Yorik

Сосуд со сценой охоты 400 - 375 гг. до н.э. Курган Солоха, Приднепровье, Запорожская область. Серебро, позолота

«… Люди являются плодоносной ветвью украинского национального древа» (кандидат исторических наук Ю. Джеджула, «Тысяча лет украинской диаспоры». Вечерний Киев, 23.01.93) «Арии (ории) – древнейшее название украинцев. Первые пахари мира. Приручили коня, изобрели колесо и плуг» (С. Плачинда «Словарь древнеукраинской мифологии». Киев, 1993). Великий украинец Спартак? Скифский генерал гладиаторов Спартак свою последнюю битву против римлян проиграл. Но он выиграл войну за сознание последующих поколений скифов/ариев, для которых его имя стало символом борьбы за свободу и независимость. Как свидетельствуют тогдашние историки, вся команда Спартака свободно разговаривала на кельтском и эллинском языках, что лишь подтверждает их этническую и культурно-историческую принадлежность к скифско/эллинскому суперэтносу. В частности, историк Салюстий писал о них, что «это были люди свободного духа и прославленные»... Кое-кто может задать вопрос: «Какое же это имеет значение для нынешних поколений украинцев?..». Уместно в этой связи будет свидетельство известного историка М. Грушевского, утверждавшего, что украинская культура является культурой западноевропейского типа, которая имеет тесные связи с кельтской культурой Подунавья и культурой государства Митридатов (которой служил Спартак; т.е. - Понта, С.Ф.). Поэтому у нас есть основания утверждать, что славный полководец Спартак может быть причислен к ярчайшим представителям скифско/арийского этноса, который дал миру и современных украинцев. Валерий Бебик, профессор, проректор Университета «Украина», глава Всеукраинской ассоциации политических наук «Голос Украины».- №233 (4733).- 09.12.2009.- стр. 24-25 http://caxapa.ru/529390.html «Украина с древнейших времен возглавляла цивилизационное развитие людей белой расы, всячески обеспечивала это развитие, благоприятствовала ему, даже пребывая в неволе. Сможет ли кто-нибудь иной найти в себе ту моральную и Божественную могущественную силу и пречистую историческую правду и умение и далее быть дирижером последней цивилизации человечества». (Гнаткевич Э. От Геродота до Фотия. «Вечерний Киев», 26 января 1993 г.)

Разгул страстей День 23. Отпраздновали День советского диверсанта. В этот день N лет тому назад Неизвестный диверсант, незаметно перебив многотысячную охрану, отправил под откос эшелон, проезжавший по мосту. Вместе с мостом. Пили водку, потом устроили салют всех цветов радуги, а так же песни и ниндзявкие пляски. Читали у костра душещипательные хайку и орали "Банзай форевер". День 24. Сегодня у нас заслуженный день отдыха. Из неотложных дел осталось только вытащить шампуры из мишеней. После обеда Петров нанес визит ниндзявской вежливости на генеральскую дачу и незаметно разбросал по территории дачи женское белье. Охрана, обнаружив эти предметы, часа два рыскала по кустам, но нашла там только мотоцикл с коляской, припрятанный еще с 1940 года. День 25. Местные с утра выстроились в очередь ко входу на дачу генерала. Они считают, что там неплохой бордель. Может быть, кто-то из охраны проболтался о вчерашней "находке"... А может быть, свою роль сыграли трусы, прибитые Сусаниным к воротам генеральской дачи. Анонимно позвонили генералу и пожелали ему успехов в Большом Сексе. День 26. Чтобы жизнь генералу и его людям не казалась слишком розовой, закинули к ним за забор несколько дымовых шашек. Генерал в панике закрылся в туалете. А все остальные метались как группа кроликов в лапах удава. Когда зеленый дым рассеялся, и охранники вспомнили, что они еще на этом свете, закинули к ним открытую канистру с хлорпикрином. А потом с чувством глубокого удовлетворения любовались бегающими слониками. День 27. Развлекались метанием ниндзявских томагавков в высоту. Один из томагавков не вернулся, зато по радио было слышно, как матерился летчик на тему "На меня напала какая-то бешеная птица с железным клювом и чуть не старанила напрочь". Вечером Васильев разбросал вокруг бассейна куски мяса. Голодные крокодилы (упавший в бассейн мешок "педдигрипала" не в счет) выползли быстро. Мяса, для их желудков, оказалось не так много, поэтому неудовлетворенные аллигаторы отправились в экспедицию по территории, наводить продразверстку. Чтобы оголодавшие хвостатые не заужинали лошадкой, Васильев разместил ее на ночлег в постели одного из охранников. Периодически ночью на даче были слышны нечеловеческие стоны: это собаки случайно попадали на зуб аллигатору. День 28. Утром проснулись от дикого вопля генерала. Проснувшись, тот увидел рядом с собой в кровати мирно дрыхнувшего крокодила. Как оказалось, хорошо отужинав на кухне, аллигатор поленился топать из дома в бассейн и решил заночевать "не отходя от кассы". Но, когда генерал с торшером в одной руке и трусами в другой (от умудрился выпрыгнуть из собственных трусов) выскочил в холл, то наткнулся на лошадь, жующую финиковую пальму. По данным радио и телефонного перехвата, охранники весь день звонили психоаналитикам и спрашивали, что означает спящая в кровати лошадь? И кого приводить на сеанс - себя или лошадь? День 29. Охранники обходят бассейн за сто метров, потому что озверевшие от голода пираньи выпрыгивают из воды на все, до чего можно допрыгнуть. Одного неосторожного охранника еле отбили, зато пираньи, воспользовавшись замешательством, съели двух волкодавов. Охранники до сих пор содрогаются, вспоминая их довольную зубастую ухмылку. День 30. До генерала в полный рост дошло, что отдых принимает все более экстремальный характер. Поэтому он решил перебазироваться на Канары. Но с первого раза уехать ему не удалось, так как Сидоров предусмотрительно приклеил колеса у джипа к полу. Пришлось ехать на броневике. Мы помахали ему вслед платочком, прослезились и устроили небольшую пьянку.

Чувашский костюм Тухъя анат енчи - средненизовых чувашей. XIX в. Казанская губ., Цивильский у., д. Мусирма (ныне Урмарского р-на)

Ну, ты же не применял это "чудо" http://ntb.com.ua/goods/ferum/ А так твой топорик, вполне мог лежать в поле и активно поливаться всякой дрянью.

Королева, разумеется, знала об этом прекрасном ожерелье, ей самой ювелиры трижды предлагали его за 1 600 000 ливров, но король и его министры так и не дали ей денег, а только рассуждали о каком-то дефиците. Да как только после этого смеют эти мошенники-ювелиры утверждать, что она тайно купила это колье, в рассрочку, и должна им какие-то немыслимые суммы?! Да, неделю назад королева получила от них какое-то невразумительное, но почтительное письмо о какой-то драгоценности, но ничего не поняла и тут же сожгла его. Королеве следовало бы немедленно принять ювелира, побеседовать с ним, выяснить все обстоятельства, а возможно, поставить в известность и короля. Однако королева была очень занята: шли последние репетиции перед спектаклем, и у нее была масса самых неотложных дел. Она назначила ювелиру аудиенцию на 9 августа. В назначенный день ювелир рассказал изумленной королеве, что ее подруга, графиня де Валуа, осматривала у них это ожерелье, а потом сообщила, что королева хотела бы купить его, но только тайно. Кардинал же Роган по поручению королевы забрал это колье для передачи личное ей в руки. Королева была изумлена и возмущена! Ведь она никогда не была знакома с дамой под таким именем, а с кардиналом Роганом она за свою жизнь и словом не обмолвилась, за исключением давней встречи в Страсбурге. Еще Мария Терезия внушила ей сильнейшую ненависть к этому человеку, который в свое время был французским посланником в Вене и своим поведением там вызвал настоящую ненависть у императрицы. Так что кардинал Роган, хоть и был принят при дворе, так и не смог добиться ни одной аудиенции у королевы, несмотря на все свои попытки. А та открыто демонстрировала всему двору свое презрительное отношение к кардиналу. Королева велела Бомеру письменно изложить суть происшедших событий, и 12 августа этот документ оказался у нее на руках. М.А. была в смятении и в ярости, но не решилась посоветоваться об этом деле ни с кем из своих друзей или приближенных. Только 14 августа она сообщила все, что знала об этой афере, королю и потребовала, чтобы он немедленно принял все меры к защите её чести. Немедленно! Королева почему-то решила, что во всем случившемся виноват именно ненавистный ей кардинал Роган, хотя тот никогда не делал ей ничего плохого. Наоборот, он всячески пытался сблизиться с королевой, но её предубеждения против него были слишком сильны. Кроме того, недавно выяснилось, что хотя кардинал Роган и обладал огромным состоянием, и имел очень большие доходы, но его финансовое положение было в плачевном состоянии из-за слишком больших расходов: на строительство дворца, на женщин, на многочисленные празднества… И вместо того чтобы разобраться в этом запутанном деле, королева решила, что кардинал решил воспользоваться ее именем, чтобы поправить свои финансы. М.А. пишет в Вену своему брату Иосифу, императору: "Кардинал, словно низкий, подлый фальшивомонетчик, использовал в преступных целях мое имя. Возможно, находясь в очень стесненном положении, он надеялся внести ювелирам платежи в оговоренные сроки, рассчитывая на то, что обман не обнаружится". Если бы королева велела провести хотя бы небольшое расследование, то сразу же выяснилось бы, что кардинал сам стал жертвой чудовищного обмана. Но королеве, как всегда, было некогда, и она стала требовать от короля, чтобы тот арестовал и публично наказал этого дерзкого обманщика. В таких деликатных вопросах король был не намного опытнее своей жены, он совершенно не разбирался в различных интригах, и уступил своей прелестной жене... 15 августа Людовик XVI сообщил изумленным министрам, что собирается публично арестовать кардинала Рогана. Среди министров не нашлось никого, кто попытался бы вразумить короля и настоять на проведении вначале тайного расследования. Было только высказано сомнение в том, что не вызовет ли каких либо осложнений публичный арест столь высокопоставленного духовного лица. Ведь монсеньер Роган был очень высокопоставленным лицом: кроме того что он был кардиналом и духовником при дворе, он был еще и ландграфом Эльзаса, управляющим королевским госпиталем, провизором Сорбонны, главным распределителем благотворительных пожертвований, и прочая, и прочая и прочая… Но королева требовала от мужа публичного наказания своего врага, и министры согласились. Как говорится, таможня даёт добро! Королеве следовало бы более тщательно обдумать сложившуюся ситуацию, детально разобраться в этом деле и, возможно, провести тайное расследование. Но королева видела перед собой своего старого вымышленного врага и закусила удила. Она требовала от короля немедленных действий и публичного посрамления дерзкого кардинала. Все же король попытался как-то разобраться в этом деле. В день Успения Божьей матери, который был также и днем Ангела королевы, в Версале состоялся грандиозный прием. Кардинал Роган собирался в этот праздничный день отслужить мессу, но тут его попросили пройти в покои короля. Там находились также королева и барон де Бретей, министр и личный враг кардинала. Король прямо потребовал от кардинала объяснений о деле с бриллиантовым ожерельем. Кардинал был не готов к такому обороту событий и не смог ничего вразумительно объяснить. Тогда король попросил кардинала письменно изложить суть дела. Кардинал смог написать лишь несколько строк. Он невразумительно объяснил, что некая графиня де Валуа, представившаяся подругой королевы, побудила его приобрести это ожерелье для королевы, но теперь он и сам понимает, что был жестоко обманут. Кардинал Роган не смог рассказать ни где эта женщина находится сейчас, ни где находится само колье. К ним присоединился хранитель большой королевской печати и зачитал заявление ювелиров. Король поинтересовался, есть ли у кардинала полномочия на совершение такой сделки, подписанные королевой. Кардинал сознался, что такие полномочия у него есть, но теперь он понимает, что они были подделаны. Он понимает, что очень виноват, раскаивается в своем поступке и готов возместить все расходы. Вот тут-то Людовику XVI и М.А. следовало бы одуматься и замять это щекотливое дело. И король уже был склонен простить кардинала... Но тут гневно вмешалась королева! (Вот дура-то!) Она бросила кардиналу в лицо множество упреков, но главным был тот, что как кардинал мог подумать, что М.А., которая за восемь лет не удостоила кардинала ни единым словом, может выбрать его для заключения каких-то тайных сделок, да еще и за спиной короля. На это кардинал смог лишь ответить, что и сам не понимает, как позволил вовлечь себя в эту авантюру. И тут король отступился от кардинала: "Сударь, при сложившихся обстоятельствах я вынужден опечатать ваш дом, а вас – арестовать. Имя королевы мне дорого. Оно скомпрометировано, и я не имею права быть снисходительным... Надеюсь, вы сможете оправдаться. Но я должен поступить так, как велит мне долг короля и супруга". [Хорошо, арестуй, но зачем же делать это публично!] Роган выходит из покоев короля, за ним идет де Бретейль. Весь двор ужасно заинтригован, о чем же так долго беседовали в покоях короля. Вдруг посреди зала де Бретейль громко скомандовал капитану гвардейцев: "Арестуйте господина кардинала!" Все присутствующие шокированы. Такого публичного скандала еще не было в истории Франции! А Роган послушно следовал за арестовавшим его капитаном гвардейцев. Перед самым помещением дворцовой охраны Роган успел написать несколько слов и, используя всеобщее замешательство, бросить записку вниз. Там ее подхватил один из слуг кардинала, вскочил в седло и помчался в Отель Страсбург. Слуга сумел опередить полицейских и сжег все фальшивые письма от имени королевы. Кардинал Роган, так и не отслужив мессу в Версале, попал в Бастилию. В тот же день был обнародован приказ об аресте остальных сообщников кардинала в этом очень непонятном и запутанном деле. Вся высшая аристократия Франции была гневно возмущена! Все открыто негодовали поступком короля. Они называли его вероломным и глупым – и были совершенно правы. К королеве же в тот день никто так и не подошел, чтобы выразить ей свое сочувствие или радость по поводу ареста ее врага. Даже ближайшие её подруги избегали в этот день общества королевы. А легкомысленная королева тут же выбросила все это из головы. В том же августе М.А. пишет брату Иосифу: "Что касается меня, то я счастлива, мы никогда больше ничего не услышим об этой мерзкой интриге". И это она пишет, когда еще даже неясно время начала процесса, когда следствие только началось, когда не выяснены подробности этой аферы. Да королева не только легкомысленна - она просто глупа! И лишена инстинкта самосохранения. Но к последствиям этого дела мы еще вернемся, а пока взглянем, что же произошло в действительности.

Адальф де Кюстин (1790-1857) так описывал Николая Павловича: "У императора Николая греческий профиль, высокий, но несколько вдавленный лоб, прямой и правильной формы нос, очень красивый рот, благородное овальное, несколько продолговатое лицо, военный и скорее немецкий, чем славянский, вид. Его походка, его манера держать себя непринужденны и внушительны". И в то же время: "...он вечно позирует и потому никогда не бывает естествен, даже когда кажется искренним... Император всегда в своей роли, которую он исполняет как большой актер. Масок у него много, но нет живого лица". В.А. Жуковский так писал о Николае Павловиче в бытность его великим князем: "...ничего не могло быть трогательнее видеть вел. кн. в домашнем быту. Лишь только переступал он к себе за порог, как угрюмость вдруг исчезала, уступая место не улыбкам, а громкому, радостному смеху, откровенным речам и самому ласковому обхождению с окружающими..." Император Николай Павлович в быту был достаточно скромен. Современники с удивлением отмечали, что он чаще всего спал на узкой железной походной кровати, на которую был положен тонкий тюфяк, набитый соломой, а накрывался император своей старой шинелью офицера гвардии. Император был очень чистоплотен для своего времени, а также часто умывался. Его дочь Ольга Николаевна вспоминала, что отец каждый день менял белье, шелковые носки и перчатки. Из верхней одежды Николай Павлович признавал только военные мундиры. Он писал, что с военным мундиром "до того сроднился, что расставаться с ним ему так же неприятно, как если бы с него содрали кожу". В гардеробе императора были мундиры всех полков, и в зависимости от ситуации и обстоятельств он мог в течение суток сменить несколько мундиров. Даже в театр император ходил в мундире, так что и остальным военным приходилось следовать его примеру. Свои знаменитые высокие сапоги император почти никогда не снимал и утверждал, что у него "всегда болят ноги, когда бывает без высоких сапог". Барон М.А. Корф отмечал, что при плохом самочувствии или во время болезни император "позволял себе ложиться только на диван, в шинели, заменявшей ему халат, и в сапогах, да еще со шпорами". В еде император был очень неприхотлив, очень умерен и предпочитал простые русские блюда: различные каши, приготовленные в горшочках, особенно он любил гречневую кашу; картофельное пюре с котлетами; щи. Однако Николаю Павловичу нужно было обязательно выспаться. Он писал: "Без еды или с едою самою скудною я могу, пожалуй, обойтись хоть пять дней кряду, но спать мне необходимо, и я свеж и готов явиться на службу только тогда, когда высплюсь по крайней мере семь или восемь часов в сутки, хоть бы и не вдруг, а с перерывами". Император приказал своему метрдотелю Миллеру, чтобы у него за обедом никогда не подавалось более трех блюд, и это его требование неукоснительно соблюдалось. Однажды Миллер заручился согласием графа Алексея Федоровича Орлова (1787-1862), часто обедавшего с императором, и подал блюдо из свежих форелей. Увидев это блюдо, император грозно нахмурился: "Что это такое, четвертое блюдо? Кушайте его..." После чего император бросил салфетку, сел в коляску и уехал, даже не дождавшись графа Орлова. Больше Миллер таких экспериментов не проводил. Ужинал император очень редко, ограничиваясь, в основном, чаем. Пристрастие императора Николая I к мундирам привело через несколько лет после его восшествия на престол к реформе гражданских чиновничьих мундиров. Для всех чиновников были предусмотрены формы одежды на все случаи жизни: парадная, будничная, особая, дорожная, летняя и т.п. Было издано специальное "Расписание, в какие дни в какой быть форме" на 13 страницах. В домашней обстановке Николай Павлович позволял себе несколько расслабиться и мог вести себя довольно непринужденно. Так он совсем не смущался своей привычки долго и громко сморкаться. Помимо русского языка Николай Павлович очень хорошо владел французским, английским и немецкими языками. Генерал Е.А. Егоров писал об императоре: "Любовь к строительному делу не покидала его до конца жизни и, надо сказать правду, он понимал в нем толк... Он всегда входил во все технические подробности производства работ и поражал всех меткостью своих замечаний и верностью глаза". Во главу угла Николай Павлович ставил беспрекословное выполнение его воли: "Там, где более не повелевают, а позволяют рассуждать вместо повиновения, - там дисциплины более не существует". Но чтобы повелевать по всем вопросам, императору приходилось лично вникать во все вопросы, даже самые мелкие, а это отнимало уйму времени. Фрейлина Анна Федоровна Тютчева (1829-1889) писала, что император "...проводил за работой 18 часов в сутки, ...трудился до поздней ночи, вставал на заре, ...ничем не жертвовал ради удовольствия и всем ради долга и принимал на себя больше труда и забот, чем последний поденщик из его подданных. Он чистосердечно и искренне верил, что в состоянии все видеть своими глазами, все слышать своими ушами, все регламентировать по своему разумению, все преобразовывать своею волею". Ну и что, каков был результат грандиозного трудолюбия царя? Та же Тютчева пишет: "В результате он лишь нагромоздил вокруг своей бесконтрольной власти груду колоссальных злоупотреблений, тем более пагубных, что извне они прикрывались официальной законностью, и что ни общественное мнение, ни частная инициатива не имели права на них указывать, ни возможности с ними бороться". А результатом было то, что приказы царя или исполнялись нарочито медленно, тормозились, или не выполнялись вовсе, и царя приходилось элементарно обманывать. Даже наследник престола, Александр Николаевич, вынужден был отмечать, что его отец был "слишком доверчив" и полагал, что "все, подобно ему, стремятся к общему благу, нисколько не подозревая, как обманывают его иногда своекорыстие и неблагодарность приближенных". Относительно крепостного права император сам признавал, что "...крепостное право, в нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и очевидное, но прикасаться к нему теперь было бы делом еще более гибельным", - и потому ничего не делал в этом направлении. В 1834 году Николай I ограничил право россиян на выезд заграницу. Более того, с 1844 года люди моложе 25 лет вообще не имели права выезжать заграницу по личным делам. Когда императору объясняли, что молодежь хочет получать образование в европейских университетах, Николай Павлович по словам барона [графом Модест Андреевич стал только незадолго до смерти в 1872 году] Модеста Андреевича Корфа (1800-1872) искренне удивлялся: "Чему там учиться? Наше несовершенство во многом лучше их совершенства". Взгляды Николая Павловича на просвещение хорошо иллюстрирует его следующее высказывание: "Говорят, что я - враг просвещения: западное [просвещение] развращает их, я думаю, самих; совершенное просвещение должно быть основано на религии". Сенатор Петр Иванович Полетика (1778-1849), который был членом "Арзамаса" под кличкой "Очарованный член", однажды заметил: "Император Николай положительнее, у него есть ложные идеи, как у его брата (Александра I), но он менее фантастичен". Кто-то добавил: "В нем много от прапорщика и мало от Петра Великого".

Судьба явилась Гамлету в лице Озрика (this water-fly, речного комара, или мошки, как это перевел Лозинский)), который и приносит принцу просьбу короля, больше похожую на приказ, сразиться с Лаэртом. Разговор Гамлета с Озриком достаточно продолжителен, полон возвышенных речей и сравнений, и его обычно сильно сокращают. Хочу заметить, что впервые только во время этого разговора Гамлет намекает на свою тучность, и это можно было бы принять за опечатку в тексте пьесы – ведь до этого о полноте Гамлета нигде и никем не упоминалось. Но перед единоборством Гамлета и Лаэрта королева снова напоминает нам о полноте сына и говорит про Гамлета: "Он тучен и одышлив". Странно. Мы ведь привыкли считать Гамлета стройным юношей. Озрику с трудом удалось выпутаться из изящной и пустой словесной паутины, в которую его с удовольствием вовлекал Гамлет, и передать последнему, что король поставил на него солидный заклад в предстоящем поединке с Лаэртом, правда, Гамлет будет иметь фору в три удара. Гамлет соглашается провести бой с Лаэртом, и тут же появляется некий Лорд, почему-то безымянный, в отличие от Озрика, и от имени короля интересуется, не передумал ли Гамлет. Принц подтверждает свое согласие на поединок, тогда Лорд передает ему просьбу королевы, чтобы Гамлет проявил любезность по отношению к Лаэрту перед их поединком. Гамлет не возражает. Но какие-то предчувствия смущают его сердце. Горацио рекомендует Гамлету в таком случае отложить состязание, но Гамлет считает, что чему быть – того не миновать. Он хочет идти навстречу судьбе: "Let be". Перед поединком Гамлет приносит двусмысленные извинения Лаэрту за причиненные обиды. Почему я называю эти извинения двусмысленными? Объясняю. Гамлет объясняет все им совершенное своим безумием. Но мы с вами прекрасно знаем, что его безумие вымышлено. Да и сам принц это прекрасно осознает. Значит - Гамлет лжет! Лаэрт тоже весьма уклончив. Он говорит о том, что уже успокоился и принимает извинения Гамлета во всем, кроме вопроса о своей чести. По этому вопросу он ожидает решения старейшин. Какая к черту честь?! Разговор о чести не мешает Лаэрту как бы между прочим тут же выбрать себе острую и отравленную рапиру. Честь! Лаэрт на самом деле и не вспоминает о ней. Тут самое время нам немного отвлечься и поговорить немного о трех основных мстителях этой пьесы. Все трое, Фортинбрас. Гамлет и Лаэрт, собираются мстить за своих отцов. Но как различается поведение героев. Фортинбрас не может насладиться личной местью. Ведь старший Гамлет мертв, а остальные не виноваты в смерти его отца. Он может лишь желать и поджидать политического реванша, возвращения отцова наследия. Вот он и кружит вокруг со своими отрядами. Гамлет настроен на личную месть за своего отца. Но в этом случае сплошные размышления и уточнения. Гамлет должен быть уверен в том, что совершено именно убийство, он должен точно знать, кто убийца, он должен быть уверен в том, что покаранный убийца не попадет на небо, что месть неизбежна и справедлива. Идет такая долгая череда сомнений и уточнений, что призраку приходится подталкивать Гамлета еще раз. К тому же Гамлет все время вынужден разжигать себя словами, монологами, подстегивать в себе осознание необходимости мести, но до состояния Лаэрта он так и не смог себя довести. Может быть, он сознавал, что каждое новое убийство только увеличит общее зло и не решит проблемы, а только повлечет за собой новые убийства. Месть же Лаэрта слепа, коварна и безоглядна. Никаких размышлений и сомнений! Только действие! Цель оправдывает средства! Он сразу же готов хоть "в церкви горло перерезать" для достижения своей цели. "Благородный" Лаэрт сразу же забывает о своей чести и сам предлагает нанести смертоносный яд на заостренную рапиру. Для усиления смертоносного эффекта. Жажда мести оказывается намного сильнее чести! А в самом начале пьесы Лаэрт предстает перед нами благородным молодым человеком, для которого честь важнее всего. К концу пьесы жажда мести так ослепляет его, захватывает целиком, что о чести он забывает совершенно. Только уже будучи смертельно раненым, перед лицом собственной смерти благородство как будто бы возвращается к нему. Почему я говорю "как будто"? Да он просто понял, что был лишь игрушкой в руках Клавдия, исполнителем чужого замысла. Возможно, что им двигала лишь жажда отомстить использовавшему его Клавдию. Перед нами три разных типа мести. Теперь следует дуэль, в которой Гамлет заранее обречен. Он ведь ничего не подозревает, а против него уже приготовлена заостренная (т.е. боевая) рапира с отравленным к тому же острием. А если это вдруг не поможет избавиться от Гамлета, то вот тебе, принц, отравленное питье в перерыве между ударами, которое приготовил лично король Клавдий. Лаэрт начинает дуэль очень спокойно и неторопливо. А куда, собственно, спешить? Ведь Гамлет все равно обречен. А принц воспринимает поединок как спортивное состязание и хочет побыстрее его выиграть. Тоже мне, мститель, нашел время для игр! Озрик присуждает первый удар Гамлету, король пьет его здоровье и предлагает выпить вина Гамлету. Но принц предпочитает продолжить соревнование. Внимание королевы привлекает этот кубок с вином, который король настойчиво предлагает Гамлету. Она предлагает свой платок сыну, чтобы тот вытер свой лоб, и хочет выпить отравленный кубок за удачу Гамлета. Заметим, что Гамлету требуется вытереть лоб от пота после всего одного удара. Поединок ведь только начался! Действительно, приходится признать, что принц полноват или находится в плохой форме. Но это противоречит признанию самого принца о том, что он настойчиво тренировался со времени отъезда Лаэрта во Францию. К оролева подносит отравленный кубок к губам. "Не пей вина, Гертруда!" ("Gertrude, Do not drink!") - в отчаянии кричит Клавдий, но поздно. Возможно, что королева подозревала в кубке западню для сына и пожелала принять удар на себя. Но ведь про рапиру же Гертруда ничего не могла предположить. Она просто была не в курсе дела. Гамлет же снова отказывается от кубка. Королева подзывает к себе сына, чтобы обтереть ему лицо, а Лаэрт тем временем советуется с королем и считает, что теперь он нанесет удар принцу. Правда, он все-таки полагает, что это против его совести (conscience), но о чести (honour) Лаэрт снова не вспоминает. Следует еще пара схваток, и вот Лаэрту удается нанести Гамлету смертоносный удар. Этот момент, как и последующие события: обмен шпагами и ранение Гамлетом Лаэрта, - в пьесе как-то совсем не проработаны. Чувствуется, что автор не успел отшлифовать сцену дуэли. Король велит разнять окровавленных соперников, но тут Озрик обращает внимание всех на то, что королева упала. Горацио же замечает, что оба соперника в крови. Горацио и Озрик в недоумении обращаются к Гамлету и Лаэрту. Лаэрт признается Озрику в том, что он убит собственным коварством. Гамлет же, ничего не знающий об отравленной рапире, обеспокоен состоянием матери. Король довольно неуклюже пытается вывернуться из этой неприятной для него ситуации и объясняет все тем, что королева упала в обморок при виде крови. (А откуда бы ей взяться?!) Но королева еще находит в себе силы, чтобы предупредить сына об отравленном кубке. Гамлет тут же взрывается! Куда девались его медлительность и рефлективность. Он быстр, как молния. Но Гамлет еще не знает, что обречен и сам. Королева успела сообщить ему, что питье было отравлено, и Гамлет начинает поиск источника зла и предательства. Он велит запереть все двери. Только теперь, умирая, Лаэрт наконец помогает ему и открывает истину: мол, причиной всех этих злодеяний является король. И рапира была отравлена. Так что Гамлет и Лаэрт уже обречены, жить им осталось считанные секунды. Гамлет тут же безо всяких раздумий казнит короля отравленной рапирой. Времени-то у него теперь ведь нет для размышлений. Раненый король зовет на помощь, но Гамлет силой вливает в его еще и отравленное вино. Все! С королем покончено. Теперь Лаэрт предлагает Гамлету перед смертью примириться, говоря, что он не виноват в смерти Гамлета, а принц не виноват в смерти Лаэрта и Полония. Лукавит, ох, лукавит Лаэрт даже перед лицом смерти: ведь он добровольно предложил Клавдию свои услуги для расправы над Гамлетом и сам же предложил для верности смазать острие ядом. Да и против отравленного кубка Лаэрт не возражал. Здесь следует заметить, что и Гамлет не безупречен - ведь и он ранее лукавил, когда говорил, что не хотел смерти Розенкранца и Гильденстерна. Как это не хотел? Он стремился отомстить им за предательство (возможно многолетнее) и в составленном им самим письме требовал для обоих немедленной смерти. Так что у Шекспира в этой пьесе нет абсолютно безупречных и благородных героев. Перед смертью Гамлет слышит звуки марша и пушечную пальбу. Это вернулся с победой Фортинбрас, и палит он в честь английских послов. Гамлет велит отдать свой голос за избрание королем Фортинбраса. Но тут мы встречаем еще одну неувязку. В этом месте пьесы Фортинбрас назван юным (young Fortinbras), а он, как мы знаем, ничуть не моложе Гамлета, а то и старше. Если Гамлету тридцатник, то Фортинбрасу – больше, а людей в таком возрасте никогда (даже в наше время) не называли юными. Тридцатилетнего человека в Елизаветинскую эпоху не называли даже "молодым". Вот еще одно свидетельство недоработанности пьесы. Английские послы докладывают, что приказ о казни Розенкранца и Гильденстерна исполнен. Они интересуются, чьей благодарности им следует теперь ожидать. Горацио же заявляет, что Гамлет никогда не требовал их казни. А это, как мы теперь знаем, является ложью. Фортинбрас предъявляет свои права на Данию (а Горацио подталкивает его сделать это как можно скорее, чтобы избежать смуты), и цепь событий, таким образом, становится замкнутой. Со старшего Фортинбраса все началось, а младшим – заканчивается, он добился своей цели и вернул отцовское наследие, да еще с верхом. Гамлет отомстил Клавдию за убийство своего отца, да и Лаэрт, в конце концов, отомстил за отца, указав Гамлету на настоящего виновника всех смертей и их собственной гибели. Интересно, а был ли бы Лаэрт столь же благороден, если бы ему удалось безнаказанно умертвить Гамлета? P.S. В заключение хочу сказать пару слов об авторе пьесы "Гамлет". Роберт Бертон (1577-1640) в своем знаменитом труде "Анатомия меланхолии" приводит имена и цитирует произведения сотен писателей и мыслителей. Среди них упоминаются Бен Джонсон, Марло, Кид и многие другие близкие по времени английские писатели. Есть в книге несколько цитат и из произведений "Шекспира", но имя Шекспира в книге не названо ни разу. Возможно, что Бертон был в курсе событий и знал, кто является настоящим автором произведений, подписанных именем В. Шекспир, но мы уже никогда не узнаем, почему он так поступил. Это просто еще один камешек...

Фонари В 1910 году губернатор Веретенников издал постановление, которым обязывал домовладельцев повесить у своих ворот фонари с обозначением улицы и номера дома, а также освещать их. Дело, в общем-то, полезное, но в тогдашней Костроме совершенно ненужное: город был тихим и сонным, большого движения не наблюдалось, и все и так знали, где кто живёт. Веретенникову советовали отменить это распоряжение, которое вело к большим и ненужным расходам, но губернатор упёрся. Судья Власов против фонарей Окружной судья Власов, имевший свой дом на Смоленской улице, в установленный срок фонарь не повесил, а на многочисленные предписания полиции отвечал отказом. По установленному порядку был составлен протокол, и на Власова наложили штраф в 50 рублей, который он отказался вносить. Тогда была описана часть его имущества и назначены торги, чтобы выручить эти 50 рублей. Губернатор тут почувствовал, что дело пахнет большим скандалом, поехал к Власову и долго уговаривал его заплатить штраф, чтобы не доводить дело до публичной продажи имущества окружного судьи. Власов своё дело знал и на компромисс с губернатором не пошёл. На торги прибыли не только профессиональные скупщики мебели, но и множество общественных деятелей. Кто-то из них за первый же предмет, пепельницу, дал 50 рублей, так что торги были тут же прекращены, а пепельницу покупатель подарил Власову. После этого Власов по всем правилам, через того же губернатора Веретенникова, подал на него жалобу в сенат. Там нашли, что губернатор не мог издавать такое постановление о фонарях, которые были обязательны только для городов с числом жителей значительно превышавшим население Костромы. Постановление было отменено, но никому ненужные фонари еще долго висели, уже без вечернего освещения, напоминая всем о тупости губернатора Веретенникова. Власов же был несменяемым судьёй и был ограждён от административных воздействий служебного характера. Общественные симпатии были целиком на его стороне, что выражалось в неизменном избрании его в городскую думу подавляющим большинством голосов. Непрошеная отставка Губернатор Веретенников не пользовался симпатиями костромского общества, так как часто по мелочам придирался к местным общественным деятелям. На него частенько жаловались в Петербург через городского голову Геннадия Николаевича Ботникова, бывшего также и членом Государственной думы, но достаточных оснований для снятия его с должности не было. Вскоре после истории с Власовым губернатор совершенно неожиданно для себя получил из Петербурга бумагу, в которой сообщалось, что его просьба удовлетворена и он освобождается от должности костромского губернатора. Удивлённый Веретенников прибыл в Петербург, где ему показали подписанное им самим прошение об отставке. Ходили слухи, что это дело организовал Ботников, который собрал с богатых костромичей приличную сумму денег и вручил её одному из чиновников губернской канцелярии, чтобы тот в случае разоблачения не пострадал материально из-за увольнения с государственной службы. Этот чиновник заготовил заявление об отставке и очень удачно подсунул его Веретенникову с кипой других бумаг. На этом неприятности Веретенникова не окончились. Так как он был генерал-майором, то по приезде в Петербург он должен был явиться к военному министру, но почему-то своевременно этого не сделал. Последовало не слишком-то приятное объяснение с начальством, после которого Веретенников был вынужден подать в отставку. Борода почтмейстера Губернский почтмейстер Воробьев был знаменит своей длинной русой бородой, доходившей ему ниже колен, так что при ходьбе он запрятывал её за форменный сюртук. Распространение фотографии Лучшая фотография в Костроме размещалась на Русиной улице и принадлежала Куракину. Для большего авторитета она именовалась Большой Московской фотографией. В 1912 году на столбах и заборах города появилось объявление, отпечатанное "с разрешения начальства", сообщавшее, что на Еленинской улице некто Петров открыл Петербуржскую фотографию, которая "ничего общего с Большой Московской фотографией из сельца Красного и сельца Грабиловки не имеет". Далее сообщалось о безукоризненном качестве снимков. Оказалось, что этот Петров узнал о местах рождения Куракина и его жены и напечатал такое нахальное заявление. Петрову это объявление не помогло, и дела в его фотографии не пошли, а Куракин в своём деле первенствовал до самой революции. Дела парикмахерские На той же Русиной улице рядом с фотографией Куракина размещалась парикмахерская Гримма. Стриг он очень медленно, но народу у него всегда было много, ибо особенно спешить было незачем. В других цирюльнях было грязно, мастера плохие, так что Гримм считался лучшим куафером Костромы и процветал до 1912 года, когда напротив его предприятия открылась новая парикмахерская, оборудованная по последнему слову техники: умывальниками, зеркалами во всю стену и прочим. Открыл это заведение мастер "новой школы", действительно приехавший из Москвы, работал быстро и хорошо, так что почти вся клиентура Гримма быстро перекочевала к нему. Гримм не смог с ним конкурировать и просто влачил существование. Вывески После 1910 года на вывесках модных мастерских и объявлениях в Костроме стали изъясняться по-французски. Такие вывески большинство местных обывателей обычно читали так: Модес ет робес Мадам Елен из Москвы. Пепеша Вместо Веретенникова из Петербурга прислали новым губернатором Петра Петровича Шиловского, которого местные чиновники прозвали Пепешой. Он был штатским, пухленьким, розовеньким, вежливым и любил играть на виолончели. Приехав в Кострому, он нанёс всем визиты и никаких гонений не производил. Раз в неделю он устраивал у себя квартет, приглашая для этого трёх музыкантов-костромичей. Всё шло тихо и хорошо, и Шиловский рассчитывал быть первой в губернии персоной на торжествах 1913 года в честь трёхсотлетия дома Романовых. "Прокол" нового губернатора Но тут он совершил непостижимый "прокол". В 1911 году в Бонячках Костромской губернии были большие торжества по случаю столетия крупной хлопчатобумажной фирмы Коновалова. Помимо празднований в Москве, где размещалось правление фирмы, в Бонячки были приглашены гости из Москвы и других городов, различные промышленники и представители администрации. Естественно, что были приглашены и губернские власти во главе с губернатором. Программа торжеств состояла из освящения новой церкви, открытия народного дома, а затем предполагался обед, приготовленный выписанными по такому случаю из Москвы умельцами. Для почетных гостей из Москвы был даже заказан специальный поезд. Утром в день праздника на станцию Бонячки прибыл отдельный вагон с Шиловским и его свитой, все в полной парадной форме и треуголках. Вышедшего из вагона губернатора встретили посланные от Коновалова и просили его проследовать в коляске с парой лошадей. Тут-то Пепеша и совершил непростительную ошибку, поинтересовавшись, почему его не встречает сам хозяин. Ему ответили, что Коновалов уже в церкви, где идёт освящение. Пепеша упёрся, что пока его не встретит на вокзале сам Коновалов, он никуда не поедет. Пепеша был не прав во всём: во-первых, из церкви во время богослужения не полагалось вызывать кого бы то ни было; во-вторых, Коновалов был не каким-нибудь исправником, а крупной фигурой в мире российского бизнеса, так что губернатор поступал нетактично, вызывая того на вокзал. Коновалов же и шагу больше не сделал. Пепеша же всё ждал, ходил по платформе в треуголке, потом забрался в вагон и просидел там голодным до самого вечера, пока его не прицепили к проходящему поезду. Вместе с губернатором голодными остались и чиновники его свиты. А обед-то Коновалов устроил знатный и обильный! После этого инцидента Шиловского перевели в глушь, в Петрозаводск, куда и поезда-то ещё не ходили. Помидоры Примерно с 1900 года в Кострому на пароходах из Самары и Саратова стали привозить корзины с красными диковинными плодами, называвшимися "помидоры". Их начали выращивать немцы-колонисты. До этого на Волге их не знали. Некоторые помещики, правда, выращивали помидоры в своих оранжереях, но они и не подозревали, что их плоды съедобны. В самой Костроме помидоры начали выращивать уже только после Гражданской войны.

Талант...

Радиоэлектронные игры День 15. Нам привезли аппаратуру для связи, подслушивания и электронного противодействия. Рассматривали эти игрушки целый день. Очень понравилась телекамера в зажигалке и сотовый телефон камуфляжной расцветки, замаскированный под прокладки "Allways Classic". День 16. Настроили систему пейджерного подслушивания. Читали сообщения, много смеялись. Когда надоело читать, развлеклись тем, что разослали по пейджерам сообщение "Козел, выходи на стрелку". Через 15 минут половина охраны с дачи новорусского генерала забралась в броневик и отбыла в неизвестном направлении. Следом за ними, но в другом направлении ломанулся один из местных, посадив в свой рюкзак двух боевых петухов с наточенными клювами. Вечером охрана вернулась в весьма потрепанном состоянии. Но лучше сказать - в никаком состоянии. День 17. Проверяли комплекс подавления средств связи противника. Подавили не только все телевизоры и сотовые телефоны в округе, но и обычные телефоны, а также почту и телеграф. В качестве шутки незаметно расклеили Обращение Российского информбюро. День 18. Население отходит от тихой паники и планов "выжрем всю водку и уйдем в партизаны". Некоторые пытаются вернуть соль, спички и сахар обратно в магазин. День 19. Проводили в лесу полевые испытания средств переносной связи. Лесник, проезжая по владениям на лосе (считается, что у лося хороший рулевой механизм), наткнулся на картину: Петров переговаривается с какой-то корягой: "Ветка, я Дуб. Как слышно?" Чтобы секретность не пострадала, Петрову пришлось долго запудривать мозги и заговаривать зубы леснику, а также напускать побольше тумана (с помощью дымовой шашки). Запудривание прошло успешно. Теперь лесник думает, что Петрова зовут "Робин Гуд". Ночью нанесли визит генералу. Понаставили везде жучков, а для отвода глаз посадили последи двора кокосовую пальму. Сюрпризы-ловушки переставили на другие места, а вместо подковы над дверью прикрутили кирпич зебровой раскраски. День 20. Проснулись от воплей генерала. Генерал вышел утром покурить, заметил кокосовую пальму и додумался ее пнуть. С пальмы прямым ходом свалился кокос (мы его плохо приклеили). Аккурат ему на ногу. Злобно ругаясь, он запулил злополучный кокос куда-то прочь. Но попал в окно второго этажа собственной дачи. Ночью один из охранников задел сюрприз-ловушку и устроил грандиозный фейерверк. В поднявшейся панике генерал выпрыгнул с балкона прямо в бассейн, где был покусан мирно дремавшим крокодилом. А в это время охрана марш-броском эвакуировала джип. Вместе с воротами. Паника улеглась часа через два. Но за это время Сидоров успел пробраться на дачу и покрасить лошадь. С левой стороны - в зеленый цвет, а с правой - в синий. И приклеил рога. День 21. Генерал передвигается на носилках. А все потому что решил утром покататься на лошадке, нервы успокоить. Но, увидев невиданное животное, от удивления не вписался в дверь. Настраивали преобразователь голоса. Анонимно звонили генералу женскими голосами и устраивали ему секс по телефону, а в самый пикантный момент голосом Путина требовали выдать военную тайну. День 22. Зашпионили генерала нашими шпионскими штучками. Свежеизготовленные порнокомиксы с его участием гуляют по местности на ура, поэтому в окрестных торговых точках пропали все презервативы. А генералу снились голые женщины, останавливающие тигров на скаку, и рота лебедей, танцующих ча-ча-ча.

Низка бус, Россия, VIII - X вв.Низка бус Стекло, горный хрусталь, сердолик, янтарь;Культура Древней Руси. VIII - X вв. (Ряд бусин имеют европейское и малоазийское происхождение) Земляное городище, Старая Ладога

О любви Мадам де К* начала говорить господину де Б*: "Я вас люблю за..." Тот ее пылко прервал: "Ах, сударыня! Если вы знаете - за что, я пропал!" Порядочные люди Один мизантроп в хорошие минуты говорил: "Охотно допускаю, что на свете бывают и порядочные люди, только никому не известно, где их искать". Хорошее вино Один человек пил в гостях превосходное вино, но от похвал воздерживался. Тогда хозяин дома велел подать ему другое вино, гораздо хуже сортом. Тут молчальник сказал: "Хорошее вино!" Хозяин возмутился: "Но это же пойло за десять су, тогда как то, что вы пили раньше, - истинный нектар!" Гость ответил: "Знаю. Поэтому я о нем ничего не сказал: оно в похвалах не нуждается". Об учтивости Один муж предупредил свою жену: "Сударыня, у этого человека есть на вас какие-то права - он был неучтив с вами в моём присутствии. Я этого не потерплю. Пусть он грубит вам, когда вы с ним наедине; но не оказывать вам уважения, когда я рядом, значит оскорблять меня". Жена или незнакомка? Некто указал на женщину, сидевшую напротив него за столом и спросил у соседа, не жена ли она человеку, сидевшему рядом с ней. Сосед, видевший, что последний за все время не перемолвился с женщиной ни единым словом, ответил: "Одно из двух, сударь: либо они незнакомы, либо она его жена". Потоп бесполезен Некто, говоря о порочности людей, сказал: "Бог не насылает на нас второй потоп лишь потому, что первый оказался бесполезен". Две страсти Когда одному человеку посоветовали вступить в брак, он ответил: "У меня всегда были две страсти - к женщинам и к холостой жизни. Первая уже угасла; значит, надо лелеять хотя бы вторую". Волшебное слово Господин де Калонн собирался впустить к себе в кабинет каких-то дам, но никак не мог отпереть дверь. Он нетерпеливо выругался: "Е...й ключ!" - но тут же спохватился и добавил: "Прошу извинить, но жизнь доказала мне, что только это слово помогает в любом затруднении". Действительно, замок тут же открылся. В поисках любовника Одна дама разглагольствовала о своей добродетели и, по её словам, слышать больше о любви не хотела. Услышав её, один шутник заметил: "К чему вся эта похвальба? Неужели она не может найти себе любовника иным способом?" И девки, и дамы... Одного молодого придворного за глаза обвинили в том, что он обожает девок. Разговор происходил в присутствии влиятельных женщин и мог повредить молодому человеку, рассорив его с этими дамами. Тогда один из его друзей возразил: "Преувеличение! Злостный навет! Он и светскими дамами не брезгует!" Визит к больному Один сельский врач отправился к больному в соседнюю деревню. Он взял с собою ружье, чтобы по дороге немного поохотиться. Встречный крестьянин спросил его, куда он идёт. Врач ответил: "К больному". Крестьянин удивился: "Боитесь, что без ружья вам его не прикончить?" Уважала?.. Одна девица каялась на исповеди: "Святой отец, я очень уважала одного молодого человека". Исповедник поинтересовался: "Уважала? Сколько раз?" Проигранная скорбь Одна дама овдовела. На следующий день после похорон даму навестил её духовный наставник и застал её за игрой в карты с изящно одетым молодым человеком. Священник был ошеломлён, а дама сказала: "Сударь, явись вы на полчаса раньше, вы застали бы меня всю в слезах. Но я поставила свою скорбь на карту и проиграла её". Мирабо как-то сказал: "Женщин надо или любить, или знать, третьего не дано".

«Золотой сыщик» - так в ГУВД Ростовской области уважительно называли подполковника милиции в отставке Леонида Семеновича Воскобойникова. Его своеобразный рекорд, установленный в 70-х годах ХХ века, не побит до сих пор: сотрудник ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) вернул государству десятки килограмм золота самой высокой пробы. А раскрытая при его непосредственном участии кража из музея уникальных сарматских украшений по сей день изучается на кафедрах криминалистики в ВУЗах МВД России. Летом 1971 года в донской столице весьма успешно действовала разветвленная сеть скупщиков золота. Для их нейтрализации ростовскими милиционерами была разработана специальная операция под кодовым названием «Сапфир». В те годы связываться с 88-й статьей УК РСФСР «Нарушение правил о валютных операциях», куда входили и незаконные сделки с золотом и ювелирными изделиями, решались немногие. Слишком рискованное это было занятие: согласно советским законам «коммерсант» вполне мог получить десять-пятнадцать лет лагерей особого режима, а при отягчающих обстоятельствах даже «вышку». Группа скупщиков золота, за которой в ходе операции «Сапфир» велось наблюдение, была по-своему уникальной. Так, один из ее участников, Ермаков, занимался своим «бизнесом» еще с дореволюционных времен; другой, Колеров, во время войны служил механиком у летчика, Героя Советского Союза Мересьева, а о 54-летнем Полякове по кличке Безрукий ходили слухи, что он сотрудничал с немцами (Поляков действительно не имел одной руки). Эти «старики-разбойники» были профессионалами высокого класса. Поймать их за руку было почти невозможно. Работали они весьма оригинально. Магазин «Фарфор-Хрусталь» в Ростове, где в семидесятые размещалась официальная скупка золота, имел огромные витринные стекла. «Старики» с театральными биноклями в руках усаживались за столиками расположенного через дорогу кафе «Дружба» и высматривали, кто и что приносит на продажу. Если человека не устраивала цена, которую давали в магазине, скупщики подходили к нему и предлагали заплатить больше. Купленное золото они перепродавали, а разницу клали в карман. Занимаясь своим «бизнесом», перекупщики и не подозревали, что за ними наблюдали сотрудники милиции. Все сделки «стариков» фиксировались на фотопленку. В итоге милиционерам удалось собрать достаточно доказательств, чтобы привлечь всю группу к уголовной ответственности. 3авершить операцию оперативники планировали в первых числах июля. Но дело «Сапфир» получило весьма неожиданное продолжение... - 2 июля 1971 года меня неожиданно вызывает к себе заместитель начальника УВД области полковник Иван Корчма, - рассказывает ветеран МВД, а тогда старший оперуполномоченный ОБХСС Леонид Воскобойников. - Сегодня ночью, сообщил Корчма, из Ростовского краеведческого музея украдены древнейшие золотые украшения. Сигнализация сработала, но охрана не успела задержать преступника. Следов нет. Есть вероятность, что фалары могут всплыть у твоих «подопечных». Ты включен в группу по раскрытию кражи от службы БХСС. Для справки: Фалары были обнаружены в 1962 году при раскопках Садового кургана в Новочеркасске. Археологи установили, что это захоронение сарматского вождя, относящееся ко второму веку до нашей эры. Фалары украшали сбрую коня. Фалары представляют собой серебряные диски, обтянутые золотой фольгой с тиснением. На них изображены стилизованные пантеры. В центре двух больших декорированных бирюзой и гранатами фаларов (всего их было 14 - два больших и двенадцать маленьких) выгравировано изображение барса. Глаза, уши и пасть зверя инкрустированы бирюзой. По кругу размещены еще пятнадцать стилизованных голов зверей. При изготовлении фаларов использовались различные приемы ювелирного искусства рубежа нашей эры. С точки зрения художественного исполнения фалары являются лучшими образцами сарматского зооморфного (звериного) полихромного стиля. Они изготовлены в среде сарматских племен, обитавших в северном Причерноморье, и имеют большую научную ценность. Сарматские фалары уникальны по своему художественному стилю и исполнению и не имеют аналогов ни в одном музее мира. Выезд на место происшествия сыщикам практически ничего не дал. Удалось только в общих чертах восстановить картину того, как преступник проник в музей. Опера угро предположили, что, спустившись по веревке или складной лестнице, вор разбил вначале окно, затем витрину, похитил украшения и тем же путем скрылся. Экспертная комиссия установила, что общая розничная стоимость семи похищенных фаларов с учетом их уникальности и исторической ценности составляет 500 тысяч рублей (более полумиллиона долларов). Этот предварительный анализ позволил следственно-оперативной группе не распыляться по пустякам, а сосредоточится на версиях о заранее подготовленной и хорошо спланированной краже. Таким образом, все выводило на перекупщиков, работавших у магазинов «Фарфор-Хрусталь» и «Подарки». В ростовских криминальных кругах это были самые известные скупщики краденых раритетов, и столь ценные вещи не могли пройти мимо них. Отныне буквально каждый шаг группы «стариков» контролировали сотрудники из службы наружного наблюдения, а все сделки снимались скрытыми фотокамерами. Дело о краже из музея находилось на особом контроле не только МВД, но и Совета Министров СССР. Работая по делу о фаларах, следственно-оперативная группа раскрыла около десятка преступлений, но сарматские сокровища как сквозь землю провалились. Кто-то из сыщиков даже предположил, что кража была заграничным заказом, и фалары уже давно за кордоном у какого-нибудь буржуя в частной коллекции. Верить в это никому не хотелось. - В конце августа 1971 года я получил сигнал, что сегодня Безрукому принесут несколько слитков золота, - вспоминает Воскобойников. - Сделка должна была состояться у магазина «Подарки». Интуиция подсказывала, что мы приближаемся к долгожданной развязке. Но всех волновал вопрос - почему слитки? Решили задержать и продавца и скупщика. Групп захвата тогда не было, сыщики проводили операцию своими силами. Полякова-Безрукого вместе с золотом взяли без проблем, а вот за вторым, молодым парнем, который пришел на встречу с Безруким, пришлось побегать. Задержанным оказался Василий Антюшин. Буквально через полчаса опера выехали с обыском к нему домой, в Батайск. Там обнаружили два слитка золота явно кустарного производства и большое количество ювелирных изделий. Под давлением улик Антюшин сознался: кража фаларов - его рук дело. Но, к сожалению, их больше не существует ... На момент совершения кражи Василию Антюшину было 23 года. Успев закончить семь классов, он угодил в тюрьму. Освободившись досрочно, он подался на золотые прииски в Якутию. Через три месяца вернулся домой и привез оттуда 25 граммов золота. Знакомый батайский ювелир Луганский сделал ему перстень-печатку с монограммой «ABH» - Антюшин Василий Николаевич. Но молодому парню этого было мало. Хотелось во что бы то ни стало разбогатеть. Василий решился на кражу. Подходящее золото он видел в музее. Там на его вопрос, сколько же стоят древние украшения, экскурсовод ответила - бесценны. Однако Антюшин уже прикинул, какую прибыль ему принесут фалары. К краже он готовился тщательно. Изучил подходы, проработал вариант бегства. Сплел веревочную лестницу. Ночью по пожарной лестнице взобрался на крышу многоэтажного дома, перебрался на крышу музея и затаился. Около четырех часов утра Антюшин спустился по веревочной лестнице к нужному окну. Раскачался и одним ударом вышиб оконную раму. Не обращая внимание на сработавшую звуковую сигнализацию, он рванулся к стенду, кулаком в перчатке разбил витрину, сорвал фалары и рассовал их по карманам. Затем по веревочной лестнице спустился в хозяйственный двор музея, перелез через каменную стену и скрылся. Вернувшись рано утром домой, Антюшин выспался, а затем, взяв у знакомого ювелира бензиновую горелку, пошел на берег ближайшей речушки. Здесь, при свете костра, он разломал два больших и пять малых фаларов: серебро выбросил в воду, а золото расплавил горелкой. Далее в игру вступили крупные дельцы «теневого бизнеса»: ювелир Луганский, тот, что дал горелку, переплавлял золото фаларов в маленькие слитки, удобные для сбыта, изготовлял крестики; Поляков-Безрукий скупал и перепродавал слитки. А сам Василий, после удавшегося дела, был настолько щедр, что даже дал немного сарматского золота одному из своих родственников, чтобы тот вставил себе зубы. Современники тех событий вспоминают разговор Василия Антюшина и начальника УВД Ростоблисполкома Бориса Елисова: - Василий, эти украшения были изготовлены за две тысячи лет до твоего рождения, их не тронули ни войны, ни катастрофы... Ты понимаешь, что уничтожил не просто фалары, а историю нашей страны? О чем ты тогда думал? - спросил генерал. - Я не века подсчитывал, - ответил Антюшин, - а цену прикидывал. С момента совершения преступления минуло тридцать лет. На мой вопрос руководителю операции по розыску фаларов, что он почувствовал, когда преступник был задержан. Удовлетворение, облегчение, радость? Леонид Семенович Воскобойников ответил: - Я до сих пор чувствую вину, что мы не успели спасти фалары. Дмитрий НЕВЗОРОВ (очерк из книги "Тайны Донского сыска", РнД, 2002). Постскриптум В Ростовском краеведческом музее считают чудом, что летом 1971 года Василий Антюшин похитил и уничтожил только семь фаларов: два больших и пять малых. Пять малых фаларов остались нетронутыми и до сих пор хранятся в фондах музея. А еще его старожилы рассказывают, что в конце 80-х видели в залах музея Василия Антюшина.