Yorik

Николай Васильевич Репнин В 1768 году русский посол в Варшаве князь Николай Васильевич Репнин (1734-1801) по рассказам современников (в том числе и не русских) имел большее значение, чем последний польский король Станислав-Август Понятовский (1732-1798). Вот несколько примеров его гордого и высокомерного поведения с мужчинами – с женщинами князь Репнин был предельно вежлив и предупредителен. Однажды король устроил маскарад во дворце. После ужина должны были начаться танцы, но так как ужин происходил в самом большом зале дворца, то должно было пройти некоторое время, прежде чем вынесут все столы и немного приберут зал. Репнин потребовал, чтобы танцы начались немедленно и в другом зале. О таком требовании русского посла донесли королю, и тот попросил передать Репнину просьбу о небольшой задержке, чтобы успеть очистить большой зал. Репнин велел передать королю: “Так нельзя! Если король не придет, то мы начнем без него”. И король согласился начать танцы в другом зале. Согласился начать – это означает, что король начал танцевать. В день именин императрицы Екатерины папский нунций в Варшаве прождал несколько часов в приемной Репнина, чтобы поздравить его с этим праздником. У примаса католической церкви в Польше однажды зашел разговор о польских королях, которые были вынуждены бежать из страны и искать себе способы существования различными способами. Король Понятовский сказал, что в таком случае он оказался бы в очень затруднительном положении, так как он ничего не умеет. Князь Репнин его успокоил: “Извините меня, ведь Ваше Величество отлично танцуете”. Однажды в театре актерам пришлось долго ждать прибытия Репнина, хотя король уже сидел в своей ложе целый час. В другой раз князь назначил представление на среду Страстной недели, но кроме него самого и членов его свиты на спектакль никто больше не пришел. Карл Радзивилл (1732-1790), великий гетман Литвы, был очень богат, содержал на свои средства десятитысячное войско, но после поражения барской конфедерации в 1763 году бежал заграницу. В 1767 году этот любимец польской шляхты вернулся в Польшу уже сторонником Екатерины, был прощен и получил очень щедрое вознаграждение. Это “Пане Коханку” совершенно не говорил по-французски, всегда ходил в польском национальном костюме и очень любил выпить. В день рождения своей благодетельницы Екатерины Радзивилл устроил маскарад на три тысячи персон, во время которого было выпито огромное количество спиртного, в том числе 1000 бутылок шампанского. Чтобы удержать Радзивилла от пьянства и безобразного поведения во время сейма, Репнин поставил в его доме команду из 60 человек под началом полковника. На следующий день после окончания заседаний сейма совершенно пьяный Радзивилл пришел к Репнину и заявил, что теперь имеет право напиваться, сколько его душе угодно. Князь Николай Васильевич Репнин был чрезвычайно щедрым человеком. Так после смерти своего двоюродного брата он получил в наследство все имущество последнего, а также судебный процесс о 3000 душ с князьями Лобановыми, родственниками Репниных. Дело было решено в пользу Репнина, и князь получил известие об этом, находясь в армии. Он тут же послал ответ и доверенность: “Родовое имение принять во владение, а тяжебное - возвратить Лобановым”. Следует рассказать об одной из немногих неудач генерала Репнина, будущего фельдмаршала. В 1773 году граф Румянцев приказал корпусу Репнина двигаться на помощь частям Отто-Адольфа Вейсмана (генерала русской армии). Репнин был столь нерасторопен, что не успел к месту сражения, на котором русские были разбиты, а Вейсман погиб. Разгневанный Румянцев написал Репнину: “Прибавляйте силы вашему ползущему корпусу... Если вы это сделали при Минихе, вас повесили бы! Не подумайте, что я не могу сделать подобного... мое великодушие вас прощает”. [Вейсман (?-1773) происходил из Лифляндии и считался одним из лучших генералов времен Екатерины. Он был награжден орденом св. Георгия 2-ой степени. Его очень ценил Суворов, который в одном из писем заметил: “Вейсмана не стало – я остался один”.]

Конфуз с императором Когда император Николай II в дни юбилейных торжеств ступил на костромскую землю, колыбель дома Романовых, с торжественной и блестящей речью выступил городской голова Шевалдышев, по образованию юрист, за словом в карман не лазивший. Резким контрастом этому была встреча в дворянском собрании, когда "прославился" многолетний губернский предводитель дворянства Михаил Николаевич Зузин, имевший титул генерала по адмиралтейству. Он должен был с блюдом хлеба и солью приветствовать царя приличествующей случаю речью. Когда император с супругой в сопровождении великих князей и свиты вошёл в зал, Зузин громко провозгласил: "Ваше императорское величество!" Затем после небольшой паузы он, среди гробовой тишины, повторил эту фразу, после чего окончательно замолк, так как вся приготовленная речь выскочила из его головы. Прождав около минуты, царь сказал: "Да, это иногда бывает", – и, пройдя дальше, сам стал здороваться с дворянами. Кто-то догадался нарушить мёртвую тишину и махнул на балкон, откуда грянул оркестр и хор. После говорили, что этот приём прямо символизировал увядание российского дворянства. Конечно, после такого конфуза дворянство на следующих выборах прокатило Зузина на вороных. Простота нравов Однажды жарким летним днём компания купечества обедала на террасе гостиницы "Кострома", что рядом с присутственными местами за церковью Воскресения на Площадке. Среди обедавших находился и солигаличский купец, он же и солигаличский церковный староста, Николай Николаевич Собенников. В какой-то момент обедавшие углядели идущую по тротуару незнакомую даму и заспорили на десять рублей, естественный или искусственный у неё бюст. Исследование этого вопроса поручили Собенникову, который устремился за дамой, вошедшей в большую Московскую гостиницу, что на Павловской улице. Тогда Собенников обратился за разъяснениями к швейцару, за некоторую мзду, разумеется, кто такая и откуда. Швейцар сообщил, что дама "подходящая, и тогда Собенников постучался к ней в номер. Войдя к даме, Собенников обратился к ней с просьбой разрешить спор относительно её бюста, сказав, что он спорил на десять рублей за то, что бюст у неё натуральный и, если это так, то он готов выигрыш отдать ей. Дама сказала, что, безусловно, всё в натуре, но Собенников попросил, нельзя ли удостовериться. После этого дама вынула одну грудь довольно большого размера, и Собенников для убедительности дотронулся двумя пальцами до груди, после чего вручил ей с благодарностью десятку и помчался обратно на террасу получать свой выигрыш. В результате в выигрыше оказался ресторатор, так как эта купеческая компания гуляла до самой ночи. Нищие В Костроме было большое количество нищих и бездомных, которые жили тем, что ходили по домам и просили милостыню. Обычно им давалось по куску чёрного хлеба, который собирался ими в корзину, а потом продавался для корма коровам, так как съесть всего собранного за день хлеба было просто невозможно. Ютились они где-то по окраинам, а по воскресеньям и праздникам заполняли паперти многочисленных церквей. Зимогоры или золоторотцы относились к тому разряду людей, у которых даже не было сумы для сбора подаяний. Это были совершенно пропившиеся люди, которые все, что выпрашивали или зарабатывали, без остатка пропивали. Они не заботились о помещении для жилья, так как Волга всегда давала им возможность подработать грузчиками. Летом они спали где придется на природе, а в холодное время года их принимала специальная ночлежка, построенная на берегу Волги. За ночлег с них денег не брали, но с наступлением рассвета всех выпроваживали опять до вечера. Чей магазин? В Гостином ряду находился часовой магазин Азерского, на крыше которого была большая вывеска "Магазин Женева". Большинство костромичей полагали, что магазин принадлежит владельцу по фамилии Женев. Магазин "Конфекция" Недалеко от "Магазина Женева" располагался магазин с неведомым для костромичан названием "Конфекция", торговавший третьесортным готовым платьем, главным образом, из лодзинского материала. Магазин принадлежал Морковникову и был оборудован следующим образом: все окна были завешаны готовым платьем, так что в помещении царил полумрак, а с наступлением темноты зажигалась керосиновая лампа с каким-то голубоватым стеклом, дававшая очень мало света. Такие ухищрения не давали возможности покупателям разглядеть дефекты изделия или окраску материала. На попавшего или затащенного в "конфекцию" покупателя со всех сторон набрасывались два или три приказчика и начинали совать готовое платье прямо в лицо. Они жутко торговались, а если покупатель всё же уходил из магазина, то за ним мчались на улицу и тащили за полы обратно.