Yorik

Неведение - лучше! Франсуа де Вивонну (?-1547) при дворе Маргариты Наваррской однажды привалила редкая удача: одна дама дала ему знать, что хотела бы с ним встречаться, но на определенных условиях – встречи только в полной темноте и в темное время суток. Время и место встреч будет назначать сама дама. Дворянин бросился навстречу галантному приключению, и стал встречаться с незнакомкой. Он получал небывалое наслаждение от этих свиданий, но никак не мог определить, что за дама с ним встречается, так как помимо темноты дама защищала себя с помощью повязки на лицо. Масок тогда еще не было, они вошли в моду только при Карле IX. Желание разгадать эту загадку настолько овладело де Вивонном, что однажды во время свидания он пометил мелом черное бархатное платье своей незнакомки. Потом он поспешил в бальную залу и стал рассматривать входящих дам. Каково же было его изумление, когда он увидел, что меловую метку на плече носит Бланш де Турнон (1490-1535). Дама, несомненно, была одной из первых красавиц королевства, проявила себя настоящей кудесницей в любви, но де Вивонн менее всего ожидал увидеть метку на ее плече. Ведь эта дама хоть и была вдовой, но всегда держалась очень скромно, гордо и неприступно, и слыла при дворе недотрогой. Нет бы де Вивонну удовлетвориться полученным знанием и продолжать наслаждаться милостями красивейшей дамы, переставшей быть для него неизвестной. Он же совершил непростительную ошибку и поинтересовался у г-жи де Турнон, зачем она таилась от него, назначая свидания по темным уголкам. Дама же стала клясться всеми святыми и прочими клятвами, что кавалер жестоко ошибается, а мелом она случайно испачкалась по вине небрежной служанки. Де Вивонн, надо отдать ему должное, не стал предавать огласке сделанное им открытие, как это сделали бы большинство мужчин, но приглашения на тайные свидания он с этого времени перестал получать. Господа, будьте сдержанными и не повторяйте подобных ошибок! Этот же сюжет изложила в 42-й новелле "Гептамерона" и Маргарита Наваррская, разумеется, не называя настоящих имен. Белое на черном Генрих III, будучи еще принцем Анжуйским, любил укладывать своих любовниц на гладкие простыни из черной тафты, чтобы их белые тела на черном фоне вызывали в нем более острое желание. Блондинка и брюнетка Тот же принц как-то одновременно имел двух любовниц, блондинку и брюнетку, и посещал их по очереди. Когда однажды принц собирался на свидание к брюнетке, блондинка с досады сказала: "Значит, Вы сейчас летите к своей вороне?" Обиженный принц спросил: "С кем же я, по-вашему, летаю, когда бываю с Вами?" Дама горделиво сказала: "С птицей Феникс". На что принц тут же возразил: "Сказали бы лучше, что с павлинихой, у которой перьев больше, чем мяса". Так принц намекнул на худобу своей довольно молодой дамы. Худая? Ну и что? Два знатных дворянина жили по соседству и имели весьма красивых жен. В какое-то время один из них прельстился красотой жены соседа и захотел переспать с ней. Провинциальные нравы были весьма простыми, и он сказал соседу: "Сударь, мне желательно переспать с Вашей женой" Тот сразу же ответил: "Согласен, коли я пересплю с Вашей". Первый: "Да на что она тебе сдалась, - худая, тощая, ты и вкуса-то в ней не найдешь". На что второй дворянин возразил: "Ну, так что же за беда, что худа, - я ее так нашпигую, что будет аппетитнее любой пулярки!" Лошадь или куропатка? При короле Франциске II граф де Сен-Эньян (1542-1584) женился в 1559 г. на Мари де Ла Бурдезьер. На следующий день он явился в покои короля, где все стали приставать к нему с не слишком пристойными вопросами. На вопрос, сколько застав он преодолел за ночь, новоиспеченный супруг ответил, что пять. На это секретарь короля, тоже довольно молодой человек, заметил, что для такой хорошей погоды и летнего времени его пробежка коротковата для наезженной дороги. Граф заподозрил, что его опередили, но вступил в перепалку: "Черт побери, по-вашему, тут не лошадь нужна, а куропатка?" Секретарь ответил: "А почему бы и нет?" Но супруг не мог остановиться: "Бог мой, да я преодолел дюжину от заката до заката, оседлав самую красивую кудрявую птичку, какая только ни есть в округе, да и во всей Франции!" Его жена славилась при королевском дворе своими роскошными волосами. А между графом и секретарем разгорелась нешуточная вражда. Только не железо! Когда два синьора поссорились из-за одной куртизанки, вытащили свои шпаги и начали драться, та воскликнула: "Господа, мои объятия продаются за золото и серебро, а не за железо!"

Отставка де Калонна В 1787 году в попытках вывести страну из кризиса Людовик XVI собрал нотаблей – делегатов от дворянства, духовенства и крупной буржуазии, которое носило чисто совещательный характер. В этом собрании 22 февраля 1787 года генеральный контролер финансов де Калонн обнародовал цифру государственного дефицита, ранее державшуюся в строгом секрете. Дефицит к этому моменту составлял 650 миллионов ливров против 283 миллионов ко времени назначения де Калонна на должность. Вскоре де Калонн был отстранен от должности, и о нем стали говорить: "Его не трогали, пока он поджигал, но наказали, чуть только он стал бить в набат". Молчаливый попугай Во время собрания нотаблей (1787 год) один человек пытался заставить говорить попугая хозяйки салона. Хозяйка вмешалась: "Не трудитесь, из него слова не вытянешь!" Гость возмутился: "На что же он тогда годен? Заведите попугая, который, на худой конец, умел бы кричать:"Да здравствует король!" Хозяйка ужаснулась: "Упаси меня Боже! Зачем мне такой попугай? Его тотчас же назначили бы нотаблем!" Пессимист, но не болван Одного врача упрекнули в том, что он всё видит в черном свете. Он объяснил: "Это потому, что я наблюдал, как один за другим умерли больные того врача, который всё видел в розовом цвете. Если умрут и мои больные, то, по крайней мере, меня никто не посчитает болваном". Другой пессимист О другом человеке, который всё видел в черном свете, как-то сказали: "Он любит строить воздушные темницы". Друзей-то за что? Некто говорил, что его приводят в изумление смертоубийственные пиршества, которые задают светские люди: "Добро бы они приглашали родственников – тут хоть можно рассчитывать на наследство, но зачем приглашать друзей? Ведь от их смерти всё равно никакого проку!" Конец любви М* однажды сказал: "Я поставил крест на любви, как только женщины начали говорить:"Ах, этот М*, я очень люблю его, люблю от всей души!" Он добавил: "Прежде, когда я был молод, они говорили:"Ах, я бесконечно ценю М*: он такой воспитанный молодой человек!" Здоровая смерть Врача-месмериста Делона (1750-1786) как-то укорили: "Вот вы обещали исцелить господина де Б*, а он умер". Врач ответил: "Вы куда-то уезжали и не были свидетелем того, как удачно шло лечение: господин де Б* умер, совершенно исцеленный". Лучше один соперник Однажды аббату Ватри (1697-1769) сообщили, что в Королевском коллеже [так до Революции назывался Коллеж де Франс, основанный в 1530 году] имеется вакантное место, и порекомендовали ему похлопотать о нем. Аббат, однако, ничего не стал делать. Вскоре к нему прибежал один из его друзей: "Ну, что вы за человек! Сидели сложа руки, а тем временем на это место уже назначили другого!" Аббат спросил: "Уже назначили? Ну, теперь мне самая пора просить его себе". Друг ужаснулся: "Вы с ума сошли?" Аббат успокоил его: "Ничуть! Раньше у меня была сотня соперников, а нынче остался только один". Аббат начал хлопоты и вскоре получил место. Дворецкий-орденоносец Рассказывают, что став фавориткой короля, мадам де Помпадур потребовала, чтобы ее дворецкого наградили королевским военным орденом Святого Людовика. Без этого, как ей казалось, он был недостоин ей служить. Нет предписаниям! Мирабо говорил: "Я так ненавижу всякий деспотизм, что слово "предписание" противно мне даже в устах врача".

Михаил Булгаков: страницы из дневника Осмелюсь предложить вниманию уважаемых читателей несколько фрагментов из дневниковых записей, которые вел Михаил Афанасьевич Булгаков. Старый Ворчун (Виталий Киселев) 15.02.1922. Верес[аев] очень некрасив, похож на пожилого еврея (очень хорошо сохранился). У него очень узенькие глаза, с набрякшими тяжелыми веками, лысина. Низкий голос. Мне он очень понравился. Совершенно другое впечатление, чем тогда, на его лекции. Быть м[ожет] по контрасту с профессорами. Те ставят нудные, тяжелые вопросы, Вересаев же близок к студентам, которые хотят именно жгучих вопросов и правды в их разрешении. Говорит он мало. Но когда говорит, как-то умно и интеллигентно все у него выходит. С ним были две дамы, по-видимому, жена и дочь. Очень мила жена... 11.05.1923. Из Берлина приехал граф А. Толстой. Держит себя распущенно и нагловато. Много пьёт. 02.09.1923. Сегодня я с Катаевым ездил на дачу к Алексею Толстому. Он сегодня был очень мил. Единственно, что плохо, это плохо исправимая манера его и жены богемно обращаться с молодыми писателями. Всё, впрочем, искупает его действительно большой талант. Он смел, но ищет поддержки и во мне, и в Катаеве. Мысли его о литературе всегда правильны и метки, порой великолепны. 02.09.23. Среди моей хандры и тоски по прошлому, иногда, как сейчас в этой нелепой обстановке временной тесноты, в гнусной комнате гнусного дома [речь идет о знаменитой квартире № 50 в доме № 10 на Большой садовой], у меня бывают взрывы уверенности и силы. И сейчас я слышу в себе, как взмывает моя мысль, и верно, что я неизмеримо сильнее как писатель всех, кого я ни знаю. Но в таких условиях, как сейчас, я, возможно, присяду. 26.10.23. Повесть моя "Дьяволиада" принята, но не дают больше, чем 50 руб. за лист. И денег не будет раньше следующей недели. Повесть дурацкая, ни к черту не годная, но Вересаеву очень понравилась. Анекдот, рассказанный Олешей. В Одессе барышню спросили: "Подвергались ли вы чистке?" Она ответила: "Я девица". 09.08.1924. Новый анекдот: будто по-китайски "еврей" - "там". Там-там-там-там (на мотив "Интернационала") означает "много евреев". 12.09.1924. Новость: на днях в Москве появились совершенно голые люди (мужчины и женщины) с повязками через плечо "Долой стыд". Влезали в трамвай. Трамвай останавливали, публика возмущалась. В ночь с 20 на 21 декабря 1924. В Москве событие – выпустили 30° водку, которую публика с полным основанием назвала "рыковкой". Отличается она от "царской" водки тем, что на десять градусов она слабее, хуже на вкус и в четыре раза её дороже. Бутылка её стоит 1 р. 75 коп. Мальчишки на улицах торгуют книгой Троцкого "Уроки Октября", которая шла очень широко. Блистательный трюк: в то время, как в газетах печатаются резолюции с преданием Троцкого анафеме, Госиздат великолепно продал весь тираж. О, бессмертные еврейские головы. Положим, ходили, правда, слухи, что Шмидта выгнали из Госиздата именно за напечатание этой книги, и только потом сообразили, что конфисковать ее нельзя, еще вреднее; тем более что публика, конечно, ни уха, ни рыла не понимает в этой книге и ей глубоко все равно - Зиновьев ли, Троцкий ли, Иванов ли, Рабинович. Это "спор славян между собой". 23.12.1924. В[асилевский] же мне рассказал, что Алексей Толстой говорил: “Я теперь не Алексей Толстой, а рабкор-самородок Потап Дерьмов. Грязный, бесчестный шут”. В[асилевский] же рассказал, что Демьян Бедный, выступая перед собранием красноармейцев, сказал: “Моя мать была блядь...” 29.12.24. Водку называют "рыковка" или "полурыковка". "Полурыковка" потому, что она в 30°, а сам Рыков (горький пьяница) пьёт в 60°. 16.01.25. Позавчера был у П.Н. Зайцева на чтении А. Белого. В комнату З[айцева] набилась тьма народу. Негде было сесть... Белый в черной курточке. По-моему, нестерпимо ломается и паясничает. Говорил воспоминания о Валерии Брюсове. На меня всё это произвело нестерпимое впечатление. Какой-то вздор символиста... К этим выдержкам из дневников писателя я хочу приложить один Исторический Анекдот о Булгакове. В 1935 году на вечеринке у К.А. Тренёва встал Борис Пастернак и предложил тост за Булгакова. Хозяйка дома стала протестовать, что сначала следовало бы выпить за В.В. Вересаева. Но Пастернак твердо стоял на своем: "Нет, я хочу за Булгакова! Вересаев, конечно, очень большой человек, но он – законное явление. А Булгаков – незаконное!"

Шапка для Карабанова В потешной роте молодого Петра I служил Петр Федорович Карабанов, который очень полюбился молодому царю. Достаточно сказать, что во время великого посольства Карабанов был у царя ездовым. Однажды молодой Петр примеривал несколько корон, и стоя в одной из них перед зеркалом говорит: "Шапка, шапка! Достал бы тебя и в терновнике". Стоявший рядом Карабанов проговорил: "У тебя, надежа-государь, шапок-то много, а мне ни одной не пожалуешь?" Царь подхватил игру: "Добро, я дам тебе старенькую", - и подарил Карабанову свою старую дорожную шапку. Эта шапка хранилась в семействе Карабановых в специальном сундучке с замком и доставалась для показа гостям в торжественных случаях. Братья Карабановы Василий Федорович Карабанов, брат упомянутого выше Петра Федоровича, женился по воле Петра I в Мекленбурге на баронессе Маргарите фон Цедеркрейц. Царь присутствовал на свадьбе, подарил молодым 100 рублей, а потом был восприемником их первенца, который, к сожалению, вскоре умер. Во время войны со шведами братья были уже офицерами Преображенского полка. В одном из сражений Василий попал в плен, но умудрился сообщить об этом своему брату. Получив такую весть, Петр Карабанов стал умолять царя, чтобы тот разрешил ему заменить в плену своего брата, так как у того жена и малолетние дети остаются без присмотра. Царь был растроган такой братской любовью, и велел передать свою просьбу об этом шведскому правительству, прибавив: "Ежели, де, не будет согласия, ни двух, ни трех не пожалею". Так Петр Карабанов по своей воле очутился в шведском плену, заменив собою брата, и стойко переносил все тяготы пленного быта. Там же он выучился шить сапоги, которыми снабжал своих товарищей по несчастью. После Нейштадского мира Петр Карабанов вернулся к отцу, жене и родственникам, но детей у него не было. После смерти своего отца братья не захотели делить полученное в наследство имение и дружно владели им до самой смерти. Следует заметить, что сыновья Василия, Яков и Петр, также не стали делить это имение и дружно владели им до самой старости, а прожили они довольно долго. Не жалуйся, генерал! Карл Ренне (1663 -1716), генерал, состоявший на службе у Петра I, и который по приказанию Меншикова принимал всех гостей, в один день выпил более обыкновенного и вдруг начал жаловаться на свою судьбу и заявлять довольно громогласно, что считает себя недостаточно награжденным. Государь, желая разом прекратить эти бесконечные жалобы, потрепал его по плечу и сказал мягким, но важным тоном: "Друг мой Ренне, не знаю имеешь ли ты повод жаловаться: но знаю только то, что не будь ты в моей службе, тебе бы еще далеко было до генеральского чина, которым ты величаешься". Сержант Кашин о Петре Каждое воскресенье и в праздничные дни Петр обязательно приезжал в Троицкую церковь на Петербургском острове. Он никогда не входил в церковь в парике, а отдавал его денщику. В церкви Петр со своими дворцовыми певчими стоял на правом клиросе. Во время обедни Петр сам читал Апостол. Сержант Никита Иванович Кашин отмечает, что у Петра был "голос сиповатый, не тонок и не громогласен". О внешности Петра Кашин пишет так: "Лицом смугл, ростом не малым, сутуловат; когда от пристани идет до церкви, из народу виден по немалому росту, головою стряхивал". После обедни Петр со всеми генералами и министрами шел в питейное заведение у Петропавловских ворот на мосту. Там он выпивал рюмку анисовой водки и угощал всех присутствующих. Привычки и странности Петра Петр любил ходить по улицам своего города пешком [но не зимой и не в грязную погоду]. Если встречные прохожие кланялись царю, сняв шапку, то Петр к ним не подходил. Но если человек останавливался с поклоном, то Петр тут же подлетал к нему, хватал за кафтан и задавал вопрос: "Ты что?" Получив от прохожего ответ, что тот остановился для отдания чести царю, Петр ударял его рукой по голове и говорил: "Не останавливайся, иди, куда идешь!" Закончив послеобеденный отдых [если позволяла погода и время года, то Петр предпочитал отдыхать на своей яхте, которая стояла на Неве близ его дворца], Петр любил съездить на Петербургскую сторону, прогуляться по улицам или пройтись по торговым рядам. Он торговался с продавцами, мог купить кренделей или выпить квасу в рядах, и все время присматривал, чтобы торговали честно и хорошим товаром. Ел Петр мало и предпочитал горячие блюда. Кухня в его дворце соседствовала со столовой. В стене было проделано окошко, через которое блюда и подавались царю. Церемониальных столов во дворце не было. Петр очень боялся тараканов, поэтому во время его путешествий вперед всегда высылались курьеры, чтобы отыскать избу без тараканов. Но так как на Руси такие избы были редкостью, то на пути Петра ставили специальные избы, которые тщательно предохранялись от проникновения тараканов.