Yorik

В продолжение темы http://masterok.livejournal.com/1398289.html

Известно, что самым почитаемым рыцарским оружием в средние века был обоюдоострый длинный меч. Мои студенты — не все, но большинство, — на вопрос о том, сколько он весил, без тени смущения отвечают: 10, 15, 30, а то и 50 кг! Я прошу представить их пятилитровую емкость с водой, как они крутят ее над головой хотя бы десять минут… Между тем за спиной у каждого 11 классов! И хотя незнание этого факта не фатально, но вкупе с другим это говорит о многом. Ну и понятно, что картинки из «Библии Мациевского», где есть их изображения, они в школе не рассматривали. А ведь там они выписаны очень тщательно, вплоть до явно видимых надписей в долах у некоторых клинков. Мечи это очень острые и прочные, так как легко разрубают и шлемы и кольчуги, однако удивительно совсем другое. На миниатюрах мы видим более десятка частичных либо полных изображений фальшионов (или фелченов, как это оружие принято называть в Англии) — то есть клинков с лезвием, расширяющимся от рукоятки к острию, заточенных всего лишь с одной стороны, и отчасти напоминающих современные мачете! Причем их можно условно разделить на три вида: первый тип одноручный, второй — полутораручный и третий — двуручный. Например, именно такой фелчен с рукояткой для двух рук показан на иллюстрации, на которой Авраам спасает Лота из плена. Но только, кроме этого рисунка, наличия такого оружия в это время ничто не подтверждает! На эффигиях фелченов нет. Что касается артефактов, то до нашего времени дошло лишь несколько образцов фелченов (самые известные из них «фелчен Торпа», «фелчен Коуниерза», фелчен из Клюнийского аббатства и из Парижского музея армии), в то время как мечей сохранились сотни, и среди этих найденных ни одного такого вычурного нет! Именно поэтому историки долгое время считали, что такое оружие было редкостью, что это оружие простолюдинов, разрубавших с его помощью рыцарские кольчуги. Но… рассматривая «Библию Мациевского», как раз этого-то и не скажешь. Здесь фелченом пользуются как пехотинцы, так и всадники, а это значит, что в ХIII веке этого оружия не чуралась и знать. Другое дело, что среди всех дошедших до нас образов нет ни одного похожего своей формой на те «зубчатые» (с зубьями на концах) клинки, что изображены на ее миниатюрах. Какие-то они странные — концы, например, абсолютно тупые, так что колющего удара нанести таким оружием просто невозможно. То есть острия у них нет вообще, а вместо него какие-то зубья и вырезы, да и сами клинки у них не прямые, а немного изогнутые. И спрашивается, зачем тогда их делали именно такими? Какой был в этом смысл?! Или это прихоть художника, в которой хотя бы так-то проявился «историзм» его мышления? Мол, сейчас того нет, но раньше было? Скорее всего, нам этого никогда уже не узнать, если, конечно, археологи не найдут что-нибудь на них похожее. Впрочем, то, что фелчены с рукояткой в форме крюка существовали (а они также есть в «Библии Мациевского») сомневаться все же не приходится. Это доказывается наличием рельефа с изображением воина из музея Кастелло-Сфорческо в Милане, который, однако, датируется 1171 годом! Есть они и в руках каменных фигур выставленных в Страсбургском музее собора Богоматери (датировка скульптур 1340 — 1350 гг.), но они принадлежат как раз к тому типу, который историкам удалось подержать в руках. Показаны на миниатюрах и шипастые палицы, и топоры с луновидным лезвием, а также луки и арбалеты. Нужно подчеркнуть, что ни один из всадников на этих миниатюрах не стреляет из лука с коня. Лук в «Библии Мациевского», как и арбалет — оружие которым пользуются исключительно пехотинцы! Еще один момент тоже бросается в глаза внимательному наблюдателю: в «Библии» есть целый ряд миниатюр, на которых показывается, как одни воины добивают других при помощи кинжала. Однако на поясе ни у кого из них кинжалы не висят (мечи — да, но кинжалов не видно!), так что непонятно, откуда они их берут! Поскольку все на свете познается в сравнении, давайте заглянем в другие манускрипты того времени и проведем сравнение их миниатюр. Вот, например, перед нами батальная сцена из «Истории святого короля Эдуарда» (Англо-нормандская версия жизни св. Эдуарда, написанная на английском языке в конце 1230 — начале 1240 гг.), Матвея Парижского, которая датируется приблизительно 1245 годом, то есть она ровесница «Библии Мациевского». Она хранится в фондах Британской библиотеки, но вся оцифрована, поэтому сегодня ее можно изучать, не посещая Англию. Здесь, однако, картина совершенно другая! То же самое несоответствие исторических реалий своему времени. Но подробности, тем, не менее, свое время (время создания манускрипта) характеризует прекрасно! Так, хотя короны на «больших шлемах» сражающихся и присутствуют, на шлеме одного из рыцарей мы уже видим украшение из павлиньих перьев, хотя сам король почему-то носит простой сервильер! На одном из шлемов виден крест с Т-образными концами, хотя и не ясно, что это — чеканка или же просто рисунок, тем более что сам шлем на рисунке отдает голубизной. Практически все лошади показаны в попонах, причем рисунок на них повторяет изображение на щите. Но некоторые гербы очень странные. Так, у рыцаря с павлиньими перьями на голове на щите и изображена… русалка, и она же вышита по всей поверхности его конской попоны! Хорошо виден рыцарский щит с гербом — три серебряных топора, изображенный и на конской попоне. У рыцаря, сбитого с коня, на щите лев. Но ведь во время битвы на Стэмфордском мосту (1066) ничего такого еще не было. Вот только… автор миниатюры с этим совсем не посчитался! Что касается оружия, то тут его целый арсенал: и копья, и мечи, и топор гипертрофированного вида, который мы видим в руках у короля, и две булавы. Одна с шаровидным, усаженным шипами навершием, и другая, тоже с шипами, и в форме зубчатого цилиндра. Показана даже такая мелочь, как шипы на подковах! Впрочем, без некоторой доли фантазии и здесь не обошлось. Иначе как можно объяснить совершенно фантастического вида саблю в правом верхнем углу еще одной сцены, на которой Харальд Хардрада последовательно изображен два раза подряд: сначала он садится в седло, а затем участвует в битве. Зато через прорези в попоне хорошо виден покрытый узорами седельный ленчик, то есть это значит, что было в обычае его украшать, и это, кстати, подтверждают и другие приведенные здесь миниатюры! Помимо иллюстрированных списков Библии, знатные и состоятельные люди заказывали для своих личных нужд еще и псалтири. И для всего этого было сразу несколько причин. Во-первых, участие в создании великолепно оформленных, да к тому же еще и назидательных манускриптов была как бы демонстрацией благочестия рыцаря, а во-вторых — они были символом богатства и власти того лорда, который их заказал. Вот одну такую псалтирь барон Джефри Латтрелл себе и заказал и — что самое важное, время ее для нас сохранило! Хотя он и не принадлежал к верхушке английской феодальной знати, ему принадлежали обширные земельные владения. Возможно, именно поэтому основной акцент в ее рисунках был сделан на сельских и просто бытовых сценах, которые обычно располагались на ее страницах в самой нижней их части. Но есть среди них и потрясающая по исполнению миниатюра военного характера, изображающая самого хозяина «Псалтири Латтрелла», а также его жену и невестку (в одной из книг Д. Николя было написано, что это его дочь). Жена вручает своему супругу шлем и копье, тогда как невестка ждет возможности отдать ему его щит, которые висит у нее на руке на ремне. На миниатюре можно рассмотреть, что ноги всадника покрывают латы, а локти кольчужного хауберка усилены накладками в форме розеток. На больших декоративных наплечниках-элеттах, на треугольном вымпеле на древке копья, конской попоне, его кресельном седле и даже на одежде обеих дам присутствует изображение герба Джефри Латтрелла. Надетый на нем бацинет имеет несколько вытянутую яйцеобразную форму, но это всего лишь часть зашиты головы, которую довершает по-настоящему огромный «большой шлем» с забралом, украшенный столь же внушительного вида «гребнем». Сходное по форме украшение есть и на конском шафроне или наголовнике. Седло кресельного типа. Передний ленчик седла охватывает всадника спереди, а задний больше всего напоминает спинку кресла, отсюда и его название. Впрочем, передние седельные луки на многих других иллюстрациях выглядят иначе, и имею тенденцию несколько отклоняться к шее коня. Разумеется, такой наряд, был хорошо виден издали, и давал возможность опознавать любого, кто был одет столь же броско и красочно. Миниатюрами оформлялись также и различные хроники (по сути — аналоги наших древнерусских летописей). И надо заметить, что рисунки на них сильно различаются. Например, на миниатюрах из «Большой хроники» Матвея Парижского, датируемой примерно 1250 годом, что хранится в библиотеке Паркера (колледж «Тело Христово» Кембриджского университета), попоны на конях у всадников отсутствуют, хотя в это время они вроде бы были уже у всех. То есть распространение такие попоны, равно как и вся остальная яркая и красочная рыцарская атрибутика получили не сразу, хотя рыцарь Анаут Гуилхем де Маршан и описал ее в своих рекомендациях еще в 1170 году! Так что какие бы манускрипты «эпохи кольчуги» мы ни открывали, главный вывод мы можем сделать один. Рыцари того времени действительно с головы до ног облекались в кольчуги, а голову защищали «большим шлемом», хотя и не всегда. Очень популярны были шлемы-миски, которые для большей сохранности раскрашивались. Появились сюрко и конские попоны, причем даже попоны, сделанные целиком из кольчуги, но они были все еще очень большой редкостью. Ну, и оружие в то время использовалось самое разнообразное и самым ужасным образом. Впрочем, как ни кровавы сцены, изображенные на миниатюрах в той же «Библии Мациевского», то, что мы на них видим, очень познавательно! А в совокупности с миниатюрами из других рукописей, это как раз тот самый источник, что позволяет нам хоть немного заглянуть в наше прошлое, и к тому же увидеть его еще и в цвете! Самсон избивает филистимлян ослиной челюстью. Миниатюра из «Библии Мациевского» на которой хорошо виден фелчен с клинком специфической формы. На этой миниатюре показана эффективность рыцарского меча. Им разрубают кольчуги, шлемы, и вряд ли это выдумка автора. Ведь пользоваться этой книгой должен был сам король, а ложь королю считалась в то время тягчайшим из преступлений. Битва при Дамиетте. Миниатюра из «Большой хроники» Матвея Парижского. (Британская Библиотека) Щиты с изображением русалки и щит с тремя топорами — из жизнеописания св. Эдуарда Исповедника Неизвестный художник: «Сэр Джеффри Латтрелл с женой и дочерью» (фрагмент). Ок. 1300 — 1325 гг. — «Псалтирь Латтрелла». (Британская Библиотека). Современная реконструкция фелчена из «Библии Мациевского». Длина 77 см. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Рыцари на миниатюрах из средневековых манускриптов «Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Книга Екклезиаста 1:10) О том, как жили люди в средние века, во что одевались, чем питались, как сражались, узнать историкам помогают самые различные источники информации. Это и археологические находки, и тексты различных манускриптов, и памятники в церквях и соборах. Но особую ценность представляют для нас цветные, раскрашенные от руки миниатюры, которые есть в старинных книгах той далекой эпохи. Ведь они с большой точностью передают окружавший художника мир, а значит, становятся для нас своего рода «машиной времени». Причем в европейских библиотеках, музеях и частных собраниях хранятся тысячи подобных манускриптов. И в большинстве своем они проиллюстрированы цветными рисунками, так как люди той эпохи любили изображения и яркие цвета. Некоторые из этих манускриптов содержат по несколько сотен таких вот изображений, и каждая из них рассказывает какую-нибудь свою историю: показывает людей за работой, на празднике, за обеденным столом или на поле брани. При этом что-то они объясняют, а вот что-то так и остается тайной, объяснить которую они нам не в состоянии. Так что о многом, глядя на них, нам по-прежнему остается лишь гадать. Вот, например, знаменитая «Библия Мациевского», наполненная множеством просто прекрасных цветных миниатюр. Однако достаточно внимательно их рассмотреть, чтобы найти их в них немало интересного и… даже таинственного! На этой миниатюре из «Библии Мациевского» показан воин (в данном случае это ни кто иной, как великан Голиаф!) в шлеме «шапель де фер» (или «шапе»), сюрко, надетом поверх кольчуги, стеганых наколенниках и пластинчатых поножах, с завязками на икрах. Рассказ о ней начнем с того, что эта богато иллюстрированная книга хранится в Нью-Йоркской Библиотеке Пирпонта Моргана (шифр по каталогу – Ms M. 638), вот почему ее за рубежом часто называют «Библией Моргана». В нашей стране она фигурирует под названием «Библия Мациевского» – ведь она находилась в собрании Бернарда Мациевского, епископа Краковского и кардинала Польского до 1608 года. Но ее также называют и Библией Людовика IX или «Библией Крестоносца». Это связано с тем, что манускрипт был создан по заказу короля Франции Людовика IX Святого, вошедший в историю как организатор и руководитель сразу двух крестовых походов – Седьмого и Восьмого. Само создание этой книги относится к 1240 – 1250 гг. Но в чем заключается ее такая уж большая ценность? А в том, что она наполнена прекрасными красочными миниатюрами, демонстрирующими нам быт современников той эпохи. Так что именно этот манускрипт считается одним из основных изобразительных источников в области исторической реконструкции средневековья, и в первую очередь его оружия и костюмов. Однако давайте посмотрим: события в ней описываются библейские? Да, безусловно, причем многие из них случились «задолго до Потопа»! Но вот все люди на ее иллюстрациях изображены в одеждах ХIII века! Художник, который их рисовал, не обладал историческим мышлением, то есть о том, что раньше все могло быть несколько иначе, он не имел ни малейшего понятия! И это нужно помнить всем, кто рассматривает средневековые миниатюры. Истории в развитии на них просто нет и быть не может! То, что они изображают – это фотокопия того, что окружало их создателя даже тогда, когда он хотел бы проиллюстрировать предшествующее ему время удаленное от него на многие века! Впрочем, для нас ничего плохого в этом нет, напротив. Тем более что при минимальном количестве текста этот великолепный кодекс содержит целых 283 иллюстрации к первым книгам Библии, начиная от Творения и до царствования Давида, то есть до Первой Книги Царств. Композиционно на странице обычно располагаются четыре прямоугольника с различными сценами из Библии. Первоначально текста в книге не было вообще, но позднее, примерно через 100 лет (в середине XIV века), на полях добавили краткие описания происходящего на латыни. Принято считать, что это было сделано в Неаполе по инициативе Карла Анжуйского. В 1604 году кардинал Мациевский передал манускрипт папской делегации, направлявшейся с визитом к персидскому шаху Аббасу I, который и получил драгоценную книгу в подарок. Шах заказал персидский перевод большинства латинских пояснительных надписей. Так в этой книге появился еще и персидский текст. Однако шах, будучи истинный тираном, приказал три листа из книги удалить. А все потому, что иллюстрации на них показывали, как Авессалом поднял восстание против своего отца Давида. Ну, и, конечно, шах счел подобный пример для своих сыновей совсем неподходящим. Более того впоследствии он и вовсе приказал их ослепить и убить, опасаясь, что они станут любимцами народа и свергнут его с трона! Но правду говорят те, кто утверждает, что рукописи не горят! Все три эти удаленные страницы, к счастью, пережили все невзгоды времени и находятся сегодня в Париже. Позднее сюда же добавились еще и иудео-персидские (выполненные на персидском языке еврейским алфавитом) надписи. Ну, а в итоге некий Томас Филипс купил ее у грека по имени Ионас Атанасий, а уж его потомки продали ее Джону Пирпонту Моргану, известному американскому миллиардеру и собирателю древностей. Вот ведь какие приключения пришлось ей пережить ради того, чтобы донести до нас всю свою красочность и… всю свою назидательность! Как известно Библия книга весьма двусмысленная, недаром католическая церковь долгое время запрещала читать ее рядовым верующим. Впрочем, коронованных особ это не касалось и даже более того, Библию для них можно было… переписать так, как этого, видимо, хотелось заказчику! Например, в циклах миниатюр «Библии Мациевского» почему-то особо выделена жизнь царей Саула и Давида. Уникально для списков Ветхого Завета V – XIII вв. и то, что в «Библии Моргана» содержится 21 большая батальная сцена, выписанная во всех своих жестоких подробностях! Мы видим рассекаемые мечами и топорами шлемы и кольчуги, всадников, вонзающих кинжалы в глаз врагу, отрубленные и кровоточащие части тел. Наверное, Людовик Святой, когда он рассматривал эти миниатюры, видел все это перед глазами и… может быть вспоминал о том, как командовал своим крестовым походом. Кто знает? Однако самое главное, что тот, кто все это рисовал, рисовал со знаем дела. Кроме того, следует отметить, что при всем своем натурализме, сцены в «Библии Мациевского» размещены так, чтобы выделить причину и следствие праведных и неправедных поступков, то есть работал над ней человек умный и начитанный. Например: вначале мы видим Каина, убивающего Авеля, и Ламеха, который убивает Каина, после чего поворот страницы ведет нас к Ною, который построил ковчег и тем спас свою семью от потопа. Ну, а Авраам, готовящийся опустить меч на Исаака, показан еще до того, как он победил эламитов и спас семью Лота. Подобные отклонения от хронологии повествования Ветхого Завета могли быть продиктованы только одним обстоятельством, а именно: желанием автора усилить дидактическую, то есть назидательную, направленность текста. Так, если в нижнем правом углу страницы изображены мрачные и угрюмые содомиты, то в верхнем левом углу показано, что их грех привел к разрушению Содома. И здесь же мы видим жену Лота, превратившуюся в соляной столп. А вот изображения, рассказывающего о том, как Авраам просил для Содома божьего милосердия здесь нет. И это позволяет сделать вывод, что подобная толерантность в отношении содомского греха автору манускрипта была явно недоступна. Также и изображение Авимелеха, который убивает своих братьев, помещено напротив изображения Ифтаха, приносящего в жертву свою дочь. То есть, очевидно, что подобное расположение сцен должно было помочь зрителю понять большую разницу между праведным и неправедным убийством и наставить их на путь истинный. Ну, а теперь давайте внимательно рассмотрим хотя бы некоторые из ее иллюстраций, потому, что тогда мы сможем увидеть просто уникальные исторические подробности, изображенные очень и очень достоверно, ведь рисовал эти иллюстрации человек того времени. Прежде всего, сами сцены – ведь в них чего только нет. Тут и пахота, и строительство стен при помощи примитивного крана с подъемным механизмом типа «беличье колесо», картины охоты и даже «постельная сцена». Однако первое, что бросается в глаза – сюрко, которые рыцари того времени надевали поверх кольчуги, здесь чаще всего совсем не белые, а красного, оранжевого, синего, зеленого, серого и коричневого цветов. И цвет попон на лошадях у всадников с цветом сюрко практически никогда не совпадает! Вот, например, сцена, где израильтяне преследуют мадианитян, и на которой слева видны четыре всадника-трубача. На них нет шлемов, только хауберки с приплетенными к рукавам перчатками, облекающие их кольчугой с головы до ног. Так вот обратите внимание: у первого сюрко синего цвета, но с красным подбоем, конская попона белая, а ее подбой почему-то синего цвета. На двух других трубачах сюрко вообще нет, тогда как у последнего в этой четверке сюрко сверху красный, а внутри зеленый, а попоны на лошади нет вообще! Зато на одной из миниатюр у воина одетого в хауберк, сюрко без рукавов оранжевого цвета, но зато из-под него выглядывает кафтан синего цвета с широкими рукавами до локтей. То есть получается, что некоторые тогда носили сразу по два сюрко или по две котты одна под другой? Крестьяне, как и положено, все в чепцах, словно современные младенцы, широких нижних штанах брэ и узких верхних штанах-чулках – шоссах. На одном из рыцарей на голове явно виден чепец, поверх которого надет металлический шлем сервильер, а вот кольчужный капюшон у него откинут на спину! Точно такой же сервильер синего цвета мы видим и на голове у коленопреклоненного Авраама, которого благословляет Мелхиседек, и кольчужный капюшон у него точно также откинут на спину! Конические шлемы обычно просто раскрашены и все. А вот раскраска шлемов «шапель де фер» выглядит весьма оригинальной: на миниатюрах из «Библии Мациевского» у них раскрашен только купол, а вот поля и поперечная металлическая полоса, соединяющей части купола, имеют цвет металла. На шлемах типа топхельм у многих персонажей мы видим золотые короны, обозначающие их ранг, а сами шлемы у кого-то позолочены, а у кого-то просто раскрашены. И почему-то кроме корон на них нет никаких других нашлемных украшений. Интересно, что некоторых рыцарей щиты почему-то круглые (возможно так художник обозначил врагов христианства – сарацин, хотя шлему у всех одинаковые) тогда как у большинства других они, как правило, имеют форму утюга. Гербовые изображения на них есть, но их поразительно мало, хотя по идее их должно быть значительно больше. Впрочем, на некоторых щитах у всадников виднеются кресты, есть явно геральдический лев, у одного из мадианитян на щите орел или ворон, а вот у пехотинцев на щитах узоры! Доспехи многих пехотинцев явно стеганые – то есть те самые акетоны и гамбизоны, при этом они имеют фестончатый подол и часто такие же рукава . Кольчуги воины надевают через голову, при этом капюшоны у них явно присоединены к кольчугам. Шлемы пехотинцев самые простые и раскрашены целиком, причем в достаточно контрастные цвета. Например, у одного воина в красном стеганом доспехе шлем синего цвета! Здесь поневоле вспоминается исторический советский кинофильм 1938 года «Александр Невский», где рыцари-крестоносцы отличаются просто потрясающими воображение нашлемными украшениями и где дело происходит как раз в 1242 году! Первый, кто обращает на себя внимание на этой миниатюре – всадник в коричневом сюрко, и на коне в белой попоне. Он держит двумя руками некое странное оружие с лезвием в форме «косы», более походящее на алебарду-коуз (или на короткую глефу) с укороченным древком, с помощью которого разрубает отступающего противника буквально пополам. Реализма этому рисунку не занимать, хотя композиционно он ужасен: воин на коне в белой попоне ближе к зрителю, чем тот, что скачет на вороном коне. И, тем не менее, ему каким-то образом удается нанести удар этому воину справа, хотя, судя по его положению в пространстве, он должен находиться от него слева! А вот на этой миниатюре из «Библии Мациевского» мы видим сразу два приема употребления копья: куширование, то есть когда копье зажимается под мышкой, и древний способ, при котором воин держит копье двумя руками. Израильтяне преследуют мадианитян (миниатюра из «Библии Мациевского»). Поединок Кнута Великого и Эдмунда Железнобокого, после которого они заключили мир, а Эдмунд был предательски убит. Миниатюра из «Библии Исповедника» Матвея Парижского. Около 1250 г. (Библиотека Паркера, колледж «Тело Христово», Кэмбридж) Высадка армии Харальда Хардрада и разгром армии Нортумберленда. Миниатюра из «Жизни св. Эдуарда Исповедника» Матвея Парижского. Около 1250 г. (Библиотека Паркера, колледж «Тело Христово», Кэмбридж) Увеличенный фрагмент из миниатюры из «Жизни св. Эдуарда Исповедника».

Битва у Маленького Большого Барана была сражением, показавшим превосходство многозарядного оружия над однозарядным. Однако битва за Черные холмы стала еще и войной, подтвердившей одно очень важное военное правило: «враг твоего врага – твой друг!» Индеец прерий с луком-копьем Ну, а начало этим событиям положила «золотая лихорадка Блек Хилс», когда число золотоискателей в Хе-Запа или в Черных Холмах перевалило за пятнадцать тысяч человек и продолжало расти с каждым днем. В результате обстановка в этом районе накалилась до предела и отдельные нападения индейцев на них переросли в настоящую войну, названную белыми «Войной за Чёрные Холмы». Индейцы прерий. Фотография тех далеких лет Сначала правительство США попыталось просто купить индейские земли, однако договориться не удалось, так как большинство индейцев не скрывали своего негодования. Дошло до того, что один из дакота по имени Маленький Большой Человек, который представлял вождя оглала Бешеный Конь, во время переговоров с винчестером в руках вышел вперед и закричал, что убьет всех бледнолицых, если они попытаются украсть его землю. Его слова сильно возбудили сиу, и лишь вмешательство Юноши, Боящегося Своих Лошадей позволило предотвратить кровопролитие. Тем не менее, переговоры с индейцами были сорваны. Вожди Пятнистый Хвост и Красное Облако вновь посетили Вашингтон и отказались продать Блэк-Хиллс за те деньги, что им предложили, то есть за шесть миллионов долларов с выплатой всей суммы в течение пятнадцати лет, а предложили свою цену. Вождь Красное Облако потребовал снабдить семь следующих поколений дакота скотом, продуктами питания и даже «перцем для стариков». Затем он потребовал легкую повозку с лошадьми и упряжку из шести рабочих волов каждому взрослому мужчине. В свою очередь Пятнистый Хвост потребовал, чтобы все это поставлялось индейцам «пока существуют сиу». Хотя эти два вождя постоянно соперничали друг с другом, в тех случаях когда речь заходила о племенных интересах, Красное Облако и Пятнистый Хвост выступали всегда сообща и уж если чего-то хотели, то твердо стояли на своем. Получалось, что краснокожие дикари предлагали выплатить им не меньше, чем миллионов на сорок долларов! Тогда как всю территорию Дикого Запада, с востока от Миссисипи и Миссури и до самых Скалистых гор, Соединенные Штаты купили у Наполеона в 1803 году всего лишь за пятнадцать миллионов! А тут, в общем-то, незначительный участок уже оплаченной земли и вдруг такие цены?! Тогда правительство США 6-го декабря 1875-го года предъявило индейцам ультиматум, истекавший 31 января 1876 года. По нему они должны были сначала зарегистрироваться, а затем отправиться в приготовленные для них резервации. Иначе они объявлялись врагами, к которым разрешалось применять силовые методы воздействия. На зимние стоянки индейцев были отправлены гонцы. Но кочевать в морозы было невозможно, поэтому приказу подчинились лишь немногие, а большая часть сиу и шайенов не тронулась с места. Получалось, что индейцы ультиматум правительства просто проигнорировали, поэтому в Вашингтоне решили вынудить их принять его силой. 18 января был опубликован запрет продавать индейцам оружие и боеприпасы. А уже 8 февраля войска, находившиеся на границе, получили приказ от военного департамента готовиться к военному походу. Однако начавшаяся весной 1876 года карательная экспедиция не смогла достичь поставленных целей, так как настичь индейцев солдатам не удалось. Поэтому весь расчет был на летнюю кампанию, которая планировалась куда более серьёзным образом. На индейскую территорию армия должна была наступать тремя большими колоннами, с разных направлений, чтобы разгромить индейцев раз и навсегда и заставить их переселиться в резервации. С запада шел полковник Джон Гиббон, с востока – генерал Альфред Терри, а с юга – генерал Джордж Крук. Суть войны состояла в том, войска США преследовали индейские племена, передвигавшиеся вместе с женщинами и детьми. Причем они старались нападать на небольшие стойбища и не брезговали убийством женщин и детей, чем вызывали массовое отступление индейцев разных племен, поневоле объединившихся в одно большое кочевье на юге Монтаны, которое возглавил Верховный жрец дакота Татанка-Ийотаке. Впрочем, многие из индейцев прерий в этом противостоянии поддержали не индейцев, а белых. Так несколько племенных вождей шошонов во главе с вождем Вашаки решили, что уж лучше подчиниться белым, чем сражаться против них. Вождь ютов Урай прямо заявил, что ему нравится то, как живут бледнолицые. Будучи человеком гостеприимным, он, не стесняясь, угощал гостей выпивкой и сигарами. Ещё в 1872 году он продал правительству США значительную часть своих земель и теперь получал от него ежегодную пенсию в 1000 долларов. Вождь кроу Вашаки Гваделупе, вождь племени кэддо вдруг также почувствовал огромную тягу к цивилизации. Он поставлял армии Соединенных Штатов разведчиков-скаутов, поскольку считал, что воют не столько краснокожие с бледнолицыми, сколько кочевники и оседлые люди (какой мудрый человек, однако, – понимал в чем суть конфликта культур и цивилизаций!). А так как его племя кэддо относилось к культуре земледельцев, то это автоматически сближало его с людьми белой расы и заставляло ненавидеть кочевников. Племя кроу также поставляло армию отличных скаутов, но у них мотив был иной: старинная вражда с дакота, ради победы над которыми они были готовы даже заискивать перед бледнолицами. Вождь кроу Много Подвигов Их вождь по имени Много Подвигов посоветовал своим воинам помочь белым в их войне против сиу, потому, что «Когда война закончится, вожди солдат будут помнить о той помощи, которую мы им сейчас окажем!» Пауни поставляли белым своих скаутов по тем же причинам, что и кроу, но это им дорого стоило. В 1873 году большой отряд сиу захватил врасплох группу индейцев пауни во время охоты. Белые солдаты поспешили на помощь своим союзникам, но опоздали: те уже потеряли только убитыми 150 человек, причем индейцы убили у них и самого вождя. Тот же Вашаки тоже пострадал от сиу. Ещё в 1865 году 200 сиу совершили набег на его летнюю стоянку на реке Сладкая Вода и угнали около 400 лошадей. Вашаки повел отряд, чтобы отбить их, однако шошоны эту битву проиграли. А старшего сына Вашаки сиу убили и оскальпировали прямо у него на глазах. Все эти взаимные раздоры были только на руку генералу Круку, который и не мечтал о том, чтобы успешно провести эту кампанию с одними белыми солдатами, так как, опираясь на свой опыт, хорошо знал, что лишь индейцы смогут выследить индейцев в прерии. Ни один белый человек не способен сделать то, что мог сделать индеец и так великолепно преследовать животных и людей. Ведь индейский скаут по оставшейся в воздухе пыли мог установить, оставлена ли она стадом бизонов или неприятельским боевым отрядом. По неясным отпечаткам копыт и мокасин на траве он мог установить и намерения и численность вражеского отряда, равно как и давно он вышел в поход, и куда он направляется. Подражая пению птиц или крикам зверей, они предупреждали друг друга об опасности. Кроме того, скауты являлись полноценным боевым отрядом и мастерами стремительных нападений и угона неприятельских лошадей. Индейские штаны-легины Поэтому, как только генералу Круку пришел приказ выступать, он тут же обратился за поддержкой к шошонам и тут же её и получил. Тем временем командир третьего отряда полковник Джон Гиббон с которым шло всего 450 солдат, двинулся на восток из форта Эллис на юге Монтаны, но предварительно встретился с вождями кроу в агентстве на реке Йелоустон, и произнес перед ними следующую речь: «Я пришел сюда, что бы начать войну с сиу. Сиу наши общие враги, они долгое время убивали и белых, и кроу. И вот я пришел, чтобы их наказать. Если кроу хотят войны с сиу, то время для этого пришло. Если кроу хотят, что бы сиу больше не посылали свои военные отряды на их земли, если они хотят, что бы они не убивали больше их мужчин, то сейчас время для этого настало. Если они хотят отомстить за убитых кроу, то время пришло!» Естественно, что молодые кроу вдохновились этой речью и тридцать человек немедленно присоединились к Гиббону, а остальные обещали подойти к генералу Круку через два месяца. Уже в начале июня Крук разбил лагерь и выстроил склад для боеприпасов на Гусином ручье – притоке Реки Языков неподалеку от границы штатов Вайоминг и Монтана. Там-то он и получил предупреждение от вождя сиу Тачунко Витко: «Любой солдат, который перейдет Реку Языков и двинется на север, будет убит». С таким предостережением следовало считаться, зато теперь генерал Крук точно знал, где надо искать этих неуловимых сиу, и решил пересечь реку сразу же, как только к нему подойдут скауты-индейцы. И вот 14 июня в его лагерь прибыло сразу 176 воинов кроу вместе с вождями Магическая Ворона, Старая Ворона и Доброе Сердце. А спустя ещё один день к нему пришло пополнение из 86 шошонов вместе с вождем Вашаки и двумя его сыновьями. Вождь кроу Магическая Ворона Один из офицеров, служивший под командованием генерала Крука, позже рассказывал: «Длинные ряды блистающих копий и ухоженного огнестрельного оружия возвестили приход наших долгожданных союзников шошонов. Шошоны проскакали по направлению к главному штабу, затем развернулись и удивляя всех умелой выездкой лошадей, двинулись фронтом. Никакие воины цивилизованных армий не двигались так красиво. Восклицаниями удивления и восторга приветствовали этот варварский взвод суровых воинов их бывшие враги, а сегодняшние друзья – кроу. Наш генерал выехал вперед, чтобы посмотреть на них во всех их парадных регалиях из орлиных перьев, латунных блях и бисера. А когда им отдали приказ отойти по одному направо, то они двигались словно точный часовой механизм, и достоинством настоящих ветеранов». Теперь его силы насчитывали 1302 человека: 201 пехотинец, 839 кавалеристов, и 262 индейских разведчиков. В этот же вечер он устроил совет с офицерами и индейскими вождями. Вашаки и его союзники кроу попросили разрешения, чтобы в этой войне с сиу им разрешили бы поступать по-своему, и генерал охотно предоставил им полную свободу действий. Встреча эта вскоре закончилась, так как белые решили, что воины шошонов, проехали 60 миль, и потому им требуется отдых. Но они решили подготовиться к войне обычным своим способом, а это означало, что ночью они будут танцевать! «Танцевальное бдение» началось с монотонного воя с криками и воплями, причем все это сопровождались прокалыванием ушей и гулкими ударами в барабан. Это привлекло к их лагерю солдат и офицеров со всего лагеря, свободных от караульной службы и сбежавшихся посмотреть на такое удивительное действо. И они увидели индейцев, сидевших возле маленьких костров, причем они раскачивались из стороны в сторону вместе с их вождем и монотонно пели. В этих пении было невозможно различить отдельные слова, но впечатление оно производило завораживающее, как и само их раскачивание. Закончилась «ночь танцев» только на рассвете, когда Крук и его не выспавшиеся солдаты и индейские союзники вместе снялись с лагеря, перешли Реку Языков и направились на северо-запад, на территорию сиу. Индейские скауты поехали вперед и уже вскоре после полудня вернулись назад и рассказали, что они нашли следы большого лагеря сиу и ещё большое бизонье стадо, которое эти сиу спугнули. Между тем отряд Крука остановился на реке Роузбад, где он устроил привал в большой низине, похожей на античный амфитеатр, с трех сторон окруженный холмами, а с четвертой руслом ручьем. Солдатам было приказано расседлать лошадей и пустить их пастись, в ожидании подхода отставшей части колонны. Часть солдат расположилась на одном берегу ручья, а другая – на противоположном. К северу поднималась гряда низких обрывов, дальше шла цепочка невысоких гор, ведущих к столовой возвышенности. С равнины того, что происходило на этих высотах и за ними увидеть, естественно, было нельзя. Вождь Вашаки и другие вожди кроу были убеждены, что там-то и скрываются враги, тогда как люди Крука, ничего не подозревая, отдыхали на совершенно открытой равнине, да ещё и разделенные ручьем. Сам генерал считал, что лагерь сиу где-то неподалеку, и ему нужно всего лишь его найти и уничтожить. Однако его индейские союзники ему сказали, что Бешеный Конь является слишком опытным воином, чтобы из своего лагеря сделать мишень и что, скорее всего, он хочет заманить белых в ловушку. Поэтому Вашаки и вожди кроу отдали приказ своим воинам занять позиции на горах к северу, и послали разведчиков за холмы, что бы они посмотрели, не прячутся ли там враги. Не прошло и получаса, как они галопом прискакали назад, крича: «Сиу! Сиу! Много сиу!», причем один воин был серьезно ранен. Раздались выстрелы – это авангард скакавших за ними следом сиу наткнулся на армейские сторожевые посты. Затем индейцы, словно из-под земли возникли и на западных и на северных холмах, причем они скакали, прячась за крупами своих коней. Получилось, что только часть армии Крука оказалась готовой вступить в бой, и то это были воины шошонов и кроу. Они не испугались численного превосходства сиу,и немедля пошли в контратаку. Между тем только в первой атаке участвовало пятнадцать сотен сиу, тогда как Бешеный Конь держал в резерве ещё около двух с половиной тысяч воинов, которые прятались за холмами, чтобы нанести удар по дезорганизованному и затем преследовать отступающих. Но получилось так, что шошоны и кроу сумели остановить его воинов в пятистах ярдах от главных сил Крука, и сдерживали их, пока тот не организовал достаточно сильной обороны. Затем он выслал свои части вперед, чтобы поддержать индейских союзников, а всех остальных солдат разместил на выгодных позициях. Что до Вашаки, то он не только умело командовал своими воинами, но и спас капитана Гая Генри, раненного пулей в лицо и лежавшего на земле без сознания. Сиу поскакали к нему, что бы снять с него скальп. Но тут на помощь офицеру подоспел Вашаки и вместе с шошоном по имени Маленький Хвост и другими своими воинами защищал капитана Генри, пока до них не добрались солдаты и не отнесли его в лагерь. Атаки сиу следовали одна за другой и всякий раз скауты их отбивали. Некоторые из них сошли с коней и вели по ним прицельный огонь. Другие напротив ринулись в самую гущу схватки, где индейцы дрались с индейцами томагавками, копьями и ножами, так что все кусты диких роз, покрывавшие всю долину, были растоптаны и перепачканы в грязи и крови. Многие кроу и шошоны так увлеклись преследованием врага, что оказались вдали от своих главных сил слишком далеко и начали возвращаться, а сиу в свою очередь стали их преследовать. Индейский томагавк Между тем генерал Крук, явно не зная о большом превосходстве противника, вскоре после полудня приказал капитану Миллсу направить свои главные силы на север вверх по течению реки Роузбад чтобы они напали на лагерь сиу, лежавший, по его мнению, всего в нескольких милях. Крук расчитывал, что это отвлечет внимание индейцев, а потом он направит помощь Миллсу и сражение будет выиграно. Однако вопреки его ожиданиям, противник не только не оставил позиций, а напротив, атаковал его центр, ослабленный уходом солдат Миллса. Крук быстро понял свою ошибку и отправил гонцов вернуть его назад. К счастью Миллс быстро сообразил, что делать, и, выведя своих людей из каньона, описал полукруг по расположенной на возвышенности равнине, после чего вернувшись на поле боя, атаковал основные силы сиу с тыла, застав их этим самым врасплох. Увидев, что их окружают, индейцы сиу галопом умчались в прерию, оставив белых людей в замешательстве от этой странной их манеры столь молниеносным образом рассыпаться и исчезать. Индейцы сиу атакуют американских солдат у Роузбад. Иллюстрация из газеты того времени Генерал мог бы праздновать победу, так как поле боя осталось за ним, однако в действительности эта битва стала его поражением, потому, что до предела уставшие и израненные солдаты Крука были не способны продолжать сражение и уж тем более преследовать индейцев. Они оказались разбросанными на большой территории, израсходовали почти двадцать пять тысяч патронов, но на месте боя обнаружили всего лишь трупы тринадцати убитых сиу! Сам Крук имел безвозвратные потери в 28 человек, считая и индейских разведчиков, и 56 человек тяжелоранеными. Все это вынудило его возвратиться в свой базовый лагерь у Гусиного Ручья, что он и сделал на следующий день, то есть закончил все дело там, где его и начал! И надо заметить, что если бы не индейские союзники бледнолицых, то… это столкновение могло бы обернуться для него еще более тяжелым поражением, чем то, что ожидало генерала Кастера несколькими днями спустя! И в данном случае американцы сделали правильный вывод из опыта этой войны и активно привлекали на свою сторону тех, кто почему-то готов воевать за их интересы со своим же народом! Впрочем, так поступали и англичане, и немцы в Европе и на территории СССР, одним словом, это общемировая и очень эффективная практика, о чем сегодня никому не следует забывать! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Эта серия закончилась. Сейчас этого автора по другим статьям "пробиваю"

Эффигии и брассы рассказывают… (Надгробные памятники в исследовании вооружения западноевропейских рыцарей эпохи 1170-1659 гг.) Откуда мы знаем о том, что было когда-то давным-давно? Ведь никакая память человеческая этого не сохранит? На помощь приходят исторические источники: древние манускрипты, артефакты – найденные и сохранившиеся в музеях и в различных собраниях предметы старины, барельефы и скульптуры на стенах и надгробных плитах. Последние очень важны. Но миниатюры в манускриптах, как бы хороши они ни были, представляют нам плоское изображение людей и предметов. Под них не заглянешь! Барельеф тоже не очень-то объемен, а вот скульптура – дело совсем иное. К тому же она обычно передает все то, что окружало скульптора в то время, когда он ее создавал. До нас дошли статуи римских императоров, западноевропейских монархов, восседающих на могучих конях, однако наибольший интерес для изучения оружия и доспехов средних веков представляют… эффигии! Что такое эффи́гия (от лат. effigies)? Всего лишь скульптура лежащая на могильной плите и сделанная из камня или дерева. Есть еще и брасс – гравированное изображение фигуры на плоском металлическом листе. Обычно это была латунь. В средние века эти скульптуры изображали усопших в лежащем и коленопреклонённом виде, либо стоящими, и помещались над могилой рыцарей, духовной особы, других представителей знати или, например, «женщин с положением». Известны и парные эффигии или брассы, изображавшие мужа и жену (а, случалось, и жену вместе с двумя мужьями или мужа сразу с четырьмя женами, разумеется, умершими в разное время!). Известны и парные изображения мужчин в доспехах. Поза была характерной, но зависела от времени и моды: правая рука могла покоиться на рукояти меча, а ладони сложены. Ноги изображали стоящими на фигуре льва или на собаке, либо фигура стояла на коленях с молитвенно сложенными руками, да ещё и в вполоборота к зрителю. Ценность эффигий очень велика, так как они хорошо сохранились, хотя некоторые из них и сильно повреждены от времени, а то и стараниями неразумных людей. Ведь подлинных образцов оружия и особенно доспехов XII – XIV вв. нашли очень мало, буквально считанные единицы. Кольчугу – всего одну, есть несколько ржавых «больших шлемов», мечей типа фелчен всего три, хотя более традиционных мечей в той же Темзе найдено немало. «Белые доспехи» сохранились в значительно большем количестве, но многие из них это новоделы сделанные намного позднее своего времени, поэтому о самых ранних рыцарских доспехах мы знаем в основном по миниатюрам из рукописных книг. Но картинки эти очень уж малы и там ничего и не рассмотришь. А эффигии, даже поврежденные, все же выглядят нередко много лучше, чем те же статуи рыцарей, стоящие на городских площадях. Ведь рыцарей обычно хоронили под полом церквей и соборов, и понятно, что их эффигии тоже находились под крышей. Кровля охраняла их от капризов погоды, ну а люди в церкви также не очень-то «вандальничали», хотя в той же Франции в годы Великой Французской революции множество эффигий разбили даже в церквях и аббатствах. Зато чуть ли не каждой английской церкви сохранилась хотя бы одна или две эффигии, а наиболее ценные имеют ограждения, так как являются памятникам национальной культуры. И вот как раз глядя на них британские истории рыцарское вооружение-то и изучают, сравнивая находки с каменными изображениями. Давайте-ка «спросим» несколько эффигий и брасов и послушаем их неторопливый рассказ… Впрочем, подчас рассказ этот будет «не совсем рассказ», так эффигии сами нам задают вопросов больше, чем на них отвечают, и, тем не менее… Считается, что самая ранняя королевская эффигия принадлежит королю Эдуарду II (1327 г.), ну, а затем англичане стали в массовом порядке устанавливать их над могилами всех своих усопших. Но это совсем не так! Например, такой английский историк, как Кристофер Граветт считает, самой старой эффигией фигуру Уильяма Лонгспи из кафедрального собора в Солсбери, которая примерно относится к 1230 – 1240 гг. Позднее она пострадала, но была реставрирована в XIX в., и хуже от этого не стала. Но есть эффигии Роберта Беркли из бристольского собора, 1170 года, Жоффрея де Мандевиля, первого графа Эссекса, 1185 года (хотя сам он и умер в 1144 г.!), Уильяма Маршала, второго графа Пемброка (там же – 1231 г.) и много других, включая и безымянные, которые считаются более ранними. Особенно много таких надгробных скульптур появилось в XIII – XIV вв., и на них мы видим рыцарей с мечами и щитами. У кого-то голова лежит на специальной подушке, тогда как у других вместо нее используется шлем. Эффигия с головой закрытой шлемом всего одна, и почему она такая, почему скульптор не стал изображать лицо усопшего, неизвестно. Ноги обычно лежат на собаке – символе преданности, или на фигуре льва – символе храбрости покойного. Хорошо, что эффигий так много, ведь именно их использовал в качестве источника информации вышеупомянутый Кристофер Граветт в своей книге «Рыцари. История английского рыцарства» (издательство «Эксмо», 2010 г.) и также Дэвид Николь в своем капитальном труде «Оружие и доспехи эпохи крестовых походов 105–1350» (первый том, в котором посвящен вооружению рыцарей Западной Европы). Просто замечательно, что скульпторы в то время очень точно передавали все детали вооружения, и даже кольца на кольчугах. Потом это можно легко сравнить с находками археологов, если таковые имеются либо с рисунками в манускриптах. Вот, например, эффигия Жоффрея (или Джефри) де Мандевиля, о которой К. Граветт написал, что она относится к 1250 году. Не так важно правильная это дата или нет. Интереснее то, что на голове он носит очень характерный «шлем-кастрюлю», имеющий странный «подбородник» похожий или на металлическую пластину, или на толстый кожаный ремень. Такой же шлем есть на миниатюре, живописующей убийство Томаса Беккета, конца XII или начала XIII столетия. И вот тут загадка: если она из металла, то… этот шлем надеть на голову было бы невозможно! К сожалению, эффигия эта сильно повреждена, и точного ответа на этот вопрос не дает. Жоффрей де Мандевиль, ок. 1250 г. Несмотря на то, что эффигия довольно сильно повреждена, на ней вполне можно рассмотреть и шлем-котелок и его странный «подбородник» Эффигия (ок.1270-1280 гг.) из Пешеворского аббатства в Вустершире тоже безымянная, но известна тем, что в прорези сюрко, отчетливо видна кираса на застежках. То есть, в то время их уже носили, хотя неизвестен материал из которого они были сделаны, так как это мог быть не только металл, но и кожа. Похожая кираса заметна и на эффигии Гилберта Маршала, четвертого графа Пемброка (ум.1241 г.), что позволяет сделать вывод о распространении таких доспехов в Англии уже в середине XIII в. На коленях фигуры хорошо видны наколенники, и, значит, что в это время их уже носили. А вот в Дании, судя по скульптуре Биргера Персона (ум.1327 г., собор г. Упсала) в то время одеяния из кольчуги были весьма старомодны и без каких-либо дополнительных пластин. Очень важно, что эффигии позволяют нам рассмотреть покрой тогдашних кольчуг. На одних, например, ряды колец на рукавах шли поперек тела, но встречались и кольчуги с долевым плетением. Интересно также, что иногда мастера передавали мельчайшие детали плетения, а иногда лишь намечали ряды колец, что даже основание некоторым историкам придумать на этом основании разного рода удивительные кольчуги из полос кожи, с надетыми на них кольцами и иные, столь же фантастические конструкции. Сегодня британские историки единодушны, что кольчуга была одна, хотя и с разными видами плетения, а вот скульпторы либо торопились, либо просто халтурили, от этого-то и получилось такого вот рода «кольчужные фантазии». В конце XIII в. в рыцарскую моду вошли цепи, прикреплявшиеся к рукояткам мечей и кинжалов, видимо, чтобы рыцарь не мог их потерять. Обычно противоположный конец такой цепи прикреплялся у рыцаря на груди. Но вот в чем вопрос – к чему? И на брассе сэра Рожера де Трампингтона (Трампингтонская церковь в Кембриджшире, ум. ок.1326 г.) мы видим, что от его шлема цепь идет к… веревочному поясу – и это самый ранний пример этой моды. На шлеме делался крестообразное отверстие, на конце цепи крепилась бочкообразная «пуговица» – вот на ней-то он за спиной у рыцаря и держался! На эффигии Джона де Абернона II (ум.1327 г.) таких цепей нет. Но зато мы видим у него очень объемный кольчужный капюшон, что говорит о том, что под ним было… много всего надето. Недаром многие рыцари в сражении (что показывают нам миниатюры!) шлемов не надевали. Под этим капюшоном можно было бы и небольшой шлем типа сервильера спрятать запросто! Джон де Нортвуд (ок.1330 г., Минстерское аббатство на острове Шеппи, Кент) имел цепочку к шлему, крепившуюся за крючок на груди, выступающий из металлической розетки. На более поздних эффигиях такие розетки уже парные, или цепочки проходят через прорези на их сюрко и уже там, под ним, они закреплялись у рыцаря на кирасе. Почему на кирасе, а не на кольчуге? А потому, что никаких складок в местах крепления этих цепей не видно! Забавно, что с начала XIII в. и до конца XIV в., эти цепи встречаются чуть ли на каждой статуе, причем судя по скульптурам они особенно нравились рыцарям Германии. Там их популярность была так велика, что здесь их было не три, а четыре, хотя понять, зачем нужна была четвертая сложно. Трудно себе вообразить и то, как человек мог сражаться, держа в руке меч с цепью длиной в четыре фута (к тому же нередко золотой!), которая тянулась от рукоятки его меча к розетке у него на груди. Ведь она же могла обмотаться вокруг его руки, могла зацепиться за голову его коня либо оружие своего противника. К тому же, цепь могла легко запутаться у него в стременах? Но, рыцари все это либо игнорировали, либо знали, как сражаться так, чтобы все эти цепи не перепутать. Возможно, что с «молнией» на джинсах у них было бы хлопот не меньше! На брассе Уильяма Фицральфа, (ум. 1323 г.) цепей тоже нет, видимо, в Англии они все-таки такого распространения не получили, зато поверхность кольчуги у него и на руках, и на ногах закрыты металлическими пластинами, от которых было недалеко и до «белого» доспеха! Известна раскрашенная эффигия сэра Роберта дю Бойса (ум. 1340 г., городская церкви в Ферсфильде, Норфолк) все одеяние которого покрывает геральдический горностаевый мех. И тут же возникает вопрос: что, и шлем и перчатки у него обтягивала вышитая ткань, или же они были просто так раскрашены? А многие модники ходили, закрыв доспехи практически полностью, щеголяя яркими и дорогими тканями! Именно эффигии позволяют понять, что рыцари носили на голове не один шлем, а нередко по два, один поверх другого. «Большой шлем» с прорезями для глаз и отверстиями для дыхания, закрывал голову целиком, а вот другой – сервильер, а затем и бацинет, покрывали макушку, поэтому поразить рыцаря ударом по шлему было очень трудно! Позднее бацинет получил назатыльник, а его верхушка вытянулась вверх, и он приобрел самостоятельное значение. Причем, могло быть, что бацинет носили постоянно, а для участия в конной атаке оруженосцы помогали рыцарю его снять и надеть на голову «большой шлем», с гербовой фигурой причудливого вида. Интересно, что на гербе у рыцаря могло быть одно изображение, а вот нашлемная фигура могла изображать нечто совсем иное! Что же касается «шлемов с рогами», то эффигии позволили выяснить, что крепились они вовсе не к самому шлему, а на что-то вроде покрышки, которая была на нем сверху. Понятно, что делали их из чего-то совсем легкого, например папье-маше или тонкой кожи, но они должны были иметь и прочный каркас, чтобы не сваливаться с него при скачке! Эффигия Альбрехта II, 1350 г. демонстрирует кольчужный наносник-бреташ, прикрепляющийся на шлем-бацинет и большой шлем с короной и разноцветными рогами. На сюрко имеются три цепи: одна для шлема и две для меча и кинжала Интересно, что шлемы бацинет получили забрала даже раньше, чем в моду вошли цельнокованые доспехи, а металлические воротники-подбородники, защищавшие шею от удара копьем, рыцари получили уже в середине XIV в. По брассу сэра Хью Гастингса (церковь Св. Марии в Элсинге, Норфолк), можно судить, что подбородник – бувигер и шлем-бацинет с забралом закрепленном на двух петлях, он носил уже в 1367 году, и, значит такие доспехи его тогда вполне устраивали, а ведь он был приближенным короля, человеком не бедным и мог выбирать. Правда бувигер крепился у него поверх кольчужного воротника! То есть новое и тогда соседствовало со старым! Известная надгробная бронзовая фигура – брасс Хьга Гастингса, ум. 1347 г. в доспехах с выпуклыми наколенниками, в подбитых пластинками набедренниках, и шлеме-бацинете с забралом. Особенностью доспеха является укрепленный на кольчужном авентайле пластинчатый воротник-бувигер В 1392 году в практику украшения надгробных плит вошли брассы или «латунь» – то есть плоские гравированные листы латуни, крепившиеся на такую плиту с изображением покоящегося под ней рыцаря. Изучая эффигии и брассы, можно заметить, что показанные на них образцы вооружения, обычно представляли собой один единственный экземпляр, то есть «серийного производства» доспехов не существовало, хотя, конечно, кольчуги с капюшонами могли быть очень похожи одна на другую. В тоже время среди доспехов встречаются свидетельства того, что людская фантазия никогда не знала пределов. Так, у рыцаря Бернардино Баранзони (ок. 1345 – 1350 гг.) из Ломбардии различим не только кольчужный наносник-бреташ, но и короткая кольчужная бармица, свисающая со шлема. Зачем она была ему нужна? Ведь, шею-то у него и так закрывает кольчужный капюшон?! Кольчуга у него имела широкие, словно у халата, рукава до локтей, но под ними виднеются еще одни рукава, узкие, с выпуклыми налокотниками, то есть, одет он в многослойные доспехи! Например, Джон Беттесхорн (ум.1398 г., Мере, Уилдшир) имел «белые доспехи» на ногах и на руках, шлем-бацинет с кольчужной бармицей, но сам торс был затянут либо тканью, либо кожей, а вот что под ней, увы, не разглядеть. То есть опять же эффигии наглядно показывают, что был период, когда рыцари носили «голые» кольчужные доспехи, потом поверх них стали носить сюрко, затем под ним оказалась кираса, которую было принято почему-то закрывать и наступила «эпоха рыцарей в многослойных доспехах», которую в итоге сменила эпоха цельнокованых «белых доспехов». Но и здесь все было не так просто. Многие рыцари продолжали носить налатные одежды даже поверх своих прекрасных миланских доспехов! Одну из самых необычных эффигий можно увидеть опять же в Англии, в церкви в Кенгсингтоне, хотя в ней вроде бы и нет ничего особенного. Но эта фигура неизвестного рыцаря поверх своих доспехов одета в монашеский клубок. И тут же возникает вопрос: это он так постоянно в этом ходил или сделался монахом перед смертью, и этим его нарядом это хотели подчеркнуть? Увы, но ответа на этот вопрос мы не получим уже никогда. В 1410 году мы видим эффигии, показывающие нам рыцарей, которые уже не имеют на своих латах даже клочка ткани. Но если «белые доспехи» в это время уже существовали, то все равно брасс Джона Уидевала (ум. 1415 г.) показывает нам старый тип бронезащиты на руках и опять же кольчужное оплечье-авентайл… под оплечьем из цельнометаллических пластин! На голове у него типичный бацинет, а вот под головой – огромный «большой шлем», который вполне можно было бы носить прямо поверх бацинета! Брасс Ричарда Бошана, эрла Варвика, относящийся к 1450 г., показывает нам полные «белые доспехи» миланского образца. Подголовником ему служит турнирный шлем «жабья голова», украшенный короной и головой лебедя. Доспехи Уильяма Уодгэма (ум.1451 г.) фламандской работы. Левый наплечник намного больше, чем правого и заходит на кирасу, и это доказывает, что щитов в то время рыцари уже не применяли! Ричард Квотермейн (ум. 1478 г.) имел на своих латах прямо-таки огромный левый налокотник, что также это подтверждает. Уильям де Грей, 1495 г. Мартон, Норфолк. Рядом с ним хорошо виден шлем салад с усиленным бронированием лицевой части Мечи у рыцарей на эффигиях и брассах, обычно показаны висящими на портупее идущей наискось, а кинжал на «белых доспехах изображен так, как если бы к латной «юбке» он был просто приклепан, чтобы уж не потерялся ни при всех обстоятельствах. Вначале, когда у рыцарей пояс было принято носить на бедрах, кинжал висел на нем. Мы видим это у эффигии Джона де Лайонса 1350 года, и у него кинжал как раз висит на поясе, на шнурке, который виден очень хорошо. Однако впоследствии, от него отказались и заменили его портупеей, а кинжал стали прикреплять прямо на латную «юбку». Ну, а самая известная эффигия в Англии, это, без сомнения, скульптура Эдуарда, принца Уэльского, старшего сына короля Эдуарда III, прозванного «Черным Принцем», умершего в 1376 г. и погребенного в Кентерберийском кафедральном соборе. Интересно, что на его саркофаге видны черные щиты с изображением трех белых страусовых перьев. Это так называемый «щит мира», специально для турниров и это именно ему, а совсем не черному цвету своих доспехов, он был обязан возникновению этого прозвища. Тем более, что их практически и не было видно, так как он носил геральдический джупон, расшитый леопардами Британии и лилиями Франции! Эффигия «Черного Принца» Удивительно, но кольчуга в качестве средства защиты продолжала использоваться и позднее. Так, на брассе Джона Левенторпа 1510 года (церковь св. Елены, Бишопгейт, Лондон) хорошо видна кольчужная юбка, виднеющаяся из под тассетов – пластин, прикрепленных к кирасе для защиты бедер. Причем во всем остальном доспехи у него вполне современные и вдруг на тебе – вновь почему-то кольчуга! Брасс Генри Станлея, 1528 г. с кольчужной юбкой и тассетами поверх нее Аналогичная юбка из кольчуги показана и на брассе 1659 года – Александра Ньютона из бразервортсткой церкви в Суффолке! И опять же если типичная «валлонская шпага висит у него на бедре на двух ремешках, то… «почечный кинжал» (с двумя шишками на месте гарды) скорее всего, просто прилеплен к этой его кольчужной юбке! Причем обратите внимание на год! Даже на более ранних брассах, например, Эдуарда Филмера 1629 г. (Восточный Саттон, Кент) доспехи уже, как правило, закрывают только бедра, а ниже мы видим штаны и высокие кавалерийские сапоги! Брасс Александра Ньютона – на ней заслуженный ветеран в старомодных доспехах Часть брассов показывают нам воинов в полном кирасирском снаряжении в «три четверти», то есть латах до колен, а ниже на ногах у них опять же сапоги с отворотами. Причем набедренники, обычно, очень массивные чтобы прикрывать «пухлые, набитые ватой штаны! Некоторые эффигии были просто огромны. Например, вот эта из замка в Каркассоне во Франции Эффигии опять же показывают, что многие рыцари поверх доспехов носили налатные одеяния. Сначала сюрко, затем более короткий джюпон, и часто покрывали их геральдическими изображениями. Например, этим отличался Ричард Фицльюис (ум. 1528 г.) изображенный на брассе в церкви Ингрейва, Эссексе сразу с четырьмя женами! Он носил опять-таки «белые доспехи», но с кольчужной юбкой, тассетами и кафтан не хуже, чем у Черного Принца, весь расшитый его гербами его семейства. Были брасы и в других странах, например, брасс Лукаса Горки (ум. 1475 г.) в познаньском кафедральном соборе в Польше, и Амбруаза де Вилье (ум. 1503 г.) в аббатстве Нотр-Дам дю Валь во Франции, причем он тоже показан в геральдическом одеянии! В общем, изучение рыцарского снаряжения Западной Европы без тщательного исследования эффигий и брассов в качестве источников сегодня попросту невозможно. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Какие укрепления мы видим сегодня по ТВ? Блокпосты на дорогах Донбасса из уложенных один на другой бетонных блоков. Вырытые в земле траншеи и «норы» блиндажей… Что и говорить, с развитием современной техники искусство фортификации поневоле пришло в упадок. А ведь когда-то люди и жили в замках и крепостях, и все войны велись ради обладания ими. Еще со школы мы представляем себе, как выглядел рыцарский замок, мы видели их в кино, ну а что если посмотреть на такой замок вблизи? И не просто замок, а уникальный комплекс: город-крепость, сохранившийся до нашего времени практически в своем первозданном виде. В средние века в Европе и на Ближнем Востоке было построено более 15000 замков, не говоря уже о защищенных стенами городах. Причем, многие средневековые города защищались не только стенами, но и замками. Иногда замок строился позже города, иногда город вырастал под его стенами. Вот и Каркассон — город-крепость на юге Франции представляет собой такой город, обнесенный двумя рядами высоких крепостных стен, и здесь же был расположен еще и графский замок. Во Франции такой город-крепость называется Ситэ и реставраторы постарались сохранить его таким, каким он был в начале ХIII века. В 1997 году он вошел в список культурного наследия ЮНЕСКО и это говорит о многом. Рассказ о Каркассоне следует начать с того, что длина его стен более 3 км; а башен на них — 52. Люди селились здесь издавна. Не у самого моря — там могли напасть пираты, а так, чтобы с горы контролировать дорогу с севера на юг. В период между 43 и 30 гг. до н.э. римляне основали здесь колонию Юлия Каркасо, и тогда же появился поселок — кастеллум Каркасо. Словом castellum обозначался небольшой укрепленный городок, где находилась гражданская и военная администрация поселения, которым управлял претор. Судя по великолепным мозаикам, обнаруженным в 1923 году под графским замком, этот римский чиновник имел там свою резиденцию — преториум, которую обустроил с большим вкусом, а укрепления там были чисто формальные. Для защиты от кочевников в III в.н.э. поселение окружили стеной в которой было четыре въезда и тридцать башен галло-романского типа — то есть круглых в плане снаружи, но квадратные изнутри, поскольку так они получались прочнее. Их основания были заполнены камнем до уровня дозорной дорожки шедшей по гребню стены. На втором этаже башен две двери вели на куртины, а три окна смотрели наружу, причем и двери и окна были увенчаны кирпичной сводчатой аркой. Чтобы обеспечить защиту лучников, окна, вероятно, закрывались деревянными ставнями, подобно пушечным портам на кораблях. Верхний этаж, куда взбирались по приставной лестнице, мог быть изолирован. И все это скреплялось прочнейшим римским цементом, так что прочность этих стен оказалась такой, что многие из них сохранились. Кто только затем Каркассон не осаждал: и прославленный Хлодвиг, разрубивший чашу в Суассоне, и арабы, и мажордом Карл, по прозвищу Молот. Легенда утверждает, что во время этой-то осады город и стал называться Каркассон, после того как одна арабская дама сбросила с башни на головы франков объевшуюся зерном свинью. Те увидели, что еды в осажденном городе довольно и сняли осаду. После этого дама велела трубить в трубы. Отсюда и пошло название города — Carcass-sonne, то есть Каркасса звук! Сегодня ее скульптура украшает вход в замок и кто знает, может быть в этой странной истории и впрямь что-то есть… Наконец, Каркассон достался графам Транкавелям, и вот они-то и они решили построить в городе еще и замок. В 1130 — 1150 гг. он был возведен, и оказалось, что новый замок виконта Каркасонского является, вне всякого сомнения, самым современным замком на Западе. Дело в том, что традиционным замком на Западе в это время был замок с донжоном — главной башней, а этот был построен по концентрической схеме. По периметру его окружали башен: угловая Сен-Поль на юге, две башни у восточных ворот, Казарменная башня и угловая Комендантская башня, защищавшая его северную часть. Вдоль башен и куртин были выстроены обходные деревянные галереи с выступами для навесных бойниц. Позднее архитектор Виолле-ле-Дюк частично их восстановил и сегодня по ним можно даже пройти и посмотреть, как они были устроены в те далекие от нас годы. Две башни, обрамляющие въезд в замок, соединялись навесным сооружением со сводчатой аркой, навесные бойницы которого обеспечивали защиту ворот. Сам вход мог быть закрыт подъемной решеткой, за которой были окованные железом ворота, а дальше — вторая подъемная решетка. Во избежание возможной измены подъемные решетки управлялись из разных мест, так что открыть их одновременно было просто физически невозможно. В северный фасад была встроена башня меньшей высота — башня Дегре, дополнившая оборонительные функции замка. Интересно, что башни имеют форму капли и разделены на четыре этажа. На первом и втором этаже находятся сводчатые круглые залы, а в ленах прорезаны амбразуры; на третьем — выход на дозорную дорожку. С дорожки, покрытой дощатым настилом, можно подняться по лестнице на четвертый этаж, где находится зубчатая часть стен и деревянные галереи. Нижняя часть башен и куртины расширяются на уровне земли. Сделано это было для того, чтобы камни, сброшенные с деревянных галерей, отскакивали бы от наклонных поверхностей и отлетали в толпу врагов, теснившихся возле их подножия. Используя галереи и амбразуры, прорубленные в шахматном порядке, чтобы не ослабить стены, лучники могли вести перекрестный обстрел всей территории вокруг замка и удерживать врага на удаленном расстоянии. Если же неприятель добирался до рвов, форма узких бойниц позволяла им стрелять и вниз. Подножие стен и башни также оставались под прицелом лучников, находившихся в соседних башнях, а еще они были досягаемы для стрельбы из промежутков между зубцами. В случае проникновения врага в замок внутреннее устройство последнего позволяло вести бой в каждой отдельной башне и в каждом его зале. В 1150 году в городе освятили романский кафедральный собор Сен-Назер. И буквально тут же в графстве Тулузском произошло распространение катарской веры, которую папа римский посчитал еретической и организовал против нее крестовый поход. В 1209 году в августе французские рыцари, возглавляемые Симоном де Монфором, начали осаду Каркассона, а спустя два месяца спустя он был взят, скорее всего, в результате предательства, а жители из него изгнаны. Потом за укрепление Каркассона принялись Людовик VIII и Людовик IX, а начатые ими работы были проведены где-то между 1228 и 1239 гг., и, кстати, очень своевременно, потому, что уже в 1240 году крепость едва устояла под натиском войск молодого графа Транкавеля, пытавшегося вернуть себе отцовское наследство. Лишь подкрепление из Бурга, посланное перепуганным королем, помешало успешному завершению неожиданной атаки. Стараниями королевы Бланки Кастильской и Людовика IX Святого вокруг города был построен наружный пояс стен уже третий — более низкий, а значит и находившийся под стрелами с городской стены. Пояс состоял из низких башен с «открытым горлом», т.е. обращенных вовнутрь, а также нескольких башен, высоких и круглых, которые могли играть роль небольших автономных «укрепленных точек». Самые мощными из них были башни Гран-Бюрла и Лавад. Кроме того, в башнях этой стены имелся целый ряд потайных ворот на случай неожиданной атаки. Новый пояс защищал основание куртин и башен второй стены от прямых камней, выпущенных из камнеметов, так как установить последние в относительно узком пространстве между стен, где проходил еще и ров (сегодня он засыпан!), не представлялось возможным. Такая диспозиция создавала нечто вроде искусственного ущелья, и мешала развертыванию войск и доставке продовольствия осаждающим город войскам. При этом противник подвергался контратакам, не имея возможности ни рассеяться, ни отступить. Вдобавок подступы к воротам охранялись полукруглыми барбаканами. Ворота Од были защищены зигзагообразным ограждением, а также естественным обрывом. Длинная «капоньера» (узкий защищенный путь) спускалась до больших укрепленных ворот на берегу реки Од, течение которой позднее было изменено. Ведь важно было, как можно дольше сохранить доступ к воде. Правда, впоследствии эти ворота были разрушены, а на их месте построена церковь Сен-Жимер. Кроме четырех главных ворот внутреннего оборонительного пояса — Нарбоннских на востоке, Од на западе, Сен-Назер на юге и Родез на севере, было много потайных ходов из крепости, которые при необходимости без труда заделывались. Они позволяли воинам гарнизона попадать от одного пояса обороны в другой незаметно для неприятеля. Среди наружных башен выделяется башня Трезо (Treseau), название которой указывает на то, что она использовалась для хранения королевской казны (tresorerie). Со стороны города эта башня совсем плоская и выполнена со ступенчатым шпицем по фламандской моде, причем вдобавок увенчана еще и двумя сторожевыми постами. Высота башни 30 м, а толщина стен — 4! Ну, а расположенные рядом с ней Нарбоннские ворота и вовсе едва ли не самый прекрасный образец средневековых укрепленных ворот. Как и ворота графского замка, они включают две парные башни, соединенные друг с другом вплоть до самой крыши высокой стеной, нависающей над сводами узкого входа (шириной всего 2,5 м) между двумя башнями высотой 25 м каждая, причем это без крыши! Соответственно обе они имеют спереди выступающую часть (вроде носа корабля) с амбразурами. Такая постройка делала башни прочнее, и они лучше сопротивлялись камням, выпущенным из метательных машин. В сводах находились отверстия, предшествовавшие подъемной решетке, так что тех, кто рвался внутрь через эти ворота, можно было сверху легко поливать кипятком и горячей смолой. Обе башни могли быть легко изолированы вместе с гарнизоном, так как рассчитывались на длительное сопротивление, строились как донжон, и были снабжены в военное время всем необходимым для продолжительной осады. Над воротами со стороны дорожки между поясами видна ниша под трехлопастной аркой, а в ней — статуя Девы Марии (XIV в.). Скульптурное изображение младенца Иисуса, которого Мария держала на руках, не сохранилось. В одной из башен находится «зал с цистерной», его до сих пор можно видеть огромный резервуар для воды объемом около ста кубических метров. Крючки, расположенные над бойницами, могли быть использованы солдатами для того, чтобы вешать на них арбалеты, или, возможно — для ставен, закрывающих бойницы. На втором этаже каждой башни имеется дверь, выходящая в коридор, охранявшийся часовыми. В просторных и красивых залах второго этажа этих воротных башен есть и камин и печь. Между ними находится малая комната, единственная функция которой — защищать проем в воротах. Третий этаж внутри не разделен и представляет собой огромный зал — «Рыцарский зал», освещаемый пятью готическими окнами, обращенными к городу. Начиная с XIV века Каркассон утратил военное значение, и уже никто не пытался захватить это неприступное место. И когда в 1353 году Столетняя война докатилась, наконец, до Лангедока, армия Черного принца сожгла Нижний город, но мимо крепости прошла на расстоянии полета стрелы. Однако, стены и башни его со временем стали разрушаться и нашлись люди призвавшие все это сохранить. В 1840 году начались реставрационные работы городского собора. Но потом по финансовым соображениям, будущий император Наполеон III, вычеркнул город из списка исторических памятников. Тут в дело вмешался опять-таки «человек пера»: известный французский писатель Проспер Мериме, ставший генеральным инспектором исторических памятников, послал энергичное послание в Париж, доказывая историческое значение Каркассона. Реконструкцию графского замка и стен города поручили архитектору Виолле-ле-Дюку. Благодаря этому уникальный памятник был сохранен для потомков. С тех пор обветшавшие строения регулярно подновляют, так что они выглядят старыми ровно настолько, чтобы снимать здесь историческое кино и привлекать туристов со всего света. Ну, а теперь давайте немного прогуляемся по Каркассону и посмотрим на него изнутри. Обычно туристы попадают сюда через Нарбоннские ворота, и мы тоже не будем исключением из этого правила. Прямо перед нами две огромные башни (справа от которых находится башня Трезо), и прежде чем пройти между ними давайте бросим взгляд влево и вправо, на пространство между двумя рядами стен. Вы сразу почувствуете, что высота внутренней стены просто потрясает. Кстати, не удивляйтесь, если это место между двумя рядами крепостных стен, где раньше находился ров, покажется вам знакомым. Ведь это же именно здесь снимались многие сцены фильмов «Робин Гуд» с Кевином Костнером и «Жанна д’Арк» Люка Бессона. Теперь минуем несколько стрельчатых арок и ворот и мы уже внутри города. Дома, как и положено, лепятся один к другому и высотой всего-то в два этажа, причем на первом, как правило, какой-нибудь магазин, кафе или же небольшой ресторанчик. В туристический сезон автомобили по городу не ездят, но для любителей экзотики есть повозки, запряженные першеронами и, разумеется, туристический «паровозик» с несколькими вагончиками. Интереснее всего начать обход города по периметру, поэтому мы свернем сразу налево и по улице Пло направимся вдоль южной стены к собору Сен-Назер и Сен-Цельс — типичному готическому собору с прекрасной резьбой и красочными витражами. В южной его части находится фрагмент плиты надгробия Симона де Монфора, взявшего город и замок, и убитого в 1218 году во время осады Тулузы камнем из катапульты. За собором находится амфитеатр (это уже позднее сооружение) театра им. Жана Дешама, где можно посмотреть старинные пьесы. Но мы свернем от собора на улицу Св.Луи, затем на улицу Виолле-ле-Дюка (где установлен ему памятник) и окажемся у входа в барбакан замка графов Транкавелей. Вход в город — бесплатный, а вот за вход в замок нужно заплатить. Дальше мост через ров, на дне которого, как и в Средние века разбиты восхитительные огородики, и, наконец-то, сам замок. Туристы обходят его по периметру по стенам через башни, причем для посещения открыты все три этажа, где можно увидеть немало интересно. На втором этаже находится музей каменных скульптур, где есть и мраморный фонтан для омовений ХII века, и раннехристианский саркофаг из белого мрамора V века, и крайне интересная эффигия — надгробная статуя рыцаря ХIII века, привезенная сюда из расположенного неподалеку от города аббатства Лаграсс. Интересна она тем, что на его сюрко — налатной одежде, которую надевали поверх кольчуги, имеется накладные изображения двух гербов Каркассона с каймой. Скорее всего, эта статуя кого-то из его владельцев, но никак не Симона де Монфора, как об этот написано на некоторых сайтах как наших, так и испанских. Дело в том, что герб Монфора — это восстающий лев, а не трехбашенный замок! Вот только сохранность ее, к сожалению, эффигия сильно пострадала, но в этом уж виноваты сами французы, вернее их Великая французская революция, в годы которой все памятники былой аристократии самым активным образом разбивались и уничтожались по всей стране! Здесь же на стене видна сохранившаяся фреска с изображением сражающихся христианских и мусульманских всадников. Вид из окон и бойниц на сам город расположенный ниже замка и за рекой Од завораживает, однако для того, чтобы побывать еще и там потребуется время, а вот его-то у туристов, как правило, всегда не хватает. В музей пыточного инвентаря ХII века на улице Сент-Жан лучше даже и не заглядывать — тамошний пыточный инвентарь и восковые фигуры пытаемых — это не для слабонервных. А вот пройтись после посещения замка по улице Раймонда Роджера Транкавеля, погибшего в застенках собственного замка, просто необходимо — ведь надо же, наконец, и сувенирами запастись. Что ж — чего-чего, а их здесь хватает. Есть лавки с антикварным и сувенирным товаром, кондитерские и множество небольших отелей, где в принципе вы можете остановиться и пожить какое-то время, изучая этот «город, живущий через века». Вот, например, лавка с гобеленами, рядом продаются средневековые вина по рецептам ХIII века, включая и знаменитый гипокрас, который в подогретом виде подавали французским королям на ночь (потом всегда жалеешь, что не купил бутылку побольше!), а вот это бакалейный магазинчик мимо которого сладкоежкам ну никак не пройти — в нем печенье на любой вкус. Причем пакуют его в жестяные коробки конца XIX-начала ХХ века с тесненными изображениями и цветной печатью. Вам тут же дадут его попробовать, после чего не купить здесь ничего, вам, скорее всего, просто не удастся, особенно если при вас будут дети. Для последних тут масса всякого игрушечного оружия и доспехов. Но так же, как и для взрослых, все здесь рассчитано на очень уж невзыскательный вкус. В самом замке в одном из его залов есть отличный книжный магазин, где по средневековой тематике есть абсолютно все, и на разных языках, включая и раритетные издания самого Виолле-ле-Дюка, вот только цены на них просто заоблачные! Пресыщенные всем увиденным, вы покидаете Каркассон — город-крепость, живущий сквозь время. Но не забудьте у выхода заглянуть в левую башню у ворот, где расположен туристический центр. Но интересовать вас должен не он, а расположенная посредине цистерна для воды, которая сегодня пуста и куда все бросают монетки, чтобы когда-нибудь оказаться здесь еще раз! Башня каплевидной формы Вид на башню Трезо с внешней стороны крепостного пояса Стены замка с расположенными на них галереями для стрелков Вид на церковь Сен-Гимера со стены замка Внутренняя стена крепости, кажется, уходит в небо! Под аркой городских ворот Гобелен с видом на замок с северной стороны Дама Каркас Горгулья из музея замка Крест Тулузы — крест катаров. Мост в замок виконта Каркассона Нарбонские ворота Настенная роспись в замке, изображающая схватку христиан с сарацинами «Роза» в соборе Сен-Назер Самый обычный каркассонский кот: спит на подоконнике лавки сувениров Эффигия из Каркассона. Передняя часть. На груди изображение герба графов Транкавелей Ядра для требюше Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

1. Определение по карте местоположения хутора перед выездом 2. Конструктивное решение 3. Реклама