Yorik

Древний мир в анекдотах "Фокейское отчаяние" Незадолго до нашествия Ксеркса в 480 г. до Р.Х. разгорелась непримиримая война между фессалийцами и фокеянами. Фессалийцы в один из дней убили многих архонтов и тираннов в фокейских городах, а фокеяне за это убили 250 фессалийских заложников. После этого фокеяне всеми силами выступили в поход на Фессалию через Локриду, решив не щадить никого из взрослых противников, а их женщин и детей продать в рабство. Диафант, сын Батиллия, один из трех фокейских архонтов, предложил собрать всех фокейских женщин и детей в одном укромном месте, заготовив там костры. Специально выделенные охранники должны были умертвить всех и предать тела огню при получении известия о поражении фокеян. Один из фокейцев возразил, что принимая такое решение, следует спросить и женщин, а без их согласия ничего не предпринимать. Собравшиеся женщины приняли аналогичное постановление, а также они предложили увенчать Диафанта, как подавшего фокеянам наилучший совет. После этого фокеяне сразились с фессалийцами близ Гиамполя и одержали победу. Греки назвали это решение "фокейским отчаянием", но в самом Гиамполе память об этой победе справляли как самый большой праздник, посвященный Артемиде Элафеболии. Переселяться? После разрушения Рима в 390 г. галлами сенат стал обсуждать вопрос, переселиться ли всем в Вейи или восстанавливать городские стены. В это время один центурион, возвратившийся со своими солдатами после сторожевой смены, провозгласил: "Знаменосец! Воздвигни знамя: нам лучше всего оставаться здесь". Сенаторы сочли это за благоприятное предзнаменование, и предложение о переселении в Вейи было отклонено. Знамение о триумфе В 168 году до Р.Х. консулу Луцию Эмилию Павлу (230-160) выпало по жребию вести войну с македонским царём Персеем (213-166). Когда он после жеребьёвки возвращался домой, то встретил свою малолетнюю дочь Терцию весьма опечаленной. Луций Эмилий поцеловал дочку и поинтересовался причиной её грусти. Терция ответила, что умер Перс, её любимый щенок. Луций Эмилий счёл это предзнаменованием его будущего триумфа. Действительно, в том же году в битве при Пидне он разгромил македонцев, и потом справил блистательный трёхдневный триумф. Вода надёжнее Гай Марий (156-86) после осуждения сенатом прятался в доме Фаннии в Минтурне. Он увидел приведённого осла, который вначале бросился к копне сена, но потом пренебрёг им и бросился к струе воды. Марий увидел в этом божественное указание, потребовал, чтобы его отправили к морю и переправили в Африку. Так он сумел вырваться из рук своих врагов. "Царство мёртвых" В 48 году Помпей потерпел поражение от Цезаря при Фарсале, бежал и причалил со своим флотом в Пафосе. На берегу он увидел великолепный дворец и спросил, как он называется. Ему ответили, что это здание называется "царством мёртвых". Такой ответ разрушил последние надежды Помпея. Явление Фортуны В том же 48 году до Р.Х. консул 49 года Луций Лентул проплывал на корабле около берега, на котором египтяне сжигали на костре, сложенном из досок лодки, тело Помпея Великого, коварно убитого по приказу царя Птолемея Авлета. Лентул ещё ничего не знал о судьбе Помпея, но повернувшись к товарищам, сказал: "Как знать, а не Помпея ли сжигают на этом пламени?" Когда выявилась правдивость догадки Лентула, римляне сочли, что сама богиня Фортуна явилась ему и внушила эти слова.

Академик Алексей Николаевич Крылов (1863-1945) оставил очень интересные воспоминания о своей жизни, которые неоднократно переиздавались. Я хочу предложить вашему вниманию, уважаемые читатели, несколько эпизодов из этих воспоминаний. Следует иметь в виду, что Алексей Николаевич был хорошим рассказчиков, но иногда увлекался, так что полностью верить в правдивость всех сообщаемых им св6дений, вероятно, не стоит. Через овраг Помещик Валерий Гаврилович Ермолов был крупным мужчиной, лихим наездником и смелым охотником. Больше всего он любил травить волков, но под старость он уже выезжал на охоту не верхом, а на дрожках. Встретил он как-то своего соседа, Николая Михайловича Филатова, и предлагает ему: "Николай Михайлович, у меня в этом острове волк обложен. Хотите посмотреть, как травить буду?" Однако травля вышла неудачная – по вине доезжачего, не решившегося вскачь перепрыгнуть через овражек, волк ушёл. Валерий Гаврилович пришёл в бешенство, отстегал доезжачего арапником и закричал: "Какой ты доезжачий, хуже бабы! Овражка испугался, верхом перескочить не мог! Да я на дрожках перемахну!" Ермолов велел кучеру гнать во весь опор и махнул, но не через овраг, а в овраг, на дне которого всё смешалось в одну кучу: дрожки, лошади, кучер и сам Валерий Гаврилович. Каким-то чудом все остались живы. Пишите правильно! Помещик Пётр Михайлович Мачеварианов (1804-1880, Мачеварiановъ в старой орфографии), знаменитый собачник, считал проявлением крайнего к себе неуважения, если кто делал ошибку в написании его фамилии. Даже написание "Мачеварьяновъ" он считал за обиду. В царствование Николая I должность исправника была выборной и замещалась дворянами. Одно время исправником был и Мачеварианов, а его предшественником был некто Шалимов. Поселился в Ардатове помещик Жуков и поинтересовался: "Кто исправник?" Над ним решили подшутить и сказали, что Пётр Мачиварианович Шалимов. Жуков не стал проверять эту информацию и адресовал письмо по адресу: "В с. Липовку, Петру Мачивариановичу Шалимову". Потом Жуков очень удивился, когда на дворянском собрании Пётр Михайлович стал ему выговаривать: "Как Вы мне письмо адресовали? Я ведь не зову Вас Иван Жукач Тараканов!" И сенаторы ошибаются В селе Алфереьеве, что в 25 верстах от Липовки, проживал помещик Пётр Евграфович Кикин (1809-1885), тайный советник и сенатор. По ошибке он однажды адресовал письмо так: "П.М. Мачеварианову в Мачевариановку", - и немедленно получил ответ: "П.Е. Тыкину в Тыкинку". О кормлении щенков Петру Михайловичу приписывают и такой рассказ: "Померла у меня Лебёдка, и остались после неё малые щенята. Призвал я старосту и велел раздать щенят на деревню бабам, чтобы их выкормили. Я-то думал, что будут с пальца или с соски коровьим молоком кормить, а они сдуру стали кормить щенят грудью. И вышли собаки глупые-преглупые!" Покупка князя Васильчикова После смерти Петра Михайловича несколько его борзых купил известный врач (хирург) Пётр Фёдорович Филатов (1853-1919) и еще 12 лет продолжал породу мачивариановских борзых в своей Михайловке. Но в 1893 году Михайловка пошла с молотка, а перед этим Пётр Фёдорович распродал своих собак, и его красавицу Лебёдку (естественно, уже другую) купил князь Борис Александрович Васильчиков (1863-1931). Это Филатову аукнулось через десять лет. Сука выручила! Началась русско-японская война, и Пётр Михайлович решил поступить врачом в армию. Он запасся рекомендациями от самых знаменитых московских врачей-профессоров, в том числе, по словам Алексея Николаевича, и от своего родного брата профессора Нила Фёдоровича Филатова (1847-1902). Запамятовал академик, что Нил Фёдорович к началу войны уже помер. Но продолжу рассказ академика. В Мукдене Филатов явился к главноуправляющему Красным Крестом князю Васильчикову. Князь принял его стоя и руки не подал: "Что вам угодно?" Пётр Фёдорович стал объяснять, что хотел бы поступить в один из госпиталей и стал предъявлять свои рекомендации. Князь Васильчиков взял рекомендации, но сухо сказал: "Знаете, сколько желающих? Я посмотрю, подумаю, все вакансии заняты". Тут князь взглянул на письма и говорит: "Филатов, Пётр Фёдорович? Да это не вы ли мне лет 15 назад Лебёдку продали?" Удивлённый таким поворотом, Филатов только и смог ответить: "Я". Тут Васильчиков схватил Петра Федоровича за руки, усадил в кресло и с жаром продолжил: "Вы бы так и сказали! Ведь какая красавица-то была, какие от неё щенки пошли! Ведь я породу до сих пор сохранил, чистых мачевариановских кровей!" Через полчаса Пётр Фёдорович был уже назначен главным хирургом одного из самых крупных госпиталей. Письмо к Николаю Александровичу Крылову (1830-?), отцу будущего академика, Филатов заканчивал так: "Вот, брат Николай, как меня Лебёдка-то через 15 лет выручила. Это не чета Нилочкиной рекомендации, какая он знаменитость ни есть".

Отличный музей!

Направник Стравинский считал, что "…как почти все профессиональные дирижёры, Направник обладал примитивной культурой и неразвитым вкусом". [Эдуард Францевич Направник (1839-1916) – дирижёр и композитор; в 1863-1916 гг. был дирижёром Мариинского театра.] Лядов Лядов имел прозвище "кузнец", и никто не знал почему, так как он совсем не походил на кузнеца. Это был прелестный, мягкий, кроткий человек небольшого роста с симпатичным лицом. Лядов был лысоват, имел привычку щуриться и всегда носил под мышкой фантастические или чувствительные книги - Андерсена, Метерлинка или Э.Т.А. Гофмана. Лядов был самым прогрессивным среди музыкантов его поколения и покровительствовал молодым талантам Скрябина и Стравинского. Когда кто-то назвал ещё не получившего признания Скрябина чудаком, Лядов сказал: "Мне нравятся такие чудаки". [Анатолий Константинович Лядов (1855-1914).] О Чайковском Стравинский вспоминает: "Чайковский был самым большим талантом в России и – за исключением Мусоргского – самым правдивым. Его главными достоинствами я считал изящество (в балетах: я считаю Чайковского в первую очередь балетным композитором, даже в операх) и чувство юмора..." Кстати, о великом композиторе – свою холеру Чайковский подхватил в ресторане Лейнера на Невском проспекте, 18, выпив стакан воды. Видите, уважаемые читатели, как вредно пить воду! Слава композитора была так велика, что правительство начало выпускать ежедневные бюллетени о состоянии его здоровья. Мусоргский Мусоргский всегда отличался церемонными манерами и в своём кругу был самым утончённым человеком. Балакирев Милий Алексеевич Балакирев (1836-1910) был лысым массивным человеком с калмыцкой головой и пронизывающим взглядом. Он часто страдал от приступов депрессии. Если над столом Римского-Корсакова висел портрет Вагнера, то у Балакирева – портрет Листа. О Верди По словам Стравинского, в Петербурге Верди всегда служил темой для дискуссий. Чайковский им восхищался, кружок Римского – нет. Западные оперы Наибольшей популярностью в довоенном Петербурге пользовались следующие оперы западной школы: "Виндзорские проказницы" Николаи, "Манон" Массне (Стравинский сравнил эту оперу с кондитерским изделием), "Проданная невеста", "Волшебный стрелок", "Кармен", "Фауст" Гуно, Cav и Pag (таким было шутливое сокращение названий популярных опер "Cavalleria rusticana" ("Сельская честь" П. Масканьи) и "I Pagliacci" ("Паяцы" Р. Леонкавалло). В этот список следует добавить монументы Виктора Эммануила II в музыке – "Гугеноты", "Африканка" и "Пророк". Оперы Вагнера ставились и пелись по-русски. Русские оперы Из русских опер на первом месте стояли оперы Глинки, а также Даргомыжского, Римского-Корсакова, Чайковского, Бородина и Мусоргского, из которых следует отметить следующие: "Борис Годунов", "Князь Игорь", "Евгений Онегин", "Черевички" и "Пиковая дама". "Золотой петушок" был знаменем студентов и либералов, так как его несколько раз запрещала царская цензура. В конце концов, его поставили, но не в Мариинском театре, а в частном театре на Невском проспекте. Мелочи Любимой оперой Николая II была "Тристан и Изольда" Вагнера. В Петербурге на время Великого Поста театры закрывались, и наступало время исполнения ораторий.

Тётка короля Когда Генрих IV вступил в Париж, он в тот же день отправился к своей тётке мадам де Монпансье, и попросил подать ему варенья. Тётка удивилась: "Не иначе, как вы спрашиваете его ради насмешки. Думаете, небось, что оно у меня все вышло". Генрих легкомысленно ответил: "Да нет, я просто есть хочу". Мадам де Монпансье велела принести горшок абрикосового варенья, положила королю и захотела, по этикету, попробовать его первой. Генрих её остановил: "Опомнись, тётушка!" Та удивилась: "Как? Мало я, по-вашему, натворила? Неужто вы меня не подозреваете?" Король отмахнулся: "Да ничуть не подозреваю, тётушка". Мадам де Монпансье послушно отозвалась: "Придется, видно, мне стать вашей служанкой!" С тех пор мадам де Монпансье стала верной сторонницей своего племянника. Болезнь и храбрость Король Генрих IV обладал в бою большой личной храбростью, но перед началом сражения или при виде приближающегося противника с ним обычно происходил приступ медвежьей болезни. Обращая это в шутку, Генрих IV обычно при этом говорил: "Пойду-ка постараюсь для них [врагов, то есть] хорошенько!" Клептомания Рассказывают, что Генрих IV был клептоманом и брал всё, что попадалось ему под руку, но потом всё возвращал. Генрих говорил, что если бы он не был королем, то его бы непременно повесили. Внешность короля У Генриха IV была не слишком представительная внешность, особенно по сравнению с его предшественником, Генрихом III. Мадам де Савиньи (1535-1592), впервые увидев Генриха IV, даже сказала: "Я видела Короля, но не видела Его Величества". Уступчивость короля В Фонтенбло в одном из садов ограда делала довольно значительный выступ вглубь сада, обходя какой-то домишко. Владелец дома не захотел продать его королю, хотя Генрих IV предлагал за дом значительно больше его стоимости, но силой принуждать владельца дома король не захотел. Шарль де Бирон Маршал де Бирон-младший (1562-1602) был довольно наглым человеком и часто говорил, что все принцы годны лишь на то, чтобы их всех утопить, и что не будь его, маршала де Бирона, Генрих IV не миновал бы тернового венца. Генрих же публично никогда не хвалил храбрость Бирона, чем выводил маршала из себя, считавшего, что его заслуги недостаточно вознаграждены. Впрочем, когда Генрих IV послал маршала де Бирона к королеве Елизавете, он в сопроводительном письме назвал его "самым смелым пособником своих побед". Образованность маршала Как-то во Френе Генрих IV увидел в галерее греческий стих и попросил сопровождавших его докладчиков Государственного Совета объяснить значение этого стиха. Те сделали вид, что не расслышали просьбу короля. В эту минуту мимо проходил де Бирон, который разъяснил смысл данного стиха и поспешил скрыться, так как не захотел прослыть более образованным человеком, чем судейские. Ведь в то время, следуя придворной моде, надо было слыть грубым неучем, а не человеком, разбирающимся в изящной словесности. Маршал и слуги Однажды управляющий Серо пришел к маршалу со списком бесполезных слуг и предложил избавиться от них. Де Бирон внимательно прочитал список и промолвил: "Вот, стало быть, те, без которых, по-вашему, я прекрасно могу обойтись. Но надобно бы знать, обойдутся ли они без меня". Увольнений не последовало.

Анекдоты о литераторах Шоу о часах Английский драматург Бернард Шоу однажды посетил выставку часов. Устроители поинтересовались, какое впечатление она произвела на великого писателя. Он ответил: "Я не нахожу ни малейшего прогресса. В дни моей юности часы шли с точно такой же скоростью". Шоу о браке высказывался так: "В этом случае дело обстоит так же, как и в обществе масонов. Те, кто ещё не вступил в это общество, ничего не могут о нём рассказать. Те же, кто уже вступил, вынуждены молчать до конца своей жизни". Шоу на премьере Бернарда Шоу один драматург пригласил на премьеру своей пьесы, но контролёр долго не хотел пропускать его в зал. Только после вмешательства администратора известного драматурга пропустили в зал. Шоу молча просмотрел весь спектакль, а после его окончания подошел к контролеру и протянул ему фунт стерлингов со словами: "Прошу прощения! Я убедился, что в отношении меня у вас были самые лучшие намерения!" Свифт и Драйден Известный английский писатель Джон Драйден (1631-1700) состоял в отдалённом родстве со Свифтом, который был сыном троюродного брата Драйдена. Однажды Драйден сказал своему молодому родственнику: "Племянник Свифт, ты никогда не станешь поэтом". Свифт не забыл этих слов и с тех пор всегда был врагом Драйдена и его славы. Анонима не повесишь! В 1560 году во Франции был опубликован анонимный памфлет "Послание тигру Франции", в котором прямо говорилось о связи Анны д’Эсте, жены герцога Франциска де Гиза, с её родственником кардиналом Лотарингским. Несмотря на усиленные поиски автора памфлета так и не обнаружили, и тогда за опубликование этого сочинения был повешен издатель Мартен Лом. Вольтер о Шекспире Вольтер так говорил о Шекспире: "Когда я начинал учиться английскому языку, я не понимал, как мог народ столь просвещенный уважать автора столь сумасбродного. Но, познакомившись короче с английским языком, я уверился, что англичане правы, что невозможно целой нации ошибаться в чувстве своем и не знать, чему радуется". Нищий язык О французском языке Вольтер говорил, что это нищий, которому надо подавать против его воли. Вольтер об истории высказывался так: "История, в конце концов, это не что иное, как собрание трюков, которые мы разыгрываем с мертвецами". Освобождённое время Марсель Пруст поместил свой капитал в публичный дом и жил с прибыли, что дало ему возможность написать свой гениальный роман. Джойс и Пруст - им не о чем говорить В одном модном литературном салоне представили друг другу Марселя Пруста и Джеймса Джойса. Они минуту постояли рядом, обменялись условным приветствием и разошлись: им абсолютно не о чем было разговаривать.

Академик Лев Давидович Ландау (1908-1968, Нобелевская премия по физике 1962) был одним из самых выдающихся физиков-теоретиков XX века. Предлагаемая вашему вниманию подборка сюжетов о великом физике взята, в основном, из воспоминаний племянницы его жены, Майи Яковлевны Бессараб и воспоминаний сотрудников Ландау. Ландау очень не любил, когда его называли Лев Давидович, и просил всех, в том числе и студентов, называть его просто Дау. Так часто будем поступать и мы. Жрецы Один из советских деятелей как-то вещал с трибуны "о священном долге жрецов науки перед отечеством". Вдруг в зале раздался голос Ландау: "Жрец науки — это тот, кто жрёт за счёт науки". О себе Ландау считал себя "активно некрасивым" и говорил о себе так: "У меня не телосложение, а теловычитание". Симпатии Несмотря на удачный и прочный брак, Ландау был очень увлекающимся человеком, но не все его увлечения оказывались взаимными. Один из друзей Ланау по этому поводу как-то заметил: "Всё дело в том, что Дау нравился интеллигентным женщинам, а ему нравились подавальщицы". Порядочность и наука Однажды коллеги говорили с Ландау об одном физике и пытались ему доказать, что хотя выдающихся работ у этого учёного и нет, но зато он очень порядочный человек. Ландау ответил: "Нельзя делать научную карьеру на одной порядочности. Это неминуемо приведёт к тому, что не будет ни науки, ни порядочности". Ошибки, а не результат Ландау презирал научных и околонаучных деятелей, которые отсутствие знаний и способностей пытались компенсировать своим важным видом. Дау называл таких людей "кислощенцами" - от выражения "профессор кислых щей", - и частенько выводил их на чистую воду. Однажды Ландау случайно попал в аудиторию, в которой ожидалось выступление известного профессора о его сенсационном открытии. Были в аудитории даже журналисты и фотокорреспонденты. Дау всегда скептически относился к научным сенсациям и решил послушать выступление. Профессор бодро доложил о своём открытии, записал на доске свои выводы и под гром аплодисментов сошёл с трибуны. Тут в аудитории раздался голос Ландау, пробиравшегося к доске: "Прошу прощения, но здесь слишком много ошибок!" Аудитория затихла, а Ландау, чиркая мелом по доске, продолжал: "Если эту задачу решить правильно, эффект данной работы сводится к нулю. Работы как таковой вообще нет. Есть математические ошибки". Положив мел, Дау ушёл, а "виновник торжества" простонал: "Кто, кто его сюда пустил?" Сенсации и авторитеты Ландау вообще очень недоверчиво относился к научным сенсациям и говорил: "Люди, услышав о каком-нибудь необыкновенном явлении в науке или в жизни, начинают предлагать для их объяснения малоправдоподобные гипотезы. А следовало бы в первую очередь рассмотреть простейшее объяснение – что всё это – враньё". Авторитеты для Ландау почти ничего не значили – ни президенты академий наук, ни академики, ни министры. Всем людям он стремился дать соответствующую оценку, но при этом часто и ошибался. Вопросы терминологии Институтом Физических Проблем АН СССР, в котором работал Ландау, долгие годы руководил Петр Леонидович Капица (1894-1984, Нобелевская премия по физике 1978), и поэтому сам институт или его здание часто называли просто Капичником. Молодые научные сотрудники назывались в ИФП "наукообразными". Чушь, галиматья и пр. Ландау очень не любил, когда с серьёзными вопросами к нему обращались на ходу, где-нибудь в коридоре или на лестнице. Вот, например какой-нибудь "наукообразный", убедившись в хорошем настроении Дау, подскакивал к нему и начинал скороговоркой выпаливать свой вопрос: "Дау, я хотел спросить вас…" Не дослушав вопроса, Дау обычно кричал: "Чушь!", - заставляя вопрошавшего скрываться за ближайшей дверью. В набор Дау входили также такие крики как "ахинея", "галиматья", "глупости", "ерунда" и "позор говорить такие вещи".

Недавно мне в руки попали остатки архива давно уже умершего дальнего родственника N. Там было довольно много дореволюционных почтовых открыток с варварски содранными или вырезанными почтовыми марками. Кроме российских, там были открытки из США, Германии и Финляндии, которая тогда была частью Российской Империи. Но уцелевшие открытки никакой коллекционной ценности уже не представляли из-за своего состояния. Были также почтовые открытки СССР периода двадцатых-тридцатых годов XX века, но и среди них ничего интересного уже не оказалось — ведь я же далеко не первым пытался запустить свою лапу в этот архив в поисках вкусненького. Увы! Несколько почтовых марок стандартных выпусков СССР довоенного периода никакой особой ценности не представляли. Было довольно много фотографий (портретов и групповых), но никаких комментариев относительно изображенных на них лиц я получить от владельцев архива не сумел, и никаких знаменитостей на этих фотографиях тоже не было. Они (владельцы архива) уже не знали ничего, даже не знали того, изображены ли на фотографиях их родственники или какие-то посторонние лица. Сохранилось огромное множество писем неизвестно-кому от неизвестно-кого. Обращения были типа “Дорогой крёстный!” или “Дорогой Иван Иваныч!”, или вообще “С праздником Светлой Пасхи!”. Подписи тоже соответствовали: “Твой брат Фёдор”, “Семья Ивановых” или просто инициалы “Твой А.В.” Сначала среди множества пожелтевших листков моё внимание случайно привлекло одно письмо, написанное в конце 1942 года фиолетовыми чернилами на довольно рыхлой бумаге. Неизвестный мне автор письма среди прочих новостей сообщал хозяину архива N о своей службе. Напоминаю, что тогда N был жив, а также сообщаю, что N тоже воевал и закончил войну в звании майора. Так вот, автор письма сообщал, что на фронте опять запели старую песню времён 1-й империалистической войны на мотив популярного романса “У камина”, и приводил слова этой песни (не романса). Отдельные фрагменты этой песни мне доводилось слышать и раньше, но в такой компоновке они попались мне на глаза впервые. Сам романс “У камина” я слышал и в исполнении Владимира Высоцкого (1938-1980), и в исполнении Валерия Агафонова (1841-1984). Я выяснил, что романс появился на свет примерно в 1912 году, и сразу же стал очень популярным, то есть хитом, как теперь говорят. Иногда называются и более ранние даты создания романса, но это лишь означает, что он не так быстро стал популярным. Однако об авторах текста романса и музыки до сих пор продолжаются ожесточённые споры. Чаще всего авторство романса “У камина” приписывают двум лицам, - это Яков Фёдорович Пригожий (1840-1920) или Пётр Иванович Баторин (?-1923). Авторами текста романса называют Сергея Александровича Гарина (Гарфильд, 1873-1927), П.И. Баторина или даже некоего Г. Китаева. Я не стану углубляться в споры относительно авторства создателей романса “У камина”, но мне захотелось найти в Сети варианты песен на мотив этого романса. В Интернете я нашёл множество вариантов подобных сочинений, отдельные строки даже совпадали с обнаруженным мною текстом, но явно были созданы значительно позже окончания Второй мировой войны. Полного совпадения текстов мне обнаружить не удалось, и я решил опубликовать более древний текст песни, который восходит, по словам автора письма, ко временам Первой мировой войны, но был записан в 1942 году. Я самонадеянно решил, что эту песню можно назвать “У камина. Война”. Итак У камина. Война "Вы сидите одна и глядите в камин, Где печально огонь догорает. А поклонники Ваши исчезли как дым, И на фронте их враг убивает. Ещё годик войны, и не станет мужчин, Что Вас прежде ласкали и грели, И на тысячу женщин скоро будет один, Хоть по десять Вы раньше имели. И я должен ещё по секрету сказать, - Пусть останется всё между нами, - Скоро будут мужчин по рецептам давать, Грамм по двадцать на каждую даму". По-моему, это довольно удачный вариант среди различных вариаций романса “У камина”, по крайней мере, здесь отсутствуют пошлые строки. Возможно, автор письма привёл неполный вариант песни, однако подходящих дополнений к нему я не нашёл. Уважаемые читатели! Если кто-нибудь из вас имеет дополнительные строфы к этой песне, прошу вас прислать их мне для создания более полного варианта. Вряд ли подобных строф было больше двух, а то и вовсе одна. Мне почему-то кажется, что одна строфа потерялась. Но поиски в Сети я проводил несколько позже, а пока начал активно рыться среди множества пожелтевших листочков бумаги, и поиски мои дали некоторый результат среди писем конца двадцатых и начала тридцатых годов XX века. Вначале я нашёл “Историю почтенного раввина из Каховки”. Сразу скажу, что в Интернете существует множество вариантов этой “Истории”, исполняемой на мотив “Аргентинского танго”. Найденный мной вариант не хуже и не лучше большинства из них, так что публиковать его я пока не буду. Потом обнаружил несколько пустых частушечных куплетов, но с кавказским акцентом, типа “Два кувшина, три кувшина, вай, вай”. Вот один из них: "Расскажите ради Бога, вай, вай, Где жэлэзная дорога? Вай, вай. Мне сказали на вокзале, вай, вай. А ми думал на базаре, вай, вай". Попадались мне также записи популярных песен тридцатых готов, которые никакого интереса не представляют. И вот в самом конце моих поисков я раскрыл один листок, который не был страницей какого-либо письма. Это была запись песенки, сделанная фиолетовыми чернилами, которая сопровождалась немногочисленными комментариями, написанными химическим карандашом. Эти комментарии я поместил в квадратные скобки. Итак, вашему вниманию, уважаемые читатели, предлагается (только у нас и нигде больше!) Песенка о партийной чистке [Начинается немного тягуче-заунывно, с кавказским акцентом.] "Опадала осенняя листика, Начиналась партийная чистика. Я вставал с утра раннего, Посещал все собрания, На военны ходил обучения И терпел всевозможны мучения, На субботник носил я дрова. Вай-ва! И спросили моя биография. Я ответил не князь, и не граф я - Пролетария бэдная, Торговал свой послэдняя. А теперь возле крытого рынка Ми сидим чистим-блистим ботинка. Подходи, жёлтый мазь, раз и два! Вай-ва! [Мелодия немного меняется, и темп исполнения ускоряется.] "И решили Карапета выгнать втризашей - Нэ видать мне партбилета как своих ушей. И тэперь ми бонбоньерка, только без конфет, Потому что в Вэ Ка Пэ бэ мэня больше нет!" Больше ничего на этом листочке не было. Скорее всего в песенке речь идёт о партийной чистке 1929 года, так что испуг "бедного пролетария" вполне понятен — ведь запросто можно было угодить в лагерь годика, эдак, на четыре. К своему огромному удивлению, я ничего похожего в Сети не нашёл. Да и старых большевиков, переживших эту чистку, видимо уже не осталось. Кавказский акцент в частушках и в песенке владельцы архива объяснить не смогли, так как, по их словам, никаких родственников или знакомых на Кавказе у них нет и, вроде бы, никогда не было. Вот и всё, уважаемые читатели, что я смог обнаружить в остатках этого частного домашнего архива.

Двуликий князь Александр Сергеевич Меншиков (1787-1869) больше известен как придворный острослов, чем как государственный деятель. Великий князь Михаил Павлович говорил, что если смотреть на Меншикова с разных сторон, то одному будет казаться, что князь смеётся, а другому - что плачет. Побрейся! Однажды князь Александр Сергеевич Меншиков стоял во дворце перед зеркалом и спрашивал у присутствующих, не слишком ли длинная у него борода. Генерал Ермолов, тоже известный острослов, ему немедленно ответил: "Высунь язык да побрейся!" О палках В 1834 году одному важному придворному была пожалована трость с бриллиантами. Во время болтовни об этом, кто-то сказал, что вельможе дали палку. Меншиков тут же заметил: "А я бы дал ему сто палок!" Случай в Эстляндии Однажды в Эстляндии князь Меншиков тяжело заболел и велел позвать к себе священника для исповеди и святого причастия. Распрашивая князя о его грехах, священник поинтересовался, не берёт ли он взяток. Меншиков удивился, но ответил, что взяток не берёт. На следующий день Меншикову стало лучше, и он опять призвал к себе священника. Во время беседы князь поинтересовался, почему священник решил, что он может брать взятки. Смущенный священник ответил: "Извините, Ваша Светлость! Мне вчера сказали, что вы генерал путей сообщения". Кто чей дядя? Полковник Лазарь Акимович Лазарев происходил из армян, но был женат на правнучке герцога Бирона, приходившейся племянницей жене Талейрана. [Талейран был женат на внучке Бирона.] Лазарев любил хвастаться этим и часто говорил: "Мой дядя Талейран! Мой дядя Талейран!" Однажды он произнёс это при Меншикове и сразу же получил отповедь последнего: “Вы ошиблись и хотели сказать:"Мой дядя Тамерлан"?” “Народная” радость Фёдор Павлович Вронченко, товарищ министра финансов, гуляя по Невскому и прочим улицам, любил заглядывать под шляпку каждой встречной даме, да и вообще, он был изрядным волокитой. Когда граф Канкрин отправился заграницу, Вронченко стал исполнять министерские функции, и был введён в Государственный совет. Меншиков рассказывал, что в тот день он шёл по Мещанской улице, это на Петербургской стороне заменяло улицу красных фонарей, и видит такую картину: "Все окна на нижних этажах домов освещены, и у всех ворот множество особ женского пола. Сколько я ни ломал головы, никак не мог отгадать причины иллюминации, тем более что тогда не было никакого случая, который мог бы подать повод к народному празднику. Подойдя к одной особе, я спросил её:"Скажи, милая, отчего сегодня иллюминация?" Она отвечала: "Мы радуемся повышению Фёдора Павловича!" Вронченко и лента Меншиков сочинил про Вронченко и другой анекдот. Ездил будто Вронченко в Царское Село с докладом императору, и был он одет в мундир с лентой через плечо. После доклада император спрашивает: "Куда ты теперь пойдёшь?" Вронченко отвечает: "В Петербург, домой!" Император опять спрашивает: "Прямо ли домой?" Фёдор Павлович отвечает: "Прямо". Император назидательно завершает беседу: "То-то! Не ходи в ленте к девицам; прежде зайди домой и переоденься". “Трёхпрогонный” Некто занимал важные посты в трёх учреждениях и, разъезжая по России, получал прогонные в каждом из них. Меншиков называл этого чиновника “трёхпрогонным”. Указатель имён Вронченко Фёдор Павлович (1779-1852). Ермолов Алексей Петрович (1777-1861). Канкрин Егор Францевич (1774-1845). Лазарев Лазарь Акимович (1797-1871). Меншиков Александр Сергеевич (1787-1869).

Лот «Наконечник стрелы (Бронзовики)»

Лот «Чешуя кольчуги»

Я думаю, что эти "палочки" с 5 фото надо выбросить подальше и поглубже (аккуратно!)