Yorik

Упражнения французского рыцаря середины XIV века Историки, физиологи и спортивные врачи из Швейцарии доказали: рыцарь в полном доспехе XV века не был неповоротливой кучей железа. Оказывается, при должной подготовке латы не слишком сковывали движения. Для того, чтобы выяснить, насколько ловким и пластичным можно быть в средневековых латах, ученые надели точную реплику пластинчатого доспеха середины XV века на тридцатилетнего мужчину ростом 186 сантиметров и весом 84 килограмма. Вес доспеха составил около 38 килограмм (упражнения выполнялись без шлема). Это соответствует нагрузке, которая ложится на плечи современных солдат, если они работают с полной боевой выкладкой. Такие тяжелые латы не были предназначены для полевых операций; их использовали в поединках и турнирах — везде, где бой велся по строгим правилам. На видео закадровый голос зачитывает книгу, описывающую упражнения знаменитого французского рыцаря середины XIV века Жана II ле Менгра по прозвищу Бусико, а человек, облаченный в латы (без шлема), выполняет все описываемые действия. С помощью цифровых видеотехнологий швейцарские ученые измерили, насколько свободно может двигаться человек в доспехе и без него, а так же замерили затраты энергии на движение. Оказалось, даже в латах тренированный взрослый мужчина вполне подвижен и может колоть дрова, без посторонней помощи запрыгивать в седло, бегать, кувыркаться и выполнять гимнастические упражнения. И еще на эту тему

Какие-то балканцы...

Вот тут чуток по сабелькам общались... http://domongol.org/viewtopic.php?f=74&t=26899&p=197023&hilit=%D1%81%D0%B0%D0%B1%D0%BB%D0%B8#p197023

Вот что пока нарыл по теме: С.А. Плетнева "Кочевники южнорусских степей в эпоху средневековья 4-13 вв. 1 - Печенеги 12-13 вв. 2 - Половцы 10 в. П.П. Толочко "Кочевые народы степей и Киевская Русь" фото 3-7 А.Н. Кирпичников "Снаряжение всадника и верхового коня на Руси 9-13 вв." фото 8-11 Если отталкиваться от шлема, то выходит 2 тип по Кирпичникову, датируются 10-13 вв. Вот наиболее яркие представители http://arkaim.co/gal...043-z-3eb8000b/ http://arkaim.co/gal...47-1yctpgmktuq/ Чаще всего они приписываются печенегам, половцам, черным клобукам.

Доспехи самураев О-ёрои — классические доспехи самураев Среди защитного снаряжения разных народов японские доспехи занимают особое место. Причем не столько в силу своей безусловной оригинальности, (хотя она в данном случае также присутствует), сколько в связи с тем количеством всевозможных домыслов и фантазий, связанных с ними как в силу объективных причин, например, недостатка информации, так и субъективных, к которым относится желание «поразить» людей «тайнами Востока». К тому же японские доспехи в отличие от западноевропейских и тех же российских не так-то легко изучать. Те доспехи, что есть у нас в России, например, в Кунсткамере и в некоторых музеях, чаще всего представляют новоделы, к древним доспехам не имеющие никакого отношения, либо это доспехи «новой эпохи», то есть созданные после того, как в Японии уже появилось огнестрельное оружие. Ну, а в Японию их изучать ездить накладно. Это могут себе позволить такие британские ученые как Стивен Тёрнбулл и Энтони Брайант, к тому же в коллекциях британских музеев, и в частности, в Королевском Арсенале в городе Лидс, японские доспехи представлены очень широко, включая и подарочные доспехи, отправленные в подарок английскому королю Якову I cёгуном Хидетада в начале XVI века. Многие из работ этих авторов в настоящее время у нас опубликованы, то есть российские исследователи имеют возможность с ними ознакомиться, пусть даже в большинстве своем они носят излишне популярный характер [1]. Еще в большем количестве работы этих авторов присутствуют на рынке соответствующей литературы на английском языке [2]. Японская миниатюра XVIвека изображающая воинов в доспехах разных типов. На всаднике доспех о-ёрой и хорошо видно, как передняя секция его кусадзури упирается ему в седло Появились и переводные работы уже собственно японских историков [3], хотя по-прежнему изданных у нас в переводе с английского, а не с японского языка, что значительно снижает их научную ценность. Хотя, что поделать, если переводчиков с японского такого уровня у нас нет. Очень интересную работу, хотя и представленную в объеме всего одной главы, посвященной сравнительному изучению доспехов Китая, Кореи и Японии, представил в своем капитальном исследовании [4] Дэвид Николь, причем он базировался как на работах своих предшественников и японских историков, так и на собственно японских артефактах [5]. Очень интересными являются и небольшие по объему, но прекрасно иллюстрированные фотографиями работы Йена Боттомли, а их содержательная часть основана на изучении японских доспехов из Королевского Арсенала [6]. В принципе всего этого вполне достаточно, чтобы сделать обобщающие выводы, и представить историю ранних японских доспехов с надлежащей полнотой. К тому же на помощь кабинетным исследованиям сегодня приходят и данные археологии. Например, не так давно японские археологи раскопали недалеко от вулкана Харуна в префектуре Гумма останки воина VI века, в редких для того времени пластинчатых доспехах [7]. Доспех о-ерой XVIII в. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Как считают археологи, воин был накрыт облаком горячего пепла, когда он сидел на коленях, и смотрел на вулкан, поэтому его доспехи и сам скелет хорошо сохранились. Самое интересно, однако, что они были изготовлены из заходящих друг на друга пластин и по конструкции относились к редким и дорогим доспехам кодзанэ-ёрой. Причем, такие доспехи, удалось найти впервые. Раньше их находили лишь в местах захоронений знати, куда и клали в качестве ритуальных предметов. Теперь можно доказательно говорить, что в Японии уже в это время существовали первые доспехи из связанных между собой металлических пластинок санэ (общее название пластинок из кожи или металла, у доспехов — кодзанэ-до, и, как правило, они покрывались лаком), хотя до этого считалось, что они появились значительно позднее! Поскольку самураи использовали тюрко-монгольскую практику стрельбы из лука с коня, то есть, говоря языком современности, представляли собой «части быстрого реагирования» отличавшиеся высокой мобильностью, их доспехи должны были соответствовать этому предназначению. Поэтому, как отмечает Д. Николь, более ранние доспехи танко и кейко уже в конце VIII в., начали постепенно заменяться на новые, максимально приспособленные именно для такого боя. Хотя по-настоящему массовыми они стали только в XI — XII вв. то есть в эпоху Хэйан. Причем именно тогда пластинчатые доспехи на заклепках в Японии были заменены доспехами из пластинок связанных шелковыми шнурами [8]. Внешне новые доспехи были немного угловаты и больше всего своей формой походили на ящик. Изготовление их было даже более трудоемким, нежели изготовление доспехов танко и кейко, но они хорошо защищали всадника, который стрелял из лука, сидя верхом на лошади. Выделывались они из металлических пластинок, соединявшихся кожаными шнурами в полосы примерно 30 см длиной, и назывались о-ёрой («большие доспехи») [9]. Сначала делали наборы полос из отдельных пластин, затем они связывались между собой шнурами кэбики-одоси, причем эти шнуры (одоси) были цветными и могли создавать на поверхности доспеха красивый узор. При этом важной особенностью этих доспехов, несмотря на гибкость соединения, была большая жесткость. То есть, хотя они и выделывались из пластин, гибкостью они отнюдь не обладали! Кроме того, коробчатая форма доспеха делала его не слишком удобным для ношения. Одетый в них человек становился… своего рода продолжением седла. В них ему было удобно в нем сидеть и стрелять из лука, причем как вперед, так и назад, но и ничего более! О-содэ (наплечник) XIV в. к доспеху о-ерой. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Пластинки для доспехов японских воинов могли быть сделаны как из кожи, так и из металла, однако их непременно покрывали знаменитым японским лаком уруси, чтобы уберечь от сырости. Ведь климат в Японии очень влажный, и понятно, что металлические пластинки без такого защитного покрытия быстро бы ржавели и приходили в негодность. Также принято было покрывать их снаружи прокопчённой кожей намэсигава. Причем размер пластинок с течением времени уменьшался. К середине периода Хэйан (ок. X в.) размеры пластинок составляли 7,5 х 3,0 см; а к середине периода Камакура (ок. XIII в.) — уже 7,0 х 2,4 см. Чтобы соединить пластинки между собой, на них проделывали отверстия в два или три ряда, через которые продевали шнуры — только таким образом осуществлялся этот процесс. Пластины японских доспехов — очень важная и сложная их часть, несмотря на кажущуюся простоту. Во-первых, в каждой пластине просверливалось определенное количество отверстий, которые должны были на всех пластинах совпадать. Во-вторых, пластины требовалось несколько раз покрыть японским лаком уруси, чтобы предохранить их от ржавчины. Часто на пластины наклеивалась буйволовая кожа, а их поверхность помимо лака декорировалась рубленой соломой, глиной, кусочками раковин и кораллов, золотым и серебряным порошком, что превращало каждую из них в настоящее произведение искусства. С другой стороны, как только лак на краях отверстий от употребления стирался, пластинка в этих местах начинала стремительно ржаветь! (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Выгода от такой конструкции заключалась прежде всего в том, что доспехи легко можно было подогнать по фигуре: добавил пару лишних пластинок или же напротив — убавил — вот они и сидят на тебе как влитые. В некоторых случаях металлические и кожаные пластинки чередовали, иногда из металла делали более крупные пластины, прикрывающие особо уязвимые места, а кожаные использовали на боках и на спине. Пластинки всегда соединялись внахлест, так, что доспехи были многослойными и давали хорошую защиту. Если пластинки перекрывали друг друга в три слоя, то такое соединение называли татэна-си — «щит не нужен» — настолько прочную защиту они давали облаченному в них воину [10]. Если посмотреть на о-ёрой до того, как его надели, то можно увидеть, что он состоит всего из двух деталей, причем передняя, левая и задняя его части соединены между собой в одно целое. Первой следовало надевать отдельную правую часть — вакидатэ, которая должна была держаться на шнуре, который перекидывали через левое плечо и завязывали под мышкой, а еще один шнур удерживал ее на поясе. Затем надевалась остальная часть доспеха, которая закрывала ему грудь, спину и левый бок, и которая зашнуровывалась справа поверх вакидатэ, после чего завязывался пояс ува-оби, удерживающий доспехи на бедрах. Большие и тяжелые наплечники о-содэ, состоявшие из 6-7 рядов пластинок, играли роль гибких щитов, и закреплялись на плечах ремням с помощью шнуров или ремешков. На спине носили тяжелый бант агэмаки ина который шел толстый шелковый шнур, и который с наплечниками соединялся специальными более тонкими шнурами. Цвета шнуровки доспехов могли быть любыми, но этот бант, и идущие от него шнуры к содэ всегда были красными. Кирасу доспеха о-ёрой — то есть собственно нагрудную и наспинную части панциря, называвшегося до (или ко — так как и то и другое слово при желании можно перевести как панцирь!), обычно делали из четырех рядов пластин, которые назывались накагава. Причем эти пластины были одинаковыми и на груди, и на спине. Плечевые ремни, удерживавшие доспех на плечах, пристегивались к пластине муна-ита (самой верхней и цельнометаллической пластине кирасы) при помощи застежек такахимо. Это были двойные шелковые шнуры, у которых одна пара имела на конце петлю, а другая — сделанную из дерева или кости пуговицу овальной формы. Места прикрепления этих застежек закрывали двумя пластинами. Правая, большая пластина носила название сэндан-но ита. Чтобы она не мешала двигать правой рукой, ее делали из трех рядов мелких пластинок санэ, а сверху укрепляли небольшую железную пластинку, обтянутую кожей. Подвижность левой руки была важна в меньшей степени, поэтому левая пластина была узкой, вытянутой, и делалась целиком из металла, а на доспехе закреплялась неподвижно. Называлась она — кюби-но-ита. Отметим, что пластины японских доспехов часто обтягивались кожей или тканью и украшались позолоченными медными декоративными элементами различной формы. Нижнюю часть теля защищали кусадзури — набедренники, состоявшие из пяти рядов пластин. К кирасе крепились три таких кусадзури: одна сзади, одна спереди и еще одна на левом боку. Что касается четвертой, то она являлась продолжением пластины вакидатэ. Пластинки, из которых была сделана кираса, на груди обычно были не видны, так как их закрывал большой кусок выделанной кожи — цурубасири-до гава. Нужно это было, чтобы тетива лука (цуру) могла бы свободно скользить по коже, и не цеплялась бы за пластинки. В качестве рисунка использовались круги красного и синего цвета на палевом фоне. В них вписывались стилизованные изображения китайских геральдических львов (сися) голубого цвета, а сами круги были вписывались в решетку состоявшую из ромбов красного или красно-синего цветов. Стороны ромбов образовывал стилизованный растительный орнамент, то есть украшавший кожу узор был достаточно прихотливым и трудоемким. Иногда кожу красили еще до копчения; при этом краски от воздействия температуры при копчении меняли свой цвет, отчего получались куски кожи с коричневым рисунком на желтом фоне различных оттенков. Описанные выше геометрические узоры были популярны в эпоху Хэйан. В эпохи Камакура (1185—1333) и Намбокутё (1336—1392) появились и другие мотивы, например, в них стали изображать драконов и буддийских святых. Строгой геометрии придерживаться перестали, отчего те же самые львы и растения на поверхности цурубасири-до гава располагались теперь в кажущемся беспорядке. Очевидно, что в японских доспехах широко использовалась выделанная кожа, начиная с отделки тех же пластинок и изготовления для них шнуров, и заканчивая отделкой нагрудника и прочих деталей доспеха. Обычно для этого брали оленью замшу или кожу буйвола. Когда в VII — VIII вв., японцы переняли у китайцев буддизм, убийство животных, особенно полезных для человека, стало считаться большим грехом. Поэтому контакты с трупами людей и животных (похороны, свежевание туш, обработка шкур и выделыванием кожаных частей доспеха), стали уделом касты париев буракумин или эта, считавшихся «недочеловеками». Однако и самураи, и буддийские монахи не отказывались от доспехов из кожи, как, впрочем, и от убийства себе подобных. В эпоху Хэйан, особенно в ее начале, шнуры, с помощью которых пластины доспеха соединялись друг с другом, были в основном из кожи, когда крашеной или покрытой тисненым на ней орнаментом. Затем их начали делать из крашенной шелковой пряжи. При этом сам процесс шнуровки постепенно превратился в настоящее искусство, в котором и эстетическая и практическая стороны тесно переплелись: ведь по цвету шнуров и их узорам самураи теперь могли легко отличать своих от чужих. Существует точка зрения, что обычай различать кланы по цветам доспехов возник еще в годы правления императора Сэйва (856 — 876). Тогда семья Фудзивара своим цветом выбрала светло-зеленый, Тайра — пурпурный, Минамото — черный, Татибана — желтый и т. д. У доспехов легендарной императрицы Дзингу была темно-малиновая шнуровка, поэтому они так и назывались — «доспехи красного шитья». С другой стороны изучение батальных полотен говорит нам, что у воинов противоборствующих сторон доспехи могли быть одного и того же цвета. Самым предпочитаемым были красный черный цвета. Но доспехи известных воинов могли иметь самую разную окраску. Причем она никакого отношения к вышеназванным кланам не имела. Кто что достал, тот в этом и сражался! Но, конечно, как выглядели доспехи самых известных и прославленных воинов все знали. К тому же знать, кто и во что одет, самураю было просто необходимо: ведь в Японии X — XV вв. тот, кто отрубал голову знатному противнику, обычно получал от своего господина богатую награду. Что же касается белого цвета (в Японии это был цвет траура) то его обычно носили воины, демонстрировавшие свое стремление либо умереть в бою, либо бившиеся за заведомо проигрышное дело. Но доспехи различали не только по цвету шнуров, но также и по плотности их плетения. И если цвет говорил о том, к какому клану воин принадлежал, то по характеру плетения судили о его ранге и положении в клане. Так, тугая и искусная шнуровка, полностью закрывавшая поверхность пластинок, указывала на его высокий ранг и применялась в доспехах всадников, а у пехотинцев-асигару («легконогих») — правда и появившихся значительно позднее, она была очень редкой, а шнуров, соединявших пластины доспеха, было очень немного. Популярными цветами для шнуров были aка (красный), хи (оранжевый, «огненный»), курэнай (малиновый), куро (черный), мидори (зеленый), кон (синий), ки (желтый), тя (коричневый, «чайный»), сиро (белый) и мурасаки (фиолетовый). Синий цвет, получаемый из краски индиго, применяли чаще других, потому, что она защищала шелк от выцветания, а вот марена и соя (красный и фиолетовый цвета) его разрушали. Поэтому красно-фиолетовую шнуровку требовалось восстанавливать чаще, чем все остальные. То есть носившему такие вот красные доспехи воину требовалось чаще других отдавать их мастеру в починку, что было совсем недешево! Элегантно смотрелись и соединявшие пластинки кожаные ремешки одосигэ (что дословно означает «устрашающий волос»), сделанные из белой кожи с нанесенными на них изображениями цветов вишни красного цвета. Особым шнуром (мимиито), цвет которого был отличен от цвета основной шнуровки, оплетали края деталей доспеха, и он был толще и прочнее, чем остальные шнуры. Доспех о-ерой XIX в. В это время таки е доспехи потеряли уже всякий смысл и заказывались исключительно ради паблисити и капитализации средств. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) [/center] Дзимбаори самурайская знать носила поверх доспехов, когда мода на огромные наплечники о-содэ уже прошла, и всегда шили либо из очень дорогих и нарядных тканей, либо напротив — выделялся своей суровостью и простотой. В любом случае этот наряд работал на имидж того или иного полководца. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) Пластинки также окрашивали в различные цвета, для чего применялись органические пигменты. Так, черный цвет наводили обыкновенной сажей; в качестве ярко-красный краски использовали киноварь, которую получали, смешивая серу и ртуть; коричневый цвет получали пропорциональным смешением красного цвета с черным. Популярность лакированных пластинок темно-коричневого цвета была вызвана обычаем пить чай и модой на старинные предметы, по традиции предпочитавшиеся новым. Красно-коричневый лак позволял создавать впечатление металлической поверхности изъеденной ржавчиной. Некоторые мастера добавляли в лак рубленую солому, и даже такие необычные материалы, как толченый коралл и порошковую глину. В богатых доспехах применяли еще и «золотой лак», то есть добавляли в него золотую пыль или тонкое листовое золото. Красный цвет, как и везде, считался цветом крови и войны. На красных доспехах вблизи кровь была не так заметна, зато издали, они смотрелись устрашающе, так как одетые в них люди казались покрытыми кровью с головы до ног. Следует отметить, что доспехи, раскрашенные в разные цвета, были очень красивы и в полной мере отражали утонченные вкусы эпохи Хэйан, поэтому неудивительно, что они так полюбились самураям, что с VIII по XV век те считали их единственно подходящим снаряжением для великих воинов. Примечания 1. См. например: ТЁРНБУЛЛ С. Самураи. Военная история / Пер. с англ. А.Б. Никитина. — СПб.: Евразия, 1999.; ТЕРНБУЛЛ С. Самураи. Военная история Японии. М.: Эксмо, 2013.; БРАЙАНТ Э. Самураи /Пер. с англ. В.Г. Яковлева. — М.:АСТ: Астрель, 2005. 2. TURNBULL S. R. Samurai armies 1550—1615. L.: Osprey (Men-at-arms series №86), 1979.; TURNBULL S. R. Samurai Armies 1550-1615. L.: Osprey (Men-at-arms series № 151), 1984.; TURNBULL S. Secrets of Samurai Warfare//Military illustrated. 1997. №110. РР. 33-39.; TURNBULL S. R. Samurai Heraldry. Oxford: Osprey (Elite № 82), 2002.; ROBINSON H.R.. A Short History of Japanese Armour. London, 1965. РР. 5-9.; DANN J.L. Kendo in Japanese Martial Culture: Swordsmanship in Self-Cultivation (Ph.D. thesis, University of Washington, 1978). РР. 39-40.; ROBINSON H.R. A Short History of Japanese Armour. London, 1965. PP. 5-9. 3. КУРЭ М. Самураи. Иллюстрированная история / Пер. с англ. У. Сапциной. — М.: АСТ: Астрель, 2007. 4. NIKOLLE D. Arms and Armour of the Crusading Era, 1050—1350. UK. L.: Greenhill Books. Vol.1, Vol.2. 5. NIKOLLE D. Arms and Armour of the Crusading Era, 1050—1350. UK. L.: Greenhill Books. Vol.2. РР. 305—321, 492, 493. 6. BOTTOMLEY I. An Introduction to Japanese Armour. Leeds. Royal armories Museum. The Тrusteers of the armouries, 2002.; BOTTOMLEY I. A remarkable armour//Royal armouries yearbook. Vol.2. L. Royal Armouries Pub. Co., 1997. РР. 147. 7. http://lenta.ru/news...18/facetheash/. 8. NIKOLLE D. Arms and Armour of the Crusading Era, 1050—1350. UK. L.: Greenhill Books. Vol. 2. РР. 311. 9. КУРЭ М. Ук. соч., с. 28. 10. КУРЭ М. Ук. соч., с. 29. ЧАСТЬ 2 Шнуры для доспехов были двух видов: кава-одоси из кожи и ито-одоси — из шелковых шнуров. Термин кэбики-одоси означал плотное и одноцветное плетение, и оно было самым популярным, хотя и самым простым. На желтых, белых или палевых полосах кожи для шнуров штамповался рисунок в виде мелких цветочков сакуры темно-синего, коричневого или зеленого цвета, и плетение из таких вот шнуров называлось кодзакура-одоси. Появились эти виды плетения на рубеже Х—XI вв. и пользовались большой популярностью в эпоху войны между кланами Минамото и Тайра. Асикага Такаудзи в полном боевом вооружении. Старинный рисунок Естественно, что разнообразие плетений было так велико, что его трудно себе даже представить, и каждое имело свое название. Например, на фоне одноцветного плетения несколько верхних ряда пластинок могли сплетаться шнурами белого цвета, и тогда это было плетение ката-одоси. Если другой цвет был внизу, то это было коситори-одоси (коси означает «бедра»); а когда полосы чередовались — дан-одоси. Когда полосы были разных цветов, то это было плетение иро-иро-одоси. Иро-иро-одоси, когда цвет полосы посередине заменялся на другой, называли забавным названием катами-гавари-одоси — «замена у половины тела». Этот тип плетения был очень популярен в эпоху Муромати. С XII века распространилось плетение сусого-одоси, когда цвет каждой следующей полосы был несколько темнее предыдущего, начиная с самой верхней белой полосы вниз, причем очень часто между верхним белым цветом и более темными цветами внизу вставлялась желтая полоса. Когда светлые полосы были внизу, а темные сверху, это был тип ниои-одоси и оба этих вида плетения были характерны для войны Гэмпей. К древним видам плетения относилось плетение в виде шевронов: сага-омодака-одоси (угол верх), и омодака-одоси (угол вниз). Цумадори-одоси представлял собой шевронный узор в виде половины угла и обычно употреблялся в начале эпохи Муромати. Плетение в виде шахматных клеток называлось сикимэ-одоси. На кожаных шнурах мог быть нанесен зигзагообразный узор фусинава-мэ-одоси, характерный для периода Намбокутё. На шнуровке могли изображать и мон — герб хозяина доспехов. Например, изображение японская свастика мандзю (обращенная влево) отличало клан Цугару на севере Японии. Линии плетения могли также идти волнами, как, например, в Плетение татэвакэ-одоси было очень прихотливым, так как линии плетения располагались в нем волнами, а могли составлять сложный разноцветный узор, как у ката-цумадори-одоси. Вообще-то, у всех частей доспехов рисунок шнуровки должен был быть одинаковым, будь то рисунок на о-содэ или на кусадзури. Но на доспехах до-мару и харамаки-до на их о-содэ рисунок мог быть один (и он также повторялся на груди и на спине), а пластины кусадзури могли иметь другой. Чаще всего при этом использовали наиболее темный цвет полос о-содэ. В то время вместе с о-ёрой носили котэ — бронированный рукав, но только на левой руке, а правая была совершенно свободной для удобства натягивания тетивы лука. Рукав этот выглядел как матерчатый мешок, который с внешней стороны усиливали нашитыми на него железными пластинами, а когда надевали, то привязывали его под мышкой. Под доспехами самураи носили ёрои хитатарэ — «халат», украшенный вышивкой и помпонами. Штаны хакама, также походившие на два мешка, заправлялись в поножи, а рукава затягивались шнурками у запястий. Левый рукав при этом в котэ не заправлялся, а выпускался наружу и затыкался за пояс. Поножи имели вид трех согнутых железных пластин, которые просто привязывались на ногу ниже колена. Башмаки из медвежьей шкуры шерстью наружу и перчатки из кожи для стрельбы из лука довершали облачение самурая [11]. О-ёрой с белыми шнурами, период Муромати, XVI в. Токийский национальный музей С доспехом о-ёрой было принято носить тяжелый шлем кабуто, состоявший из нескольких железных пластин, скрепленных при помощи больших конических заклепок, головки которых выступали над их поверхностью. Иногда, глядя на эти заклепки можно подумать, что они излишне велики, однако чаще всего мы видим не сами заклепки, а полушария, закрывающие их сверху ради красоты! Самурай на коне в доспехах красного шитья. Старинная акварель В тулье шлема сверху делали отверстие диаметром около 4 см — тэхэн, служившее не только для вентиляции, но и для более прочного закрепления шлема на голове. Осуществлялось это следующим образом. Волосы собирались в узел. Затем на голову надевалась шапочка самурая эбоси, и вот этот-то узел вместе с частью шапочки и выправляли наружу через отверстие на макушке шлема. И это было очень важно, так как шлемы в то время не имели подкладки и удерживались на голове только благодаря завязкам под подбородком и этому пучку волос. В период Камакура (XIII — XIV вв.) самураи перестали собирать волосы в узел, поэтому отверстие в шлеме утратило часть своих функций. Более того, в довольно крупное отверстие на макушке шлема могли попасть стрелы, когда самураи наклоняли голову вперед*. В конце концов, делать это отверстие перестали; и к началу периода Муромати (XV в.) и о его существовании напоминали только украшения, которые крепились на этом месте снаружи. Большой изогнутый, словно у римского легионера, затыльник шлема — сикоро, как и все остальные части доспеха, собирался из пластинок кодзанэ. Но, обратите внимание, что его края при этом были выгнуты наружу и вверх в форме латинской буквы «U». Эти выступы — фукигаёси — покрывались тисненой кожей, также как и козырек шлема, и защищали лицо воина сбоку. Шлем украшался еще одним небольшим узлом агэмаки, который находился у него сзади, и различными мелкими декоративными деталями из меди. Шнуровка японского доспеха. Достаточно просто внимательно посмотреть на все эти шнуры, чтобы понять, что в дождь, снег и туман, да просто в сырую погоду воевать в таком доспехе становилось очень трудно. Кроме того, эта шнуровка представляла собой прекрасную «ловушку» для копий. Недаром впоследствии кирасы японских доспехов стали гладкими на европейский манер! Каков был вес доспехов о-ёрой, много они весили или мало? В Метрополитэн-музее в Нью-Йорке есть доспех XIV века, который весит 11, 77 кг. Но это только сама «коробка» из двух деталей с кусадзури. Нет наплечников о-содэ, нет панцирной обуви, нет хайдате. Так что когда говорят, что общий вес доспехов мог достигать 27-28 кг, то, скорее всего, именно так оно и было; при этом нагрузку на плечи могло немного снизить седло, на которое кираса опиралась своим нижним краем. Но когда самурай спешивался, доспехи о-ёрой оказывались слишком тяжелыми для продолжительного ведения боя. Весили они много еще и потому, что были длинными, так что у японцев была даже идиома «носить длинные доспехи». В любом случае нужно подчеркнуть, что доспехи о-ёрой, как, впрочем, и все остальные доспехи воинов того времени, униформой для них отнюдь не являлись. Каждый комплект делался на заказ и выполнялся строго индивидуально, как и рыцарские доспехи Западной Европы. Среди них не было и двух одинаковых, и каждый такой доспех имел собственное название, подчеркивающее характерные особенности его устройства. Название обязательно указывало на цвета шнуров, их материал, называло тип плетения и, только после этого указывало тип, к которому этот доспех принадлежал. Например, доспех о-ёрой, в котором шнуры красного и синего цвета чередовались, японцы назвали бы так: ака-кон ито дан-одоси ёрой, и первым делом указали бы тот цвет, что находился у них сверху. А название ака-кодзакура-сиро-гава-одоси-но-о-ё-рой относилось бы к доспеху о-ёрой, у которого шнуровка была выполнена кожаными ремнями одосигэ с красными цветами вишни на белом фоне! Следует отметить, что мифы, сложившиеся вокруг этого доспеха, считают о-ёрой чуть ли не уникальным доспехом, который был легче европейских, но при этом обладал повышенными защитными свойствами. Кроме того, мол, надеть его самурай мог сам, без посторонней помощи, а вот рыцарю, мол, обязательно требовался оруженосец. Однако из вышеприведенного описания очевидно то, что ни по весу, ни по другим своим характеристикам о-ёрой не превосходил европейские доспехи. Так, своим весом они практически не различались. Пластинчатый панцирь был прочнее рыцарских доспехов «эпохи кольчуги», но оставлял правую руку практически незащищенной, да и защита левой была сначала явно недостаточной. Обилие шнуров приводило к тому, что за них можно было зацепиться копьем с крюком и стащить всадника на землю. Шнуры, намокая в дождь, прибавляли доспехам веса и растягивались, а если потом случались заморозки, то они смерзались и для того, чтобы их надеть, требовалось их оттаивать. С. Тёрнбулл сообщает, что в них заводились насекомые, что отражалось на здоровье воинов, и к тому же шелковую шнуровку приходилось то и дело чинить — подтягивать растянувшиеся шнуры. Ну, и, конечно, надевать такие доспехи без помощи слуги было очень и очень неудобно, и более того, во всех наставлениях процесс облачения в эти доспехи изображен с участием двух и более человек помогавших своему господину. То есть вполне возможно, что облачиться в о-ёрой самурай в принципе мог и самостоятельно, но только вряд ли он это делал, поскольку если уж он имел такой доспех, то, несомненно, имел и слуг, которые ему помогали его надевать. В противном случае у него просто не могло быть — и это следует подчеркнуть, — такого дорогого доспеха! Например, известна иранская байдана, застегивавшаяся спереди на маленькие крючки, то есть застегнуть ее мог сам воин. А вот все эти шнуры и завязки, в особенности сзади, закрепить мог бы только слуга! Набедренники хайдатэ. Метраполитэн-музей. Нью-Йорк. Что до наступательного оружия, которым пользовались воины, носившие доспехи о-ёрой, то они обычно они имели при себе меч, кинжал, лук и алебарду с длинным клинком похожим на меч, называвшуюся нагината. Меч главным оружием самурая еще не считался, но уже к XI веку и его конструкция достигла своего совершенства. Тем не менее, это было просто оружие, как и любое другое, а легендам о самурайских мечах, как и о самих самураях, еще только предстояло сложиться. Мечи конных воинов известные как тати, носились на поясе лезвием вниз, а ножны подвязывали к поясу на двух ремешках. Это был общепринятый способ, и только так их и можно было носить с доспехами о-ёрой [12]. К ножнам крепился деревянный или плетеный диск для запасной тетивы для лука, поскольку именно лук был в это время главным оружием воина, и ему следовало позаботиться даже о такой «мелочи», чтобы не остаться безоружным в разгар боя! Луки были сложносоставные, как и большинство азиатских луков. Но собирали их из бамбуковых планок, которые обматывали волокнами ротанговой пальмы. Длина луков составляла от 180 до 250 см. Особенность японского лука заключалась в том, что держать его нужно было не посредине, а примерно в том месте, что находилось в трети длины от его нижнего конца. Так было удобнее стрелять с коня. Самураи часами упражнялись в искусстве стрельбы, разъезжая верхом и пуская при этом стрелы. Форма наконечников стрел была очень прихотливой и, соответственно, каждая стрела служила своей цели. Так, V-образные наконечники, в виде раскрытых ножниц, использовались для рассекания шнуров на доспехах, хотя вначале, вероятнее всего, их применяли на охоте [13]. Забавная стрела с наконечником в виде деревянной репы с отверстиями, свистевшей в полете, также находилась в колчане у воина, и такие стрелы использовали для подачи сигналов и… устрашения врага. М. Курэ считает, что «свистящие стрелы» были ввезены в Японию из Китая, а называлась такая стрела кабурая, то есть репа! [14] При этом стрелы самураи носили в колчане, который обычно подвешивали на поясе справа, а вытаскивали их из него не через плечо, как это было принято на Западе, а вниз! То есть, очевидно, что наиболее ранний доспех японских самураев, был именно всадническим доспехом, рассчитанным на то, что воин будет сражаться при помощи лука, сидя в седле, и, соответственно, с его помощью защищаться от стрел противника. Впоследствии именно на о-ёрои японские самураи равнялись как на образец доспеха и всеми способами старались взять от него какие-то узнаваемые детали и приделать их к доспехам новых, более совершенных типов. Из-за их огромной стоимости о-ёрои со временем стали выполнять исключительно представительские функции (в боевой обстановке носили даже не все полководцы, ходя в финансовом отношении они и могли себе это позволить!). То есть иметь их стало просто престижно, поскольку они демонстрировали богатство своих владельцев и представляли собой разновидность капитализации накопленных ими средств. Примечания 11. ТЕРНБУЛЛ С. Самураи. Военная история. СПб.: Евразия, 1999, с. 50. 12. OGASAWARA N. Japanese Swords. Osaka, 1970. РР.5-11; YUMOTO J.M. The Samurai Sword: A Handbook.Tokyo, 1958. РР.27-29. 13. CREDLAND A.G. The Origins and Development of the Composite Bow//Journal of the Society of Archer Antiquaries, vol.XXXVII (1994), Р.32. 14. КУРЭ М. Ук. соч., с. 43. * Вот как о возможном попадании стрел в отверстие тэхэн говорится в «Хэйкэ моногатари» («Повесть о доме Тайра»): «…не наклоняйтесь слишком низко, иначе стрела попадет в отверстие на макушке» (Тернбулл С. Самураи. Военная история. СПб.: Евразия, 1999. с. 87). Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Я тоже думаю о 12-13 вв.

Эпоха кольчуги Современная наука говорит нам, что любой объект, созданный руками человека, проходит пять этапов своего существования. Зарождение — долгий латентный период вызревания нового в недрах старого; становление — когда предмет или явление заявляют о себе; зрелость — господство явления или предмета, обнаруживающее пределы их возможностей; наконец, упадок и начало развития новых явлений и объектов. Пятый этап — реликтовое существование объекта где-то на периферии человеческого общества, вроде заброшенных в дикие джунгли современных нам первобытных племен. Кольчуга в этом плане — доспех поистине уникальный, так как все эти этапы она прошла, как, впрочем, прошли их также и пластинчатые доспехи! Самое интересное на этом куске вышивке из Байё — это то, как с убитых снимают кольчуги… «Музей ковра», Байё, Франция Как появилась кольчуга, никто, в общем-то, не знает, о догадках относительно ее появления речь пойдет во второй части, ну а здесь прежде всего будет рассказано о том, какое распространение она получила в эпоху Древнего мира, потому, что заявила она о себе именно тогда. И опять-таки трудно сказать, где появились ее первые, единичные образцы. Но вот что точно, так это то, что в массовом масштабе кольчугу начали применять римляне эпохи Республики. То есть с Ганнибалом у Тразименского озера и в других битвах сражались воины именно в кольчугах, но никак не в пластинчатых лориках, характерных для имперского периода римской истории! Подлинная римская кольчуга и рядом с ней восстановленный образец ее плетения. Музей в Саальсбурге, Германия Однако изготовление многих тысяч колец, которые требовались для кольчуги, а также их соединение, было делом совсем нелегким. Нашлись даже специалисты, подсчитавшие количество времени, нужное чтобы одеть в них целый легион. В частности, такое исследование провел английский историк Майкл Томас, который на основании экспериментальных данных сделал вывод, что сделать одну кольчугу из колец диаметром 6 мм, 50% из которых будет сварено, а 50% склепано (а такие кольчуги у римлян тоже были!), потребуется 1,3 года. Таким образом, чтобы обеспечить кольчугами целый легион численностью 6000 человек (а именно столько было в нем воинов в I в. н. э.), требовалось 29000000 человеко-часов затраченного рабочего времени. Так что вряд ли стоит так уж удивляться тому, что кольчуга у римлян широкого распространения не получила, и применялась не столько кольчужная, сколько чешуйчатая броня. Кроме того, починка пластинчатых доспехов с пластинками нашитыми на кожу или на ткань, может быть произведена и самим воином: сделать это мог всякий, владеющий иглой. Отмечается, что кольчуги римских легионеров вплоть до I в. н.э. весили 12-15 кг, то есть были очень тяжелыми, из-за чего, по мнению английских историков, и в частности Майкла Симпкинса, позднее от них в дальнейшем и отказались. Современная реконструкция внешнего вида римского легионера в кольчуге Всаднические кольчуги римлян были похожи на кельтские. У них было оплечье, походившее на пелерину, то есть они состояли из двух деталей, а вес их составлял около 16 килограммов. Нижние концы оплечья закреплялись на груди у всадника с помощью двух крючков изогнутых в виде буквы S. У бедер всаднические кольчуги имели разрезы, что облегчало посадку верхом. На колоннах Траяна и Марка Аврелия мы видим удивительно короткие кольчуги с зубчатым подолом и непонятно, что это — способ героизации легионеров, либо так было на самом деле. С другой стороны, есть немало рельефов и изображений легионеров в кольчугах как более раннего, так и более позднего времени, где мы видим кольчуги вполне нормальной длины, то есть примерно до колен. Всадники в кольчугах эпохи поздней римской республики с алтаря Луция Домиция Агенобарба (консула 16 года до н.э.), Лувр Интересно, что, сравнивая вес римских кольчуг с весом кольчуг у других народов, можно заметить, что примерно столько же весили и кольчуги из Судана, изготовленные во второй половине XIX в., и вес которых достигал 13,5 кг. При этом диаметр колец у целого ряда римских кольчуг был всего лишь 4 мм, что меньше диаметра колес многих более поздних и дошедших до нашего времени кольчуг эпохи Средних веков, кольца которых имели внутренний диаметр 5-7 мм. Кольчуга из Судана. Трофей 1-ого Беркширского полка в битве у Тофрека, Судан, 1885. Теперь музее Беркширского и Уилтширского полков, Солсбери А вот то, что кольца у большинства из найденных римских кольчуг были не заклепаны, а сведены, что свидетельствует о «поточном», массовом их производстве на крупных государственных мастерских. Очевидно, что это было сделано специально ради унификации и удешевления их производства, пусть даже и в ущерб качеству изготовления. По мнению британского история Р. Робинсона кольчуги были широко распространены в Сасанидском Иране, где использовались наряду с панцирями из пластин. Отмечая превосходную сохранность наскального барельефа в Тадж-и-Бостане 620 г. н.э., он указывает, как точно и достоверно на нем изображено военное снаряжение шаха Хосрова II, ведь там проработаны не только все кольца его кольчужного доспеха, но и места их стыковок. Барельеф из Тадж-и-Босана, Иран В отношении эволюции кольчужного доспеха на Востоке он отмечает, что уже в XIV в. на персидских миниатюрах можно увидеть изображения доспехов, представляющих комбинацию пластинок и кольчуги. Выпуклые пластинки, прежде всего, защищали колени — самую уязвимую часть тела восточного всадника, использовавшего короткими стременами. Ну, а затем кольчуги с пластинками постепенно превратились в доспехи смешанного типа, полностью закрывавшие как всадника, так и его коня. Миниатюра XVI века из поэмы Фирдоуси «Шахнаме» изображает воинов своего времени, одетых в кольчуги, поверх которых надеты яркие кафтаны. К шлемам приделаны кольчужные бармицы, оставляющие лицо открытым. Британский музей В Англии было обнаружено так называемое «погребение в Саттон Ху», исследуя которое археологи сделали вывод, что это — могила англо-саксонского короля Рэдуолда, умершего в 625 году. Кроме меча, в ней нашли шесть копий с обычными наконечниками, три копья с наконечниками типа «ангон», и оригинальный гибрид молотка и топорика. Там же нашли кольчугу, щит и уникальный по отделке шлем, который сразу же попал на английские марки и чуть ли не во все издания, связанные со средневековой темой. Что же касается диаметра колец в этой королевской кольчуге, скрепленных, кстати говоря, медной проволокой, то он был равен восьми миллиметрам. Арабы времен арабского завоевания тоже знали и применяли кольчугу*, что доказывает знаменитая «беседа» калифа Омара и Амира ибн аль-Аза, представляющая характерный жанр средневековой восточной литературы. «Что дротик? — задает вопрос Амир, а калиф на него отвечает: — Это брат, который может предать тебя. — Что стрелы? — Стрелы — это посланцы смерти, которая настигает, а может и миновать. — Что щит? — Это защита, которая страдает сильнее всего. — Что кольчуга? — То, что составляет заботу для всадника и досаду для пехотинца, однако во всех случаях это наилучшая защита. — Что меч? — Это то, что может послужить причиной твоей смерти!» У викингов кольчуга называлась «рубашкой из колец», причем ей, точно так же, как и щиту, давались разные поэтические названия. Ну, скажем: «Голубая рубаха», «Боевое полотно», «Сеть стрел» и «Плащ для боя». И опять-таки нужно отметить, что на кольчугах викингов кольца хотя и сведены и перекрывают друг друга, но их края при этом никак не скрепляются. Понятно, что эта технология давала возможность значительно ускорить их выработку и плести их прямо на корабле. Поэтому среди них кольчуга рассматривалась как самая обыкновенная «униформа» воина. У ранних кольчуг были короткие рукава, и они доходили до бедер, так как викингам приходилось в них же грести на своих судах и длинные кольчуги им в этом бы только помешали. Однако уже в ХI веке длина их, по крайней мере, на некоторых, сильно увеличилась. Например, кольчуга у Харальда Хардрада уже доходила ему до середины икр и была при этом настолько прочной, что «никакое оружие ее не могло разорвать». Хотя, конечно, викинги ощущали тяжесть своего защитного вооружения и даже нередко сбрасывали его перед боем, как это случилось, например, во время битвы на Стемфордском мосту в 1066 году непосредственно перед битвой при Гастингсе. Конница и лучники в кольчугах, но это не комбинезоны, а длинная кольчужная рубашка с разрезами спереди и сзади. «Музей ковра», Байё, Франция Кстати, среди историков довольно долго существовало мнение, что знаменитая вышивка, посвященная этой битве и более всего известная под названием «Ковра из Байё» изображает несколько разных видов доспехов. Это и броня из металлических колец, нашитых на кожу, причем каждое из них при этом с другими кольцами не соединялось. Потом — простеганную броню из кожи, прошитую так, что внутри у каждого квадрата или ромба могла находиться металлическая пластина. Насколько это именно так, а не иначе — сказать трудно. Однако однозначно одно, а именно, что эти доспехи ну никак не могли представлять собой комбинезон, объединенный в одно целое с рукавами и штанами (рисунок такого воина был в свое время даже помещен в «Детской энциклопедии» советского времени!), как это считалось тогда же. Очевидно, что эту одежду надевали через голову либо надевали как медицинский халат и завязывали потом на спине. Доказательством этому служит сама вышивка, на которой с павших воинов они снимаются так же, как ночная рубашка — то есть через голову. Операция эта была бы невозможна, если бы ее верхняя часть объединялась со штанами! А вот квадратная вставка, которая видна на груди у многих воинов, могла быть и клапаном воротника, и даже кольчужной маской для нижней части лица, еще не пристегнутой. В любом случае современные британские ученые, рассматривавшие этот вопрос, относятся к разнообразию защитных доспехов, изображенных на «полотне из Байе», явно скептически, потому, что, по их мнению, обыкновенной кольчуги в то время воинам вполне хватало, а от добра добра не ищут! Другое дело, что у герцога Вильгельма и брата его епископа Одо мы видим на ногах чулки из кольчужного полотна, однако даже у них они не цельные, а защищают ноги лишь спереди. То есть даже таким состоятельным господам цельнокольчужные чулки были либо не по карману, либо они не видели в них нужды! Воины с вышивки из Байё. Воины в кольчугах и с той и с другой стороны. «Музей ковра», Байё, Франция И вот этот-то комплект вооружения наши советские историки долгое время называли «тяжелым», делающим рыцаря неуклюжим, неповоротливым и издевались над ним как могли. Причем лишь только для того, чтобы доказать самобытность всего нашего пути развития! Между тем точно такой же комплекс вооружения всадника был и у витязей Руси, и у сарацинских всадников Ближнего Востока, с которыми рыцари Запада познакомились во время крестовых походов, а если он и отличался, то только лишь в деталях! * Древнейшее упоминание о кольчуге встречается даже в Коране, где говорится, что Бог руками Дауда размягчил железо и сказал: «Сделай совершенный панцирь из него и соедини его основательно кольцами». Поэтому арабы так и называли кольчугу — латы Дауда. Итак, в XI веке кольчуга в Европе обогнала по популярности все остальные доспехи. Собственно, всех остальных было всего три, не более: доспехи из пластинок, нашивавшихся на кожу; доспехи из пластинок, в которых они соединялись тонкими ремешками из кожи. А были доспехи, которые, скорее всего, и вовсе не существовали, но о которых тем не менее писали ученые. Прежде всего это доспехи из колец, нашитых в ряд на кожаную основу. Никто их не видел. Но их могла носить рыцарская «беднота», у которой хватало денег на кольца, но не на то, чтобы оплатить сборку кольчуги. Возможно, это делали их слуги. Но это опять-таки не более чем домыслы. Как вообще можно доказать, что такие доспехи когда-то существовали? Однако если уж фантазировать, куда интереснее в первую очередь подумать над тем, а как вообще появилась кольчуга, с чего это люди подумали, что кольца между собой надо переплетать, и сообразили, что таким образом у них получится кольчужная ткань, пригодная для защитной одежды. Зачем вообще это им понадобилось? Задумался над этим итальянский историк Франко Кардини в книге «Истоки средневекового рыцарства», напечатанной в России еще в 1987 году. И там он выдвинул следующую гипотезу ее возникновения. Что, мол, сначала кольца нашивались на одежду шаманов (а те точно так же участвовали в боях и походах диких племен, как и все прочие боеспособные мужчины) с магической целью, а их переплетение между собой увеличивало их магическую силу — потому, что «одно кольцо передает свою силу всем остальным». И чем больше колец, тем выше была магическая сила такой одежды. Поэтому кольца стали уменьшать в диаметре и вот тут-то и оказалось, что стрелы с костяными, либо кремневыми наконечниками через такую «магическую» одежду не проходят! Ну, а как только это заметили, кольца перестали нашивать, а соединили их друг с другом и получили «волшебную» металлическую ткань… То есть искать то место, где появилась первая кольчуга, следует там, где древнейшие кольчуги могли носить жрецы-шаманы, участвовавшие в битвах наряду с воинами. Сначала это была просто одежда с кольцами-амулетами, затем средство защиты от стрел, но «магический» характер ее ношения сохранился и впоследствии, хотя происхождение его и было забыто. Английские историки считают, что уже к 1066 году кольчуга доминировала на полях сражений, и продолжалось это достаточно долго — почти двести лет. Во всяком случае, Клод Блэр, не раз утверждал, что «эпоха кольчуги» в Европе — это период с 1066 по 1250 годы. У кого-то есть свои цифры, но эти временные рамки наиболее обоснованы, поскольку подтверждаются многими источниками. Устроены кольчуги этой эпохи теперь так: в них использовались кольца сварные (каждое кольцо из отрезка проволоки с концами соединенными с помощью кузнечной сварки) и сведенные, которых концы друг на друга накладывались и соединялись заклепкой либо П-образной скобкой. Любая кольчуга, у которой кольца соединены встык, по его мнению, либо новодел, либо работа восточных мастеров, хотя всегда бывали исключения. Например, это находка кольчуги в погребении в Саттон-Ху, хотя она и относится к более ранней эпохе. «Сон Генриха I Английского» (суть кошмара: сподвижники намереваются убить короля во сне!). Рисунок в манускрипте «Хроники» Джона Уорчестера, который датирован концом ХII века. На воинах не подпоясанные кольчуги (скорее всего тогда их так носили), а руках щиты в форме «перевернутой капли», украшенные изображениями, вскоре появившимися на геральдических щитах (Британская библиотека) Ф. Кардини подчеркивал изначально магический характер доспеха из переплетенных колец, однако, несомненно, это тот самый случай, когда иррациональное с выгодой сплелось с рациональным. Конечно, она не защищает от таранного удара копьем, сильный удар мечом может ее разорвать, та же булава может сокрушить воину кости, даже и через кольчугу, наконец, ее может пробить стрела с тонким шилообразным наконечником. Но… при всем при этом в бою лучше все-таки было ее иметь, чем не иметь, так как шансы на выживание она, вне всякого сомнения, повышала, потому что защищала от скользящих ударов мечом, от укола кинжалом и легких стрел. Количество колец в ней достигало 20 тысяч. Вес составлял 9—13 кг, хотя самая тяжелая кольчуга из Англии, сохранившаяся до настоящего времени, и весит 24 кг! Для изготовления кольчуги требовалась проволока, то есть в означенный период истории именно ее производство было поставлено «на поток» и сделалось по-настоящему массовым. Получали ее из раскаленного железного прута, который протаскивали через отверстия имеющие форму конуса в железной пластине. Диаметр отверстия с каждой такой протяжкой все время уменьшался и, соответственно, уменьшался и диаметр проволоки. Затем ее наматывали на стержень («мотатель») виток к витку, как пружину, и на нем же и разрубали. Таким образом, кольца получались одинакового размера. Потом вставляли в стальной брусок с отверстием, имеющим форму конуса, и сверху давили специальным штампом. От этого кольца уменьшались в диаметре, а их концы заходили один на другой. Чтобы соединить их накрепко, кольца укладывали в «расплющиватель» — где их концы расплющивали ударами молотка. Теперь в них проделывали отверстия мощным рычажным «прокалывателем», потому, что сверлить эти их было бы технически очень сложно. Затем каждое второе кольцо могли раскалять на огне, в отверстия при этом вставлялись заклепки, и сковывали все это между собой. Остальные кольца заклепывали уже в процессе сборки «в холодную». Однако самые ранние кольчуги имели все кольца, соединенные на заклепках непосредственно при сборке. Инструменты для изготовление кольчуги по данным британских историков: 1 — «мотатель», образцы колец и плетения, 2 — «сводилка», 3 — «расплющиватель», 4 — «прокалыватель», 5а — готовые полоски, 5б — соединение двух полос Соединение одного кольца с четырьмя соседними считалось самым простым, и было самым распространенным. Двойная кольчуга — это соединение одного-двух колец сразу с восемью кольцами, то есть их количество практически удваивалось. Но она была тяжела, хотя и очень надежна. На Востоке существовали и другие способы плетения, например, «1 + 6». А в Японии кольца не склепывались, а соединялись по принципу наших колец на брелоках для ключей, то есть заводились одно за другое, и поэтому имели они не один виток, а два, два с половиной! По весу и расходу металла такая кольчуга была лишь немного тяжелее клепанной, но зато технологичность сборки возрастала в разы. Да и починить такую кольчугу было значительно легче. До нас дошел образец кольчуги 1237 года, найденный на территории Золотаревского городища на территории России в Пензенской области, где, скорее всего, осенью того же года имела место ожесточенная битва местных жителей с войсками Бату-хана, шедшими походом на Русь. Так вот, удалось выяснить, что каждое кольцо этой кольчуги, во-первых было немного сплющено, а во-вторых, на его плоской стороне имелось полукруглое «ребро жесткости». Кольчуга эта была восстановлена одним из пензенских умельцев Андреем Давыдовым и является настоящим шедевром оружейного мастерства той далекой эпохи. Ведь уровень технологии того времени был значительно ниже современного, и та оснастка, нужная для изготовления такой кольчуги, которая сегодня легко может быть сделана на различных станках, тогда целиком и полностью делалась вручную. Кольчуга, изготовленная А. Давыдовым по найденным на Золотаревском городище фрагментам: внешний диаметр — 12,5 мм, внутренний — 8,5 мм, толщина колец — 1,2 мм. Всего на нее ушло 23300 колец. Вес 9,6 кг. Все кольца соединены посредством клепки. Отсюда можно сделать и еще ряд интересных выводов. Первый: мастер-оружейник мог иметь либо один набор приспособлений для изготовления колец, либо два-три набора для изготовления колец разного диаметра. Но никак не больше, так как стоимость их была, несомненно, должна была быть очень велика, так как каждый такой набор открывал человеку путь к процветанию. А отсюда следует и второй вывод, что все кольчуги того времени имели примерно один размер колец, либо опять-таки два-три типоразмера, но никак не больше. Большие кольца не могли быть использованы, так как давали не слишком хорошую защиту от стрел, тогда как кольчуга из слишком уж миниатюрных колец тоже особо ни от чего особо не защищала. То есть доспех этот в эпоху кольчуги был в достаточной степени унифицированным. Более того ряд доспехов из колец был просто уникальным, что опять-таки показала работа мастеров-реконструкторов. Например, тот же Андрей Давыдов сделал байдану (разновидность кольчуги с плоскими кольцами) «иранской работы времен шаха Аббаса I, на каждом из клепаных колец которой выбиты имена Аллаха, пророка Мухаммеда, его жены и детей. Так вот по его словам работая на современном оборудовании он не мог сделать больше 20-30 колец в день и… сколько же тогда колец делал мастер того времени и для кого делал столь трудоемкое (и дорогое!!!) изделие. И тут важно, коль речь пошла о ценах, заметить, что уже в 1080 году за кольчужный доспех во Франции или гобер, платили 100 су: вдвое и даже в пять раз больше, чем за лошадь. А боевой конь в пять раз превосходил по цене быка, а в ХIII веке боевой жеребец дистриер был в семь раз дороже, чем простая дорожная лошадь. В 1181 году стать рыцарем в Англии было очень «просто». Требовалось иметь кольчугу, шлем и щит, а также копье и меч. Простому воину предписывалось наличие кольчуги облегченного типа (гобержона — то есть кольчуги с рукавами по локоть), простого железного шлема и копья. Совсем простым было вооружение городского ополченца, имевшего стеганый кафтан, железную каску и копье. Судя по иллюстрации из манускрипта 1125-1150 гг. на которой св. Эдмунд побеждает датчан, можно сделать вывод, что рыцарское снаряжение за то время, что прошло с 1066 года поменялось лишь в деталях! Например, шлемы стали ковать из целого металлического листа, а их верхушка загибаться немного вперед; рукава сделались длиной до запястья; на голове у рыцарей появились кольчужные капюшоны (а сам шлем при этом, соответственно, стал более объемным) и это все те новшества, которые сумел заметить художник! Ни тебе кольчужных чулок, ни хотя бы каких-нибудь конских доспехов — ничего такого! И выходит, что прогресс в вооружении вроде бы и был, но шел очень и очень медленно. Но тут многое зависело от моды и от кошелька рыцаря. Например, нашлись историки, которые изучали рисунки «Винчестерской Библии» (1165-1170) и заметили, что хотя длина кольчуг и осталась такой же, что и в 1066 году, фигура рыцаря изменилась визуально очень сильно. Почему? Да потому, что появилась мода выпускать из-под них длинные кафтаны до лодыжек, да еще и ярких цветов! По мнению английского историка К. Блэра самое удивительное, однако, не в этом, а в том, что он так и не нашел в свое время источники, в которых бы указывалось, что рыцари носили какое-нибудь стеганое одеяние под кольчугой, хотя отсутствие какой-либо жесткости у нее очевидно. И, тем не менее, вплоть до конца XIII века единственным стеганым элементом одежды рыцаря был чепец на голову! В известном манускрипте этого периода, «Библии Мациевского», есть много изображений кольчуг, которые и надевают, и снимают, и во всех случаях единственная одежда под ней это цветная рубашка с рукавами до запястья. Остается только предполагать, что какая-то подкладка могла быть и на самой кольчуге, вот только доказать это предположение сегодня практически невозможно. С 1150 году в обиход рыцарства входят шоссы — чулки из кольчужной ткани, называвшиеся в Англии «хозен». Их закрепляли на поясе, а надевали под кольчужную рубашку. Некоторые имели длину до колен, тогда как другие могли доходить до середины бедра. Более ранняя их форма — это кольчужная полоса, шедшая вдоль ноги спереди и сзади имевшая завязки. Более поздняя форма — настоящие кольчужные чулки с подкладкой из ткани. Зато защитной стеганой одежды, которую носили с кольчугой, так и без нее в это время имелось сразу три вида. Это камзол, гамбезон и акетон, хотя чем они различались ответить сегодня крайне затруднительно. «Молящийся крестоносец» — миниатюра из «Винчестерской псалтыри». Вторая четверть XIII в. Показан в типичном для своего времени защитном вооружении: кольчужном хауберге с капюшоном и оригинальных шоссах на переднюю часть ноги из металлических дисков на заклепках. Возможно, что крест на плече имеет под собой жесткую основу, ну, скажем наплечник кирасы из кожи, которую прикрывает сюрко (Британская библиотека) Возможно, эти термины уже тогда использовались произвольным образом и по смыслу они были взаимозаменяемыми. В целом, британские историки полагают, что рыцарь теперь выглядел значительно ярче и красочнее, но цвет металла в его фигуре, по-прежнему преобладал. Под своей металлической одеждой рыцарь в то время носил брэ — льняные панталоны до колен, и длинную рубашку, также до колен, по возможности шелковую или уж, по крайней мере, льняную. На ноги надевали чулки из ткани, поверх которых натягивали шоссы из кольчуги на подкладке. Поверх рубашки надевался кафтан из тонкой хлопковой ткани и гамбезон из кожи или грубого полотна. Голову в обязательном порядке покрывали стеганым чепцом, так как собственно кольчужный капюшон просто так на голову никогда не надевали. В конце ХII века, скорее всего в результате влияния походов на Восток, кольчугу дополнили капюшоном, и рукавами с перчатками, ну, а чулки-шоссы стали носить повсеместно. Вначале по понятным причинам рукава кольчуги до кисти не доставали. На руках воины носили кожаные рукавицы или перчатки, но когда у кольчуг появились длинные рукава, оканчивающиеся кольчужными рукавицами, подшитыми кожей, от них отказались. Посредине ладони каждая такая рукавица имела разрез, позволявший в любой момент высвобождать из них руки, что, конечно же, было очень удобным изобретением. Где-то после 1250 года появились и кольчужные перчатки с отдельными пальцами, однако и от более ранней версии рыцари не отказались, так как вариант с отдельно сплетенными пальцами был дороже. Вот такой наряд и стал стандартным рыцарским облачением. Об этом свидетельствует рельеф 1210 года с фигурой рыцаря из церкви св. Юстина в Пидне, на котором всего его тело закрыто кольчужными доспехами с ног до головы, а шлем имеет лицевую маску с отверстиями для дыхания и для глаз, так что человек на нем выглядит словно металлическая статуя. Авимелех убивает Гаала. Псалтирь королевы Марии. 1310—1320 гг. (Британская библиотека) Затем появилось еще и так называемое сюрко, или котта. Она выглядела как длиннополая одежда с разрезами спереди и сзади и длинными рукавами, которые она, однако, постепенно утратила. Функциональное значение такой одежды вроде бы очевидно — защита от солнечных лучей. Но очень многие историки считают ее появление не столько следствием знакомства с восточной культурой (где мусульманские воины как раз и носили доспехи, прикрытые тканью), сколько модой и желаем выделиться среди прочих качеством ткани и своим богатством. Полагают, что сюрко служил для защиты от непогоды, причем ссылаются на популярное рыцарское стихотворение «Признание короля Артура»: Одежды зеленого цвета, Чтоб были доспехи чисты, Капризы дождей не страшны. Сомнительно, чтобы такая одежда могла бы эффективно защищать от дождя, ведь это же не плащ-макинтош! Есть и другая теория, что это был удобный способ показать геральдические знаки обладателя этого сюрко. К сожалению доказать это не так-то легко, поскольку, хотя развитая геральдическая система и мода на налатную одежду появились примерно в одно время, хорошо известно, что изображения геральдических знаков встречались на них далеко не всегда. Точно также сорко или котта далеко не всегда была сшита из тканей геральдических цветов с герба рыцаря. Восточный доспех газаханд (а), описанный Усамой ибн Мункызом и ему принадлежащий: первый слой — льняная подкладка, кольчуга восточного плетеная из мелких колец, прокладка стеганая хлопком, «франкская кольчуга» из крупных колец и сверху узорчатая ткань. Пуговица-застежка доспеха (б). Рис. А. Шепса Можно предположить, что мода на них возникла под влиянием церкви, поскольку воин в кольчуге выглядел уж очень «анатомическим», из-за чего ходить в ней со временем стало неприлично. А вот белый сюрко из обыкновенного полотна с теми же нашитыми на него крестами, давал рыцарю и защиту от солнца, и сразу всем показывал, кто перед ним. Сначала оно было таким длинным, что доходило практически до пят. Но это мешало рыцарям ходить по лестницам и садиться в седло. Поэтому длину его вскоре уменьшили, так что классическое сюрко стало лишь немного заходить за колени воина. В XIII веке сюрко стало особенно популярным, но единой точки зрения, с чем конкретно была связана мода ходить в доспехах, прикрыв их одеждой, среди англоязычных историков до сих пор нет. Правда, в английском языке слова «герб» и «кольчуга» начинаются одним и там же словом — «коат». В первом случае «коат оф армз» — это «одежда для оружия», во втором — это «коат оф мэйл» — «одежда из кольчуги». То есть геральдическое значение данного термина вроде бы очевидно и сомнения не вызывает, хотя средневековые изображения и показывают нам, что изображения герба рыцаря на сюрко наносились далеко не всегда, что хорошо видно на миниатюрах знаменитого «Манесского кодекса» или «Большой Гейдельбергской рукописи. Гартман фон Ауэ. Миниатюра из «Манесского кодекса», 1305 — 1340 гг. Считается классическим изображением рыцаря того времени. На деле, однако, чаще бывало так, что попона коня было одного цвета, сюрко — другого, а герб на щите ничего общего с их цветами и рисунками не имел вообще! И, кстати, тот же «Манесский кодекс» это подтверждает (Библиотека Гейдельбергского университета) Самым ранним изображением сюрко является фигура Валерана де Белломонте, графа Меллана и графа Вустера на его печати, датируемой 1150 годом. Само одеяние выглядит весьма необычно — рукава у него до запястий. Такой покрой появился вновь только во второй половине XIII века, и до второй половины XVI века встречался не часто. До бедер оно плотно прилегает к телу, потом расходится в виде широкой юбки до лодыжек, и имеет разрез для удобства верховой езды. Есть они в «Винчестерской Библии», и на «Большой печати» короля Джона (брата Ричарда Львиное Сердце), которые датируются примерно 1199 годом. До 1210 года изображения сюрко встречались достаточно редко, но потом его, видимо, признали, и оно сделалось массовым. До 1320 года он имел вид халата без рукавов с большими проймами и юбкой с разрезом, которая доходила до середины икр, но вполне обычной была длина и до лодыжек и до колен. С 1220 года появляются рукава до локтей, хотя изображений таких сюрко очень мало. Роджер де Трампингтон. Внеший вид реконструирован А. Шепсом по эффтигии из Трампингтонской церкви в Кембридшире (ум. ок. 1326 г.) Историк Э. Окшотт этим термином не пользуется, а называет это одеяние коттой, указывая, что во всеобщее употребление она не входила вплоть до 1210 года, хотя отдельные образцы этого наряда появились на рыцарях еще до конца XII века. Он также считает, что точное назначение ее неизвестно, мол, это был забавный «пустячок», веселый и красочный наряд, превращавший внешне фигуру угрюмого и сурового рыцаря в темной коричнево-серой кольчуге в галантного и блистательного кавалера, — вполне в духе времени и того расцвета, которого достигло рыцарство в конце XII века. Ну, а вывод из всего вышеизложенного будет такой: кольчуга как вид защитного доспеха появилась очень давно и первоначально, в отличие от функционального чешуйчатого доспеха, носила «магический» характер. Потом ее функциональность была также доказана практикой, и наступил «век кольчуги». Причем «век», характерный ТОЛЬКО ДЛЯ ЕВРОПЫ, потому, что в Азии в Японии кольчуга долгое время вообще не применялась, в Китае популярна не была, а в других странах очень рано стала дополняться пластинками. В Европе же «век кольчуги» имел четкие временные рамки и локализацию. Но «эпоха кольчуги» отнюдь не закончилась. Идет ее пятая фаза. А вот что было с доспехами дальше, будет рассказано в следующих материалах. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Всадники и чешуйчатая броня Статья о «трех битвах на льду» вызвала интересную дискуссию в комментариях о различных видах защитной брони. Как всегда, нашлись люди, которые высказывались о предмете, но знания о нем имели поверхностные. Поэтому, наверное, будет интересно рассмотреть генезис доспехов с древнейших времен, причем на основе работ авторитетных историков. Ну, а начать рассказ о доспехах придется с истории… конницы! Так как много железа на самом себе в походе не унесешь! Итак, для начала: где, когда и в каком месте планеты лошадь превратилась в домашнее животное? Сегодня считается, что, возможно, это произошло в районе Северного Причерноморья. Прирученная лошадь дала человеку возможность куда более эффективно охотиться, переселяться с места на место, но главное — успешно воевать. К тому же человек, что сумел подчинить себе такое сильное животное, чисто психологически был господином для всех тех, у кого лошадей не было! Вот они зачастую и склонялись перед всадником без всякой войны! Недаром они оказались героями древних преданий, в которых были названы кентаврами — существами, объединяющих в себе сущность человека и коня. Если обратиться к артефактам, то уже древние шумеры, обитавшие в Месопотамии в III тысячелетии до н. э. уже имели колесницы на четырех колесах, в которых запрягали мулов и ослов. Более удобными и скоростными оказались боевые колесницы, которыми пользовались хетты, ассирийцы и египтяне — территорией обитания которых стала Передней Азии середины II тысячелетия до н. э. «Штандарт войны и мира» (около 2600-2400 до н.э.) — это пара инкрустированных декоративных панелей, обнаруженная экспедицией Леонарда Вулли при раскопках шумерского города Ура. Каждая пластина украшена мозаикой из перламутра, раковин, красного известняка и ляпис-лазури, прикреплённых к основе из чёрной битумной массы. На них на лазуритовом фоне в три ряда выложены перламутровыми пластинками сцены из жизни древних шумеров. Размеры артефакта 21,59 на 49,53 см. На панели с изображением войны показана приграничная стычка с участием шумерского войска. Под колесами влекомых куланами тяжелых колесниц гибнут противники. Израненных и униженных пленников приводят к царю. На другой панели изображена сцена пиршества, где пирующие увеселяются игрой на арфе. Предназначение панелей не вполне ясно. Вулли предполагал, что их выносили на поле боя в качестве своеобразного стяга. Некоторые ученые, подчеркивая мирный характер ряда сцен, полагают, что это была некая емкость или футляр для укладки арфы. Сегодня «Штандарт из Ура» хранится в Британском музее. Их колесницы были одноосными, а ось крепилась позади самой повозки, поэтому часть ее веса вместе с дышлом распределялась на запряженных в нее лошадей. В такую колесницу, запрягали двух или трех лошадей, а ее «экипаж» состоял из возницы и одного или двух лучников. Благодаря колесницам те же, например, египтяне выиграли битву при Мегиддо и не уступили (по крайней мере!) хеттам при Кадеше. Фараон Тутанхамон на колеснице. Роспись по дереву, длина 43 см. Египетский музей, Каир Но самая массовая битва с применением боевых колесниц носит опять же легендарный характер: описана она в древнеиндийском эпосе «Махабхарата» — «Великая битва потомков Бхараты». Интересно отметить, что первое упоминание эпоса о войне между потомками царя Бхараты относится еще к IV в. до н.э., а записана была лишь в V — IV вв. н.э. Фактически «Махабхарата» формировалась в течение целого тысячелетия! Как эпический памятник это произведение не имеет себе равных. Однако из него очень многое можно узнать, например, как сражались древние индоевропейцы, какое имели военное снаряжение и доспехи. Судя по составу мифической войсковой единицы акшаухини, в который входило 21870 колесниц, 21870 слонов, 65610 всадников и 109350 пехотинцев. В сражениях участвовали колесницы, слоны, всадники и пехота. Показательно, что колесницы в этом списке идут первыми, а большинство из героев поэмы сражаются не в качестве всадников или верхом на слонах, а стоя на колесницах и предводительствуя своими войсками. Если отбросить всевозможные художественные преувеличения и описания применения «божественного оружия», самого фантастического по своему действию, то для любого исследователя этой поэмы станет очевидно, что главное место во всем ее арсенале занимают лук и стрелы. Удобство их использования для воинов, находившихся на колеснице очевидно: один, стоя на ее площадке, стреляет, тогда, как другой правит лошадьми. Разумеется, оба этих воина должны обладать хорошей выучкой, поскольку управлять колесницей в бою совсем нелегко. Интересно, что царевичи-пандавы в «Махабхарате», демонстрируя свою ловкость во владении оружием и верховой езде, поражают цели стрелами на полном скаку. Затем они показывают умение управлять колесницами и ездить на слонах, после чего вновь показывают умение владеть луком и лишь последнюю очередь владение мечом и палицей. Арджуна стреляет из лука в демона. Бруклинский музей Интересно, что луки главных героев «Махабхараты», как правило, имеют собственные имена. Лук Арджуны, например, называется Гандива, причем в дополнение к нему он имеет два никогда не иссякающих колчана, которые обычно находятся на его колеснице, а лук Кришны называется Шаранга. Имеют имена собственные и другие виды оружия и снаряжения: так метательный диск Кришны называется Сударшана, а раковина Арджуны, заменявшая ему рог или трубу — Девадатта. Мечи, которые используются пандавами и каурами в схватке лишь только когда израсходованы стрелы и другие виды оружия, собственных имен не имеют, что тоже очень показательно. Не так было у средневековых рыцарей Европы, у которых имена собственные имеют мечи, но никак не луки. Для защиты от неприятельского оружия воины «Махабхараты» обычно облачаются в панцири, имеют на голове шлемы, а в руках щиты. Помимо луков — своего наиглавнейшего оружия, ими используются копья, дротики, палицы, применяемые не только в качестве ударного оружия, но также и для метания, метательные диски — чакры и только уже в самую последнюю очередь воины в поэме берутся за мечи. Состязание лучников. Индия Великих Моголов, ок. 1600 г. Смитсониевский музей. Галерея Саклера, Вашингтон Стреляя из луков, стоя на колеснице, пандавы и кауравы используют разные типы стрел, причем весьма часто — стрелы у них имеют наконечники в форме полумесяца, которыми они перерубают тетивы луков и сами луки в руках своих противников, рассекают брошенные в них палицы, и неприятельские доспехи, а также щиты и даже мечи! Поэма буквально наполнена сообщениями о целых потоках стрел, посланных чудо-стрелками, и как они убивают ими вражеских слонов, разбивают боевые колесницы и многократно пронзают друг друга. Причем показательно, что далеко не всякий пронзенный бывает сразу убит, хотя кого-то поражают тремя, кого-то пятью-семью, а кого-то и семью-десятью стрелами сразу. При всей сказочности сюжета «Махабхараты» это лишь гиперболизированное отображение того, что многие стрелы, пробивая доспехи и даже, возможно, застревая в них, серьезных ранений самому воину не наносили, и он продолжал бой весь утыканный попавшими в него стрелами — ситуация довольно характерная и для средневековой эпохи. При этом целью для вражеских воинов был и сам воин на колеснице, и кони, и возница, который участвует в битве, однако же, сам фактически не сражается. Нужно особо отметить, что многие из колесниц, действующих в поэме, украшают знамена, по которым и свои, и чужие распознают их издали. Например, колесница Арджуны имела знамя с изображением бога обезьян Ханумана, тогда как на колеснице его наставника и противника Бхишмы развевалось знамя с золотой пальмой и тремя звездами. Интересно отметить, что герои «Махабхараты» сражаются не только бронзовым, но и железным оружием, в частности — используют «железные стрелы». Впрочем, последнее, равно как и все происходящее в поэме братоубийство объясняется тем, что тогда люди уже вступили в калиюгу — «железный век», век греха и порока, начавшийся за три тысячи лет до н.э. Одновременно «Махабхарата» подтверждает и то, что верховая езда тогда уже была известна, и какое-то время развитие конницы и колесниц шло параллельно. Заметим, что значение лошади со временем только возрастало, что подтверждается и многочисленными находками конской сбруи, которую клали в могилу вместе с умершими, их оружием, а также украшениями и другими «нужными на том свете вещами», хотя, многое в древних могилах по прошествии стольких веков не сохранилось. Сначала люди скакали на неоседланных лошадях. Затем для удобства всадника на спину лошади начали подкладывать шкуру либо попону, а чтобы она не сползала, старались ее зафиксировать, и именно так появилась подпруга. Мягкие удила. Рис. А. Шепса Мягкие удила появились раньше жестких, о чем свидетельствуют и этнографические данные. Например, такими удилами часто пользовались крестьяне глухих деревень в царской России. На ремне или веревке они завязывали узлы, расстояние между которыми было больше ширины челюсти лошади на 5-7 см. Чтобы она не «продергивалась», в них вставлялись палочки длиной 8-10 см с вырезами посередине. Затем «удила» хорошенько смазывали дегтем или жиром. При взнуздывании концы ремня соединяли и заводили на затылок лошади. Применялся и тип узды, использовавшийся индейцами Северной Америки: простая петля из сыромятной кожи, которую надевали на нижнюю челюсть лошади. Как известно, даже с таким «снаряжением» индейцы показывали чудеса верховой езды, тяжелым защитным вооружением они все-таки не обладали. Недостаток мягкой узды заключался в том, лошадь могла ее изжевать, а то и перекусить, вот почему на смену дереву и коже пришел металл. А чтобы грызло всегда находилось у лошади во рту, применяли псалии*, фиксировавшие их между губами лошади. Давление удил и ремня на рот лошади заставляло ее быть послушной, что было очень важно в бою, когда всадник и лошадь становились одним целым. Ну, а постоянные войны между племенами эпохи бронзового века способствовали появлению касты воинов-профессионалов, прекрасных наездников и умелых бойцов, из среды которых как раз и выделилась племенная знать и одновременно родилась и конница. Наиболее искусными всадниками современники считали скифов, что подтверждают раскопки скифских курганов. Гребень тончайшей ювелирной работы, найденный в могиле скифского вождя в кургане Солоха, позволяет наглядно представить себе внешний вид скифских воинов эпохи конца V — начала IV века до н. э. На гребне показана схватка трех скифов. На двух пеших воинах греческие шлемы и панцири. Щиты сделаны из металлических пластинок, которые греками не использовались. У всадника гибкий наспинный щит (вовсе неизвестный греческим воинам), а также поножи, надетые поверх длинных скифских штанов. Очевидно, что воины разных народов заимствовали лучшие образцы вооружения и доспехов, ничуть не заботясь об их «иностранном» происхождении. Государственный Эрмитаж О другом народе тех же мест и прекрасных наездниках — савроматах (то ли предков, то ли родственников более поздних сарматов, о чем историки спорят до сих пор) Геродот в этом же трактате написал, что их женщины стреляют из луков сидя верхом и мечут дротики… а замуж не выходят до тех пор, пока не убьют трех неприятелей… Бронзовые удила из Северной Сирии, VI—IV вв. до н.э. Британский музей Изображения всадников древней Ассирии известны по раскопкам ее древних городов — Ниневии, Хорсабада и Нимруда, где были обнаружены хорошо сохранившиеся рельефы ассирийцев. По ним можно судить, что искусство верховой езды в Ассирии в своем развитии прошло три этапа. Так, на рельефах эпохи царей Ашшурназирпала II (883 — 859 гг. до н. э.) и Салманасара III (858 — 824 гг. до н.э.) мы видим легковооруженных конных лучников, причем некоторые имеют по две лошади. Видимо, они не были не слишком выносливыми и сильными, и воинам требовалось две лошади, чтобы их часто менять. Всадники действовали в паре: один управлял двумя лошадьми: своей и лучника, тогда как другой, не отвлекаясь на это, стрелял из лука. Очевидно, что функция таких всадников была лишь чисто вспомогательной, то есть это были «ездящие стрелки из лука» и «колесничие без колесниц». Зато царь Тиглатпаласар III (745 — 727 гг. до н. э.) имел уже целых три вида всадников: легковооруженных воинов вооруженных луком и дротиками, (возможно, это были союзники или наемники из соседних с Ассирией кочевых племен); конных лучников, одетых в «броню» из металлических пластин, и, наконец, всадников с копьями и большими щитами. Последние, видимо, применялись для атаки и преследования пехоты противника. Ну, а колесницы теперь только дополняли конницу, а главным ударным родом войск уже не являлись. Ассирийские всадники. Рельеф из Нимруда. Около 728 г. до н.э. Британский музей Конные лучники у ассирийцев (если судить по рельефам) были хорошими наездниками, но применению лука очень мешало отсутствие нормального седла и стремян. Реконструкция ассирийского конного лучника (около 650 г. до н. э.), выполненная на основе рельефа из дворца в Ниневии, позволяет представить себе воина на коне, рост которого в холке достигает примерно 145 см. Одежда всадника похожа на английский редингот с разрезами спереди и сзади. Пластинки на нем могли быть связаны при помощи ремешков из кожи, что позволяло легко подогнать его по фигуре воина. Сбрую коней ассирийцы красоты ради покрывали бронзовыми бляшками и украшали шерстяными кистями. В чешуйчатые доспехи одеты и египетские фараоны, тоже изображенные на стенах дворцов и храмов. То есть в древнем мире, они, пожалуй, были самым распространенным видом защитной брони. Подобный панцирь, например, судя по мозаичному изображению из Дома Фавна в Помпеях, носил Александр Македонский в битве при Иссе. Причем конструкция у него была достаточно сложной: наплечники и нагрудная пластина из металла, а область талии как раз и составлена из металлических пластинок в форме чешуи, что явно было сделано с тем, чтобы обеспечить торс большей свободой движений. При этом на голове его лошади уже была даже небольшая пластинка наглавника, а вот нагрудная пластина (хотя они в это время они уже были) отсутствует. Прекрасный портрет воина сармата был найден во время раскопок древнего города Танаис. Это небольшая мраморная плита, которая была вделана в какую-то постройку. На ней — греческая надпись о том, что эту постройку посвятил (вероятно, какому-то богу) Трифон сын Андромена, и рельефное изображение самого Трифона. Несмотря на греческое имя, это, несомненно, сармат. В довольно грубом, но выразительном рельефе скульптор изобразил Трифона сидящим на небольшом степном коне, скачущем во весь опор. Одетый в чешуйчатый панцирь, со шлемом на голове, Трифон сидит на коне вполоборота, держа наготове двумя руками длинное и тяжелое копье. За плечами всадника развевается надетый поверх панциря плащ. Судя по тому, что Трифон изображен в виде воина, и по тому, что рельеф нашли около развалин юго-западной крепостной башни Танаиса, можно подумать, что плита эта была вделана в кладку самой башни или примыкающей к ней оборонительной стены и что сам Трифон принимал участие в строительстве этих крепостных сооружений. Как считал британский историк Рассел Робинсон, самыми ранними доспехами, которые нельзя отнести с каким-либо древним культурам или определенным стадиям в развитии человечества, были доспехи из ткани либо шкур животных. Причем носили их и самые бедные воины, и (в комплекте с другими) самые богатые и знатные. Разница была в том, что состоятельные воины надевали их под кольчугу или пластинчатые доспехи, с целью амортизации ударов или чтобы уменьшить трение, а вот первые ничего другого просто не имели. Затем их дополнили доспехи, сделанные из дерева, кости, а затем и металла. В неолитических погребениях Забайкалья детали доспехов, сделанные как из кости, так и из металла, известны со II тысячелетия до н.э., ну а в ряде районов Сибири, помимо Забайкалья, они употреблялись с I тысячелетия до н.э. и вплоть до конца средневековья. Состояли они из пластинок с отверстиями для креплений, которые мы знаем по образчикам из скифских курганов VI — V вв. до н.э., и росписям в египетских гробницах. Ряды таких пластинок располагали на доспехах внахлест, аналогично устройству рыбьей чешуи или же черепице на крыше. Доспехи из чешуи. (Метрополитен-музей, Нью-Йорк) На этрусских вазах также можно видеть изображения чешуйчатых панцирей в ассирийском стиле (хотя Апеннинский полуостров от Междуречья и очень далеко!), которые носили вплоть до времени, когда в употребление вошла кольчуга. В римской армии тоже были чешуйчатые доспехи, очень похожие на ассирийские, о чем свидетельствуют многочисленные изображения и находки археологов. Британские историки для такого рода доспехов используют два термина, которые в русском языке имеют практически одинаковое значение. Первый — «scale armour» — «чешуйчатая броня» — от слова «scale» (чешуя). Другое название — «ламеллярная броня» своей основе имеет слово «lame» или «lamellar», что в первом случае означает «тонкая металлическая пластинка», а во втором — просто «пластинка». Получается, что «scale armour» это, собственно, и есть броня из пластин-чешуек закругленной либо заостренной формы, а вот «lamellar armour», это броня из довольно узких вертикальных пластин. При этом «чешуйчатую броню» в римской армии носили и пехотинцы и всадники. А вот броня «ламеллярная» — была более дорогой, и в основном использовалась начальствующим составом и всадниками-катафрактами. В российской историографии используется также термин катафрактарии, но оба они, по сути, тождественны, и оба обозначают одетых в броню воинов, имеющих покрытых панцирными попонами коней! Пластинки у римских панцирей были на удивление малы: 1 см в длину и 0,7 см в ширину, хотя размеры могли колебаться от 1 до 5 см. То есть мастерство их производителей было очень высоким! Интересно, что на рельефах с колонны императора Траяна (101- 102 гг.) в таких доспехах изображены войска сирийских лучников (наемники) и конница сарматов — союзников даков, а вот римские легионеры носят кольчуги или доспехи из полос. Английский историк-исследователь Рональд Эмблетон реконструировал облик «римского воина-катафракта» эпохи Адриана и римского владычества в Англии, и в результате получился у него… самый настоящий средневековый рыцарь, вот только без «высокого седла» и стремян. Римский всаднический шлем на голове вместе с нащечниками, типичный всаднический овальный щит с умбоном, на ногах поножи, закрывающие колени, а торс в ламеллярном панцире из маленьких пластинок. Из них же состоит и панцирная попона у его коня, воссозданная по типу конской пластинчатой брони из Дура-Европос**. Катафракт из Дура-Европос Не слишком отличается это вооружение и от тех доспехов, которые носили сасанидские катафракты в древней Персии. Шлемы у них имели сфероконическую форму, на лицах были маски-забрала, хотя кожаные полоски птериги на плечах и на поясе (характерные для римских всадников) отсутствовали. Кроме копья и меча их оружием могла служить деревянная, либо окованная металлом, палица — в арсенал римских воинов обычно не входившая. Причем интересно, что в доспехах катафрактов можно увидеть не только чешую, но и выгнутые металлические пластины, соединенные кожаными ремешками, и охватывающие их конечности, и точно также имевшие вид черепичного покрытия. Например, так выглядели и набедренники, один из которых реконструировал английский историк Рассел Робинсон, основываясь на находках из Дура-Европос. Пластины его плотно облегают бедро и заходят своими кромками одна на другую и соединяются полосами из кожи, которые приклепаны к ним изнутри. Очень похоже на рейтарские латы XVI — начала XVII вв., но только сделаны они были из бронзы! Более того, являются практически точной копией набедренников доспехов Джона Смита из королевской мастерской в Гринвиче (сделаны в 1585 году), но только сделаны они были из бронзы. Очевидна преемственность в развитии доспехов, но, по-видимому, придумать в данном случае нечто лучшее было попросту невозможно, да и зачем?! Кстати, известно, что император Марк Аврелий в 175 г. н.э. послал в Британию целый «полк» таких сарматских катафрактов — наемников, служивших Римской империи. Однако римские солдаты прозвали их «клибанариями», а словом «клибанус» римляне называли «духовой шкаф» для выпечки хлеба, то есть что-то вроде нашей российской печки-буржуйки! Рельеф с колонны Марка Аврелия в Риме. Хорошо видны разные виды доспехов, бытовавшие в римской армии. Другим доказательством очень широкого распространения чешуйчатых доспехов в Древнем мире являются рельефные изображения с колонны Марка Аврелия в Риме, установленной в честь его победы над германцами и сарматами в том же 175 г. н.э. и множество других античных изображений и барельефов. Кстати, имеется достаточно много и археологических находок и тех же изображений, свидетельствующих, что чешуйчатые доспехи широко применялись в средние века и на территории Западной Европы. Например, мы видим их на печатях XVI века герцогов Мазовии, да и доспехи польских «крылатых гусар», что сохранились до нашего времени, говорят о том же! На юг, в Венгрию такие доспехи могли попасть через пришедших туда аваров, а в Италию через лангобардов. Последним свидетельством их применения в Европе стали находки в братской могиле воинов, убитых в битве при Висби, имевшей место на полуострове Готланд в 1361 году. Потом чешуйчатые доспехи из Центральной Азии через Монголию и Западную Русь попали к сибирским племенам. Чукчи и коряки делали такие доспехи во многом похожими на образцы, встречавшиеся в Тибете, хотя они и дополняли их щитом их дерева и покрытого кожей, защищавшим у них левое плечо. Возможно, доспехи такой формы помогали им защищаться от камней пращников, находившихся у них за спиной. Ну, а около V в. н.э., пластинчатые доспехи попали в Японию через Китай и Корею. Англоязычные историки во многих своих трудах отмечают, что в XIII веке воины из Шотландии и Уэльса также продолжали их носить. Интересно, что сделанный уже в наше время экспериментальный панцирь такой конструкции весил около 8,5 кг. А чтобы его сделать, нужно было ровно 3000 железных чешуек и около 200 человеко-часов рабочего времени. То есть на его изготовление времени потребовалось хоть и много, но меньше, чем на кольчугу из колец. В самой Японии эти доспехи сохранялись вплоть до 1867 года и последних восстаний самураев, а в Тибете они встречались в 30-х годы XX века. Вот почему о доспехе из пластинок можно говорить, и как самом древнем, и как о самом распространенном типе защитной одежды вообще! В чешуйчатый доспех в кинофильме «Александр Невский» его постановщики одели князя Александра, в советском кинофильме «Черная стрела», по одноименному роману о войне Алой и Белой Розы, в нем сражается наставник Дика Шелтона «мастер Хетч». Конечно кино — есть кино. Но вряд ли будет большим преувеличением утверждать, что практически все те виды защитного вооружения, что впоследствии использовались рыцарями средних веков, появились значительно раньше, чем они сами! * Псалии — пластинки-ограничители (первоначально из кости и рога) на удилах из кожаных ремней или веревки. Деревянные псалии были, но нужной прочностью они не обладали. Поэтому и удила, и псалии стали сначала костяными, а затем металлическими, причем их форма нередко была довольно причудливой. К псалиям прикреплялись поводья. Древнейшие крепления для них были очень простыми. Это была уздечка из кожаных ремней. Позже на ней появились специальные наносные и подгубные ремни, с которыми можно было лучше укрепить ее на морде лошади. Костяные псалии эпохи бронзы. Рис. А Шепса. **Античный город на реке Евфрат (недалеко от города Калат-эс-Салихия в Сирии), известный в истории примерно с 300 года до н. э. по 256 год. Приобрел популярность в связи с сохранившимися древними фресками и многочисленными находками археологов. «Дура» на арамейском языке значит «крепость». Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

У Черненко описывается и большие и малые луки скифов. Я думаю, что до 5 в. до н.э. они пользовались совместно, а потом остались только малые.

Для изготовления лука нужны материалы, а они готовятся несколько лет, особенно древесина https://www.youtube.com/watch?v=7szlqXWUFxY Насколько я помню, то вес в пределах 2 кг.

Русский ушкуйник Филька Рватый. За многочисленные свои прегрешения схвачен, бит батогами, клеймён вырыванием ноздрей. Обложенный царскими стрельцами, имея при себе только кистень, яростно сражался против целого отряда, уничтожил больше половины противников, попал в плен и был повешен. Генри Престон «Пятнадцать отважных» Про гуситские войны написано много, а вот про использовавшееся в те времена оружие — нет. Говорят лишь, что дрались чехи с немцами на одних только кистенях и боевых цепах, которые в массовом сознании стали своего рода символикой гуситских войн. Впрочем, это в определённой мере справедливо: роль ударно-дробящего оружия в XIV-XV веках действительно очень велика. О нём и пойдёт речь. В Сети бытует множество мифов, связанных с весовыми и размерными параметрами различных кистеней. Пишут, что могучие рыцари дрались пятикилограммовыми цепами так, что обломки вражеских доспехов разлетались на несколько метров вокруг. В определённой мере это заблуждение: для рабочей части «классического» боевого кистеня масса в 400 граммов — почти предел. Но что есть «боевой кистень»? Уместно ли относить к одной категории большой двуручный кеттенморгенштерн, гуситский «кропач» и то, что является кистенём в узком смысле термина? Раз уж прозвучали названия, приведем и расшифровку. «Кеттен» по-немецки — цепь, следовательно, кеттенморгенштерн — цепной моргенштерн (просто моргенштерном именовалась шипастая булава, ударная часть которой посажена не на цепь, а непосредственно на древко). В переводе с немецкого Morgenstern — «утренняя звезда» (форма и в самом деле напоминает звезду, плюс к тому данное словосочетание — устаревшая форма приветствия «Доброе утро!»). Фламандское название подобного оружия — «годендак» («добрый день»). Отличный способ сердечно поприветствовать врага! У чехов такой юмор приобрёл слегка еретический оттенок, что для эпохи религиозных войн неудивительно. Название «кропач» распространилось потому, что некоторые боевые цепы по форме сильно напоминали церковное кропило — притом что от удара во все стороны разлетались брызги крови. Вероятнее всего, это весёленькое название родилось в среде таборитов, но потом оно прижилось и у католиков: аналогичное сравнение перекочевало в языки нескольких европейских стран. Да, и чтобы не возникало путаницы: у цепа рабочая часть представляет собой палку-«веретено» (то есть нунчаку — это, по сути, цеп). Било же кистеня и его производных чаще всего имеет шарообразную форму. ГИГАНТЫ НА СТРАЖЕ Раз уж разговор пошёл о форме рабочей части: у кеттенморгенштерна било тоже могло иметь не шарообразные, а грушевидные очертания, могло представлять собой усечённый конус и разного рода биконические, пирамидально-призматические фигуры. Наиболее крупные из них бывали объёмом порядка 700 см3: они присутствуют в каталожных описях, да и сохранившиеся образцы выставлены в музеях Европы. Существовали даже смертобоища с билом под 800 см3 и древком, как у алебарды. А кеттенморгеншетрнов с рабочей частью в 400–500 см3 (то есть до полулитра), было даже немало. Стоит отметить, что это фактически рабочий максимум. Он только по весу рабочей части приближается к 4 кг, а если учесть цепь и рукоять (неизбежно прочную, массивную, вырезанную из плотного дерева вроде вяза, да ещё в паре мест окованную железом, а порой и с дополнительными остриями), то весь агрегат точно потянет на шесть кило. Ян Жижка с большим пехотным кеттенморгенштерном. Это самое известное изображение полководца, часто воспринимающееся как прижизненный портрет, хотя оно века на два моложе гуситских войн Различные типы ударно-дробящего оружия гуситских времён Столь тяжёлых алебард на свете не бывало вовсе, да и самые огромные мечи-двуручники из числа боевых не дотягивают до этого веса примерно килограмм, чаще полтора. Оговорка насчёт боевых важна: парадный или тренировочный двуручник бывал на четверть, даже на треть массивнее реально воевавших «коллег». Очень может быть, что и вышеупомянутые смертобоища применялись не столько в бою, сколько перед ним для подготовки бойцов. Для Средневековья такой метод вполне типичен. Так или иначе, большой кропач — самый массивный вариант древкового оружия. Причём бывают на одном оружии и три шара: не максимального размера, но этак по 200 + 50 см3 каждый. У некоторых разновидностей кистеней шипастый шар крепился к древку очень коротким, буквально однозвенным отрезком цепи. В других же вариантах вполне цеповой «ударник» — цилиндрический, деревянный, окованный на конце и по центру железными «поясками», в которых фиксированы группы шипов, — посажен на цепочку весьма длинную, сантиметров тридцать. По длине древка эти конструкции различить не получится: оно в большинстве случаев предназначено для двуручного хвата, и габариты его, независимо от формы ударника, обычно колеблются в пределах 110–180 см. ЗВЕЗДА-ГИГАНТ Самый большой из известных кеттенморгенштернов хранится в Оружейном музее Гарца, Австрия. Общая длина, считая рукоять вместе с 17-звенной цепью и овальным 14-шиповым ударником, составляет 252 см. Данные по весу всего оружия не публиковались, но вес ударника известен и составляет 12 кг! Время изготовления точно не определено, но это в любом случае довольно поздний образец. Следов износа на рабочей части не видно: похоже, в бою «звезде» побывать не довелось. Можно предположить, что изготовитель рассчитывал на тролля или гигантопитека, но с последними возникли какие-то проблемы, поэтому кеттенморгенштерн так и остался бесхозным... Речь пока о том, что сохранилось «в железе». Если же говорить об изображениях, то у нескольких известных художников — это Буркхмайер, Трайцзауэрвайн и даже сам великий Дюрер! — очень редко, но встречаются рисунки особо огромных кеттенморгенштернищ. Их рабочая часть — воистину «утренняя звезда», шипастый шар размером чуть ли не с детскую голову. Древко во всех этих случаях показано реалистично: не алебардных габаритов, а менее чем до плеча (по-настоящему тяжёлой «утренней звездой» даже при двуручном хвате невозможно орудовать, если рукоять окажется ростовых пропорций). Надо думать, без изрядной гиперболизации тут не обошлось. Тот же Дюрер, хотя он и был подлинным мастером не только изобразительных, но и боевых искусств, случалось, всё-таки забегал в «фантастическое оружиеведение», причём именно в случаях с моргенштернами! Обратим внимание: все перечисленные художники — немцы XVI века. Времена уже не гуситские, стрелковое оружие составляет значительную конкуренцию холодному, моргенштерны «выходят из моды». Тройной кеттенморгенштерн в турнирном поединке XIV века К слову, у боевых цепов (которые можно отнести к тому же классу, что и кистени-гиганты) било, случалось, достигало длины свыше 60 см, а объёма — крепко за два литра. Правда, в таких случаях оно обычно было окованным железом, а не цельнометаллическим. По крайней мере, в крестьянском, солдатском и стражническом вариантах. РЫЦАРСКИЙ ЦЕП Но был ещё и рыцарский вариант цепа. Применительно к поздним версиям европейских боевых цепов, существовавшим в эпоху наисовершеннейших лат, рыцарская разновидность выглядела следующим образом. Рукоять — очень массивная, однако сравнительно короткая, редко до груди или плеча, чаще примерно до пояса. Било, тоже не «стройное», но тяжеловесных пропорций, длиной уступало самым большим из крестьянских сантиметров на десять, но при этом не было просто окованным железом: это именно сплошной ударник, цельнометаллическая «колба» объёмом порядка всё тех же двух литров! На ней, разумеется, никаких шипов: при работе в полный контакт по доспеху кирасного типа они моментально замнутся или сломаются. Рыцарский цеп не пробивает броню «в одной точке», но, обходя или сшибая защиту, обрушивается всей тяжестью, передавая энергию удара, — контузит, сминает, вышибает из боевой стойки. Страшно даже подумать, сколько весит рабочая часть такого вот оружия, да и на рукоять, мощную, по верху окованную сталью, тоже какой-то вес приходится. Кеттенморгенштерн из Гарца значительно легче рыцарских цепов, предназначенных, помимо всего прочего, для активного манипулирования (хотя, конечно, никто не вращал его в вентиляторном режиме, образуя вокруг себя защитное поле). Техника боя, насколько её вообще можно проследить по изображениям, выглядела примерно так: древко в основном держали ближним хватом, не отводя руки далеко от тела. Цеп, даже не превращаясь в вентилятор, всё время был в плавном движении: иногда рыцарь прокручивал рукоять вокруг корпуса с прижимом, в какой-то миг мог зафиксировать её под мышкой, другой рукой перенаправляя вектор удара. Движение с резким выбросом рук и оружия — это именно выпад, решительная атака, может быть, единственная на весь поединок. От вражеских ударов стремились уклоняться (правильный доспех фактически не ограничивает подвижность) или парировать их рукоятью — желательно, конечно, в начальной фазе, потому что если уж «боеголовка» ударяет на полной скорости и в полную силу, тогда ничего не спасёт. Польский боевой цеп. Выполнен из дуба, било оковано железом Рыцарь, наглухо изолированный внутри своего латного скафандра, после такого попадания мог отделаться «всего лишь» состоянием грогги, каковое противник в реальном бою немедленно усугублял следующим ударом. Затем оставалось докончить работу — либо нанести несколько молотящих ударов по лежачему, превращая его в металлолом, либо отбросить цеп и вставить в щель доспехов кинжал. А вот менее одоспешенному (и менее тренированному) воину второй удар уже не потребовался бы. Специально для любителей альтернативной истории подчеркнём: китайский, самурайский и русский вариант брони тут вообще защитой не послужит. Для чего был нужен такой цеп? Например, для поединка равных, боевого или турнирного. Или для защиты укреплений, удержания узкого прохода против численно превосходящих врагов (речь идёт преимущественно об обороне — для штурмующего цеп неудобен). Рыцарь с подобным оружием мог в одиночку не просто остановить, но перемолоть небольшой отряд легко- и средневооружённых бойцов. А когда у рыцаря была хоть какая-то своя свита, пускай тоже относительно легковооружённая, она пристраивалась к нему, как эсминцы к линкору (по возможности стараясь не оказываться на линии «главного калибра»), и в таких случаях можно было противостоять даже большому отряду. Немецкая гравюра, изображающая крестьянское восстание. Цепы — один из основных видов оружия Император Максимилиан I, использующий боевой цеп на турнирных поединках. Время действия — 1510-е: императору уже далеко за пятьдесят, но он — победитель В общем, даже если сверхтяжёлые рыцарские цепы и не были самым распространённым оружием, место в боевой практике им всё же находилось. А вот мозолистой руке восставшего крестьянина такой цеп не удержать. Ничего удивительного: боевой цеп предстаёт как оружие высокого фехтования, сколь ни странен этот термин применительно к воинскому искусству в тяжёлых доспехах, определяющих поистине «ломовой» стиль нанесения ударов. Интересно проанализировать, как обстояло дело в других воинских социумах, где инерционные и секционные варианты наступательного оружия тоже практиковались, а вот с оборонительным оружием типа «закрытый доспех» всё было не настолько серьёзно. РАБОТА С КИСТЕНЁМ И ЦЕПОМ Немецкий моргенштерн XVII века. Длина рукояти — 128 см В «Большой хронике» Матвея Парижского изображён один из эпизодов Седьмого крестового похода, а именно — взятие Дамиетты (1249): флот штурмует прибрежные укрепления мусульман. Эти укрепления целенаправленно возведены так, чтобы воспрепятствовать атаке с воды — но армия крестоносцев учла это и подготовилась. При таких обстоятельствах очень важен первый удар, наносимый в «предабордажный» момент схождения или даже на миг раньше, когда между парапетом прибрежной стены и палубными надстройками идущих на приступ ладей ещё остается минимальная дистанция. Боевой цеп воспринимается как оптимальное оружие для такого удара; аналогичным образом для него же служит фустибула, «праща-бич», при помощи которой можно метнуть на близкое расстояние очень массивный снаряд, непосильный для обычной пращи. Фустибула работает фактически по тому же принципу, что и инерционно-секционное оружие, — и в данном случае это родство не случайно: нужно «выстрелить» тяжёлым грузом в противника, поджидающего на расстоянии считанных метров. Фустибулярии проделают это броском, воин с цепом — ударом, а потом, когда передовой заслон смят, наступает время мечевого боя, о котором, собственно, и повествует текст «Хроники». Но каков же материал этого «цепа из Дамиетты»? Если дерево, то для оружия первого удара он при таких пропорциях слишком лёгок, даже против доспехов XIII века; к тому же кончик била на иллюстрациях погружён в воду — и отнюдь не проявляет тенденцию всплывать. Скорее всего, чистое железо; обе секции, выглядящие практически одинаково, — кованые. Высококачественная сталь тут ни к чему, так что даже с учётом технологических возможностей XIII века получается не слишком дорого, зато очень смертоносно. Продолжим движение по оси веков. На знаменитой фреске Пьетро делла Франческа «Битва Ираклия с Хосроем» присутствует то, что немцы назвали бы «тройной кеттенморгенштерн», а итальянцам более подобает называть «трёхглавый (tricefalo) маццафрусто», в сравнительно коротком одноручном варианте, удобном для ситуации «смешались в кучу кони, люди». Это оружие обученных воинов, но всё же не рыцарей. Из защитного вооружения у сошедшихся в схватке пеших бойцов только кулачные щиты, из наступательного — у одного тот самый маццафрусто, у другого клинок полусабельного типа с асимметричной гардой. Кто кого? Мы бы поставили на «маццафрустиста»: малым щитом очень трудно отразить удар такого оружия, во всяком случае полностью отразить, а если он окажется отражён лишь частично, то воин с цепом имеет преимущественный шанс повторить атаку прежде, чем его противник опомнится. Хотя если все три шара пройдут совсем уж мимо цели, ответная фраза клинка прозвучит быстрее. Шипов на боевых поверхностях нет, так что шар ни на одно мгновение не застрянет в теле или в деталях вражеского снаряжения. Зато есть чуть заметные выпуклые пояски, позволяющие сконцентрировать энергию если не «в точку», то «в линию». Сцепка между билом и рукоятью нередко состояла всего из одного звена или вообще не имела дополнительных звеньев «Битва Ираклия с Хосроем». Кажется, кто-то перехватывает маццафрусто за торец рукояти близ крепления цепей. Здесь это случайное наложение заднего плана, но вообще-то таким образом подобное оружие и блокируют Штурм Дамиетты: цепоносец и фустибулярии на палубной надстройке Снова Германия, учебник фехтования Якоба Зутора. Времена — д’артаньяновские. Приёмы работы с боевым цепом занимают впятеро меньше страниц, чем техника боя алебардой, и в восемь с лишним раз меньше, чем двуручным мечом, не говоря уж о шпаге, — но цеп всё же не забыт. Шпажных дел мастеру предписывается не блокировать его, а уклоняться от удара — и тут же контратаковать в подмышечную пройму кирасы (доспех цепоносца неполон: судя по контексту, речь идёт о ситуации, когда штурмующие только-только ворвались на укрепление, обороняемое городскими отрядами). При схватке двух цепоносцев даётся совет работать на опережение, «переигрывать» удары в горизонтальной плоскости действиями в вертикальной, не забывая при этом о возможностях рукояти. Заглянем в один из последних европейских учебников, где работа боевым цепом рассматривается как один из разделов высокого фехтования, по-испански — «декстреза». Это трактат знаменитого мастера декстрезы Мигеля Переса де Мендосы и Кихада, время написания — 1645 год. Оружие именуется «мангуаль»; в современном испанском так звучит название секционного боевого цепа, однако, Мигель Перес обучал работе с увеличенным двойником (точнее, тройником) кистеня вроде того, что запечатлён на фреске делла Франческо, только с длиной и рукояти, и цепей раза в два больше. Прочности цепей уделяется особое внимание: каждое звено должно быть заклёпано. Ударные гирьки, которые в Испании ассоциируются не с утренней звездой, а с цветком ромашки, слегка вытянутой формы. Шипов на них как будто нет, но ведь в трактате описан тренировочный образец; судя по тому, что мастер постоянно предостерегает учеников от опасности пораниться, боевые ромашки имели острые лепестки. Гиперболизированные кеттенморгенштерны стали популярным оружием в аниме Манера удержания мангуаля в руках, стойки, перемещения сродни той технике, что используется для «монтанте», испанской версии двуручного меча XVII века, только, конечно, без колющих выпадов. Специально подчёркивается, что полноразмерный мангуаль — не для одной руки: левая ладонь должна удерживать древко за навершие, правая — примерно посередине. Удары наносятся в вертикальной и горизонтальной плоскости, иногда движения бывают «волнообразными», но никогда — вращательными: попытка вращать такой цеп-кистень на тренировке карается замечанием, а в бою — ещё более строго. В основном взмахи идут «от трёх суставов», с задействованием плеча, локтя и, уже для подправки траектории, кистей рук; без плавной кистевой доводки слишком легко ненароком хлестнуть самого себя. Эта подправка удара на уровне запястья и ладони — важный критерий мастерства, требующий особой тренированности. Очень важна и «игра ног»: перемещение по кругу, сближение с противником — по радиусу или хорде, иногда зигзагообразным шагом типа пресловутого «качания маятника»… Впрочем, всё это — отличительные черты испанского фехтования как такового, а владение боевым цепом, мы уже знаем, входит в декстрезу на правах полноценного раздела. Рисунок современника гуситских войн: основное вооружение — боевые цепы Цепоносцы по Якобу Зутору: в ситуации «цеп против цепа» оба участника используют, пожалуй, скорее полувоенное оружие. А вот тому, кто со шпагой, противостоит именно боевой цеп СОБСТВЕННО, О ГУСИТАХ Двойной и тройной кеттенморгенштерны (современные реплики) А теперь перейдём к массовому применению цепов в условиях той войны, которая «не фейерверк, но просто трудная работа». В таких условиях приходится иметь дело с мощными, грузными, относительно медленными ударами. Лучшие из гуситских воинов, которые специализировались на работе с кропачём, были обучены наносить этим оружием до 30 ударов в минуту. Будем честны: попытка противостоять умелому мечнику или копейщику, нанося один удар в две секунды, просто смешна, какова бы ни была мощь удара. Однако смешно это лишь до тех пор, пока умелый фехтовальщик не попробует штурмовать крепостную стену или хотя бы телегу вагенбурга. Копейную стену пехота в ту пору ещё не очень хорошо умела выстраивать, потому и работала «от укреплений» тележного табора, используя в качестве козыря сперва арбалетный и огнестрельный залп — а потом скорее цеп, чем длинномерное копьё. В таком бою гуситская ставка делалась на затруднённость маневрирования или на один удар — первый. Но вообще-то, когда гуситам попадался полностью одоспешенный рыцарь, им приходилось для достижения основательных результатов «месить» его долго, целой толпой. Экспонаты из Берлинского оружейного музея: две булавы (венгерская и, предположительно, татарская), калмыцкая плеть-кистень эпохи наполеоновских войн и немецкий кавалерийский боевой цеп XVII века Из всего вышесказанного можно сделать один вывод. Цепы и моргенштерны были достаточно массовым оружием, они применялись самыми разными слоями населения в самых разных вооружённых конфликтах — и это делает данную группу ударно-дробящего оружия в определённой мере уникальной. Посещая различные оружейные и исторические музеи, не забывайте обращать внимание на незаметные порой в витринах сочетания рукояти, цепи и била — у них богатая, очень богатая история.

Спасибо! Задумался о ремне для колчана. Как-то он не в ту сторону идет. Логично, когда колчан вдоль ремня, а тут поперек. Может конечно, он и к нижнему ремню фиксировался, но тогда он был не съемный (не быстросъемный).

Хороший лук делался несколько лет. При бегстве могли бросать все, на то оно и бегство.

Да и мне интересно. Может просто банальная крышка от духов?

Бунчук, это вариант знамени. Его значение - быть на видном месте. При таких размерах, это будут флажки с которыми октябрята ходили на Первомай.

Удивительно, но именно сегодня, когда все тексты древних русских летописей опубликованы, и к тому же есть Интернет, в учебнике для 4 класса общеобразовательной школы «Окружающий мир» А.А. Плешакова и Е.А. Крючкова написано буквально следующее: «Битва началась 5 апреля 1242 года. Упорно дрались русские воины. Трудно было сдерживать натиск рыцарей, закованных в тяжелые доспехи. Но получилось так, что рыцари, сумев смять центр русских сил, сами же оказались в западне. Сбитые в кучу, они стали легкой добычей. Как вихрь, налетела с боков русская конница. Рыцари дрогнули и начали отступать. Многие из-за своих тяжёлых доспехов утонули в озере, уходя под лед вместе с лошадьми. 50 пленных рыцарей были с позором проведены по улицам Новгорода». «Филистимляне снимают броню с Саула». Поскольку миниатюры к этому манускрипту относились к тому же времени, что и «Ледовое побоище», трудно утверждать, что рыцари «были закованы в тяжелые доспехи». Их тогда просто не существовало! Миниатюра из «Библии Мациевского». Библиотека и музей Пирпонта Моргана, Нью-Йорк Что и говорить, патриотизм — дело хорошее, и если придется, именно патриотизм требует от гражданина умереть за Родину, однако он не требует лгать ради нее, потому что ложь — это самое последнее дело. А тут мы встречаем самую настоящую ложь в учебнике для четвероклассников, и, увы, все вроде бы так и надо, потому, что «псы-рыцари» — они «плохие». Да плохие, да, они захватчики, но зачем же детей обманывать? Им можно было бы и не врать, а значение битвы от этого бы нисколько не уменьшилось! Кстати, им, прежде чем это писать, следовало бы посмотреть очень интересную статью в газете… «Правда» за 5 апреля 1942 года. Тогда шла Великая Отечественная война, битве исполнилось ровно 700 лет, советская печать апеллировала к славной истории нашей Родины, сам Сталин предложил воодушевляться памятью наших славных предков, однако в передовице «Правды» (а вы представляете, что значила в те годы передовица «Правды»?!) нет ни слова о потоплении рыцарей в Чудском озере. То есть сталинские пропагандисты понимали разницу между кинофильмом и… настоящей историей, а вот сегодняшние авторы школьных учебников почему-то нет! Да, но откуда все-таки взялись эти утопающие в озере рыцари, цепляющиеся за льдины и пускающих пузыри? Неужели С.Эйзенштейн все это придумал? Ан нет, оказывается в истории противостояния русских княжеств экспансии Тевтонского ордена на Восток такая битва, в которой орденские всадники на самом деле проваливались под лед, действительно была, вот только случилось это… много раньше «Ледового побоища»! Те же самые древнерусские летописи нам сообщают, что в 1234 году, еще за восемь лет до «Ледового побоища», князь Ярослав Всеволодович из Переяславля пришел с низовскими полками и с новгородцами вторгся в земли ордена Меченосцев вблизи города Юрьева, но осаждать его не стал. Рыцари вышли из Юрьева, но в бою были разбиты. Часть из них тут же вернулась в город, а вот другая, которую преследовали русские дружинники, попала на лед реки Эмайыги. Лед провалился, и эти воины утонули. Эта битва получила в истории название «Сражение на Омовже», а по немецкому названию реки — «Сражение при Эмбахе». Ну, а само содержание новгородской летописи выглядит так: «Иде князь Ярослав на Немци под Юрьев, и ста не дошед города… князь Ярослав биша их… на реце на Омовыже Немци обломишася» (то есть провалились под лед!)* Очевидно, что, готовясь к съемкам фильма, С.Эйзенштейн прочитал все русские летописи этого периода, и получил соответствующие комментарии историков, объяснивших ему, что значит «немцы обломишася». И то, что образ тонущих в полыньях воинов показался ему драматичным в высшей степени и кинематографически очень выигрышным, можно считать несомненным. Тут видна, так сказать, «рука судьбы». Ведь недаром советские газеты в то время чуть ли не открытым текстом сообщали, что даже природа была на стороне советских трудящихся и колхозников. Ведь «на Советской Украине — богатый урожай, а на Западной Украине — крайний неурожай»**. Вот только в «Рифмованной хронике» подчеркивается, что убитые падали в траву, но так как травы в апреле нет, речь, следовательно, идет о зарослях сухого тростника, окаймлявших берега озера. То есть русские воины находились на берегу, а вот войско ордена подошло к ним по льду озера. То есть битва могла быть и не совсем на льду, хотя летописи нам сообщают, что кровью был залит именно лед! Рыцарь-монах — «воин за веру» (христианин), и вдруг — в шлеме с рогами? Но битва на льду, правда на льду моря, в истории противостояния славян и Тевтонского ордена тоже была, причем именно ее с куда большим основанием можно называть «Ледовым побоищем». Битва при Форби, 1244 г. Тамплиеры терпят поражение от мусульман. Миниатюра из «Большой Хроники» Матвея Парижского. Около 1250 г. Наглядно показано снаряжение крестоносцев и мусульман (Британская библиотека) А было так, что в 1268 году новгородцы решили отправиться в поход против Литвы, но поспорили, кому руководить походом, из-за чего он так и не состоялся. Зато нападению подверглись датские владения, русские подошли к замку Раквере (Раковор), но взять его не смогли и попросили о помощи великого князя Владимирского Ярослава Ярославича. Тот прислал своих сыновей и других князей, а в Новгороде начали собирать осадные машины для будущего штурма города. Епископы Ордена и рыцари из Риги, Вильянди и Юрьева приехали в Новгород, попросили мира и обещали, что не станут помогать раковорцам, но клятва (пусть даже и на кресте), но данная еретикам, рыцарями клятвой не считалась. Поэтому их войско вскоре вышло из Юрьева, и, соединившись с датчанами, встало против русских войск на левом фланге. Датчане стояли на правом фланге, а в центре находилась легендарная немецкая «свинья». В Новгородской летописи есть рассказ, которого нет в Хронике, о жестоком бое новгородцев с «железным полком» рыцарей, в котором погиб и новгородский посадник и 13 бояр, тысяцкий, а и 2 боярина пропали без вести. Тем временем русские сумели нанести противнику мощный контрудар. Ливонская хроника сообщает, что в нем участвовало 5000 воинов, однако рыцарям удалось его остановить. Наша летопись передает, что русские победили, и преследовали бегущего противника семь верст (везде семь, не правда ли, это удивительно?!) до самого Раковора сразу по трем дорогам, так как «кони не могли ступать по трупам». Типичные шлемы саллет или салад, но, увы, не из той эпохи. К вечеру на помощь немцам подошел еще отряд немецких воинов, но только лишь разграбил новгородский обоз. Русские решили дождаться утра, чтобы вступить с ними в бой, но немцы вовремя отошли. Три дня русские войска стояли у стен Раковора, но штурмовать город не решились. Тем временем псковская дружина князя Довмонта вторглась в Ливонию, чиня имениям рыцарей разорение и захватывая пленных. Так он отомстил им за предшествующие нападения на земли своего княжества. В 1269 году орденские войска предприняли ответный поход, 10 дней безрезультатно осаждали Псков, но затем отступили, узнав, что к городу приближается новгородское войско с князем Юрием во главе. Обе стороны договорились о мире, так как после этого поражения орденцы уже не могли угрожать окрепшим княжествам Северо-Западной Руси, а ему в свою очередь стали угрожать литовцы! Литва в русских летописях впервые упоминается в 1009 году, но в единое государство объединилась лишь около 1183 года. Но даже и позднее, в ХIII в., и литовцы и пруссы продолжали быть язычниками и не желали принимать крещение. Но за свободу нужно было платить и отражать нападения и с запада, и с востока. Но литовцы упорно боролись за свою независимость и веру отцов, а крестились только в 1367 году. В мирное время они жили фермерскими хозяйствами и скотоводством, однако имели достаточно средств, чтобы покупать дорогостоящее железное оружие. Часто литовские всадники имели и большие наделы, которые частями сдавали в аренду лично свободным крестьянам-общинникам, воевавшим в пехоте. Армия (karias) у литовцев была племенная. Причем седла литовских всадников были удобнее, чем рыцарские. Летом они часто совершали разбойничьи набеги за добычей, но чужих земель не захватывали. Воюя с ними, рыцари скоро поняли, что сражаться с таким противником лучше всего не летом, а зимой, когда реки замерзают и по ним можно идти, как по дороге. Правда, литовцы и ходили на лыжах как финны и сражались на них! Мужчин при таких вот зимних набегах обычно убивали, чтобы не гнать «в полон» по снегу. А вот женщин и детей уводили с собой, хотя из-за них идти назад приходилось медленно. В один из таких походов литовцы решили отправиться зимой 1270 года, в день зимнего солнцестояния. Эстонский епископ Герман фон Буксховден, узнал о выступлении войск из из Литвы, и тут же направил против них войска епископа Тарту, датчан из северной Эстонии и отряд рыцарей Тевтонского ордена во главе с Отто фон Литтербургом — магистром Ордена в Ливонии. По иронии судьбы крестоносцами, шедшими к Чудскому озеру, также предводительствовал епископ Тарту, тоже Герман, да ещё и… дядя этого самого фон Буксховдена. Но молодой Герман, видно, не знал, что навстречу ему идёт войско Великого герцога Литвы Трейдениуса, и что в нем много русских воинов, ветеранов прошлых битв с крестоносцами, и все они настроены очень решительно. 16 февраля 1270 года на льду замерзшего Балтийского моря войска противников встретились, и завязалась жаркая битва. Литовцы огородились санями, а их противники построились тремя отрядами: конница Тевтонского ордена в центре, епископ встал на левом фланге, а датчане на правом. Известно, что рыцари, стоявшие в центре, с пренебрежением относились к своим союзникам и атаковали литовцев первыми, не дожидаясь, пока все три отряда выступят одновременно. Прежде, чем к ним подошли датчане, литовцы, видимо, покалечили многих лошадей, а рыцари без поддержки пехоты, с ними ничего сделать не могли. Тут литовцы (скорее всего уже силами конницы), стали окружать ливонскую пехоту и уцелевших тевтонских рыцарей. Но тут им на помощь подоспела конница датчан и епископа Германа. В «Ливонской Рифмованной хронике» об этом написано так: «Это было дикое убийство лошадей и резня с обеих сторон, христиан и язычников. И кровь людей из обеих армий проливалась на лёд. Это была жестокая битва, в которой много человеческих голов было порублено. Убит в сражении лучший (Master Otto) и 52 хороших монаха-воина». Христианские источники сообщают, что крестоносцы потеряли шестьсот человек, а литовцы — 1600! Поэтому «поле битвы», если так можно сказать о поверхности замёрзшего моря, осталось за рыцарями, но потери их оказались настолько велики, так что победа ощущалась ими совсем не такой полной, как бы им того хотелось. Здесь нужно заметить, что эта битва помогла литовцам обрести национальное единство. А вот пруссы на этом пути потерпели неудачу, и скоро от них осталось только одно название. Интересно, что именно Дэвид Николь еще 20 лет назад написал о литовском военном деле XIII в. очень интересную статью, сообщающую много интересных подробностей. Например, что битвы между боевыми отрядами литовских племен, обычно проходили в форме группового поединка. Воины сражались пешими, а в случае поражения отступали к лошадям, и искали спасения в бегстве. Главное было напасть на противника неожиданно, забросать его дротиками на скаку и тут же отойти — вот такие приемы атаки использовали эстонцы, литовцы и балты, и применяли седла подходящего устройства с пологой задней лукой***. Главным оружием у них был меч, главным образом германского производства, но рукоять была местного производства. Найдены рукояти, сделанные из железа и бронзы с накладными серебряными украшениями. Причем металлографический анализ показал, что наконечники копий и дротиков в Литву завозили из Скандинавии, но часть делали и местные кузнецы. Изготавливались они даже из дамасской стали. То есть технология сварочного дамаска литовским кузнецам была знакома. Основным доспехом была кольчуга, которую носили и под теплой верхней одеждой, и поверх неё. Шлемы — сфероконические, типичного восточно-европейского образца. Щиты — традиционной, общеевропейской формы. Что до знаменитой «литовской павезы» — то есть щита с выступающим посредине желобом для руки, то тогда её у литовцев ещё не было. Этот щит литовцы заимствовали из северо-восточных районов Польши, где он стал известен в середине XIII в. Нужно подчеркнуть, что литовская конница сыграла очень важную роль и в историческом сражении под Грюнвальдом, когда военная мощь Тевтонского ордена была очень сильно подорвана! Батальная сцена из Холкгемской рисованной Библии. Около 1326 — 1327 гг. На ней показаны воины со щитами-баклерами, такими же, как и в фильме «Александр Невский», но разница во времени почти 80 лет. Так что, скорее всего в основу концепции кинофильма «Александр Невский» кинорежиссера С.Эйзенштейна легла история всех этих трех битв в соответственно переработанном и идеологически выверенном виде. Ну, а его талант сделал свое дело и в итоге весь его художественный вымысел сохранился даже в школьных учебниках 2014 года! И, конечно же, очень мало кто замечает, что с исторической точки зрения в этом фильме есть немало исторических несоответствий. Отдельные его персонажи одеты не в те костюмы, в какие бы их следовало обрядить. Предатель Твердило непонятно зачем наряжен в кирасу, а их в то время еще не носили. Прорези на шлемах у «псов-рыцарей» имевшие форму креста реально не встречаются. Прорезь Т-образной формы на рыцарских шлемах была, но в форме креста — явный авторский вымысел. Да и шлемы топхель собирались из 5 частей, и все-таки не были так уж похожи на ведерки! Предатель Твердило Иванкович в доспехах типа "микст". Кстати этот фильм нашел своих адептов даже в других странах, национальные режиссеры, стали снимать исторические фильмы похожие на него по замыслу. Вторым после «Александра Невского», стал снятый в Болгарии в 1963 году фильм «Калоян». Сюжет его такой: болгарский царь Калоян ведет борьбу с византийцами, болгарами-предателями, и громит западноевропейских крестоносцев, у которых на головах шлемы в форме ведер. Причем события этого фильма относятся к 1205 году, когда в военную «моду» эти шлемы еще не вошли! Но, на что не пойдешь ради красивого мифа и впечатляющего кадра? Поэтому и позолоченные «ведра» у рыцарей, и цельнокованый панцирь и шлем-бацинет на царе Калояне (появившиеся два века спустя), это такие «пустяки», что даже внимания не заслуживают! Совсем уж смешной шлем на рыцаре-крестоносце 1205 г. Следует отметить, что свое прозвище — «псы-рыцари» Тевтонского ордена в России получили только шесть веков спустя и то из-за неверного перевода трудов Карла Маркса на русский язык. Основоположник коммунистического учения использовал в отношении этих рыцарей существительное «монах», каковыми они и являлись, но на немецком языке оказалось созвучным слову «собака»! Кстати, вряд ли стоит приписывать Александру Невскому и фразу про погибель врагов земли русской от меча. То есть, конечно, что-то такое он вполне мог сказать — почему нет, но на деле это переиначенная С.Эйзенштейном фраза из Библии. И, опять же, с точки зрения искусства, то, что он ее придумал это очень хорошо, поэтому, так этим лишний раз подчеркивается начитанность и образованность («книжность») легендарного князя! Таким образом, нет ни малейшего уничижения нашей военной славы в том, чтобы читать летописи и следовать тем фактам, которые на сегодня известны исторической науки. Не надо ничего преуменьшать, но не надо и ничего преувеличивать! * ПСРЛ (Полное собрание русских летописей) , IV, 30, 178. ** Там, где царят паны // Правда . 24 декабря 1937. №352. С.5 *** Nicolle, D. Raiders of the Ice War. Medieval Warfar:e Teutonic Knights ambush Lithuanian Raiders//Military illustrated. Vol. 94. March. 1996. PР. 26 — 29. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Три «Ледовых побоища» История — штука сложная. Одни изучают ее по учебникам, которые написаны маститыми историками и учеными. Другие самостоятельно вникают в тексты древних летописей и пытаются их анализировать. Третьи раскапывают древние могильники и курганы. Однако в ХХ веке к ним добавились еще и кинорежиссеры (а также специалисты в области PR-технологий), которые каждый в меру своего таланта пытаются так представить себе далекое прошлое, чтобы оно… что? Удовлетворяло их собственный интерес? Компенсировало их детские фобии? Или они делают это ради «идеи» или по заданию властей предержащих, чтобы укрепить их власть, основанную на соответствующей идеологии?! А может быть, и первое, и второе, и третье?! Кто знает? Вот, например, известный советский кинорежиссер Сергей Эйзенштейн со своим кинофильмом «Александр Невский»… Фильм изначально планировался более длинным и заканчивался смертью князя во время его возвращения из Орды. Но прочитал сценарий И.В.Сталин и сказал: «Такой хороший князь не может умереть!», и фильм закончился совсем по-другому. Причем, именно в этих, казалось бы, жестких условиях, родился не просто фильм, а шедевр батального кино, по которому многие десятилетия советские граждане изучали «Ледовое побоище», ставшее благодаря такому PR-ходу едва ли не крупнейшим сражением русских с немцами в эпоху средних веков! Мое знакомство с этим историческим событием (вернее с его неоднозначностью!) состоялось еще в 1964 году уже после просмотра кинофильма «Александр Невский». В журнале «Юный техник» была статья об этом сражении, и все там было «в русле кинофильма и учебника» кроме одного «но». Автор написал, что со дна озера были подняты «груды оружия и доспехов», и вот рядом с этой фразой в примечании от редакции было написано, что это не так, что ничего со дна-то и не подняли и вообще все не так однозначно, как написал автор статьи. Для десятилетнего мальчика это был шок! Оказывается, все не так просто?! Князь Александр из кинофильма «Александр Невский». Одет в чешуйчатые доспехи. Давайте начнем с того, что посмотрим, а что нам об этом «эпохальном» событии сообщают источники того времени: «Новгородская первая летопись старшего извода», «Новгородская первая летопись младшего извода» и «Старшая Ливонская Рифмованная хроника», которые сегодня, кстати говоря, все доступны в электронном доступе. При цитировании предпочтение обычно отдается тексту Новгородской 1-й летописи, как наиболее обстоятельному и компактному. Но, кроме него, охотно цитировались и наиболее яркие отрывки из Софийской 1-й летописи, Воскресенской, Симеоновской и других летописей и из Жития Александра Невского, дополнявшие характеристику Ледового сражения яркими батальными сценами и отдельными реалиями. Доспехи франкского всадника из музея в замке Марксбург. Первое сообщение достаточно кратко по своему содержанию, и содержит, говоря языком современности, одну суть. «Новгородская первая летопись младшего извода» добавляет подробностей, но… главным образом библейского характера, чтобы люди не забывали, что на свете все делается по воле божьей! Есть источники, ссылающиеся на заявление «самовидцев», что якобы Александру помог «божий полк», появившийся над полем битвы в небе. Было ли это на самом деле проверить нельзя. Можно гадать был ли это мираж или автор «добавил божественности» — прием характерный для повествований того времени, когда авторы заимствовали отрывки из Библии и вставляли их в свой текст, — неизвестно. Но нет никакого сомнения, что битва на Чудском озере действительно была! Хотя богатством информации летописи нас отнюдь не балуют. Даже битва на Неве (1240) и та описана в летописных источниках намного более подробно. Крестоносцы из фильма в «ведрами» на голове. Ну, а как дело с информацией об этом сражении обстоит за рубежом? Там его называют «Сражением на озере Пейпус». Это немецкий вариант эстонского названия Пейпси, и так это озеро на зарубежных картах зовется там и сегодня. Для западных историков главный источник это «Ливонская рифмованная хроника», где, если очистить ее от характерных «красивостей слога», можно вкратце прочитать следующее: «Русские имели много стрелков, которые мужественно приняли первый натиск, перед дружиной князя. Видно было, как отряд братьев-рыцарей одолел стрелков; там был слышен звон мечей, и видно было, как рассекались шлемы. С обеих сторон убитые падали на траву. Те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены. Русские имели такую рать, что каждого немца атаковало, пожалуй, шестьдесят человек. Братья-рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели. Часть дерптцев вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно отступили. Там было убито двадцать братьев-рыцарей, а шесть было взято в плен. Таков был ход боя. Князь Александр был рад, что он одержал победу». Крестоносцы, участники Альбигойских войн. Такими их «увидел» автор миниатюр из «Хроники Св. Дени». После 1332 г., перед 1350 г. (Британская библиотека) Тут в свою очередь начинаются вопросы, на которые ответа и наши и зарубежные хроники не дают. Например, если у нас перед войском было множество лучников, почему они не смогли расстрелять немецкую «свинью», как это сделали английские лучники сто лет спустя в битве при Креси? Неужели луки у наших воинов были настолько уж хуже английских или же… исход дела был задуман так изначально? Битва при Креси. Миниатюра из «Хроники Фруассара». (Национальная библиотека Франции) Чего, однако, не написано нигде, так это что воины ордена потонули в полынье, хотя зачем это было скрывать? Немцам это было просто выгодно: мол, «братья бились храбро», но лед под ними подломился, вот они были побеждены… Но нет, никто из авторов ни наших летописей именно тех лет, ни «Рифмованной хроники» об этом и пол слова не написал! Известный британский историк Дэвид Николь использовал в своей работе о битве на озере Пейпус сообщение польского историка Рейнгольда Гейденштейна (ок.1556-1620), который утверждал, что есть «предание» (!), то есть летопись, в котором сообщается, что Александр Ярославич из рода Мономахова, получил в подмогу татарские войска, и с их помощью победил ливонцев. Но тут надо вспомнить грибоедовское «Горе от ума»: «Свежо предание, а верится с трудом!» То есть насколько этот источник достоверен? Если это правда, то возникает вопрос: а зачем хану такое вообще нужно было делать? Какую выгоду Бату-хан мог бы с этого иметь? Оказывается, прямая выгода помочь Александру у него была! Св.Христофор роспись на стене Богородице-Успенском монастыря на острове Свияжск. Возможно, что изображение чешуйчатых доспехов на святых и князьях есть следствии византийской иконописной традиции. Мы привыкли считать (впрочем, так дело обстоит с любым народом, а не только с нами!), что события его истории важнее, чем все остальные, что они и есть «мировая история», хотя на самом деле это совсем не так! В нашем случае ровно за один год до битвы на озере Пейпус, 5 апреля 1241 года, войска хана Бату разгромили войска христиан в битве при Легнице. В том сражении участвовали тамплиеры и рыцари Тевтонского ордена, запомнившиеся ему своими черными крестами на белых плащах! То есть, они дерзнули поднять меч на «сынов Чингисхана», и по закону Яссы им нужно было обязательно отомстить! Но самому Бату пришлось срочно повернуть назад, чтобы успеть на Великий Курултай Чингизидов, поэтому весной 1242 года он со своим войском находился на пути в монгольские степи, где-то в степях у Дуная или Днестра. Наш российский историк С. М. Соловьев писал, что прямо перед своим весенним походом 1242 года князь Александр Невский поехал к Бату-хану, который прислал ему письмо грозного содержания: «…Аще хочеши съблюсти землю свою» — то есть если хочешь сберечь землю свою, то приходи поскорее ко мне и увидишь честь царства моего. Но понять его можно и совсем по-другому. Мол, приходи — помогу! Будучи в ставке у хана, Александр Невский, побратался с его сыном ханом Сартаком (правда, этот факт рядом историков и оспаривается). То есть он сам стал «сыном» хана-чингизида! И «отец-хан» не мог оставить «сына-князя» в беде, и, очень может быть именно поэтому войско он ему и дал. Иначе не понятно, с чего бы это вдруг тот, бросив воевать с немцами, сначала спешно уехал в ханскую ставку, а затем, не боясь, что монголы ударят по нему с тыла, тут же двинул войска против крестоносцев! Раскрашенный шлем-новодел, изготовленный по рисункам в «Библии Мациевского» Хану Бату это тоже было выгодно. Без тяжелой войны с русскими он подчинял себе, таким образом, Северную Русь. Она не была разорена и могла платить хорошую дань, а сам он получил возможность заняться обустройством своего нового владения — Золотой Орды! Однако и это все не более чем ДОМЫСЕЛ! Авторитет историка Дэвида Николя* сомнению никто не подвергает. Более того ряд других историков тоже допускают возможность использования Александром монгольских конных лучников пришедших вместе с суздальской дружиной. А факт участия в битве «божьего полка на небесах» они трактуют как «эхо» от обстрела ими крестоносцев, на которых с неба устремился поток смертоносных и невидимых на расстоянии стрел! Но — и это самое важное: допускай, не допускай, а все это ДОМЫСЛЫ! Реальных свидетельств ни по одному из этих измышлений на сегодня не существует! Щит с гербом семьи фон Бриенц. Возможно, принадлежал Арнольду фон Бриенцу, который в 1197 году основал монастырь, где этот щит и был найден. Хранится в Швейцарском национальном музее в Цюрихе. Сколько рыцарей могло участвовать в битве на Чудском озере? Это важно, поскольку в одной нашей летописи написано пало 400, в другой 500, и совсем уж другие цифры даны в «Рифмованной хронике». Но сообщений в летописях подсчитать их количество могут помочь… сведения об орденских замках! Ведь замок обычно принадлежал одному рыцарю, в помощниках у которого был кастелян, с вооружением более дешевым, чем у своего господина. Известно, что с 1230 по 1290 гг. Орден имел в Прибалтике 90 замков. Допустим, что они все были построены уже в 1242 году. Допустим, что все их владельцы вместе с кастелянами отправились в поход, плюс к ним добавилось некоторое количество «рыцарей-гостей» Тогда получается, что участвовать в битве могло примерно это количество воинов рыцарского звания. Ведь кто-то же мог болеть или не пожелал пойти в поход по каким-то иным объективным причинам, а кто-то как раз и погиб в битве при Легнице за год до этого. Хотя вооруженной челяди, слуг и наемников на каждого из них вполне могло быть по 20 человек и более. Разумеется, и этот подсчет нельзя считать истиной в последней инстанции. Еще одна попытка приблизиться к знанию и не более того! То есть понятно, чисто по-человечески понятно, что нам всем хочется подробностей этого сражения. Но их нет! И люди начинают додумывать, пользуясь дедуктивным методом Шерлока Холмса. И вот так появляются на озере монголы Бату, черноклубуцкие стрельцы, сцепленные цепями и набитые камнями сани и нерастаявшие сугробы позади русских войск, вот только это все не история! Ну, а кто сам захочет подробно познакомиться со всеми летописными источниками, повествовавшими об этом событии и познакомиться с ним не в творческих пересказах с забавными измышлениями — тем сюда: http://www.livonia.veles.lv/research/ice_battle/rus_source.htm *Интересно, что после того, как у нас с Николем вышли в Англии четыре совместных издания по русской военной истории, он пожалел, что не пригласил меня вместе с ним написать и про «озеро Пейпус». Тогда там было бы то же самое. Но версий гипотетических событий было бы даже больше, это первое (такое читатели всегда любят). А второе — именно это и повысило бы степень ее научности (указание на гипотетичность излагаемых версий!), вместо априорных и документально не подтвержденных заявлений о монголах Бату и традиционное утопление рыцарей в озере, о котором в летописях нет ни единого слова!

Мелковато, как по мне, для бунчука.