Yorik

Почитайте кто против кого воевал в смутное время, кто поддерживал Мазепу и Петра...

Это как две ветви братков. Если серьезное дело или общие интересы, то вместе, а так на свою территорию не пускают. Да и куда бежать в случае облавы в своем регионе, конечно к соседям. Т.ч. это ничего не доказывает.

Тоже думаю, кресало

Зоны контроля шли по естественным границам - рекам. Волго-Донский регион - аланы. Днепро-Донский регион - запорожцы...

Не согласен с более тяжелыми ранениями, да и с игнорированием брони тоже (не зря еще долго кирасы использовали).

С Наступающими всех!

Пыхвогляд, задуха, штрыкалка...

Потрясающие комментарии! https://slovotvir.org.ua/words/barbershop

Вот

Если Вы не видели, то это не значит что ее нет... Булгаков «Белая гвардия»:«Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, изволите ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький... Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает: «кит». Спрашиваю: «А как «кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется». Булгаков «Киев-город»:«Нужно наконец условиться, как будет называться то место, где стригут и бреют граждан: «голярня», «перукарня», «цирюльня» или просто-напросто «парикмахерская». Мне кажется, что из четырех слов — «молошна», «молочна», «молочарня» и «молошная» — самым подходящим будет пятое — «молочная». Если я заблуждаюсь в этом случае, то в основном я все-таки прав: можно установить единообразие. По-украински, так по-украински. Но правильно и всюду одинаково».

Булгаков писал в начале 20 в. о том, что в Киеве пишут Цирюлюня, Парикмахерська, Голильня. И нафига это все было? Нафига так украинцам извращаться?

По Вашему примеру ясно, что млекопитающие, вскармливают потомство молоком. На этом их сходство заканчивается. А вот разницу в кОзаках и кАзаках я уловить не могу. Можно дать развернутую картину сравнения? А то картинку, судя по всему, только Вы видите...

О бурятах... Ну если читать ссылки, то логика прослеживается простая... Буряты, это монгольская народность. Козак - военнослужащий татарского войска. Так чем буряты не козаки?О устаревшем слове... В русском языке это слово устарело, но Вы родом с Полтавщины, это как бы Украина, причем с самым чистым литературным языком, а с русского языка слово "кАзак" переводится на украинский язык как "кОзак". Не задумывались об этом?

Мне сложно понять хитросплетения Вашего ума. Пока я только вижу попытку играть словами, но что Вы подразумеваете при этом для меня остается загадкой...Вот например: Что из этих терминов Вы имеете ввиду?

И где эти казаки были? Без погон. И когда? Найдите мне хоть одного казака 19 в. без погон.

Кто кого: испанская пехота против пиратов-самураев Если где-то есть золото и серебро, то есть и пираты. В азиатских морях они назывались вако, и главную ударную силу составляли японцы. Среди них было немало ронинов, бывших самураев, оставшихся без сюзеренов. Свирепые ронины-пираты наводили ужас на мореплавателей и сухопутных граждан от Малакки до Кореи. Но тут вако нарвались на испанцев… Гонсало Ронкильо, генерал-губернатор испанских Филиппин, устал от бесконечных докладов о набегах вако на подотчётные владения, и в 1582 году отправил разобраться с ними капитана испанской армады, доброго идальго Хуана Пабло де Карриона. Испанцы решили не охотиться на джонки и сайпаны вако с помощью могучих галеонов. Де Каррион собрал смехотворную флотилию из лёгкого корабля «Сан Юсепе», галеры «Ла Капитана» и пяти вспомогательных посудин, способных ходить по мелководью. И направился к устью реки Кагаян на Лусоне, куда, по сведениям разведки, двигалась флотилия пиратского лорда Тай Фуса. Ударной силой дона Хуана стал отряд из 40 морских пехотинцев (больше на «Сан Юсепе» не поместилось). Вооружены они были по образцу испанской терции: пикинёры, мушкетёры, родельеры со шпагами и стальными щитами — все в кирасах и шлемах-морионах. Их противники, морские разбойники вако, были вооружены по принципу «что затрофеил, тем и режу»… но ударной силой, как и было сказано, являлись ронины, которые даже при морском разбое не расставались с катанами и ламеллярным доспехом. Огневую поддержку пиратам обеспечивали аркебузы японского производства — не очень мощные и точные. У мыса Богеадор испанцы встретили первый корабль, чей экипаж занимался привычным делом — грабил прибрежный посёлок и резал мирное население. Увидев противника, вако кинулись на свой сампан. Завязался морской бой. «Сан Юсепе» взял пирата на абордаж, морпехи выстроились в крохотную, но зубастую терцию — и началась натуральная мясорубка. Вако накатывались на испанский строй лишь для того, чтобы соотечественники капитана Алатристе отработанными движениями насадили их на клинки из доброй толедской стали. Катаны ронинов либо не успевали достать испанцев, либо находили непреодолимое препятствие в виде кирас и шлемов и… банально гнулись. Естественно, фамильных мечей авторства великих мастеров там не было, а катана массовой «самураизации» простолюдинов не способна на зрелищные деяния вроде красивого разрубания любых предметов на две аккуратные половинки. Да и древние фамильные мечи, при общем печальном качестве железа на Японских островах, лучше лишний раз не тестировать, а то ведь могут быть прискорбные конфузы… впрочем, вернёмся на палубы сцепившихся «Сан Юсепе» и пиратского сампана. Когда вако откатывались, им вдогонку летели неумолимые пули мушкетов. Ответный огонь пиратских аркебуз оказался бестолковым: пули попросту сплющивались об испанскую броню из всё той же доброй толедской стали. Вако были перебиты или попрыгали в воду и поплыли к берегу, где их с нетерпением ждали благодарные селяне с сельхозинвентарём. А испанцы, не потерявшие ни одного человека, двинулись вверх по реке Кагаян. И угодили в натуральное осиное гнездо, встретив у селения выше по течению 18 пиратских сампанов и до тысячи пиратов. И вроде не грех отступить при таком печальном соотношении сил, но ведь мы испанская пехота, сеньоры, и с нами добрый капитан Хуан Пабло де Каррион… Обстреляв стоявшие у берега сампаны испанцы высадились невдалеке (несколько из них при этом утонули, потому что снимать доспехи было решительно некогда) и на скорую руку построили полевые укрепления, на которые для пущей убедительности поставили снятые с кораблей пушки. (Фото: Испанский комикс «Мечи конца света» («Espadas del fin del mundo»)) Начались переговоры, перемежающиеся артиллерийскими залпами. Вако требовали золота и серебра, испанцы — чтобы пираты покаялись, сдались на милость его католического величества Филиппа II, и тогда, возможно, их даже не всех казнят. Ну или — в качестве особой милости доброго идальго — чтобы немедленно покинули всей ордой испанские владения и более никогда не оскорбляли их своим видом. (Фото: Испанский комикс «Мечи конца света» («Espadas del fin del mundo»)) Договориться, понятное дело, не получилось. Вако пошли в атаку. Самые отчаянные пытались выдёргивать испанские пики, и несколько всё же утащили, но перед следующим штурмом хитрые иберийцы смазали концы древков оливковым маслом и свиным салом. После третьей атаки испанцев осталось 30, включая раненых, и порох в пороховницах почти иссяк. Что в этих условиях сделает любой нормальный человек? Правильно, вернётся на корабли и отступит, справедливо рассудив, что и так уже сделано всё возможное и не очень. Но сеньоры же не нормальные люди, а испанская пехота… С рёвом и десятиэтажными ругательствами испанцы во главе с доном Хуаном Пабло де Каррионом рванулись в атаку: менее 30 против сотен. Эдакого берсеркерства не выдержали даже ронины. Пираты бежали на сампаны и покинули испанские владения. Испанцы собрали трофейные катаны и доспехи, а затем основали на месте событий город Новая Сеговия, ныне известный как Лал-Ло. Пиратов вако в этих водах больше не видели. Японцы, конечно, люди отчаянные, а ронины тем паче. Но с психами из испанской пехоты им больше не хотелось связываться. Да и кому захочется? Илья Басанский https://warhead.su/2017/12/04/kto-kogo-ispanskaya-pehota-protiv-piratovsamuraev

Шамфор о Мирабо Шамфор в своё время сказал о Мирабо, что тот пошёл бы довольно далеко, если бы руководствовался убеждениями, а не предубеждениями. До Французской революции было ещё далеко. Оноре Габриель Рикети Мирабо (1749-1791) — деятель Французской революции. Себастьян-Рок Николя де Шамфор (1741-1794) — французский писатель; член Французской академии с 1781 г. Говорит Мирабо Когда у Мирабо спросили, почему он отказался от многих предложенных ему мест, он ответил: "Хочу быть человеком, а не действующим лицом". Мирабо как-то удивлялся: "Не понимаю, почему госпоже де Л* так хочется, чтобы я у неё бывал? Я почти перестаю презирать эту даму, когда не вижу её". Мирабо говорил о себе: "Разве вы сами не видите, что я был бы ничем, если бы не моя добрая слава? Стоит мне поскользнуться, как я слабею; стоит мне оступиться, как я падаю". Мирабо говаривал, что быть ниже принцев – прискорбно, зато быть вдали от них – приятно. Второе с лихвой окупает первое. Мирабо однажды сказал: "Пора уже философии, по примеру римской и мадридской инквизиции завести свой собственный индекс. [Индекс – список книг, чтение которых запрещено католической церковью; публикуется с 1543 года.] Пусть и она составит список запрещенных книг. Он у неё получится длиннее, чем у её соперницы: ведь даже в книгах, в общем одобренных ею, найдется довольно мыслей, которые заслуживают осуждения, ибо противоречат требованиям нравственности, а порой и здравого смысла". Мирабо сказал о господине де Реньере, человеке очень богатом, но смертельно скучном, к которому, однако, все ездили из-за его отличного стола: "Его объедают, но не переваривают". Александр Гримо де Ла Реньер (1758–1837) — адвокат. Мирабо говорил: "В свете встречаются три сорта друзей: первые вас любят, вторым нет до вас дела, третьи вас ненавидят". "Мои недруги не в силах мне повредить: они не властны отнять у меня способность разумно мыслить и разумно поступать". "Я считаю короля Франции государем лишь ста тысяч человек, которым он приносит в жертву двадцать четыре миллиона девятьсот тысяч французов, и между которыми делит пот, кровь и последние достатки нации в долях, чьи величины определены безнравственными и политически нелепыми феодальными и солдафонскими понятиями, вот уже две тысячи лет позорящими Европу". "Если у меня и есть иллюзии насчет людей, которых я люблю, то они подобно стеклу на пастельной картине, смягчают иные черты, но не могут изменить ни пропорции, ни взаимоотношения частей". "Мне вполне довольно собственного общества, а придёт время – обойдусь и без него". Когда Мирабо задали какой-то каверзный вопрос, он ответил: "Есть вещи, которые я отлично помню, пока никто не заговаривает со мной о них, но мгновенно забываю, едва меня начинают расспрашивать". Одному молодому человеку, не замечавшему, что его любит некая дама, Мирабо сказал: "Вы ещё так юны, что, видно, разбираете только крупный шрифт". О пользе уединения и том, какую мощь оно придает человеческому разуму, Мирабо говорил: "Горе поэту, который каждый день завивает волосы. Чтобы писать хорошие вирши, он должен носить ночной колпак и иметь возможность хвататься за голову". Мирабо как-то сказал: "Мне ни к чему быть христианином, но вот верить в Бога было бы неплохо".

Какое счастье! Когда Франц-Иосиф I проезжал через один городок, к нему явилась для приветствия депутация местных жителей. Император перемолвился парочкой слов с каждым членом депутации и узнал при этом, что один из её членов является адвокатом. Император спросил у него: "Вы один занимаетесь в городе адвокатурой?" Тот ответил: "О, нет, Ваше Величество, нас, адвокатов, тут много". Император заинтересовался: "А скажите: много ли у вас и ваших товарищей работы?" Адвокат уныло развёл руками и жалобно произнёс: "Увы, нет, Ваше Величество, мало, совсем мало". Император удовлетворённо отреагировал: "Ну, это большое счастье..." И после небольшой паузы, император спохватился: "Конечно, не для вас – а для жителей города". Франц-Иосиф I (1830-1916) — Австрийский император с 1848 г. Закон - для всех закон Король Оскар I однажды издал указ, согласно которому гуляющие мужчины и женщины должны были ходить по различным тротуарам. Сам король любил переодеваться в цивильное платье и гулять инкогнито. И вот как-то король шёл по мужскому тротуару и увидел идущую перед собой женщину. Он обратился к ближайшему полицейскому и указал тому на нарушение правил. Полицейский короля не узнал, но замялся и сказал: "Да я и сам вижу, но эта дама – королева, и я не посмел приблизиться к ней". Тут король разразился целой сентенцией: "Напрасно. Закону должны повиноваться все, а особенно королева, которой следует только напомнить о том, о чём она забыла. Но если ты не хочешь исполнить свою обязанность, то я уж сам сделаю это за тебя". К ужасу полицейского, этот человек подошёл к королеве, подал ей руку, что-то сказал и перевёл её на другой тротуар. Только теперь полицейский узнал своего короля, который, вернувшись на мужской тротуар, добавил: "Знай, братец, что король и королева первые должны почитать законы". Следует отметить, что женой Оскара I была Жозефина Лейхтенбергская, внучка французской императрицы Жозефины, первой жены Наполеона I. Оскар I (1799-1859) — Жозеф Оскар Бернадот, король Швеции и Норвегии с 1844, 2-й король из династии Бернадотов. Королева Жозефина (1807-1876) - Жозефина Максимилиана Евгения Наполеонина Лейхтенбергская, жена принца Оскара с 1823 г. Дело в шляпе Знаменитый квакер Уильям Пенн однажды в присутствии короля Чарльза (Карла) II остался в шляпе. Чарльз II заметил это и снял свою шляпу. Тогда Пенн миролюбиво сказал: "Друг Чарльз, пожалуйста, надень шляпу!" Король на это отреагировал с величественным спокойствием: "Нет! Там, где нахожусь я, в шляпе может оставаться только один из присутствующих". Уильям Пенн (1644-1718) — будущий основатель территории Пенсильвания; один из отцов-основателей США. Чарльз (Карл) II (1630-1685) — король Англии и Шотландии с 1660 г. Нужен Кромвель! Килгроу был любимым слугой короля Чарльза II, и частенько критиковал своего хозяина за то, что тот недостаточно внимания уделяет государственным делам. Однажды Килгроу предстал перед королём в одежде пилигрима, и тот поинтересовался: "Куда это ты собрался?" Килгроу почтительно ответил: "В Ад, Ваше Величество!" Король удивился: "Что за глупые шутки?" Слуга совершенно серьёзно объяснил: "Ваше Величество, я не шучу. Мне надо найти Кромвеля, чтобы вернуть его в Англию". Чарльз II был озадачен: "Это ещё зачем?" Килгроу спокойно пояснил: "Чтобы было кому о ней заботиться". Оливер Кромвель (1599-1658) — лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии в 1653-1658 гг. Женщина-вамп Польский король Ян II после смерти жены отрёкся от престола и уехал во Францию, где король Людовик XIV пожаловал ему доходы с преуспевающего аббатства Сен-Жермен-де-Пре. Во Франции Ян Казимир познакомился с вдовой маршала де Л'Опиталя, которая была ещё довольно молодой и очень красивой женщиной. Экс-король был пленён очаровательной вдовушкой и “тайно” обвенчался с ней. Разумеется, это было секретом полишинеля, но внешние приличия были соблюдены, а при дворе новоиспечённая “королева” получала положенные её сану почести. Всё бы ничего, но эта самая “королева” происходила из Гренобля, родилась в очень бедной семье и начинала свою карьеру простой прачкой. Брак же с Яном Казимиром стал третьим в её насыщенной жизни. Впрочем, вспомните биографию русской императрицы Екатерины I. Ян II Казимир Ваза (1609-16.12.1672) — король Польши в 1648-1668 гг. Мария Луиза де Гонзага (1611-1667) — жена польских королей Владислава IV (1594-1648, король Польши с 1633) и Яна II. Клодин Франсуаза Миньо (Mignot, 1624-1711) — морганатическая супруга Яна II с 14.09.1672. Франсуа де Л'Опиталь (1583-1660) — граф де Роснай, маршал Франции с 1643. Ошибка Кремьё Когда известный французский юрист Адольф Кремьё (1796-1880) был ещё простым адвокатом, у него секретарями служили два молодых человека, Лорье и Гамбетта. Один из посетителей спросил у Кремьё, указывая на молодых людей, писавших что-то за своими конторками: "Ну, что, довольны ли вы ими?" Кремьё ответил: "И да, и нет". Указав на Лорье, он сказал: "Этот – очень толков. Он пойдёт, если не ошибаюсь, очень далеко". Переведя руку на Гамбетту, Кремьё продолжал: "А этого я не считаю способным: он у меня пишет адреса на конвертах". Кремьё очень сильно ошибся. Леон Мишель Гамбетта (1838-1882) стал известным адвокатом и французским политическим и государственным деятелем. В 1879-81 гг. он был председателем палаты депутатов, а в 1881-82 гг. премьер-министром и министром иностранных дел. Он наверняка стал бы президентом Франции, если бы нелепый выстрел не оборвал его жизнь. О дальнейшей карьере Лорье мы ничего не знаем. Итальянская кухня Король Иоганн Саксонский во время одной из поездок по Италии как-то оказался на обеде, во время которого подавали только блюда итальянской кухни. После такого обеда король пошутил: "Мне пришлось хуже, чем христианским мученикам: им приходилось терпеть от горячего масла снаружи, а мне вливали его внутрь". Этот афоризм Иоганна Саксонского стал широко известен, поэтому, когда его внучка, королева Италии Маргарита, ожидала визита наследного принца Вильгельма, то включила в штат своих поваров немецкую кухарку. Иоганн Саксонский (1801-1873) — король Саксонии с 1854. Маргарита Савойская (1851-1926) — королева Италии 1878-1900. Вильгельм II (1859-1941) - Фридрих Вильгельм Виктор Альберт Прусский, Германский император в 1888-1918 гг. Голуби на платье Маркиз Кантино познакомился в Ницце с богатой и красивой англичанкой мисс Адой Ратленд (Rutland). Золотоволосая красавица ответила взаимностью на чувства маркиза и через некоторое время была назначена их свадьба. Перед свадьбой гости начали собираться в доме невесты, и вскоре красавица вышла к ним в белом платье, которое вызвало большую сенсацию. Дело в том, что платье было увешено большим количеством белых голубей, выделанных, разумеется. Маркиз помрачнел и спросил невесту: "Где ты раздобыла этих птиц?" Мисс Ратленд с довольным и торжественным видом ответила жениху: "Эта прекрасная мысль уже давно пришла мне в голову. Я поручила своим арендаторам наловить для меня как можно больше маленьких белых голубков и прислать их мне". Красавица была уверена в неотразимости своего наряда, но маркиз холодно проговорил: "И в этом платье, усеянном трупами, я заключу тебя в свои объятья? Никогда! Я тебя презираю!" С этими словами маркиз Кантино повернулся и уехал в Париж. Жан Феликс де Кантино (1697-1759) - маркиз де Тернэ. Рад бы отворить... В 1788 году шведская армия осадила Нишлотскую крепость, комендантом которой был однорукий майор Кузмин. Генерал Гастфер потребовал, чтобы русские немедленно капитулировали и открыли ворота крепости. Кузмин ответил: "Рад бы отворить, но у меня одна рука, да и в той – шпага!" Крепость шведы так и не смогли взять. Йохан Берндт Гастфер (1737-1809) — шведский военачальник.

Анекдоты о литераторах (и их любви) Женщины и собаки У французского учёного Жака Лакана была собака по кличке Жюстина, боксёр-сука. На одной из своих лекций он поведал, что его собака может разговаривать с ним и понимает всё, что он ей говорит. Затем Лакан добавил: "Жюстина отличается от женщин тем, что она никогда не спутает меня с другим мужчиной". Жак Мари Анри Лакан (1901-1981) — французский учёный психиатр, психоаналитик и философ. Холостяк Фонтенель Фонтенель всю свою жизнь любил женщин, однако категорически отказывался жениться. Однажды один из приятелей поинтересовался: "Почему вы не женитесь?" Фонтенель ответил: "Потому что меня постигнет печаль". Приятель: "А почему вас постигнет печаль?" Фонтенель: "Потому что я буду ревновать". Приятель: "А почему вы будете ревновать?" Фонтенель: "Потому что я буду обманут". Приятель: "А почему вы будете обмануты?" Фонтенель: "Потому что заслужу это". Приятель: "А почему вы это заслужите?" Фонтенель: "Потому что я женюсь". Бернар Ле Бовье де Фонтенель (1657-1757) — французский писатель и учёный; член Французской академии с 1691 г. Любовь Стендаля Стендаль (Анри-Мари Бейль, 1783-1842) утверждал: "Любовь всегда была для меня самым важным, вернее, — единственным — делом". Но испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет (1883-1955) писал о нём с сочувствием: "Стендаль сорок лет посвятил разрушению бастионов женского пола. Он выпестовал целую стратегическую программу с первопричинами и отдалёнными следствиями. Отступая, он снова шел вперед, упорствовал и отчаивался, упрямо преследуя цель. А результат равен нулю. Стендаль не снискал любви ни одной женщины. И это не должно особенно удивлять. Такова участь большинства мужчин". Французский писатель Абель Боннар (1883-1968) в своей книге "Интимная жизнь Стендаля" был более резок: "От женщин он требует лишь подтверждения своих иллюзий. Он влюбляется, чтобы не чувствовать одиночества; впрочем, по правде говоря, его любовные отношения на три четверти - плод его собственной фантазии". Разговоры после обеда О чём говорили между собой французские писатели на совместных встречах? 5 мая 1876 года в Париже состоялся дружеский обед, на котором присутствовали несколько известных писателей. Сохранилась запись послеобеденной беседы, на которой обсуждались женщины и вопросы секса. Послушаем, что говорили. Эмиль Золя (1840-1902), взбодрённый алкоголем, хвастался: "Говорю вам — я совершенно безнравственен! Я переспал с жёнами моих лучших друзей. В любви у меня, решительно, нет никакого чувства нравственности". Его ровесник Альфонс Доде (1840-1897) пытался не отстать: "Все женщины, которые у меня были, отдавались мне с первой же встречи, а заполучал я их, говоря непристойности, грубости, отвратительные и похабные слова". Их старший товарищ, Гюстав Флобер (1821-1880), возражал: "Что всё это по сравнению с рукой любимой женщины, которую можно на мгновенье прижать к груди, когда ведёшь даму к столу?" Резюме Гонкура Подобных бесед было множество, и Эдмон де Гонкур (1822-1896) однажды резюмировал: "Подведём итог. Тургенев — грубая и тупая свинья, с усердием подражающая свинству других. Доде — свинья болезненная, с внезапными вспышками в мозгу, что в один прекрасный день может привести к сумасшествию. Флобер — лжесвинья, называющая себя свиньёй и делающая вид, что он свинья, дабы быть на высоте настоящих непритворных свиней, коими являются его друзья. Ну, а я — свинья с перебоями, с приступами мерзости, выражающимися в исступлении плоти, укушенной сперматической букашкой". Пруст и ревность Летом 1896 года Марсель Пруст (1871-1922) лукаво и коварно писал композитору Рейнальдо Ану (Hahn, 1874-1947): "Нежно обнимаю Вас и Ваших сестёр, кроме той, у которой ревнивый муж. Ведь когда-то и я был ревнив и потому с уважением отношусь к ревнивцам, и мне не хотелось бы причинять им и тени неприятности или же вызвать у них подозрения или досаду". Сексуальность Андре Жида Андре Жид (1869-1951, NP по литературе 1947) с детства был влюблён в свою кузину Мадлен Рондо, несколько раз делал ей предложения, но неизменно получал отказ. Примерно в 1893 году у Жида был первый гомосексуальный опыт, но в середине 1895 года он встревожился и обратился к врачу, так как все его попытки сексуальных контактов с женщинами терпели неудачу. Врач успокоил Жида: "Женитесь без всякого страха. Вы очень скоро осознаете, что всё остальное существует только в вашем воображении". 17 июня 1895 года было объявлено о помолвке Андре Жида с Мадлен Рондо (1865-1938), а 7 октября состоялось их бракосочетание. Однако это не помогло, и Андре Жид продолжал интересоваться мальчиками, а с женой они просуществовали в браке более сорока лет без секса. Сожжение писем Когда в 1918 году Андре Жид вернулся из поездки в Англию с очередным молодым любовником, его поджидал неприятный сюрприз. Выяснилось, что Мадлен, раздражённая очередным гомосексуальным романом своего мужа (но не супруга!), сожгла все письма к ней, которые Андре посылал ещё с юношеских времён. На яростные вопли Андре его жена дала спокойное объяснение: "Ты уехал, и без тебя я почувствовала себя такой одинокой в этом огромном доме, мне надо было хоть что-то сделать — и тогда я сожгла твои письма". Сам Андре Жид говорил: "Мне казалось, что я схожу с ума... Возможно, мир ещё не знал столь прекрасных писем". Дочь Андре Жида Впрочем, сексуальные контакты с женщинами у Жида иногда происходили, и причиной одного из них стал вроде бы невинный поступок Мадлен. Она 16 июля 1922 года подарила своей крестнице, Сабине Шлюмберже (1905-1953), небольшое золотое колье с изумрудным крестиком, которое она сама носила в период помолвки с Андре Жидом. Кстати, Сабина была дочерью писателя Жана Шлюмберже (1877-1968), который являлся старым приятелем Андре Жида. Они оба были среди соучредителей журнала "La Nouvelle Revue française", а Андре даже стал его первым главным редактором. Впрочем, я немного отвлёкся, а Андре воспринял этот поступок жены буквально как измену, как "удар ножом в самое сердце". Считается, что уже на следующий день Андре на берегу речки Йер (приток Сены) занимался любовью с Элизабет ван Риссельберге (1890-1980). Эта Элизабет была дочерью старого друга Андре Жида и известного бельгийского художника Тео ван Риссельберге (1862-1926) от Марии ван Риссельберге (1866-1959). Плодом этой связи стала девочка, Катерина Элизабет ван Риссельберге (1923-2013), которую Андре Жид смог официально признать и удочерить только в 1938 году, после смерти Мадлен. Мадлен же сомневалась, что Элизабет родила ребёнка от "неизвестного мужчины", но даже не подозревала, что этим мужчиной оказался её собственный муж. Да она бы этому и не поверила.

Спасибо! Тоже хотел у нас разместить

Ну так и в чем проблема? Стали записывать не казак, а гражданин СССР, национальность - украинец. В чем крамола? Никто мужиками их не записывал. А как пахали поля, как мужики рядом, так и пахали дальше. Это тоже чисто политические инсинуации.