Yorik

В течение десяти лет Дали проводил сравнительный анализ значимости различных художников по таким параметрам как техника, талант, композиция, рисунок, вдохновение, цвет, оригинальность, тайна и подлинность. Каждый параметр оценивался от 0 до 20 баллов. В результате его анализа выделилась группа из четырех художников, которая лидирует с большим отрывом от остальных живописцев: Вермеер Дельфтский – 179 баллов; Рафаэль – 176 баллов; Веласкес – 173 балла; Леонардо да Винчи – 168 баллов. Остальные художники, в том числе и сам Дали, следуют в данном списке на почтительном расстоянии от этой четверки. Кратким комментарием к этому списку могут послужить высказывания Дали о некоторых художниках из этого списка. «Рафаэль – вот подлинный художник будущего, настоящий футурист, если слово это означает, что с течением времени сила воздействия такого искусства будет увеличиваться». «Благодаря Веласкесу я понял, что такое свет, как надо писать и какова может быть роль зеркал; этому не научили бы меня и горы специальной литературы. Веласкес – неиссякаемое сокровище в области математики и точных наук». «Леонардо да Винчи доказал, что живопись превыше всех искусств, потому что она обращается к самому благородному и возвышенному из наших органов – глазу». Интерес представляет высказывание Дали о сравнительной ценности различных видов искусства: «В противовес расхожему мнению, кинематограф бесконечно беднее и ограниченнее в выражении реального хода мысли, чем писание, живопись, скульптура и архитектура. Ниже него находится только музыка, духовная ценность которой, как каждому известно, равна примерно нулю». Скандал вызвали и иллюстрации Дали к «Божественной комедии» Данте. Дали часто приходилось отвечать на различные вопросы об этих иллюстрациях, и однажды он дал такое пояснение к своим гравюрам: «Когда меня спрашивают, почему я в таких нарочито светлых тонах изобразил Ад, отвечаю, что романтизм совершил низость, убедив весь свет, будто Ад черен, как угольные копи Гюстава Доре, и там ничего не видать. Все это вздор. Дантовский Ад освещен солнцем и медом Средиземноморья, вот почему ужасы моих иллюстраций так аналитичны и суперстуденисты... ведь у них ангельский коэффициент вязкости». Когда Дали спросили, почему он верит в существование ангелов, художник ответил: «Какие бы ни выпадали на мою долю грезы, они способны доставить мне удовольствие лишь в том случае, если обладают полной достоверностью. Следовательно, если уж я испытываю такое наслаждение при приближении ангельских образов, то у меня есть все основания верить, что ангелы существуют на самом деле». Завершая подборку сюжетов о Сальвадоре Дали, хочется привести его высказывание, которое можно отнести ко всем лицам творческих профессий: «Не бойся совершенства – ты никогда его не достигнешь!»

Демидов против англичан Когда Прокофий Акинфеевич был в Англии, он решил, что англичане его недостаточно уважают, так как те отказались продавать необходимые Демидову товары по желательным ему ценам. После этого Демидов решил отомстить англичанам, и когда английские купцы прибыли в Петербург для покупки пеньки, Демидов скупил все наличные запасы пеньки в столице. Он не желал продавать ее англичанам ни за какие деньги, и предпочел просто сгноить пеньку, которая ему самому была совершенно не нужна. Коммерческое училище В начале семидесятых годов XVIII века П.А. Демидов пожертвовал 250 тысяч рублей на организацию в Москве Коммерческого училища, первого в Европе. Учеников предполагалось учить математике (арифметике), географии, бухгалтерии, основам коммерческого делопроизводства и переписки, нескольким иностранным языкам, а также европейским манерам общения. Преподаватели должны были быть, естественно, из Европы. В самой Москве учеников не хватало, поэтому их приходилось дополнительно набирать в Петербурге и партиями отправлять в Москву. Они-то и составляли основной контингент учащихся. Император Павел обратил внимание на такой странный и дороговатый способ комплектования Коммерческого училища учениками и повелел перевести его в Петербург. Но московским купцам и промышленникам уже так понравился новый способ обучения национальных кадров, что она умолили императора Александра Павловича разрешить им на свои средства возобновить в Москве Коммерческое училище и даровать ему те же права, что и столичному училищу. Золото Демидова Однажды на одном из рудников Демидова в образцах породы обнаружились следы золота. Образцы были отправлены в Петербург, там их исследовали, и догадка о наличии золота подтвердилась. Тогда на этот рудник для проверки была отправлена специальная комиссия из Петербурга. Демидов узнал об этом и организовал комиссии веселую встречу в своих владениях. Солдаты охраны были разоружены и арестованы, а членов комиссии жестоко избили. Сообщение о таком насилии было подано императрице, и та велела расследовать это дело, касающееся интересов казны, и примерно наказать виновников инцидента. Но П.А. Демидов спокойно проигнорировал указ императрицы, так что никакого расследования толком и не было. Демидов против Панина Граф Петр Иванович Панин (1721-1789) представил императрице проект указа о назначении некоего Собакина сенатором Московского департамента Сената. П.А. Демидов по каким-то причинам ненавидел этого Собакина и захотел, чтобы это место досталось другому человеку, но ничего не вышло, так как Екатерина II подписала указ. Тогда он решил отомстить Панину оригинальным образом. В один из дней над дверями московского дома Панина появилась пасквильная картина, на которой были изображены две фигуры. Одна фигура была в парике и таком наряде, который обычно носил граф Панин. Другая фигура изображала косоглазого человека, очень похожего на Собакина. Надпись сбоку от фигуры гласила: “Собакин, архи-парикмахер, прибыв недавно из Парижа, предлагает публике свои услуги. Обращаться к г. Панонину”. Слог “но” в фамилии был так заляпан грязью, так что читалась только фамилия “Панин”. Сам Панин на эту выходку Демидова не обратил никакого внимания, но москвичи негодовали, и дело дошло до императрицы. Та хотела было наказать Демидова, но Панину удалось уладить дело, так что все ограничилось высочайшим выговором Демидову и приказанием уничтожить злополучную картину. Этот приказ императрицы Демидов игнорировать не стал. Демидов и графини Первой статс-даме Екатерины графине Марии Андреевне Румянцевой (1699-1788) однажды срочно понадобились 5000 рублей, но она нигде не сумела их одолжить. Очень ей не хотелось обращаться к Демидову, но больше раздобыть денег было негде. Демидов заставил графиню долго упрашивать себя и наконец согласился выделить ей требуемую сумму, если графиня подпишет расписку следующего содержания: “Обещаю и обязуюсь честью заплатить Демидову в такой-то срок 5000 рубл., полученные от него наличными деньгами. В случае же если сего обязательства не исполню, то объявляю всему свету, что я самая отъявленная потаскушка”. Делать было нечего, и заплаканная графиня согласилась подписать такую бумагу. В назначенный для уплаты долга срок денег у графини, конечно, не оказалось. Демидов покуражился над графиней, угрожая ей самыми различными карами, а потом явился в праздничный день во дворец и стал всем придворным показывать расписку графини Румянцевой. Вышел самый настоящий скандал, чего Демидов, собственно, и добивался. Дело дошло до Екатерины, которая велела немедленно выдать Демидову 5000 рублей, и собственноручно уничтожила злополучную расписку. Рассказывают, что аналогичную проделку Демидов устроил и с графиней Голицыной, которую императрице пришлось спасать аналогичным образом.

Дзиэн на тему “Лето” представил на турнире “Сантай вака” такую песню: "Где срезают рис, На пастбищах в Мидзу, Вечереет. Не спал, но проснулся... Кукушка". Тёмэй в “Мумёсё” дал пространный комментарий к этой песне: "Прочитанная на турнире “Сантай вака” песня Дзитин Касё [Дзиэн] “не спал, но проснулся” - действительно песня в стиле югэн. “Не спал, но проснулся” — допустим, пока спускалась ночь, он ещё не ложился, слушал голос кукушки, умилялся: “Ах!” Потом удивился, что на самом деле не ложился спать, и проснулся. Тот, кто этого не понял, скажет:“Зачем просыпаться, если не спал?” В чём-то они правы, но это не тот случай. Это таинство, и неизвестно, мог ли бы другой умелый поэт додуматься до такого. Да даже сочинив эти строки, первыми строками другой мог бы поставить “вечером я наблюдал за краями облаков” или “в вечерние часы я наблюдал за луной”. Но так как здесь сказано “Где срезают рис, на пастбищах в Мидзу, вечереет”, то просто так до этого не додуматься, это таинство, которое вне понимания, нечто такое, что невозможно. Таким образом, соединить вместе столь далёкие друг от друга части — это мастерство, которое доступно лишь тому, кто достиг полной свободы в сочинении". На тему “Весна” Дзиэн представил такую песню: "На реке Ёсино Слышно, как опадают и уплывают Цветы. В дымке Шелест ветра". Тёмэй лишь меланхолично замечает: "Здесь сказано “слышно, как опадают”, - это торжественная песня". Песню Дзиэн на тему “Осень” Тёмэй и вовсе оставил без комментария: "Глубокой осенью У острова Авадзима На утренней заре Уходящую луну Провожает ветер с побережья". Через шесть месяцев после турнира “Сантай вака”, в 13 день 9-й Луны второго года Кэннин (30 сентября 1202 года), экс-император Готоба-ин организовал турнир “Minase-dono Koi Jūgoshu Uta-awase” (Турнир пятнадцати любовных тем во дворце Минасэ), включавший среди прочих и такие темы, как любовь во время путешествия, любовь к тяготам пути, любовь в образе дождя и любовь и препятствия. Судьёй турнира стал Сюндзэй (1114-1204), который тогда уже был в весьма преклонном возрасте. Принять участие в этом турнире было приглашено десять поэтов, написавших по десять песен на каждую из пятнадцати любовных тем. Получилось, что на этом турнире состязались 150 песен в 75 раундах. Камо-но Тёмэй представил на данном турнире на тему “Утренняя заря и олень” такую песню: "“Уже иду”, - Жена пообещала, Но кричит олень Под светлою рассветною луною В длинный месяц". (Перевод М.В. Торопыгиной) Сюндзэй признал её победившей и отметил: "Песня полна нежности". Однако Тэйка чуть позже раскритиковал эту песню: "От песни Сосэй отличаются всего две строчки. Если стихотворение настолько похоже, хорошо бы его как-то обновить, поменять местоположение строк или первую часть песни сделать второй. А здесь всё на том же месте, и только вторая и пятая строчки изменены. Так не годится". Сосэй-хоси (Ёсиминэ Харутоси, 816?-910) — буддийский монах и поэт, один из 36 бессмертных поэтов; представлен в “Хякунин иссю”. Тэйка подразумевал следующую песню Сосэй-хоси из антологии “Кокинсю”: "Обещал мне: “Приду!” — Увы, прождала я напрасно До рассветной зари, Предаваясь печальным думам Под осенней полной луною..." (Перевод А.А. Долина) Последним турниром, оказавшим влияние на поэтику и состав антологии “Синкокинвакасю”, был “Гэнкю сиика авасэ” (“Сравнение китайских стихов и японских песен годов Гэнкю”), который прошёл в 15-й день 6-й Луны первого года Гэнкю (13 июля 1204 года) во дворце экс-императора Готоба-ин. Сначала за организацию этого турнира взялся Ёсицунэ, который предложил Тэйка придумать темы для турнира и определить предполагаемый состав его участников. Готоба-ин узнал о готовившемся турнире, тоже захотел в нём участвовать, а вскоре и стал определять подготовку к турниру. По этой причине дата проведения турнира была перенесена на более поздний срок, а сам турнир было предложено провести во дворце экс-императора. И попробуй отказаться от такого предложения! Тэйка предложил для турнира две темы: “Весенние желания у воды” и “Осенний путь горными тропами”, - однако сам от участия в этом турнире попытался уклониться, но безуспешно. Каждый из участников турнира должен был представить четыре песни, по две на каждую тему. Всего в этом турнире приняли участие 38 поэтов, и сам турнир состоял из 76 раундов, то есть каждый поэт участвовал в четырёх поединках. По условиям данного турнира, во всех четырёх раундах у каждого поэта был один и тот же соперник. О судьях этого турнира данных не сохранилось. Левая команда во главе с Ёсицунэ представляла китайские песни, а Правая, во главе с Готоба-ин — японские. Против Камо-но Тёмэя выступал известный поэт и учёный Фудзивара-но Таканори (1158-1233), который в указанное время был главой Дайгакурё, столичной школы чиновников. Когда сравнивали китайские стихи и японские песни на тему “Осенний путь горными тропами”, Тёмэй написал: "Непрошено На рукаве моем сверкает Лунный свет. Должно быть, слёзы? В печали Уцу перевал". (Перевод Торопыгиной) В переводе И.А. Борониной эта песня звучит несколько иначе: "Я не просил Луну Светить мне на рукав. Быть может, это слёзы, Обильно увлажнившие его, Пока по горным тропам Уцу я шёл?" Тэйка на эту же тему представил своё видение темы: "Наверно, там, в столице, Готовятся сейчас к зиме. А я по горным тропам Уцу Шагаю, раздвигая плющ И смахивая иней с рукавов". (Перевод И.А. Борониной) Обе эти песни были включены в состав антологии “Синкокинвакасю”, а всего в её состав вошли восемь песен с турнира “Гэнкю сиика авасэ”. В 1205 году состоялась презентация антологии “Синкокинвакасю” и прошёл торжественный банкет в честь этого события, однако редактирование самой антологии продолжалось ещё несколько лет. На этом я заканчиваю обзор истории японских поэтических турниров, затронув период от создания антологии “Кокинсю” до составления антологии “Синкокинсю”. Разумеется, история японских поэтических турниров на этом не заканчивается, она знает периоды упадка и расцвета этого вида поэтического искусства, но со временем стали появляться новые виды поэзии, так что в чистом виде такие турниры, где поэты состязались только в составлении песен вака, постепенно сошли на нет. Хотя в 1215 году состоялось поэтическое собрание “Кэмпо саннэн дзюгацу нидзюёкка дайри мэйсё хякусю” (“Сто песен на тему мэйсё, сочинённых в 24-й день 10-й Луны третьего года Кэмпо”). Император Дзюнтоку (1197-1242, правил 1210-1221) пригласил 11 известных поэтов для сочинения песен на темы “мэйсё” - знаменитых мест. Среди участников собрания были Тэйка, Иэтака, Тосинари Кё-но Мусумэ и другие известные поэты. Распределение тем для песен на этом турнире тоже было вполне традиционным: “Весна” (20 песен), “Лето” (10 песен), “Осень” (20 песен), “Зима” (10 песен), “Любовь” (20 песен), “Разное” (20 песен). В заключение этого цикла очерков приведу автобиографическую песню, составленную Тэйка в 1232 году для турнира “Кампаку садайдзинкэ хякусю” (“Сто песен из дома канцлера“): "Отца Недостижимо высокие Свершения На Пути поэзии Превзошел обитатель Ваканоура". (Перевод Торопыгиной) В этой песне поэт считает, что своими достижениями на служебном и поэтическом путях он превзошёл отца. Посмотрим, насколько он прав... Фудзивара-но Тосинари (Сюндзэй, 1114 — 1204) достиг третьего придворного ранга и был единоличным составителем седьмой императорской антологии “Сэндзайсю” или иначе “Сэндзайвакасю” (Собрание японских песен за тысячу лет), над составлением которой он работал с 1183 по 1188 годы по приказу экс-императора Госиракава-ин (1125-1192, правил 1155-1158). В различных императорских антологиях помещены 422 его песни. Фудзивара-но Тэйка (Садаиэ, 1162-1241) достиг второго придворного ранга и был одним из главных составителей восьмой императорской антологии “Синкокинвакасю”. Кроме того, в 1231 году по приказу императора Гохорикава (1212-1234, правил 1221-1232) Тэйка приступил к составлению девятой императорской антологии “Синтёкусэнсю” (“Новая императорская антология”); эту работу он закончил в 1235 году. Но этими работами достижения Тэйку в области поэзии не ограничиваются. Среди его работ стоит отметить выдающийся сборник “Хякунин иссю”, а также две антологии - “Тэйка дзиттай”, над составлением которой он работал в 1207-1213 годах и в которую вошли песни, исключённые из состава “Синкокинвакасю”, и “Тэйка хатидай сё”, в состав которой он включил 1811 песен из первых восьми императорских антологий. Очень ценным источником различных сведений является дневник-трактат “Майгэцуки” (“Мэйгэцуки” или “Мэйгэцусё”), который Тэйка вёл на китайском языке с 1180 по 1241 год. В различные императорские антологии включены 467 его песен, а его личная антология “Сюигусо” состоит из из более чем 3500 песен. Так что сын во многом превзошёл отца, но хвастать этим, по-моему, не следовало. Однако, Восток - дело тонкое.

В январе 1821 года в Лайбахе собрались правители стран Священного союза для обсуждения положения в восставшем Неаполе. Были приглашены также представители от Франции и Англии. Уже в марте 1821 года был задушен Неаполь, но тут вспыхнула революция в Пьемонте. Едва австрийцы заняли Турин, как опять мрачные вести приходят из Испании. А тут ещё началось восстание в Греции, спровоцированное генерал-майором русской службы, князем Александром Ипсиланти. Александр и хотел бы помочь несчастным грекам, - ведь это завещала ему его бабка, Екатерина II, - но ведь это значит поддержать бунт. А Меттерних доказывал, что любой бунт есть бунт. И он сумел убедить Александра, вопреки национальным интересам России, не вмешиваться в греческие дела. В России Александру доложили о страшных жестокостях, с которыми турки подавляли греческое восстание, о массовых избиениях греков. Семидесятичетырёхлетний патриарх Григорий на Пасху был схвачен у алтаря и повешен в полном облачении на паперти храма. Затем его труп проволокли по улицам города и сбросили в море. Строганов из Константинополя требовал немедленного вмешательства, но Александр ни на что не мог решиться. Всё-таки эти греки были мятежниками! Да и Меттерних доказывал, что война с Турцией будет брешью, через которую в Россию ворвётся революция. Шатобриану Александр говорил: «Я должен первый пребыть тем началам, на коих я основал союз. Представилось испытание – восстание в Греции. Ничего не могло быть более выгодного для меня и моего народа, более согласного с общественным мнением России, как религиозная война против турок, но я видел в волнениях Пелопоннеса признаки революции и – удержался… Нет, никогда не оставлю я монархов, с которыми нахожусь в союзе. Государи имеют право заключать явные союзы для защиты от тайных обществ». В 1822 году перед выездом на конгресс в Верону А.Х. Бенкендорф донёс императору о существовании Союза Благоденствия и представил список членов общества. Император лично знал многих из этих офицеров, некоторых, как масонов, да и многие штатские были ему хорошо известны: М. Орлов, Н. Тургенев, Пестель, Трубецкой, Муравьёв и т.д. Александр не стал вникать в это дело. А ранее и генерал-адъютант Васильчиков [Илларион Васильевич (1777-1847)] докладывал царю о существовании тайных обществ и сообщал перечень их членов. Тогда изумлённый Васильчиков услышал от Александра: «Дорогой Васильчиков! Вы были у меня на службе с самого начала моего царствования. Вы знаете, что я разделял и поощрял эти иллюзии и заблуждения… Не мне подобает их карать...» В Вероне император получил письмо от Лагарпа, который писал своему бывшему воспитаннику о том, что дело греков представляется ему правым и предостерегал императора от невыгодных для России последствиях веронской политики. В конце концов дело освобождения греков возьмёт на себя Англия, и у кого тогда окажется ключ от Дарданелл? Больше Лагарп писем от Александра не получал. 1 августа 1822 года особым рескриптом Александр запретил все тайные общества и масонские ложи, а всех их членов обязал подпиской впредь ни в каких тайных обществах не состоять. Граф Дмитрий Александрович Гурьев (1751-1825) был министром финансов при Александре I. Его многолетняя деятельность на этом посту подвергалась резкой критике со всех сторон, так что когда перед Пасхой 1823 года пришло сообщение об отставке Гурьева, то по стране гуляла поговорка: «Христос воскрес – Гурьев исчез!» Однажды Александр Павлович беседовал со Сперанским (по другой версии с Новосильцевым) о проекте российской конституции. Зашла речь о выборе депутатов, и император спросил: «Так в депутаты будут выбирать кого захотят?» Собеседник ответил: «Точно так, государь». Император возмутился: «Да этак они, пожалуй, пришлют мне и Панина?» Было решено в проект конституции включить пункт, по которому избиратели могли представлять лишь трех кандидатов, из которых правительство выбирало депутата. Мне кажется, что РФ скоро придет к этому неосуществленному в то время проекту.

Мне больше видятся первые века или ВПН.

Спасибо, может быть, но что это?

Честно говоря, скифского стиля не вижу.

Похоже царизм, какая-то основа ножки?

Еще бы регион, размеры, обратку, сопутку...