Yorik

1. Ленинградское хореографическое училище в эвакуации В годы войны (вместе с Ленинградским театром оперы и балета им. С.М. Кирова) было эвакуировано и три сезона (1941-1944 гг.) находилось в деревне под Пермью (тогда Молотовым). Когда училище было возвращено в Ленинград, часть оставшихся специалистов создали в Перми Пермское хореографическое училище, вскоре ставшее третьим по качеству хореографическим училищем страны... 2. А.В. Суворов помещает Е. Пугачева в клетку. Гравюра по рисунку Т.Г. Шевченко. 1850-е годы А.В. Суворов, опасавшийся попыток отбить Е.И. Пугачева и не уверенный в достаточной боеспособности конвоя (3 роты пехоты и 200 казаков), велел сколотить подобие большой клетки, в которую поместил пленника, скованного вдобавок кандалами. 3. Хор донских казаков им.атамана Платова на гастролях в Египте.

Что-то наш Валентин припрятал эту свою работу ;)

Вроде, да. "Облико морале!" (с)

Ну, не хочется многим – не одному-двум, а многим читателям, расставаться с военной культурой микенской Греции и легендарной Трои. Однако у нас в России загадочных культур бронзового века едва ли не больше, чем где-то «там» на Востоке или Юге. Вот мы, например, говорим «каменный век», «культура каменного века», но знаем мы о нем только то, что там все орудия труда были каменными. Потом начался «бронзовый век» и все орудия труда начали делать из бронзы? А как же энеолит – «медно-каменный век», промежуточный между технологией камня и бронзы? Но и сам «бронзовый век» намного сложнее, чем мы привыкли себе представлять. Это множество культур, оставивших после себя ну просто колоссальное количество всевозможных памятников. И не надо думать, что все они были только лишь в Древнем Египте, Шумере или в Китае, и только там отливали древние бронзовые мечи и кинжалы. На территории нашей восточно-европейской равнины тоже существовали культуры древних металлургов. А что в Сибири? Ведь там холодно… Но и там, среди дописьменных культур бронзового века встречаются прекрасные образцы древнего мастерства. Их там много этих культур. Но даже среди них сейминско-турбинская культура в плане развития металлургии северной Евразии позднего бронзового века выделяется среди прочих, и, пожалуй, является одной из самых загадочных... Знаменитый Бородинский клад. Открыли эту культуру случайно. В 1912 году пехотный полк учился рыть окопы неподалеку от станции Сейма Нижегородской губернии. Нашли множество позеленевших предметов и начали копать дальше, а заодно командир части еще и сообщил куда надо и даже хоть и поверхностно, описал находки, выделив при этом наличие среди находок четырех групп предметов. И в том же году и тем же методом, но за 3000 км от этого места, в Бессарабии нашли знаменитый Бородинский клад, состоявший из похожих вещей. Затем уже в 50-е годы в Сибири раскопали Турбинский могильник и могильник на Шустовой горе, а еще в районе поселка Ростовка на притоке Иртыша вблизи Омска нашли пятый памятник этой культуры. Во всех случаях это были могильники, не поселки, и очень богатые в отношении погребального инвентаря. То есть на своих усопших люди этой культуры бронзовых изделий не жалели. Многие могильники были уничтожены, но странным образом – черепа и кости разбиты, но их достояние было не тронуто! Бородинский клад в ГИМе в Москве. Учитывая отсутствие письменности как у сейминско-турбинской, так и у соседних с ней культур, построение хронологии существования этой культуры представляет собой важный вопрос с достаточно расплывчатым ответом. Для определения хронологии существования сейминско-турбинской культуры используется три относительные «линии привязок»: балканомикенская, восточноазиатская (иньская) и кавказская. Наибольшее распространение получили первые две из них. Однако сравнительный анализ изделий балкано-микенской и восточноазиатской линии привязок даёт значительные расхождения при определении времени существования сейминско-турбинской культуры. Западная привязка даёт результат порядка XVI в. до н. э. Согласно восточноазиатским данным культуру сейминцев и турбинцев можно датировать гораздо более поздними сроками — не ранее 1300 г. до н. э. и вплоть до IX—VIII в. до н. э. Это противоречие разрешается гипотезой о том, что появление сейминско-турбинской металлургической культуры в районе Алтая стало импульсом к развитию металлургии в восточноазиатском регионе. В подтверждение этого предположения приводится тог факт, что такие элементы иньской материальной культуры, как использование скаковых лошадей, боевых колесниц, ярма, бронзового оружия, втулок и других изделий появились, не имея прототипов в Китае. Следовательно, на основании балкано-микенских линий привязок в качестве времени существования сейминско-турбинской культуры можно принять соответствующим XVI – XV вв. до н. э. И если хронологические границы культуры сейминцев и турбинцев вызывали определенные дискуссии, то география их распространения определена достаточно точно. Карта «бронзовой цепи». Рис. А.Шепса. Восстановление территории проживания сейминцев и турбинцев производилось по имеющимся археологическим данным. Наиболее восточные находки обнаруживаются в небольших могильниках и одиночных захоронениях саяно-алтайского региона. Крупнейший центр в Западной Сибири приурочен к бассейнам среднего Иртыша и Оми и центрируется вокруг могильника Ростовка. К западу от Урала сейминско-турбинские металлические изделия сосредоточены в Среднем и Южном Прикамье вплоть до Волги с отдельными предметами, встречающимися вплоть до бассейна Суры. Наиболее западными крупными могильниками являются Сейма и Решное в бассейне Нижней Оки. Отдельные изделия обнаружены вплоть до Балтийского моря в Финляндии и Эстонии, а также в Молдавии (Бородинский клад). Важной особенностью в распространении сейминско-турбинских артефактов является их почти полное отсутствии в Уральских горах, что выгладит достаточно странно, так как Урал в то время был значительной сырьевой базой для металлургии. Таким образом, сейминско-турбинская культура была распространена на обширнейшей территории Северной Евразии, что означает факт её значительного влияния на соседние культуры. Керамика сейминско-турбинской культуры из Владимирской области. Это большая редкость. Но она есть. Как было упомянуто выше, основная масса металлических изделий сосредоточена в могильниках различного размера. Крупнейшими из них являются Сейма, Турбино, Решное, Ростовка и Сатыга. Также большое количество изделий находится в предполагаемом святилище в Канинской пещере. В крупных могильниках и святилище обнаружено 315 металлических изделий и восемь литейных форм. «Воин и конь» – знаменитое навершие ножа. Могильник Ростовка. Середина II тысячелетия до н. э. Омское Прииртышье. Западная Сибирь. Раскопки В. И. Матющенко. МАЭС ТГУ. К особенностям сейминско-турбинских некрополей можно отнести слабую сохранность останков захороненных. Согласно предположению, основанному на расположении костей умерших, захоронения преднамеренно осквернялись представителями других культур в ритуальных целях. Значительный интерес представляет святилище Канинской пещеры в Троицко-Печёрском районе Республики Коми. Особенностью этого места является наличие следов деятельности двух культурных горизонтов: сейминско-турбинского и средневекового. Помимо этого в пещере обнаружены единичные орудия раннего железного века. В пещере был найден 41 поврежденный предмет из металла сейминско-турбинского типа. Второй категорией захоронений являются малые (до четырёх строго зафиксированных погребений) могильники и одиночные могилы. Они неравномерно рассеяны на территории, занимаемой сейминско-турбинцами: количество их больше в районе крупных некрополей. Морфологической базой являются 442 металлических изделия и 30 литейных форм. Также имеется 39 предметов, связанных с сейминско-турбинскими бронзами, но типологически отличающихся от других памятников культуры. Прежде всего, это впечатляющих размеров наконечники копий длиной до 44 см! Своей формой они походили на зулусский ассегай, имели ребро жесткости, у втулки имеющее форму вилки. Прямые стороны наконечника, идущие от острия, были тщательным образом заострены, отбиты на наковальне и заточены абразивом. У некоторых на втулке был крюк. А.И. Соловьев в своей монографии «Оружие и доспехи. Сибирское вооружение: от каменного века до средневековья» (Новосибирск, 2003) высказал предположение, что эти копья имели короткую рукоять, и ими можно было и колоть, и рубить как мечами! Кроме того они пользовались украшенными топорами-кельтами, кинжалами и изогнутыми ножами. Рукоять украшалась литым орнаментом, а навершия изображали фигурки людей и животных. Все изделия отличает достаточно высокий технологический уровень. Также многие из них имеют различные узоры и орнаменты, которые также могут служить одним из классификационных признаков сейминско-турбинского инвентаря. Ножи сейминско-турбинского типа. Орудия, оружие и украшения этой культуры отличаются, прежде всего, не только типологически, но и по своему химическому составу. Именно уникальность сплавов, применявшихся сейминско-турбинцами, обусловила такое к ним внимание. Качественный и количественный состав 71% (331 изделие и 22 морфологически неопределенных образца) сейминско-турбинских находок был определен методом спектрального анализа в Институте археологии АН СССР. Выделено семь основных химико-металлургических групп сейминско-турбинского металла. 1. Металлургически «чистая» медь (Си). Все примеси представлены в незначительном количестве, а их наличие может быть объяснено естественными причинами или добавлением в медь бронзового лома. 2. Мышьяковистая медь или бронза (Cu+As). Основная примесь - это мышьяк (от нескольких промилле до нескольких процентов). Другие примеси обусловлены теми же причинами, что и у меди. 3. Мышьяково-сурьмяные бронзы (Cu+As+Sb). Содержание мышьяка аналогично предыдущей группе, количество сурьмы всегда меньше, чем мышьяка. Возможны отклонения состава из-за смешивания скрапа других сплавов. 4. Медно-серебряные сплавы или биллоны (Cu+Ag). Количество серебра от целых долей до десятков процентов. Часто присутствует мышьяк. 5. Серебряно-медные сплавы (Ag+Cu). Основным компонентом является серебро. В остальном аналогичны предыдущей группе. 6. Оловянные бронзы (Cu+Sn). Количество олова колеблется в пределах от 1 до 10%. Также в сплаве могут присутствовать свинец, сурьма и другие элементы, имеющие неясное происхождение. Видно, что главной особенностью сейминско-турбинских бронз было использование мышьяка в качестве легирующего компонента. Мышьяк в качестве легирующего компонента повышает механические свойства меди, являясь лигатурой, близкой по действию к олову. Существует несколько гипотез, обосновывающих наличие мышьяка в бронзе сейминцев и турбинцев. Наиболее подкрепленной фактами является гипотеза о естественном происхождении этой примеси. Связано это с тем, что на Урале, где велась добыча меди представителями абашевской культуры, полностью отсутствуют какие-либо месторождения олова. Но при этом в местных медных рудах повышено содержание мышьяка. Другим подтверждением этой гипотезы является факт уменьшения относительного числа оловянных бронз в западном направлении, а также то, что ближайшие оловянные выработки находились на территории Рудного Алтая. Однако естественными причинами объяснить наличие такого большого количества мышьяка в изделиях очень сложно. В процессе плавки меди, в которой содержит мышьяк, последний всегда выгорает, и количество его резко уменьшается. Значит, его добавляли в конце плавки специально (повышая текучесть расплава), тут же его размешивали и заливали в форму. Правда, можно себе представить, чем эти люди при этом дышали! Есть, правда, гипотеза, что литейни располагались на вершинах холмов, где постоянно дует ветер и держались с «подветра». Но… опыт показывает, что от ядовитых паров мышьяка это не спасает. И как знать, может быть в силу своей специфической металлургии, они просто все умерли (мужчины), а женщины «перешли» в другие племена и среди них растворились. Так что, по мнению исследователей, химические особенности сейминско-турбинского металла обусловлены, прежде всего, недостаточной сырьевой базой и творческой натурой людей этой культуры! Что касается прочего воинского снаряжения – а передвигаясь по просторам Евразии от Алтая до Молдавии, они просто не могли не воевать, – то сейминцы и турбинцы имели доспехи из… роговых пластин, сделанных из рогов оленя и лося, нашивавшихся на кожаную основу. Такими же были поножи и наручи. Интересно, что, судя по навершиям рукоятей ножей (скульптурная группа из могильника Ростовка), сейминско-турбинские воины передвигались на лыжах, держась за поводья скачущей впереди лошади! Можно предположить, что южнее, в степях господствовала андроновская культура, воины которой разъезжали на колесницах, а вот севернее, в лесах, передвигаясь зимой по руслам рек, как раз и обитали сейминцы и турбинцы, но двигались почему-то с востока на запад. Ну, а в итоге они так и ушли из Сибири на территорию Восточной, а может быть и Западной Европы и где-то здесь растворились среди массы древних племен! Автор: Глеб Кошкин, Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Слоны и… доспехи! Едва ли не столь же рано в Индии начали приручать и использовать в боевой практике слонов. Именно отсюда они распространились сначала по всему античному миру, причем в самой Индии их применяли в сражениях вплоть до середины XIX века! Слон – очень умное и исключительно сильное животное, способное поднимать большие тяжести и долгое время нести их на себе. И нет ничего удивительного в том, что их столь долгое время использовали на войне. Индийский боевой слон в доспехах. Королевский Арсенал в Лидсе, Англия. Во времена древних Пунических войн у Птолемеев и Селевкидов уже были целые отряды специально выдрессированных боевых слонов. Их «экипаж» обычно состоял из погонщика, направлявшего слона и умевшего с ним управляться, и нескольких стрелков из лука либо копейщиков с длинными копьями и дротиками, которые сидели у него на спине в некоем подобии крепостной башни, сделанной из досок. Первоначально врагов пугал даже сам факт их появления на поле боя, а лошади от одного их вида бесились и сбрасывали с себя всадников. Однако очень скоро в армиях древнего мира с боевыми слонами бороться научились и применять их стали с большой осторожностью, ибо уже не раз случалось так, что огромные животные бежали с поля сражения и при этом топтали собственные войска. Чтобы защитить слонов от неприятельского оружия, их точно так же, как и коней, начали покрывать защитными панцирями. Наиболее раннее упоминание о применении слонов в защитном вооружении относится к 190 году до н. э., когда они были использованы армией Антиоха III Великого из династии Селевкидов в битве при Магнесии против римлян. Несмотря на бронзовые панцирные пластины слоны, ставшие в ходе битвы неуправляемыми, обратились в бегство и смяли свои собственные войска... В XI веке в Индии султан Мухмуд Газневи имел 740 боевых слонов, у которых были панцирные наголовья. В одном из сражений против сельджуков индийский Арслан-шах использовал 50 слонов, на спинах у которых сидело по четыре одетых в кольчуги копьеносца и лучника. Вражеские кони при виде слонов начали беситься, однако сельджукам все-таки удалось отразить атаку, поразив вожака слонов в живот – единственное место, которое у него не было прикрыто броней. В своем походе на Дели в 1398 году Тамерлан тоже встретился со слонами, одетыми в кольчужные панцири и обученными выхватывать всадников из седел и швырять их на землю. Слоны обычно ставились впереди войска и неуязвимые для мечей и стрел плотной шеренгой шли на неприятеля, чем повергали его в страх и ужас, заставляя обратиться в бегство даже самых достойных. «Слон из Лидса». Вид с той стороны, где доспехов сохранилось больше. Войску Тамерлана было тяжело, поскольку на слонах у индусов сидели не только лучники, но и метатели гранат-банн, производившие страшный грохот, а также ракетчики с ракетами из бамбуковых труб. Тем не менее, победа осталась за воинами Тамерлана, сумевшими попасть стрелами в погонщиков слонов. Не чувствуя больше твердой руки человека, в грохоте и под яростными ударами, сыпавшимися на них отовсюду, слоны, как это бывало очень часто, начали паниковать и обратились в бегство. Перепугавшийся и взбесившийся слон был настолько опасен для своих собственных войск, что еще в древности каждый погонщик слонов имел не только специальный крюк для управления слоном, называвшийся анкус, но также еще молоток и зубило, которое, если животное выходило из повиновения, нужно было забить ему в голову. Взбесившегося от боли слона предпочитали убить, но не допустить его в ряды своих войск. После этого Тамерлан сам использовал боевых слонов в битве при Ангоре и выиграл ее, несмотря на ожесточенное сопротивление османской армии. Русский путешественник Афанасий Никитин, оказавшись в Индии в 1469 году, был поражен великолепием и могуществом индийских правителей, даже на прогулку выезжавших в сопровождении боевых слонов, Никитин писал: «... выехал султан на прогулку, а с ним 2 визиров великих да 300 слонов, наряженных в доспехи булатные с башнями, а башни окованы. В башнях же по 6 человек в доспехах с пушками да с пищалями, а на великом слоне 12 человек». Другие современники сообщали, что на бивни слонов надевали отравленные острия (!), арбалетчики и метатели чакр располагались у них на спине, а воины с ракетным оружием и гранатами прикрывали слонов по бокам. В битве при Панипате только непрерывный огонь артиллерии и мушкетеров позволил отразить атаку слонов, оказавшихся даже при всем своем вооружении хорошей мишенью для артиллеристов и стрелков из армии Бабура. Изображения индийских боевых слонов по старинным миниатюрам. До нашего времени дошел целый ряд изображений боевых слонов эпохи Великих Моголов, например, в иллюстрациях знаменитой рукописи «Бабур-наме». Однако рисунки рисунками, а вот настоящий доспех слона уцелел только один и сейчас он находится в Британском королевском музее-арсенале в городе Лидсе. Судя по всему, он был изготовлен в конце XVI – начале XVIII века. Доспех вывезла в Англию в 1801 году жена сэра Роберта Клайва, бывшего в то время губернатором Мадраса. Благодаря леди Клайв нам совершенно точно известно, как выглядели эти уникальные доспехи, являвшиеся результатом постепенного (длительного) развития конской брони. «Слоновый конь». Что это и для чего? Увы, сфотографировать и перевести табличку под этой странной фигурой не удалось. Благодаря этому доспеху мы знаем, как выглядела уникальная защита боевых слонов, ставшая, по сути дела, итогом развития конской брони. Доспех представляет собой набор из малых и больших стальных пластин, соединенных при помощи кольчужного плетения. Без отсутствующих пластин доспех, хранящийся в Лидсе, весит 118 килограммов. Полный комплект должен был бы состоять из 8349 пластин общим весом 159 килограммов! Крупные квадратные позолоченные пластины доспеха покрыты чеканными изображениями идущих слонов, цветов лотоса, птиц и рыб. Фрагмент доспеха «слона из Лидса». Возможно, со стороны были видны только эти пластины, а остальные части доспеха закрывались матерчатой попоной с квадратными вырезами. Все квадратные пластины были подбиты подушечками из хлопка. Детали панциря, состоявшего из нескольких частей, надевали на слона поверх льняной подкладки. Боковые части имели кожаные ремешки, которые связывались у слона по бокам и на спине. Защита головы «слона из Лидса» состоит из 2195 пластин размером 2,5 на 2 сантиметра, соединенных вертикально; вокруг глаз пластины располагаются по кругу. Ее вес – 27 килограммов, крепится она за ушами слона. В доспехах имеется два отверстия для бивней. Хобот на две трети не защищен. Защита горла и груди весом двенадцать килограммов имеет в середине вырез для нижней челюсти и состоит из 1046 пластин размером 2,5 на 7,5 сантиметра. Крепление этих пластин таково, что они заходят одна на другую подобно черепице. Боковые детали доспеха состоят из трех вертикальных панелей каждая. В них вставлены чеканные стальные пластины с рисунками; в передней части их одиннадцать, в средней – двенадцать, в задней – десять. Кроме крупных пластин каждая панель содержит соединенные кольчужным плетением более мелкие: передняя – 948 пластин общим весом восемнадцать килограммов; средняя – 780 пластин общим весом двадцать три килограмма; задняя – 871 пластину общим весом двадцать три килограмма. Индийские мечи. Некоторые имеют у основания клинка пистолет. Передняя панель украшена чеканными пластинами; на пяти пластинах изображены боевые слоны, на одной – лотос, на одной – павлин и на четырех нижних – рыбы. На пластинах центральной панели – семь слонов, лотос, павлин и три пары рыб. На задней – семь слонов и четыре пары рыб. Все слоны на пластинках ориентированы по ходу движения головой вперед. То есть, учитывая общее количество пластин и соединяющего их кольчужного плетения можно с уверенностью сказать, что перед нами типичный бахтерец, вот только сделан он не на коня и не на всадника, а на слона! Возможно, такие доспехи носил какой-нибудь воин, тоже сидевший на слоне. Кто знает? Интересно, что на фигуре слона, воссозданной в Лидсе, спина у него поверх панциря покрыта обычным ковром и именно на нем, а не в какой-то «окованной башне», сидит позади погонщика один-единственный воин-копейщик. Правда, есть фотография Королевского архива, датируемая 1903 годом, где также изображен слон в доспехе из металлических пластинок и панцирной чешуи, нашитой на тканевую основу. Так вот у него на спине видна небольшая площадка с бортиками, в которой вполне могли размещаться воины. Кроме защитного доспеха на слона надевалось и «вооружение» – специальные металлические наконечники на бивни; это было поистине страшное оружие. Сохранилась всего лишь одна пара таких наконечников, вывезенная в Англию из Мусора, где она находилась в арсенале магараджи Кришнараджи Вадияра III (1794 –1868). В 1991 году один наконечник из этой пары предлагался к продаже на аукционе Сотбис [1]. Последний на сегодня доспех для боевого слона хранится также в Англии, в родном городе Вильяма Шекспира, Стратфорд на Эйвоне, в музее «Стратфордский Арсенал». Однако этот доспех существенно отличается от доспеха из Лидса тем, что, напротив, сделал из очень крупных пластин, закрывающих голову, хобот и бока слона, а на спине его установлена башенка с четырьмя опорами и крышей. На передних ногах – крупные пластины с шипами и только уши покрыты броней из пластинок, аналогичной тем, что имеется на слоне из Лидса. Таким образом, слоновьи доспехи вырабатывались (или, по крайней мере, хранились в арсеналах Индии) очень долго, причем уже даже тогда, когда они доказали свою полную бесперспективность, как впрочем и сами боевые слоны. Дело в том, что при всей своей сноровке в дрессировке слона, человек чисто физически не может с ним справиться. Любая оплошность погонщика на поле боя, нервозность самих слонов, довольно легко поддающихся панике, умелые действия неприятеля – все это очень легко могло привести боевых слонов к выходу из повиновения. В таком случае они превращались в «оружие Судного дня», применив которое полководец самым решительным образом ставил все на карту. Итак, рыцарская «кавалерия на слонах» на Востоке так и не появилась по нескольким причинам. Во-первых, находясь на слоне, воин подвергался сильному обстрелу со стороны неприятеля, во-вторых, оказаться на спине бегущего, обезумевшего слона было крайне опасно, как, впрочем, и упасть с него. Индийский кольчужный доспех XVII в. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Вот почему индийские раджи и султаны, если во время битвы и восседали на слонах, то применяли их исключительно в качестве подвижных наблюдательных пунктов, а сражаться и отступать предпочитали верхом на лошади – не такой сильной, зато более быстрой и легкоуправляемой. На спинах же боевых слонов располагались простолюдины – лучники и мушкетеры, метатели чакр, дротиков, воины с ракетами (последних индийцы настолько широко и успешно применяли в сражениях против англичан, что те, в свою очередь, позаимствовали у них это оружие). Качество индийского булата было столь велико, что иной воин был уже разрублен пополам, а все еще тянулся поднять саблю! Но, говоря языком современности, иметь боевых слонов было престижно. Недаром, когда шах Аурангезеб запретил индусам, даже самым знатным, ездить на слонах, те посчитали это величайшим оскорблением. Их применяли во время охоты, на выездах, с их помощью демонстрировали силу правителя. Но слава боевых слонов померкла также, как и у тяжеловооруженных рыцарей на Западе, едва только против них стали выступать хорошо обученные воины с мушкетами и достаточно подвижная и скорострельная артиллерия, которую начали применять в полевом бою. Увы, ни ракеты, ни легкие пушки на спинах слонов положения так и не изменили, поскольку они не могли подавить артиллерию противника и... настичь его легкую конницу, которую теперь все чаще и чаще стали вооружать все тем же огнестрельным оружием. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

«С колесницами и слонами, и всадниками, и множеством кораблей» (Первая книга Маккавейская 1:17) «He счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полуденном...» – таково было мнение европейцев о богатствах Индии на протяжении многих сотен лет. Однако главное богатство Индии заключалось вовсе не драгоценных камнях, а в железе! Еще во времена Александра Македонского индийская сталь ценилась очень высоко и шла на производство только самого лучшего оружия. Знаменитыми центрами оружейного производства на средневековом Востоке были Бухара и Дамаск, но... металл для него они получали из Индии. Именно древние индусы овладели секретом производства булатной стали, известной в Европе под названием дамасской. А еще они сумели приручить и использовать в битвах слонов, причем точно так же, как и своих коней, обряжали их в доспехи из кольчуги и металлических пластин! Боевой слон. Музей искусств Филадельфии. В Индии вырабатывалось нескольких сортов стали различного качества. Сталь шла на производство разнообразных видов вооружения, которое затем вывозилось не только на рынки Востока, но и в Европу. Многие виды оружия были присущи только этой стране и кроме нее нигде больше не применялись. Если же их и покупали, то рассматривали как диковинку. Весьма опасной в умелых руках была чакра – плоский метательный диск, применявшийся в Индии вплоть до середины XIX века. Наружный край диска был острый как бритва, а края его внутреннего отверстия – тупые. При метании чакру усиленно раскручивали вокруг указательного пальца и со всего размаха бросали в цель. После этого чакра летела с такой силой, что на расстоянии 20–30 м могла перерубить ствол зеленого бамбука толщиной в 2 см. Воины-сикхи носили чакры на своих тюрбанах сразу по несколько штук, что ко всему прочему защищало их сверху от сабельного удара. Булатные чакры нередко украшали золотой насечкой и делали на них надписи религиозного содержания. Чакра. Индийское метательное кольцо. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Помимо обычных кинжалов индусы очень широко применяли кутар – кинжал с рукояткой, перпендикулярной его продольной оси. Сверху и снизу у нее располагались две параллельные пластины, обеспечивающие правильное положение оружия и одновременно защищающие руку от чужого удара. Иногда применяли и третью широкую пластину, которая прикрывала тыл кисти. Рукоятку держали в кулаке, и клинок был как бы продолжением руки, так что удар здесь направлялся более крепкими мышцами предплечья, а не запястья. Получалось, что клинок являлся продолжением самой руки, благодаря чему им можно было наносить удары из различных положений, не только стоя, но даже лежа ничком. Кутары имели и два, и три клинка (последние могли торчать в разные стороны!), иметь клинки раздвижные и кривые – на любой вкус! Кутар с гардой для защиты руки XVI в. Вес 629,4 г. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) В Индии в какой музей ни зайдешь – кутары на каждом шагу! Весьма оригинальным оружием была пара рогов антилопы, имевших стальные наконечники и соединенных на одной рукоятке вместе с гардой для защиты руки, остриями в разные стороны. Непал являлся родиной специфического по форме ножа кукри. Первоначально он использовался, чтобы прорубать себе дорогу в джунглях, но затем попал в арсенал непальских воинов-гуркхов. Неподалеку от Индии, на острове Ява родился другой оригинальный клинок – крис. Полагают, что первые крисы были сделаны на Яве легендарным воином по имени Хуан Туаха еще в XIV веке. Позднее, когда на Яву вторглись мусульмане и начали упорно насаждать там ислам, они также познакомились с этим оружием. Оценив по достоинству эти необычные кинжалы, захватчики начали сами использовать их. Кому и зачем мог в XVIII в. понадобиться вот такой меч? (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Клинки первых крисов были короткими (15–25 см), прямыми и тонкими, и целиком изготовлялись из метеоритного железа. В дальнейшем их несколько удлинили и сделали волнистыми (пламевидными), что облегчало проникновение оружия между костями и сухожилиями. Количество волн варьировалось (от 3 до 25), но всегда было нечетным. Каждый набор извилин имел свое значение, например, три волны подразумевали огонь, пять ассоциировались с пятью стихиями, а отсутствие изгибов выражало идею единства и концентрации духовной энергии. Малайский крис. (Музей в Джокьякарте, Индонезия) Клинок, изготовленный из сплава железа и метеоритного никеля, состоял из нескольких многократно прокованных слоев стали. Особую ценность оружию придавал муароподобный узор на его поверхности (памор), образованный при обработке изделия растительными кислотами, так что зерна устойчивого никеля четко выделялись на фоне глубоко протравленного железа. Обоюдоострый клинок имел возле гарды (ганджа) резкое ассиметричное расширение, часто украшаемое прорезным орнаментом или же узорной насечкой. Рукоять криса делалась из дерева, рога, слоновой кости, серебра или золота и была резной, с более или менее резким изгибом у торца. Характерной особенностью криса было то, что рукоять у него не фиксировалась и легко поворачивалась на хвостовике. При захвате оружия изгиб рукояти размещался на мизинечной стороне ладони, а верхняя часть гарды закрывала корень указательного пальца, кончик которого вместе с кончиком большого пальца сжимал основание клинка возле нижней части ганджы. Тактика применения криса подразумевала быстрый укол и вытягивание. Что касается «отравленных» крисов, то их подготавливали весьма просто. Брали сушеные семена дурмана, опиум, ртуть и белый мышьяк, тщательно все перемешивали и толкли в ступке, после чего лезвие покрывали этим составом. Постепенно длина криса стала достигать 100 см, так что по сути дела это уже был не кинжал, а меч. Всего же в Юго-Восточной Азии вплоть до настоящего времени насчитывается более 100 разновидностей этого вида оружия. Меч ханда – справа. В целом холодное оружие Индии и близко расположенных к ней земель было исключительно разнообразным. Как и у многих других народов Евразии, национальным оружием индусов являлся прямой меч – ханда. Но они же использовали и свои собственные типы сабель, отличавшиеся относительно небольшой кривизной широкого лезвия, начинавшейся от самого основания клинка. Прекрасные мастера ковки, индусы могли делать клинки, у которых на лезвии была прорезь, причем в нее вставлялись жемчужины, которые свободно в ней перекатывались и при этом не выпадали! Можно представить себе то впечатление, которое производили они, перекатываясь в прорези, на практически черном клинке из индийского булата. Не менее богаты и вычурны были рукоятки индийских сабель. Причем в отличие от турецких и персидских они имели чашеподобную гарду для защиты руки. Интересно, что наличие гарды было характерно и для других видов индийского оружия, включая даже такие традиционные, как булава и шестопер. Шамшир – сабля ирано-индийского образца, начала XIX в. из Лакхнау, Уттар-Прадеш. Длина 98,43 см. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Весьма любопытными были индийские кольчуги с набором из стальных пластинок спереди и сзади, а также шлемы, которые в Индии в XVI–XVIII вв. нередко выделывались из отдельных сегментных пластин, соединенных кольчужным плетением. Кольчуги, судя по дошедшим до нас миниатюрам, были как с длинными, так и с короткими до локтя рукавами. В этом случае они очень часто дополнялись наручами и налокотниками, нередко закрывавшими всю кисть. Бахтерец XVII в. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Поверх кольчуг конные воины часто надевали нарядные яркие халаты, многие из которых имели на груди в качестве дополнительной защиты стальные позолоченные диски. Наколенники, набедренники и поножи (кольчужные либо в виде цельнокованых металлических пластин) использовались для защиты ног. Однако в Индии металлическая защитная обувь (как и в других странах Востока) в отличие от защитной обуви рыцарей-европейцев распространения так и не получила. Индийский щит (дхал) XIX в. из Лакхнау, Уттар-Прадеш. (Королевский музей Онтарио, Канада) Индийский щит (дхал) из Раджастана, XVIII в. Сделан из кожи носорога и украшен умбонами из горного хрусталя. (Королевский музей Онтарио, Канада) Получается, что и в Индии, также как и во всех других местах, вплоть до самого XVIII века вооружение тяжеловооруженной конницы являлось чисто рыцарским, хотя опять-таки не настолько тяжелым, каким оно было в Европе вплоть до XVI века. Здесь также широко применялась конская броня, или, по крайней мере, попоны из ткани, которые в этом случае дополнялись металлической маской. Лошадиные панцири кичин обычно выделывались из кожи и покрывались тканью, или же это были ламеллярные либо ламенарные панцири, набиравшиеся из металлических пластин. Что же касается конских доспехов, то в Индии, несмотря на жару, они были популярны вплоть до XVII века. Во всяком случае, из воспоминаний Афанасия Никитина и некоторых других путешественников можно понять, что они видели там конницу «целиком облаченную в доспехи», причем конские маски на лошадях были отделаны серебром, а «у большинства позолочены», а попоны сшиты из разноцветного шелка, вельвета, сатина и «ткани из Дамаска». Доспех из Индии XVIII – XIX вв. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Сложный восточный лук был также хорошо известен в Индии. Но из-за особенностей индийского климата – очень влажного и жаркого – такой лук не получил широкого распространения. Имея прекрасную булатную сталь, индусы делали из нее небольшие луки, пригодные для всадников, а луки для пехотинцев были бамбуковыми на манер цельнодеревянных луков английских стрелков. Индийская пехота XVI–XVII вв. уже довольно широко применяла длинноствольные фитильные мушкеты, оборудованные сошками для удобства стрельбы, но их постоянно не хватало, так как при ремесленном производстве выпускать их в большом количестве было крайне затруднительно. Индийский лук и стрелы. Кроме того, использование огнестрельного оружия не слишком хорошо соответствовало морально-этическим взглядам индусов. Так, в одном из санскритских текстов того времени было сказано: «Полководец не должен употреблять на войне никакого лукавства (подлости), не должен употреблять отравленных стрел, ни огненных орудий больших или малых, ни каких бы то ни было огнебойных приспособлений». Особенностью индийского ударного оружия являлось наличие гарды даже на шестоперах и булавах. Что же касается того, насколько рыцарским было положение индийских воинов, служивших в тяжеловооруженной коннице, то здесь все было точно так же, как и в других регионах Евразии. Для касты воинов выделялись земельные наделы амарам, которые давались пожизненно при условии выставления определенного количества хорошо вооруженных воинов. В свою очередь, эти крупные земельные наделы их владельцы по частям передавали своим вассалам, а те получали доходы с крестьян. Фактическая независимость крупных князей приводила к бесконечным раздорам между ними, чем постоянно пользовались иноземные завоеватели. Только один из них – саманидский правитель Мухмуд Газневи в одном из походов на север Индии захватил 57 тысяч рабов и 350 боевых слонов, не считая золота, драгоценных камней и другой добычи. Доспехи для всадника и коня. Иран, Индия. Около 1450 – 1550 гг. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) В 1389 году Индия очень сильно пострадала от вторжения Тамерлана, который захватил и разграбил Дели, и увел в плен многих его жителей. Мечи прямые, но с несколько изогнутым на конце клинком. Для средневековой Индии это нормально! Но самый жестокий удар власти делийских султанов нанесли их же собственные вассалы, которые из-за своего недовольства правлением султана Ибрагима Лоди в 1525 году призвали на помощь правителя Кабула султана Бабура. Потомок Тамерлана и сам опытный полководец Бабур разбил Ибрагим-шаха и захватил его престол. Решающая битва между ними произошла при Панипате 21 апреля 1526 года. Несмотря на численное превосходство делийской армии, имевшей к тому же 100 боевых слонов, Бабур одержал полную победу благодаря умелому использованию своей многочисленной артиллерии. Причем, для защиты пушек и мушкетеров Бабур умело использовал укрепления из повозок, которые для этого связывались ремнями. Как и полагается правоверному мусульманину, свои успехи Бабур приписал воле Аллаха: «Как я и надеялся, – писал он в своих записках «Бабур-наме», – великий Господь не заставил нас страдать и терпеть напрасно и помог нам одолеть сильного врага и завоевать столь обширное государство, как Хиндустан». Шлем 1700 г. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Поскольку Бабур пришел в Индию с территории, называвшейся тогда Моголистаном, да еще считал себя потомком Чингисхана, то и его, и всех, кто пришел с ним, индусы стали называть моголами, а его государство – державой Великих Моголов. Конница, как и раньше, оставалась главной ударной силой могольской армии, поэтому чтобы пресечь своевольство феодалов, не желавших выставлять положенного количества конных воинов и присваивающих причитающееся им жалование, один из правителей ввел обязательное клеймение лошадей. Теперь войска, выводимые на смотр, должны были обязательно иметь коней с тавром каждого владетельного князя. Спустя 30 лет индусы восстали, и вновь во втором сражении при Панипате 5 ноября 1556 года их войско, насчитывавшее 100 000 человек и 1500 боевых слонов, было разбито 20-тысячной армией султана Акбара. Исход боя и на этот раз решил перевес моголов в артиллерии. Под огнем пушек атаковавшие моголов слоны обратились в бегство и смяли ряды войска индусов, что и привело их к полнейшему разгрому. Шлем из ткани с набивкой XVIII в. Вес 598, 2 г. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Именно артиллерия господствовала и на полях сражений в междоусобных войнах претендентов на престол в империи Великих Моголов, которые индийский историк Саркар характеризовал как «спор меча с ружейным порохом». А французский врач Бернье (1625 –1688), пробывший в Индии 12 лет, в своей книге «История последних политических переворотов в государстве Великого Могола» писал: «Он (Аурангзеб) приказал выстроить в первом ряду все пушки, связав их одну с другой цепями, чтобы преградить путь кавалерии. Позади пушек он выстроил большое количество легких верблюдов, привязав у них спереди маленькие орудия величиной с двойной мушкет..., так что человек, сидящий на спине верблюда, может заряжать и разряжать эти пушки, не спускаясь на землю...». Портрет шаха Аурангзеба верхом на коне. Около 1650 г. (Музей искусств Сан-Диего). Несколькими страницами далее Бернье детализировал организацию тогдашней индийской артиллерии: «Артиллерия делится на два рода. Первый – это крупная или тяжелая артиллерия, вторая – легкая, или, как они ее называют, стремянная. Что касается тяжелой артиллерии, то припоминаю, что... эта артиллерия состояла из 70 пушек, большей частью чугунных... преимущественно литых, причем некоторые из них такие тяжелые, что нужно 20 пар быков, чтобы тащить их, а к некоторым приставлять слонов, чтобы они помогали быкам, подталкивая и таща колеса тележек своими хоботами и головами, когда пушки застревают или когда приходится взбираться на крутую гору... Осада крепости Ратхамбор. Акбарнаме. Ок. 1590 г. (Музей Виктории и Альберта, Лондон). Стремянная артиллерия, показавшаяся... очень изящной и хорошо обученной, состояла из 50 или 60 маленьких полевых бронзовых орудий, помещенных каждое на маленькую тележку, хорошо сделанную и хорошо окрашенную, с сундучком спереди и сзади для снарядов; ее везли две прекрасные лошади; кучер управлял ею как коляской; она была украшена маленькими красными лентами, и при каждой была еще третья лошадь, которую вел под уздцы помощник кучера-канонира...». «Артиллерия восторжествовала здесь над кавалерией», – подвел итог Бернье. Юшман. Индия 1632 – 1633 г. Вес 10,7 кг. (Метрополитен музей, Нью-Йорк) Таким образом, выясняется такой любопытный момент, как роль самих животных в сражении и связанная с ней специфика их боевого применения. Понятно, почему главным боевым животным человека сделалась лошадь: она достаточно сильна, чтобы везти на себе тяжеловооруженного всадника, и при соответствующей выучке может очень хорошо помогать ему в сражении. Кстати, именно индийцы были первыми, кто начал заниматься дрессировкой лошадей на Востоке. Самые ранние письменные сведения по уходу за лошадьми и их дрессировке оставил нам Киккули – конюший хеттского царя примерно в 1400 году до н. э. Сохранившиеся тексты написаны хеттскими письменами и вавилонской клинописью на глиняных табличках и содержат подробные указания, как следует приручать лошадей, ухаживать за ними и запрягать в колесницы. Однако некоторые специфические термины и цифровые данные говорят о том, что многие из этих сведений в трактате Киккули были заимствованы хеттами у индусов.

В пустыне и в джунглях: англо-американские танки в боях и… в дебатах Как известно, в годы Второй мировой войны промышленность США выпустила больше танков, чем любая другая воевавшая страна. Эти танки воевали как в армии самих США, так и в армиях их союзников, включая СССР. Безусловно, это был успех американской промышленности. Но… сами американские специалисты в этой области уже в то время указывали на серьезные недостатки в строительстве американских вооруженных сил. И зачастую даже непонятно, чем это было вызвано. Казалась бы, многие из них совершенно очевидны, и даже довольно легко устранимы. Танк М3 "Грант" на Абердинском полигоне в США Заметим, что разгром немцев на Курской дуге по-настоящему сильно повлиял на умонастроения наших англо-американских союзников, вначале упивавшихся собственным крупным успехом в Северной Африке. «Примечательно, что скорее летние победы Красной Армии, чем англо-американские успехи в Тунисе и на Сицилии, обусловили необходимость быстрого пересмотра планов союзников спустя всего десять недель после Вашингтонской конференции» - писал в августе 1943 года корреспондент агентства «Рейтер», и это заявление никак нельзя отнести к числу свойственных журналистам преувеличений. Опасаясь, что «Советы их опередят», англо-американцы форсировали подготовку к десантной операции в Северной Франции и одновременно усилили свой натиск на Итальянском фронте, куда после их высадки в Сицилии немецкие войска начали перебрасываться уже в середине лета 1943 года. День «Д», высадка в Нормандии. Подготовка к десанту через Ла-Манш проводилась очень серьезная, но когда 6 июня 1944 года войска Англии, США и Канады наконец-то начали операцию «Оверлорд», вновь оказалось, что танки союзников по-прежнему качественно уступают панцерваффе! Английский танк «Матильда-IICS» с облегченным 76,2-мм орудием. Танк «огневой поддержки». В ходе сражений в песках Северной Африки даже такой толстобронный танк, как «Матильда», оказался плохо защищен от немецких 88-мм снарядов. И он же был малопригодным для проведения маневренных наступательных операций. Ну, а 57-мм орудия танков англичан по-прежнему уступали новым германским 75-мм орудиям, не говоря уже о пушке танка «Тигр». Вот почему к десанту через Ла-Манш английские танкостроители постарались подготовить побольше таких машин, как «Кромвель» и «Шерман Файерфлай» («Светлячок») с длинноствольным 17-фунтовым 76-мм орудием, обозначавшимся у англичан как 77-мм орудие. Его бронебойный снаряд имел начальную скорость порядка 900 м/с, почти как у «Пантеры», но все дело в том, что поступать в войска эти танки начали не в июне, и не в июле, а только в августе 1944 года, когда потери союзников в танках уже превысили все мыслимые размеры. Английский танк «Кромвель». На всех прочих машинах, включая и большинство знаменитых танков «Шерман», устанавливалось 75-мм танковое орудие Вестерфлейтского арсенала, спроектированное на базе французской полевой пушки 1897 года выпуска. К тому же впоследствии его еще и обрезали, чтобы его ствол не выступал за габарит передней части корпуса первых американских по-настоящему средних танков МЗ «Ли/Грант». Дело в том, что во Вторую мировую войну американцы вступили, имея всего лишь около 300 танков, и свою танковую мощь им приходилось наращивать в большой спешке. В итоге главные усилия были затрачены на отработку ходовой части и моторно-трансмиссионного блока в расчете на то, чтобы производить танки в максимально больших количествах. Но о сбалансированности вооружения американские военные специалисты как-то забыли, хотя они и поставили на это орудие систему стабилизации ствола в вертикальной плоскости. Впрочем, здесь лучше всего будет «предоставить слово» такому британскому историку, как Макс Хастингс, детально рассмотревшего недостатки англо-американских машин 1944 года в своей книге «Операция «Оверлорд»*, в которой у него можно прочитать буквально следующее: «Как могла американская и английская промышленность выпускать множество великолепных самолетов, поразительно разнообразное радарное оборудование, радиовзрыватели, трехосный грузовик-амфибию, джип и, тем не менее, посылать свои армии сражаться против вермахта, снабдив их танками, сильно уступающими танкам противника по бронезащищенности и убойной силе орудий? Один английский офицер-танкист, только что прибывший во Францию, в июне 1944 года записал разговор со своим полковым адъютантом о танковых делах на фронте. — Что у немцев самое важное? — «Пантеры». «Пантера» может проткнуть «Черчилля» как масло, за целую милю. — А как «Черчилль» настигает «Пантеру»? — Подкрадывается к «Пантере». Когда произойдет непосредственное соприкосновение, наводчик пытается произвести выстрел в бронемаску амбразуры вражеского танка ниже орудия. Если ему это удастся, то снаряд пройдет сквозь тонкую броню над головой водителя. — Кому-нибудь это удалось? — Да. Дэвису из эскадрона С. Он теперь в тылу в штабе, пытается восстановить свои нервы. — А как «Черчилль» настигает «Тигра»? — Как считают, нужно подойти на расстояние двухсот ярдов и выстрелить через перископ. — Кому-нибудь это удалось? — Нет». Понятно, что тут без самой едкой сатиры не обошлось, но реальная ситуация не слишком отличается от этой истории. И все это следствие недальновидной позиции руководства союзников. Так полковник Джордж Маклеод Росс, участвовавший в разработке американских танков, после войны писал, что военное министерство совершило ошибку, разрабатывая боевые машины отдельно от танковых орудий. Росс, в числе других экспертов, доказывал, что сначала требуется создать танковую пушку, а затем уже под нее делать танк, а не приспосабливать к нему то, что есть! Он обращал внимание, что англичане во время войны поставили на поток ряд моделей танков, не учитывая при этом, с какими вражескими машинами им придется вступить в бой и броню какой толщины придется им пробивать. Танки разрабатывали в Чобхэме, а пушки – в Вулвиче. В итоге англичане сделали прекрасное орудие со снарядом в 17 фунтов в июне 1941 года, а поставили его на танк «Шерман» лишь в августе 1944 года, причем и в количестве слишком малом, чтобы оказать серьезное влияние на ход операции «Оверлорд». Росс, работавший в Управлении артиллерийско-технического снабжения армии США в Детройте офицером связи, сокрушался о том, сколько материальных ресурсов было потрачено англичанами на производство 25 000 танков без достаточного результата. Монтгомери из Северной Африки вроде бы прислал телеграмму, в которой говорилось: «Все, что нам нужно, это 75-мм пушка». И в последующие годы войны танки «Черчилль» и «Кромвель», получили 6-фунтовые и 75-мм пушки, вместо того, чтобы… получить их А – с самого начала и Б – получить в итоге 17-фунтовое длинноствольное орудие! Американцам и по сей день греет душу, что именно они, начав практически с нуля, добились того, что главную роль в производстве танков в годы войны сыграли именно они. Но Рассел Вейгли, самый известный американский специалист по проблемам армии США в годы войны, указал на главную их проблему: танк «Шерман» не имел хорошего артиллерийского вооружения. В отличие от немцев, выпустивших 24 630 танков, и англичан, которые произвели 24 843 танка в конце 1944 года, американцы «наклепали» танков в ошеломляющем количестве – 88 410 штук, 25 600 из которых поставили англичанам. Производство танков в США в годы Второй мировой войны. В большинстве своем это были «Шерманы», впервые появившиеся в 1942 году и ставшие основной ударной силой союзников в боях 1944 – 1945 гг. Так, из общего количества танков в Нормандии целых две трети были «Шерманы». И лишь одна треть – английские танки: «Кромвели» (7-я бронетанковая дивизия) и «Черчилли» (79-я дивизия и несколько отдельных бронетанковых бригад). «Шерман» был надежной машиной, очень удобной для технического обслуживания, а ее гусеницы в пять раз были долговечнее гусениц германских танков. Вес танка в 33 тонны по сравнению с 43 тоннами «Пантеры» и 56 тоннами «Тигра» делал танк маневреннее. Скорость «Шермана» на пересеченной местности также была выше, чем у немцев. К тому же «Шерман» имел два других важных преимущества над германскими «оппонентами»: у него была больше, чем у них, скорость поворота башни и также выше скорострельность. М4А1 «Шерман» с дополнительной бронезащитой из мешков с песком. Но были у «Шермана» и два очень больших недостатка: во-первых, он легко загорался, за что солдаты звали его «спиртовкой для разогрева пищи». Это был конструктивный недостаток и с ним боролись, приваривая на броню дополнительные листы и загружая в танк… меньше боеприпасов. Вторым недостатком, еще более важным, являлись невысокие тактико-технические характеристики его вооружения. Например, снаряд 75-мм орудия «Шермана» обладал начальной скоростью 2050 футов в секунду против 2900 футов в секунду у английской 17-фунтового пушки и 3340 футов в секунду у германского 88-мм танкового орудия. На расстоянии в 200 ярдов бронепробиваемость английского орудия была почти в три раза больше аналогичных возможностей 75-мм американской пушки. «Тигр» же мог поражать танки «Шерман» на расстоянии в 4000 ярдов, но на этом расстоянии американский танк вообще не мог пробить лобовую броню «Тигра». Но и когда «Шерман» получил собственное 76-мм орудие, он должен был сближаться с «Тигром» на 300 ярдов, чтобы иметь хоть какие-то шансы его подбить. «Немецкие танки T-V и T-VI не только выдерживают большее число попаданий в них, – мрачно отмечал один из оперативно-исследовательских докладов штаба верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами в 1944 году, – но и значительно реже загораются при попаданиях». Далее там же отмечалось, что даже такой танк, как T-IV, что, кстати, составлял почти половину танкового парка немецкой танковой дивизии, имел 75-мм пушку, с начальной скоростью снаряда на 20 процентов выше, чем у аналогичной пушки «Шермана». Первая могла пробить броню в 92 мм на дистанции до 500 ярдов, а пушка «Шермана» – только 68 мм на этом же расстоянии. Причем военное министерство США не могло даже отговориться неосведомленностью относительно успехов противника в артиллерии. Ведь еще в мае 1942 года майор Джаррет из управления артиллерийско-технического снабжения армии доставил в США трофейное 88-мм орудие вместе со своим рапортом, в котором он настаивал на том, чтобы ее скопировать и принять к производству. Импровизированная САУ «Дикон» на базе грузовика «Матадор». Понятно, что американские конструкторы тогда возлагали свои надежды не на «Шерман», а на его замену, другой, новый танк, названный Т-20. Три года работы, семь испытаний, но в итоге только 120 машин оказались на фронте к концу войны. Фирма «Дженерал электрик» работала над моделью Т-23. И что об этот написал полковник Росс? «Не может быть никакого оправдания крайнему невежеству в танковой тактике в целом и в танковых операциях в Европе в частности, которое побудило предпринять нерешительную попытку создать достойного преемника «Шерману», в то время как простой ответ заключался в создании лучшего орудия, что было во много раз проще создания нового танка». САУ «Бишоп» на базе шасси танка «Валентайн». Если это был шовинизм – «не будем копировать немецкую 88-мм пушку или английское орудие с 17-фунтовым снарядом», то в условиях тотальной войны такая позиция представляется очень глупой. Тем более, что война уже доказала ошибочность концепции генерала Лесли Макнейра, главного теоретика американской армии в те годы. По его мнению, танковые дивизии следовало использовать для развития успеха и преследования разгромленного противника и что танкам сражаться с другими танками придется редко. Он пал жертвой заблуждения, которое легло в основу концепции линейного крейсера более раннего времени. Как известно его скорость практически теряла смысл, если у корабля отсутствовала надежная броневая защита. Производство танков в Великобритании в годы Второй мировой войны. В высшем руководстве армии США были уверены в том, что союзные армии обладают таким огромным количественным превосходством над противником в танках, что можно смириться с некоторыми техническими несовершенствами. Но когда командир танка «Шерман» встречался с вражескими танками, и американские танковые пушки их броню не пробивали, численность, как фактор доминирования на поле боя, становилась не очень существенной. Танковым экипажам приходилось действовать с большой осторожностью. Ведь они-то хорошо знали, что, если их танк получит попадание снаряда, то он почти наверняка вспыхнет как свечка. А еще они знали печальную статистику, что в загоревшемся танке лишь 50 процентов экипажа остается в живых. Как написал об этом генерал Брэдли, «эта готовность расходовать «Шерманы» доставляла небольшое утешение экипажам, которые были вынуждены вместе с машинами расходовать самих себя». *Макс Хастингс. Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт. – М.: «Прогресс», 1989 Что же касается действий британских властей, то – как об этом пишет Макс Хиггинс, – последние всю войну только тем и занимались, что пресекали любые попытки публично обсудить недостатки своей бронетехники, хотя о них было известно всей армии. Член парламента от лейбористской партии Ричард Стоукс, воевавший еще в Первую мировую войну, положил немало сил, критикуя правительство за его отношение к танкам, доктрину «ковровых бомбардировок» и по многим другим вопросам, вызывавшим недоумение специалистов. Стоукс тщательно изучил все характеристики английских и германских танков – толщину брони, начальную скорость снаряда и т. д. и пришел к выводу, что последние имеют реальные преимущества в бою над первыми. «Шерман» на Абердинском полигоне в США 30 марта 1944 года он просто потребовал, чтобы прямо в парламент – в палату общин – доставили «Черчилль» и трофейный «Тигр», чтобы парламентарии имели возможность сами убедиться в боевых возможностях каждой из этих машин. Премьер-министр на это ответил: «Нет, сэр. Я думаю, что хлопоты и расходы, связанные с этим, хотя и не очень большие, но все же существенные, чтобы оправдать удовлетворение недоброжелательного любопытства моего достойного друга». Стоуксу помогала небольшая группа критически мыслящих людей. 20 июля 1944 года Эллис-Смит вновь предложил премьер-министру дать обстоятельный ответ с уточнением показателей английских и немецких танков. Черчилль ему ответил, что когда это потребуется, английская армия будет оснащена танками, по меньшей мере, на одном уровне с вооруженными силами любого другого государства. В конце ноябре 1942 года «Шерманы» появились и на советско-германском фронте. Тогда 25 июля 1944 года Стоукс задал вопрос военному министру, может ли он дать заверения членам палаты общин, что в Нормандии наши оснащены танками, хотя бы равными германским «Пантерам» и «Тиграм» по бронированию и вооружению?». П. Григг (спикер палаты общин) от прямого ответа уклонился, мотивируя это тем, что открыто обсуждать эти вопросы не в интересах общественности. «Заднескамеечники» громко протестовали против такого явного обмана, но сделать ничего не могли. В начале августа 1944 года Стоукс опять поднял вопрос о наличии недостатков у английских танков. Мол, как мы отставали от немцев в 1940 году, так отстаем и сейчас. И это нас позорит. По словам Хиггинса, британское правительство систематически и вплоть до конца войны постоянно лгало о возможностях союзников создать танки равные немецким, поскольку в реальности таковых просто не существовало! «Шерман-Файрфлай» – лучший англо-американский танк Второй мировой войны, сочетавший надежность и ремонтопригодность «Шермана» и мощное орудие калибра 76,2-мм. Для Британии с ее 900-летней традиций парламентаризма обсуждать все это было нормально. И тут не надо противопоставлять друг другу «военную тайну» и «свободу информации», а лишь думать о том, как бы их совместить с максимальной пользой для общества. Ведь каждый не устраненный недостаток - это человеческая жизнь, а то и не одна. И для британцев, хотя и не всех, это имело большое значение. Однако в данном случае в высших эшелонах власти возобладал явно тоталитарный подход к решению всех проблем в кулуарах. Потом это будет стоить Черчиллю поста премьер-министра, но в то время он об этом, разумеется, не знал и полагал свою точку зрения единственно правильной. М4А4Е8 «Простая восьмерка». Даже этот танк экипажам приходилось дополнительно «бронировать» мешками с песком, вес которых доходил до двух тонн, из-за чего танк проседал на гусеницах и сильно терял в маневренности. Правда, в то же самое время – вот она, зависимость от театра военных действий, – даже не слишком неудовлетворительно действовавшие в Европе, танки американцев и англичан показали себя совсем с другой стороны в боях против японских войск. Здесь, на Тихом океане, в джунглях Бирмы, Индонезии и Новой Гвинеи также была своя местная специфика: недостаточный обзор среди тропических зарослей, большая влажность и сильная жара, существенно затруднявшие ведение боевых действий для танков союзников. С другой стороны, их положение облегчалось качественным превосходством над японской боевой техникой, практически зеркально отражавшее то, что имело место в Европе. Там англо-американские войска побеждали за счет своего господства в воздухе и количества боевых машин. Здесь на стороне тех же американцев было не только количество, но также и качество. Японский танк «Тип 89». Абердинский полигон, США. Так, например, у американских легких танков МЗ «Стюарт» толщина брони была от 25 до 44 мм, а М4 «Шерман» – 38-63,5 мм, тогда как основные танки японской армии «Ха-го» и «Чи-ха» – имели 12 и 20-25 мм соответственно! Японский танк «Ха-Го». Абердинский полигон, США. Японский 7-мм пулемет мог пробить броню толщиной 15 мм на дистанции 200 м, а 20-мм противотанковое ружье – 25 мм не более 250 м. 37-мм пушка – 30 мм на дистанции 350 м, а 47-мм орудие – 50 мм на удалении в 500 м. Пушки более крупных калибров также имели характеристики, недостаточные для борьбы с танками: 75-мм гаубица – 35 мм на 200 м, а 75-мм пушка – 40 мм на 800 м. Самую большую бронепробиваемость имела японская зенитная пушка, снаряд которой пронзал 75-мм броню с расстояния в 1000 м. Но у нее была опорная крестовина, а колесный ход отделялся, и потому она была недостаточно маневренной. Кроме того у японцев таких орудий было явно недостаточно. Штурмовой танк Т14 на Абердинском испытательном полигоне, 1943 год А вот американское 75-мм танковое орудие МЗ с длиной ствола 37,5 калибров танка М4, (при всех его недостатках на европейском ТВД) легко пробивало броню толщиной 50 мм на дистанции 1800 м, пулемет М2 калибра 12,7 мм – 18-мм броню пробивал на расстоянии 350 м. Пушка калибра 37-мм на танке М3 могла «осилить» 48 мм на дальности в 457 м, а 75-мм легкая полевая гаубица своим кумулятивным снарядом была в состоянии пробить им броню в 91 мм на любом расстоянии (дальность ее стрельбы составляла 8760 м). Кроме этого, у американских пехотинцев были РПГ «Базука» калибра 60 мм и с бронепробиваемостью до 80 мм на дистанции 150 м. Бороться с немецкими танками с их помощью было не так-то легко, а вот против японских танков эти гранатометы были вполне эффективным оружием. Производство германских танков в годы Второй мировой войны. Обычно бои американских танков против японских заканчивались поражением последних. Поэтому главным японским оружием в борьбе с ними стали не танки и не артиллерия, а весьма экстравагантные способы, основанные на солдатской смекалке. Впрочем, так было и в случае с солдатами других воюющих сторон. Производство бронетанковой техники в годы Великой Отечественной войны в СССР. Например, немцы, зная о плохом обзоре из танка Т-34, старались ослепить его экипаж, бросая на его броню дымовые шашки, а затем пытались подорвать обездвиженную машину при помощи подрывных зарядов или поджечь ее бутылками с бензином. Был даже снят показательный игровой фильм, в котором бравый немецкий солдат, связывал ремнем две дымовые гранаты, набрасывал все это, словно аргентинский болас, на ствол Т-34 и… затем легко «побеждал» задымленный танк. Эффективность данного метода можно дальше не комментировать, а оставить на совести создателей этого учебного «кино». В свою очередь советские солдаты применяли дрессированных собак-подрывников, и те же самые зажигательные бутылки. Только уже не с обычным бензином, а содержащие «коктейль Молотова» – самовоспламеняющуюся горючую жидкость на основе загущенного бензина с добавлением белого фосфора, по сути дела – тот же самый напалм, хотя в ходу были и более примитивные виды подобного оружия, зажигавшиеся от различных хитроумных приспособлений. Что же касается австралийцев, также участвовавших во Второй мировой войне и воевавших с японцами, то им пришлось с самого начала очень несладко. Угроза десанта казалась очень серьезной, а чем можно было его отразить? Своих танков у австралийцев не было, ну просто не было, потому что тот «лом», что в свое время они получили от англичан, годился лишь для обучения танкистов. Поэтому они срочно запросили у метрополии подкрепление танками и… получили его. Кроме того целый ряд танков они заказали для испытаний в своих специфических австралийских условиях. Так, например, попал в Австралию танк «Кромвель». Но его прекрасные скоростные данные в условиях джунглей оказались ни к чему. «Матильда» СS – танк «огневой поддержки». Музей Австралийских Королевских бронетанковых войск в Пакапуньяле. Английские танки «Матильда», поставленные из Англии по программе ленд-лиза, в самом начале их использования также были не слишком эффективны. Например, серьезным недостатком 40-мм пушки английского танка было отсутствие к нему фугасных снарядов, и австралийцы самостоятельно разработали и стали производить такие снаряды. Но и получив их, они не очень-то выиграли, уж очень мало в них было взрывчатки. Поэтому главным видом танка этого типа для них стала Матильда СS – «огневой поддержки». Танк «Кромвель» – музейный экспонат. Музей Австралийских Королевских бронетанковых войск в Пакапуньяле. С другой стороны, в условиях джунглей очень хорошо себя показали пехотные огнеметы, вот только поскольку огнеметчики были ничем не защищены, то и потери несли очень большие. Вот австралийцы и посчитали, что поскольку пушки калибром более 40-мм в джунглях не требовались, то пусть главным оружием для их танков станет огнемет, способный эффективно выкуривать японцев из их хорошо замаскированных «лисьих нор», бункеров и окопов, обычно плохо поддающихся воздействию традиционных видов танкового вооружения. Первые танки «Матильда» (140 машин) прибыли в Австралию в июле 1942 г. Затем 238 танков получили в августе 1943 г. А те в дополнение к ним прислали и 33 танка СS, вооруженных 76-мм облегченными пушками вместо 40-мм орудий. Эти машины шли впереди танковой колонны и обстреливали цели фугасными и зажигательными снарядами. Задача у них была простая: уничтожить маскировку японских ДОТов, чтобы к ним вплотную мог подойти танк с 40-мм пушкой и расстрелять их бронеколпаки. «Матильда-Фрог». Музей Австралийских Королевских бронетанковых войск в Пакапуньяле. Тем временем 25 машин были конверсированы в огнеметные танки, которые назвали «Матильда-фрог» Мк. I. Заряжаюшего-радиста за ненадобностью убрали, а установили на его месте бак емкостью в 150 галлонов загущенной огнесмеси. А еще 100 галлонов такой смеси находилось в специальном сбрасываемом баке у него на корме. «Фрог» (что в переводе с английского значит «лягушка») выбрасывал эту огнесмесь на 80 – 125 м (правда, часто это расстояние было меньше ровно в половину), но особого значения это не играло. Ведь его броню ни одна японская танковая или противотанковая пушки пробить была не в состоянии! Чтобы по максимуму защитить свои машины от снарядов японских пушек, которые нередко стреляли из-за прикрытия практически в упор и при этом метили либо в гусеницы, либо под основание башни, австралийские инженеры решили установить на них литые П-образные колпаки, закрывавшие гусеницы спереди, а основание погона башни окружили броневым бруствером. Бруствер этот шел вокруг нее в обе стороны от люка водителя. Конверсионная «Матильда» с бруствером и броневыми колпаками (они, кстати, могли откидываться!) гусениц. Австралийский музей танков и артиллерии в Каринсе, Австралия. Затем австралийцы на ряд танков поставили бульдозерный отвал, а потом решили установить на них вдобавок еще и противолодочный бомбомет «Хеджехог («Еж»). В общем-то, каким танк «Матильда» был, таким он и остался, за исключением того, что у него на корме появился бронированный пакет для запуска 7 реактивных бомб. Весила одна такая бомба 28,5 кг, а вес взрывчатки «торпекс» внутри нее равнялся 16 кг. Стрелять из «ежа» можно было на 200 – 300 м (последняя дальность достигалась при двигателе большей мощности). Пакет поднимал водитель, у которого было два индикатора, глядя на которые он сообщал командиру угол возвышения. «Матильда-Хеджехог». Музей Австралийских Королевских бронетанковых войск в Пакапуньяле. Первый снаряд был корректировочным, после которого командир исправлял наводку и мог уже вести огонь залпом. Для защиты антенны от повреждения вылетающими снарядами, бомбой №5 можно было стрелять, только повернув башню с антенной в противоположную сторону. Оборудовано бомбометами было шесть танков и их все отправили на остров Бугенвиль, где шли жаркие бои с японцами. Но оказались они там, когда бои уже закончились. Бомба к танку «Матильда-Фрог». Музей Австралийских Королевских бронетанковых войск в Пакапуньяле. Интересно, что сами австралийцы потом говорили, что если бы их британские коллеги, воевавшие на танках «Матильда» в пустынях Северной Африки, посмотрели бы на них в джунглях, то они не поверили бы своим глазам. «Мы не смогли бы выиграть кампанию в Новой Гвинее, если бы не танки «Матильда», – много раз заявляли воевавшие на них австралийские танкисты. «Черчилль-Фрог». Музей Австралийских Королевских бронетанковых войск в Пакапуньяле. После окончания войны в Австралии в 1948 г. на вооружение гражданских вооруженных сил (аналог национальной гвардии), их 1-й танковой бригады как раз и поступили танки «Матильда», которые потом еще семь лет использовались для обучения танкистов, когда им на смену пришли танки «Центурион». Австралийский «Черчилль». Музей бронетанковой техники и артиллерии в Каринсе, Австралия. Кстати, еще одной машиной, идеально подошедшей для войны в тропиках, оказался английский тяжелый танк Мк. IV «Черчилль». Кстати, испытывался он совместно с американским танком «Шерман», которого он превзошел по всем основным показателям, так что в австралийской армии его служба, также как и у танков «Матильда», продолжалась еще и после войны. «Идеальный танк для войны в джунглях» – говорили австралийские танкисты. А вот в России наши танкисты жалели тех своих товарищей, которым выпадало служить на этих тяжелых и вроде бы явно неуклюжих ленд-лизовских танках, которые именно в условиях джунглей оказались особенно хороши! Кстати, применялся австралийцами и опять-таки очень успешно огнеметный танк «Черчилль-Фрог». Спастись от его огненной струи японцам было невозможно даже в джунглях! «Шерман» с композитным корпусом: носовая часть литая, остальные из катаной брони, поставлявшийся по ленд-лизу в Австралию. Свой собственный танк во Вторую мировую войну австралийцы создали лишь в 1942 году, и хотя им его конструкция явно удалась, производить его все-таки не стали, чтобы не создавать лишних проблем с… поставками танков по ленд-лизу, которым производство собственных австралийских танков могло бы серьезно помешать! «Сентинел» АС I. Музей бронетанковой техники и артиллерии в Каринсе, Австралия. Австралийский средний танк «Сентинел» («Часовой») Мк. III – первый и последний танк, созданный в большой спешке австралийскими конструкторами. А было так, что командование австралийскими сухопутными войсками отдало срочный приказ: на основе собственной технологической базы сделать танк, не хуже американского МЗ «Ли/Грант». В то время в Австралии не было мощностей ни для литья, ни для проката брони, отсутствовали подходящие двигатели, поэтому конструкторам пришлось решать сложную задачу. Но, несмотря ни на что, три первых танка сделали уже в январе 1942 г., а в июле развернули их выпуск на железнодорожном заводе в Чуллоре. Всего построили 66 танков, но потом производство все же прекратили. «Сентинел» АС IV «Тандерболт» – модификация с 76-мм пушкой QF 17 pounder, созданная на базе AC III. Произведен всего один прототип. Но если бы он пошел в серию, то был бы значительно сильнее поставлявшихся Австралии танков «Шерман». Музей бронетанковой техники и артиллерии в Каринсе, Австралия. Можно сказать, что австралийцы проявили максимум находчивости. Так, корпус машины весь целиком собирали из литых деталей, причем возможность установить на нем вооружение более крупного калибра была заложена в конструкцию с самого начала. Танк был ниже, чем схожий с ним «Шерман». Нет мощного танкового двигателя? Не беда! Австралийцы установили на танк блок сразу из трех (!) бензиновых двигателей «Кадиллак» суммарной мощностью 370 л.с. Танк имел вес 26 т (как и Т-34 самых первых выпусков), но при этом толщина его лобовой брони составляла 65 мм против 45-мм у Т-34. Правда, пушка первых танков Мк. I была калибром 40-мм, как и у всех сугубо британских машин. Подвеска на «сайлент-блоках» – аналог французской подвески танка «Гочкис» – обеспечивала машине плавный ход, хотя они и сильно перегревались из-за жары, как и блок строенных моторов. Удивительно странной формы была бронемаска лобового пулемета на танке «Сентинел» АСI. И вряд ли это получилось случайно… Впрочем, существенна даже не столько ее «фаллическая форма», сколько вес. Можно себе представить, какова должна была быть масса противовеса, чтобы пулеметчик мог без особого напряжения наводить ее на цель! Линейка «Сентинелов». Рис. А. Шепса В дальнейшем на модификации АСII установили даже 25-фунтовую (87,6-мм) полевую гаубицу, а лобовой лист брони выполнили с очень большим наклоном для повышения бронестойкости. Потом создали опытный образец АСIII с двумя(!) 25-фунтовыми гаубицами. Наконец, следующий образец был и вовсе оснащен 17-фунтовым английским орудием, только лишь год спустя попавшим на танк «Шерман Файрфлай». Но тут уже в дело вмешались американцы, в результате чего было принято решение ни с 25, ни с 17-фунтовым, ни даже с двумя 25-фунтовыми спаренными орудиями этот танк не производить, а первые 66 изготовленные машины использовать только лишь для учебных целей. Производство бронетанковой техники в годы Второй мировой войны слева направо: США, СССР, Германия, Великобритания. Автор: Олег Скворцовский https://topwar.ru

Это Япония, если я правильно понял

Всемирная история по версии академика Фоменко

1. Экипаж подводной лодки в скафандрах, 1908 год. Теперь понятно, откуда появились миньоны... 2. Единственная фотография участника Бородинской битвы, Павла Яковлевича Толстогузова. При подготовке празднования 100-летия Бородинского сражения в 1912 году по всей Российской империи был разослан циркуляр, которым предписывалось отыскать живых участников великой битвы. В результате в окрестностях Тобольска был найден такой человек – Павел Яковлевич Толстогузов. Его сфотографировал специально присланный фотограф. А на фото рядом с ним запечатлена его 80-летняя жена 3. Большой улов в Казани, РСФСР, 1921 г. 4. Список покупок Микеланджело Список покупок Микеланджело, проиллюстрированный для неграмотного слуги, Италия, 16 век. 5. Подъём японцами затопленного в Чемульпо крейсера «Варяг», 1905 год 6. Крестьяне. Орловская губерния. Российская империя. 1870-е года. 7. Знаменитый бюст Нефертити, сразу после его обнаружения в мастерской египетского скульптора, 1912 год 8. Расшифровки египетских иероглифов, 1927. 9. Руины Вавилона в 1900 г. 10. Физик Агню несет плутоний для атомной бомбы "Толстяк". Физик Гарольд Агню несет плутоний для атомной бомбы "Толстяк", которую сбросят на Нагасаки.1945 год. 11. Опытный Советский летающий крейсер " Калинин-7" 1932 год. 12. Драка во дворе ночлежного дома, 1895 г

1. Римский «календарь фермера». Римский «календарь фермера». На каждой стороне три месяца. Со знаком зодиака, названием месяца, количеством дней в месяце, продолжительностью дня и ночи в часах, защищающим божеством, работой в поле и самыми важными праздниками. 2. Глиняная табличка. Изображение: географическая карта древней Месопотамии. 2400 - 2200 до н.э. 3. Лунный календарь викингов. Норвегия.