Yorik

Чем меньше страна, тем большее влияние на ее историю может иметь победа или поражение в сражении, хотя зависимость здесь и не всегда такая уж прямая. Но вот посмотрите: в годы Столетней войны французы проиграли англичанам множество битв, в плен попал сам король, и… никакого влияния это на историю страны не оказало. Но когда нормандцы вторглись в Англию в 1066 году, англичанам было достаточно проиграть битву при Гастингсе, и… всё! Буквально на другой день они проснулись в другой стране, в которой изменилось практически все на свете. Последствия этой битвы ощущаются даже сегодня, хотя с того времени прошло более 900 лет. Можно сказать, что это сражение пришлось на точку бифуркации, то есть максимальной неустойчивости причинно-следственного потока истории, а вот во Франции на эту точку ни одна из битв не попала. Да, скорее всего, это так и есть. Но сейчас у нас будет еще один такой пример с точкой бифуркации, но уже на другом конце Евразии — в Японии, где таким же судьбоносным сражением для страны стала легендарная битва при Сэкигахара. Иэясу Токугава А началось все с того, что к вершинам власти в японском обществе в конце XVI века пробился… простолюдин, сын дровосека Тоётоми Хидэёси. Он достиг наивысшей гражданской должности квампаку — канцлера, но он не мог стать сегуном — верховным военным вождем, поскольку не принадлежал к старой военной родовой аристократии. У него был сын Тоётоми Хидэёри, но на момент его смерти он был еще слишком мал, чтобы наследовать власть отца. Понятно, что Хидэёси хотел сохранить за ним титул квампаку, для чего создал Совет регентов из пяти человек во главе с верным ему выдвиженцем из небогатой семьи Исида Мицунари. Токугава Иэясу, в свое время также присягавший ему на верность, но происходивший из древнего и знатного рода Минамото, был главой другой опекунской структуры — совета пяти старейшин. Затем он стал главой Совета регентов и приложил немало усилий, стараясь исподволь разжечь недовольство среди знатных дайме, которым совсем не улыбалось подчиняться разным безродным выскочкам, так как у них уже был «принц» Токугава! Исида Мицунари же считал, что Совет должен любыми средствами поддержать Хидэёри. Он был близок к нему и его матери, и, таким образом, поддерживая мальчика, он поддерживал самого себя. Однако другие дайме (и таких тоже хватало) справедливо полагали, что страной должен править сегун — «верховный военачальник, побивающий дикарей». А мальчику нужно было сначала вырасти, а потом доказать, что он унаследовал способности своего отца. И все понимали, что все это время он был бы игрушкой в руках своих советников! Такого никому не хотелось, к тому же на пост сегуна кандидатура уже была — все тот же Иэясу Токугава, который был достаточно стар, мудр, опытен в военных делах и имел в своих руках богатейшую рисоводческую провинцию Канто. Тоётоми Хидэёси в доспехах до-мару красного шитья с гербовым изображением павлонии на о-соде — наплечных щитках Иэясу хотел того же, но до времени во всеуслышание заявлял о своей верности завещанию Хидэёси и поддержке Хидэёри. Как всегда нашелся нетерпеливец, который решил начать раньше других и тем спровоцировал всеобщее выступление. Им оказался сторонник Мицунари Уэсуге Кагэкацу, также один из регентов, который, не испросив разрешения у Иэясу, начал собирать сторонников, покупать оружие, продовольствие и боеприпасы — то есть открыто готовиться к войне. Владения его находились на севере от города Эдо, столицы Токугава, поэтому если бы началась война, Иэясу пришлось бы сражаться сразу на нескольких фронтах и против Кагэкацу, и против Мицунари. Но он воспользовался своим правом старшего регента, объявил Уэсуге мятежником и призвал всех вассалов Хидэёси выступить против него, поскольку он нарушает мир в стране. Исида Мицунари Понятно, что Исида Мицунари не мог не поддержать верного ему человека и в свою очередь призвал своих сторонников восстать против Иэясу Токугава, которому поставил в вину якобы его желание сделаться сегуном вместо законного наследника Хидэёри — сына Тоётоми Хидэёси. Поскольку основные силы и сторонники Иэясу находились на востоке страны, силы их коалиции назвали «Восточными», а силы Исида Мицунари, находившегося на западе, — «Западными». На стороне Исида были сокровища, накопленные в осакском замке, на стороне Иэясу Токугава — большая часть рисовых запасов империи. 1 сентября 1600 года его войска двинулись в сторону Осаки, где собирались главные силы Исида Мицунари. Сын Иэясу задержался в пути из-за стычек с вассалами Исида, но Иэясу ждать его не стал, а направился скорым маршем по дороге Накасэндо, идущей между гор с востока на запад. Противники встретились в долине между горами у небольшой деревни Сэкигахара 21 октября («месяц без богов») 1600 года. У Мицунари было порядка 80 тысяч человек, у Токугава — 74 тысячи, причем эти цифры можно считать достоверными, поскольку японцы были одержимы манией записывать все и вся, начиная от количества мобилизованных в армию солдат и вплоть до выданных им копий, флагов и так называемых «одалживаемых доспехов». Войска форсированным маршем шли всю ночь под проливным дождем и лишь под утро дошли до Сэкигахары. В темноте авангарды столкнулись, произошла яростная стычка, но командиры быстро развели войска, и уставшие самураи повалились спать. Утром под солнцем от их мокрых доспехов повалил пар, однако самураи и асигару (пехота из крестьян) быстро построились для битвы. Все понимали, что в ней должна будет решаться судьба страны, и были, несмотря на грязь под ногами, настроены очень решительно. Исида Мицунари знал, какой грозный перед ним находится противник, однако именно на этот раз он надеялся одержать над ним победу. Во-первых, он имел сведения от своих разведчиков, что сын Иэясу Хидетада с войсками осаждает замок одного из его сторонников и, следовательно, к месту сражения не успеет. Во-вторых, он рассчитывал, что в тылу Иэясу находится несколько отрядов «западных» — части Киккава Хироуэ и Мори Тэрумото, по ряду причин оказавшихся в тылу «восточной» армии. Однако они находились довольно далеко от места предстоящей схватки, и им было затруднительно принять в ней участие. Тем не менее, его левый и правый фланги располагались на возвышенностях, поэтому было очевидно, что главный удар Иэясу нанесет в центре, в низине, и тогда удары его самураев с флангов и тыла решат исход сражения. Дальше всех на холме Мацуо, на правом фланге армии «западных» находились силы Кобаякава Хидэаки, насчитывавшие 16 500 человек. Кобаякава Хидэаки Что касается Токугава Иэясу то он, конечно, видел слабость своей позиции, но был уверен в победе, поскольку знал нечто такое, чего не знал и не предполагал Исида Мицунари: в решающий момент боя Кобаякава перейдет на его сторону! Где и когда они встретились и договорились об этом предательстве и награде за него — история умалчивает. Но так было, потому что впоследствии все именно так и произошло! Вблизи него стояли войска Отани и Вакидзака. В центре позиции Мицунари тоже было не все благополучно. Там находились самураи из Сацумы, которым их командир и глава клана Симадзу Ёсихиро отдал приказ отражать всех, кто будет на них нападать, но самим в наступление ни в коем случае не переходить. Так он хотел соблюсти свою лояльность и по отношению к Мицунари, и к Токугава одновременно. Феодальные вольности, а что делать?! Каких-то серьезных укреплений на месте сражения при Сэкигахаре не существовало — их просто не успели бы установить ни те, ни другие, и это был типичный встречный бой, когда две армии прямо с марша и лишь немного переждав, бросились одна на другую! Честь начать сражение выпала четвертому сыну Иэясу Токугава по имени Мацудайра Тадаёси, которому только что исполнился двадцать один год. Так нужно, решил Иэясу, желавший, чтобы военачальники Хидэёси, перешедшие на его сторону, хорошо поняли, что данная война между Тоётоми и Токугава идет на уничтожение и что один из них просто обязан сокрушить другого раз и навсегда. Едва лишь над полем боя разошелся туман, как в восемь часов утра тридцать всадников во главе с Мацудайра Тадаёси и Ии Наомаса атаковали отряд Юкита Хидэиэ из Западной армии, после чего в бой пошли 800 аркебузиров Фукусима Масанори и открыли частый огонь по противнику. Левый фланг Западной армии подвергся нападению сил Отани, а Мацудайра и Ии продолжили атаку в центре. Сам Мицунари был атакован силами Курода, Такэнака и Хосокава. Его военачальник Сима Кацутакэ при этом был ранен, но так как у него, по словам японского историка Мицуо Курэ, было несколько пушек, Мицунари смог отразить все эти атаки. На левом фланге Иэясу атака отряда Фукусима Масанори тоже была неудачной, и он был отброшен на свои прежние позиции. От воинов в мокрых доспехах, разгоряченных сражением, валил пар, а все поле затянуло густыми клубами порохового дыма. Самураи «восточных» то и дело бросались на противника, однако, несмотря на всю свою отвагу, прорвать фронт «западных» им так и не удалось. Сложилась ситуация равновесия сил, чреватая поражением как одной стороне, так и другой. Как и во всяком типично японском столкновении самурайских войск, ряд за рядом вперед выходили аркебузиры (кстати, как и в Европе), давали залп: первый ряд — с колена, второй — стоя. А пока они перезаряжали свое оружие, их прикрывали асигару с копьями длиной более пяти метров, а лучники засыпали противника стрелами. Слуги-вакато ожидали позади них с коробами стрел и тут же бежали пополнять их боезапас. Периодически из-за дыма и огня в атаку на врага бросались самураи с копьями, мечами, секирами масакари, алебардами нагината и шипастыми палицами канабо и, если их не успевали остановить залпами в упор, наносили стрелкам серьезные потери. Конные атаки были стремительными и наносились во фланг. При этом стрелков прикрывали копейщики, от которых требовалось наносить удар копьем в шею лошади, так как если они при этом промахивались, то… попадали им во всадника, что, в общем-то, тоже было хорошо. Если конь и всадник падали перед копейщиком, тот должен был бросить копье, выхватить меч и поскорее зарубить лежащего и оглушенного самурая, но не увлекаться отделением его головы от туловища, а поскорее возвратиться в строй! Битва шла уже несколько часов. Войска Токугава втянулись в низину, и Мицунари решил, что время для флангового удара настало. Он отправил гонца к Кобаякава, но ответа не получил, а все потому, что тот никак не решался на предательство, ведь он же был самураем. Поэтому и Мицунари, и Иэясу друг за другом посылали гонцов на гору Мицуо, стараясь подтолкнуть его к активным действиям, но Кобаякава молчал. Это вывело Токугава из себя, и он приказал своим аркебузирам дать несколько выстрелов в его сторону, тогда как гонец, посланный к нему Курода Нагамаса (полководцем Иэясу), потребовал начать атаку немедленно! И вконец растерявшийся Кобаякава наконец-то отдал приказ своим самураям атаковать войска Отани Киносита. А тот уже давно с удивлением присматривался к происходящему, видел, что аркебузиры Токугава в сторону Кабаякава не стреляют и был готов к тому, что произошло. Раздались крики: «Предательство! Измена!» И хотя самураи «предателя с горы Мацуо» бежали сверху вниз, их первую атаку Отани удалось отразить. Но тут примеру Кобаякавы последовал Вакидзака Ясухара, и правый фланг Мицунари практически перестал существовать. Видя, что гибель неминуема, Симадзу Ёсихиро во главе примерно восьмидесяти конных самураев предпринял дерзкую попытку прорваться, но поскакал не назад, а вперед, посчитав, что в тылу у Иэясу войск будет меньше, чем там, где отступает его собственная армия! Ии Наомаса, командир «Красных демонов», бросился за ним в погоню, но в своих кроваво-красных доспехах и с огромными золотыми рогами на шлеме он представлял собой такую хорошую мишень, что один из аркебузиров Симадзу сумел ранить его в левую руку, да так, что тот упал с коня. С собой Ёсихиро увел всего пятьдесят-шестьдесят человек, но они все же спаслись и поскакали по дороге на юго-запад, а затем направились в горы. Здесь они повстречали разведчиков Киккава и Мори, которые, прислушиваясь к шуму битвы, пытались угадать ее исход. Им было сказано, что Исида Мицунари потерпел поражение, и Киккава тут же последовал примеру Кобаякава. Мори Тэрумото предателем не стал, но и сделать уже тоже ничего не смог, так как войска Киккавы находились от него неподалеку. Из-за этого он отправился вслед за Ёсихиро, который через порт Сакаи невдалеке от Осаки перебрался к себе на остров Кюсю. Битва при Сэкигахара. Шестиполосная ширма. Музей замка Осака Исида Мицунари также вынужден был бежать с поля сражения. Три дня он скитался по лесам, пытался добраться до побережья, но заболел дизентерией и в таком в жалком состоянии был выдан своему противнику. Токугава приказал сначала зарыть его по шею в землю, а затем, после того как он провел так три дня, перепилить ему шею бамбуковой пилой! Считается, что победители при Сэкигахаре отрубили там 40 000 голов, которые доставляли к месту церемонии осмотра голов в мешках, сетках и корзинах! Интересно, что всю битву Иэясу Токугава провел сидя на походном табурете без шлема, только лишь в повязке хатимаки. Но сразу же после победы надел его на голову и произнес историческую фразу: «После победы затяните завязки ваших шлемов потуже!» Кобаякава подошел и склонился перед ним, и Иэясу указал ему на место подле себя. Раненную руку Ии Наомаса он собственноручно перевязал, а своего сына Хидетада, только сейчас подошедшего с войсками, побранил за опоздание. Вскоре после этой выдающейся победы Иэясу Токугава стал сёгуном, то есть получил то, о чем он втайне мечтал всю жизнь. Кобаякава за свое предательство достались земли на острове Хонсвю и доход в 550 тысяч коку, но прожил он после этого всего лишь два года. Ему было всего 25 лет, когда он вдруг неожиданно сошел с ума и вскоре скончался, так и не оставив после себя наследников. Никто его, понятно, ни в чем не упрекал, все понимали, что его поступок избавил страну от ужасов многолетней гражданской войны, но, видимо, в глазах своих самураев он постоянно видел что-то такое, что просто не давало ему спокойно жить. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Класс! Молодец скульптор! Креативно!

«Не верь глазам своим», или Колонна императора Траяна в качестве достоверного исторического источника Военная история Рима с 100 по 200 год н. э. известна нам очень плохо, так как подробных исторических исследований этого периода не сохранилось. Но есть колонна Траяна в Риме. И вот на изображенные на ней фигуры воинов в доспехах многие историки и привыкли ссылаться. Колонна императора Траяна в Риме. Современный вид Про нее все известно, так что любителям «новых хронологий» в данном случае можно не волноваться: 20 блоков знаменитого карарского мрамора, высотой она 38 м (вместе с основанием), сам ее диаметр — 4 м. Внутри она полая, а на капитель ведет винтовая лестница, насчитывающая 185 ступеней. Вес ее около 40 тонн. Построена она была архитектором Аполлодором Дамасским в 113 году н. э. и посвящена победе императора Траяна над даками в 101-102 гг. Впрочем, сказать так значит ничего не сказать! Ведь всю ее поверхность покрывает лента с рельефами, которая по спирали огибает ее ствол 23 раза, а общая длина составляет 190 м! Работу скульптор и его рабочие провели просто огромную! Достаточно сказать, что на этих рельефах изображено около 2500 фигур! Но рассматривать их и изучать очень тяжело, поскольку уж очень она высокая. Кстати, сам Траян изображен на ней 59 раз. Присутствуют среди изображенных фигур и такие аллегорические фигуры как богиня Победы Ника, бог Дунай в образе величественного старца, Ночь в виде женщины с лицом, закрытым покрывалом, и многие другие. Бог Дунай наблюдает за переправой римских войск Фигура богини Победы и трофеи римской армии. Слева вверху — сарматский шлем с нащечниками. Справа — чешуйчатый доспех, однако все щиты почему-то овальные, аналогичные щитам вспомогательных римских частей не только формой, но и своим рисунком. Первое впечатление у тех, кто смотрит на эти изображения, самое сильное. Кажется, что все фигуры на ней очень реалистичны, и недаром считается, что рельефы колонны представляют собой ценный источник по изучению оружия, доспехов и снаряжения как римлян, так и их врагов — даков и сарматов. А вот перспективой скульпторы пожертвовали сознательно, чтобы добиться большей информативности. Такой подход в работах древних мастеров встречается постоянно, но для историка важно не это, а то, как тщательно и достоверно показаны ими детали одежды и вооружения. Кстати, крепостные стены и детали пейзажа опять-таки в античной традиции показаны вне масштаба. Четкость и размеры у всех фигур одинаковые, но, чтобы показать перспективу, расположены они одна над другой. Внутри колонна пустая, и там проходит винтовая лестница наверх. Поэтому в стенах колонные имеются небольшие световые окна прямоугольной формы. Обратите внимание, что лошади под всадниками непропорционально малы, и они действительно были меньше современных, но не настолько сильно, как это изобразил скульптор. Французский историк Мишель Фьюджери назвал барельефы колонны Траяна «документальным фильмом». Но если изучать их внимательно, а главное, еще и сравнивать с другими изображениями и артефактами, то, пожалуй, мы в итоге получим больше вопросов, чем она даст нам ответов. Да, это источник, но источник весьма своеобразный, и все, что мы на нем видим, принимать на веру вот так просто нельзя! Известный английский историк Питер Конноли отмечал, что из него действительно можно узнать множество ценных подробностей того, что собой представляло римское войско времен этой кампании. Но… можно из нее узнать и кое-что совсем другое! На этом рельефе хорошо показано построение римских воинов в бою. Впереди легионеры, атакующие фалангой, за ними лучники с луками в руках, а на флангах — германские пращники в туниках Например, на барельефах можно увидеть, что римские легионеры одеты в доспехи lorica segmentata, а их вспомогательные войска (ауксириарии), и всадники, и пехота — в кольчуги lorica hamata. Но почему кольчуги некоторых ауксириариев так коротки? Почему зубчатый подол у них даже пах не закрывает? Поневоле вспоминаешь фразу из культового советского фильма «Александр Невский»: «Эх, коротка кольчужка!», и она же при этом вызывает определенные сомнения в правдивости изображаемого, особенно рядом с длиннополыми кольчугами у восточных лучников, изображенных здесь же рядом. Судя по овальным щитам, пехотинцы в столь коротких кольчугах — это ауксилиарии, хотя малая длина этого доспеха у них тоже сомнительна. То есть это либо небрежность скульпторов, либо они поступили так сознательно, допустим, чтобы «героизировать» образ римского воина. Однако всадники имеют такие же короткие кольчуги. Что, если это так и было и сделано — для большего удобства в ношении именно конниками? Но если это так, то почему нельзя предположить, что пехотинцы в этих коротких кольчугах… спешенные или же потерявшие коней всадники?! Но это уж такая зыбкая почва домыслов, что стоять на ней попросту невозможно. Кстати, она же и показывает, что суть многих предметов, что находятся у тебя прямо перед глазами, может трактоваться по-разному! Между прочим, на рельефе из Мантуи в долине реки По начала I в. н.э. кольчуги (и чешуйчатые панцири) у всадников имеют длину до середины бедра, то есть всаднические кольчуги нормальной длины в римской армии все же существовали. У них пелерины вместо рукавов, и они несколько сложнее «траянских», на что также указывает Питер Конноли. Интересно, что и кольчуги, и доспехи из чешуек у римских воинов одного покроя, хотя технология их изготовления, безусловно, различалась! Овальные щиты в римской армии того времени обычно были у всадников и воинов вспомогательных легионов Но самое интересное, что на барельефах колонны Траяна в чешуйчатых доспехах изображены и сирийские лучники — наемники Рима и кавалерия сарматов, которые в этой войне являлись союзниками даков. Среди источников, подтверждающих факт широкого распространения чешуйчатых доспехов в Древнем мире, рельефы с колонны Траяна могли бы иметь особое значение, ведь колонна-то установлена была «по горячим следам». Но изучение рельефа, на котором показаны сарматские всадники и их лошади, со всей очевидностью показывает, что это изображение — вымысел. Дело в том, что все они изображены в чешуйчатых «одеждах», представляющих собой… трико в обтяжку! Поэтому на рельефах с колонны Траяна сарматы больше похожи на… «человека-амфибию» из одноименного кинофильма, снятого в СССР в 1962 году, чего реально быть просто не могло. Не было в то время таких доспехов! Не было! По мнению британского историка Рассела Робинсона, автор рельефа с «чешуйчатыми сарматами» либо воспользовался их описаниями, где говорилось, что они с ног до головы были защищены чешуйчатыми доспехами, и такими он их и воспроизвел, либо придумал, какими они могли бы выглядеть по собственному вкусу. Хотя это могло быть так, как это случается и у нас в России, когда исполнителю все объясняют «на пальцах». Те, кого можно было об этом спросить, рядом отсутствовали, вот бедняга-скульптор и дал волю своему воображению! А уж как, скорее всего, смеялись над его «чешуйчатыми сарматами» ветераны войны с даками, мы можем сегодня лишь только гадать! А вот и совсем уже уникальные изображения: слева — римские всадники в исключительно коротких кольчугах, а справа — бегущие от них сарматы. Причем и воины, и их кони, с головы до ног покрыты «чешуйчатой броней». То есть это явная фантазия скульпторов. Здесь же, на колонне, есть и другой рельеф, на котором мы видим сарматские и дакийские трофеи римской армии. Среди них и знаменитый драгонарий, и дакийско-сарматские шлемы спанденхельм (spangenhelm) с нащечниками, ставшие позднее стандартным средством защиты головы в римской армии, и… чешуйчатый панцирь с зубчатым подолом нормальной длины. Остается только удивляться, почему в одном месте они изображены правильно, а в другом — нет! В центре этой композиции изображен воин в очень короткой кольчуге и с непропорционально маленьким щитом. Ну, почему такие щиты — мы вроде бы выяснили. Но кто он такой? Воин вспомогательных частей римской армии или потерявший коня всадник? Щиты у всех римских воинов с колонны Траяна очень малы, хотя, судя по находкам в Дура Европос, должны быть намного больше. Марширующие легионеры изображены со щитами, которые они несут слева на наплечном ремне. Потому что долго держать щит просто в руке и нести было бы вряд ли возможно. Но щиты изображены открытыми, хотя из записок Цезаря мы знаем, что их носили в кожаных чехлах. Такие чехлы были найдены, так что сомнения их применение не вызывает. В них же было и отверстие для умбона, но на колонне — возможно чтобы показать на щитах украшения — они везде изображены расчехленными. И ладно бы только в бою, но и в походе, а это явный вымысел либо недоработка скульптора — автора колонны. Ни один из легионеров на колонне не имеет кинжала пугио. Видимо, к концу I века н.э. он уже вышел у легионеров из моды. Нет у них и такой специфической детали снаряжения, как кингулум — набора ремней с нашитыми на них металлическими бляхами, на поясном ремне спереди. Вернее, почти нет, так как у легионеров в сегментных лориках он иногда встречается. Но даже у них он очень уж короток — всего четыре ряда блях. То есть он уже либо вышел из моды, либо этот процесс находился на стадии завершения! Римский кинжал пугио У многих легионеров на колонне бороды. И опять-таки непонятно — кто это? Бывшие варвары, попавшие в легион, или же это была уже такая мода. То есть борода с варварством тогда уже не связывалась, недаром позднее бороды были даже у императоров. Впрочем, сам император Траян показан на колонне безбородым. Пленение Децибала — вождя даков. Обратите внимание опять-таки на длину кольчуг сражающихся спешенных всадников (или же это воины вспомогательных частей?), которые не закрывают у них ни паха, ни ягодиц Таким образом, рельефы на колонне Траяна нужно воспринимать в первую очередь как интересный исторический памятник, а вот как источник — со значительной долей сомнения относительно многих деталей, так как они грешат не только против наших сегодняшних исторических знаний, но и против элементарного здравого смысла! Конноли, П. Греция и Рим в войнах. Энциклопедия военной истории / П. Конноли; пер. с англ. С. Лопуховой, А. Хромовой. — М.: Эксмо-Пресс, 2000. Робинсон, Р. Доспехи народов Востока. История оборонительного вооружения / Р. Робинсон; пер. с англ. С. Федоровой. — М. : Центрполиграф, 2006. Шпаковский, В. О. Всадники с барельефов / В. О. Шпаковский // History Illustrated. — 2013. — № 1. Feugere, M. Weapons of the Romans / M. Feugere ; translated from the French by David G. Smith. — UK: Tempus Publishing Ltd, 2002. Nicolle, D. Rome's Enemies (5): The Desert Frontier / D. Nicolle. — L.: Osprey (Men-at-Arms № 243), 1991. Robinson, H. R. The armour of Imperial Rome / H. R. Robinson. — L.: Arms and Armour Press, 1975. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Что же касается самой технологии постройки таких вот «замков на основе холма», то она была проста, но очень эффективна. Во-первых, склоны выбранного холма аккуратно стесывали уступами в соответствии с профилем будущей стены. Затем в основание укладывались самые большие камни, определявшие наклон стены. После этого стену надстраивали вверх (для этого использовали строительные леса), а вот пространство между камнями и склонами холма засыпались булыжником, на который опирались большие камни. Наконец, когда стена достигала вершины, предварительно вырытый вокруг замка ров заполняли водой. Главная башня осакского замка на макете в экспозиции замкового музея А вот выше, на этих каменных основаниях, было в обычае устанавливать относительно невысокие стены, сделанные из прутьев, глины и битого камня, которые окрашивали в белый цвет при помощи штукатурки. Вот в них-то и были проделаны бойницы для ведения огня по противнику: треугольные для стрелков из ружей и прямоугольные для лучников. Сверху их покрывали крышей из черепицы, бамбуковой дранки либо соломы. Другой особенностью этих стен были посаженные прямо за ними деревья, обычно сосны. Такой вот «живой забор» служил для защиты от пуль и стрел, а кроме того, препятствовал наблюдению за тем, что происходило за стенами замка. В любом случае это только лишь прибавляло японским замкам экзотики — ров, наполненный водой и обрамлявший замок, над ним — массивное наклонное основание, нам ним — белая беленая стена, а выше — зеленая стена из сосен, за которыми обычно прятались фруктовые деревья, пополнявшие запасы провианта! Обычно стены для стрелков выполнялись двухъярусными. При этом стрелки нижнего яруса располагались под помостом и стреляли по противнику сидя, а вот те, что находились на самом помосте, опять же могли стрелять и сидя, через бойницы, и стоя, поверх крыши, прикрывающей стену от непогоды. Все это позволяло на атакуемых участках вызвать на стену максимум стрелков и вести по неприятелю практически непрерывный огонь! Дверь во внутренние покои замка выглядит очень внушительно По углам стен располагались другие, двух- или трехъярусные башни, известные как суми ягуро (угловые башни), они являлись важным элементом обороны замка. Они часто имели иси отоси (отверстия для сбрасывания камней) — японский аналог навесных бойниц-машикулей. Была специальная башня над главными воротами в замок. Называлась она ватари ягура, что означало «башня-мост», поскольку через ворота этой башни обычно можно было выйти и на ведущий к воротам мост. Ну, а сами ворота всегда делались из очень прочных и массивных деревянных брусьев, подвешивались на железных петлях и вдобавок ко всему укреплялись железными пластинами с острыми шипами. Основатель замка — квампаку Тоётоми Хидэёси — был сыном дровосека, а достиг высшей административной должности при дворе. Флаг с изображением павлонии (мон кири) был присвоен клану Асикага благодарным императором. Тоётоми также дерзал его использовать, хотя сегуном быть не мог в силу своего плебейского происхождения. Самая большая башня во всех японских замках — аналог европейского донжона — называлась тэнсюкаку, или «главная башня». Слово тэнсюкаку означает «верховный небесный защитник», и высота башни — это обычно главная ее особенность, на которую обращаешь внимание. По сути дела главная башня действительно является центром японского замка, притягивающим взгляд еще до того, как человек приблизится к его воротам или стенам, поскольку она почти всегда является самой высокой постройкой во всем замковом комплексе и может быть видна за много километров. В некоторых замках только главные башни и сохранились, что может являться причиной появления неправильного представления о том, как японский замок выглядел в действительности. Типичная главная башня состояла по крайней мере из трех ярусов, хотя число последних могло достигать и семи. И опять-таки внешний вид башни чаще всего не соответствовал ее конструкции и внутреннему устройству, так как у нее могло быть и несколько подземных этажей. Тэнсюкаку имела следующие основные функции: 1) служила наблюдательным пунктом; 2) выступала в роли последнего оборонительного рубежа; 3) символизировала могущество дайме; 4) использовалась как хранилище запасов и сокровищница. Вид с башни замка на окрестные небоскребы Пандусы в замке заменяли лестницы Португальский иезуит Жоао Родригиш, посетивший один такой японский замок, по этому поводу написал так: «Здесь они хранят свои сокровища и здесь собираются их жены во время осады. Когда они больше не могут выдерживать осаду, они убивают своих женщин и детей, чтобы те не попали в руки врагам; затем, после поджога башни с помощью пороха и других материалов, чтобы даже их кости не уцелели, они вспарывают свои животы». Одно из тех орудий, что голландцы предоставили Иэясу Токугава для осады замка. Защитники его пошли на переговоры и в итоге сдались после того, как выпущенное из такого орудия ядро убило в башне замка двух служанок и едва не снесло голову самому Хидеёри — сыну умершего к этому времени Хидеёси А вот на этом самом месте совершили сэппуку Хидэёри и его мать принцесса Едогими Сохранившиеся до наших дней главные башни снаружи обычно окрашены в белый цвет; однако это совсем необязательно, что именно таково было их оригинальное цветовое решение. Известно, что замки Адзути и Осака были выкрашены в яркие цвета с узорами в виде тигров и драконов. Исключение составляют так называемые «черные замки», например, такие, как Кумамото и Окаяма, где цвет черного дерева преобладает над белой штукатуркой, а единственным украшением является резной мон их дайме на фронтонах. Обычно японские замки белого цвета. Черные — редкость, и один из них — замок Мацуэ Эти перила на мосту в замок Мацуэ не меняли с момента его строительства С военной точки зрения японские замки отличались от европейских еще и тем, что в них, даже в самых поздних, не предусматривалось мест для установки артиллерийских орудий. На врага, подступившего к стенам, сбрасывались камни, изредка использовались простейшие катапульты, но этим «тяжелое вооружение» замка обычно и ограничивалось. Другое дело, что японцы и при штурме замка, и при его обороне использовали тысячи аркебузиров и лучников, поддерживавших со стен непрерывный огонь по противнику, в то время как его воины, пользуясь покатыми стенами замка, пытались взобраться по ним наверх с мечами в руках! Битва у стен осакского замка. Ксилография Утагава Ёситора Еще одним недостатком японского замка была его относительная доступность для шпионов-ниндзя, для которых проникнуть в него не составляло особого труда. И дело здесь не только в наклонной каменной облицовке основания, по которой они могли взобраться наверх без особого труда, но также и в том, что стоящие поверх него внешние стены с бойницами для мушкетеров и лучников также не представляли для них преграды, поскольку такова уж была их конструкция. Ведь сделаны они были из прутьев, обмазаны глиной и покрыты штукатуркой так, что имея соответствующие инструменты, ниндзя мог быстро проделать в такой стене отверстие достаточного размера, чтобы пробраться через него внутрь. Конечно, по стене ходили часовые. Но люди есть люди, далеко не всегда они бывают столь бдительны и внимательны, как этого требует дисциплина, так что для умелых и опытных людей, какими были ниндзя, преградой эти стены отнюдь не являлись! Внутри замка есть музей, посвященный его осаде войсками Иэясу Токугава в 1614-1615 гг. Но фотографировать там ничего нельзя, кроме вот этой огромной диорамы, которая воспроизводит последнее сражение за этот замок Все фигурки выполнены на диораме очень тщательно и исторически достоверно. Вот, например, всадник с хоро за плечами и сасимоно в виде трех тыкв! Возле каждого известного лица лежит табличка с поясняющей надписью на японском и английском языках Знамена участников кампании 1615 года, в которой род Хидеёси был полностью уничтожен родом Токугава Флаг осаждавшего замок Токугава Иэясу имел вид простого белого полотнища, а его сына Хидетада нес на себе изображение шток-розы — родового знака этой семьи Что же касается жилых помещений, то парадные залы обычно отделывались с роскошью, производившей на европейцев очень сильное впечатление. Например, португалец Луиш Фроиш после посещения одного такого замка написал: «Никакие дворцы и дома, которые я видел в Португалии, Индии и Японии, не могут сравниться с этими по роскоши, богатству и чистоте». Затем следовало длинное описание с перечислением гостиных и садов, составлявших дворец Нобунага у подножия высокой горы, на которой стояла главная башня этого замка. Когда Фроиш посетил замок Адзути, то описал обильное использование золота, а также то, что все было «красивым, превосходным и сверкающим». Он также не забыл отметить крепость каменных оснований и (также как и другие посетители замков в Эдо и Осаке) особенно выделил мощь и крепость замковых ворот. Флаги родственников Иэясу Токугава, участвовавших в осаде и «битве за Осаку» Другой португалец, Родриго де Виверо-и-Веласко, имел аудиенцию у Токугава Хидэтада, второго сегуна Токугава, в замке Эдо в 1609 году и первую комнату, в которую он вошел, описал следующим образом: «На пол они кладут татами, вид красивых циновок, украшенных золотой парчой, атласом и бархатом и вышитых множеством золотых цветов. Эти циновки имеют квадратную форму, как небольшой столик, и так удачно подходят друг другу, что производят чрезвычайно приятное впечатление. Стены и потолок покрыты деревянными панелями, которые украшены разнообразными сценами охоты, написанными золотыми, серебряными и другими красками, так что самого дерева практически не видно». Смотровые галереи замка обнесены сеткой против самоубийц. Не проходит и года, чтобы, несмотря на все ухищрения, кто-нибудь не бросился бы с нее головой вниз! Впоследствии в эпоху Токугава было установлено правило: «одна провинция — один замок», в результате чего многие замки были разрушены, но зато другие стали настоящими резиденциями провинциальных дайме со своими садами, парками и декоративными прудами. Многие замки пострадали от бомбардировок американской авиации в годы Второй мировой войны, однако впоследствии были восстановлены, хотя целый ряд — с применением железобетона и современных методов строительства. В тоже время другие замки были восстановлены с использованием исторически достоверных материалов, в силу чего они являются очень ценными памятниками средневековой замковой архитектуры Японии. Наиболее красивым замком считается Химэдзи — замок, расположенный к западу от Осаки, главная башня которого датируется 1601 годом. Замок же в центре Осаки, тот самый, что осаждал Токугава Иэясу для того, чтобы покончить с наследником Тоётоми Хидэёси, сначала сгорел, а затем подвергся сильным разрушениям. Но главная его башня сегодня восстановлена во всем своем великолепии, сохранились также стены и широкий ров вокруг замка с зеленой водой. Оказавшись внутри замка, каждый может осмотреть его двор, посмотреть то, что находится внутри башни, и подняться на обзорные площадки. Можно представить себя в роли Тоётоми Хидэёси и подумать, почему судьба так безжалостна к одним и так благоволит другим. Хотя, конечно, о чем он думал, глядя на окружившие его замок войска Токугава, мы не узнаем уже никогда! Просто утка: живет во рву замка и ничего и никого не боится! Японским детям в замке раздолье: можно примерить старинные доспехи и поиграть с мечом. Вот так они свою историю и познают! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Вешние ливни. Каким полноводным вдруг стал ров вокруг замка. Масаока Сики (1867-1902). Перевод А. Долина Как жили владетельные господа-самураи — феодалы Японии, особенно те, которые сподобились иметь собственный замок? И какие замки вообще у них были? Давайте познакомимся с ними на примере одного из самых известных — замка в Осаке. Ну, а перед этим познакомимся с историей замкового строительства в Японии. Итак, начнем с того, что самураи, как и любые помещики, жили в усадьбах, однако очень богатые и влиятельные князья — даймё — должны были озаботиться тем, чтобы построить себе замок и хорошенько его укрепить. Ведь еще в VIII веке, когда правительство Киото пыталось установить свою власть в стране, его армиям часто приходилось сталкиваться с «варварами» эмиси, и соответственно войска, находившиеся на завоеванных территориях, должны были строить там укрепления. Так накапливался опыт, а наиболее эффективные решения в области строительства становились общим достоянием. И надо сказать, что то, что придумали древние японцы, уже тогда оказалось настолько совершенным, что конструкция этих укреплений оставалась неизменной на протяжении сотен лет. Ведь даже в знаменитой битве при Ситарагахара (1575), где объединенные армии Ода и Токугава встретились с конницей Такэда Кацуёри, их полевые укрепления выглядели точно так же, как и в VII-VIII вв. Давайте устроим фотоэкскурсию по замку в Осаке, а заодно посмотрим на некоторые другие старинные замки современной Японии. На снимке — главная башня замка Осаки А впрочем, что еще тут можно было придумать такого, чего не применяли бы и все остальные народы, которым то и дело требовалось воевать, причем в лесистой и горной местностях? Именно поэтому основными элементами японских укреплений точно так же, как и в средневековой Европе и даже во времена Древнего мира, служили ров, вал и частокол. Очень часто защитники валили деревья и устраивали засеку, направляя не спиленные и заостренные торчащие ветки в сторону врага. Известно, что таким образом укрепил свои позиции у города Алезия Юлий Цезарь, создавший вокруг осажденного города сразу два кольца укреплений — внешнее против тех, кто пытался прорвать кольцо осады, и внутреннее, удерживавшее осажденных. Тогда ни тем, ни другим римские укрепления прорвать не удалось, но следует отметить, что окажись там японские самураи, они не увидели бы в них для себя ничего нового и ничего необычного! Как правило, войска обустраивали позиции на вершинах холмов, чтобы оттуда стрелять в надвигавшегося противника из луков. Разнообразные ловушки должны были тормозить его продвижение. При этом если позволяло время, то рядом с укреплениями строили еще дополнительные сторожевые башни. До появления огнестрельного оружия и защитники, и нападающие широко применяли переносные щиты размерами примерно 1,4 х 0,45 м. Эти щиты ставили в ряд вплотную друг к другу. Причем в бою на открытом поле их переносили оруженосцы или крестьяне, прикрывая самураев с метательным и огнестрельным оружием, пока те целились, стреляли или же его перезаряжали. Поскольку тактика самурайских войн была широко известна, все знали, что укрепления служат главным образом для того, чтобы преграждать путь конным самураям и защищать от них пехоту. Это ров вокруг замка, а стены его выходят прямо из воды! А это вид на ров с парапета стены замка. Как видите, ни на лодках, ни на плотах его не пересечь без огромных потерь со стороны атакующих До сих пор в префектуре Фукусима сохранилось 3 км двойных рвов, сооружение которых приписывают войскам Минамото Ёритомо в войне 1189 года. Подсчитано, что для того чтобы выкопать такие рвы, требовалось не меньше месяца упорного труда 5000 землекопов; кроме того, рабочие руки нужны были для строительства валов, частоколов и башен. Массивные укрепления возводили и раньше, во время войн Гэмпэй 1180-1185 гг. После второго вторжения монголов в Японию в 1281 году бакуфу Камакура приказал возвести в заливе Хаката каменные стены. Они имели длину 20 км, высоту 2 м и ширину по верху 1,2 м; причем позади за стенами были выкопаны еще и рвы. Эти укрепления предназначались для того, чтобы воспрепятствовать высадке и участию в бою монгольской конницы. Современный мост через ров, по которому вы попадаете в замок, выглядит вот так А вот это макет моста в музее замка. Хорошо видна окружавшая замок стена, на которой за невысоким парапетом располагались лучники и аркебузиры В период Хэйан жилища самураев также очень часто окружали частоколами и рвами. Такие укрепленные дома обычно строили посреди поля, чтобы держать под контролем принадлежавшие владельцу усадьбы земельные угодья. Ну, а в конце периода Камакура (XIII в.) отдельно стоящие дома стали усиленно укреплять уже специальными конструкциями, но основные элементы остались прежними: это были ров, вал, ограда и башня. Для самурая такое жилище представляло и крепость, и одновременно склад, в котором он хранил запасы риса, ну и, конечно же, свои богатства. Как и в странах Западной Европы, строительство замков в Японии имело свою историю, но и свои особенности, связанные с естественно-географической средой. Поскольку 80 % территории страны — это горы, то стоит ли удивляться тому, что и первые японские феодальные замки — ямадзиро — были построены именно в горах. Ландшафт использовали разумно и экономно, причем имела место и оригинальная комбинация горного замка с построенным на равнине — хираямадзиро (горно-равнинный замок). Все сооружения таких замков, начиная со стен и заканчивая жилыми строениями, возводились из дерева. Крыши были из соломы. Интересно, что японские хроники сообщают о применении при штурме таких замков арбалетов, стрелы которых не только убивали самураев, но и вызывали пожары, но вот о метательных машинах не говорится ни слова. То есть их попросту не применяли, поскольку в этом не было нужды, так как судьба замка обычно решалась либо штурмом, либо осадой. Причем на стены взбирались, в том числе и ночью, но вот проламывать их не проламывали. В лучшем случае — как это было сделано при штурме замка Тихая — к их воротам через ров перебрасывался мост… Позднее метательные машины все же изредка применялись, но здесь, в Японии, они не были настолько популярны, как в Европе. Ворота в замок. В период Муромати развитие торговли и городской экономики привело к накоплению богатства и появлению так называемых сюго-даймё. Сюго — это представители исполнительной власти в провинциях, назначаемые бакуфу Муромати, а даймё — крупные землевладельцы. (Следует отметить, что некоторые исследователи переводят «даймё» как «большое имя», но «мё» — это разновидность поместья, а не совсем имя.) Обычно такие феодалы воздвигали крепости на холмах, а их подданные жили внизу на равнине. В мирное время и сам даймё тоже жил в доме у подножия холма, но в случае угрозы нападения врагов перебирался наверх в крепость и ждал, когда ему на помощь прибудет подкрепление его союзников. Цифры количества построенных в это время замков впечатляют: в начале периода Сэнгоку на территории Японии насчитывалось 30-40 тысяч крепостей на вершинах холмов и гор, в то время как во всей Европе, включая Палестину и остров Кипр, их было около 15 тысяч! Камни и монах. Вот из таких камней сложено в осакском замке большинство стен. А около одной стоит этот человек. Судя по одежде, монах, а кто и зачем — кто знает? Принято считать, что первым замком с массивными каменными стенами и высокой главной башней стал Адзути, построенный по приказу Ода Нобунага возле озера Бива. Он как нельзя лучше подходил для наблюдения за подступами к Киото с севера и востока, к тому же Бива — это крупнейшее озеро Японии, и здесь быстро развивалась торговля с лодок. Под защитой этого замка Нобунага впоследствии выстроил большой город, в котором поселил своих приближенных, воинов и слуг. Таким образом, Адзути выполнял несколько функций: служил жилищем, крепостью, наблюдательным пунктом, торговым центром и символом власти правителя. Со временем к нему прибавились богато украшенные храм, часовня и башня. Так что неудивительно, что очередной период в истории Японии был назван Адзути-Момояма! Камни для строительства замка, присланные в подарок Тоётоми Хидэёси даймё со всей страны После смерти Нобунага в 1582 году, когда власть в Японии перешла к Тоётоми Хидэёси, новый владыка Японии решил выстроить себе еще более сильную крепость, чем замок Адзути. На следующий год началось строительство замка Осака, причем на том же самом месте, где до этого стоял храм Исияма Хонгандзи. Золотой карп на крыше должен был оберегать замок от пожара Храм был очень удачно расположен с тактической точки зрения. Близость реки Ёдо давала возможность Хидэёси иметь надежную водную связь с Киото и озером Бива и также способствовала развитию торговли: ведь теперь сюда через Внутреннее море из Китая повезли ценные товары. Следуя его примеру, и другие даймё начали строить себе замки в географически благоприятных для торговли местах. Самым живописным и гармоничным по пропорциям стал замок Химэдзи близ Кобэ. Икэда Тарумаса приказал приступить к его строительству в 1601 году; а закончен он был в 1616-ом. Причем построен он был таким прочным, что его подлинный деревянный внутренний каркас от времени почти не пострадал. Всех, кто его видел и в нем побывал, замок Химэдзи и сегодня поражает грандиозностью своих оборонительных сооружений и богатством внешней отделки. Колодец, снабжавший замок водой, вызывает всеобщее любопытство Из-за естественного износа стены деревянных замков их приходилось чинить практически каждые пять лет, вот почему уже в ХVI веке замки в Японии начинают строить из камня. Вот только технология строительства таких замков существенным образом отличалась от европейской. Там каменный замок мог быть построен хоть на равнине, хоть в горах. Например, знаменитый замок святого Иллариона — одно из очень интересных мест этого плана на острове Кипр — располагается на вершине горного утеса высотой 732 метра над уровнем моря, и забраться на самый его верх не всякому под силу! Однако где бы ни был построен европейский замок, его конструкция была повсюду примерно одинаковой. Стены возводили на прочном фундаменте, скрепляя их известкой, причем самих стен было две — внешняя и внутренняя, а между ними засыпалась щебенка и битый камень. Благодаря такой конструкции стены получались и толстыми, и прочными, вот только японцы из-за частых и разрушительных землетрясений строили свои замки совсем по-другому. Обычно для этого выбирали холм подходящего размера и обкладывали его камнем, а уже потом на этом основании возводили главную башню, являвшуюся центром замка и его главным жилым помещением для его хозяина. По этой же причине внешние поверхности каменных оснований японских замков делались наклонными так же, как и внешние поверхности стен артиллерийских бастионов в Европе, однако, объяснения причин такого наклона будут совершенно различными. Для европейского бастиона наклон был связан, прежде всего, с поиском идеального угла, чтобы можно было вести огонь без «слепых зон». В Японии наклон стен был вызван тем, что камни друг на друга укладывались без скрепляющего раствора и держались только лишь за счет сил трения и гравитации. Но зато и землетрясению разрушить эту «гору камней» было очень непросто, поскольку камни свободно сдвигались относительно друг друга. Камни при этом обрабатывались так, чтобы они как можно плотнее прилегали друг к другу, при этом массивным валунам отдавалось предпочтение. В результате получались сооружения высокой прочности, хотя с точки зрения военного дела забраться на такую стену, используя для этого щели между камнями, было намного легче, нежели взбираться по лестницам на вертикальные стены европейских крепостных сооружений. Именно наличие огромных каменных оснований, а не какие-то там специфические постройки, отличали японский замок от всех других. Причем высота их стен в ряде случаев достигает 40 метров! Наклон одной из внутренних стен в замке

Артиллерия японских самураев Всем известно, что самураи были мастера сражаться на мечах. А вот как насчет огнестрельного оружия и прежде всего артиллерии — «бога войны»? Известно, что первые мушкеты завезли им португальские купцы в самый разгар так называемого «века войн» (а войны в Японии между кланами самураев шли постоянно), в 1542 или в 1543 году. Очень скоро японцы научились его делать сами, и оно разошлось по стране, полностью изменив характер самурайских войн. Что касается пушек, то в них самураи большой надобности не испытывали довольно долго. А вот здесь японский художник Утагава Куниёси явно перестарался. Отдача такого орудия будет слишком велика для человека, как бы он силен ни был! Правда, известно, что в данном случае на этой ксилографии изображен театральный актер, играющий роль самурая. То есть это может быть театральный аксессуар, а размер его столь велик, чтобы он был хорошо виден со сцены! А вот разрывающиеся снаряды известны им были задолго до этого времени. Первые бомбы, наполненные порохом, применили против них еще монголы, когда дважды пытались завоевать Японию в XIII веке. Ужасное оружие вызвало шок и панику, ведь японцам ни с чем таким сталкиваться еще не приходилось, однако вскоре они уже и сами научились применять начиненные порохом снаряды, которые забрасывали в расположение неприятеля с помощью простейших камнеметов, сделанных по китайскому образцу. До нас дошла гравюра XIV века, на которой художник Такедзаки изобразил взрыв одного из таких вот «громовых шаров». Хорошо видно, что верхняя его половина разлетается при взрыве осколками, а нижняя еще летит, извергая дым и языки пламени. Применяли японцы бомбы, весившие 71,6 кг, и бросали их на 200 метров... Японская баллиста, использующая упругость древесины Почему-то эти снаряды имели форму яйца, а через него проходила трубка с фитилем внутри и двойным колесиком на конце, тогда как на другом ее конце была рукоятка, за которую ее держали, когда везли к метательной машине. Очевидно, что заряд пороха в этой бомбе был достаточно велик. Что же касается самих метательных машин, то они были очень просты по устройству: длинный рычаг, к более короткой части которого прикреплялось множество веревок. Рычаг отводился назад, в ременную петлю на его конце вкладывали этот снаряд, после чего люди брались за веревки и дружно бежали по команде. Рычаг проворачивался, и бомба летела в цель. Очевидно, что эффективность такого «бомбомета» сильно зависела от физической силы людей и также их количества. Монголы имели обыкновение использовать пленных, которых нещадным образом эксплуатировали, а вот в Японии эту функцию выполняли самураи низших рангов и асигару. Можно лишь удивляться тому, как слаженно и неутомимо они работали, и тем поистине нечеловеческим усилиям, которые при этом затрачивались. Начав войну в Корее, самураи столкнулись там с китайской бронзовой артиллерией, а корейский адмирал Ли Сун Син так и вовсе использовал против них разрывные бомбы, которыми стреляли из орудий, что для того времени было новинкой. Казнозарядное японское орудие В 1600 году к берегам Японии пристал первый английский корабль, и вот его шкипер Уильям Адамс (смотрите кинофильм «Сегун»), как раз и «привез» Иэясу Токугава первые пушки европейского образца. Вроде бы, по сообщениям того времени, Иэясу Токугава во время осады Осаки имел около 300 орудий, и огонь они вели непрерывно. Но маловероятно, что все эти орудия были европейского производства. Но дело в том, что также известно, что первые несколько пушек он купил именно у Адамса, оказавшегося в Японии непосредственно перед битвой при Сэкигахара. То, что он сумел завоевать доверие Иэясу, который нашел его «очаровательным собеседником», открыло в эту страну дорогу и другим англичанам. Так, глава британской торговой миссии Ричард Кок обосновался в Хирадо, Уильям Итон открыл факторию в Осаке, а Ричард Викэм — в Эдо. И вот Викэм в письме к Итону в Осаку 4 июля 1614 года писал, что «капитан Адамс продал Иэясу пушки и боеприпасы», а 5 декабря этого же года сообщал в письме в Лондон, что тот купил «четыре кулеврины и один сакер за 1400 золотых монет и 10 бочек пороха за 180...». Кулеврины эти могли стрелять ядрами весом по 8 кг (17,5 фунтов), а сакер — 2,5 кг (5,5 фунтов). Дальность стрельбы составляла примерно 1500 -1600 м. 12 пушек Иэясу передали голландцы, так что его артиллерия, действовавшая под Осакой, скорее всего столь уж многочисленной не была. У Хидеёри в замке тоже были пушки, но Стивен Тернбулл считает, что он имел казнозарядные португальские орудия устаревшего образца, которые японцы называли фуранки, и что их эффективность не шла ни в какое сравнение с более современными дульнозарядными орудиями Иэясу Токугава. Бронзовое орудие фуранки Однако количество орудий и у того, и у другого могло быть увеличено за счет японских пушек, сделанных из… дерева. Они представляли собой просверленные деревянные стволы, обмотанные ротанговыми жгутами. Они, конечно, не могли вести огонь металлическими ядрами, которые плотно входили в ствол, и разрушать крепостные стены. Но с их помощью можно было стрелять деревянными снарядами, начиненными горючими веществами и вызывавшими пожары. Ну а по атакующей пехоте они вполне могли стрелять картечью, что тоже давало определенный эффект. Типичная японская установка орудия Интересно, что идея таких пушек по прошествии многих веков возродилась опять! Сами японцы применяли их при осаде Порт-Артура, а в годы Первой мировой войны стволы из бревенчатых «колод», обмотанные металлической проволокой, использовались в германской армии в позиционной войне. Примитивный лафет, простейшие приспособления для наведения на цель — и вот вам миномет или бомбомет, чтобы стрелять на небольшие расстояния. Понятно, что туго входящими в гладкий ствол снарядами они стрелять не могли, однако цилиндрические банки... из-под мармелада, снабжавшиеся медленно горящим фитилем, в них можно было использовать! Фитиль поджигали, банку опускали в канал ствола и стреляли. Таким образом удавалось забросить этот «снаряд» на 100-200 м, а больше-то и не требовалось! И вот примерно так же использовались японские деревянные пушки эпохи Токугава. Только в качестве снарядов к ним использовали пустотелые бамбуковые трубки подходящей толщины. Деревянные японские пушки Еще одна японская деревянная пушка с зарядной каморой Кроме пушек стрелки армии Токугава и Хидэёри применяли тяжелые мушкеты, зачастую отличавшиеся феноменальными размерами. Известно ружье трехметровой длины, так что неудивительно, что из таких ружей можно было стрелять даже на 1,5 км! Выстрелы укрывавшихся за стенами и стрелявших через небольшие, скрытые в их толще амбразуры стрелков были просто убийственными, вот только заряжать такие ружья было крайне неудобно, потому огонь их был весьма редким с обеих сторон. Японский стрелок с крепостным мушкетом. Рисунок современного художника Самурай с тяжелым мушкетом. Ксилография Цукиока Ёситоси Бронзовое японское орудие со съемной каморой Знали японцы и о появлении в Европе во второй половине XVII века штыка-багинета, вставлявшегося в отверстие ствола. Изготовлялись два вида такого оружия: мечеподобный байонет дзюкэн и копьевидный — дзюсо. Вот только широкого распространения и они также не получили, прежде всего потому, что любое усовершенствование огнестрельного оружия подрывало могущество самурайского сословия и очень неодобрительно воспринималось и правительством, и общественным мнением. Форма для отливки ружейных пуль Интересно, что в японском арсенале были и довольно-таки странные «ручные пушки» — «какаэ-дзуцу», представлявшие собой что-то вроде аналога европейских ручных мортирок для стрельбы гранатами — этакий гибрид между ними, очень крупного калибра, с довольно коротким стволом и пистолетной рукоятью. Стрелять из них, наверное, можно было только картечью, так как вряд ли бы нашелся человек, сумевший выдержать отдачу из этого оружия, если бы из него стреляли ядром! Правда, японские художники-мастера ксилографии любили изображать и самураев, и актеров театра, но (изображавших самураев!) с подобного рода оружием в руках. Однако, судя по дошедшим до нас артефактам, их изображения являются не более чем плодом их художественного воображения либо это был просто театральный реквизит, подчеркивающий, так сказать, «мощь» этого воина и то, что «современные веяния» мимо него также не прошли! Какаэ-дзуцу — реальный образец А вот настоящие пушки японцы так и не научились производить, вернее научились, но слишком поздно. Так что в арсенале японских самураев пушек было очень немного. Во время ожесточенных войн за власть над страной в конце XVI — начале XVII вв. им пришлось покупать их у голландцев и англичан. Впрочем, они и тут проявили традиционную японскую изобретательность и вместо орудий из бронзы начали выделывать пушки из дерева! Брали для этого обычное бревно из твердых пород дерева, высверливали в нем отверстие, затем снаружи, как и лук, обматывали плетеным ротангом. Конечно, ядрами стрелять из таких пушек было немыслимо, но вот картечью и зажигательными снарядами в виде цилиндров, сделанных из бамбука, с зажигательной смесью внутри них — вполне! Интересно, что и купленные у иностранцев пушки японцы также применяли по-своему, главным образом в качестве осадных орудий и… не использовали лафеты, подобные европейским! Вместо них для ствола орудия сооружалось что-то вроде наклонной аппарели из вязанок рисовой соломы, на которую его и укладывали. Отдача воспринималась заранее вбитыми в землю деревянными кольями по принципу ранних европейских бомбард. Вертикально орудие наводили, подкладывая под него те же связки рисовой соломы, а по горизонтали — при помощи привязанных к стволу веревок, за которые по команде офицера-командира орудия его прислуга тянула то в одну сторону, то в другую! Использовались также и примитивные ракетометные установки, так что в целом арсенал различных стреляющих приспособлений был у японцев достаточно разнообразным. Вот только сами самураи огнестрельное оружие не жаловали. Научиться мастерски стрелять из того же фитильного ружья мог каждый крестьянин, причем всего за несколько дней, тогда как для того, чтобы в совершенстве пользоваться мечом и копьем и стрелять из лука, требовались годы упорных тренировок! Японские ракетные установки Автор рисунков А. Шепс Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

у там же ссылка есть, осталось только написать и пригласить на коп ;)