Yorik

Троцкий был изгнан из СССР в 1929. А первый KFC открыл в 1930. KFC – K for Communist («К» значит «Коммунист») В 1913 году американские товарищи из Социалистической партии США сделали подарок Льву Троцкому – они вручили ему американский паспорт на имя Харланда Сандерса. Въезду в США предшествовала долгая беседа с сотрудниками ФБР. В итоге, между американским правительством и опальным большевиком было заключено соглашение. Троцкому разрешали жить в США, а в обмен, тот отказывался от любых видов политической деятельности на территории всех штатов. Обе стороны сочли разумным максимально скрыть сам факт того, что Лев Давидович теперь проживает в США. Для отвода глаз Троцкий оформил вид на жительство в Мексике и через некоторое время начал регулярно проводить там отпуск. В США же Троцкий открыл небольшой ресторанчик . Поначалу Троцкий готовил сам. Готовить Лев Давидович умел лишь одно блюдо – курицу – но делал это хорошо. Неожиданно, ему пришла в голову необычная идея – что, если применить марксистско–ленинистскую теорию в бизнесе, дополнив ее его собственной доктриной «перманентной революции»? Набросав бизнес–план, Лев Давидович принялся за дело. Троцкий решил использовать опыт развития компартии. По его плану, в каждом городе США должна была действовать ячейка его ресторана, и эта сеть непрерывно расширялась, а в дальнейшем появилась бы и в других странах. Кроме того, он придумал запатентовать свой рецепт и продавать право на его использование – по аналогии с принципом работы «Интернационала», которые включал в себя самые разные левые партии, объединенные под общей вывеской. Для поддержания трудовой дисциплины Троцкий активно применял методы, используемые в Советском Cоюзе. Все сотрудники носили одинаковую униформу, регулярно проводились «партсобрания», на стену почета вешался портрет лучшего работника месяца – а его выдавалась именная грамота. На кухнях ресторанов висели плакаты в духе соцарта. Троцкий особенно любил этот: «Обжарка должна быть перманентной, как революция!». Ностальгируя по былому величию, Лев Давидович не удержался и сделал логотипом сети свой портрет, проводя недвусмысленную параллель с бессчетными изображениями Ленина в СССР. Фирменным цветом ресторанов стал, разумеется, красный. Как и любой большевик, Троцкий обожал аббревиатуры, поэтому свою империю он остроумно назвал KFC – K for Communist («К» значит «Коммунист»). Никто в США, разумеется, не знал изнанки KFC – для всех окружающих это была просто сеть закусочных «Жареные цыплята из Кентукки», которой управлял чудаковатый, но добродушный полковник Сандерс (почетное звание Троцкий получил из рук губернатора штата, тайного члена 4–го Интернационала, желавшего помочь своему кумиру). Несколько раз в год Троцкий ездил в Мексику, где писал политические воззвания, критиковал Сталина и работал над мемуарами. О его двойной жизни знали лишь члены семьи. Неудачное покушение весной 1940 года Троцкий сначала принял за попытку владельца сети «Ямми Бургерс» свести счеты за вынужденное банкротство, но его мексиканские товарищи позже объяснили, что за ним охотятся агенты НКВД. Используя свой капитал, а также связи в мафии (без этого в США не обходился ни один крупный бизнес – а сеть Троцкого захватывала штат за штатом), старый большевик смог выйти на Рамона Меркадера, мексиканского сотрудника советских спецслужб. За пятьдесят тысяч долларов – Меркадер согласился инсценировать убийство Троцкого. 21 августа в газетах написали, как соратнику Ленина проломили голову ледорубом. Троцкий облегченно вздохнул – его большевистское альтер–эго скончалось, остался лишь улыбающийся полковник Сандерс. А Меркадер, ставший существенно богаче, за «успешное выполнение» задания получит звание Героя Советского Союза. С этого момента Троцкий–Сандерс концентрируется лишь на своей империи жареных ножек и крылышек. Каждый месяц открывались новые рестораны, и все больше было желающих стать частью франшизы, купив право на изготовление жареной курицы по секретному рецепту. Лев Давидович искренне сочувствовал страдающему от дискриминации черному населению США, поэтому регулярно устраивал благотворительную раздачу жареной курицы в негритянских кварталах и выделял деньги в различные афро–американские фонды. Именно поэтому даже сейчас KFC – самый популярный у негров фаст–фуд. В 1964 году Троцкий решил выйти в отставку. Ему было 85, он чувствовал, что устал руководить. Всю жизнь он чем–то управлял: революционерами, дивизиями, промышленностью, ресторанами. На склоне лет ему захотелось покоя. Бывший большевистский вождь оказался отличным бизнесменом – он заработал несколько сотен миллионов долларов за четверть века и почти удвоил эту сумму, продав свою легендарную компанию. Скончался он в 1980 году, через месяц после своего 102–го дня рождения, окруженный бессчетным количеством детей, внуков и правнуков.©

Марк Туллий Цицерон: шутит и язвит Марк Туллий Цицерон (106-43) — известный римский оратор и философ; консул 63 г. до Р.Х. Возраст вина Однажды Цицерон обедал у Дамасиппа, который, велев подать гостю очень посредственное вино, начал хвастаться: "Пейте это фалернское, ему сорок лет". Цицерон пригубил вино и спокойно сказал: "Для [своего] возраста оно хорошо сохранилось". Эта шутка напоминает анекдот у Афинея в "Пире софистов". Однажды известной афинской гетере Гнафене некто подал в чаше очень мало вина, сказав при этом, что оно шестнадцатилетнее. Гнафена сразу же возразила: "Что-то оно слишком мало для своего возраста". Луций Юний Брут Дамасипп (?-82) — легат в армиях марианцев; претор 82 года; №5 в первом проскрипционном списке диктатора Суллы, сразу вслед за консулами 83 и 82 годов. Половина больше Марк Туллий помогал советами своему брату Квинту в управлении провинцией Азия. При посещении этой провинции Марк увидел огромное погрудное изображение своего брата Квинта со щитом. Так как Квинт был небольшого роста, то Марк пошутил: "Половина моего брата больше, чем он весь [целиком]". Квинт Туллий Цицерон (102-43) — претор 62 г.; проконсул в провинции Азия 61-58 гг. Вокруг Ватиния Публий Ватиний (?-после 42 г. до Р.Х.) - претор 55 года, консул 47 года. В конце 47 года по представлению Цезаря консулами на остаток года стали два его верных легата: Квинт Фуфий Кален и Публий Ватиний. Они исполняли свои должности примерно в течение трёх месяцев, но многие современники считали их консульство неполноценным. Особенно доставалось Ватинию, с которым у Цицерона были довольно сложные отношения. Марк Туллий стал утверждать, что консульские обязанности Ватиний исполнял всего несколько дней, а Макробий сохранил парочку шуток Цицерона над Ватинием. Сначала Цицерон говорил: "Великое чудо произошло в год [избрания] Ватиния, потому что при этом консуле не было ни зимы, ни весны, ни лета, ни осени". Позднее, когда Ватиний поинтересовался, почему Цицерон не навестил его во время болезни, тот ответил: "Я хотел прийти в твоё консульство, да ночь мне помешала". Но эти шуточки Цицерона могли быть всего лишь мелкой местью Ватинию. Ведь когда Цицерон вернулся в Рим из ссылки в 57 году, он начал хвастаться, что был возвращён из ссылки на плечах государства. Тогда Ватиний поинтересовался: "Тогда с чего же ты ходишь враскорячку?" Тяжёлая и неуклюжая походка Цицерона была широко известна в Риме. Консул-суффект Ребил Цезарь назначил Гая Каниния Ребила консулом-суффектом с 25 декабря 45 года из-за смерти другого консула-суффекта Квинта Фабия Максима, который исполнял должностные обязанности с 1 октября 45 года. Следовательно, Ребил находился в должности консула не менее шести дней. Однако вскоре краги Цезаря и самого Ребила оклеветали этот краткий консулат. Они утверждали, что Ребил якобы был консулом всего один день или даже лишь несколько часов. Так что до нас дошло много анекдотов про Ребила, особенно, с именем Цицерона. Вот лишь некоторые из них. Согласно Плутарху, когда сенаторы стали собираться, чтобы поздравить Ребила с избранием, Цицерон сказал: "Надо поспешить, чтобы успеть застать его в должности консула". Большая часть этих шуток дошла до нас в изложении Макробия. "Когда Ребил взошёл на ростры, он одновременно и вступил в почётную должность консула, и сложил её". Цицерон якобы одобрительно отозвался об этом событии: "[Исключительно] (умозримым) является [наш] консул Каниний". В другой раз Цицерон сказал: "Ребил достиг [единственно] того, чтобы [о нём] спрашивали, вместе с какими консулами он был консулом". А в одном из писем Цицерон написал: "Каниний у нас — [единственно] бодрствующий консул: он в своё консульство [ни одного] сна не увидел". Гай Каниний Ребил — претор 48 года, консул-суффект 45 года. Помпей Великий Хотя Цицерон обычно примыкал к сторонникам Помпея, последний терпеть не мог шуточек своего популярного, но не слишком надёжного и непостоянного сторонника. Например, объясняя свою нерешительность при выборе союзников, Цицерон сказал: "Право, кого мне избегать, я знаю; за кем следовать - не знаю". Когда же Цицерон сделал свой выбор и прибыл к Помпею, то его стали упрекать в том, что он прибыл слишком поздно. Цицерон возразил: "Ничуть не поздно я прибыл, ибо не вижу здесь ничего, находящегося в готовности". Когда Помпей спросил Цицерона, где был его зять Долабелла, тот ответил: "Он был вместе с твоим тестем". Когда Помпей даровал одному галлу, перебежавшему от сторонников Цезаря, римское гражданство, Цицерон не удержался: "О, прекраснодушный человек! Он обещает галлам чужое гражданство, [а] нам не может вернуть наше". Наслушавшись подобных шуточек Цицерона, Помпей однажды раздражённо бросил: "Я хочу, чтобы Цицерон перешёл к нашим врагам. Тогда он будет нас бояться". Публий Корнелий Долабелла (69-43) был с 50 по 46 годы третьим мужем Туллии (78-45), дочери Цицерона. Во время гражданской войны был сторонником Цезаря. Юлия (76-54), дочь Цезаря, была женой Помпея, так что Цезарь какое-то время был тестем Помпея. Длинный меч Широко известна шутка Цицерона про своего зятя (или одного из Лентулов). Марк Туллий увидел этого военачальника, который был невысок, но носил на поясе весьма длинный меч, и сразу же спросил окружающих: "Кто же это привязал моего зятя Лентула к мечу?" По времени и деяниям здесь подходят два указанных ниже Лентула. Вероятнее всего, здесь имеется в виду консул 49 года. Такая шутка встречается в ряде древних источников, например, у Макробия (370-430). Но... У единственной дочери Цицерона, Туллии, было три мужа, но никакого Лентула среди них не было. Возможно, третий муж Туллии, Долабелла, со временем превратился у Макробия в Лентула. Впрочем, Макробий жил и писал уже через 400 лет после описываемых событий. Публий Корнелий Лентул Спинтер (101-46) — друг и сторонник Цицерона; консул 57 года. Луций Корнелий Лентул Крус (98-48) — консул 49 г. Ошибка Цицерона После победы Цезаря над Помпеем Цицерона спросили: как так получилось, что он ошибся с выбором сильной партии? Цицерон ответил: "Меня обмануло его ношение тоги". Ведь Цезарь "так окутывался тогой, что ходил как бы обессилевший, волоча [её] край..." А ещё диктатор Сулла сказал в своё время Помпею: "Берегись этого мальчика, плохо накинувшего [тогу]". Драматург Лаберий Известный драматург Децим Лаберий (106-43) в своих мимах по самым разным поводам часто нападал на Цезаря. Тогда диктатор приказал Лаберию самому стать актёром в одном из своих мимов. Лаберий подчинился, но был за это выступление исключён из сословия всадников. Так диктатор проучил своего врага, а враги Цезаря негодовали — диктатор посмел унизить всадника. Через некоторое время Цезарь вернул Лаберию всадническое золотое кольцо, и теперь другие враги Цезаря вознегодовали — диктатор посмел сделать всадником какого-то актёра. Когда Лаберий получил обратно всадническое кольцо, он на первом же представлении пошёл искать свободное место на одном из 14 рядов, отведённых для всадников. Проходившему мимо него Лаберию Цицерон участливо сказал: "Я бы тебя посадил, если бы сам не сидел в тесноте". Лаберий сразу же отразил выпад: "Удивительно, если даже ты, имеющий обыкновение сидеть на двух стульях, сидишь в тесноте". Ведь политические колебания Цицерона были хорошо известны современникам. Юлий Цезарь Часто мишенью для шуточек Цицерона был Цезарь. Однажды Цицерона приветствовал некий провинциал, Андрон из богатой Лаодикеи. Цицерон побеседовал с Андроном и выяснил, что тот прибыл в Рим к Цезарю, чтобы добиться освобождения своего родного город, как он выразился, из всенародного рабства, то есть для получения всеми горожанами римского гражданства. Цицерон громко, чтобы слышали окружающие, сказал: "Если ты преуспел в этом, то и от нас (римлян) будь послом". Во время гражданской войны сильно поредел не только Сенат, но вакантными оставались многие магистратуры, в том числе и в провинции. Цезарь старался заполнить эти вакансии сторонниками, обычно из числа своих легатов и офицеров. Цицерон открыто порицал Цезаря за такое легкомысленное отношение к важным назначениям. Однажды гость Цицерона, некто Публий Маллий, стал упрашивать хозяина, чтобы тот устроил его пасынка на должность декуриона. Макробий не уточняет, декурионом какой коллегии, но скорее всего — Сената. Цицерон ответил: "В Риме, если ты пожелаешь, он им станет, а в Помпеях это устроить нелегко". Оратор намекал на то, что пополнение Сената Цезарь сосредоточил в своих руках, но до провинциальных магистратур у него руки часто не доходили. Цицерон всячески старался, чтобы его язвительные шутки в адрес Цезаря становились широко известными. Остатки обеда Не оставил Цицерон Цезаря в покое и после гибели диктатора. В послании к Гаю Кассию Лонгину (87-42), одному из убий Цезаря, Цицерон писал: "Я хотел бы, чтобы ты пригласил меня на обед в мартовские иды. Тогда не было бы никаких остатков. Теперь ваши остатки мучают меня". Обедом Цицерон назвал убийство Цезаря, а остатками — Марка Антония (83-30) и его сторонников.

В романе «Остров сокровищ», который многие из нас знают с детства чуть ли не наизусть, очень много странностей. Даже сам посыл, что пираты, накопив золото в количествах, сопоставимых с золотым запасом любой из великих европейских держав того времени, не разбегаются с награбленным по норкам, а зарывают его на каком-то островке, и отправляются дальше, искать приключений на свои обросшие ракушками кормовые части, выглядит сомнительно. При этом они не могут не понимать, что никаких гарантий получения денег у них нет – даже от того, что кто-то, как Бен Ганн, перебравшись на другой корабль, вернется за золотом, они не застрахованы. Еще более странно то, что толпа головорезов позволяет капитану это сделать, полагаясь на его порядочность, и не утрачивает этой веры даже после того, как он возвращается на борт один, убив шестерых делегатов, которых послали с ним в качестве контролеров от команды. И ведь это не стадо баранов, среди них есть отчаянные сорвиголовы и настоящие лидеры, Слепой Пью, который, даже потеряв зрение, остается вожаком банды, Сильвер, которого, как он сам утверждает, боялся сам Флинт. Они не боялись идти на убийство в Англии и поднимать мятеж на британском судне – что бы их остановило от мятежа на пиратском паруснике вдали от судей и палачей? Но нет, эти ребята говорят «забыли» и делают вид, что ничего не случилось, вместо того, чтобы немедленно выписать Флинту «черную метку» и начать выдергивать ему ногти, требуя вернуть честно наворованные миллионы. И странностей в романе множество… Настало время пролить свет на подлинную историю этого произведения и вернуть доброе имя Роберту Льюису Стивенсону, тем более, что я все равно проболтался на днях в комментариях. Мало кто знает, какую трагическую роль сыграл этот роман в творческой судьбе великого шотландского писателя, вынужденного разменять свой талант на штампование развлекательных поделок в угоду алчным издателям и неприхотливой публике. Нужда, необходимость кормить семью – вот что толкнуло гениального автора на путь ремесленничества. Он надеялся, что в будущем, заработав достаточно денег и став знаменитым, он еще сможет писать то, что хочется, но судьба отмерила ему слишком малый срок жизни. А ведь все могло сложиться иначе… Первоначальная версия «Острова сокровищ» была на одну главу длиннее. Причем это была ключевая глава, без которой весь роман остается нагромождением непонятных совпадений, нелепых случайностей, и просто невероятных событий, которые более уместны были бы в историях барона Мюнхгаузена. Именно эту главу и потребовал от Стивенсона изъять его первый издатель – Эндрю Ланг, хваткий делец от литературы. Без нее сложнейший психологический триллер превратился всего лишь в добротную попсу. Ну и, разумеется, он настоял на изменении названия. Первоначальное - «Странная история Джеймса Хоккинса и Бенджамена Ганна», показалась ему слишком сложным для бульварного романа, на котором он рассчитывал неплохо нажиться. Тогда, будучи никому не известным начинающим автором, под давлением обстоятельств, Стивенсон пошел у него на поводу, но жалел об этом все оставшиеся ему 11 лет жизни. Более того, он не раз впоследствии пытался уговорить Ланга издать, наконец, полную версию книги. Вот, в одном из последних писем, написанных уже на Самоа, он пишет ему «Дорогой Эндрю, единственное, о чем я молюсь, это о том, чтобы ты все-таки согласился вернуть «Острову» его истинный облик…». Но издатель, понимавший, что разовый всплеск интереса не окупит потерь от того, что книга перестанет после этого восприниматься как массовое чтиво, был непреклонен. Характерно, что Стивенсон периодически проговаривается об истинной задумке принесшего ему славу романа. Он, в частности, неоднократно упоминал в частных разговорах и переписке, что вся история «Острова сокровищ» выросла из карты, нарисованной маленьким мальчиком. Большинство исследователей творчества писателя решили, что речь идет о приемном сыне Стивенсона, Ллойде Осборне, и никто не подумал о другом «маленьком мальчике». Другим возвращением к исходному замыслу «Острова» стало одно из последних произведений Стивенсона – «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» (вам это название, кстати, ничего не напоминает?). Но и его писателю не удалось опубликовать в задуманном виде – на этот раз Роберт был вынужден уступить давлению жены, религиозной фанатички, которая сочла столь глубокое погружение читателей в глубины человеческого безумия хулой на божий промысел. Стивенсон, которому было не впервой отступать, снова сдался – и в итоговой версии история Джекила и Хайда оказалась значительно более благопристойной и беззубой. Остались кое-какие ключи к тайне последней главы и в тексте сокращенного романа. Например, если внимательно проанализировать те источники, из которых мы получаем информацию о тех или иных ключевых фактах, становится понятно, что что-то по-настоящему важное в романе мы узнаем только от двух персонажей – самого Хоккинса и Бена Ганна. От них мы узнаем о существовании сокровищ, карты, том, как эти сокровища попали на остров, об охотящихся за картой пиратах, о том, что на самом деле (ТМ) команда состоит из пиратов, о том, что она готовит мятеж и т.д. Более того, от них же получают информацию и остальные участники . При этом нет ни одного свидетеля, который мог бы подтвердить или опровергнуть эти слова. Другая странность, Джим Хоккинс, маленький мальчик, ничего не рассказывает в романе о своих отношениях со сверстниками, своих играх, том, как он проводил время до того, как события стали принимать угрожающий характер. Зато нам достаточно подробно, что в сложившихся обстоятельствах даже странно, рассказывает историю своего детства другой персонаж, и это (барабанная дробь!!!) – все тот же «несчастный Бенджамен Ганн»! В общем-то, вдумчивый читатель может уже самостоятельно восстановить содержание последней главы авторской версии романа – все составляющие для разгадки тайны уже у него в руках. Для остальных же изложу ее вкратце чуть ниже… Итак, последняя глава, что является для того времени просто революционным литературным ходом, ведь не то что психоделических, но и обычных детективных произведений тогда еще практически не существовало, была призвана, наконец, объяснить все странности истории, поставить все с головы на ноги и сложить кусочки пазла в цельную картину . В ней, наконец, выяснялось, что всю историю клада Флинта и его поисков излагает пациент психиатрической лечебницы, страдающий раздвоением личности. Одна из этих личностей воображает себя сказочным богачом, нашедшим несметные сокровища, другая помнит о том, что никакого золота Флинта никто не нашел (да и откуда ему было взяться, чай, времена конкистадоров давно прошли, и основная добыча пиратов – товары, которые приходится сбывать перекупщикам за гроши), а его, за то, что обманул товарищей историями о золоте, оставили одного на необитаемом острове, откуда его в итоге спасли английские моряки – спасли тело, но не разум. И сказочная история о невероятных приключениях становится тем, чем она и была изначально – фантазией маленького мальчика, рано оставшегося без отца. Мальчика, который строит вымышленный мир и постепенно не только сам в него начинает верить, но и окружающих убеждает в его реальности. Он стремился самоутвердиться среди сверстников и помочь матери деньгами, играя в орлянку. Но вместо этого залез в долги и был вынужден воровать плату, которую вносил за проживание в гостинице единственный постоялец – старый моряк. Для того, чтобы обман не вскрылся, он подпаивал старика, а всех остальных пугал тем, что это ужасный пират, который зарежет ни за понюшку табаку… Но Билли Бонс спился и умер, отсутствие денег надо было как-то объяснять, тут и пригодились подвернувшиеся под руку контрабандисты и история про пиратов. Запугать мать, инсценировать ограбление, вот и нет никаких денег. Но ведь и историю про пиратов Доктору Ливси нужно было как-то объяснять. К месту пришлась срисованная из старой лоции самим Джимом карта. Ну а дальше петля лжи только затягивалась. За идею ухватывается богатый бездельник Трелони, снаряжает корабль, и мальчика везут на другой конец света. Надо что-то делать, ведь скоро корабль прибудет на остров, где не найдется никакого золота. И Джим идет по проторенной дорожке – спасением от стыда и страха снова становится ложь. Сначала он врет команде про сокровища, пытаясь заслужить у нее авторитет, а потом выдумывает заговор и провоцирует конфликт. Когда пролилась кровь, и обеим сторонам уже некуда отступать, они не могут спокойно обсудить ситуацию и понять, что их всех обманул маленький врунишка. Впрочем, Сильвер пытается выяснить причины внезапного бегства с корабля всех начальников, разговаривая с капитаном Смоллеттом у ограды форта, но сословная спесь и профессиональная узколобость не позволяют тому понять, что кок не хитрит, а искренне недоумевает. После первого сражения и потерь, когда пыл у обеих сторон несколько остывает, самое бы время попытаться разобраться, и кому-то сдаться на милость победителя. Но Джим делает новый неожиданный ход – он сбегает из форта (зачем?!?). В поисках выхода он бродит по острову и в результате выходит на новый уровень безумия. Он встречает свое альтер-эго, Бена Ганна. Сначала это всего лишь обычный для детей и подростков синдром вымышленного друга, прекрасно описанный Астрид Линдгрен в «Карлсоне» (кстати, и тут тоже придется отдать приоритет Стивенсону). Но со временем он становится полноправным обитателем тела Хоккинса, своего рода мистером Хайдом, который периодически берет власть в свои руки. Именно разгорающееся безумие, которое, как известно, порой позволяет больным совершать невероятные вещи, проявляя фантастическую изобретательность, нечеловеческую ловкость и силу, позволяют Джиму рассорить старика Хендса и его товарища, захватить корабль, а потом убить и самого Израиля Угон корабля позволяет озлобить команду, не допустив примирения сторон, а история про Бена Ганна – объяснить Ливси и остальным, почему клада нет там, где он отмечен на карте. А для того, чтобы Сильвер не сдался, и чтобы спровоцировать новую схватку, Джим как бы случайно попадается в руки одноногому Джону. Он то знает, что тот всего лишь мирный кок, и что ему ничего серьезного не угрожает. Но вот, последняя схватка произошла, остатки «пиратов» разгромлены. И тут, наконец, выясняется, что никакого золота и не было в помине, а разгневанные взрослые не находят никакого другого решения (не вешать же больного ребенка), кроме как оставить Хоккинса в наказание одного на острове, наедине с его фантазиями. А уж одиночество и лишения, завершают процесс разрушения его личности. Вот такая печаольная история. Я пересказал ее своими словами и получилось достаточно длинно. У Стивенсона, это, конечно же, было написано гораздо интереснее, почти по киношному – короткими емкими фразами, после каждой из которых в мозгу читателя как будто происходил щелчок, ставящий все на свои места. Жаль, что последняя глава этой «Странной истории…» дошла до нас лишь в блеклом пересказе.

Сегодня забрал первый дар в музей. Спасибо! Провели в музее с малыми отлично время. Они там первый раз были. Первое, что они услышали "можно все смотреть и трогать". Пробежали все раза три, потом все зафоткали (старший загорелся идеей создать эрудит опросник по музею на компе на основе фоток), еще раз пробежали по ключевым точкам. Понатягивали луки, попримеривались к скутуму, почитали на старославянском выдержки из летописи "из варяг в греки", и т.д. и т.п.

В музеях не дают "щупать" :) Был удивлен, когда в экспозиции у Фельдмана разрешили "щупать" этот стенд https://arkaim.co/gallery/image/32225-img-20190908-141544jpg/ В данном случае идея музея, не как самого музея, а как база юных археологов, где они изучают предметы на реальных вещах, пробуют реконструкцию, реставрацию...

Вот и я о том же. Никто не просит отрывать кровное. Но есть наверняка, что лежит и выбросить жалко. А так глядишь для хорошего дела. И если хоть один ребенок разберется и не будет говорить бредни о Руси-Украине, а будет говорить о славянских племенах населявших княжества, то уже не зря.

В данном случае музей ни при районной школе, а при школе послешкольного досуга детей. Эта структура на моей памяти существует с середины 80-х, сменила нескольких директоров, но продолжает существовать и развивать детей (с упором в историю и археологию). Понятно, что она не такая стабильная, как районная школа, но у нее есть свои плюсы. Я сам в школьные годы ходил в археологический кружок. Тогда он был при Доме юных туристов, сейчас он базируется в Национальном университете и открыл огромный музей (по круче нашего городского с моей точки зрения) https://arkaim.co/gallery/album/883-ukraina-harkov-muzej-universiteta/ Т.ч. я считаю, что такой вклад имеет место быть и иногда приносит отличные результаты. В конечном счете, где еще таким детям (каким был я) искать контакты с историей? В Харькове, на все 1,5 миллиона жителей, только два таких кружка, которые вывозят детей в экспедиции.

Ну, я сообщил, что из Харьковской области. Ярлыки там не подписали пока. Все экскурсии в устном варианте идут. Но если надо, то можно и ФИО дарителя указать ;)

Уточнил. Директор говорит, что пока не готов по этому периоду. Побаивается.

Необычное устройство XVIII века Как вы думаете, что это за странное приспособление, почему оно обрело популярность в XVIII веке, и для каких целей вообще использовалось? В начале XVIII века свежие могилы регулярно становились предметом добычи для расхитителей. Злоумышленники выкапывали гробы, крали драгоценности, а тела продавали, ведь они пользовались постоянным спросом для медицинских исследований. Именно тогда и появились различные защитные средства, которые помогали сохранить могилу в целости и сохранности. Подобные огнестрельные механизмы могли устанавливаться в непосредственной близости от могилы, вокруг которой натягивали тонкие нити проволоки, прикрепленной к спусковому механизму замаскированного оружия. Так как расхитители могил обычно работали по ночам в условия плохой видимости, подобные ружья, заряженные дробью или картечью, представляли для них серьезную угрозу. Стоит отметить и то, что специально продуманное крепление на оси позволяло прикреплять к оружие проволоку в разных местах. К моменту выстрела "пушка" успевала повернуться в том направлении, где была задета или сорвана растяжка. Иногда подобное оружие также устанавливали и в сам гроб с телом, а выстрел происходил в момент, когда воры открывали крышку гроба.

Ничего страшного. Я уверен, что если наши подсобят, то и нашему музею и вашему хватит материала. Здесь же основное, что куча вещей лежит не востребованной, а это даст вариант удачно пристроить их с пользой для людей.

Да, им все интересно. А детям тем более. Регулярно работает археологический кружок. Летом выезжают на реальные раскопки.

Небольшие зарисовки из прошедшего мероприятия