Yorik

Напоминаю, что все цены на альманахи с учетом требований издательства. Возможен бартер ;)

Ок

Это статьи о найденных древках к стрелам, особенностях окраса их и т.д.

№3

Еще

№2

Большинство знает это издание. Случайно нашел у себя лишний второй номер и раритет на территории Украины третий номер (т.к. перевоз из России сейчас очень сложен). Дал достаточно много фотографий с названиями статей, но не все. №2 - 297 стр., слегка расклеен, но можно склеить. №3 - 311 стр., новый в футляре. Стоимость: №2 - 600 грн. №3 - 550 грн. №2+№3 - 1050 грн.

«ТРАВНИКИ» Это безобидное название ничего общего с ботаникой не имеет. Травники - это учебный центр и тренировочная база для подготовки охранников концлагерей и сотрудников полицейских военных формирований системы СС. Ставка была сделана на добровольцев преимущественно из западных областей Украины - Галиции, Волынской и Подольской областей, а также из Люблина. Выпускники этой школы в Польше повзводно и поротно распределялись по различным концлагерям, в каждый концлагерь прибывало примерно по 90-120 «травников», которые состояли на службе СД и охраны немецких концлагерей «Мертвая голова». Всего прошли обучение около 5000 человек, которые распределялись только по Западной Европе - от Треблинки до Бухенвальда, от Майданека до Освенцима. И славу они имели жуткую. К примеру, штат лагеря смерти Собибор, в котором, по официальной версии, было уничтожено 250 тыс. человек, состоял из 20-30 эсэсовцев и 90-120 украинцев-«травников». Вот свидетельство офицера СС о «жизни» в лагере уничтожения Бельзец, который находился неподалеку от Люблина: «Трупы, мокрые от пота и мочи, с ногами, запачканными экскрементами и кровью, выбрасываются наружу. Высоко в воздух подлетают детские тельца. Времени совсем нет. Плетки украинских надсмотрщиков подгоняют заключенных из похоронной команды. Две дюжины дантистов в поисках золотых коронок крюками открывают челюсти. Другие дантисты выламывают золотые зубы и коронки при помощи щипцов и молотков». Летом 1942 года при тренировочном лагере Травники был создан трудовой еврейский лагерь. Здесь охранники набивали руку: небольшие группы евреев уничтожались с целью обу­чения новичков. Кроме того, немецкие инструкторы требовали, чтобы каждый новичок лично убил еврея. В апреле 1942 года они устроили «селекцию» в гетто Пески (6 миль от Травников) и эскортировали обреченных на смерть польских, немецких и австрийских евреев, уже не способных работать, в свой перевалочный лагерь в Травниках. Их заперли в сарае на ночь - к утру умерло от удушья до 500 человек. Трупы для отчетности побросали в грузовики и отправили в Бельзец. Кроме охраны лагерей 335 «травников» участвовали в подавлении восстания и уничтожении Варшавского гетто. А потом были гетто в Люблине, Львове, Радоме, Кракове, Белостоке... Ради справедливости стоит отметить, что кроме украинцев среди «травников» попадались русские, словаки, хорваты, прибалты... В начале апреля 1945 года из Бухенвальда в глубь рейха стали эвакуировать заключенных, которых накопилось 80-90 тысяч. Стали отбирать сначала евреев, их предполагалось транспортировать из Веймара поездами, до которых еще надо было дойти пешим ходом. Далее рассказ очевидца: «6 апреля утром всех узников выгнали из ангаров к воротам лагеря. Среди конвоиров были и два украинца. Одетые в черное обмундирование, они весело переговаривались на своем языке... Уж не знаю: хотели ли украинские конвоиры доказать, что они достойны своих черных мундиров, или оттого, что им скучно стало, но они придумали развлечение - натравливать собак на узников, идущих в задних рядах. Подражая украинцам, эсэсовцы тоже стали забавляться. Из-за этих забав в колонне началась паника: люди боялись оказаться в задних рядах и быть искусанными собаками... Страх гнал каждого вперед, больные и слабые умоляли их не обгонять, не оставлять сзади, но колонна набирала темп, оставляя за собой все больше жертв». Немцам мараться не хотелось. Отставших с садистским удовольствием добивали украинцы-«травники». ХАТЫНЬ В конце 1942 года в Белоруссию для борьбы с партизанами были переброшены беспрецедентно большие карательные и полицейские силы: 26 карательных латышских, 21 украинский, 8 литовских, 8 белорусских (плюс один эстонский) полицейских батальонов. Они подчинялись непосредственно высшему руководству СС. Этот «интернационал» убийц и садистов уничтожил 628 белорусских сел вместе с их жителями, треть населения республики. Символом нечеловеческих испытаний стала Хатынь. Деревня вместе с жителями была уничтожена не немцами, как это долго считалось, а полицаями, подавляющее большинство которых были украинцами по происхождению. Утром 22 марта 1943 года в 40 км от Минска партизаны повредили линию связи фашистов. Народные мстители устроили засаду и поджидали тех, кто будет эту связь восстанавливать. Из поселка Плещеницы на ремонт линии выехал грузовик с немцами. Помимо восстановления связи они должны были сопровождать легковушку интенданта полицейского батальона гауптмана Ханса Вельке - олимпийского чемпиона 1936 года по толканию ядра и любимчика Гитлера. Партизаны расстреляли две машины - Вельке и два офицера погибли на месте. Гитлеровцы по тревоге подняли карательный батальон СС, который находился в соседнем поселке Логойск, и 118-й полицейский батальон. Он был сформирован в июне 1942 года в Киеве из числа бывших членов Киевского и Буковинского куреней Организации украинских националистов (ОУН) и сразу после своего формирования хорошо зарекомендовал себя в глазах оккупантов, принимая активное участие в массовых расстрелах в Киеве, в печально известном Бабьем Яру. После чего был переброшен в Белоруссию для борьбы с партизанами. Фактическим командиром батальона был его начальник штаба Васюра. Все население от мала до велика - стариков, женщин, детей - выгоняли из домов и гнали в колхозный сарай. Фашисты заперли двери, обложили его соломой, облили бензином и подожгли. Тех, кто вырывался из пламени, каратели хладнокровно расстреливали. Погибли 149 человек, из них 75 детей. Погибли все, кроме Иосифа Каминского, который чудом выбрался из горящего сарая. 13 мая Васюра возглавляет боевые действия против партизан у села Дальковичи. 27 мая проводит карательную операцию в селе Осови, где было расстреляно 78 человек. Далее - карательная операция «Котбус» на территории Минской и Витебской областей - расправа над жителями села Вилейки; уничтожение жителей сел Маковье и Уборок; расстрел возле села Каминская Слобода 50 евреев. За эти заслуги гитлеровцы наградили Васюру званием лейтенанта и двумя медалями. Когда его батальон был разгромлен, Васюра продолжил службу в 14-й гренадерской дивизии СС «Галичина», а в самом конце войны - в 76-м пехотном полку, который был разбит уже во Франции. После войны в фильтрационном лагере ему удалось замести свои следы. Только в 1952 году за сотрудничество с фашистами во время войны трибунал Киевского военного округа приговорил его к 25 годам лишения свободы. В то время о его карательной деятельности ничего не было известно. 17 сентября 1955 года указом Президиума Верховного Совета СССР Васюру и других «сотрудничавших с оккупантами» амнистировали. Григорий Никитович Васюра - отпетый каратель и убийца, работал заместителем директора совхоза «Великодымерский» Броварского района Киевской области, слыл крепким хозяйственником. Каждый год на 9 Мая поздравляли ветерана Васюру пионеры, а Киевское военное училище связи даже записало своего довоенного выпускника в почетные курсанты. Палач Хатыни и душегуб Бабьего Яра был образцом героизма и преданности Родине. Так продолжалось до 1986 года, когда «герой» захотел ордена. Присмотрелись внимательно и ахнули! Вскоре в Минске состоялся процесс над Григорием Васюрой. 14 томов дела №104 отразили множество конкретных фактов кровавой деятельности фашистского карателя. Решением военного трибунала Белорусского военного округа Васюра признан виновным и приговорен к исключительной мере наказания - расстрелу. Во время суда было установлено, что им лично было уничтожено более 360 мирных женщин, стариков, детей.

И не жалко такой рарик?

Был в торгах :)

Да, все с интересом наблюдали за битвой. Шлем был классный

Олег, не поверишь, ничего... Там их просто нет.

Просто зеркало с Украины

Харьковская обл., очередной гон

Фуфло Китая, однозначно. Даже не все фото посмотрел. Даже заточки нет.

Не знаю, периодически такие "шедевры" попадаются, но значение их...? Что-то сельское.

Ну, а чего, щебенку тоже можно продавать... геология однако ;)

Исключительная боеспособность русской армии всегда была для нас загадкой. Эта боеспособность была бы логична, если бы русский солдат был накормлен одет, обут и вооружён лучше, чем солдат западной армии, но он всегда был голоден, всегда был одет в неудобную длиннополую шинель, в которой зимой холодно, а летом жарко, обут летом в лапти, а зимой в промокающие от зимних дождей валенки в которых даже невозможно пошевелить стопой. Вооружён же русский солдат простым до примитивности оружием, целиться из которого можно только при помощи средневекового приспособления – целика и мушки. Более того, русского солдата даже не учат стрелять, чтобы, во-первых, не тратить патронов во время его обучения, а во-вторых, чтобы он случайно или намеренно не перестрелял сослуживцев. Солдат держат в тюремном помещении с двухэтажными кроватями, а в одной комнате живут по сто человек. На протяжении всей службы солдат держат в тюремном помещении. Русские спят на двухэтажных нарах, а в одной комнате находится по сто человек. В этой тюрьме даже нет нормальных туалетов – вместо унитазов там просто проделанные в поту отверстия. Они расположены в ряд и не отгорожены друг от друга кабинками. Справлять нужду русским солдатам разрешается только два раза в день: по команде офицера все сто человек садятся на корточки над этими отверстиями и делают и №1, и №2 у всех на глазах (№1 – у американцев означает по-маленькому, а №2 – по-большому – Ред.). В туалете для русских солдат нет не только унитазов, но даже кабинок. И мужчины, и женщины справляют нужду в дырку в полу, а вместо туалетной бумаги используют старые газеты. И, тем не менее, из всех войн вот уже 300 лет подряд русский солдат выходил победителем. Сначала в начале 18-го века русские под предводительством царя Петра Ужасного (Peter the Terrible) победили шведов и украинцев в Северной войне под Полтавой, длившейся в течение 20 лет. Швеция после этого стала второразрядной державой, а Украина перешла под власть русского царя. В начале 19-го века русские разбили самого Наполеона, который пытался принести в Россию цивилизацию и освободить русских от рабства. Тогда Русские Наполеону не поверили – их ортодоксальные священники объявили Наполеона Антихристом, и русские считали, что сражаются за торжество своей формы религии во всём мире. Как ни странно, русским удалось одержать победу. Они дошли до Парижа, и лишь когда Англия пригрозила новому русскому царю (старый Пётр к тому времени умер) морской блокадой, ушли из Европы, оставив, правда, за собой Польшу на целые сто лет. В начале 19-го века русские войска с копьями и стрелами победили сильнейшую на тот момент в мире армию Наполеона. (На самом деле на снимке реконструкторы в форме 1-го башкирского полка — Ред.) Последний русский царь Николай Кровавый (Nicholas the Bloody) допустил фатальную ошибку – он решил облегчить условия содержания русских солдат. Войскам выдали нарезные винтовки и даже пулемёты, но солдаты направили это оружие против офицеров, и произошла революция, в которой победили коммунисты, обещавшие распустить солдат по домам. Но коммунисты уже на другой год создали Красную Армию, в которой восстановили жестокую дисциплину. Если царских солдат за малейшую провинность били шомполами, то красноармейцев просто расстреливали перед строем в назидание другим. И свершилось чудо – красноармейцы победили старую армию, целиком состоявшую из офицеров и сержантов. В середине 20-го века русские вновь столкнулись с самой сильной армией мира – армией Гитлера. Первоначально Гитлер одерживал победу за победой – но поражения русских были притворными – русские выставляли против немцев войска, состоящие из азиатских нардов, приберегая этнических русских, называвшихся белая гвардия, для решительного удара а затем заманили немцев под Москву и, дождавшись зимы, окружили их лучшие силы в районе подмосковного городка Сталинграда-на-Волге (Stalingrad-upon-Volga). Когда у немцев закончилось горючее, которым они отапливали свои блиндажи, немцы были вынуждены сдаться в плен. Пленных немцев поместили в те же казармы, где до войны держали русских солдат, и стали кормить той же пищей, что кормили и красноармейцев, но немцы стали умирать один за другим, и до конца войны мало кто дожил. После поражения под Сталинградом в немецкой армии остались лишь старики и подростки, и русские вскоре смогли взять Берлин и установить своё господство по всей Восточной Европе. Лишь оккупация Западной Европы англо-американскими войсками спасла её тогда от русского порабощения. Вступать в войну с нами русские тогда не решились, потому что у нас уже была атомная бомба, а у русских её пока ещё не было. Но сразу после войны Сталин обратился к евреям: «Я спас вас от Гитлера, и вы должны в благодарность достать мне чертежи атомной бомбы». Евреи выдвинули условие: создать еврейское государство в Крыму. Сталин для виду согласился, но когда евреи выкрали у нас и принесли Сталину чертежи, он вместо Крыма выделил им автономный дистрикт не в Крыму, а в… Сибири. В это время мы сделали мудрый шаг – заставили англичан покинуть Палестину и создали еврейское государство на исторической родине всех евреев. Однако Сталин не стал выпускать евреев во вновь образованный Израиль. Тогда еврейские врачи перестали его лечить и стали ему давать те лекарства, от которых ему становилось всё хуже. Поняв это, Сталин посадил в тюрьму всех этих врачей, но новые врачи оказались евреями наполовину. Имея евреек-матерей, они скрыли свою национальность под русскими фамилиями отцов и продолжали курс вредящего лечения, от которого Сталин в конце концов умер. В 1950-х – 1970-х годах русские войска вместо боевой учёбы распахивали поля при помощи танков, а кормили их за это русские колхозники. После смерти Сталина военные осмелели, а их лидер фельдмаршал Жуков даже хотел устроить переворот. Но всех перехитрил Никита Хрущёв – путём закулисных интриг к власти пришёл именно он. Опасаясь военных, он сильно ослабил Красную армию. Всё оружие заперли под замок, который предполагалось открыть лишь в случае начала войны, а солдаты вместо учений стали строить коровники и сажать картошку в колхозах. С тех пор армия рассматривалась русскими не столько как военная, сколько как рабочая сила. Усиленно тренировали лишь элитные подразделения, которые подавляли антирусские восстания в Венгрии, Чехословакии и Польше. Открыть замок пришлось лишь в 1979 году, когда русские решили взять под контроль Афганистан. В те времена русским принадлежала почти вся Центральная Азия, а в этом регионе до установления русского господства было распространено курение опиума. Русские ввели на это запрет, а также уничтожили все опиумные плантации. То же самое по соглашению с русскими сделал и афганский король, которому в обмен на эту меру русские предоставили оружие и помогли в борьбе с англичанами. Пока в Афганистане правили короли, русские были спокойны – наркоманов в России не было. Но когда короля свергли, афганцы стали вновь выращивать мак и делать из него уже героин. Наркотики стали распространяться не только по Центральной Азии, но уже дошли до Москвы, и когда наркоманом стал даже знаменитый русский поэт Высоцкий, терпение русских лопнуло, и они решили войти в Афганистан с войсками и своими руками уничтожить Веспиарий. Веспиарием – гнездом ос – русские назвали Афганистан. Осами же русские называли наркоторговцев, которые как насекомые перелетали через русскую границу на дельтапланах и под видом местных узбеков и таджиков продавали героин не только на базаре в Ташкенте, но и на Центральном рынке на Цветном бульваре в Москве. Москва тогда готовилась к олимпиаде 1980 года, и русские боялись, что приехавшие со всего мира спортсмены увидят, как прямо на улицах Москвы валяются наркоманы. Русские в Афганистане: посмотрите. как легко одеты афганские солдаты, и в какие тулупы закутаны русские. Ввод войск в Афганистан заставил русских распечатать арсеналы. Но в жарком Афганистане русские в шинелях и валенках чувствовали себя неуютно, из-за чего так и не смогли справиться с партизанским движением. В конце концов, они были вынуждены уйти из Афганистана, но вышли войска оттуда с оружием. В те времена цены на нефть сильно упали, и у русских не было денег кормить огромную армию – кормили только войска КГБ и внутренние войска, охранявшие заключённых. После вывода войск из Афганистана и Восточной Европы русские солдаты питались чем придётся. Они бегали по лесам с автоматами и охотились на диких зверей, но когда истребили всю фауну, им пришлось продавать оружие. И тогда, чтобы прокормиться, военные стали продавать оружие бандитам и сепаратистам. На национальных окраинах России вспыхнули мятежи, и Советский Союз развалился. В самой же России почти безраздельно властвовала русская мафия, состоявшая в основном из Чеченов – воинственного народа, живущего в горах. Этот народ был покорён ещё в 19 веке, но мечтал не только отомстить русским, но и взять под контроль всю Россию. В советское время у них не было оружия, а когда военные стали его распродавать, оно у них появилось, и их мечта была близка к осуществлению. Увидев, что власть постепенно переходит к чеченам, тогдашний президент Ельцин объявил им войну, но поскольку он продолжал плохо платить военным, русские воевали с чеченами не в полную силу и подобно тому, как в европейском футболе устраивают договорные матчи, где одна команда за деньги проигрывает другой, русские генералы за деньги проигрывали сражения. В итоге Ельцин был вынужден подписать с чеченами довольно унизительный мир. Однако этим было недовольно КГБ. Оно свергло Ельцина и поставило во главе России своего бывшего руководителя Путина. К этому времени цены на нефть стали расти, и Путин смог платить военным настоящие деньги. Тогда военные взялись за дело основательно, и очень быстро разбили чеченов. За те 13 лет, что Путин находится у власти, армия России сильно окрепла, но многие проблемы остались нерешёнными. Так, ещё Горбачёв приказал не брать в армию студентов. В результате в армию попадают лишь те, кому недоступно высшее образование. Таким солдатам с низким уровнем образования новую технику доверять боятся, потому что они её сломают. Поэтому Путин пошёл на то, чего раньше в России никогда не было – в армию стали брать наёмных солдат. Если раньше в армию забирали только насильно, отвозили в часть под конвоем и весь мирный период держали солдат в тюрьме с туалетами без унитазов и даже без туалетной бумаги (у русских вместо неё используются старые газеты), то теперь в армии всё больше наёмников. Особенно много их на южных границах, где живут горские народы, готовые поднять мятеж в любой момент, но в последнее время наёмники появились даже в Подмосковье. Чем это кончится, время покажет, но нам нельзя терять бдительность: история учит нас, что Россия пожжет восстанавливаться даже после жесточайшей разрухи, и, восстановившись, она, как правило, возвращает утраченные позиции. В чём же причина столь исключительной боеспособности русских солдат? Как оказалось, в генетике. Последние исследования установили, что русские происходят не от безобидных пахарей, а от воинственных скифов. Отличаясь природной свирепостью, это варварское племя умело проявлять и военную хитрость – скифы всегда заманивали врагов вглубь своей территории, а потом их уничтожали. Так впоследствии русские поступили со шведами, с Наполеоном и с Гитлером, и так они поступят и с нами, если мы поддадимся на их уловки. С русским нельзя воевать на их территории. Там они априорно сильнее. Нельзя забывать, что среди русских есть и так называемые казаки. Воевать их учат с детства, а оружие у них всегда есть и дома. В последнее время казачество возрождается, и казаки готовы составить основу новой профессиональной армии. ЗЫ: Честно говоря, пруф на американский источник я так и не нашёл, скорее всего его и нет, так как статья настолько феерична, что даже слов нет. Однако прочитать стоит, поднимает настроение сей шедевр :)

В целом труд наемников оплачивается значительно щедрее, чем служба в официальной армии, но на действительно большие заработки могут рассчитывать лишь командиры. В 1961 году бельгийские наемники в Конго получали 300 долларов в месяц по двухлетним контрактам с правом месячного отпуска после года службы. В 1965 году бойцы подразделения Зигфрида Мюллера в том же Конго получали ежемесячно 1,5 тысячи немецких марок. В 1968 году зарплаты «солдат удачи», участвовавших в гражданской войне в Нигерии на стороне повстанцев Биафры, составляли в среднем 1,7 тысячи долларов в месяц. Доход западного наемника ангольского движения FNLA, спонсируемого ЦРУ, в 1976-м составлял 300 долларов в неделю при стандартном 26-недельном контракте. Уровень оплаты труда сотрудников скандально известной южноафриканской частной военной фирмы Executive Outcomes в Анголе в начале 1990-х годов колебался в диапазоне от 3,5 тысячи до 13,5 тысячи долларов в месяц в зависимости от квалификации. В середине 1990-х годов во время войны в Заире (Конго) выходцы из бывшей Югославии, главным образом боснийские сербы, имевшие опыт боевых действий, зарабатывали в месяц по тысяче долларов. При этом труд наемников из Франции и Бельгии оценивался в пять раз дороже. Стоит отметить, что средняя зарплата солдата вооруженных сил Заира составляла в тот период 2 доллара в месяц. Для наемников в Чечне существовала «сдельная» система оплаты труда. По данным СМИ, во время первой войны иностранные боевики получали 100 долларов в день плюс им полагались выплаты за каждого убитого солдата (600 долларов), офицера (800) или выведенную из строя технику (1200 долларов). В период второй чеченской кампании схема изменилась. За крупные операции командиры отрядов получали разовые транши. Например, за разгром колонны федеральных сил полагалось 40 тысяч долларов. Деньги распределялись командиром между бойцами, рядовые наемники получали примерно тысячу долларов. В середине 2000-х годов иностранные сотрудники частных охранных фирм в Ираке зарабатывали до 1-1,5 тысячи долларов в день, в зависимости от уровня компетенций. Их иракские коллеги могли рассчитывать на 150 в месяц.

24 августа 1942 года 33 советских бойца приняли неравный бой в окрестностях Сталинграда. За несколько часов в условиях острой нехватки боеприпасов и отсутствия связи с полком они смогли уничтожить 27 гитлеровских танков и около 150 немецких солдат. Отстоять занятую высоту бойцам удалось без единой потери. Их подвиг вошел в историю как подвиг «тридцати трех». 23 августа 1942 года немецкие войска прорвали линию фронта на стыке 4-й танковой и 62-й армий и двинулись к Сталинграду. В 40 километрах от города, недалеко от населенного пункта Малая Россошка, оборону в районе высоты 77,6 занимал разведывательный взвод 1379-го полка, 87-й стрелковой дивизии под командованием лейтенанта Шмелева, взвод автоматчиков во главе со старшиной Дмитрием Пуказовым и связисты, которыми руководил младший политрук Алексей Евтифеев. После масштабной вражеской бомбежки связь с полком была утрачена, а в живых осталось всего 33 бойца, которые, не имея указаний о дальнейших действиях, остались на позиции. Немецкие орудия смолкли, однако сомнений у взвода не было — это затишье перед бурей. Враг получил приказ взять Сталинград к 25 августа, и он ни перед чем не остановится, чтобы отвоевать занятую советскими бойцами высоту. Выжившие защитники начали подготовку к предстоящему бою, к последнему, как они были уверены. Углубили окопы, как могли, укрепили и замаскировали их. Подсчитали скромные боеприпасы: бутылки с горючей смесью, гранаты, автоматы, винтовки… Младший политрук Евтифеев добыл в соседнем окопе противотанковое ружье и патроны. Все начали осматривать, ощупывать бронебойку, трогать затвор — ни одному из бойцов еще не доводилось из нее стрелять. Старшие по званию вели беседу с подчиненными, подбадривали их хорошими новостями с Западного и Калининского фронтов, где советские войска прорвали оборону противника… Так в напряжении и гнетущем ожидании прошел почти весь день. А на закате бойцы услышали рев моторов приближающейся колонны немецких танков. Их было около 50-ти, за ними следовал батальон пехоты. Когда раздался первый удар немецких орудий, советские бойцы были уже наготове, каждый занимал свою позицию и знал свою задачу. Прогремели первые выстрелы из окопа — младший политрук Евтифеев встал за противотанковое ружье. Подбив несколько боевых машин, он доверил оружие Георгию Стрелкову. А вражеские танки все шли и шли, не останавливаясь перед потерями. Огонь не смолкал, командиры отделений Михаил Мингалев, Владимир Пасхальный и Андрей Рудых следили за перемещением танков и указывали цели для уничтожения. Сражались красноармейцы слаженно: как только артиллерийский огонь достигал немецкого танка, из которого вскоре начинали выбираться нацисты, пулеметчики Пуказова расстреливали их. Подходя к передовой вплотную, немцы старались засыпать окопы гусеницами танков. Но впустую: за ночь бойцы смогли хорошенько углубить и укрепить их. Вооруженные бутылками с зажигательной смесью защитники обстреливали вражеские танки, один за другим выводя их из строя. Боеприпасы заканчивались. Пополнить их было негде. Помощи ждать не от кого. На вопрос одного из автоматчиков о том, что делать дальше, старшина Пуказов ответил: «Биться до последнего. В случае чего живыми гадам не сдадимся». Из последних сил советские бойцы продолжали сражаться. Поздней ночью, потеряв 27 танков и около 150 солдат и офицеров, немцы были вынуждены отступить. 33 защитника отстояли занятую высоту, не дав врагу подступить к Сталинграду. За совершенный подвиг бойцов наградили орденами и медалями. Известный писатель и публицист Илья Эренбург написал о них: «Тридцать три не дрогнули. Они уничтожали танки пулями, гранатами, бутылками. Они уничтожили двадцать семь танков. Еще раз русское сердце оказалось крепче железа. Если чужестранец нам скажет, что только чудо может спасти Сталинград, мы ответим: разве не чудо подвиг тридцати трех? Враг еще не знает, на что способен русский человек, когда он защищает свою землю».

Алеша вошел в телефонную будку и набрал Славкин номер. Занято… От нечего делать Алеша стал рассматривать номера, небрежно написанные и нацарапанные на внутренней стене будки. А вот этот, в стороне от всех, написан аккуратненько. Сам не зная зачем, Алеша вдруг набрал этот чужой номер. – Слушаю, – вдруг тихим хриплым голосом заговорила телефонная трубка. – Слушаю, кто говорит? Еще можно было, ни слова не говоря, быстро нажать на рычаг, но Алеша неожиданно для себя произнес: – Это я… Невидимый человек совсем не удивился, даже наоборот. Голос его как-то сразу потеплел, стал звонче. – Здравствуй, малыш! Я очень рад, что ты позвонил. Я ждал твоего звонка, малыш… Ты как всегда торопишься, да?.. Алеша не знал, что ответить. Тот человек, конечно, принял его за кого-то другого, надо было немедленно сказать ему об этом, извиниться. – Как дела у тебя в школе? – В школе… нормально… – пробормотал Алеша. Собеседник, видимо, что-то почувствовал, голос его снова стал таким же хриплым. – Ты, наверное, сейчас в бассейн? Или в студию? Бежишь, да? Ну, беги! Спасибо, что позвонил. Я ведь каждый день жду, ты же знаешь. Весь следующий день Алеша думал о человеке, который очень ждал звонка какого-то «малыша». И Алеша решил позвонить еще раз, чтобы извиниться. Трубку сняли сразу. – Здравствуй, малыш! Спасибо, что не забываешь деда! Может, зайдешь как-нибудь? Ты знаешь, я ведь почти не выхожу… Раны мои, будь они неладны! – Раны?.. – ужаснулся Алеша. – Я ж тебе рассказывал, малыш. Ты, правда, совсем еще крохой был, позабыл все, наверное? Меня ранили, когда я еще на «Ильюхе-горбатом» летал. Да ты вот позвонил, и мне легче. Мне совсем хорошо. Алеша вдруг понял, что он просто не может сказать этому старому, израненному в боях человеку, что тот говорит с обманщиком. Вечером Алеша как бы случайно, вскользь спросил у отца: – Папа, а что такое «Ильюха-горбатый»? – «Ильюха-горбатый»? Это самолет такой был в годы войны — штурмовик Ил-2. Немцы его страшно боялись, называли «черной смертью». – А если бы мой дедушка не погиб на войне, мы бы часто ходили к нему? Отец сжал руку Алеши. – Если бы только мой отец был жив… Он ничего больше не сказал, большой и сильный человек. И Алеша подумал, что ведь мог погибнуть и дед этого неизвестного «малыша». Но «малышу» удивительно, просто невероятно в жизни повезло! И просто необходимо позвонить тому человеку. Голос старика был почти веселым. – Ну теперь каждый день праздник! Как дела, малыш? – Нормально! – неожиданно для себя ответил Алеша. – А ты-то как, расскажи, пожалуйста. Старик очень удивился. Видно, не привык, чтобы его делами кто-то интересовался. – Да у меня все по-прежнему. Дела-то стариковские. – А ты видел в войну танки? – Танки? Я их с воздуха прикрывал. Эх, малыш, было однажды… Хрипловатый голос старика стал звонким, молодым и веселым, и стало казаться, что не пожилой человек сидит в пустой стариковской квартире, а боевой летчик управляет своим грозным самолетом. И бой вокруг, на земле и в небе. И далеко внизу идет на врага крохотный, как букашка, танк. И только он, пилот грозного «Ильюхи-горбатого», еще может спасти эту малявку от прямого попадания… Дядя Володя, сосед Алешки с девятого этажа, работал в милиции. Придя к нему вечером, Алеша сбивчиво рассказал все, и на следующий день сосед принес Алеше маленькую бумажку с адресом и фамилией. Жил старый летчик не очень далеко, остановок шесть на автобусе. Когда Алеша подошел к его дому, он задумался. Ведь старый летчик-то до сих пор думает, что каждый день разговаривает со своим внуком. Может быть, узнав правду, он даже разговаривать не захочет!.. Надо, наверное, сначала хотя бы предупредить… Алеша зашел в телефонную будку и набрал номер. – Это ты?.. – услышал мальчишка в трубке уже знакомый голос. – Я сразу понял, что это ты… Ты звонишь из того автомата, что внизу?.. Поднимайся, я открыл дверь. Будем знакомиться, внук…

Воспоминания бывших немецких военнопленных Умение прощать свойственно русским. Но все-таки как поражает это свойство души — особенно когда слышишь о нем из уст вчерашнего врага… Письма бывших немецких военнопленных. Я отношусь к тому поколению, которое испытало на себе Вторую мировую войну. В июле 1943 г. я стал солдатом вермахта, но по причине длительного обучения попал на германо-советский фронт только в январе 1945 г., который к тому моменту проходил по территории Восточной Пруссии. Тогда немецкие войска уже не имели никаких шансов в противостоянии Советской армии. 26 марта 1945 г. я попал в советский плен. Я находился в лагерях в Кохла-Ярве в Эстонии, в Виноградове под Москвой, работал на угольной шахте в Сталиногорске (сегодня – Новомосковск). К нам всегда относились как к людям. Мы имели возможность свободного времяпровождения, нам предоставлялось медобслуживание. 2 ноября 1949 г., после 4,5 лет плена, я был освобожден, вышел на свободу физически и духовно здоровым человеком. Мне известно, что в отличие от моего опыта в советском плену, советские военнопленные в Германии жили совершенно иначе. Гитлер относился к большинству советских военнопленных крайне жестоко. Для культурной нации, как всегда представляют немцев, с таким количеством известных поэтов, композиторов и ученых, такое обращение было позором и бесчеловечным актом. После возвращения домой многие бывшие советские военнопленные ждали компенсации от Германии, но так и не дождались. Это особенно возмутительно! Надеюсь, что своим скромным пожертвованием я внесу небольшой вклад в смягчение этой моральной травмы. Ганс Моэзер Пятьдесят лет назад, 21 апреля 1945 года, во время ожесточенных боев за Берлин, я попал в советский плен. Эта дата и сопутствующие ей обстоятельства имели для моей последующей жизни огромное значение. Сегодня, по прошествии полувека, я оглядываюсь назад, теперь как историк: предметом этого взгляда в прошлое являюсь я сам. Ко дню моего пленения я только что отметил свой семнадцатый день рождения. Через Трудовой фронт мы были призваны в Вермахт и причислены к 12-й Армии, так называемой «Армии призраков». После того, как 16 апреля 1945 года Советская Армия начала «операцию «Берлин»», нас в буквальном смысле слова бросили на фронт. Пленение явилось для меня и моих молодых товарищей сильным шоком, ведь к подобной ситуации мы были совершенно не подготовлены. А уж о России и русских мы вообще ничего не знали. Этот шок был еще и потому таким тяжелым, что, только оказавшись за линией советского фронта, мы осознали всю тяжесть потерь, которые понесла наша группа. Из ста человек, утром вступивших в бой, до полудня погибло более половины. Эти переживания относятся к тяжелейшим воспоминаниям в моей жизни. Далее последовало формирование эшелонов с военнопленными, которые увезли нас — с многочисленными промежуточными станциями — вглубь Советского Союза, на Волгу. Страна нуждалась в немецких военнопленных как в рабочей силе, ведь бездействовавшим во время войны заводам нужно было возобновлять работу. В Саратове, прекрасном городе на высоком берегу Волги, снова заработал лесопильный завод, а в «цементном городе» Вольске, также расположенном на высоком берегу реки, я провел более года. Наш трудовой лагерь относился к цементной фабрике «Большевик». Работа на заводе была для меня, необученного восемнадцатилетнего старшеклассника, необыкновенно тяжелой. Немецкие «камерады» при этом помогали не всегда. Людям нужно было просто выжить, дожить до отправки домой. В этом стремлении немецкие пленные выработали в лагере свои, часто жестокие законы. В феврале 1947 года со мной произошел несчастный случай в каменоломне, после которого я больше не смог работать. Через полгода я вернулся инвалидом домой, в Германию. Это лишь внешняя сторона дела. Во время пребывания в Саратове и затем в Вольске условия были очень тяжелыми. Эти условия достаточно часто описаны в публикациях о немецких военнопленных в Советском Союзе: голод и работа. Для меня же большую роль играл еще и фактор климата. Летом, которое на Волге необычно жаркое, я должен был на цементном заводе выгребать из-под печей раскаленный шлак; зимой же, когда там чрезвычайно холодно, я работал в каменоломне в ночную смену. Я бы хотел, перед тем, как подвести итоги моего пребывания в советском лагере, описать здесь еще кое-что из пережитого в плену. А впечатлений было много. Я приведу лишь некоторые из них. Первое — это природа, величественная Волга, вдоль которой мы каждый день маршировали от лагеря до завода. Впечатления от этой огромной реки, матери рек русских, с трудом поддаются описанию. Однажды летом, когда после весеннего половодья река широко катила свои воды, наши русские надзиратели позволили нам прыгнуть в реку, чтобы смыть цементную пыль. Конечно же, «надзиратели» действовали при этом против правил; но они ведь тоже были человечны, мы обменивались сигаретами, да и были они немногим старше меня. В октябре начинались зимние бури, а к середине месяца реку сковывало ледяное покрывало. По замерзшей реке прокладывали дороги, даже грузовики могли переезжать с одного берега на другой. А потом, в середине апреля, после полугода ледяного плена, Волга снова струилась свободно: с ужасным рокотом ломался лед, и река возвращалась в свое старое русло. Наши русские охранники были вне себя от радости: «Река снова течет!» Новая пора года начиналась. Вторая часть воспоминаний — это отношения с советскими людьми. Я уже описал, как человечны были наши надзиратели. Могу привести и другие примеры сострадания: например, одна медсестра, в лютую стужу каждое утро стоявшая у ворот лагеря. Кто не имел достаточно одежды, тому охрана позволяла зимой оставаться в лагере, несмотря на протесты лагерного начальства. Или еврейский врач в больнице, спасший жизнь не одному немцу, хотя они и пришли как враги. И, наконец, пожилая женщина, которая во время обеденного перерыва, на вокзале в Вольске, застенчиво подавала нам соленые огурцы из своего ведра. Для нас это был настоящий пир. Позже, перед тем, как отойти, она подошла и перекрестилась перед каждым из нас. Русь-матушка, встреченная мною в эпоху позднего сталинизма, в 1946, на Волге. Когда сегодня, через пятьдесят лет после моего пленения, я пытаюсь подвести итоги, то обнаруживаю, что пребывание в плену повернуло всю мою жизнь совершенно в другое русло и определило мой профессиональный путь. Пережитое в молодости в Росии не отпускало меня и после возвращения в Германию. У меня был выбор — вытеснить из памяти мою украденную юность и никогда более не думать о Советском Союзе, или же проанализировать все пережитое и таким образом привнести некое биографическое равновесие. Я выбрал второй, неизмеримо более тяжелый путь, не в последнюю очередь под влиянием научного руководителя моей докторской работы Пауля Йохансена. Как сказано вначале, на этот трудный путь я и оглядываюсь сегодня. Я обдумываю достигнутое и констатирую следующее: десятилетиями в моих лекциях я пытался донести до студентов мой критически переосмысленный опыт, получая при этом живейший отклик. Ближайшим ученикам я мог более квалифицированно помогать в их докторских работах и экзаменах. И, наконец, я завязал с русскими коллегами, прежде всего в Санкт-Петербурге, продолжительные контакты, которые со временем переросли в прочную дружбу. Клаус Майер 8 мая 1945 г. капитулировали остатки немецкой 18-ой армии в Курляндскому котле в Латвии. Это был долгожданный день. Наш маленький 100-ваттовый передатчик был предназначен для ведения переговоров с Красной Армии об условиях капитуляции. Все оружие, снаряжение, транспорт, радиоавтомобили и сами радостанции были, согласно прусской аккуратности собраны в одном месте, на площадке, окруженной соснами. Два дня не ничего происходило. Затем появились советские офицеры и проводили нас в двухэтажные здания. Мы провели ночь в тесноте на соломенных матрасах. Ранним утром 11 мая мы были построены по сотням, считай, как старое распределение по ротам. Начался пеший марш в плен. Один красноармеец впереди, один сзади. Так мы шагали в направлении Риги до огромного сборного лагеря, подготовленного Красной Армией. Здесь офицеры были отделены от простых солдат. Охрана обыскала взятые с собой вещи. Нам разрешено было оставить немного нательного белья, носки, одеяло, посуду и складные столовые приборы. Больше ничего. От Риги мы шагали бесконечными дневыми маршами на восток, к бывшей советско-латышской границе в направлении Дюнабурга. После каждого марша мы прибывали в очередной лагерь. Ритуал повторялся: обыск всех личных вещей, раздача еды и ночной сон. По прибытию в Дюнабург нас погрузили в товарные вагоны. Еда была хорошей: хлеб и американские мясные консервы «Corned Beef». Мы поехали на юго-восток. Те, кото думал, что мы движемся домой, был сильно удивлен. Через много дней мы прибыли на Балтийский вокзал Москвы. Стоя на грузовиках, мы проехали по городу. Уже стемнело. Еда ли кто-то из нас смог сделать какие-то записи. В отдалении от города рядом с поселком, состоявших из трехэтажных деревянных домов, находился большой сборный лагерь, настолько большой, что его окраины терялись за горизонтом. Палатки и пленные… Неделя прошла с хорошей летней погодой, русским хлебом и американскими консервами. После одной из утренных перекличек от 150 до 200 пленных были отделены от остальных. Мы сели на грузовики. Никто из нас не знал, куда мы едем. Путь лежал на северо-запад. Последние километры мы проехали через березовый лес по дамбе. После где-то двухчасовой поездки (или дольше?) мы были у цели. Лесной лагерь состоял из трех или четырех деревянных бараков, расположенных частично на уровне земли. Дверь располагалась низко, на уровне нескольких ступенек вниз. За последним бараком, в котором жил немецкий комендант лагеря из Восточной Пруссии, находились помещения портных и сапожников, кабинет врача и отдельный барак для больных. Вся территория, едва больше, чем футбольное поле, была ограждена колючей проволокой. Для охраны предназначался несколько более комфортабельный деревяный барак. На территории также располагалась будка для часового и небольшая кухня. Это место должно было для следующих месяцев, а может быть и лет, стать нашим новым домом. На быстрое возвращение домой было непохоже. В баракак вдоль центрального прохода тянулись в два ряда деревяные двухэтажные нары. По окончанию сложной процедуры регистрации (у нас не было с собой наших солдатских книжек), мы разместили на нарах набитые соломой матрацы. Расположившимся на верхнем ярусе могло повезти. Он имел возможность смотреть наружу в застекленное окошко размером где-то 25 х 25 сантиметров. Ровно в 6 часов был подъем. После этого все бежали к умывальникам. На высоте приблизительно 1,70 метра начинался жестяной водосток, смотрированный на деревяной опоре. Вода спускалась примерно на уровень живота. В те месяцы, когда не было мороза, верхний резервуар наполнялся водой. Для мытья нужно было повернуть простой вентиль, после чего вода лилась или капала на голову и верхнюю часть тела. После этой процедуры ежедневно повторялась перекличка на плацу. Ровно в 7 часов мы шагали на лесоповал в бесконечные березовые леса, окружающие лагерь. Я не могу припомнить, чтобы мне пришлось валить какое-то другое дерево, кроме березы. На месте нас ждали наши «начальники», гражданские вольнонаемные надзиратели. Они распределяли инструмент: пилы и топоры. Создавались группы по три человека: двое пленных валят дерево, а третий собирает листву и ненужные ветки в одну кучу, а затем сжигает. В особенности, при влажной погоде это было целым искусством. Конечно у каждого военнопленного была зажигалка. Наряду с ложкой, это наверно самый важный предмет в плену. Но при помощи такого простого предмета, состоящего из огнива, фитиля и куска железа можно было поджечь размокшее от дождя дерева зачастую только после многочасовых усилий. Сжигание отходов дерева относилось к ежедневной норме. Сама норма состояла из двух метров срубленного дерева, сложенного в штабеля. Каждый деревяный обрубок должен был быть два метра длиной и минимум 10 сантиметров в диаметре. С таким примитивным орудием как тупые пилы и топоры, состоявшие зачастую лишь из нескольких обыкновенных кусков железа, сваренных между собой, едва ли можно было выполнить такую норму. После выполненной работы штабеля дерева забирались «начальниками» и грузились на открытые грузовики. В обед работа прерывалась на полчаса. Нам выдавали водянистый капустный суп. Те, кому удавалось выполнить норму (из-за тяжелой работы и недостаточного питания это удавалось лишь немногим) получали вечером дополнительно к обычному рациону, состоявшему из 200 грамм влажного хлеба, впрочем хорошего на вкус, столовой ложки сахара и жмени табака, еще и кашу прямо на крышку кастрюли. Одно «успокаивало»: питание наших охранников было немногим лучше. Зима 1945/46 гг. была очень тяжелой. Мы затыкали в одежду и сапоги комки ваты. Мы валили деревья и складывали их в штапели до того момента, пока температура не опускалась ниже 20 градусов мороза по Цельсию. Если становилось холоднее, все пленные оставались в лагере. Одни или два раза в месяц нас будили ночью. Мы вставали с наших соломенных матрацев и ехали на грузовике к станции, до которой было где-то 10 километров. Мы видели огромные горы леса. Это были поваленные нами деревья. Дерево должно было быть загружено в закрытые товарные вагоны и отправлено в Тушино под Москвой. Горы леса внушали нам состояние подавленности и ужаса. Мы должны были привести эти горы в движение. Это была наша работа. Сколько мы еще продержимся? Как долго это еще продлится? Эти ночные часы казались нам бесконечными. При наступлении дня вагоны были полностью загружены. Работа была утомительной. Два человека несли на плечах двухметровый ствол дерева до вагона, а затем просто задвигали его без подъемника в открытые двери вагона. Две особо крепких военнопленных складывали дерево внутри вагона в штапели. Вагон заполнялся. Наступала очередь следующего вагона. Нас освещал прожектор на высоком столбе. Это была какая-то сюрреалистическая картина: тени от стволов деревьев и копошащиеся военнопленные, словно некие фантастические бескрылые существа. Когда на землю падали первые лучи солнца, мы шагали назад в лагерь. Весь этот день уже был для нас выходным. Одна из январских ночей 1946 г. мне особенно врезалась в память. Мороз был настолько крепок, что после работы не заводились моторы грузовиков. Мы должны были идти по гололеду 10 или 12 километров до лагеря. Полная луна освещала нас. Группа из 50-60 пленных плелась, спотыкаясь. Люди все больше отдалялись один от другого. Я уже не мог различить идущего впереди. Я думал, это конец. До сих пор я не знаю, как мне все-таки удалось дойти до лагеря. Лесоповал. День за днем. Бесконечная зима. Все больше и больше пленных чувствовали себя морально подавленными. Спасением было записаться в «командировку». Так мы называли работу в расположенных неподалеку колхозах и совхозах. Мотыгой и лопатой мы выковыривали из промерзшей земли картофель или свеклу. Много собирать не удавалось. Но все равно собранное складывалось в кастрюлю и подогревалось. Вместо воды использовался подтаявший снег. Наш охранник ел приготовленное вместе с нами. Ничего не выбрасывалось. Очистки собирались, тайком от контролеров на входе в лагерь проносились на территорию и после получения вечернего хлеба и сахара пожаривались в бараке на двух докрасна раскаленных железных печках. Это была некая «карнавальная» еда в темноте. Большинство пленных к тому моменту уже спали. А мы сидели, впитывая измотанными телами тепло словно сладкий сироп. Когда я смотрю на прошедшее время с высоты прожитых лет, то могу сказать, что я никогда и нигде, ни в одном месте СССР не замечал такого явления как ненависть к немцам. Это удивительно. Ведь мы были немецкими пленными, представителями народа, который в течение столетия дважды вверг Россию в войны. Вторая война была беспримерной по уровню жестокости, ужаса и преступлений. Если и наблюдались признаки каких-либо обвинений, то они никогда не были «коллективными», обращенными ко всему немецкому народу. В начале мая 1946 г. я работал в составе группы из 30 военнопленных из нашего лагеря в одном из колхозов. Длинные, крепкие, недавно выросшие стволы деревьев, предназначенные для строительства домов, должны были быть погруженные на приготовленные грузовики. И тут это случилось. Ствол дерева несли на плечах. Я находился с «неправильной» стороны. При погрузке ствола в кузов грузовика моя голова была зажата между двух стволов. Я лежал без сознания в кузове машины. Из ушей, рта и носа текла кровь. Грузовик доставил меня обратно в лагерь. На этом месте моя память отказала. Дальше я ничего не помнил. Лагерный врач, австриец, был нацистом. Об этом все знали. У него не было нужных медикаментов и перевязочных материалов. Его единственным инструментом были ножницы для ногтей. Врач сказал сразу же: «Перелом основания черепа. Тут я ничего не могу сделать…» Неделями и месяцами я лежал в лагерном лазарете. Это была комната с 6-8 двухэтажными нарами. Сверху лежали набитые соломой матрасы. При хорошей погоде возле барака росли цветы и овощи. В первые недели боль была непереносимой. Я не знал, как мне лечь поудобнее. Я едва мог слышать. Речь напоминала бессвязное бормотание. Зрение заметно ухудшилось. Мне казалось, что предмет, находящийся в поле моего зрения справа, находится слева и наоборот. За некоторое время до несчастного случая со мной в лагерь прибыл военврач. Как он сам говорил, он приезал из Сибири. Врач ввел множество новых правил. Возле ворот лагеря была постороена сауна. Каждые выходные в ней мылись и парились пленные. Еда также стала лучше. Врач регулярно посещал лазарет. Однажды он объяснил мне, что я буду находится в лагере до того времени, пока меня нельзя транспортировать. В течение теплых летних месяцев мое самочувствие заметно улучшилось. Я мог вставать и сделал два открытия. Во-первых, я осознал, что остался в живых. Во-вторых, я нашел маленькую лагерную библиотеку. На грубо сбитых деревяных полках можно было найти все, что русские ценили в немецкой литературе: Гейне и Лессинга, Берна и Шиллера, Клейста и Жан Пола. Как человек, который уже успел махнуть на себя рукой, но которому удалось выжить, я набросился на книги. Я прочитал вначале Гейне, а потом Жан Пола, о котором я в школе ничего не слышал. Хотя я еще чувстовал боль, переворачивая страницы, со временем я забыл все происходящее вокруг. Книги обволакивали меня словно пальто, ограждавшее меня от внешнего мира. По мере того, как я читал, я чувствовал прирост сил, новых сил, прогонявших прочь последствия моей травмы. Даже с наступлением темноты я не мог оторвать глаз от книги. После Жана Пола я приступил к чтению немецкого философа по имени Карл Маркс. «18. Брумера Луи Бонапарта» погрузила меня в атмосферу Парижа середины 19-го века, а «Гражданская война во Франции» — в гущу сражений парижских рабочих и Коммуны 1870-71 гг. Моя голова словно была снова ранена. Я осознал, что за этой радикальной критикой скрывается философия протеста, выраженная в непоколебимой вере в индивидуальность человека, в его способности добиться самоосвобождения и, как говорил Эрих Фромм, «в его способность выразить внутренние качества.» Мне словно кто-то снял завесу отсутствия ясности, и движущие силы общественных конфликтов приобрели стройное понимание. Я не хочу замалчивать тот факт, что чтение давалось мне непросто. Все то, во что я до сих пор верил, было разрушено. Я начал понимать, что с этим новым восприятием связана новая надежда, не органиченная лишь мечтой о возвращении домой. Это была надежда на новую жизнь, в которой будет место самосознанию и уважению человека. Во время чтения одной из книг (кажется, это были «Экономико-философские записки» или может «Немецкая идеология») я предстал перед комиссией из Москвы. Ее задачей был отбор больных пленных для дальнейшей отправки для лечения в Москву. «Ты поедешь домой!» — сказал мне врач из Сибири. Через несколько дней, в конце июля 1946 г., я ехал на открытом грузовике вместе с несколькими военнопленными, как всегда стоя и тесно прижавшись друг к другу, через знакомую дамбу в направлении Москвы, до которой было 50 или 100 км. Несколько дней я провел в своего рода центральном госпитале для веоннопленных под присмотром немецких врачей. На следующий день я сел в товарный вагон, выложенный изнутри соломой. Этот длиный поезд должен был доставить меня в Германию. Во время остановки в чистом поле нас обогнал на соседних рельсах один поезд. Я узнал двухметровые стволы берез, те самые стволы, которые мы массово валили в плену. Стволы были предназначены для топки локомотива. Вот для чего они применялись. Я едва мог бы придумать более приятного прощания. 8 августа поезд прибыл на сборочный пункт Гроненфельде возле Франкфурта-на-Одере. Я получил документы об освобождении. 11 числа того же месяца я, похудевший на 89 фунтов, но новый свободный человек, вошел в дом моих родителей.

Немного исторических фактов, запечатлённых посредством фотографии. 1945. Игры детей в послевоенном Берлине 1940-е. Картотека ФБР 1918. Распознавание летательных аппаратов 1923. Татлин в повседневном костюме 1972. Женщины Кабула 1986. ЮАР. Акция гражданского неповиновения. Негр едет в автобусе для белых 1943. Битва за Днепр 1914. Французские кирасиры 1935. Восьмиколесный Adler Diplomat 1936. Английский внедорожник 1938. Нью-Йорк. Первая дистанционная газета 1920. Лондон. Телефонный инженер

Обитаемые болота Судд Африканский континент хорошо известен своим засушливым климатом и огромными пустынями, что сильно усложняет условия жизни в его странах. А если говорить о Судане, то это практически бескрайняя пустынная территория, на которой почти невозможно вести какое-либо сельское хозяйство. Но человек – существо особенное, и главным его отличием является умение приспособиться к любым, даже самым сложным условиям обитания. Это наглядно демонстрируют коренные жители Судана, которые с удовольствием освоили непроходимые болота Судд, раскинувшиеся в долине Белого Нила. Огромная территория болот занимает от 30 000 квадратных километров в обычное время до 130 000 квадратных километров в сезон дождей. В этот период река подтапливает здешние луга, разливаясь бесчисленными потоками, каналами и болотцами, которые постоянно меняют свое расположение. Из-за этого здесь практически невозможно ни проехать на автомобиле, ни проплыть по воде, тем более что буйная растительность засоряет проходы и не дает возможности пройти какому-либо виду транспорта. Однако, выбирая между сухой пустыней и огромной болотистой территорией, суданцы предпочли последнюю, и на это есть веская причина. Дело в том, что в этой постоянно затопленной местности умудряются комфортно сосуществовать огромное количество видов флоры и фауны, а почва здесь очень плодородная. Эти факторы позволяют местному населению успешно заниматься земледелием и разведением скота, что в значительной мере перевешивает ужасные условия жизни. Труднодоступность здешних территорий издавна усложняла дорогу путешественникам и исследовательскую работу ученым, поэтому эта местность до сих пор мало изучена. Достоверно известно лишь то, что этот регион – самое крупное болото в мире. Несмотря на тяжелые условия, власти Судана предпринимали попытку решения транспортной проблемы болот Судд – в семидесятых годах прошлого века здесь планировали построить канал Jonglei, который должен был упростить путь следования судов по Белому Нилу. Однако при этом предусматривалось высушить болота, что очень негативно отразилось бы на здешнем естественном микроклимате. В любом случае, попытка была неудачной – после проложенных 240 км канала проект прекратил свое существование в связи с гражданской войной в стране, и сегодня болота Судд остаются в своем прежнем виде.

В данной статье вы можете узнать о советских вещах и приметах, которыми мало кто пользуется за рубежом. Знатоки, ответьте, действительно ли нет больше такого нигде? Родину не всегда легко любить целиком. Но есть вещи, при виде которых гордо и умиленно дрогнет сердце самого законченного космополита. Потому что они такие родные, такие наши, каких ни у кого больше нет. И больно думать о том, что шесть с лишним миллиардов несчастных братьев наших по разуму совершенно лишены доступа к таким естественным, простым и прекрасным вещам, как… Пионербол Этот упрощенные под хилые детские тельца вариант волейбола появился в 30-х годах. Пусть данные вид советского детского спорта развивал в основном лишь хватательную функцию организма, зато он был потрясающе демократичен. Играть в пионербол могли буквально все: мальчики, девочки, толстые, дистрофики, умственно отсталые и очкарики. В пионерболе не появлялось звезд, потому что играть хорошо в него было нельзя (можно было играть очень плохо, но это ужа другая история). До сих пор российские дети в турецких и испанских отелях изумляют персонал, играя в свою загадочную игру. Доверительные турникеты Вот где они зарыты, корни национальной психологии. Во всем мире турникетами в метро и на вокзалах изначально закрыты и лишь при просовывании в надлежающую прорезь билета или монеты разъезжаются в разные стороны. Если дорога закрыта – стой, открыта – иди. И только у нас турникеты работают по принципу хищных растений. Они таятся во тьме железных ящиков, создавая у тебя иллюзию полной свободы и безопасности. Но при любой попытке незаконного проникновения их челюсти смыкаются на теле нарушителя – в районе самых уязвимых мест. Да, мы не любим простых, открытых путей. Мы им с детства не доверяем. Вареная сгущенка Карамелизированное концентрированное молоко живет и в зарубежных супермаркетах – в отделах всяческих ингредиентов для кондитерских изделий. Но а вкус, вид и запах это все же совсем не то, что наша родная сгущенка, которую ты сам три часа варил в кастрюльке, а потом отскребал от стен и потолка, после того как слегка отвлекся на просмотр финального матча Кубка Европы. Портянки «Портянки были, есть и будут! – сообщил как-то в интервью прессе начальник Тыла Вооруженных сил генерал армии Владимир Исаков. – Потому что синтетика для ног вредная, особенно когда 30 километров пробежать в кирзовых сапогах надо. А не синтетические плотные носки нужно каждому солдату по мерке шить, либо они будут кукожиться и ноги до кровавых мозолей складками набивать. Пробовала российская армия носки, пробовала, не в каменном веке живем. Так вот, эксперименты закончились фиаско. Это всякие морпехи американские, которые на вертолетах да джипах передвигаться норовят, те могут позволить себе носками баловаться». Таково мнение армейского руководства. Зато уж один полезный навык из армии каждый из нас принести может. На девушек, например, умение мгновенно сделать себе носки из двух носовых платков производит неизгладимое впечатление. Присаживание на дорожку Наше древнее национальное суеверие гласит, что если все члены шумной семьи перед отъездом сядут и помолчат минутку, то поездка будет удачной. Хотя бы потому, что именно в этот сакральный момент они могут мистическим образом осознать, что паспорта остались на диване, билеты – в ванной, а на ребенке вместо варежек надеты коньки. Стучание по дереву Как известно, вокруг каждого человека полным-полно ушастых злых духов, которые заняты тем, что разрушают все мечты. Как только услышат, что кто-то там хочет лошадь повыгоднее купить или дочь удачно замуж выдать, то сразу несутся со всех лап цены задирать, девку портить – лишь бы напакостить. Поэтому во всех странах разумные люди, сдуру высказав какое-нибудь свое желание вслух, тут же стучали по дереву: дерево чертей отпугивает, это еще друиды понимали. Но теперь этот полезный навык прочие нации подутратили. А мы стучали и стучать будем! Банный веник Больше похожий на инструмент истязания, чем наслаждения, этот пучок веток с засохшими листиками является куда более оригинальным символом нашей страны, чем французский балет, китайский кокошник или, к примеру, черная икра, которую вовсю экспортируют всякие Ираны и Канады. Бани есть у многих народов. Веник есть только у нас. Березовый сок Вроде и березы много где растут, а вот почему-то больше никто не подумал о том, как вкусен и полезен березовый сок. Может, тут все дело в каком-нибудь гене, только нам позволяющем почувствовать едва уловимый привкус сладковатой фанеры, который так прекрасен в детстве? Да и взрослому человеку березовый сок совершенно необходим, когда к нему в гости приезжает иностранец. Тогда можно купить банку этого сока и заставить гостя как следует опробовать наш национальный напиток, с тихим удовольствием наблюдая за выражением его лица в этот момент. Квас Пусть сикеру, прародителя кваса, придумали в Междуречье – сегодня ни в Египте, ни в Иране кваса днем с огнем не найдешь, как и в любой другой стране мира. Только у нас. А тех негодяев, которые в последние годы повадились продавать газированные напитки «на основе кваса», нужно просто топить в тазиках с их продукцией. «Ретона» Стиральная машинка, которая весит 300 граммов, практически не лопает электричества и не заливает соседей снизу, родилась в Томске, в научно-производственном объединении «Ретон». Просто кладешь ее в тазик с водой и грязным бельем, добавляешь стирального порошка, и отдыхай – не хочу. Пока ты занимаешься своими делами, «Ретона» занимается своими: усердно обрабатывает одежду ультразвуковыми волнами, создает микропузырьки, которые отделяют грязь от волокон ткани. Потом тебе нужно будет лишь как следует прополоскать белье, вручную застирать или удалить отбеливателем наиболее въевшиеся пятна и хорошенько выжать постиранное. Миллионы людей уже купили себе это гениальное изобретение. Да, кстати, «Каша из топора» — это тоже русская сказка. Семечки Как мы ухитрились ввести в ранг древней национальной традиции поедание семян подсолнуха, который завезли к нам лет двести назад, — загадка. Тем не менее растение это так впиталось в нашу культуру, что даже натасканные историки нет-нет да и ошибутся. Например, в книге писателя Бориса Акунина «Алтын-Толобас» мы можем обнаружить девчонку-нищенку, которая лузгает семечки, не смущаясь тем, что в описанном 1682 году этот экзотический цветок только-только начали разводить продвинутые садоводы Голландии и Франции. Звательный падеж Когда-то он был у многих латинских народов, но потом полностью выродился. А мы бережно его сохранили. Правда, чуть-чуть видоизменив. Если раньше при обращении к человеку мы расширяли слово дополнительной «е» в конце («княже», «человече»), то в современном русском языке звательная форма – это, наоборот, сокращение в последней гласной: «Зин, а Зин», «Послушай, Пашк», «Лех, а, Лех!». Старый новый год Европа перешла от юлианского к григорианскому календарю в конце XVI века, а Россия – лишь в начале двадцатого. Однако православная церковь категорически отказалась участвовать в этом безобразии. Ничего особенного тут не было (в конце концов, все ветки православия празднуют Рождество 7 января), но у нас-то произошла еще и атеистическая революция, которая выкинула Рождество на свалку истории и самым главным праздником года сделала не его, а болтающийся по соседству Новый год, прицепив к нему все бывшие рождественские атрибуты типа елки, горящих звезд и даров волхвов. В результате в памяти народной получилась мешанина наподобие салата оливье и мы стали обладателями невиданного богатства – аж трех праздничных недель, начинающихся католическим Рождеством и завершающихся слегка печальным праздником Старым Новым годом, само название которого – из разряда вещей невозможных, однако существующих. Авоська Неизвестно, когда первобытный человек впервые догадался соединить сухожилия животных так, чтобы они образовали ячеистую емкость, которую можно положить в карман на случай, если вдруг по дороге с работы ты выследишь очередь за дефицитной колбасой. Зато известно, как появилось название любимой советскими гражданами сумки. Впервые оно прозвучало в монологе Райкина в 1935 году. «А вот это авоська, — говорил его персонаж, размахивая перед зрителем вышеупомянутым предметом. – Авось-ка я в ней что-нибудь сегодня домой принесу». Адрес наоборот Что важнее – личность или государство? Индивидуальность или общество? Единица или система? Пока философы бьются над решение этих глобальных вопросов, их давно решила российская почта. Только у нас адрес начинается со страны, потом идут город, улица, дом и, наконец, то сочетание букв, которое ты привык считать своими персональными позывными. От общего, так сказать, к частности. Во всех остальных странах ты сперва уведомляешь почтовые службы, что тебе нужен Джон Смит, и лишь потом указываешь координаты того места, где Джон Смит обычно обретается. А зато у нас почтальоном работать проще! Активированный уголь Уголь обладает абсорбирующим свойством и заодно понижает кислотность окружающей среды – то, что доктор прописал. Так что лечатся «от желудка» им повсюду. Но ханженски настроенные доктора и фармацевты зарубежья всячески маскируют исходную составляющую, засовывая в уголь всякие добавки и подвергая его различным метаморфозам (в жизни не догадаешься, из чего сделана эта белая пилюля или розовая капсулка). И только в России честные продавцы расфасовывают в аптечные упаковки чернющие, самого устрашающего вида таблетки, пачкающие рот и пальцы. Зато помогает! «Что? Где? Когда?» и КВН Телевикторин и соревнований на телевидении больше, чем ты сможешь съесть. Но лишь две игры являются нашими, оригинальными проектами, сценарии же всех остальных телевизионщики выкупали у зарубежных компаний. Всего две. Зато самые лучшие и самые любимые. Крашение пасхальных яиц луком Конечно, это все от бедности. Русский крестьянин обычно не имел достаточных средств для золотой фольги и медовых красок, так что беднота разукрашивала яйца тем, что было под рукой – луковыми шелупашками. Иногда еще яйца нитками обматывали, чтобы веселенький узорчик получился. Но зато как следует вываренное луковом растворе яйцо получалось куда вкуснее обычного, особенно если скорлупа чуть-чуть треснула. Подстаканники Во времена, когда стекло стоило до безобразия дорого, подстаканники были растространены повсеместно – как броня и опора для неустойчивого дорогостоящего стакана. Когда же стекло стало стоить смешное количество пенсов и пфеннингов, подстаканники попрощались с человечеством, сели на корабль и отплыли с прекрасными песнями в сказочную страну. Так произошло повсюду, кроме одной большой-пребольшой страны. Людям там приходилось очень долго ездить в поездах. А в дороге, как известно, очень хочется чаю, тем более что в стране, о которой мы говорим, чаепитие стало национальной традицией. И вот тут-то оказалось, что без подстаканника в трясущемся поезде не обойтись: неприятно, когда тебя кипятком ошпарят. Все так привыкли, что чай нужно пить из стаканов с подстаканниками, что и в домах стали сервировать этот напиток точно так же. Гречка Хотя корень «греч» заставляет заподозрить в этой каше греческую шпионку, она самая что ни на есть наша. Древние свидетельства употребления гречки человеком в пищу найдены только в одном месте, на Алтае. Там окаменелых зерен гречки в захоронениях и на стоянках полным-полно. Видимо, именно с Алтая гречка распостранилась по Азии – правда, без особого успеха. Только японцы и китайцы частично сохранили ее в рационе, добавляя растертую гречиху в муку, а большинство народов никогда ее толком не ели. Диетологи полагают: тут все дело в том, что к гречке надо привыкать с малолетства, иначе взрослый человек, впервые пробуя гречневую кашу, будут чувствовать горечь и химический привкус. Так что, кроме нас, ее никто толком не ест и есть не умеет. Хотя гречку продают в Европе и США во всяких магазинах «биологической» пищи, но без слез на эти пакетики смотреть нельзя. Гречка в них непрожаренная: зеленая, дробленая и ни на что не годная. Двери, открывающиеся внутрь Легенда о том, что в СССР двери квартир открываются внутрь, чтобы КГБ было удобнее выбивать их при аресте – лишь легенда. Двери кэгэбэшникам открывали сами – тихо и обреченно. А их расположение – обычная для северных регионов вещь. Там, где за ночь снега на пару метров на крыльцо наваливает, очень быстро понимаешь, как надо навешивать двери, если намерен выбраться из дома до наступления зимы. Рассол Маринада – хоть залейся. Простого огуречного рассола ты не найдешь нигде и никогда. Только у нас. Непонятно, почему еще не налажен экспорт, не мчатся цистерны, не проложены рассолопроводы. Можно подумать, мы одни такие пьющие. Или не нашлось еще готового рискнуть печенью Прометея, который украл бы у нас эту тайну и отдал страдающему от похмелья человечеству? 8 марта и 23 февраля Таких парных праздников нет нигде. Разве только в Японии нашим главным сексуальным праздникам немного соответствуют «праздник мальчиков» и «праздник девочек». Но там это только для детей, а у нас – для всех. На изначальный смысл этих дат уже давно никто не смотрит. В день трудящейся женщины подарки получают даже те дамы, которые не проработали пяти минут в своей жизни, а в день Российской армии самых героических уклонистов ничто не спасет от новых образчиков носков, галстуков и бритв в их частной коллекции. Зеленка Пожалуй, в нашей стране нет ни одного дома, где не было бы хоть одного пузырька зеленки. Волшебное средство от всего: помажь – и все пройдет. Из «домодедовых» и «шереметьевых» ежедневно улетают сотни чудодейственных пузырьков. Летят они в дальние края, к диким людям, которые не знают, что такое зеленка. Западные врачи уже научились при осмотрах отличать русских детей по загадочным зеленым пятнам на теле. И как только научились – подняли крик, потому что детишки оказались намазаны такой смесью, которую не то что на себя лить, но и издалека рассматривать небезопасно. Сплошные тератогены с канцерогенами. С тех пор всякие зловредные западные комиссии то и дело требуют производство зеленки в России запретить. Но в стране, в которой до сих пор в учебниках по акушерству рекомендуют смазывать зеленкой соски кормящим матерям (против трещин), подобные предложения можно расценить как крайнее кощунство и в чем-то даже свинство. Потому что это уже покушение на основы. Кедровые орешки Самые полезные орехи едят только в России, что неудивительно. Чтобы они могли попасть на стол любого гражданина страны, этой стране надо иметь много тысяч квадратных километров тайги. А промышленным способом кедровые орехи не вырастишь. Либо продавать их придется по цене совершенно непристойной: уж слишком много места требуется кедру, чтобы разродиться спустя пятьдесят лет первым десятком скромных шишек. Правда, сейчас мы экспортируем кедровые орехи, но за рубежом не торопятся массово их закупать: больно непривычен этот экзотический плод для тамошних покупателей.