Yorik

Жан-Пьер Мельвиль Жан-Пьер Мельвиль (Грюмбак, 1917-1973) - это известный кинорежиссёр, в фильмах которого снимались такие известные актёры, как Ален Делон, Бельмондо, Ив Монтан, Катрин Денёв и многие другие. Некоторые фильмы Мельвиля известны нашему зрителю, например, “Самурай” (1967), “Полицейский” (1972) или “Красный круг” (1970). Свой псевдоним Жан-Пьер взял в честь американского писателя Германа Мелвилла (1819-1891), чьи произведения в юности произвели на него очень сильное впечатление. Все вопросы, которые встретятся в этих выпусках, Мельвилю задавал журналист Рюи Ногейра, составивший из ответов Мельвиля целую книгу. Секреты производства Однажды Ногейра спросил у нашего героя: "Как вы думаете, можно ли верить такому режиссеру, как Хичкок, когда он объясняет, как снимал те или иные сцены в своих фильмах?" [Речь идёт о книге, которую Трюффо написал про Альфреда Хичкока.] Мельвиль: "Нет, ни за что! Он восхитительно врёт. Он убежден - и, разумеется, справедливо, - что нельзя раскрывать рецепт блюда, которое ты готовишь лучше всех. Секрет производства - это святое! Художник никогда вам не скажет, как именно ему удалось смешать серый с голубым, чтобы точно передать оттенок неба. Я думаю, что ни один творец, настоящий творец, не горит желанием раскрыть широкой публике то, к чему пришел за долгие годы мучительных поисков. Кинотворец - это тот, кто показывает тени. Он работает в темноте. Он творит при помощи “фокусов”. Чтобы в этом преуспеть, надо быть фантастически нечестным человеком, я это хорошо понимаю. При этом нельзя, чтобы зритель догадывался о том, что всё вокруг подстроено. Надо, чтобы он был околдован, пленён, открыт для ощущений". Поэтому не следует верить и самому Мельвилю, когда он рассказывает о своих фильмах. Франсуа Трюффо (1932-1984) — кинорежиссёр, актёр и сценарист. Альфред Хичкок (1899-1980) — режиссёр, продюсер и сценарист. Киношники или немец Съёмки фильма “Молчание моря” (1949) происходили в поместье Веркора с согласия писателя. В первый день съёмок фильма Веркор с женой были в отъезде. Дверь Мельвилю открыл Эммануэль д'Астье, гостивший в доме Веркора. Мельвиль вежливо поздоровался: "Здравствуйте, господин министр!", - но тот ответил с высокомерным презрением: "А! Это вы... киношники". После чего д'Астье целый день просидел в саду, не удостаивая киношников своим вниманием. В последний день съёмок неожиданно появилась жена Веркора, которая приехала раньше, чем ожидалось. Женщина пришла в ярость при виде того беспорядка, который киношники устроили в её доме. Она сказала Мельвилю: "Знаете что, в этом доме жил немец, но он, по крайней мере, относился к нему с уважением!" На что Мельвиль ответил: "Но, мадам, этот немец не снимал кино". Эммануэль д'Астье де ла Вижери (Emmanuel d'Astier de La Vigerie; 1900-1969), крупный деятель Сопротивления и политик, в 1947 г. - депутат Национального собрания; писатель и журналист. Веркор (Жан Марсель Брюллер, 1902-1991) - писатель. Кокто поверил В фильме “Молчание моря” дядя героини произносит за кадром следующие слова: "Моя племянница накинула на плечи квадратный шелковый платок, на котором с десяток беспокойных рук рисунок работы Жана Кокто (1889-1963) томно указывали друг на друга". По этому поводу Мельвиль сказал: "Я хорошо знал Кокто и любил его работы. Я сам нарисовал эти руки на платке. Когда Кокто увидел фильм, он был заинтригован и стал меня расспрашивать, где я откопал этот платок. Он поверил, что это его рук дело!" Джанго Мельвиль любил вспоминать, что в 1948-49 годах он часто ходил в клуб “Сен-Жермен”, где играл оркестр с прекрасными музыкантами. Там Мельвиль встречался с известным джазовым гитаристом Джанго Рейнхардтом (1910-1953) и позднее назвал эти встречи незабываемыми. Мельвиль считает, что лучше всех о Джанго Рейнхардте написал американский писатель Джеймс Джонс (1921-1977) в романе “Отныне и в вечность” (From Неге to Eternity, 1951). Американский пианист и композитор Джон Льюис (1920-2001), руководитель “Modern Jazz Quartet” (MJQ), в 1954 году сделал первую запись великолепной пьесы под названием “Джанго". Джанго Рейнхардт (Django Reinhardt), французский джазовый гитарист цыганского происхождения. В 18 лет пострадал при пожаре, лишился двух пальцев на левой руке, но продолжил играть на гитаре, разработав специальную технику, которой в пору расцвета его славы пытались подражать многие гитаристы. Ох, уж, эти итальянки! Фильм “Когда ты прочтешь это письмо” (1953) снимался вместе с итальянцами, и итальянскую сторону представляли Ивонна Сансон (1926-2003) и Ирен Гальтер (1931-). Мельвиль вспоминал: "Я согласился на Ивонну Сансон, потому что она показалась мне очень красивой в “Шинели” (Il cappotto, 1952) Альберто Латтуады (1914-2005). Полной неожиданностью для меня оказалось, что она турчанка... Ивонна Сансон говорила только по-турецки, знала ещё несколько слов по-итальянски. Забавная деталь: сама она себя выдавала за гречанку и призналась, только когда я зажал её в угол. Всякое общение и взаимопонимание между нами было исключено. Она была не в состоянии выучить текст на французском, и я махнул на нее рукой: пусть говорит, что хочет. Как-то раз я в бешенстве сказал ей:"Мадам, говорите “бла-бла-бла”". И Филипп Лемер (1927-2004) отыграл целую сцену с женщиной, которая на всё отвечала “бла-бла-бла”. Это был ужас... Случалось, что в четыре часа дня у меня на глазах Сансон выплывала из гримёрки с лисой на ягодицах. Я её спрашиваю: "Куда вы направились, мадам?" А она в ответ, сама невинность: "Съезжу в Париж, прошвырнусь по магазинам. Я ненадолго". Приходилось вызывать юриста, чтобы тот составил протокол. Мы не выпускали её со съёмочной площадки, а она пыталась меня убедить, что в Италии только так все и работают. Просто какой-то ад!" Тип продюсера Продюсер фильма “Когда ты прочтёшь это письмо” дал Мельвилю полную свободу, так как сам плохо разбирался в кино. Однажды Мельвиль даже посетовал на то, что тот никогда не приходит на площадку и вообще мало интересуется фильмом. После этого продюсер пришёл на просмотр отснятого материала и сказал с довольным видом: "Вот видите, зайчик мой, я пришёл, чтобы сделать вам приятное". Во время просмотра продюсер вдруг вскричал: "“Мартини”!? С какой это стати на пепельнице написано “Мартини”? Нет, что вы, зайчик мой, так нельзя, у меня контракт с “Чинзано”!" Ещё один итальянец (Волонте) Джан-Мария Волонте (1933-1994) снимался у Мельвиля в фильме “Красный круг” и оставил о себе не самые приятные воспоминания: "Джан-Мария Волонте - типичный хулиган. Он страшно гордился тем, что в “славные” дни мая-июня 1968-го ночевал в “Одеоне”; но я-то не ночевал в “Одеоне”... Как только выпадали свободные выходные, он прыгал в самолет, чтобы провести их в Италии. Это просто какой-то нечеловеческий патриотизм, скажу я вам. Однажды я ему сказал:"Вы никогда не станете международной звездой, если и дальше будете превыше всего ставить тот факт, что вы итальянец. Быть итальянцем ничем не лучше, чем быть французом". Однако для него всё итальянское прекрасно и свято, а всё французское смешно и нелепо. Как-то мы готовились к сцене в павильоне с задником для комбинированных съёмок, и я заметил, как он наблюдает за нами с улыбочкой. "Почему вы улыбаетесь?" - спросил я его из любопытства. "Да так... - ответил он. - Вы же видели “Бандитов Милана”? Там нет ни одной сцены с задником. Всё снималось в машинах на ходу". - "Ах, вот оно что! А у вас были такие же ночные сцены? Так, чтобы вы ехали на машине, а за окном было темно?" - "Нет, таких сцен не было". И он, кажется, уяснил, что мы снимаем сцену с задником не для того, чтобы его позабавить. Странный персонаж. Очень утомительный. Я вам обещаю, что больше не буду звать Джана-Марию Волонте в свои фильмы". Во время беспорядков в Париже весной 1968 г. театр “Одеон” был захвачен бунтовщиками и превратился в их лагерь примерно на месяц. В итоге театр покинул главный режиссер, Жан-Луи Барро (1910-1994), а в здании пришлось проводить капитальный ремонт. “Бандиты в Милане" (Banditi a Milano, 1968) - картина Карло Лидзани (1922-2013).

Ньютон и другие Не рубите железо топором! Иоганн Кеплер (1571-1630) к противникам учения Николая Коперника (1473-1543) обратил следующие слова: "Топор, которым рубили железо, перестаёт рубить дерево". Гюйгенс писал стихи дамам Во время одного из своих посещений Парижа великий Христиан Гюйгенс (1629-1695) познакомился с Нинон де Ланкло (1615-1705) и посвятил ей свои стихи, впрочем, достаточно плохие. Их для нас сохранил Вольтер. Ньютон дрессирует мышь В модель ветряной мельницы юный Исаак Ньютон (1642-1727) посадил мышь, которая научилась управлять механизмом мельницы и съедала полученную таким образом муку. Вознаграждение Ньютону Чарльз Монтегю (1661-1715), 1-й граф Галифакс, сделавшись канцлером казначейства, назначил Ньютона хранителем, а затем и директором монетного двора с весьма достойным жалованьем. Вольтер по этому поводу сострил: "Дифференциальное исчисление и всемирное тяготение были вознаграждены директорством монетного двора". Ньютон в карете Ньютон боялся ездить в карете, так что, сидя в ней, он держался руками за обе дверцы. Ньютон о себе О себе Ньютон говорил: "Я не знаю, чем я кажусь свету, но я сравниваю себя с ребёнком, который, бродя по берегу моря, собирает красивые раковины и гладкие камни, а между тем великий океан скрывает в глубине истину от моих глаз". Ньютон о своих законах Ньютон довольно скромно говорил: "Тот, кто явления природы подводит под два или три закона движения и потом из них объясняет взаимодействие тел, тот двигает науку вперёд, хотя причины общих законов остаются неизвестными". Вольтер о Ньютоне Вольтер сочинил в честь Ньютона следующие стихи: "Существа вечные, служители существа Величайшего, Вы, окруженные его светом, вы, покрывающие Своими крыльями престол владыки Вездесущего среди вас, Скажите: не завидуете ли вы Ньютону?" Первое определение скорости света Оле Рёмер (1644-1710), наблюдая вместе с Джованни Кассини (1625-1712) за движением первого спутника Юпитера, сделал вывод о конечности скорости света. Исходя из этой идеи, он предсказал, что затмение этого спутника Юпитера, которое ожидалось 9 ноября 1676 года, должно произойти на 10 минут позже, чем следовало из расчётов, не учитывавших конечность скорости распространения света. Хотя предсказание Рёмера блестяще подтвердилось, Кассини резко раскритиковал взгляды коллеги. Однако такие авторитеты, как Исаак Ньютон, Эдмунд Галлей (1656-1742), Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) и Христиан Гюйгенс поддержали Рёмера. Следует отметить всё же, что по оценке Рёмера, скорость света составляла около 220 тысяч км в секунду, но для того времени это было блестящим достижением. Однако Рёмер не сделал никаких попыток уточнить свою оценку скорости света наблюдениями над другими спутниками Юпитера. Другие достижения Рёмера Рёмер также изобрел микрометр, усовершенствовал несколько астрономических приборов и даже нашёл более совершенный тип зубьев у шестерёнок.

Анекдоты из мира деятелей искусств Реакция Бомарше В молодости Бомарше (1732-1799) очень прилично играл на арфе. Однажды сварливый сосед сказал ему: "Молодой человек! Вы играете на арфе, как Давид, только не так искусно". Бомарше тут же ответил: "О, вы говорите, как Соломон, только не так мудро". Беседа с Макартом Австрийский художник Ганс Макарт (1840-1884) был очень молчаливым человеком. Однажды на банкете он сидел рядом с известной актрисой Гальмайер и за два часа не обменялся с ней ни единым словом. Наконец, актриса не выдержала и сказала: "Ну, дорогой маэстро, может быть, теперь мы поговорим о чём-нибудь другом!" Один из трёх великих Одним из самых выдающихся реформаторов в искусстве танца был Гаэтан Вестрис (1729-1808) [настоящее имя Гаэтано Аполлине Бальдассарре Вестри]. Он дебютировал в Париже в 1749 году и сразу же имел огромный успех. В 1751 году он стал солистом Королевской музыкальной академии, и быстрый успех вскружил ему голову. Он мог самонадеянно говорить: "На свете теперь существуют только трое великих людей: я, Вольтер и король прусский [Фридрих II]". Там не было чаконы? Несмотря на всеевропейскую славу, Вестрис оставался необразованным и даже просто неграмотным человеком, но с большим самомнением. В Парижской опере ставили произведение Глюка “Ифигения в Авлиде”. Композитору поручили написать дополнительные танцевальные номера, и Вестрис стал настаивать, чтобы спектакль заканчивался чаконой. Его пытались убедить, что в Древней Греции чаконы ещё не существовало, но Вестрис был непреклонен: "Там не было чаконы? Тем хуже для них". Пришлось Глюку уступить и окончить оперу чаконой. [Кристоф Виллибальд Глюк (1714-1787).] Преимущество сына Позднее Гаэтан Вестрис безмерно восхищался и гордился своим очень талантливым, но внебрачным, сыном Огюстом Вестрисом (1762-1840) от балерины Мари Аллар (1742-1802). Гаэтан с восторгом говорил своим слушателям: "Мой сын Огюст, бог танцев, превзошёл меня, но это неудивительно: я его отец. Тогда как природа отказала мне в подобном преимуществе. Если Огюст изредка удостаивает касаться земли, то для того только, чтобы не унизить своих товарищей". Поцелуй в темноте Французский художник Орас Верне (1789-1863) пользовался большим успехом у современников и имел довольно импозантную внешность. Однажды уже пожилой художник ехал на поезде из Версаля в Париж в одном купе с двумя незнакомыми молодыми дамами. Дамы узнали художника и начали бесцеремонно обсуждать его внешность, энергичность и пр. Художнику это надоело, и когда поезд вошёл в туннель, он два раза громко поцеловал свою руку. Когда вагон вышел из туннеля, Верне заметил, что дамы перестали обращать на него внимание, а одна выговаривала другой за то, что та позволила поцеловать себя незнакомому человеку. Когда поезд прибыл в Париж, Верне учтиво обратился к своим спутницам: "Милые дамы! Я ещё долго буду ломать голову над тем, кто из вас поцеловал меня". Фокус Германа Однажды барон Альберт Ротшильд (1844-1911) пригласил к себе в контору известного фокусника Александра Германа (1844-1896), чтобы убедиться в мастерстве последнего. Барон начал с простого вопроса: "Вы курите?" Мастер вежливо согласился: "С удовольствием, если в вас есть достаточно хорошие сигары". Ротшильд хмыкнул: "Думаю, что у меня найдутся достаточно хорошие", - и велел подать ещё не распечатанный ящик самых лучших сигар. Александр Герман возразил: "Ну, этого вы не можете знать. Как знать, что скрывается в запечатанном сигарном ящике?" Барон уверенно настаивал: "Да, но мои сигары изготовляются для меня на сигарной фабрике в Гаване. Следовательно, мне нельзя не знать, что присылается для меня в ящиках". Герман предложил: "Посмотрите, господин барон, на всё содержимое ящика, и может быть оно окажется вам неизвестным". Они заключили пари. Ротшильд взял нож, вскрыл безукоризненно запечатанный ящик, снял два листа кружевной бумаги, плотно прикрывавшей сигары сверху, и к своему удивлению увидел гладко разглаженную и плотно прижатую к сигарам банкноту в 50 гульденов. Пойте, но покороче! После окончания своих президентских полномочий, генерал Улисс Грант (1822-1885) совершил большое путешествие, посетив и Старый Свет. Как-то на водах к нему обратилась некая певица-любительница и заявила, что должна для него спеть. Грант обречённо согласился: "Ну, если должны, так нечего делать!" Певица поинтересовалась: "Что вам угодно послушать?" Тут любезность покинула генерала: "Что-нибудь покороче".

Что такое “умиротворение”? Независимый член английского парламента Элеонора Ратбон (Rathbone, 1872-1946) критически относилась к политике “умиротворения” в отношении нацистской Германии, которую проводило правительство Великобритании в середине 30-х годов XX века. Она утверждала, что “умиротворение” – это "план продажи своих друзей с целью откупиться от врагов. Этот план чреват опасностью, что наступит время, когда у вас уже не останется друзей; затем окажется, что они вам нужны, но уже поздно перекупить их обратно". Лучше нацисты, чем... Английский политик и газетный магнат Эсмонд Харсворт (Harmsworth, 1898-1978), более известный как 2-й виконт Ротемир (Rothermere) или просто лорд Ротемир, ещё в 1930 году утверждал: "Переход политической власти к национал-социалистам... порождает многие преимущества, а именно – создаёт прочную плотину против большевизма... Для существования западной цивилизации было бы наиболее полезно, если бы в Германии к власти пришло правительство, воодушевляемое теми же здравыми принципами, при помощи которых Муссолини за восемь лет возродил Италию". Энтони Иден В вопросах “умиротворения” Германии большую роль сыграл Энтони Иден (1897-1977), который в начале 30-х годов, совсем ещё молодым человеком для такого рода деятельности, вошёл в мир большой политики, а с 1 января 1934 года он уже стал лордом-хранителем печати, то есть министром без портфеля. Но министром! Рэндольф Черчилль об Идене Вот что написал об Энтони Идене в 1934 году известный журналист Рандольф Черчилль (1911-1968), по совместительству сын Уинстона Черчилля: "Самое последнее политическое увлечение – это культ Энтони Идена, который впервые обрёл международную славу прошлым летом, когда французские газеты решили, что он одевается лучше всех в Англии. С тех пор политические прорицатели льстят ему, пророча, что он будет следующим лидером консервативной партии. У Энтони Идена прекрасная осанка, почтительные манеры, у него всегда есть вежливое слово для каждого, он обладает безграничным терпением и послушанием в отношении старших. Сверх того, через жену он связан с влиятельной семьёй Беккетов, играющей важную роль не только в Вестминстерском банке, но также и в руководстве газетой “Йоркшир пост”, этим оплотом ортодоксального консерватизма. Многие сильные группы и лица объединяются сейчас в хоре похвал. Нам говорят: как это замечательно, что такой молодой человек достиг такого высокого поста. Если принять в расчёт его ограниченные способности, то это действительно замечательно... Энтони Иден не обладает ни одним качеством, присущим молодости. Именно поэтому ему способствовал успех, успех с благожелательного соизволения старших. Его успех будет продолжаться только до тех пор, пока он будет служить им. Старики могут дурачить молодых людей с обещающими задатками, говоря им:“Посмотрите на блестящее продвижение, которое мы обеспечили этому молодому человеку, Энтони Идену”. При этом они знают, что он не представляет для них никакой угрозы... Энтони Иден всегда будет выигрывать, ибо старая шайка всегда будет поощрять скорее посредственность, чем яркие способности. Истинные же способности всегда будут подавляться". Гитлер о России В феврале 1934 года Энтони Иден встречался в Берлине с Адольфом Гитлером, который пугал англичан советской угрозой: "Россию никогда нельзя забывать, ибо, если Россия не является угрозой сегодня, она будет представлять страшную опасность завтра". Иден о Гитлере Иден был восхищён Гитлером и писал Стэнли Болдуину (1867-1947): "Гитлер – это сюрприз. В беседе спокоен, почти застенчив; на лице приятная улыбка. Нет сомнений, что этот человек обладает очарованием... Мне очень трудно поверить, что он сам хочет войны". В письмах другим корреспондентам сквозят те же нотки восхищения: "В одном я безусловно уверен – новая Германия Гитлера и Геббельса заслуживает нашего предпочтения перед старой Германией Бюлова". "Я думаю, что мы можем доверять канцлеру Гитлеру в том, что он не нарушит данного им слова". Бернгард фон Бюлов (1849-1929) был в 1900-1909 годах канцлером Германской империи. Черчилль и Иден Один журналист говорил, что если Черчилль назовёт лопату лопатой, то Иден, вероятно, определил бы её как “инструмент, с которым мы все несомненно знакомы”. Иден и Гитлер на фронте Во время визита в Берлин весной 1935 года Гитлер и Иден на официальном обеде выяснили, что во время Великой войны они в марте 1918 года находились на одном и том же участке фронта, буквально друг против друга. На обратной стороне меню они принялись с увлечением рисовать схему позиций, а потом расписались на ней. В 1962 году Иден хвастался: "Она всё ещё хранится у меня, подписанная нами обоими". Посол Франции в Германии Андре Франсуа-Понсэ (1887-1978) после того обеда подошёл к Идену с вопросом: "Вы действительно находились напротив Гитлера? И не воспользовались случаем? Вас надо расстрелять!" Иден у Сталина В том же 1935 году Иден посетил Москву и встречался со Сталиным. Сталин спросил Идена, считает ли он нынешнее положение в Европе более тревожным, чем в 1913 году. Иден ответил: "Я скорее употребил бы слово “беспокойным”, чем “тревожным”. Существование Лиги Наций, членами которой являются все европейские страны, за исключением германии, представляет собой преимущество, которое отсутствовало накануне Великой войны". На это Сталин спокойно заметил: "Я согласен относительно ценности Лиги, но я думаю, что международное положение, тем не менее, значительно хуже. В 1913 году был только один потенциальный агрессор. Сегодня их два: Германия и Япония". Позднее Иден всё-таки признал правоту собеседника: "Будущие события вскоре должны были подтвердить эти слова". Только не коммунизм! Известный английский дипломат Гарольд Джордж Николсон (1886-1968) в марте 1936 года анализировал ситуацию вокруг ввода германских войск в Рейнскую область. Он признавал, что если бы Англия и Франция решили выбить немцев из Рейнской области, они, конечно, выиграли бы и вступили в Берлин. И затем он вопрошает: "Но что хорошего произойдёт? Это только означало бы коммунизм в Германии". Поэтому Николсон считал, что Англия должна "проглотить это унижение наилучшим образом и приготовиться к тому, что мы станем посмешищем для Европы". Гитлер прав! А известный дипломат Филипп Генри Керр (1882-1940), 11-й маркиз Лотиан (Lothian), вообще считал требования Гитлера о присоединении Рейнской области вполне обоснованными: "В конце концов, немцы идут на свой задний двор".

Лучше уж самому выкормить. Вряд ли родители примут.

http://arkaim.co/topic/1039-lichnaya-katastrofa-direktora-chernobylya/page__gopid__29635#entry29635

http://arkaim.co/topic/1410-muzej-chernobylya/page__hl__%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B1%D1%8B%D0%BB%D1%8C

Заметка в память о русских героях от историков. "Три человека, спасшие миллионы! Лишь через пять дней после взрыва, 1 мая 1986 года, советские власти в Чернобыле сделали страшное открытие: активная зона взорвавшегося реактора все еще плавилась. В ядре содержалось 185 тонн ядерного топлива, а ядерная реакция продолжалась с ужасающей скоростью. Под этими 185 тоннами расплавленного ядерного материала находился резервуар с пятью миллионами галлонов воды. Вода использовалась на электростанции в качестве теплоносителя, и единственным, что отделяло ядро плавящегося реактора от воды, была толстая бетонная плита. Плавившаяся активная зона медленно прожигала эту плиту, спускаясь к воде в тлеющем потоке расплавленного радиоактивного металла. Если бы это раскаленное добела, плавящееся ядро реактора коснулось воды, оно бы вызвало массивный, загрязненный радиацией паровой взрыв. Результатом могло бы стать радиоактивное заражение большей части Европы. По числу погибших первый чернобыльский взрыв выглядел бы незначительным происшествием. Так, журналист Стивен Макгинти (Stephen McGinty) писал: «Это повлекло бы за собой ядерный взрыв, который, по расчетам советских физиков, вызвал бы испарение топлива в трех других реакторах, сравнял с землей 200 квадратных километров [77 квадратных миль], уничтожил Киев, загрязнил систему водоснабжения, используемую 30 миллионами жителей, и на более чем столетие сделал северную Украину непригодной для жизни» (The Scotsman от16 марта 2011 года). Школа российских и азиатских исследований в 2009 году привела еще более мрачную оценку: если бы плавящаяся сердцевина реактора достигла воды, последовавший за тем взрыв «уничтожил бы половину Европы и сделал Европу, Украину и часть России необитаемыми на протяжении приблизительно 500 тысяч лет». Работавшие на месте эксперты увидели, что плавившееся ядро пожирало ту самую бетонную плиту, прожигало ее — с каждой минутой приближаясь к воде. Инженеры немедленно разработали план по предотвращению возможных взрывов оставшихся реакторов. Было решено, что через затопленные камеры четвертого реактора в аквалангах отправятся три человека. Когда они достигнут теплоносителя, то найдут пару запорных клапанов и откроют их, так чтобы оттуда полностью вытекла вода, пока с ней не соприкоснулась активная зона реактора. Для миллионов жителей СССР и европейцев, которых ждала неминуемая гибель, болезни и другой урон ввиду надвигавшегося взрыва, это был превосходный план. Чего нельзя было сказать о самих водолазах. Не было тогда худшего места на планете, чем резервуар с водой под медленно плавившимся четвертым реактором. Все прекрасно понимали, что любой, кто попадет в это радиоактивное варево, сможет прожить достаточно, чтобы завершить свою работу, но, пожалуй, не более. Советские власти разъяснили обстоятельства надвигавшегося второго взрыва, план по его предотвращению и последствия: по сути это была неминуемая смерть от радиационного отравления. Вызвались три человека. Трое мужчин добровольно предложили свою помощь, зная, что это, вероятно, будет последнее, что они сделают в своей жизни. Это были старший инженер, инженер среднего звена и начальник смены. Задача начальника смены состояла в том, чтобы держать подводную лампу, так чтобы инженеры могли идентифицировать клапаны, которые требовалось открыть. На следующий день чернобыльская тройка надела снаряжение и погрузилась в смертоносный бассейн. В бассейне царила кромешная тьма, и свет водонепроницаемого фонаря у начальника смены, как сообщается, был тусклым и периодически гас. Продвигались в мутной темноте, поиск не приносил результатов. Ныряльщики стремились завершить радиоактивное плавание как можно скорее: в каждую минуту погружения изотопы свободно разрушали их тела. Но они до сих пор не обнаружили сливные клапаны. И потому продолжали поиски, даже несмотря на то что свет мог в любой момент погаснуть, а над ними могла сомкнуться тьма. Фонарь действительно перегорел, но произошло это уже после того, как его луч выцепил из мрака трубу. Инженеры заметили ее. Они знали, что труба ведет к тем самым задвижкам. Водолазы в темноте подплыли к тому месту, где увидели трубу. Они схватились за нее и стали подниматься, перехватывая руками. Света не было. Не было никакой защиты от радиоактивной, губительной для человеческого организма ионизации. Но там, во мраке, были две задвижки, которые могли спасти миллионы людей. Водолазы открыли их, и вода хлынула наружу. Бассейн начал быстро пустеть. Когда трое мужчин вернулись на поверхность, их дело было сделано. Сотрудники АЭС и солдаты встретили их как героев, таковыми они и были на самом деле. Говорят, что люди буквально прыгали от радости. В течение следующего дня все пять миллионов галлонов радиоактивной воды вытекли из-под четвертого реактора. К тому времени как расположенное над бассейном плавившееся ядро проделало себе путь к резервуару, воды в нем уже не было. Второго взрыва удалось избежать. Результаты анализов, проведенных после этого погружения, сходились в одном: если бы тройка не погрузилась в бассейн и не осушила его, от парового взрыва, который изменил бы ход истории, погибли бы миллионы людей. В течение последующих дней у троих стали проявляться неизбежные и безошибочные симптомы: лучевая болезнь. По прошествии нескольких недель все трое скончались. Мужчин похоронили в свинцовых гробах с запаянными крышками. Даже лишенные жизни, их тела насквозь были пропитаны радиоактивным излучением. Многие герои шли на подвиги ради других, имея лишь небольшой шанс выжить. Но эти трое мужчин знали, что у них не было никакого шанса. Они вглядывались в глубины, где их ждала верная смерть. И погрузились в них. Их звали Алексей Ананенко, Валерий Беспалов и Борис Баранов. Три человека, спасшие миллионы."

Упрямый Киселёв В 1856 году граф Павел Дмитриевич Киселёв (1788-1872) после двадцатилетнего пребывания в должности министра имуществ, был назначен посланником в Париж вопреки своей воле. Вот как это произошло. Срочно требовалось назначить посланника в Париж. По российскому этикету это должен был быть человек из числа генералов и действительных тайных советников. Князь Александр Михайлович Горчаков (1798-1883) долго не мог найти толкового человека среди скопища ретроградов и недоумков, назначенных на эти должности Николаем Павловичем. Однажды графиня Софья Ивановна Борх (1809-1871) в разговоре заметила Горчакову: "А почему вы не предлагаете на этот пост Киселёва? Это был бы прекрасный выбор". Князь ответил: "Вы правы, но согласится ли он?" Графиня удивилась: "А почему бы нет?" Горчаков пустился в пространное объяснение: "Он состоял уже министром, и очень влиятельным министром, в то время, когда я был ещё очень далёк от политики, и, несмотря на узы родства [мать графа Киселёва была урожденной княжной Урусовой, двоюродной тёткой жены князя Горчакова, тоже княжны Урусовой], которые нас соединяют, я не посмел бы обидеть его предложением даже такого важного поста, как пост посла в моём министерстве. Я стал бы его начальником, я, который гораздо моложе его на дипломатическом поприще". Графиня Брох ответила: "Я думаю, графа Киселёва не остановят такие соображения. Если Вы хотите, я могу позондировать почву по этому вопросу, мои слова Вас ни к чему не обяжут". Горчаков был удовлетворен: "Вы мне этим сделаете большое одолжение". Вопреки расчётам графини Борх, дело оказалось значительно сложнее, чем она предполагала. П.Д. Киселёв ответил графине, что для блага родины он готов служить и под началом более молодого человека [Горчаков был моложе Киселёва на 10 лет], но он всегда был военным и администратором, так что начинать заниматься дипломатией в 68 лет поздновато. Тогда сам Горчаков предложил Киселёву быть посланником в Париже, но Киселёв категорически отклонил это предложение, заявив, что не хочет быть новичком в семьдесят лет. Когда же Киселёв отклонил и предложение Александра II занять этот пост, то император объявил ему, что он обращается к его преданности и требует от него, чтобы он принял пост посланника. У графа Киселёва были достаточно веские причины, чтобы отклонять назначение на пост посланника именно в Париж. В 1814 году перед входом русских войск в Париж он был пожалован Александром Павловичем в генерал-адъютанты. А через 42 года он должен был ехать в Париж, в страну, которая была зачинщиком несчастливой для России Восточной (Крымской) войны. Как князь Барятинский стал наместником на Кавказе Князь Александр Иванович Барятинский (1815-1879) был очень храбрым воином и умелым военачальником. Благодаря своей храбрости генерал-майор Барятинский был в 1852 произведен в генерал-лейтенанты, а в 1853 – в генерал-адъютанты. В 1859 году, будучи наместником на Кавказе, А.И. Барятинский взял в плен Шамиля! А вот как Барятинский стал наместником на Кавказе – это отдельная история. Когда наместником на Кавказе в 1854 году был назначен Николай Николаевич Муравьёв [Карский] (1794-1866), А.И. Барятинскому, командовавшему тогда Кавказской оинией, стало трудно с ним уживаться по причине психологической несовместимости; но делать было нечего. После восшествия на престол Александра Николаевича, Барятинский стал ждать вызова в Петербург, но его все не было, так как граф Александр Владимирович Адлерберг (1818-1888) и компания опасались возвращения старого любимца. Тогда летом 1855 года Барятинский самовольно покинул Тифлис и под предлогом плохого состояния здоровья прибыл прямо в Царское Село. Император был оскорблен таким явным проявлением непослушания и не желал видеть Барятинского. Князь же предпочитал сидеть дома и всем говорил и передавал, что он жестоко страдает подагрой. Наконец государь принял его, но своей дружбы ему не вернул. Но тут в Петербург прибыл граф Михаил Семёнович Воронцов (1782-1856), желавший сковырнуть ненавистного ему Муравьёва. Новый император очень доверял Воронцову и пользовался его советами. Меж тем осенью 1855 года Барятинский переехал в Петербург и стал распускать слухи, что он чуть ли не умирает, с посетителями говорил невпопад, как бы не понимая собеседников, так что все поверили, что князь уже недалеко от могилы и перестали видеть в нём опасного конкурента. А Воронцов тем временем копал под Муравьёва и продвигал Барятинского, против которого другие любимцы императора интриговать по упомянутым выше причинам перестали. Вскоре император вернул Барятинскому свою дружбу, что переполошило А.В. Адлерберга и прочих придворных, которые стремились удалить Барятинского от императора. Но теперь это можно было сделать, только продвинув князя по службе в сторону, и Адлерберг с группой товарищей стали сотрудничать с Воронцовым. Это принесло ожидаемый успех: 26 августа 1856 года, в день коронации Александра II, Барятинский был произведен в генералы от инфантерии в обход многих старших его генералов и назначен наместником на Кавказ. Более того, Кавказский корпус, которым теперь командовал князь, был переименован в армию и значительно усилен. Кроме того, в подчинение Барятинскому была передана и Астраханская губерния. В подчинённых Барятинскому краях даже министры не могли посылать подчинённым им чиновникам приказаний иначе как через канцелярию наместника и с его согласия. Вот так-то! Мнение французского посланника Граф Шарль де Морни (1811-1865), французский посланник в Петербурге, был единоутробным братом императора Наполеона III. Вот как в письме к своему братцу в 1857 году отзывался об Александре II: "Между нами сказать, нельзя быть любезнее этого государя. Всё, что я знаю о нём, о его семейных отношениях, дружественных связях и, должен прибавить, о действиях его по внутреннему управлению, носит отпечаток прямодушия, справедливости, даже рыцарского духа. Он никого не оскорбляет, верен слову, чрезвычайно добр. Невозможно не любить его. Он обожаем своим народом, и в его царствование Россия дышит свободно". Правда, следует отметить, что в России графа де Морни обхаживали, как никакого другого дипломата. Польшу не трогать! Когда в сентябре 1857 года в Штутгарте состоялась встреча Александра II и Наполеона III, то императоры договорились о том, что Россия не станет вмешиваться в австро-французский конфликт из-за Италии. Однако, когда Наполеон III затронул вопрос о возможности воссоздания Польского государства, Александр II холодно прервар переговоры, и императоры разъехались, не подписав никаких бумаг. Александр II потом возмущался: "Со мною посмели заговорить о Польше!" Человек и государь К началу 1859 года Австрия почувствовала опасность столкновения с Францией, и в Петербург прибыл граф Алоизий Каройи (1825-1889) с письмом от императора Франца-Иосифа I (1830-1916), в котором тот просил Александра II проявить великодушие и забыть о поведении Австрии во время Крымской войны. Александр Николаевич был разгневан и ответил графу, что как человек он мог бы забыть о нанесённом оскорблении, но как государь – никогда.