Yorik

Могила Данте Данте Алигьери (1265-1321) умер в изгнании в Равенне. В этом городе возвели гробницу для праха великого поэта. Прошло время, и во Флоренции осознали, какого великого соотечественника они потеряли. Тогда флорентийцы начали упорную борьбу за возвращение останков своего великого земляка, но Равенна не уступала. В 1519 году, когда папой был Лев Х (1475-1521) из рода Медичи, флорентийцам удалось получить желаемое разрешение. В Равенну был отправлен папский легат с предписанием вернуть останки Данте во Флоренцию. Но когда гробницу Данте вскрыли, она оказалась пуста – кто-то успел предупредить жителей Равенны. К сожалению, случилось так, что спасая останки Данте от лап флорентийцев, Равенна умудрилась вообще потерять их. Самые тщательные поиски не давали никакого результата. Только в 1865 году при проведении ремонтных работ в соседней часовне был обнаружен деревянный ящик. В ящике лежали полный скелет человека и надпись: "Кости принадлежат Данте". Была проведена экспертиза, которая подтвердила древность и подлинность останков. На три дня кости были выставлены для всеобщего обозрения, а потом их поместили в саркофаг. Во время Второй мировой войны останки Данте были помещены в безопасное место и возвращены в саркофаг в 1945 году. Тициан о Корреджо В соборе Пармы находятся две работы Корреджо (1489-1534) [настоящее имя Антонио Аллегри]: "Успение Пресвятой Богородицы" и "Вознесение Пресвятой Девы". Далеко не всем современникам понравились эти картины, а кто-то даже сравнил одну из них с рагу из лягушек. Отвечая таким хулителям Корреджо, Тициан (1477-1576) сказал: "Переверните купол и наполните его золотом, даже тогда вы не сможете в полной мере оценить картину". О смерти Корреджо Джорджо Вазари (1511-1574) также считал, что Корреджо не был оценен по достоинству, кроме того, ему явно недоплачивали. Умер художник в возрасте сорока лет, в самом расцвете сил. О его смерти Вазари рассказывает, что художник нес в родную деревню Корреджо тяжелый мешок с деньгами. За его работу художнику заплатили медными монетами; это было сделано специально, чтобы унизить его. Дорога до дома была дальней, около 25 миль, а мешок очень тяжелым. Корреджо надорвался, заболел и умер от осложнений. Непонятно, почему он не обменял медяки на более крупные серебряные монеты, или почему он не нанял какую-нибудь повозку? Крестьянская бережливость? Доходы художников Но не все художники страдали от безденежья. Рафаэль (1483-1520) умер в возрасте 37 лет, но к этому времени он уже успел приобрести дворец за 3600 золотых дукатов, а остальное его имущество оценивалось в 16 000 золотых дукатов. Рафаэлю неплохо платили за его работу. Микеланджело (1475-1564) умер в возрасте 83 лет, и в его шкафу обнаружили 8190 золотых дукатов, а большое количество монет было обнаружено в различных горшках, кувшинах или просто завернутыми в платки и тряпки. Леонардо (1452-1519) также умер весьма состоятельным человеком. К моменту перехода в иной мир ему принадлежали виноградники под Миланом, в одном из банков Флоренции он держал 400 дукатов, а его средства и имущества во Франции трудно подсчитать – оно было завещано друзьям художника, его слугам, а также на благотворительные цели. Снег в подарок В Средние века в Болонском университете существовал обычай презентации снега. После первого в году снегопада слепленный снежок укладывали на красивом блюде. Затем ректор и представители студенческих землячеств в сопровождении педелей (надзирателей) обходили городских чиновников, и каждый из них должен был положить на блюдо деньги. Вечером собранные таким образом денежки сообща пропивались. Этот обычай был отменен в XV веке. Что возможно в Италии, то недопустимо в Англии Внучка фаворита королевы Елизаветы, Роберта Дадли (1532-1588), графа Лестерского, по имени Аделаида (1681?-1726) жила в Болонье и отличалась редкой красотой. Ее присмотрел и взял в жены в 1705 году 12-й граф Шрусбери, Чарльз Толбот (1660-1718), и увез с собой в Англию. Хотя муж был почти на двадцать лет старше Аделаиды, они жили счастливо. Аделаида пользовалась успехом при дворе королевы Анны (1665-1714), а затем и короля Георга I (1660-1726)). Фердинандо, брат Аделаиды, воспользовался положением своей сестры, после того как он совершил в Италии целый ряд преступлений: убийство, растрату, изнасилование и пр. Фердинандо пришлось бежать из Италии, и он объявился в Англии, где и проживал на иждивении сестры и лорда Шрусбери. Но в 1718 году Фердинандо в гневе убил своего слугу. В Италии этот проступок мог сойти ему с рук, но в Англии Фердинандо арестовали, судили и приговорили к повешению в Тайберне. Так как Фердинандо принадлежал к знатному семейству, то к месту казни он прибыл в собственном экипаже, а повесили его на шелковой веревке, перевитой золотыми нитями. Герцог-садист Второй герцог Висконти, Джованни Мария (1388-1412), был очень жестоким человеком, настоящим садистом. Ему очень нравилось смотреть на то, как стая его собак рвала преступников на куски. Если же преступников ему не хватало, тогда он со сворой своих волкодавов и верным Скварсио Джирамо рыскал по улицам ночного Милана, и горе было тому, кто попадался на пути этой компании. Жителям Милана такие забавы довольно быстро наскучили, и едва герцогу исполнилось 24 года, как три молодых аристократа подстерегли Джованни Мария и убили его, а труп герцога был брошен на пол того самого собора, который Джан Галеаццо (1351-1402) заложил в ожидании долгожданного наследника в 1386 году. Самокритичность Изабеллы д’Эсте К концу жизни любимым художником Изабеллы д’Эсте (1474-1539) стал Тициан (1477-1576). В Вене находятся два портрета Изабеллы, выполненных Тицианом: на одном она изображена в возрасте пятидесяти пяти лет, а другой – его копия портрета Изабеллы кисти Франческо Франциа (1450-1517), созданным в то время, когда маркиза была еще юной девушкой. Франциа, несомненно, польстил девушке, изобразив ее очень красивой. Когда Изабелла увидела этот портрет, то самокритично написала: "Сомневаюсь, что мы были когда-либо столь красивы".

Госпожа д’Эстре была матерью знаменитой Габриели д’Эстре (1570-1599), в которую потом влюбился Генрих IV и сделал ее герцогиней де Бофор. Эта госпожа ушла от своего мужа Антуана д’Эстре к маркизу д’Аллегру и счастливо жила с ним около шести лет. Но когда она со своим любовником находилась в Иссуаре, там взбунтовались местные жители: они изменили королю Генриху III и переметнулись на сторону Лиги. Бунтовщики зарезали маркиза с его любовницей как сторонников нечестивого короля и выбросили их из окна. Щедрая рука Упомянутая выше госпожа д’Эстре, происходила из семейства Ла-Бурдезьер, который подарил Франции множество высокородных шлюх. Одна из дам Ла-Бурдезьер открыто хвасталась, что переспала с папой Климентом VII, императором Карлом V и королем Франциском I. Жнщины из этого семейства были настолько безнравственны, что даже будучи монахинями, они открыто принимали мужчин. В гербе семейства Ла-Бурдезьер есть рука, сеющая вику, и по поводу их герба написали такие строки: "Благословенна будь рука, Что вику сеять не устала, Даруя нам, щедра, легка, В посеве сем и шлюх немало". Маршал Баланьи В 1594 году Генрих IV во время осады Лаона оказался в очень трудном положении. Он был на грани снятия осады, когда Жан де Баланьи, сын Валанского епископа Монлюка, привел к нему помощь. На свои средства (или с помощью отца) он снарядил пятьсот всадников и восемьсот пехотинцев, и эти силы решительно переменили ситуацию в пользу короля. Генрих был так доволен оказанной ему услугой, что произвел Баланьи в маршалы Франции и выдал за него сестру своей любимой Габриели. Король и Габриель Габриель д’Эстре (позже – де Бофор) была невестой Роже де Бельгарда (1562-1646), который на свою беду познакомил ее с Генрихом. Габриель стала любимой женщиной Генриха IV, и он даже собирался жениться на ней, но этому помешали не только окружение короля, но и внезапная смерть женщины в 1599 году. Окружение короля очень опасалось, что тот женится на прекрасной Габриели и пыталось всячески очернить ее в глазах короля, приписывая ей всевозможных любовников, но король так любил эту женщину, что, наверно, простил бы ей и прямую измену. Во всяком случае, Шарль де Шуазель, маркиз де Прален (1563-1626), еще будучи капитаном гвардии, а не маршалом Франции, рассказывал, что он однажды предложил королю внезапно застать Габриель с ее любовником, предположительно, Бельгардом. Это было в Фонтенбло, ночью, король с Праленом уже оказались возле дверей герцогини де Бофор, но тут Генрих резко затормозил: "Ах! Как бы это ее не рассердило!" И король спокойно вернулся в свои апартаменты. Королевская сила Несмотря на то, что у Генриха IV было множество любовниц, от герцогинь до простолюдинок, он не был слишком уж мощным кавалером, а посему его любовницы частенько наставляли своему королю рога с более расторопными в постели мужчинами. В обществе шутили, что короля и на раз едва хватает, а мадам де Верней однажды даже назвала короля "Капитан Хочет, да не Может". Одержимость короля Французский король Генрих IV был настолько одержим женщинами, что часто забывал ради них о важных делах. Так, например, после выигранного сражения у Кутра (20 октября 1587 года) вместо того, чтобы преследовать неприятеля и заняться укреплением своего положения, Генрих занялся любовным приключением с графиней де Гиш. Он хвастался перед графиней захваченными у врага знаменами, но упустил время для полного разгрома врага. Запах короля С гигиеной в те времена было не слишком хорошо, но Генрих IV, будучи очень потливым человеком, слишком часто пренебрегал водными процедурами, так что от него часто просто разило потом и лошадьми. Та же мадам де Верней в другой раз заявила Генриху IV, пусть, мол, радуется, что он король, не то его вообще нельзя было бы выносить, до того от него разит падалью. Сын в отца Людовик XIII, сын Генриха IV, из всех талантов своего отца унаследовал только потливость. Часто, пытась сгладить неблагоприятное впечатление от своих ароматов, он как бы в шутку говорил: "Это я в батюшку пошел: потом воняю". Жмите! Однажды Генриху IV подложили в постель некую девицу Фанюш, выдавая ее за девственницу. В постели король сразу обнаружил, что идет весьма проторенным путем, и начал насвистывать. Девица поинтересовалась: "Что это значит?" Король со значением сказал: "А это я зову тех, кто прошел здесь до меня". Фанюш не растерялась: "Жмите, жмите и нагоните".

Нищенство Сенявина Однажды, примерно в 1806-1807 году, сенатор Дмитрий Борисович Мертваго (1760-1824) сидел на своем балконе вместе с Сергеем Тимофеевичем Аксаковым (1791-1859), своим крестником, и, указав пальцем на прохожего, спросил: "Видишь ли ты этого господина, который тащится по набережной, так гадко одетый?" Получив утвердительный ответ, Мертваго продолжал: "Это великий человек! Это нищий, которому казна должна миллион, истраченный им для чести и славы отечества. Это адмирал Сенявин!" [Дмитрий Николаевич Сенявин (1763-1831).] Мертваго окликнул Сенявина и пригласил его в дом, где они и беседовали более часа. Сенявин рассказал о своих бедах и надеждах. Аксаков видел, как Мертваго дал уходящему Сенявину какие-то деньги. Потом Мертваго рассказал Аксакову о заслугах адмирала в прошлом и бедственном положении Сенявина в настоящее время. Закончил свой рассказ Мертваго следующими словами: "Сенявин доведен до того, что умер бы с голоду, если б не занимал денег, покуда без отдачи, у всякого, кто только дает, - не гнушаясь и синенькой. Но у него есть книга, где он записывает каждую копейку своего долга, и, конечно, расплатится со всеми, если когда-нибудь получит свою законною собственность". О книгах в Москве Как-то еще до войны 1812 года Константин Николаевич Батюшков (1787-1855) прогуливался по Москве, и вот что он увидел: "Книги дороги, хороших мало, древних писателей почти вовсе нет, но зато есть Мадам Жанлис и Мадам Жевинье, два Катехизиса молодых девушек и целые груды французских романов - достойное чтение тупого невежества, бессмыслия и разврата. Множество книг мистических, назидательных, казуистских и пр." В наши дни Батюшков смог бы написать почти те же самые слова, изменились бы только фамилии авторов. Зазнавшийся наместник До императрицы Екатерины II дошли слухи о том, что тульский наместник генерал-аншеф Михаил Николаевич Кречетников (1729-1793) очень загордился: окружил себя почти царской роскошью и горда держится с людьми, равными ему по положению при дворе. Императрица сообщила об этом Потемкину, а тот поручил генералу Сергею Лаврентьевичу Львову (1740-1812) проучить спесивого наместника. Львов блестяще справился со своим заданием. В один из воскресных дней в приемной тульского наместника разыгралась следующая сцена. Перед толпой тульских граждан является важный наместник, окруженный сворой офицеров, адъютантов и различных чиновников. Благоговейная тишина сопровождает это действо. Вдруг какой-то человечек в невзрачной дорожной одежде вспрыгивает на стул в самом заднем ряду и, хлопая в ладоши, громко кричит: "Браво, Кречетников, браво, брависсимо!" Все изумленно уставились на нахала, но наместник почему-то сникнул и низко кланяясь подошел к незнакомцу с ласковыми словами: "Как я рад, многоуважаемый Сергей Лаврентьевич, что вижу вас. Надолго ли к нам пожаловали?" Но незнакомец продолжал аплодировать и просил Крчетникова "воротиться в гостиную и еще раз позабавить его пышным выходом". Кречетников совершенно растерялся, побледнел и униженно просил: "Бога ради, перестаньте шутить, позвольте обнять вас". Но Львов был неумолим: "Нет! Не сойду с места, пока вы не исполните моей просьбы. Мастерски играете свою роль!" Умей слушать Екатерина II любила повторять: "Глаз хозяина откармливает лошадей". Императрица умела расспрашивать и выслушивать своих собеседников, и не обязательно самых остроумных или образованных. Она говорила: "Разговор с невеждами иногда более научит, нежели разговор с учеными. Этим господам стыдно было бы не дать ответа и по таким вопросам, о которых они понятия не имеют. Они никогда не решатся выговорить эти два слова, столь удобные нам, невеждам: не знаю". Пейте сивуху! Говорят, что перед занятием Москвы французами писатель Сергей Николаевич Глинка (1776-1846) ездил по улицам на дрожках и стоя кричал: "Бросьте французские вина и пейте народную сивуху! Она лучше поможет вам!" Поздно! Когда император Александр Павлович посетил Москву, в кабинете ему представлялись высшие чиновники города. Был среди них и директор московского почтамта Иван Александрович Рушковский (1763-1830). Когда император отпускал чиновника, он предупредительно у дверей сказал: "Тут ступенька, смотрите, не упадите". Но Рушковский уже зацепился за ступеньку и, падая, проговорил: "Я уже упал, Ваше Величество!"

Анекдоты из жизни музыкантов. Джузеппе Верди Доходы композитора Джузеппе Верди (1813-1901) заработал за свою жизнь больше денег, чем любой другой композитор XIX века или предшествующих эпох. Да и потом только немногим композиторам удалось добиться больших успехов. Верди оставил после себя 282000 лир [10 лир равнялись 3 руб. 60 коп. серебром Российской Империи], не считая поместья Санта Агата и другого имущества. Верди - землевладелец В своем поместье Верди не только сочинял такие шедевры, как "Риголетто", "Аида", "Отелло", "Травиату" и "Трубадура", он много времени и внимания уделял и хозяйственным вопросам. По утрам композитор обходил поля и виноградники. Каждый вечер Верди осматривал свой сад, и если обнаруживал какой-нибудь непорядок, то штрафовал своего садовника. Эти деньги откладывались, а в конце года передавались какому-нибудь паралитику. Верди так гордился своим поместьем, что на визитной карточке в графе "род занятий" указал – землевладелец. Сочинитель Легенда рассказывает, что Верди никогда не садился за рояль, сочиняя музыку, а сразу же записывал ее. Тем не менее, в его доме было четыре пианино, а для настройки какого-либо инструмента Верди отправлял его в Париж. Яд для попугая У Верди был любимый попугай по кличке Лорита, но иногда пронзительные крики птицы раздражали композитора. Однажды попугай так рассердил Верди, что тот решил отравить зловредную птицу, и попросил соседа купить в городе яд. Но когда сосед вернулся с ядом, Верди уже успел остыть и только и смог прошептать соседу: "Никогда больше не упоминай об этом. Скажи мне только, сколько я тебе должен за яд, и забудь обо всем!" "Аида" и Египет Все знают оперу Верди "Аида", и существует множество рассказов о поездках композитора по Египту. На самом деле, Верди в Египте никогда не был, так как не любил моря, а всю оперу он написал в своем поместье. Провал в консерваторию В 1832 году еще совсем молодой Джузеппе Верди пытался поступить в Миланскую консерваторию. На экзамене он играл на рояле, показывал свои сочинения, но получил следующий ответ: "Оставьте мысли о консерватории и найдите себе учителей среди городских музыкантов". Прошло некоторое время и та же самая консерватория начала добиваться права носить имя отвергнутого ею музыканта. Счет за прослушивание оперы После постановки "Аиды" Верди был завален письмами с восторженными отзывами о его новой опере. Однако автор одного из писем писал, что он не разделяет восторгов широкой публики. Сплошь восторженные отзывы прессы и публики заставили его дважды съездить в Парму для прослушивания "Аиды", но он остается при своем мнении, что опере после нескольких спектаклей суждено пылиться в архиве. Заканчивалось это послание так: "Можете судить, многоуважаемый Верди, каково мое сожаление об истраченных лирах. Прибавьте к этому, что я человек семейный, и такой расход не дает мне покоя. Поэтому я обращаюсь прямо к вам с просьбой возвратить мне потраченные деньги..." К письму был приложен двойной счет на ж/д билеты до Пармы и обратно, билеты в театр и счет за ужин. Всего на 16 лир. Тогда Верди поручил своему издателю выплатить деньги автору письма за вычетом четырех лир, истраченных на ужины. Верди написал издателю, что "синьор мог бы поужинать и дома". Кроме того, Верди попросил взять с этого человека подписку о том, что он никогда больше не будет слушать опер Верди "во избежание новых расходов". Верди и критик Закончив оперу "Трубадур", Верди позвал одного видного музыкального критика и ознакомил того с несколькими фрагментами своего нового произведения. Верди поинтересовался мнением критика об услышанном, и тот заявил, что все показалось ему крайне плоским и невыразительным. Тогда Верди бросился обнимать удивленного критика со словами: "Как я рад! Ведь если произведение не понравилось вам, то оно, несомненно, понравится публике". Замурованная бутылка Рассказывают, что в Милане напротив театра "Ла Скала" есть трактир, в котором с давних времен собираются музыканты, артисты и прочие любители сцены. Там под стеклом уже несколько десятков лет хранится бутылка шампанского, предназначенная тому, кто сумеет своими словами, последовательно и вразумительно, пересказать содержание оперы Верди "Трубадур". Эта бутылка так до сих пор и не обрела своего владельца.