Yorik

Огорчила Людовик XIV в день смерти своей супруги Марии-Терезии (1638-1683) сказал: "Сегодня она впервые в жизни огорчила меня". Неравный брак Про Агриппу д’Обинье (1552-1630) рассказывали, что в возрасте семидесяти лет он обвенчался с семнадцатилетней девушкой. Священник, совершавший обряд венчания, избрал темой своей проповеди слова из Евангелия: "Прости им, ибо не знают, что творят". (Лука, XXIII, 34). Но это только анекдот, на самом деле д’Обинье женился на пятидесятилетней вдове Рене Бурламакки. Придворный тон Когда герцога де Ришелье (1696-1788) приняли в 1720 году в Академию, хотя он едва умел писать, многие стали расхваливать его вступительную речь. Однажды в многолюдном обществе стали расхваливать его речь, уверяя, что тон ее безупречен, полон изящества, легкости и отличается редкой приятностью. Молодой герцог ответил: "Благодарю вас, господа, я глубоко ценю ваши похвалы. Мне остается лишь сообщить вам, что речь мне составил господин Руа, и я не премину поздравить его с тем, что тон у него подлинно придворный". [Пьер-Шарль Руа (1683-1764) – поэт и драматург, известный своим беспутством и неоднократно сидевший в тюрьме.] Чернокнижник Маршал де Люксембург (1628-1698) после ссоры с военным министром Лувуа был на полтора года брошен в тюрьму по ложному обвинению в чернокнижии и сношениях с дьяволом. Потом этого знаменитого полководца пришлось выпустить: надо было кому-то командовать армией. Выйдя из тюрьмы, маршал пошутил: "А без чернокнижника-то не обойтись!" Маршал шутит Маршал Мориц Саксонский (1696-1750), смеясь, говорил: "Я знаю, что каждый добрый парижский буржуа, у которого под боком харчевня и булочная, непременно будет возмущаться, почему это моя армия не продвигается каждый день на десять лье". Бедные монахи Однажды Людовика XV потешали различными байками, и герцог д’Эйен рассказал историю о некоем приоре капуцинов, который каждый день после заутрени убивал из пистолета по одному монаху, подкараулив свою жертву в каком-нибудь закоулке обители. Слова герцога разошлись и стали широко известны. Провинциал [глава какого-либо ордена в данной стране] лично нагрянул в упомянутый монастырь и устроил перекличку братии, но все монахи оказались налицо. Дитя любви Принцесса Конти (1666-1739), дочь Людовика XIV и Луизы де Лавальер (1644-1710), жена принца де Конти (1661-1685), отличалась редкой красотой. Однажды она рассматривала спящую дофину, принцессу Баварскую (1660-1690), жену Великого дофина, а потом сказала: "Дофина ещё уродливее, когда спит, чем когда бодрствует". Не открывая глаз, та ответила: "Не всем же быть детьми любви!" Не получится Вернувшись из Германии, Мирабо сказал: "Вот уж кто из меня не получится, так это немец".

Шутка в женском стиле Когда Людовик XVIII находился в Митаве, он прислал к императорскому двору шевалье де Блакаса. Тот очень любил играть в карты, при этом он сидел на самом краешке стула и тихо покачивался, обдумывая свои ходы. Некий молодой человек, подстрекаемый своей дамой, выдернул из-под Блакаса стул и убежал. Блакас тяжело упал навзничь, потом поднялся и спросил присутствующих (по-французски, естественно): "Я бы желал знать, кто так зло подшутил надо мной?" Никто, разумеется, не ответил. Блакас снова вопросил: "Я бы хотел по крайней мере знать, мужчина это или дама?" Снова тишина. Подняв свой стул, Блакас снова уселся на него, чтобы продолжить игру в карты, со словами: "Несомненно, это дама. Прошу ее поверить, что я рад был послужить к ее увеселению". Барышня и Пушкин Однажды Пушкин обедал на какой-то почтовой станции. В это время к нему приходит барышня вполне приличной наружности, говорит, что случайно узнала о проезде великого поэта, мечтает познакомиться с ним и т.д. В общем, барышня наговорила ему кучу комплиментов, и Пушкин, любезничая с ней, размяк. На прощанье барышня подала Пушкину вязаный кошелек и попросила принять его в память об их неожиданной встрече. После обеда Пушкин уселся в коляску, но не успел он выехать из деревни, как его нагнал верховой и сказал, что барышня просит заплатить за купленный у нее кошелек десять рублей. Позднее Пушкин часто со смехом рассказывал о своем авторском разочаровании. Кому можно шутить Как-то императрица Екатерина II играла на бильярде с кем-то из приближенных. В это время в зал зашел Иван Иванович Шувалов (1727-1797). Увидев графа, императрица низко присела. Все присутствующие сочли это насмешкой и угодливо рассмеялись. Императрица же выпрямилась и серьезно сказала: "Вот уже сорок лет, что мы друзья с господином оберкамергером, а потому НАМ очень извинительно шутить между собою". Благодарность! Один из приятелей князя Дмитрия Васильевича Дашкова (1784-1839) удивлялся, что тот встречается с одной дамой, которая и немолода, и нехороша собой. Дашков на это ответил: "Все это так, но если бы ты знал, как она благодарна!". Петербургские штучки Однажды на балу в Париже князь П.А. Вяземский был представлен одной даме и разговорился с ней. Дама сидела в кресле, а князь стоял возле нее. Неподалеку стояли несколько дам, и было несколько свободных стульев. Дама предложила князю взять стул, чтобы удобнее продолжить разговор, но Вяземский отказался, сказав, что не сядет при стоящих дамах. Дама улыбнулась ему: "Сделайте одолжение, бросьте ваши петербургские вежливости: здесь никто их не поймет". Вот что молодит дам! Княгиня Татьяна Васильевна Юсупова (1769-1841, урожденная Энгельгардт) была скуповатой дамой. И вдруг в один момент в ней произошел переворот. Ее невестка, Татьяна Борисовна Потемкина (1797-1869, урожденная княжна Голицына), так рассказывала об этом. Княгиня Юсупова редко пополняла свой гардероб и подолгу, почти до износу, носила одно и то же платье. Ближе к старости ей в голову пришла мысль о том, что ее женской прислуге после смерти барыни достанется совсем немного пожитков. С этого времени княгиня стала заказывать и надевать хотя бы по разу множество новых платьев из различных дорогих материй. Став такой щеголихой, она даже помолодела, принимала множество поздравлений с произошедшей с ней переменой и говорила своей невестке: "Вы, которые знаете загадку этой перемены, вы поймете, на какую мысль наводят меня эти поздравления". Свое завещание она также обогатила в пользу своей женской прислуги. Скупая тетка У Федора Толстого по прозвищу "американец" была очень скупая тетка. Она была замужем за богатым и гостеприимным московским барином. Естественно, он любил устраивать балы и обеды. Во время таких пиршеств эта дама усаживалась у дверей, через которые вносились и выносились все кушанья. Так она контролировала слуг, чтобы те не присвоили себе часть подаваемых блюд. Кроме того, слуги должны были складывать ей на тарелку все, что оставалось на блюдах после разноски гостям. Все это она доедала, «чтобы не пропадало даром». "Американец" дал ей прозвище – "тетушка сливная лохань". Награда за храбрость Граф Василий Васильевич Левашев (1783-1848) первым браком женился на даме, которая была не только старше его, но она была еще весьма некрасивой и плоской, как доска. Однажды граф застал ее в недвусмысленном положении с одним из своих адъютантов и сказал последнему: "Поздравляю вас, любезнейший! Я хотел представить вас к Анне на шею, а теперь представлю вас к шпаге за храбрость". Канцлер-жрец Канцлер князь Александр Михайлович Горчаков (1798-1883) встречался с женой некоего Акинфьева и сделал того камер-юнкером. Тютчев по этому поводу заметил: "Князь Горчаков походит на древних жрецов, которые золотили рога своих жертв". Болтливая княгиня Княгиня Трубецкая, кажется, Екатерина Ивановна (1800-1854), без умолку говорила при Тютчеве по-французски. На это Тютчев сказал: "Полное злоупотребление иностранным языком; она никогда не посмела бы говорить столько глупостей по-русски". Эпиграмма В своих записных книжках П.А. Вяземский приводит понравившееся ему и популярное в то время четверостишие, автора которого он не смог установить: "Она - прекрасная минувших дней медаль. Довольно б, кажется, с нее и славы этой; Но ей на старости проказ сердечных жаль, И хочется быть вновь ходячею монетой".

Введение в проблему. Альваро де Менданья. Гипотезу о том, что в южном полушарии нашей планеты существует огромный материк, выдвинули ещё античные учёные. Они исходили из того факта, что раз в северном полушарии находятся такие большие массивы суши (Европа, Азия и Африка), то для равновесия и в южном полушарии должен находиться огромный материк, который в римскую эпоху получил название Terra Australis incognita — неведомая Южная земля. Античные учёные расходились только в вопросе о том, является ли южный материк продолжением Африки, или представляет собой отдельный континент. Проверить эту гипотезу экспериментально не представлялось возможным, так как по мнению большинства учёных жизнь в экваториальной зоне была невозможна из-за чрезмерной жары. Когда были сделаны первые оценки размеров Земного шара, появилась гипотеза о том, что поверхность земли следует разделить на четыре части. Тогда получалось, что известная обитаемая земля, омываемая океаном, занимает только около четверти поверхности всей земли. Следовательно из соображений симметрии в других четвертях тоже должны находиться ещё неизвестные континенты. Получалось, что если пройти Геркулесовы Столпы и плыть через Океан прямо на Запад, то можно было бы достигнуть берегов другого континента. Но эта гипотеза показалась большинству современников слишком экстравагантной — ведь всем было известно, что Океан переплыть невозможно, так как вода на некотором расстоянии от берегов становилась слишком густой и непроходимой для кораблей. Однако идея о существовании Южного материка оказалась очень живучей, правда до середины XV века вопрос о его существовании никого не волновал. Но вот сначала португальские мореплаватели стали осваивать побережье Гвинейского залива, потом пересекли экватор, и выяснилось что жизнь в экваториальном поясе существует. Затем Колумб поплыл на Запад и открыл Америку, считая, что нашёл путь в Индию, а Вашку да Гама обогнул Африку и попал-таки в Индию. Ошибку Колумба извиняет авторитет Аристотеля и многих других учёных, которые утверждали, что можно достигнуть берегов Индии, если плыть от берегов Европы на Запад. Недоразумение с континентами довольно быстро разъяснилось, но раз древние учёные оказались правы, предполагая существование нового континента на Запад от Европы, то значит должен существовать и Южный континент. Но где же он лежит? Где находится эта Terra Australis incognita? Сразу скажу, что далеко не все страны начали искать эту землю. Португальцы, например, которые прорвались в Индийский океан и обосновались на западном побережье Индии, в Малакке и на Молуккских островах, не слишком были заинтересованы в поисках южного континента. Они и так уже откусили слишком большой кусок, и перед ними стояла задача хотя бы сохранить завоёванные позиции, что, впрочем, им не удалось сделать. Тут уж не до поисков новых земель. Хотя, когда Магеллан открыл Огненную землю и прошёл в Тихий океан, то некоторое время считали, что Огненная земля является северной частью громадной Южной земли. Считали до тех пор, пока Дрейк не обогнул Огненную землю с юга, показав, что она не является частью Terra Australis. Жоржи ди Менезиш (1498-1537) в 1526 году открыл северное побережье земли, названной им Папуа, а название Новая Гвинея дал ей испанец Иньиго Ортис де Ретес (Retez) в 1545 году. Шестьдесят лет считалось, что Новая Гвинея является другим северным выростом Южной земли, пока Луис Ваэс де Торрес (1560-1614) не доказал, что это остров, но об этом чуть позже. Зато у испанских мореплавателей, после того как они прочно обосновались в Америке и добрались до Филиппинских островов, встала задача наладить надёжную связь Перу с этими островами через Тихий океан и с Мексикой, и освоить все новые земли. В решении этой задачи, помимо самой связи, присутствовали экономический и религиозный аспекты. Экономический заключался в поисках золота, пряностей, жемчуга, драгоценных камней и других источников быстрого обогащения, а религиозный — в обращении язычников на открытых землях в истинную католическую веру. Вскоре в эту гонку за открытием новых торговых путей и земель включатся голландцы, англичане, а потом и другие нации, а пока что только испанцы начинали зондировать бескрайние просторы Тихого океана. Особое внимание у многих купцов и исследователей вызывала южная часть Тихого океана, которую часто называли Южным морем. Там должна была лежать Terra Australis, которая по их представлениям была полна золота и драгоценных камней, а северной её части, близ экватора, должны были произрастать пряности. Так Педро де ла Гаска (1493-1567), исполнявший обязанности вице-короля Перу в 1547-1550 гг., в 1549 году сообщал императору Священной Римской империи Карлу V (1500-1558, император 1519-1556), который одновременно был также королём Кастилии и Арагона: "Похоже, что это Южное море усеяно многочисленными большими островами... И очень возможно, что на тех из них, которые лежат под экватором или близ оного, есть пряности, ибо климат на них такой же, как на Молукках". Однако на это сообщение никакой реакции не последовало. Следующие реальные шаги в поисках Южной земли предпринял Педро Сармиенто де Гамбоа (1532-1592), который появился в Перу около 1557 года. Скоро он услышал предание о том, что инка Тупак Юпанки (?-1493), ещё в то время когда тот был полководцем своего отца, совершил плавание на Запад, и так описал это событие в своей “Истории инков”, написанной в 1572 году: "Он [Тупак инка] построил огромное количество плотов из стволов бальсовых деревьев и посадил на них 20 000 отборных воинов... Тупак Инка плавал до тех пор, пока он не открыл острова Авачумби [Внешний остров] и Ниньячумби [Огненный остров], и вернулся, привезя с собой чёрных людей, золото, бронзовый трон, а также шкуру и череп лошади. Эти трофеи хранились в крепости уско до прихода испанцев... Продолжительность экспедиции, предпринятой Тупаком Инкой, составляла девять месяцев, другие говорили год, и так как он отсутствовал слишком долго, то все решили, что он умер". Совершенно ясно, что рассказ о путешествии Тупак Юпанки оброс неправдоподобными деталями, вроде бронзового трона и черепа лошади — откуда им было взяться на островах в те времена? А вот сам факт дальнего плавания на плотах испанцы приняли на веру и некоторые из них стали делать различные выводы. Большинство исследователей считали, что Тупак Юпанки доплыл до Галапагосских островов, случайно открытых в 1535 году Томасом де Берлангой (1487-1551), 4-м епископом Панамы, когда он плыл в Перу. Сармиенто же решил, что флот инков отплыл из Эль Кальяо на юго-запад и нашёл острова Авачумби и Ниньячумби на расстоянии около 2000 миль в районе 23º ю.ш. И где-то в этом же районе, по мнению Сармиенто, должен находиться Южный материк. Сармиенто к тому времени уже наладил довольно хорошие отношения с вице-королём Перу, которым был дон Диего Лопес де Суньига-и-Веласко, 4-й граф Ньева (1510-1564). Он изложил вице-королю свою версию плаванья инков в Океан и открытия ими некоторых островов. Суньига увлёкся идеей поиска Terra Australis, вокруг них даже образовался круг единомышленников, которые совместно стали прорабатывать вопросы организации и маршрута будущей экспедиции. Однако внезапное убийство дона Суньиги [по слухам, из-за чрезмерной любви вице-короля к чужим жёнам] положило конец надеждам Сармиенто. Более того, Сармиенто по ложному доносу пострадал во время расследования этого убийства: он побывал в лапах инквизиции, был приговорён к церковному покаянию и даже непродолжительное время провёл в тюрьме. Однако вскоре его оправдали. К этому времени временным исполняющим обязанности вице-короля Перу стал Лопе Гарсиа де Кастро (1516-1578), прибывший из Панамы, который занимал эту должность в течение пяти лет, до 1569 года. В источниках и исследованиях Гарсиа де Кастро часто называют просто вице-королём, опуская слова “временно исполняющий обязанности”, также буду поступать и я, хотя правильнее было бы называть его губернатором Перу. Сармиенто сумел сблизиться с новым вице-королём и убедить его в необходимости организации экспедиции для поисков Terra Australis. Вероятно, доводы Сармиенто оказались настолько убедительными, что летом 1567 года вице-король отдал распоряжения о подготовке такого плавания. Однако, к огромному разочарованию Сармиенто, начальником экспедиции Гарсиа де Кастро назначил своего племянника Альваро де Менданью-и-Нейра (1542-1595), которому к моменту отплытия экспедиции исполнилось 25 лет, а не 21, как ошибочно сообщается в русскоязычных публикациях. Для подобного назначения у вице-короля были довольно веские основания: во-первых, Менданья был его родным племянником; а, во-вторых, Сармиенто побывал в застенках инквизиции, и несмотря на то, что его оправдали, он всё ещё оставался подозрительным человеком с точки зрения церковников и монахов. В докладе королю с просьбой о разрешении на организацию этой экспедиции Грасиа де Кастро не стал упоминать об открытиях Тупан Юпанки, а ссылался на авторитет Библии и утверждал, что экспедиция должна найти страну Офир, из которой царь Соломон черпал свои сокровища. Против такого авторитетного источника никто возразить не посмел. Для дальнего плаванья в гавани Эль Кальяо готовились два корабля - “Лос Рейес”, имевшем водоизмещение 250 тонн, и “Тодос лос Сантос” водоизмещением 140 тонн. Флагманский корабль “Лос Рейес” в дальнейшем будет часто называться “Капитанья”, а следующий за ним “Тодос лос Сантос” - “Альмиранта”. Помимо офицеров, на борту кораблей должны были разместиться 80 матросов, 70 солдат, человек 8-10 рудокопов и золотоискателей, с десяток рабов и четверо монахов-францисканцев — ведь кто-то же должен был позаботиться об обращении в истинную веру язычников на землях, которые предстояло открыть. Менданья, став начальником экспедиции, получил звание генерала, главным кормчим [главным штурманом или “пилото майоро”] был назначен опытный Эрнан Гальего (1511-?), который уже более десяти лет плавал у берегов Перу и Чили. Сармиенто был назначен капитаном флагманского корабля “Лос Рейес” (“Капитанья”) и, кроме того, стал сверхштатным кормчим экспедиции, а капитаном корабля “Тодос лос Сантос” (“Альмиранта”) стал опытный мореплаватель и воин Педро де Ортега Валенсия (1520-1598).

Многопартийная система На XI съезде партии большевиков (1922 год), выступил Михаил Павлович Томский (1880-1936), член Политбюро и руководитель профсоюзов. Он заявил: "Нас упрекают за границей, что у нас режим одной партии. Это неверно. У нас много партий. Но в отличие от заграницы у нас одна партия у власти, а остальные в тюрьме". Зал ответил бурными аплодисментами. Ожидая неминуемого ареста, в 1936 году Томский успел застрелиться. О брате Кагановича Когда чекисты подняли перед Сталиным дело о брате Кагановича, Михаиле Моисеевиче (1888-1941), министре авиационной промышленности, Сталин спросил Лазаря Моисеевича Кагановича (1893-1986), что он об этом думает. Лазарь Моисеевич, прекрасно знавший, что готовится чистое убийство брата, спокойно ответил, что это дело "следственных органов", и его не касается. Перед арестом Михаил Каганович застрелился. Троцкий и Молотов В 1923 году Лев Давидович Троцкий [Бронштейн, (1879-1940)] на заседаниях Политбюро начал резко атаковать партийную бюрократию. Однажды Троцкий, сидя напротив Молотова [Вячеслав Михайлович Скрябин (1890-1986)] и глядя на него в упор, начал резко критиковать "бездушных партийных бюрократов, которые каменными задами душат всякое проявление свободной инициативы и творчества трудящихся масс". Имя Молотова Троцкий не назвал, тому бы и промолчать. Вместо этого Молотов поправил пенсне и, заикаясь, сказал: "Не всем же быть гениями, товарищ Троцкий". Мехлис - коммунист Однажды Бажанов [Борис Георгиевич, (1900-1982)] разговаривал с Мехлисом [Лев Захарович, (1899-1953)]. Из своего кабинета вышел Сталин и подошел к ним. Мехлис тут же переключился: "Вот, товарищ Сталин, получено письмо от товарища Файвиловича [четвертый секретарь ЦК комсомола]. Товарищ Файвилович очень недоволен поведением ЦК, и т.д." Сталин резко возмутился: "Что этот паршивый жиденок себе воображает!" Сообразив, что он сказал что-то лишнее, Сталин повернулся и ушел в свой кабинет. Бажанов с любопытством сказал Мехлису: "Ну, как, Левка, проглотил?" Мехлис наигранно удивился: "Что? В чем дело?" Бажанов наседал: "Как в чем? Ты все-таки еврей". Мехлис чуть ли не с обидой возразил: "Нет, я не еврей, я - коммунист". Что такое благодарность? Когда Сталин отстранил Зиновьева [Григорий Евсеевич Радомысльский (1883-1936)] и Каменева [Лев Борисович Розенфельд (1883-1936)] от власти, Зиновьев стал напоминать ему про то заседание Пленума ЦК партии, когда ему и Каменеву удалось спасти Сталина. Он с горечью сказал: "Знает ли товарищ Сталин, что такое благодарность?" Товарищ Сталин вынул трубку изо рта и ответил: "Ну, как же, знаю, очень хорошо знаю, - это такая собачья болезнь". Крупская в 1926 году говорила: "Если бы Володя жил, то он теперь сидел бы в тюрьме". Кандидатура на финансы Когда народный комиссар финансов Сокольников [Гирш (Григорий) Яковлевич Бриллиант (1888-1939)] проводил очередную реформу, он представил на утверждение Политбюро назначение членом коллегии Наркомфина и начальником валютного управления профессора Юровского [Леонид Наумович, (1884-1938)]. Юровский не был коммунистом и в Политбюро его никто не знал. Кто-то из членов Политбюро спросил: "Надеюсь, он не марксист?" Сокольников поторопился ответить: "Что вы, что вы, валютное управление, там надо не языком болтать, а уметь дело делать". Политбюро утвердило Юровского без возражений.