонсо Калабрия. Свадьбу сыграли с большим размахом.

Наполеон о власти писал так: "Я люблю власть, как художник... как скрипач любит свою скрипку... Я люблю власть, чтобы извлекать из нее звуки, созвучья, гармонии". Другой путь Принимая от Лапласа его "Небесную механику" с посвящением, он пишет ученому: "Вот для меня новый случай пожалеть, что, увлеченный силой обстоятельств, я пошел по иному, столь далекому от науки, пути". Спокойствие После провала Египетского похода Бонапарт со спутниками бежит на фрегате "Мюрон" во Францию. Его спутники в смертельной тревоге ожидают с минуты на минуту появления английской эскадры, а генерал Бонапарт в это время спокойно беседует с Бертоллэ и Монжем о различных вопросах физики, химии и математики. Скорость мысли Наполеон сам писал очень редко, так как его рука не поспевала за мыслями. Вот почему он всегда диктовал, причем с такой скоростью, что, кажется, разговаривает со своим корреспондентом. Фейн отмечал: "Ни за что не повторяет раз продиктованного, и прерывать его тоже нельзя... И диктует тоже почти всегда на ходу". Сточные трубы Не только во Франции, но и на завоеванных землях Наполеон вел огромные строительные и ирригационные работы. Он писал: "Надо сделать, сколько я сделал, чтобы понять, как трудно делать людям добро... Я истратил около тридцати миллионов на сточные трубы, и никто мне за это спасибо не скажет". А огромные ирригационные работы? А строительство дорог и мостов? О стирке Однажды в руках императрицыной фрейлины Наполеон увидел бельевую книжку, взял ее, просмотрел и нашел, что стирка стоит слишком дорого. Он начал торговаться о каждой штуке белья и выторговал, сколько считал справедливым. Оценка занавесей От новых великолепных занавесей на окнах Тюльерийского дворца Наполеон отрезал золотую кисть и позднее показал ее заведующему дворцовой мебелью: "Боже меня сохрани заподозрить вашу честность, мой друг, но вас обкрадывают: вы за это заплатили на треть дороже настоящей цены". Скромность не была добродетелью Наполеона: "Тысячелетия пройдут, прежде чем явится человек, подобный мне". Романтик Мадам де Ремюза так писала о романтических чертах императора: "Он любил все, что вызывает мечтательность: Оссиана, полусвет, меланхолическую музыку. Жадно слушал шум ветра, говорил с восторгом о реве волн морских; склонен был верить в привидения и вообще был суеверен. Иногда, вечером, выходя из своего кабинета в салон г-жи Бонапарт, приказывал занавешивать свечи белым газом, и все мы должны были хранить молчание, пока он рассказывал нам истории о привидениях... Или, слушая тихую и медленную музыку, впадал в задумчивость, которой никто из нас не смел нарушить ни одним движением". Все надоело Еще во время Египетской кампании Наполеон записывает: "Люди мне надоели, почести наскучили, сердце иссохло, слава кажется пресной. В двадцать девять лет я все истощил". Св. Елена В своих ученических тетрадях юный Бонапарт делает неоконченную выписку из "Современной географии" аббата Лакруа: "Св. Елена, маленький остров..." ("St. Helene petit isle...") Далее следует пустая страница, как будто его руку кто-то остановил.

Памятка мирным жителям от ополчения. "Как выжить пoд "Градом". Система залпового огня "Град" имеет репутацию грозного и страшного оружия, не оставляет шансов на выживание. Однако, как показывает опыт, можно остаться живым и под "Градом". Главное - не впадать в панику и знать несколько особенностей этого оружия. Обычную выпущенную мину, можно услышать и успеть отреагировать на нее. Зато снаряды с "Града" летят вдвое быстрее скорости звука, поэтому, ракеты прилетают быстрее, чем долетают до ушей звуки их выстрела и полета. Однако залп с "Града" хорошо видно. Ночью это яркая вспышка на горизонте, днем - дымные следы выпущенных ракет. Поэтому, в первую очередь, нужно организовать дежурство наблюдателей с хорошим зрением, которые вовремя предупредят о начале обстрела. Обычная дальность стрельбы - от 5 до 20 километров. Поэтому, после сигнала от наблюдателя есть всего несколько секунд, чтобы спрятаться. Поэтому, людям, которые находятся в зоне возможного обстрела "Градами", очень важно выработать специфическую привычку: постоянно держать в поле зрения местные предметы, которые можно использовать в качестве укрытия. Ракета "Град" в разы мощнее минометные мины. Тяжелый снаряд на сверхзвуковой скорости + 6 кг взрывчатки легко пробивают стены домов и ломают межэтажные перекрытия. Поэтому внутри здания лучше прятаться в подвале, или на полу первого этажа. Выбирайте место в углу между несущими стенами (там меньше шансов попасть под завалы, если упадет потолок) и недалеко от окна или двери (чтобы легче было покинуть здание в случае попадания ракеты). Осколочно-фугасный снаряд "Града" имеет контактный взрыватель, который срабатывает при ударе. Как и в случае с минометом, осколки после взрыва летят вверх и в стороны. Поэтому от осколков достаточно надежно защищают окопы, щели, воронки, блиндажи. Если обстрел застал вас на открытой местности - ложитесь на землю и прижимайтесь к ней как можно плотнее. В подразделении был случай, когда во время неожиданного обстрела боец упал на землю у забора. Неподалеку разорвался снаряд, но человек остался невредимым - только 1 осколок прожег одежду на его спине. Но на расстоянии 30 сантиметров от земли и выше весь забор был буквально усеян осколками. На каждой пусковой установке "Град" - 40 снарядов, которые могут быть выпущены всего за 20 секунд. Но часто дают залп примерно с 10-30 снарядов, после чего уточняют результаты стрельбы и корректируют огонь, или же меняют позицию. Возможен и массированный обстрел: в артдивизион 18 боевых машин, которые используют и вместе, и малыми группами, и в одиночку. Поэтому не спешите выходить из укрытия, не выждав хотя бы 10 минут после окончания обстрела. Снаряды разбрасывает на 50-100 метров. При обстреле целей в населенных пунктах ракеты часто взрываются на улицах и залетают в жилые дома. Страшно даже представить сколько людей погибло от этого страшного оружия в своих домах, на улицах, во дворах, в городах. Итак, основные правила выживания при обстреле из «Града»: 1. Организуйте постоянное наблюдение, так как вовремя услышать сверхзвуковой снаряд невозможно. 2. Постоянно держите в поле зрения здания, сооружения, местные предметы, которые находятся поблизости и которые можно быстро использовать в качестве укрытия. Со временем это войдет в привычку. 3. Окопы, воронки, щели защищают от осколков достаточно надежно. Если обстрел застал вас на открытой местности - ложитесь на землю. 4. В здании лучше прятаться в подвале или на первом этаже - в углу, недалеко от окна или двери. 5. После окончания залпа не спешите выходить из укрытия. Подождите хотя бы минут 10 - вполне вероятно, что обстрел продолжится.

Чаша-рассольник Лондон, 1557 – 1558 гг. Серебро; чеканка, литье, гравировка, золочение. Возможно, был поднесен царю Ивану Грозному англичанином Э.Дженкинсоном. Происходит из основного собрания Оружейной палаты

Окончание гражданской войны и убийство президента Линкольна Грант решил воспользоваться представившейся возможностью и с 29 марта по 2 апреля нанес ряд ударов по обороне конфедератов возле Питерсберга и Ричмонда, в том числе он перерезал Уэлденскую железную дорогу, чтобы из Ричмонда нельзя было ничего эвакуировать: ни правительство, ни золотой запас, ни боеприпасы и продовольствие. Южане не выдержали этих ударов, и 2 апреля их фронт рухнул. Президент Девис с правительством на поезде отправился в город Данвилл на границе Вирджинии и Сев. Каролины, который был объявлен "временной столицей" Конфедерации. Ли с сорокатысячной армией сумел вырваться в район Амелиа, откуда он намеревался идти на соединение с Джонстоном. Но Ли не рискнул двигаться, пока не получит продовольствие из Данвилла, и это промедление искусно использовал Шеридан, который вышел в тыл Ли и перерезал железную дорогу. С другой стороны на армию Ли надвигался Грант. Тогда Ли 8 апреля вышел со своей армией к городку Аппоматокс, но станция Аппоматокс (в трех милях от городка) уже была захвачена кавалеристами Шеридана. Еще 7 апреля Грант предложил Ли сдаться. Тот ответил, что его положение еще не безнадежно, но он хотел бы знать условия Гранта. Грант ответил, что окончательные условия мира может подписать только президент США, он же, Грант, удовлетворится обещанием Ли и его армии не поднимать оружие против правительства США. Ли предложил Гранту встретиться 9 апреля для обсуждения окончательных условий капитуляции, но вечером 8 апреля он узнал, что станцию Аппоматокс охраняет лишь кавалерия Шеридана. Тогда Ли поручил Дж. Гордону атаковать и занять станцию Аппоматокс, но предупредил того, что если появится пехота северян, то следует немедленно отступить. Утром 9 апреля южане перешли в свою последнюю атаку, кавалеристы Шеридана стали отступать и показалось даже, что план Ли удался, но тут к Шеридану подоспела пехота. Гордон немедленно отошел и сообщил об обстановке Ли. Северяне же по просьбе парламентеров согласились не атаковать позиции южан до встречи Гранта и Ли. Днем 9 апреля прославленные генералы встретились в доме фермера У. МакЛина. Они так мило беседовали между собой, что Грант "чуть было не забыл о цели нашей встречи". Тем не менее, в ходе этой "милой" беседы Грант написал свои условия капитуляции для войск конфедератов: южане передают противнику списки наличного состава войск; все офицеры южан от своего имени и от имени подчиненных солдат дают подписку о лояльности к правительству США; затем южане передают северянам все имущество армии Конфедерации. Офицерам конфедератов было сохранено все их личное имущество и лошади, а по просьбе Ли лошадей оставили и тем солдатам, которые пришли с ними на службу. После окончания церемонии сдачи все южане могли отправляться по домам. 12 апреля состоялась церемония капитуляции армии генерала Ли. Теперь следовало обсудить вопросы о капитуляции частей Джонстона и других, более мелких группировок конфедератов. Но 14 апреля произошел ряд трагических событий в истории США. Утром этого дня после заседания правительства президент Линкольн спросил у генерала Гранта, не желает ли он вечером вместе с женой сопровождать чету Линкольнов в театр Форда. Госпожа Мэри Линкольн очень хотела посмотреть комедию Тэйлора "Наша американская кузина". Грант отказался, сославшись на то, что этим вечером он собирается в Нью-Джерси встретиться со своими сыновьями. Это и спасло ему жизнь. Прежде чем перейти к описанию событий 14 апреля я хотел бы сказать несколько слов о развитии заговора, одним из главных организаторов которого был актер Джон Бут. Вначале заговорщики планировали похитить президента Линкольна и обменять его на пленных офицеров-южан. Была даже назначена дата похищения, 17 марта 1865 года, когда Линкольн собирался посетить госпитальный театр на Седьмой улице. Но в последний момент президент отменил свой визит, а у Бута родилась идея об убийстве президента. Вместе с президентом Линкольном было решено устранить и других ведущих деятелей союза: вице-президента Эндрю Джонсона, государственного секретаря Сьюарда, военного министра Стентона и генерала Гранта. О посещении Линкольном театра Форда знали все актеры этого театра, так что это было секретом полишинеля. Бут тоже знал об этом и предложил нанести удар по всем жертвам одновременно. Но не все получилось так гладко, как планировали заговорщики. Грант не пошел в театр, как ожидали заговорщики, а так как постоянной слежки за жертвами они не вели, то он невольно ускользнул от покушения. Джордж Этцеродт, который собирался убить вице-президента Джонсона, так напился к вечеру, что уже не в состоянии был что-либо предпринять. Считается, что он просто перетрусил. Предполагаемый убийца Стентона остался неизвестным, так что мы не знаем, что же ему помешало. Президентская чета со свитой прибыла в театр после восьми часов вечера, когда представление уже шло. Актеры прервали спектакль, а около двух тысяч зрителей устроили бурную овацию в честь президента-победителя. По непонятной причине президента в этот вечер охранял всего один человек, Джон Паркер. Перед началом третьего акта он попросил разрешения ненадолго отлучиться и отправился в салун, чтобы смочить горло. Мэри Линкольн на этом основании причислила Паркера к соучастникам убийства, но следствие ничего не смогло доказать. Загримированный и хорошо вооруженный Бут с 21.30 слонялся по театру. Около 22.00 он заметил, что Паркер покинул свой пост. Так как других охранников около президентской ложи не было видно, то Бут спокойно вошел в ложу, близко подошел к Линкольну и выстрелил ему в голову. Друг президента майор Генри Рэтбоун попытался задержать Бута, но получил от него удар ножом. После этого Бут выпрыгнул из ложи не сцену, но во время прыжка он зацепился шпорой за флаг, которым была декорирована ложа, из-за чего Бут неудачно приземлился и сломал себе лодыжку. Это не помешало Буту скрыться через боковую дверь со сцены и ускакать на поджидавшей его лошади. От полученной раны Линкольн к утру скончался. Примерно в то же время Хэролд и Пауэлл подскакали к дому госсекретаря Уильяма Сьюарда. Пауэлл ворвался в дом, нанося удары всем встречным, обнаружил в спальне Сьюарда и нанес ему несколько ударов ножом (по другой версии – всего один удар). Решив, что Сьюард мертв, Пауэлл покинул его дом и скрылся, а Хэролд поскакал на встречу с Бутом. Когда в 7.22 утра 15 апреля Линкольн умер, произошла процедура власти вице-президенту Эндрю Джонсону. Верховный судья Салмон Чейз принял у него президентскую присягу в присутствии очень небольшой группы людей, а от произнесения инаугурационной речи Джонсон воздержался, заявив, что будет продолжать политику своего предшественника, с которой он полностью согласен. До 25 апреля Бут с Хэролдом скрывались у своих единомышленников, но в ночь с 25 на 26 апреля полицейские их обнаружили в каком-то сарае близ Порт-Ройяла. Хэролд поспешил сдаться властям, а Бут отказался и стал отстреливаться. Тогда полицейские подожгли сарай, а потом подстрелили метавшегося там Бута. По другой версии Бут попытался покончить жизнь самоубийством. Как бы там ни было в действительности, еще живого Бута вытащили из сарая. Он попросил воды, произнес пару исторических фраз и вскоре умер. Для суда над выявленными участниками заговора президент Джонсон учредил 1 мая военный трибунал. Этот трибунал из десяти человек 29 июня приговорил к смертной казни через повешение Хэролда, Пауэлла, Этцеродта и Мэри Суррет, в пансионе которой часто встречались заговорщики. Остальные заговорщики отделались различными сроками тюремного заключения. Следует отметить, что в деле об убийстве Линкольна осталось множество темных мест, но я не буду на них сейчас останавливаться. Вернемся к описанию процедуры окончания гражданской войны. 17 апреля Шерман и генерал Джонстон встретились в столице Северной Каролины городе Роули, но перемирие они подписали только 29 апреля. Следует отметить, что Шерман и Джонстон и раньше симпатизировали друг другу, а после войны они стали настоящими друзьями. Когда Шерман умер в 1891 году, 84-летний Джонстон приехал на похороны своего друга. Там он простудился и через несколько дней сам умер. Р. Тейлор, командовавший силами южан в Миссисипи и Алабаме, капитулировал 4 мая, Э. Карби-Смит, командовавший силами южан в Арканзасе и Луизиане, сдался только 26 мая, и т.д. Тем временем, 10 мая (по другим данным 15 мая) в городе Ирвинсвилл был случайно задержан, опознан и арестован президент Конфедерации Джефферсон Девис (1808-1889). За его поимку была обещана премия в 100000 долларов. Девис был доставлен в Вашингтон, его попытались обвинить в организации убийства президента Линкольна или хотя бы в подстрекательстве к этому. Доказать ничего не смогли, но Девис провел в тюрьме два года. 29 мая президент Э. Джонсон объявил об амнистии всем участникам "мятежа" (так на Севере называли гражданскую войну) за исключением высших гражданских и военных руководителей Конфедерации, которые были лично ответственны за сецессию (отделение) и организацию мятежа.

Галеаццо-Мария не был исключительным ребенком для того времени. Такие дети уже были, и они, по свидетельствам современников, вызывали большой интерес и восхищение на различных церемониях. Но дети оставались детьми. Сохранилось письмо одного из сыновей Сфорца к матери (на чистой латыни), в котором тот пишет о своих успехах в охоте и перечисляет все свои трофеи, но заканчивается письмо так: "Не подумайте, Ваше Высочество, что я забросил работу, ведь она принесет мне куда больше пользы, чем охота". В одном из частных собраний Лондона хранится фреска (Браманте или Фоппа?) под названием "Галеаццо-Мария Сфорца читает Цицерона", на которой изображен мальчик явно не старше семи лет. Такие дети могли удивить императора! Сам Франческо Сфорца получил от своего отца достаточно постой набор жизненных советов для истинного воина: не совращать чужую жену, не бить своих слуг (а побитого немедленно увольнять!) и надевать на лошадь жесткую уздечку. Своему старшему сыну Франческо Сфорца оставил значительно более пространные "Советы о достойной жизни", но они не достигли ушей адресата. Умер Франческо Сфорца в 1466 году в возрасте 65 лет. Его смерть оказалась почему-то неожиданной для родственников, хотя он незадолго до смерти страдал от водянки, и Бианке пришлось отправить гонцов во Францию, где в то время находился Галеаццо-Мария. Тот прибыл к воротам города в траурном одеянии и на черном коне. У ворот Милана его встретила делегация, вручившая ему герцогские знаки отличия. Двадцатидвухлетний Галеаццо-Мария Сфорца переоделся в роскошные одежды и герцогом под номером пять въехал в Милан. Он поселился в уже отстроенном замке Висконти. У герцога Галеаццо-Мария было еще четыре брата: Лодовико Маурус по прозвищу "иль Моро", что значит "мавр", которое он сам себе и придумал; Асканио, ставший позднее кардиналом и сыгравшим решающую роль при выборе папой Александра VI; [одна из римских улочек до сих пор носит название Виколо д’Асканио]; о двух последних братьях сказать особенно нечего. Про кардинала Асканио рассказывают, что однажды он заплатил 100 дукатов за попугая, который мог внятно произнести текст Pater Noster. По настоятельному совету Людовика XI Галеаццо-Мария женился на Боне Савойской (1449-1503), свояченице французского короля. Сам герцог будущую жену еще не видел, но миланский посол описал Бону, как молодую женщину необычайной красоты. Правда, посол осторожно отметил, что видел Бону только анфас. Бона Савойская вполне могла бы стать королевой Англии, но Эдуард IV в то время как раз увлекся Элизабет Вудвилл, и континентальные невесты стали ему неинтересны. Брат герцога по имени Тристан был послан во Францию, чтобы произвести брак по доверенности. Тристан так описал невесту: "Прежде всего, у нее, на мой взгляд, прекрасная фигура, отлично подходящая для материнства. Лицо не длинное и не широкое, красивые глаза, хотя они могли бы быть и потемнее. Нос и рот хорошей формы, прелестная шея, отличные зубы и изящные руки, но самое главное, у нее приятные манеры". Тристан также написал, что после окончания брачной церемонии он, по обычаю, прикоснулся к бедру невесты, лежащей в кровати, своей ногой. Медовый месяц молодые провели в небольшом домике на острове, а толпы строителей и декораторов (так тогда называли дизайнеров) спешили привести замок в надлежащий вид. Ведь с приходом герцога к власти дела в Милане опять пошли хорошо, и городская казна была полнехонька. Было что тратить! В галерее Уфицци, Флоренция, хранится портрет герцога Галеаццо-Мария Сфорца, написанный Полайоло. Вот как его описывал английский журналист Генри Мортон: "С холста на вас смотрит странный человек: элегантный, нервный, с большим крючковатым носом, который принято называть "римским", с глубоко посаженными темными глазами и тонкими руками с длинными нервными пальцами. В нем и следа нет от уравновешенности и грубоватой приветливости отца. Перед вами Висконти, восставший из мертвых". Материнская кровь сказалась не только во внешности Галеаццо, но и в его темпераменте и увлечениях. Как и все Висконти, герцог был помешан на соколиной охоте, к которой был довольно равнодушен его отец. Но были у молодого герцога и оригинальные увлечения. Он значительно пополнил герцогскую библиотеку и способствовал развитию книгопечатания в Милане. Галеаццо очень любил музыку и пение. Он вывез из Фландрии певцов с лучшими в Европе голосами. При дворе Галеаццо был создан большой оркестр и хор, и своим музыкантам герцог разрешал пить вволю, за исключением дней концертных выступлений. Многие современники считали, что у Галеаццо был самый роскошный двор во всей Европе. Одевался Галеаццо также оригинально: золотой камзол – еще куда ни шло, но брюки... Одна нога герцога была красной, а другая – белой пополам с голубой. Конечно, как правитель, Галеаццо-Мария заслуживал некоторых упреков, но он не был виноват ни в расправах над согражданами, ни в изгнаниях, ни в прочих тираннических поступках. Когда же в 1469 году умерла его мать Бианка, по городу пополз совершенно несправедливый слух о том, что герцог отравил свою мать. Правил Галеаццо-Мария 10 лет, но в 1476 году организовалась группа фанатиков, решившая повторить убийство Цезаря. Это были три ученика преподавателя античной литературы Кола Монтана, который не любил герцога и сумел внушить некоторым своим ученикам ненависть к Галеаццо-Мария. Их звали Джованни Лампуньяни, Джироламо Ольджатти и Карло Висконти. Покушение было приурочено к Рождественским праздникам 1476 года. Накануне Рождества Галеаццо-Мария возвращался в Милан и, по преданию, его мучили мрачные предчувствия. Во-первых, накануне он увидел комету, что сулило несчастье. Во-вторых, дорогу ему перелетели один за другим три ворона. Галеаццо-Мария схватил оружие и выстрелил в птиц, но не попал. Герцог остановился в раздумье, а не вернуться ли ему назад, но все же продолжил путь. В-третьих, в его комнате накануне отъезда в Милан вспыхнул пожар. Все это настроило герцога на такой мрачный лад, что по прибытии в Милан он нарядил свой хор в траурные одежды, убрал черной тканью дворцовую капеллу и приказал во время рождественской мессы исполнять песнопения из заупокойной службы. Такие мероприятия произвели очень тягостное впечатление и на окружающих, одним из которых был историк Бернардино Корио, составивший "Историю города Милана". Однако Рождество во дворце встретили довольно весело, но днем Галеаццо-Мария выпустил своих соколов. На следующее утро герцог должен был присутствовать на торжественной мессе в соборе св. Стефана.

Ледяной дом Что может быть более зимнего, чем лед? Правда, зима в этом году не очень... И естественного льда тоже не слишком много. Но ведь бывали же времена с суровой зимой и соответствующими зимними забавами. Наиболее известной из таких забав в России был "Ледяной дом", о котором если кто и знает, так, в основном, по роману Ивана Ивановича Лажечникова (1792-1869). Роман, он и есть – роман, достоверные факты в нем сильно перемешаны с авторским вымыслом и народной фантазией. Я же хочу пересказать эту историю, опираясь только на свидетельства современников данного события. Регулярные ледяные забавы начались в Петербурге при Анне Иоанновне. В 1733 году на Неве была выстроена ледяная крепость, которая очень понравилась императрице, да и прочему народу это развлечение пришлось по душе. Так и пошло. В конце 1739 года Михаил Алексеевич Голицын, служивший при дворе одновременно и пажом, и шутом [шутом его сделали в наказание за то, что он без высочайшего разрешения женился на итальянке и перешел в католичество] попросил у Анны Иоанновны позволения жениться, так как он был уже давно вдовцом, а императрица-де обещала подыскать ему хорошую невесту. Это была первая песчинка, которая родила Ледяной дом. Императрице было постоянно скучно. И она смеха ради решила женить князя на другой шутихе – калмычке Авдотье Ивановне Бужениновой. Тут подсуетился камергер Алексей Данилович Татищев (1697-1760), который напомнил императрице о ледяных постройках на Неве и предложил для свадебной церемонии выстроить около Зимнего дворца изо льда домик для новобрачных. Идея стала быстро набирать обороты, домик быстро превратился в ледяной дворец, и вскоре была создана специальная маскарадная комиссия под руководством кабинет-министра Артемия Петровича Волынского (1689-1740). Проект Ледяного дома был разработан одним из "конфидентов" Волынского – Петром Михайловичем Еропкиным (1698-1740), но само строительство производилось под личным наблюдением Анны Иоанновны. Для строительства Ледяного дома было выбрано место близ нынешнего Дворцового моста. Плиты для строительства дома вырезались из самого чистого льда. Они с помощью рычагов клались одна на другую, а для прочности места соединения плит проливались водой. Стояли сильные морозы, до минус 35 градусов, и строение получилось довольно прочным. Так как Голицын должен был жениться на калмычке, императрицу заинтересовало, а сколько вообще разных инородцев живет в Империи, и как они выглядят. Чтобы удовлетворить высочайшее любопытство, во все концы империи были разосланы специальные письма на имя соответствующего губернатора (ни одного не пропустили) с повелением прислать в Петербург по паре инородцев различного вида, проживавших в тех губерниях. К каждой паре полагалось приложить специальное письмо с описанием образа жизни данных инородцев, их костюмов, танцев, национальных кушаний и прочих их особенностей. Вскоре пары диковинных гостей начали прибывать в столицу, где им шили соответствующие национальные костюмы и создавались (или покупались) национальные музыкальные инструменты за счет двора Ея Величества. Всего ко дню свадьбы набралось около 300 человек диковинных гостей. В конце января 1740 года строительство и украшение Ледяного дома было закончено. Сохранилось подробное описание Ледяного дома, сделанное академиком Георгом-Вольфгангом Крафтом (1701-1754). Кстати, именно Крафт будет напарником Эйлера при составлении гороскопа несчастного Иоанна Антоновича. Ледяной дом имел в длину 8 саженей или 56 лондонских футов (1 л.ф. = 30,479 см), шириною он был в две с половиной сажени и высотою вместе с кровлей в 3 сажени. Довольно приличный по величине домик, далеко не у всех дачников есть строение подобного размера. Казалось, что дом был вырезан из одного куска какого-то драгоценного голубоватого камня – так казалось современникам этого события. Перед домом у ворот были установлены 6 ледяных пушек и две мортиры. Пушки были отлиты точно по размерам трехфунтовых медных пушек и рассверлены соответствующим образом. Из этих пушек несколько раз стреляли, закладывая в пушку по четверти фунта пороху и заряжая их посконными или даже железными ядрами. Один раз в присутствии императрицы одну такую пушку зарядили железным ядром, которое с расстояния в 60 шагов насквозь пробило двухдюймовую доску. Мортиры же были отлиты по размеру медных мортир, метавших двухпудовые бомбы. Крафт утверждает, что из мортир тоже стреляли. В том же ряду стояли и два ледяных дельфина, из пасти которых в темное время суток с помощью насосов качали поджигаемую нефть, что изрядно веселило почтенную публику. Дом был окружен ледяными перилами, которые опирались на четырехугольные столбы, а между столбами были установлены изящные балясины. Кровля Ледяного дома была украшена галереей ледяных статуй, стоящих на четырехугольных столбах. Фронтон дома также был украшен ледяными статуями. В перилах, окружавших дом, кроме главного входа были сделаны еще и двусторонние ворота, украшенные наверху горшками с цветами и с апельсиновыми деревьями (ледяными, разумеется). Возле ворот также стояли ледяные деревья с тщательно выделанными ветвями и листьями, на которых сидели ледяные птицы. В Ледяной дом можно было попасть с крыльца через две двери. Войдя в дом, вы попадали в сени, справа и слева от которых находились две комнаты. В комнатах потолка не было, а его функции выполняла крыша. В каждой комнате было по четыре окна, а в сенях – пять. Рамы окон были, разумеется, стеклянными, а стекла были сделаны из тончайшего прозрачного льда. Снаружи окна и двери были отделаны косяками, выкрашенными в зеленый цвет наподобие зеленого мрамора. Такого же цвета были и пилястры, украшавшие дом. Ночью окна Ледяного дома освещались огнями множества свечей, и почти в каждом окне виднелись изображенные на полотне забавные картинки. Внутри Ледяной дом был наполнен огромным количеством искусно сделанных изо льда предметов. Так как этот дом был сделан для свадьбы, то главное место в нем занимала большая кровать с пологом, одеялом, подушками и прочим. Около кровати стоял табурет с двумя ночными колпаками, а на полу стояли две пары ночных туфель. Около кровати был сделан небольшой очаг, в котором укладывали ледяные дрова, смазанные нефтью. Их иногда зажигали. Неподалеку стоял туалетный столик с зеркалом, а на столике лежали карманные часы и кое-что из посуды. Стол был декорирован канделябрами со свечами, которые намазывали нефтью, а ночью поджигали. На стене также висело зеркало. В другой комнате стоял большой стол, а на нем столовые часы. Часы были сделаны так искусно, что можно было видеть колесики механизма (но часы не ходили). К столу были приморожены игральные карты и фишки (их тогда называли марками). Около стола стояли два резных стула, а в углах комнаты – две статуи. У стены стоял резной угольный поставец, украшенный различными фигурами. Внутри него стояла тончайшая чайная посуда, стаканы, рюмки и блюда с кушаньями. Все это было тонко расписано натуральными красками. Выйдем теперь из дома и оглядимся еще раз – вдруг мы что-нибудь упустили? Так и есть! Мы не заметили, что с четырех сторон дома стояли на специальных пьедесталах пустотелые четырехугольные пирамиды. В каждой стороне пирамиды было вырезано круглое окно. Снаружи окна были декорированы как часовые доски. Внутри каждой пирамиды был подвешен большой восьмиугольный бумажный фонарь, на каждой стороне которого были нарисованы смешные картины и фигуры. Ночью в фонари вставляли зажженные свечи. Спрятанный человек незаметно тихо вращал эти фонари, чтобы посетители могли увидеть все картинки. Кроме того, сбоку от дома был сделан слон в натуральную величину с тремя персами, один из которых сидел на слоне. Слон был пустотелым, так что днем в него по трубам накачивали воду из канала Адмиралтейской крепости, и он пускал фонтан высотой в 24 фута. Ночью же слон к удивлению и радости публики пускал вверх фонтан горящей нефти. Слон мог и кричать почти как настоящий – внутри него прятался человек и гудел в трубу. С другой стороны дома, слева от входа, была сделана рубленая баня, как будто из настоящих бревен. Ее несколько раз топили и парились в ней. День свадьбы был назначен на 6 февраля 1740 года. С утра все участники свадебной церемонии собрались во дворе дома А.П. Волынского, который был главным распорядителем этого праздника. Свадебный поезд оказался очень большим – ведь только гостей разных народностей оказалось около 300 человек. Новобрачных посадили в большую клетку, закрепленную на спине слона (живого – холодно пришлось бедолаге). Гости парами ехали в санях, но не все сани были запряжены лошадями. Многие сани были запряжены оленями, волами, собаками, козами, свиньями и даже верблюдами. Ошибочка, увлекся, на верблюдах гости все-таки ехали верхом, но парами. Свадебный поезд вначале проехал мимо императорского дворца, а потом по всем главным улицам города на потеху публике. Затем поезд прибыл в манеж Бирона, где пол был выстелен досками и расставлены обеденные столы. Инородным гостям подавали их национальные кушанья и напитки. Затем начался бал, на котором инородцы танцевали под свою национальную музыку. После бала новобрачных отвезли в Ледяной дом и уложили их в ледяную постель. Приставленному караулу было приказано не выпускать молодых из дома до самого утра. Как они там не подхватили воспаления легких, ума не приложу? Ледяной дом простоял до самого конца марта месяца из-за сильных морозов того года. К концу марта он начал заваливаться с южной стороны, так что было решено самые большие ледяные плиты отвезти в императорский ледник.

Во время посещения Бюро главного цензора в Великобритании Вуд обнаружил, что для нахождения следов тайнописи и определения поддельных документов англичане все еще использовали метод, разработанный Стоксом еще полвека назад. Вуд продемонстрировал им преимущества ультрафиолетовых лучей для обнаружения следов тайнописи и поинтересовался, почему они его не используют, ведь он прислал в Портсмут партию специальных стекол еще год назад. Англичане несколько смущенно ответили, сто связь между флотом и Отделом разведки не такая хорошая, как хотелось бы. Они все же послали запрос на стекла в Портсмут и быстро получили оттуда требуемые стекла. Метод фотосъемки различных документов в ультрафиолетовых лучах для обнаружения различных подлогов, исправлений, стертых надписей и прочего был разработан Вудом еще в 1906 году, но первой им заинтересовалась полиция Вены. Хотя они и везде ссылались на авторство Вуда в изобретении данной методики, в мире, даже в Америке, этот метод получил название венского. Кроме того, англичане очень гордились своей специальной бумагой, на которой, по их мнению, невозможно было сделать никаких тайных надписей. Это была совершенно обычная на вид сероватая почтовая бумага, продававшаяся во всех почтовых отделениях. Ее применение очень облегчало работу военной цензуры. На этой бумаге были очень часто напечатаны параллельные линии розового, голубого и зеленого цветов. Розовая краска растворялась в воде, зеленая в спирту, а голубая в бензине. Практически все типы невидимых чернил разрабатывались на основе этих растворителей, что при их использовании приводило к нарушению рисунка линий, легко различимых при облучении в отраженном или поляризованном свете. Вуд взялся сделать на этой бумаге невидимую надпись, которую методы англичан не сумели бы обнаружить. Он взял чистый резиновый штамп и натер его вазелином. Затем Вуд долго вытирал штамп чистой тряпкой, пока он не перестал оставлять следы на бумаге, приложил штамп к бумаге и передал ее англичанам. Те долго испытывали бумагу и уверенно заявили: "Здесь ничего нет". Тогда Вуд предложил рассмотреть этот лист бумаги в ультрафиолетовых лучах, и все смогли увидеть четкий отпечаток штампа с надписью: "Секретных надписей нет". Фамилия нашего героя иногда давала повод к забавным недоразумениям. Американский посол в Париже однажды сообщил в Государственный департамент, что французы нашли важное промышленное применение для света ртутной дуги, пропускаемого сквозь "деревянный экран"; так посол перевел термин "ecran de Wood". Вуд первым обнаружил влияние магнетизма на световые явления. Вуду удалось внести и заметный вклад в египтологию, раскрыв тайну пурпурных золотых украшений из гробницы Тутанхамона. Для этого Вуду с согласия куратора Каирского музея пришлось тайно вывезти из Египта несколько золотых блесток для исследований. Пришлось также хранить в тайне и все исследования, чтобы Говард Картер не узнал о них и не устроил скандал: ведь блестки были взяты без его разрешения. Исследования были проведены в лабораториях университета Джона Гопкинса. Вуду удалось не только разгадать тайну пурпурного золота, но и доказать, что оно являлось не результатом случайного химического изменения в результате действия времени и погребения, а было делом рук древнеегипетских мастеров. Вуду также удалось с помощью простейших технических средств, которые были доступны древним египтянам, воссоздать технологию изготовления пурпурного золота. Несколько золотых украшений, изготовленных Вудом по древним рецептам, находятся теперь в Каирском музее вместе с настоящими египетскими. В конце 1903 года профессор Блондло, широко известный исследователь, провозгласил об открытии новых лучей, названных им N-лучами, свойства которых далеко превосходили лучи Рентгена. Открытие Блондло подхватили еще около двух десятков исследователей, среди которых были такие видные ученые, как Шарпантье и Жак Беккерель, сын Анри Беккереля, открывшего излучение урана. Странным было то, что опыты с этими лучами удавались только французским ученым, а исследователям из других стран не удавалось повторить их опыты. В первой половине 1904 году было опубликовано уже более ста статей о свойствах N-лучей. Ученые всего мира только посмеивались над этими открытиями, но Французская Академия присудила Блонделю премию Лаланда в 20000 франков и золотую медаль "За открытие N-лучей". С этими лучами надо было что-то делать, и на собрании Британской Ассоциации наук в Кембридже коллеги попросили Вуда разобраться с этим вопросом. Вуд поехал в Нанси и встретился с Блонделем в его лаборатории. Блонделеь вместе с ассистентом стали демонстрировать Вуду опыты с N-лучами. Вуд попросил разрешения ставить и убирать на пути лучей свинцовый экран для изменения их интенсивности, и Блондель замечал изменения в интенсивности излучения в тех случаях, когда Вуд ничего не двигал. Вуд провел еще несколько подобным опытов, но главное испытание было еще впереди. Блондель изготовил спектроскоп с алюминиевой призмой и линзами из того же металла для изучения спектров N-лучей. Блондель произвел наблюдение спектра N-лучей и получил какие-то числа. Вуд попросил его повторить измерения и в темноте незаметно убрал алюминиевую призму. Никакого спектра теперь быть просто не могло, но Блондель уверенно получал прежние значения. Прежде чем был зажжен свет, Вуд поставил призму на место. Ассистент что-то заподозрил и попросил разрешения самому повторить опыт для Вуда, который заметил, что призма теперь поставлена на поворотный круг таким образом, что любое ее смещение будет сразу же заметно. В темноте Вуд произвел шумный шаг, но ничего не тронул. Через некоторое время ассистент сказал Блонделю по-французски: "Я ничего не вижу. Спектра нет. Я думаю, что американец что-нибудь сдвинул", - после чего сразу же зажег свет и внимательно осмотрел призму, которая стояла в том же самом положении. Вуд сделал вид, что ничего не понял и покинул лабораторию. После этого Вуд послал статью в "Nature", описав свои наблюдения над опытами профессора. В последующих номерах научных журналов было опубликовано около сорока писем на эту тему, но только в немногих из них защищали Блонделя. Ле-Бель, например, писал: "Какое зрелище представляет собой французская наука, если один из ее значительных представителей измеряет положение спектральных линий, в то время как призма спектроскопа покоится в кармане его американского коллеги!" В декабре 1904 года, когда Бланделю вручалась премия и золотая медаль, было объявлено, что они присуждены ученому "за его долголетние труды в науке". Это разоблачение трагическим образом сказалось на Блонделе: он вскоре сошел с ума и умер. В жизни Вуда было множество случаев, когда ему приходилось разоблачать различных лже-изобретателей, шарлатанов, медиумов и горе-ученых, но этот случай получил наибольшую известность. В 1931 году Берлинский университет присудил почетную степень доктора философии Роберту Вуду. Вуд прочел лекцию с диапозитивами о некоторых новых типах спектров, а потом выступил фон Лауэ. В своей речи он сказал, что почетный доктор философии - чрезвычайная редкость в Берлинском университете. Для получения этой степени требуется единогласное мнение всего факультета, и до Вуда ни один физик не получал ее. Более того, некоторые из членов факультета никогда и не слышали о будущем докторе. Тогда по рукам была пущена книга Вуда "Как отличать птиц от цветов", после чего все, как один, проголосовали "за". Однажды Вуд читал в Филадельфийском Форуме лекцию на тему "Пламя". Он демонстрировал на трибуне целые "полотна" пламени, ацетиленовые горелки, дождь раскаленных добела капель расплавленной стали, огромные трубы голубого огня, которые свистели и выли, а потом взрывались. Когда лекция закончилась, и опустился занавес, Вуд достал свою трубку и хотел зажечь спичку, но пожарный, стоявший у сцены, закричал: "Эй! Нельзя этого делать!"

Клейменые римские "гривны" для крупных сделок 4 в. до н. э. Британский музей