Yorik

Добра! Похожие по антам проходили. Думаю, у Вас тот же период

Шлем оригинальный (скорее всего), а рисунок на нем новодельный. Об этом уже знающие люди проговорили. Исходя из этого, все остальное тоже под большим вопросом (включая кистень, который вообще не пляшет).

Добра! А похоже. Отверстий по краю не видно?

Идея с ручкой весьма интересна

Однозначно не старый и не ойнохоя, просто кувшин. Смысл ойнохои был в том, что при наклоне можно было наливать сразу в три чаши http://arkaim.co/gallery/image/28949-img-4943jpg/

Верхневолжский карбоновый кремень - стр. 53 и 55 ;)А чай с чабрецом замечательный, можно зимой в тепле пить и вспоминать лето :)

Как по мне, то втулка толстовата, под болт. А дротики бывали разные, те же джериды. Но все это голословно, размеры на глаз ;)

Да, тоже думаю наносник своеобразной формы. По остальному пас.

Я думаю, что это все же дротик.

Исходя из того в каком состоянии у него дротик лежал, можно дальше не смотреть

Все верное, обувная подковка, датировать не возьмусь, не интересовался

Не дай бог такому предметы в руки дать на реставрацию

Ничего так себе пяточка в 17 см. Существование гигантов на Земле доказано ;)

Добра! Приветствуем у нас! А дно у предметов есть или они как труба? Размер одной "кастрюльки" примерно какой?

В картинку забралась неточность. Египтяне знали и бронзу, и железо, и краны у них были... Инструменты делали из бронзы, из меди очень мягкие и дорого.

Говорят редкий вариант зеркала периода Орды

Неожиданный визит Барон Пётр Казимирович Мейендорф (1796—1863) с 1839 по 1850 годы был чрезвычайным посланником и полномочным послом России в Пруссии. В мае 1844 года Николай Павлович почти инкогнито отправился в Лондон, и по дороге решил посетить Берлин. Рано утром 14 (26) мая, это был Троицын день, Николай Павлович с небольшой свитой въехал в Берлин и направился к зданию российского посольства. Барон Мейендорф не был посвящён в планы Его Величества, и когда его внезапно разбудили с известием о том, что к нему прибыл сам Николай Павлович, долго не мог прийти в себя. А Император уже вошёл в спальню своего посланника и любезно произнёс: "Извини, любезный Мейендорф, что я так рано помешал твоим дипломатическим занятиям". Это не помешало Николаю Павловичу со свитой разместиться в русском посольстве. Эвмениды? Во время этого же визита прусский король Фридрих-Вильгельм IV дал обед в честь русского императора, на котором присутствовали не только дипломаты, но и некоторые учёные. На обеде король Пруссии стал обсуждать со своими учёными пьесу Эсхила “Эвмениды”. Николай Павлович не принимал участия в этой беседе. Он только лениво прислушивался к ней и в какой-то момент спросил: "Что такое Эвмениды?" Прусский король шутливо ответил: "Это превосходительства, получившие чистую отставку и казённую квартиру за городом..." И ещё несколько слов в том же шутливом тоне. Николай Павлович рассеянно выслушал это разъяснение и продолжил свою беседу с прусскими генералами о военных делах. Несмотря на такое равнодушие русского императора к классической древности, барон Бунзен, личный друг прусского короля, так написал своей жене об этом свидании: "В каждом вершке виден в нём Император". Фридрих-Вильгельм IV (1795-1861) – король Пруссии с 1840. Барон Христиан Карл Иосиас фон Бунзен (1791-1860) – прусский дипломат и учёный. Примечание. Чтобы умилостивить эриний, богинь мщения, афиняне учредили в их честь культ милостивых богинь (эвменид). Награда за донос Однажды на гауптвахте в Петербурге в одно время оказались два гвардейских офицера: один был гвардейским пехотинцем, а другой – морским, из ластового экипажа. Начальником одной из смен караула оказался хороший знакомый гвардейского пехотинца, и он на несколько часов отпустил арестанта домой. Морской гвардеец позавидовал пехотинцу и написал донос о предоставлении неположенного отпуска. Военный суд разжаловал обоих гвардейцев в солдаты, и вскоре дело поступило на утверждение Николаю Павловичу. Император наложил следующую резолюцию: "Гвардейских офицеров перевести в армию, а морскому — за донос дать в награду третное жалованье [т.е. 1/3 жалованья] с прописанием в формуляре, за что именно он эту награду получил". Галантность императора Выступления замечательной певицы Генриетты Зонтаг (1806-1854) пользовались в Петербурге огромным успехом, а залы, в которых она выступала, всегда были переполнены. То же самое произошло и во время выступления певицы в зале петербургского филармонического общества. В переполненный зал вошёл Николай Павлович в сопровождении своей свиты, которая оттеснила публику от ложи Его Величества. В числе пострадавших оказался и один гвардейский офицер, которого так оттеснили, что он был вынужден, стоя в неудобной позе, вцепится обеими руками в кресло, стоявшее перед ним, чтобы не упасть на даму, сидевшую позади него. Эту ситуацию заметил Император, который вышел из своей ложи и за руку привёл в неё этого офицера, сказав ему: "Стой здесь! Можно стоять на коленях перед женщиной, но никогда не следует садиться ей на колени!" Во сне - равенство После поездки по России в сопровождении генерал-адъютанта Алексея Фёдоровича Орлова (1787-1862) император Николай Павлович вспоминал: "В дороге Алексей Фёдорович как заснёт, то так на меня навалится, что мне хоть из коляски выходить". Если граф Орлов присутствовал при этом, то он спокойно возражал: "Государь, что же делать! Во сне равенство — море по колено". Мастера не беспокоить! Однажды Николай Павлович посетил Академию художеств, и во время этого визита пришёл в студию Карла Павловича Брюллова (1799-1852), чтобы поговорить с известным художником. Однако служащие Академии сказали Императору, что художник работает сейчас над какой-то картиной и заперся в своей мастерской. Николай Павлович приказал не беспокоить художника и добавил: "Я зайду в другой раз". Барометр упал Однажды во время утреннего приёма Николай Павлович спросил петербургского коменданта генерала Башуцкого: "Какова погода? Кажется, барометр упал?" Башуцкий бодро отрапортовал: "Никак нет, Ваше Величество, висит!" Павел Яковлевич Башуцкий (1771-1836) – петербургский комендант в 1814-1833 гг. Не тот сочинитель Когда в 1829 году вышел в свет роман М.Н. Загоскина “Юрий Милославский”, он сразу же обрёл невиданную популярность и получил множество похвальных отзывов от известных писателей. Одним из немногих литераторов, который открыто обругал этот роман, оказался Ф.В. Булгарин, опубликовавший в “Северной пчеле” разгромную рецензию. А.Ф. Воейков решил защитить Загоскина и опубликовал в “Русском инвалиде” супер похвальную рецензию. Так в печати разгорелась острая полемика вокруг этого произведения, которая только разжигала интерес публики к этому роману Загоскина. Оппоненты не очень выбирали выражения, обличая друг друга, и вскоре скатились на обычную ругань, что вызвало неудовольствие Николая Павловича. Заметим, что Его Величество регулярно по утрам любил читать именно “Северную пчелу”. Император приказал посадить обоих литераторов под арест, чтобы несколько охладить бушевавшие страсти. Бенкендорф развёл арестантов и отправил Воейкова в Старое Адмиралтейство, а Булгарина – в Новое. Вскоре жена Булгарина отправилась разыскивать мужа, и ей сказали, что он сидит в Адмиралтействе. Е.И. Булгарина пришла в Старое Адмиралтейство и спросила: "Где сидит сочинитель?" Ей ответили: "Здесь". После чего даму ввели в полутёмное помещение караулки, где она увидела силуэт мужчины. Женщина сразу же бросилась в объятия арестанта (Воейкова), который с удивлением говорит: "Елена Ивановна! Вас ли я вижу?" Поражённая Е.И. Булгарина закричала: "Ах, это не тот! Это мошенник Воейков, а мне надобно Булгарина!" С этими словами возмущённая дама быстро покинула караулку. Михаил Николаевич Загоскин (1789-1852). Александр Фёдорович Воейков (1778-1839). Фаддей Венедиктович Булгарин (1789-1859). Елена Ивановна Булгарина (урожд. Иде, 1808-1889) — жена Булгарина с 1825 года. Александр Христофорович Бенкендорф (1782-1844). Не министерское это дело Во время очередного посещения Корпуса горных инженеров Николай Павлович заметил, что у некоторых воспитанников было недостаточно чистое бельё. Император сразу же направил одного из своих флигель-адъютантов к графу Канкрину с указанием немедленно устранить замеченный непорядок. Граф Канкрин был не только министром финансов Российской Империи, но одновременно являлся главноуправляющим Корпуса горных инженеров, а также занимал ещё несколько важных постов в государстве. Получив указание Императора, граф Канкрин спокойно ответил флигель-адъютанту: "И, батюшка, у министра финансов и так много важных занятий. А бельё — дело прачки". Граф Егор Францевич Канкрин (1774-1845) – министр финансов 1823-1844. Только не простак Император Николай Павлович в 1739 году Высочайше повелел, чтобы бюджеты всех министерств были свёрстаны в серебряных рублях и представлены на утверждение в кабинет министров. Естественно, что проверять все бюджеты было поручено министру финансов, то есть – графу Канкрину. При рассмотрении бюджета министерства внутренних дел граф Канкрин обнаружил некоторые недостатки, о чём очень вежливо и доложил графу Строганову, который в то время управлял указанным министерством. Строганов очень обиделся на сделанное замечание и при встрече сказал Канкрину: "Не мудрено, Егор Францевич, ведь я никогда не был бухгалтером". Канкрин со вздохом возразил: "Ну, что я скажу на это, граф. Что я в свою жизнь был и писцом, и комиссионером, и казначеем, и бухгалтером. А теперь, благодаря Бога и Государя, и министр финансов. Только простаком никогда ещё не бывал". Граф Александр Григорьевич Строганов (1795-1891) – генерал-адъютант 1834; управляющий Министерством внутренних дел 1839-1841 и т.д. Почта России (в XIX веке) Граф Николай Николаевич Муравьёв-Амурский (1809-1881) был в 1847-1861 годах генерал-губернатором Восточной Сибири. Однажды он получил доклад о злоупотреблениях нерчинского почтмейстера. Изучив доклад, Муравьёв ненадолго задумался, а потом обратился к чиновнику, представившему доклад: "Что же мне делать с ним? Вы знаете, что почтовое ведомство у нас “status in statu”. Я не имею никакой власти остановить какое-либо зло, делаемое почтовым чиновником в его конторе. Мало того: я сам делаю в Иркутске визиты губернскому почтмейстеру собственно для того, чтобы он моих писем не перечитывал и не задерживал".

В ГИМе выставляются комплексы. Там просто находки с конкретного поселения, вполне вероятно, что это экспорт. Время бытования совпадает.

Филиппо Сколари (1369-1426) происходил из старинного флорентийского рода Сколари, придерживавшегося гибеллинской ориентации. За короткий период правления гибеллинов в 1260-1267 годах семейство Сколари дало Флоренции пять советников, но после победы гвельфов сторонники гибеллинов были лишены политических прав, а после 1301 года Сколари вместе с другими семействами, всего 55 семей, были изгнаны из города. Полное имя нашего героя звучит так: Филиппо Буодельмонти дельи Сколари, но он более известен как Пиппо Спано, а в Венгрии он известен как Ожораи Пипо. Спано происходит от венгерского титула ишпан (ispan; нем. Gespann), который в Италии приравнивался к графскому. А как Филиппо оказался в Венгрии, мы скоро узнаем. Точное место рождения Филиппо Сколари (и дату) установить не удалось, но считается, что он родился где-то в сельской местности Тосканы, возможно на вилле Тиццано. О детстве Филиппо почти ничего не известно: по одной версии, 13-летнего Пиппо отдали в обучение к купцу Луке дельи Пеккиа, с которым мальчик и попал в Венгрию. По другой версии, ребёнка пристроили в 1578 году (?) к неким купцам в качестве младшего фактора, и мальчик сначала служил им только за еду и одежду. Однако, скорее всего, там-то он и получил своё образование. Вот с кем-то из флорентийских торговцев Пиппо и попал в Венгрию. Надо сказать, что к тому времени Пиппо был уже довольно грамотным человеком, так как он умел хорошо читать и писать, знал основы математики (арифметики) и бухгалтерского дела, - то есть он знал всё то, чему обычно учили мальчиков в торговых семействах Флоренции. Но где Филиппо Сколари получил все эти знания, мы так достоверно и не знаем. Первый кирпичик в биографии нашего героя носит несколько анекдотический характер и не имеет точной временной и географической привязки. Рассказывают, что в составе флорентийской группы торговцев Пиппо оказался при дворе некоего епископа. Какого – неизвестно. Возможно, что это произошло в Триесте, но большинство историков настаивают, что это случилось уже в Венгрии. Но где и когда? Анонимный хронист начала XV века пишет, что Пиппо оказался при дворе Деметрия, архиепископа Эстергомского, но это маловероятно, так как Деметрий умер в 1378 году, когда мальчику было всего 9 лет. Итак, Пиппо случайно довелось наблюдать за неудачными попытками некоего епископа, "которому надо было подсчитать доходы и издержки, чтобы доискаться до причин ошибок своих управляющих. Но он имел затруднения в подведении баланса и немало конфузился от незнания счёта". Пиппо, хорошо обученный арифметике и бухгалтерскому учёту, посмеивался про себя над муками епископа, но не посмел открыто насмехаться над епископом. Тот, однако, вскоре заметил насмешку в глазах мальчика и предложил тому самому заняться этими подсчётами. К огромному удивлению епископа, Пиппо быстро и точно справился с задачей подведения баланса, так что епископу пришлось упрашивать флорентийских торговцев, оставить у него мальчика в качестве управляющего. Это, конечно, анекдот, но довольно характерный для флорентийцев. Достоверно известно только то, что Эстергомский архиепископ Канижаи Янош (1350-1418) около 1490 года приметил в Буде, в местном отделении флорентийского банка, толкового молодого служащего и пригласил его к себе на службу. Вскоре там же оказался и брат Филиппо по имени Маттео, хотя некоторые биографы иногда называют этого брата Лоренцо. О службе Пиппо у архиепископа Канижаи известно не слишком много, но, скорее всего, он был на хорошем счету у своего хозяина, так как в 1397 году Сколари стал управляющим замка Шимонторнья, находившегося в архиепархии Эстергома. После такого возвышения на Сколари обратил внимание один из служащих венгерского короля Жигмонда, более известного у нас в качестве короля и императора Сигизмунда I Люксембургского. Сигизмунд (Жигмонд) I Люксембург (1368-1437) – король Венгрии и Хорватии с 1387; король Германии 1410; король Чехии 1419; император 1433 и пр. Несколько слов о короле Жигмонде, который был сыном императора Карла IV от его четвёртого брака с Елизаветой Померанской, но тогда его звали Сигизмунд. Сигизмунд стал королём Венгрии и Хорватии в 1387 году, после того как в 1385 году женился на Марии I (1371-1395), которая в то время формально являлась правящей королевой Венгрии. Мамаша Сигизмунда, Елизавета Померанская, приложила немало сил, чтобы её старший сын стал королём Жигмондом. Карл IV (1316-1378) Люксембург – император 1355, король Германии 1346, король Чехии 1346 и т.д. Елизавета Померанская (1346-1393) – жена Карла IV с 1363; дочь померанского герцога Богуслава V (1317-1374). Мария I (1371-1395) - дочь венгерского короля Лайоша I Великого (1326-1382), формальная королева Венгрии с 1382 года при регентстве её матери, Елизаветы Боснийской (1340-1387), второй жены Лайоша I с 1353 года. Лайош I Великий (1326-1382) – король Венгрии с 1342; король Польши с 1370 как Людовик Венгерский. Укрепиться на троне Жигмонду помогла группа баронов и прелатов, которым надоела неразбериха в стране. Однако вскоре в королевстве образовалась коалиция баронов, недовольных правлением Жигмонда. Стоит сказать, что хотя Жигмонд правил по венгерским меркам очень долго, но первая половина его правления оказалась очень неспокойной: помимо турецкой угрозы и агрессивных соседей, постоянно бунтовали бароны. Так в конце 1396 года бароны под руководством бана Хорватии Стефана II Ласковича (в Венгрии известен как Лацкфи II Иштван) подняли мятеж, воспользовавшись слухами о том, что король Жигмонд погиб в битве при Никополе. Слухи оказались несколько преувеличенными, и в феврале 1397 года сторонники короля убили бана Стефана II и некоторых его сторонников, но смуты в государстве продолжались ещё лет двенадцать. Мы точно не знаем, когда Сколари оказался на службе у короля Жигмонда, но известно, что в 1401 и 1403 годах он участвовал на стороне короля в борьбе с мятежными баронами. Кое-какие намётки могут нам дать сведения о том, что в 1398 или 1399 году Филиппо Сколари женился на графине Ожораи Барбаре. На подобный брак требовалось согласие короля, так что в 1399 году Филиппо Сколари, которого вскоре стали называть в королевстве Ожораи Пипо, уже числился на королевской службе. Приглашение на королевскую службу Пиппо получил после почти анекдотического случая, который привёл Якопо Браччолини в написанной им биографии нашего героя. Эстергомский архиепископ Канижаи взял Пиппо с собой на совещание к королю Жигмонду, на котором обсуждался вопрос о борьбе с турками. Король планировал трёхмесячный поход своей 12-тысячной армии против турок, наметил направление главных ударов, но никак не мог подсчитать, сколько ему потребуется денег на проведение этой операции. Присутствовавший на совещании Пиппо быстро сделал необходимые расчёты и с согласия архиепископа представил их королю Жигмонду. Король был в таком восторге от быстрого решения столь трудной задачи, что немедленно пригласил Филиппо Сколари к себе на службу. Вместе с Пиппо на службу к королю перешёл и его брат Маттео. Якопо ди Поджо Браччолини (1422-1478) – известный гуманист, издавший в 1477 году «Историю Флоренции», труд своего знаменитого отца, Джанфранческо Поджо Браччолини (1380-1459). На королевской службе Пиппо быстро возвысился, и в начале 1401 года он уже был управляющим золотыми рудниками в Кёрмётбанья (теперь Кремница) вместе со своим братом Маттео. Там он построил свою резиденцию, любимую, которой пользовался до самой своей смерти, несмотря на различные высокие должности, полученные им позже. Пиппо был далеко не единственным иностранцем, которые занимали важные должности в королевстве Венгрия. Так, например, польского рыцаря Штибора Жигмонд сделал воеводой Трансильвании. Граф Циле (Cillei), он же бан Хорватии, Герман II (1365-1435), во время битвы при Никополе в 1396 году спас жизнь королю Жигмонду от турок и получил в награду графство Загори и город Варажд. Кстати, его младшая дочь, Циле Барбара (1395-1451), в 1405 году стала второй женой короля Жигмонда, а в 1408 году – королевой Венгрии. Некоего немецкого священника по имени Эберхард король сделал епископом Загреба, а позднее и канцлером королевства. И это далеко не полный перечень иностранцев, занимавших высокие посты. Естественно, что такое положение дел не нравилось аристократической верхушке королевства, и в 1401 году вспыхнул новый мятеж баронов, которым удалось арестовать короля Жигмонда и Ожораи Пипо. Мятежники требовали устранить всех иностранцев с высших государственных постов. К счастью, в дело решительно вмешался архиепископ Канижаи, которому удалось успокоить мятежников и добиться освобождения всех пленников.