Yorik

Певец и парикмахер Однажды известный русский оперный певец Осип Афанасьевич Петров (1807-1878) во время бритья получил порез от театрального парикмахера. Зная о пристрастии последнего к зеленому змию, он недовольно буркнул: "Это все от пьянства!" Парикмахер невозмутимо согласился: "Совершенно верно-с, от водки, известно, кожа грубеет..." И лампа неправа! Известно, что князь Александр Александрович Шаховской (1777-1846) был очень добр, но ужасно вспыльчив. Особенно сильно это проявлялось, когда он ставил на сцене свои пьесы. На репетиции одной из его комедий сцена представляла комнату при вечернем освещении. В тот день Шаховской был недоволен всем и всеми, волновался, бегал, делал замечания артистам, бутафорам и рабочим. Наконец, князь обернулся к лампе, стоявшей на столе посреди сцены, и закричал ей: "Матушка, не туда светишь!" "Дочки" и "бочки" В один из своих бенефисов знаменитая Екатерина Семеновна Семенова (1786-1849) играла в комедии И.А. Крылова "Урок дочкам" вместе с оперной певицей Софьей Васильевной Самойловой. Дамы были сами уже мамашами в приличных летах и их габариты весьма цинично выдавали возраст примадонн. Крылов присутствовал на этом спектакле, и когда его попросили после спектакля высказать свое мнение, он ответил: "Что ж, они обе, как опытные актрисы, сыграли очень хорошо; только название комедии следовало бы переменить: это был урок не "дочкам", а "бочкам". Гамлет или тень? Известный артист Алексей Михайлович Максимов 1-й (1813-1861) был страстным поклонником Бахуса и дошел до такого состояния, когда про людей говорят, что от них остались только "кожа да кости". После смерти Василия Андреевича Каратыгина (1853) он взял на себя часть его репертуара, в том числе и роль Гамлета. Другие актеры посмеивались над Максимовым и советовали ему лучше взять роль тени отца Гамлета в той же пьесе. Тень есть! В Красном Селе, где находился постоянный лагерь гвардии, как-то летом решили устроить театр. Пригласили известных петербургских актеров, Каратыгина, Самойлову, Максимова, а так как жить им было негде, то для артистов построили летние домики. Однажды у этих домиков остановился экипаж с наследником престола Александром Николаевичем. Наследник поздравил сбежавшихся актеров с новосельем и поинтересовался: "Хорошо ли вам теперь?" Самойлова бойко ответила: "Прекрасно, жаль только, что не достает тени". Тут вмешался Каратыгин: "Как не достает? А Максимов?" Место для семейного К начальнику репертуарной части императорских театров Неваховичу часто ходил один проситель, искавший места в штате дирекции. Невахович как-то пообещал ему и, разумеется, ничего не исполнил. Этот проситель был однако так настойчив, что Невахович стал от него прятаться. Не найдя его дома, проситель пробрался за кулисы и там поймал-таки Неваховича. Тот успел уже все перезабыть и нервно второпях спросил: "Что вам угодно?" Проситель удивился: "Как что угодно? Места". Невахович сразу же распорядился: "Места? Эй, капельдинер, проведи их в места за креслами". Проситель в недоумении пытается выправить ситуацию: "Вы шутите, Александр Львович! Я человек семейный". На это Невахович уже спокойно корректирует свои указания: "Семейный? Ну, так проведи их в ложу второго яруса". Москва? - Грязь! Когда актер Петр Андреевич Каратыгин (1805-1879) вернулся из Москвы, его спросили: "Ну, что, Петр Андреевич, Москва?" Каратыгин с отвращением ответил: "Грязь, братец, грязь! То есть не только на улицах, но и везде, везде – страшная грязь. Да и чего доброго ожидать, когда и обер-полицмейстером-то – Лужин".

Правители и полководцы Древнего мира Помни! Каждый раз, когда Перикла избирали стратегом, он, облачаясь в хламиду, напоминал себе: "Смотри, Перикл, ты начальствуешь над свободными, начальствуешь над эллинами, начальствуешь над афинянами". Клеарх Ксенофонт говорил о спартанском полководце Клеархе, что присущая ему угрюмость и грубоватость в сражениях оборачивались светлой бодростью и отвагой. Сыновья правы! У афинского тирана Писистрата как-то возникли разногласия с его сыновьями, и его враги стали злорадствовать и злословить по этому поводу. Узнав об этом, Писистрат собрал народное собрание и сказал, что хотел вразумить своих сыновей, но, видя, что они упорствуют, готов сам им уступить и последовать их требованиям. Критий об Архилохе Оратор Критий, один из Тридцати тиранов, так упрекал поэта Архилоха: "Ведь если бы он не ославил себя на всю Грецию, мы не имели бы понятия о том, что он сын рабыни Энипо, что из-за бедности и безденежья он оставил Парос и перебрался на Фасос, а очутившись там, перессорился с фасосцами, ни о том, что и друзей и врагов он поносил в одинаковой мере. Кроме того, мы только из уст самого Архилоха узнали о его распутстве, о том, что он был похотлив и разнуздан и ещё хуже того, что он бросил на поле боя свой щит. Архилох самому себе был врагом, оставив по себе такую молву и славу". Не щит, но... Известно, что потребности Сципиона Младшего были весьма скромными. Однажды ему показали красивый щит, на что он сказал: "Римлянин должен полагаться на правую, а не на левую руку". Мзды не бери! Хотя Эфиальт, сторонник Перикла, был очень беден, он не принял от друзей предложенных ему в дар десяти талантов, а в пояснение отказа сказал: "Это заставит меня в угоду вам подчас жертвовать законом, в противном же случае сделает в ваших глазах неблагодарным". Вместе с сыном Однажды Агесилай вместе со своим малолетним сыном скакал верхом на палочке. Кто-то стал смеяться над ним, на что Агесилай сказал: "Когда сам станешь отцом, тогда будешь говорить, а пока - помалкивай". Не помнить зла родине Фокион, много раз избиравшийся стратегом, был приговорен к смерти и должен был выпить кубок с ядом. Окружившие его друзья спросили, что передать его сыну. Фокион сказал: "Я прошу его не питать к афинянам злобы за то, что я осушу сейчас этот кубок". Головы - не игральные кости Однажды Птолемей III с увлечением играл в кости. За этим занятием ему стали читать список преступников и определенных им наказаний. Тогда его супруга Береника отняла у раба этот список и запретила продолжать чтение, сказав, что людские судьбы надлежит решать продуманно, а не за игрой, ибо человеческие головы не кости, чтобы их швырять. С тех пор царь никогда не выслушивал подобных докладов во время игры. Некогда разбираться! Во время нападения фиванцев спартанский царь Агесилай подал совет без разбора дела казнить всех, кто посещал какие-нибудь ночные сборища.

Стойкий Головин Однажды Петру принесли инструменты, сделанные из российской стали. Петр был очень доволен ими, хвалил их всем окружающим и говорил, что они не хуже английских. Все присутствующие с ним соглашались, один только И.М. Головин возразил царю и заявил, что они хуже. Царь попытался переубедить Головина, но тот стоял на своем. Тогда Петр вышел из себя и несколько раз огрел Головина по спине инструментом, но тот продолжал стоять на своем и твердил, что хуже. На том они и разошлись. О Балакиреве Существует весьма распространенное мнение, что Балакирев был шутом еще при Петре I. Это не совсем соответствует истине. Иван Александрович Балакирев был выходцем из рязанских дворян, чей род отмечен уже в XV веке. Однако особо высоких чинов представители этого рода не достигали. Сам Балакирев при Петре был доверенным слугой, но оказался замешанным в деле Монса и был сослан. Про него шла молва, как про остроумного человека, но не более того. Екатерина I вернула Балакирева из ссылки и оставила его при дворе. Чинов Балакирев особых не достиг, но кое-каким влиянием при дворе пользовался. Только при Анне Иоанновне он стал официальным (и самым любимым) шутом императрицы. После смерти Анны Иоанновны он был отставлен от службы. До 1830 года никто не считал Балакирева шутом Петра I. Но вот К.А. Полевой выпустил в 1830 г. "Сборник анекдотов Балакирева", куда на самом деле вошло собрание шутовских острот различных стран, переведенное с немецкого. С тех-то пор и пошла про Балакирева слава, как остроумного шута еще со времен Петра I. Подушный налог После поражения под Нарвой Петр I судорожно искал средства, чтобы продолжать войну со Швецией. Генерал Григорий Петрович Чернышев (1672-1745) предложил ввести подушную подать. Так заодно можно будет и численность податного населения установить, и средства собрать. Положили собирать по 70 копеек с крестьянина, а чтобы помещики не очень серчали на этот указ, им было разрешено закладывать и продавать землю с крестьянами, если те не платят подушный налог. До этого они таким правом не обладали, т.е. землю с крестьянами отчуждать было нельзя. Если Петр еще как-то следил за выполнением своего указа, то при его приемниках взяточничество расцвело пышным цветом. Многие предпочитали откупиться от чиновника, чтобы тот не заносил его хозяйство в податные списки. Так один драгунский капитан, проводивший в 1745 году перепись в Енисейске, собрал в свой карман более 90 тысяч рублей. Угощение по-строгановски Григорий Дмитриевич Строганов (1656-1715) давал однажды обед в честь Петра Алексеевича. Опорой для стола служила бочка приличных размеров, наполненная золотыми и серебряными монетами. После обеда Строганов сказал царю, что он не потчует своих гостей вполовину, и просил смотреть на эту бочку, как на вторую часть угощения. В костер - не только сочинения В 1700 и 1701 годах типографщик Григорий Талицкий по заказу некоторых священнослужителей напечатал несколько брошюрок, в которых утверждалось, что царь Петр является воплощением антихриста. Хоть Талицкий и получил за свой труд приличную награду, но страх возмездия был так велик, что он бросил свое дело и бежал в Сибирь. За поимку Григория Талицкого была назначена награда в тысячу червонных, так что и сибирская глушь не спасла типографщика от людской алчности. Его опознали, скрутили и доставили в Петербург. Дознанием по делу Талицкого руководил лично Петр, который присутствовал на всех допросах. Были установлены имена сообщников, которых также схватили и пытали. Затем всех подельников казнили лютой казнью: их долго держали над медленным огнем, в который для усиления эффекта подбрасывали различные едкие вещества. Только после того как на полуобгорелых трупах спалились все волосы, они были брошены в большой костер. Варвар и мумия Путешествуя по Европе, Петр старался пополнять свою коллекцию редких и ценных вещей. Осматривая кабинет натуральной истории в Копенгагене, Петр обнаружил там мумию огромных размеров, которую немедленно захотел приобрести. Смотритель кабинета сказал Петру, что без разрешения своего государя он не может решить судьбу мумии, но он доложит королю о просьбе царя. Датский король знал, что мумия имеет очень большую ценность, и отказался ее продать русскому царю. Тогда Петр решил отомстить датчанам. Он еще раз пришел в кабинет натуральной истории, сказав, что не успел осмотреть все экспонаты. Дойдя до мумии, Петр спросил еще раз: "Я все-таки не могу получить ее?" Получив очередной отказ, взбешенный Петр оторвал у мумии нос и растоптал его. Уходя, Петр сказал: "Храните ее теперь безносою. В моих глазах она уже не имеет прежней цены". Экономьте доски! Петр однажды издал указ, запрещавший хоронить людей в колодах. Этот указ был издан в целях сбережения лесов, так как из одной колоды можно было напилить досок на несколько гробов. Благодать Один монах подавал Петру водку, споткнулся и облил царя. Но монах не растерялся и тут же сказал Петру: "На кого капля, а на тебя, государь, излилася вся благодать".

Князь Дадишкилиани. От Кутаиси через Эривань и снова в Кутаиси Князь Константин Дадишкилиани был вынужден жить в Кутаиси на одной квартире с неким русским полковником (?) или чиновником, приставленным для наблюдения за князем. Этот человек очень грубо и высокомерно обращался с князем, так что тот даже собирался пожаловаться Гагарину на грубое обращение своего тюремщика. Прошло ещё три недели, никакого решения по делу князя Константина не принималось, а князь Гагарин не сделал ничего для облегчения положения своего узника. Так как высочайшего распоряжения о судьбе князя Константина Дадишкилиани всё не было, то князь Барятинский издал распоряжение о высылке князя Константина Дадишкилиани на временное жительство в Эривань. Князь Гагарин должен был немедленно сообщить своему арестанту о вынесенном решении и собирался сделать это лично, хотя его приближённые советовали Гагарину поручить кому-нибудь другому человеку объявление этого приговора; но Гагарин отказался. 24 октября 1857 года Гагарин вызвал к себе князя Константина и сухо объявил ему, что тот ссылается на постоянное жительство в Эривань. Удивлённый князь поинтересовался, за какое преступление его ссылают, но князь Гагарин только сказал: "Перекладная готова, жандармы тоже — садитесь и поезжайте". Трижды князь Константин умолял князя Гагарина разрешить ему съездить в Сванетию, чтобы проститься с женой и восемью детьми, взять денег на житьё – ведь он же явился в Кутаиси налегке, - но князь Гагарин отвечал категорическим отказом. Взбешённый таким отношением хорошо знакомого человека, князь Константин выхватил кинжал и ударил князя Гагарина в живот. Чиновник Ильин попытался схватить князя Константина, но получил смертельный удар кинжалом по голове, а в соседней комнате князь Константин убил и переводчика Ардишвили. Выбежав на улицу, князь Константин укрылся в каком-то доме, но был ранен выстрелом через окно и схвачен подоспевшими солдатами. Через две недели князя Константина Дадишкилиани судили военным судом. Князь Константин только попросил, чтобы его защитником был Николай Петрович Колюбакин. Когда же ему сообщили, что Колюбакин в отъезде и не может сейчас приехать из Мингрелии, Дадишкилиани спокойно сказал: "Если так, то назначайте сами, кого хотите: я выбрал Колюбакина потому, что он человек с душой". По приговору военно-полевого суда князь Константин Дадишкилиани был приговорён к расстрелу и захоронен в яме на месте казни. Это было позорное захоронение. В апреле 1858 года Н.П. Колюбакин был переведён военным губернатором в Эривань с управлением и гражданской частью, а его место правителя Западной Грузии занял Михаил Петрович Колюбакин, “мирный” Колюбакин. О жизни Колюбакина в Эривани мы почти ничего не знаем, и только Александра Андреевна вспоминала: "Ежедневно любовались мы с одинаковым восторгом красотой его [Арарата] — Николай Петрович в любимом положении своём, лежа на большой тахте против оранжереи, наполненной лимонными деревьями и разными цветами, а я, сидя с работой, так как не в моей натуре восточная нега. В зеркальной комнате мы проводили обыкновенно послеобеденные и вечерние часы в разговорах, а чаще всего в чтении журналов и других книг". Два года наслаждался Николай Петрович службой в Эривани, но зимой 1860-61 гг. он много болел (его вылечил какой-то персидский лекарь) и весной 1861 года испросил у князя Барятинского отпуск на четыре месяца для лечения заграницей. Князь Барятинский очень ласково принял Николая Петровича, но в отпуске категорически отказал, заявив: "Вы мне нужны, нужны в эту минуту. У меня только два Колюбакина и оба мне необходимы - откуда же мне достать третьего?" После чего Колюбакин был сразу же назначен Кутаисским генерал-губернатором и командующим войсками. А заняться Колюбакину было чем. Именно тогда генерал Николай Иванович Евдокимов (1804-1873) разработал план окончательного покорения горцев, для чего следовало их переселить с Черноморского побережья Кавказа вглубь страны или на равнины. К этому времени горцы в Сочи созвали меджлис, для координации совместных действий против России. Колюбакин сообщал начальнику главного штаба Кавказской армии генералу Александру Петровичу Карцеву (1817-1875), что "очевидно было, что противу войск графа Евдокимова, решающих, можно сказать, судьбы Кавказа, соединились, одушевлённые беспримерным единомыслием, все живые силы непокорных земель". Действовать следовало быстро, и 18 июня войска генерал-майора Колюбакина высадились на сочинском побережье: постройки меджлиса были все истреблены, а отряды горцев разгромлены. Но настала пора вернуться к анекдотам из жизни Николая Петровича Колюбакина. Предлагаемая вашему вниманию подборка взята из воспоминаний Владимира Алексеевича Полторацкого (1828-1889) – генерал-майора, который служил на Кавказе в 1846-1854 гг. и прошёл путь от прапорщика до майора, получив многочисленные награды за храбрость. Эти отрывки покажут вам не только черты характера нашего героя, но и позволят заглянуть в мирную жизнь русских офицеров во время Кавказской войны. Итак, говорит генерал-майор В.А. Полторацкий... "...завернул на одну минуту к Клавдию Ермолову. Но человек предполагает... У него встретил я А.М. Соколова, подвернулся Кулебякин, и мы сыграли пульку с мизерами до завтрака, другую до обеда, третью после обеда, продолжали вечером и проиграли всю ночь напролёт до следующего дня. Откуда взялись силы! Уже утром, в кунацкой Ермолова, на тахте, не раздеваясь, не зная, как случилось, заснул я непробудным сном на 22 часа и на следующий день встал, как встрёпанный, здоров, весел и свеж". Клавдий Алексеевич Ермолов (1823-1895) – генерал-майор; сын А.П. Ермолова от второй кебинной жены Тотай; служил на Кавказе с 1845 года в чине поручика. Александр Михайлович Соколов - чиновник для особых поручений при начальнике гражданского управления Закавказьем. "После этой поездки позволил я себе быть в кутаисском городском саду, где множество публики окружило меня с большим любопытством. Здесь встретил Евгения Понсет, брата Nathalie Милютиной, и с ним, а также Кулебякиным, по прозванию немирным, посетил вскоре городской бал, где, каюсь, к ужасу докторов, проявил много слабохарактерности и молодечества по части спиртных напитков". Евгений Михайлович Понсет (1818-1909). Наталья Михайловна Милютина (Понсет, 1821-1912) – графиня, жена графа Дмитрия Алексеевича Милютина (1816-1912). "Соседом у меня был полковник Кулебакин, так называемый “немирной”, умный, милый, но страшно горячий человек, уже два раза (?) дорого поплатившийся за невоздержный характер солдатскою шинелью. Он снова выслужил штаб-офицерские эполеты, но нрава своего не переменил, так же вспыльчив, горяч и необуздан. Пронзительный голос его раздавался часто на весь дом". "Изредка приходилось, всё-таки, являться и к столу князя Воронцова. Обедая у него как-то с Кулебакиным, я заметил, что тот не дал дворецкому смести в конце обеда крошки со стола, а быстро отобрал хлеб у соседей и положил к себе на тарелку.— Что вы делаете, милейший Николай Петрович? — с любопытным удивлением спросил его наместник. — А я слышал, — через весь стол невозмутимо серьёзно отвечал Кулебакин: — что ваше сиятельство изволили за Шемиотом утвердить поставку хлеба в Тифлис, а потому во избежание риска умереть с голоду я делаю запасы. Князь разразился громким смехом, конечно, подхваченным всеми гостями".Валериан Павлович Шемиот (1807-?) - офицер и поэт. "У Колюбакина, когда он губернаторствовал в Кутаиси, был один чиновник, плешавенький, маленький старичок, плохо владевший русской грамотой. Приносит он Николаю Петровичу какую-то бумагу, в которой слово “лес” написано через “е”. Николай Петрович обратил на это внимание и просил такой вопиющей ошибки не повторять; но на следующий день злополучный “лес” является в прежнем виде. Колюбакин раскричался; но когда-то же самое повторилось и в третий раз, то он вскочил со стула и зарычал:"Садитесь и читайте". Бедный чиновник сел и наклонил голову над бумагой, а грозный начальник, не помня себя, выворотил ему на лысину всю чернильницу, а потом и песочницу. Излишне говорить, что Колюбакин потом искренно извинялся перед оскорбленным подчинённым; но каково же было переносить такие выходки людям, имевшим с ним ежедневные сношения". "Старые знакомцы, Дондуков с Васильчиковым и Сергей Кочубей, занимали втроем прекрасный дом в Салолаках. Жили они общим хозяйством, держали прекрасного повара, принимали гостей, кормили и поили их отлично. Я обедал у них всегда с особенным удовольствием; речь всегда веселая, живая; ее поддерживали постоянные посетители, Мннквиц и Кулебакин, а изредка Шемиот. Кроме этого кружка, я все чаще и чаще стал бывать в клубе, где единогласно был выбран в члены и потому имел возможность ежедневно там обедать. Клуб был любимым местом сбора всей почти свиты наместника, здесь играли в карты, на бильярде, а главное болтали, болтали свободно и весело". Сергей Илларионович Васильчиков (1822-1860) – князь. Сергей Викторович Кочубей (1820-1880) – князь. Александр Фёдорович Минквиц (1816-1882) служил на Кавказе в 1844-46 гг. в звании капитана.

Тоже так вначале подумал, но они были пустотелыми и сверху была дужка. Тут нет ничего подобного