adc

Думаю начать надо с Википедии, но без специалистов тут не обойтись. https://ru.wikipedia.org/wiki/Древнетюркское_руническое_письмо http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Chaz_evr_dok_X/text6.htm

По предмету, что обсуждался в теме вышла статья, но ее нет в электронном виде. http://archaeologie.pro/2014_3_turkskaia_nadpis.html

Справка о заболеваемости населения УССР дистрофией и смертность от нее по состоянию на 20 июня 1947

Мрачная тема, но надо знать. Дед рассказывал, и про 33, и про 47. https://ru.wikipedia...СССР_(1946—1947)

А если станет очень интересно, то вот здесь все по серьезному и на долго! Форум - СЛАВЯНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ. http://slavanthro.mybb3.ru/index.php

Кому интересно рекомендую книгу - Славянская Европа 5-8 веков. Автор. https://ru.wikipedia.org/wiki/Алексеев,_Сергей_Викторович_(историк) Книга. http://www.e-reading.link/book.php?book=1005094

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЮЖНЫХ СЛАВЯН. ЧАСТЬ 1. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ И ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ. Общие положения В наше время на просторах интернета и в изданиях активно обсуждается вопрос о том, что славяне – только лишь лингвистическая, а не суперэтническая общность, причем все это сдобрено дикой смесью альтернативной истории, пан-идеологиями, отрывочными сведениями и просто желанием авторов преподнести ситуацию в том виде, в котором именно они её видят. Данная статья предназначена не для искушенного антропологией читателя, а для обширных слоев населения, для которых эта наука представляется загадочной и малоизученной. В общем контексте следует заметить, что славянские этносы часто носят схожие черты материальной и духовной культуры с соседними этносами, а также антропологически и генетически имеют ряд параллелей с ними. Этот комплекс признаков дает предпосылки к утверждению о том, что славянские этносы ближе к существующим и или существовавшим этносам, нежели друг к другу. Вот некоторые примеры таких высказываний: “чехи ближе к немцам или кельтам, болгары – к грекам и фракийцам, сербы – к албанцам и иллирийцам, хорваты – к итальянцам, словенцы – к австриякам, русские – к мордве и балтам” и так далее по списку. Мы согласны с тем, что упомянутые этносы, в том числе и “вымершие” (а вернее, передавшие историческую эстафету современным народам), внесли огромный вклад в этногенез современных этносов и во многом сформировали их нынешний облик. С другой стороны, это не может давать основания утверждать обратное – о том, что наши предки-славяне, которые колонизировали Южную, Восточную и Центральную Европу, передавали свои знания в области филологии и исчезали без следа в истории. На наш взгляд, такое игнорирование их роли по определению выглядит абсурдным, и невозможно сравнивать ситуацию с отличиями испанцев и латиноамериканцев (при одном испанском языке), когда в одном случае более миллиона людей практически в начале нашей эры стали заселять Балканы, а в другом - пять сотен пехотинцев Эрнана Кортеса и 13 тысяч индейцев на их стороне положили начало испанскому господству в Латинской Америке в будущем (а также распространению испанского языка и католицизма). В то же время, автор статьи ни в коем случае не призывает к отказу от богатого наследия неславянских предков современных славянских национальностей. В этой статье мы постараемся вкратце описать процесс этногенеза и антропогенеза южных славян - излюбленной мишени альтернативной науки в славянском мире. Для приглашения читателя в познавательный мир антропологии и антропогенетики предлагается обратить внимание и на некоторые базисные основы этих наук. Антропологические исследования определяются концепциями – подходом к комплексу методов, используемых для достижения поставленных целей. На разных периодах доминировали различные концепции, также они употреблялись одновременно, встречаются в смешанном виде. Развитие антропологии можно разделить условно на два этапа, которые отличаются подходами к проведению исследований и обработке данных: 1) Эпоха господства типологической концепции, единицей исследования согласно которой являлся индивид, а раса рассматривалась как совокупность индивидов одной расовой принадлежности. Этот подход был в обиходе в основном до середины XX века и в наше время редко употребим. Так, при измерении длины, ширины головы и лица при учете пигментации глаз, волос и кожи исследуемый индивид относится к тому или иному типу – атланто-медитерранид, альпинид, горид, балтид, дало-фалид, нордид, понтид, атлантид и так далее. В наше время она представляет интерес для многих пользователей сети в контексте их типирования. Так выглядят данные о некоторых этносах, в том числе о южных славянах согласно типологической концепции (IMG:http://s014.radikal....f6eda02922b.jpg) 2) Современность, использование преимущественно популяционной концепции, согласно которой единицей исследования является не индивид, а популяция. Группы популяций (расы) формируются на основании максимального совпадения спектров вариаций индивидов при учете данных генетики. При этом их влияние географически напоминает круги, которые расходятся от брошенного в воду камня, причем если представить соответствующую географическую карту, эти круги будут пересекаться. Интересно и то, что представления о европейцах (а также о славянах) как голубоглазых блондинах не отвечают действительности. Такая пигментация свойственна Балто-Скандии, в то время как на большей части территории Европы распространен среднеевропейский комплекс черт (относительное широкое лицо, средняя или смешанная пигментация), типичный для славян, германцев, также свойственный когда-то материковым кельтам. Антропология южных славян Славяне относятся к трем крупным комплексам. С этой точки зрения преимущественно североевропейцами являются русские, белорусы и северные поляки, среднеевропейцами – украинцы, словаки, хорваты-славонцы, словенцы, чехи, поляки и лужичане, южноевропейцами – остальные южные славяне. Южных славян можно разделить на два крупных антропологических комплекса – балкано-средиземноморский и среднеевропейский. Влияние первого, балкано-средиземноморского, связано с фракийскими и иллирийскими племенами, которые до вторжения славян доминировали на Балканах и к их вторжению были в основном романизированы либо эллинизированы. Иллирийцы пришли на Балканы до нашей эры из центральноевропейских верхнедунайских территорий, как впоследствии и славяне, ассимилировали местных балканских жителей. Так, русский антрополог В.П. Алексеев, проведя исследования в Черногории, определил, что медитерраноидные вариации были свойственны иллирийцам, в то время как динароидный комплекс черт – доилирийским балканским жителям. Самым ярким примером потомков иллирийцев являются албанцы, боснийцы и далматинцы. Фракийцы были одним из самых многочисленных народов и их влияние связывают с этногенезом молдаван, аромунов, румынов, каракачанов и сербских влахов из традиционно неславянских этносов, а также болгар, македонцев, украинцев из славянских. К слову, у последних такое влияние в той или иной степени распространяется на примерно 20% населения. Вопрос об иллирийцах как предках албанцев пока не окончательно не определен. Из-за отрывочных и недостаточных данных исследований вторым “кандидатом” на звание их предков являются всё те же фракийцы. При этом следует заметить, что в этногенезе северных албанцев (гегов) принимали активное участие славяне, что отображено в оригинальном облике “команской культуры”. При этом, надо заметить, что отнесение той или иной группы населения к определенной группе популяций автоматически не означает того, что их предками были представители только одной этногруппы. Несмотря на то, что данные популяционной генетики учитываются, следует учитывать, что потомству передаются как правило доминантные признаки, такие как темная пигментация и т.д. Наиболее существенным влияние дославянского населения обозначилось в Боснии, Далмации, Черногории, Болгарии и Македонии, горных районах Сербии. Так, при заселении Балкан славяне вытесняли местное население (романизированных иллирийцев) из глубинных областей Боснии и Хорватии в сторону адриатического побережья, где они скрывались в городах, в которых еще держали оборону. Таким примером может служить Рагуза/Дубровник. Город имеет славянское и романское названия, и его население было смешанным, поскольку образовалось из двух поселений – славянских пришельцев и их романских предшественников. Впоследствии, когда часть городов пала под ударами славян, романцы выселились на острова Адриатики, где занялась пиратством, направленным на тех же славян. Интересно и то, что последние романцы Хорватии, истриоты и истрорумыны (влашки, румари), активно славянизировались во времена Югославии, отчего им пришлось активно эмигрировать в Италию после второй мировой. То есть, неудивительно, что отдыхая на побережье Далмации, так любимом нашими туристами, Вы можете увидеть людей с близкой к итальянской внешностью. Вполне возможно, что они либо потомки смешанных славян и иллирийцев либо славянизированных на позднем этапе романцев. При этом, в хорватском этногенезе позднее участвовали авары в качестве одного из родов племенного союза. Авары вряд ли существенно изменили облик соседей, поскольку на этом этапе представляли из себя скорее центральных европейцев, чем потомков выходцев из степей. Таким образом, в этногенезе хорватов приняли участие славяне, близкие к нынешним чехам, далматинские романцы и авары. В итоге, антропологическая карта Хорватии выглядит примерно следующим образом: в Далмации превалирует иллирийский элемент и население этих земель отчасти тяготеет к венецианцам и ломбардцам. Наоборот, в Славонии (северная часть страны) сконцентрирован славянский элемент, тяготеющий к населению Чехии, Словакии, Украины и Словении, а также Венгрии и Австрии из неславянских стран. Посередине как раз находится хорватская столица Загреб. Что касается Сербии, то аналогично население Войводины и Шумадии (в центре страны) относится к карпатской (днепро-карпатской) группе популяций вместе со славонцами. То же самое можно сказать про северо-западные районы Болгарии, в то время как в остальных районах этих стран, а также Македонии очень сильное влияние дославянского населения и они относятся к нижнедунайской группе популяций балкано-средиземноморской расы. Мы находим подтверждение данных о карпатской группе популяций у выдающегося антрополога С. Сегеды: По большинству основных соматологичных маркеров … аналоги среди не только других территориальных групп украинского народа, но и некоторых смежных этнических групп, особенно восточных словаков, поляков-гуралов, румынов, отдельных групп чехов и венгров. Похожие черты морфологического строения присущи также жителям Северо-западной Болгарии, Центральной и Северной Сербии, большинству хорватов. Есть основания предполагать, что карпатский антропологический комплекс сложился по крайней мере во время средневековья, а возможно, и ранее. Примечательно, что население Болгарии ближе к юго-востоку и югу имеет мощнейший фракийский компонент (область Фракия). При этом, необходимо отметить, что население Родоп часто отличается светлой пигментацией по сравнению с остальным населением страны, и как правило, значительный славянский элемент в их происхождении не вызывает сомнений. Также высок процент светлопигментированных болгар (около 30%) среди шопцев (Софийская область). Для сравнения, среди украинцев он достигает около 50%. Отдельное внимание надо уделить вопросу протоболгар, так как этот непростой и вместе с тем популярный вопрос занимает умы многих пользователей сети. После заключения союза со славянами протоболгары поселились в столице Плиске и на северо-востоке страны. Действительно, добруджанские и бессарабские болгары во многом имеют протоболгарское происхождение. Но вопреки ошибочным представлениям о том, что современные болгары – это потомки кочевников, которые просто вселилась на современную территорию страны и отселили остальное население на её окраины, влияние протоболгар ограничилось в основном районами северо-восточного ареала расселения современного болгарского этноса. Это было важнейшее оборонительное направление против тюрок, которое протоболгары не захотели доверить другим согражданам. Словения стоит особняком к семье южных славян. В этом случае явно доминирует славянский компонент и словенцы тяготеют к чехам, словакам и украинцам, а также соседним славонцам, войводинцам и относятся к карпатской группе популяций. Другим украинским антропологом, В. Дьяченком, в результате проведенных исследований были обнаружены довольно интересные факты: Словенцы, а также хорваты ряда районов Хорватии имеют довольно высокий процент светлых глаз. У северных словенцев (Австрия) отмечается до 50% светлых глаз. Изученная нами группа хорватов Словакии оказалась более светлой, чем окружающее словацкое население (хорваты имеют 45% светлых глаз, а соседние словаки - в 2 раза меньше). Население Черногории, так же как и остальных балканских стран, по происхождению является смешанным. Здесь нам в помощь приходит типологическая концепция, и если Вы встретите черногорца динарского типа или балканского борреби, то происхождение такого человека может быть тесно связано еще с доиилирийским населением, и им свойственна брахикефалия, высокий рост, крепкое телосложение, если медитерраноидной внешности – то с иллирийскими, а среднеевропейской (различные альпиноидные вариации) или североевропейской (балтоидные, нордоидные) – с высокой степенью вероятности можно говорить о славянских предках. Впрочем, все предки этих людей могли иметь разные типы или гаплогруппы Y-хромосомы вне зависимости от этнической принадлежности. Поэтому делать привязку какого-то типа или гаплогруппы и считать эту позицию как a priori верной не совсем корректно. Обнаружив у себя, к примеру, типичный для медитерраноидного населения Балкан комплекс черт, не стоит откладывать в далекий шкаф свой славянский (или другой?) патриотизм либо впадать в депрессию – Вашими предками могли быть и местные жители, и славяне, а также другие дальние предки. Чаще всего предаются доминантные признаки, а наш организм наиболее выгодно приспосабливается к окружающим его условиям. ЧАСТЬ 2. ГЕНЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Генетика и современность Важным аспектом в популяционной генетике является исследования гаплогрупп – групп схожих гаплотипов, являющихся рядом аллелей. Благодаря полученным данным можно определить, какими были наши предки столетия и тысячелетия назад, где они проживали. Люди по всему миру сдают свои образцы на определение гаплогрупп (мужчины – Y-хромосомы и митохондриальной ДНК, женщины – только мт-ДНК), с увлечением находят “совпаденцев” среди представителей национальностей, о которых они даже не помышляли. Повторно обращаем внимание, что связывать гаплогруппы с той или иной национальностью либо существовавшими прежде этносами не совсем корректно, тем не менее данные могут дать общее представление о процессах, которые происходили даже до нашей эры. Так, распространение гаплогруппы R1a в Европе, в том числе и на Балканах, связывают со славянами, гаплогруппы E – с балканцами, R1b – кельтами и германцами (сегодня это немцы, англо-саксонцы, французы и испанцы), J2 – переднеазиатами (в наше время - турки, армяне). Еще недавно I2b (по старой номенклатуре – I1b) считалась балканской группой, что объяснялось её высокой концентрацией в Боснии, Молдове, Румынии. Тем не менее, не так давно произошел переворот во мнении по этому поводу и, если I2 считали по происхождению южно-динарской, то сейчас уместно говорить о её полесско-карпатском происхождении. Её появление на Балканах связывают также со славянами. Распространение гаплогрупп в Европе 2000 лет нзад (IMG:http://i029.radikal....0076a1edd14.jpg) Распространение в Европе гаплогруппы R1a, которую практически единодушно связывают со славянами (IMG:http://i038.radikal....9830afa07c4.jpg) Распространение в Европе гаплогруппы I2a, поисхождение которой вызывает дискуссии (IMG:http://s51.radikal.r...09df496b400.jpg) Следует учитывать и то, что выборка вовремя исследований ведется на сотни, а то и десятки людей, поэтому дает лишь частичное представление, а не общую картину. Генетические данные южных славян Итак, мы пришли к выводу о том, что появление на Балканах гаплогрупп R1a и I2a можно объяснить появлением там славян. (IMG:http://s41.radikal.r...a4d310e577e.jpg) Из предоставленной выше таблицы видно, что восточных, западных славян и словенцев доминирует R1a, у остальных южных славян – I2a. Словенцы занимают обособленное положение среди южных славян с R1a 37 % и 20% - I2a (вместе – 57%), значительно западно-центральноевропейское влияние (R1b – 21%) (см. данные Rosser et al., 2000). Балканские и переднеазиатские гаплогруппы не обнаружены. Среди болгар R1a и I2a занимают 31,5%, “балканская” гаплогруппа E - 22%, переднеазиатская J2 (возможно, через византийское влияние) также набирает значительный процент – 16, западноевропейская (кельты, германцы) R1b - 12-13% (см. данные Българският ДНК Проект). Таким образом, болгары демонстрируют удивительное разнообразие в своем генофонде. У хорватов (кроме островных) R1a занимает первое место с 34,3%, почетное второе занимает I2a с 32,4 %, E3b – 5.6%, J2e – 1%. Значительно отличается островное население, о котором шла речь выше. Так, на острове Хвар обнаружено всего 8% носителей R1a. Как уже говорилось выше, это связано с преимущественно иллирийско-балканскими корнями населения этих островов. (IMG:http://s005.radikal....663a5c1ab46.jpg) Таблица. Островные хорваты по происхождению значительно отличаются от “материкового” населения Сербы по данным имеют I2 – 31%, E – 21,3%, R1a – 15,9% (Pericic, 2005, B). Самый высокий процент балканской E – 24,1 % - у македонцев (I2 все же занимает певое место с 29,1 %), самый высокий процент I2 герцоговинцев – 66%. Таким образом, данные генетики демонстрируют как самое глубокое разнообразие балканских славян, так и их этногенетическую связь с остальным славянским миром. -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Позволю себе сделать некоторые выводы касательно проявления у балканцев рецессивных признаков (которые во многом связаны с их славянскими предками), эффекта изоляции и о климатической адаптации. С одной стороны, местные предки балканцев в особенности после волн славянской экспансии лучше сохранились в рамках ареала балканских гор, то география этнического влияния исходя из происхождения их предков на примере славяснких выглядит так: Словения, Славония в Хорватии, Войводина и центральные районы в Сербии, северо-запад Болгарии (торлаки). славянское расселение на Балканах в данных археологии (IMG:http://s018.radikal....f238547480e.jpg) а - места находок пальчатых (антских) фибул; б - находок звездчатых серег; в - вещей мартыновского стиля; г - северная граница Византийской империи Но как влияли на эти процессы вышеперечисленные факторы расообразования? Влияние карпатской группы популяций на болгар ощутимо лишь на северо-западной окраине ее ареала, в группе среди шопской субэтнической группы - торлаков. По всей видимости это славянское и кельтское влияние, которое возможно в условиях изоляции проявило рецессивные черты. При этом славян в рамках болгарской державы переселяли на запад и юго-восток, а первично они появились в Болгарии на северо-востоке, в Добрудже. Структура географического ареала любой формы имеет, согласно Н. И. Вавилову, следующий вид: в центре ареала процветают доминантные формы, их окружают рецессивные гетерозиготы, наконец, крайнюю периферию ареала занимают рецессивные гомозиготы (Алексеев В.П. «Историческая антропология и этногенез», 1989). Распространение балканских гор коррелирует с увеличенным влиянием местных балканоидных форм (IMG:http://s019.radikal....ce9996a5cb9.jpg) Это например динароморфные и палеоевропеоидные медитерранидные вариации, наличие которых объясняется и климатической адаптацией (климатическая адаптация, см. в Алексеев В. П. «Новые споры о старых проблемах», 1991). То же самое, что и про болгар, можно отчасти сказать и про сербов с хорватами. А именно, славянское влияние проявляется в северной части ареала, балканское - в ареале балканских гор. К 7 в. на границе провинций Родоп и Македонии образовался очаг славянского расселения, занятый позднее, в числе прочих, племенем смолян (отсюда славяне попадали в том числе в Новый Эпир и Превалитанию, где в рамках команской культуры растворились в среде предков будущих албанцев). А на юге их ареал охватывал долину Марицы, не доходя до Эгейского моря. В долине Марицы находили пальчатые фибулы (и др. предметы быта), свидетельство присутствия антов (вероятно, северов) и смолян - славян западного переселенческого котла. Земля смолян на Марице являлась пограничной между попинской и и западнобалканской культурными областями. При этом македонские племена в целом не входили в первую. Явное проявление рецессивных признаков у черногорцев отчасти объясняется процессами депигментации в горных условиях. Но также повышение светлой пигметации и горцев Черногории и Родоп несмотря на их отдаленность от основных очагов распространения славян можно объяснить процессом изоляции, при котором рецессивные признаки проявляются и спустя 1000 лет (изолированные популяции, см. Чебоксаров Н.Н., Чебоксарова И.А. «Народы, расы, культуры», 1985). Впрочем, наличие славянских в долине Вардара, западных Родопах и на северном берегу Охриды в те времена объяснялось отдаленностью от влияния Византии. Выводы: 1. Самые светлые на Балканах словенцы, потом следуют сербы, после них - болгары (почти на одном уровне с сербами), после них - черногорцы (также близко к болгарам). 2. Болгары по пигментации глаз темнее сербов и чернгогорцев, но по волосам - светлее черногорцев и находятся на одном уровне с сербами. 3. Все славянские этносы Балкан светлее вех указанных неславянских этносов Балкан и по пигментации волос, и по пигментации глаз. 4. Неславянские этносы Балкан находятся практически на одном уровне по пигментации волос и глаз.

Существуют различные гипотезы происхождения славян. Их можно объединить в 2 группы : одна из них - гипотезы, утверждающие единство антропологического состава славян; другая - гипотезы, согласно которым славяне отличаются антропологическим разнообразием и не образуют антропологического единства. Первая из этих групп идет в русле теории индоевропейского генетического родства, индоевропейского сравнительного языкознания. Согласно ей, все современные славянские народы суть потомки некоего определенного пранарода (праславян), обладавшего определенным антропологическим типом, свойственным только ему. Смысл другой основной теории состоит в том, что нет никакой взаимосвязи между этнической принадлежностью и антропологическим типом, и к одному такому типу могут принадлежать разные народы, в то время как внутри одного народа могут быть представлены разные антропологические типы. В данной работе мы придерживаемся первой гипотезы, которая на данный момент является более обоснованной и подтвержденной. При определении и выявлении антропологических типов используют несколько методов. Географический метод - наиболее распространенный. Географический метод выявления антропологических типов делится на два этапа : первый этап сводится к выделению территориальных группировок отдельных признаков, второй - к последовательному наложению карт отдельных признаков друг на друга с целью получения информации о территориальных группировках признаков, или так называемых антропологических типах. Оценка значимости того или иного признака, то есть таксономическая ценность, определяется на основе его четкой географической локализации и изменчивости во времени. Основные признаки, по которым выделяются антропологичекие типы : горизонтальный и вертикальный профиль, головной показатель, высота и ширина лица, лицевой и носовой показатели, толщина губ, ширина рта, длина тела, цвет волос и глаз, рост бороды (третичного волосяного покрова), профиль спинки носа, положение основания носа, набухание века и некоторые другие. Как мы знаем, на нашей земле выделяют три больших расы: европеоидную, монголоидную и негроидную. Три большие расы подразделяются на расы второго и третьего порядка, получившие название, соответствующее территориальной локализации. В частности, выделяют северную и южную ветви евопеоидов, различающихся между собой по ряду антропогенетических признаков. Так северные европеоиды - самые высокорослые, светлопигментированные, делихокефальные (длинноголовые), у них чаще встречается сильно выступающий нос с прямой спинкой, первая (нулевая) группа крови, резус-положительный фактор. Южные европеоиды по ряду признаков отличаются противоположными особенностями. Например, преобладает темная пигментация, брахикефальная (округлая) форма головы, меньшая длина тела. Не вызывает сомнения, что все славянские народы относятся к представителям европеоидной расы. Однако это не означает их расовой однородности на уровне основных антропологических подразделений человечества. Смешение всегда играло огромную роль в процессе расообразования. Многочисленные свидетельства тому находим в антропологических исследованиях народов мира. Что касается славян, то в их составе выделяется несколько групп антропологических типов, образующих компактные ареалы : беломоро-балтийский, восточноевропейский, днепро-карпатский, понтийский и динарский. Каждый из них может быть подразделен на на несколько антропологичеких типов меньшего таксономического ранга. Итак, перейдем к конкретному описанию и анализу антропологичеких типов современного восточнославянского населения, то есть русских, украинцев и белорусов. Наибольшую информацию об антропологии русских можно извлечь из материалов Русской антропологической экспедиции и исследований М.В. Витова. К числу крупных ученых-антропологов, занимавшизся проблемой славянской антропологии, следует отнести В.В. Бунака, В.П.Алексеева и др. На основе признаков, по которым осуществляется выделение антропологических типов, Бунаком были выделены несколько зональных типов этнических русских, расхождения между которыми не столь велики, чтоб не иметь возможности представить обобщенный тип, характерный для всего русского населения Восточно-Европейской равнины. Интересно сравнение, проведенное Бунаком, между обобщенным антропологическим типом русских и обобщенным антропологическим типом населения Западной Европы. Результаты сравнения показали, что только по трем измерительным признакам - по ширине головы, по ширине носа и толщине губ - русские группы отличаются от западноевропейских. По остальным размерам головы и лица они близки к некоему центральному европейскому варианту, характеризующемуся средними размерами головы и лица. По окраске волос и глаз суммарный русский тип отклоняется от центрального западноевропейского варианта. В русских группах доля светлых и средних оттенков значительно повышена, доля темных, напротив, снижена. Рост бровей и бороды у русских понижен, наклон лба и развитие надбровья также слабее, чем у западноевропейского центрального варианта. Русские отличаются преобладанием среднего горизонтального профиля (угол уплощенности лица в горизонтальном направлении), а также бОльшим развитием складки века. Составляя в целом разновидность европейской антропологической группы, общий русский тип по нескольким признакам (например, по высоте носа), отклоняется от западных больше, чем эти последние различаются между собой.Следует сделать вывод, что в составе русского населения имеется особый антропологический элемент - восточноевропейский. Характерный для него комплекс : сравнительно светлая пигментация, умеренная ширина лица в сочетании с пониженным (или замедленным) ростом бороды, средневысоким переносьем - не потверждает предположения об азиатском происхождении осписанного комплекса. Исключительное морфологичекое сходство всех краниологических серий современного русского народа подчеркивал и В.П.Алексеев. Все локальные варианты, отклоняющиеся от основного антропологического типа весьма незначительно, проявляются в пределах единого гомогенного типа. Единственное более или менее заметное отличие этого типа - уменьшение выступания носа в архангельской, олонецкой, вологодской, витебской и смоленской сериях. При этом горизонтальная профилировка остаётся такой же, как и в остальных краниологических сериях русского народа. Несмотря на большое внутреннее единство обобщенного антропологического типа этнических русских Восточной Европы, всё же можно выделить вариации и геграфически более или менее их локализовать. Северо-Западная территория: 1) Ильменский антропологичский тип. Средний головной показатель ( вариации 81-82), высокий процент светлых глаз (от 45 до 57%), значительный процент светлых оттенков волос (от 29 до 40), сравнительно сильный росто бороды и сравнительно высокой (в масштабах 1950-60 гг.) длиной тела (167 см). 2) Валдайский антр. тип. Высокий головной показатель (82-84), несколько меньший росто бороды, более низкое и широкое лицо. Доля светлых глаз - 50%, волос - 40%. 3) Западный верхневоолжский. Близок к ильменскому, более темная окраска волос (37% светловолосых), более сильный рост бороды, более прямая спинка носа, большая частота века без складки. Северо-Восточная территория 1) Вологдо-Вятский тип. Меньшая длина тела (166 см), более широкое лицо, более темная окраска глаз и волос. Головной указатель несколько меньше, чем у валдайского, доля вогнутой спинки носа также меньше, чем у валдайского и ильмнского типов. 2) Восточноверхневолжский тип. Отличается более темной пигментаций глаз и волос. 3) Клязьминский тип. Сравнительно темная пигментация глаз и волос, сильный рост бороды. Совершенно очевидно, что в этом типе проявляет себя какой-то темнопигментированный элемент, не тождественный другим типам этого региона. 4) Вятско-камский тип. 35% светлоглазых, незначительная уплощенность горизонтального профиля. Юго-Восточная территория 1) Дон-сурский тип. Не имеет аналогов в других группах. Сочетание мезокефалии (среднеголовость), небольших лицевых размеров, толстогубости и сравнительно сильного роста бороды не встречается за пределами дон-сурской зоны. От остальных региональных типов юго-восточной территории дон-сурский отличается более светлой пигментацией глаз (частота светлой радужины - 50%). Явно понижен процент наличия складки века. Вообще же для этого региона характерно потемнение цвета волос и глаз. Это достаточно четко проявляется в степном и средневолжском типах этого региона. 2) Средневолжский тип занимает положение, противоположное дон-сурскому. Помимо более темной пигментации глаз он отличается бОльшим головным указателем, относительно более низким лицом, меньшим ростом бороды. 3) Степной тип по комплексу признаков занимает промежуточное положение между дон-сурским и средневолжскими типами. Юго-Западная территория [/b]1) Верхнеокский тип. Близок к дон-сурскому, но отличается от негоболее высоким головным указателем, относительно более низким лицом, более сильной горизонтальной профилировкой и более темной пигментацией. 2) Десно-сейминский и западный региональные типы чрезвычайно близки друг к другу, отличаясь от верхнеокского несколько меньшей высотой лица и большей частотой складки века. Эта особенность в сочетании с увеличением процента сильнопрофилированного лица более характерна для западного варианта. Центральная территория 1) Антропологически однородная территория. Средние величины признаков у населения разных районов этой территории очень близки к средним суммарного типа. Длина тела - 167,5 см, доля светлых глаз - 47%, светлых волос - 30%, доля верхнего века без складки - 22%. Комплекс особенностей центральных групп заметно отличается от смежных - валдайского, клязьминского, дон-сурского и верхнеокского, и обнаруживает большое сходство с западными верхневолжскими. Территория архангельского севера 1) Суммарный тип архангельской группы очень близок к ильменскому. Архангельский вариант отличается лишь немного более широким носом, большей частотой светлых глаз, более интенсивным ростом бороды, более профилированным лицом в горизонтальной плоскости и реже встречающейся складкой верхнего века. Итак можно сделать вывод, что русское население Восточно-Европейской равнины является весьма однородным в антрополгическом составе, разница между отдельными типами русского населения незначительна и каждый из представленных зональных типов русских не выходит за рамки антропологического типа, общего для всего русского народа в целом. В первой половине 60-х годов проходила Украинская антрополгическая экспедиция, руководимая В.Д. Дьяченко, завершившаяся выходом в свет в 1965 году его монографии "Антропологiчний склад украiнського народу". По мнению Дьяченко для украинцев наиболее характерен центральноукраинский тип. Остальные четыре типа - карпатский, нижнеднепровско-прутский, деснянский (валдайский) и днепровско-ильменский - обнаруживаются в очень небольшом проценте случаев и лишь в окраинных зонах этнической территории украинцев. Вот важнейшие антропологические признаки, на основании которых проводилось выделение типов украинцев. Прежде всего это степень пигментации волос и глаз, затем соотношение высоты и ширины лица, форма спинки носа, а также росто бороды и волосяной покров на груди. В 1965 году В.Д.Дьяченко были выделены пять антропологических типов украинцев. Центральноукраинский тип охватывает бОльшую часть Украины, приблизительно две трети украинского народа. Это - брахикефальное (с округлой широкой головой) население с широким и относительно низким лицом. Абсолютное преобладание прямых носов, далее процент вогнутых носов превышает процент выпуклых. Рост волос на лице и теле средний, цвет волос темно-русый, в цвете глаз преобладают смешанные оттенки. Рост (длина тела) в среднем достигает 169 см (по масштабам 1950-60 гг. оценивается как довольно высокий). Днепровско-ильменская антропологическая зона на территории Украины зафиксирован лишь на севере Черниговщины (в основном в Репкинском районе). Это - довольно высокорослое и светлопигментированное население (светлоглазых около 60%, темноглазых лишь 1%), по головному указателю суббрахикефальное (то есть тенденция к округлой форме головы), со средним ростом волос на лице и теле. Подобный антропологический тип характерен для северных поляков, белорусов, русских Новгородской области, мордва-эрзи, западных коми и ряда эстонских групп. Позднее В.Д. Дьяченко назвал этот тип верхнеднепровским. Нижнеднепровско-прутская антропологическая зона - это высокорослое население (рост-170 см), суббрахикефальное, относительно темнопигментированное, с небольшим процентом выпуклых и вогнутых спинок носа, с повышенным волосяным покровом на лице и теле. Территория его распространения - южные районы Украины. Прутский вариант, отличающийся более интенсивной пигментацией и большим развитием третичного волосяного покрова, характерен для населения Северной Молдавии и Хотинщины. Валдайская (деснянская) антропологическая зона - население, которое характеризуется выраженной брахикефалией (головной показатель 84 и выше), довольно светлой пигментацией, относительно высоким и более узким, чем у других территориальных групп, лицом и более узким носом. Третичный волосяной покров развит средне. Этот тип характерен для украинцев полесской зоны Черниговщины и Киевщины. За пределами украинской территории близкие морфологические варианты встречаются в Прибалтике, среди запаадных славян, русских и белорусов. Позднее этот тип был назван полесским. Карпатская антропологическая зона - высокорослое, темнопигментированное население. с высоким головным указателем, со значительным процентом выпуклых носов, с сильным развитием волосяного покрова на лице и теле. Этот тип распространен в карпатской части Украины, а за её пределами близкие морфологические варианты встречаются среди южнославянского населения, некоторых групп венгров, румын и греков. (IMG:http://s60.radikal.ru/i169/1109/aa/6242ad0b1346.jpg) Эти группы украинского населения были выявлены с помощью географического метода. Однако в 1990-е годы антропологический состав восточнославянских народов, в том числе и украинцев, был вновь проанализирован с помощью т.н. каннонического анализа. Основные итоги этого анализа таковы, что собственно украинские группы образуют три группировки (кластера): 1) Основная масса украинцев, проживающая в Центральной, Восточной и Южной Украине. Здесь выделяются три географические зоны : а) группы украинцев и белорусов, живущие в бассейне Припяти и Десны (характерна выраженная брахикефалия (83,7), наиболее низкое и широкое лицо, наиболее светлая пигментация волос и глаз, наименьший рост бороды). б) украинцы среднего течения Днепра, Северского Донца, левобережья Днестра и правобережья верховий Буга (характерна более темная пигментация, более высокое и менее широкое лицо, более сильный рост бороды). в) украинцы степной зоны, то етсь к югу от центральноукраинского типа (характерна менее выраженная брахикефалия (82,5), более темная пигментация глаз и волос, ещё больший рост бороды. 2) Украинцы, проживающие в Молдавии, а также молдаване, гагаузы, болгары и албанцы. Характерен сниженный головной показатель (81,7), лицо делается более высоким и узким, усиливается пигментация волос и глаз, а также рост бороды. 3) Украинцы Западной Украины, а также живущие здесь чехи, словаки, венгры и румыны. а) украинцы Южного Закарпатья и Восточных Карпат. Наиболее брахикефальное население (84,8), с относительно высоким лицом, высоким и узким носом, темнопигментированное, с сильным ростом бороды. Это карпатский антропологический тип. Помимо западных украинцев он характерен для чехов, словаков, венгров и румын, проживающих на Украине. б) украинцы северной части Западной Украины и Юго-Восточной Польши. Также характеризуется чертами карпатского антропологичекого типа, но оно более светлое и у него слабее рост бороды. По географической локализации этот тип получил название "закарпатско-верхнеднестровский". Как видим, канонический анализ выявил почти те же морфологические комбинации, что и географический метод, однако есть и расхождения. Они касаются выделения дополнительной морфологической комбинации в виде закарпатско-верхнеднестровского типа. На территории Украины проявляется общая закономерность : усиление с севера на юг черт южных европеоидов (ослабление брахикефализации, уменьшение относительной ширины лица, потемнение пигментации, усиление роста бороды). Каково же место украинцев в антропологической классификации славянских народов? Уже упоминалось, что в составе славян выделяется несколько групп антропологических типов, образующих компактные ареалы : беломоро-балтийский, восточноевропейский, днепро-карпатский, понтийский и динарский. Судя по антропологическим характеристикам, украинцы входят в днепро-карпатскую группу. Сюда же включаются прикарпатские этнографические группы, словаки и частично чехи, сербы и хорваты, южные, центральные и восточные венгры. Это - довольно высокорослое, темнопигментированное, брахикефальное население, характеризующееся относительно широким лицом. Краниологичекие (черепные) аналогии ему находим в населении, оставившем средневековые славянские могильники в Словакии, Бранештский могильник в Молдове. Темнопигментированные и довольно массивные брахикефалы, входящие в днепро-карпатскую группу, в морфологическом отношении весьма сходны с представителями альпийского типа - населением Австрии, Швейцарии и частично северной Италии. Возможно, днепро-карпатская группа представляет собой северо-восточный вариант этой локальной расы. Можно с достаточной долей уверенности говорить о том, что в антропологическом типе восточных славян нашел отражение субстрат : в русских - финно-угорский, в белорусах - балтийский, в украинцах - иранский. Теперь настало время перейти к третьему восточнославянскому народу - белорусам. Какие же черты характерны для современных белорусов? У них преобладают прямые и плосковолнистые, мягкие русые и темно-русые волосы, серо-голубой и серо-зеленый цвет глаз, умеренно округлая (брахикранная) форма головы с прямым лбом. Лицо средней высоты и ширины умеренно профилировано в горизонтальной плоскости. Скулы выступают слабо или средне. Глазная щнль средней величины, расположена горизонтально, со слабо или средне выраженной складкой верхнего века. Типичен умеренно и сильно выступающий, средней ширины нос с прямой спинкой, горизонтальным положением его основания и кончика при слабом выступании ноздрей. Преобладает сочетание тонкой верхней губы со средней толщиной нижней. Среди мужчин часто встречаются индивидуумы с умеренно густой бородой при слабой обволошенности груди. По антропологическому облику белорусы - типичные представители европеоидной расы, её восточноевропейского варианта. Согласно расовой классификационной схеме Н.Н.Чебоксарова, белорусы относятся к восточнобалтийскому варианту беломоро-балтийской расы, отличаясь от представителей последней (латышей, эстонцев) более темной пигментацией волос и глаз, более округлой формой головы, меньшей длиной тела. Из-за того, что наследование этноопределяющих свойств (определенный комплекс материальной и духовной культуры, язык, самосознание) происходит по социальным законам, а антропологических черт - по более стабильным во времени биологическим, не существует полного совпадения границ распространения отдельных этносов и антропологических типов. Поэтом уневозможно только по антропологическому облику определить национальную принадлежность. Среди населения севрного и некоторых локальных групп центрального региона чаще встречаются длинноголовые (долихокефальные), светлоглазые и светловолосые индивиды, более выражена высокорослость, что сближает их с литовцами и латышами пограничья. Отмечая, что данный комплекс характерен для северных европеоидов, их атланто-балтийской ветви, В.В.Бунак считал, что этот расовый тип сформировался в глубокой древности, возможно в мезолите. Усиление брахикефалии, увеличение скулового диаметра, более темную пигментацию глаз и волос у белорусов в бассейне Немана (западные группы) и в Полесье (южные группы) он объяснял следствием проникновения в древности на эту территорию представителей южной европеоидной расы и более интенсивным смешением их с древними аборигенами - северными европеоидами. Учитывая географическую направленность различий, Бунак выделил среди белорусов два типа : восточнобалтийский и полесский. Если применить в исследовании расовых особенностей ещё и признаки, характеризующие пропорции и форму тела, то можно выделить следующие локальные типы среди белорусов. Наиболее высокорослы белорусы северо-западных, западных и центральных районов Республики Беларусь: мужчины - 170-174 см, женщины - 158-168 (в среднем). В Полесье длина тела меньше: мужчины - 166-171см, женщины - 157-160. То, что полесские белорусы ниже ростом и имеют тонкое сложение, сопряжено в значительной степени с пониженными концентрациями жизненно важных химических элементов в почве и питьевой воде этого региона, тормозящими процесс роста скелета. Вообще же строение тела белорусов отличается хорошим развитием костного остова и мускулатуры при умеренном жироотложении. Длина тела средняя и выше средней при индивидуальной изменчивости у мужчин от 150 до 200 см (средняя величина - 170 см), а у женщин от 140 до 180 (средняя - 160 см). По направлению с северо-востока на юго-запад голова приобретает более округлую форму, увеличивается ширина лица, чаще встречаются более темные оттенки волос. В этом же направлении усиливаются европеоидные черты по стуктурным особенностям зубной системы и кожных рисунков на пальцах и ладонях, чаще встречаются случаи резус-отрицательности, реже встречается 3-я и 4-я группы крови. Славянское население территории современной Беларуси в 11-14 веках, представленное дреговичами и особенно полоцкими кривичами, отличалось от восточнославянского населения с других территорий более выраженным сходством их физического типа с населением соседнмх районов Прибалтики (преобладание массивных черепов над грацильными, большая долихокранность и и широкоскулость, узконосость). В период формирования белорусской народности в 14-16 веках брахикефалия (увеличение ширины головы, её округлости) уже отчетливо выражена. Явления же грацилизации скелета (уменьшение массивности) у населения конца второго тысячелетия н.э. на территории Беларуси незначительны. Сравнение позднесредневековых восточнославянских краниологических серий с хронологически одновременными сериями с территории Прибалтики по обобщенным расстояниям, исходящим из комплекса наиболее информативных в расоводиагностическом отношении метрических признаков (размеров черепа), показало, что ни одна из серий с территории Беларуси не выходит за пределы "славянского" круга форм. Серии с территории Прибалтики образуют свой "балтийский" круг форм. Однако расчитанные по специальным формулам обобщенные расстояния между славянскими сериями с территории Беларуси и балтийскими сериями на пограничье становятся меньше, что может свидетельствовать о взаимопроникновении и смешении населения в разные исторические периоды. Совокупный анализ антрополгических данных в пределах этнографических и этноистоических регионов Беларуси позволяет выделить среди коренного сельского населения 4 генетико-антропологических комплекса : западнополесский, восточнополесский, центральнобелорусский и поозёрный (северный). Можно также выделить два очага расообразования : центральновосточноевропейский (южный) и восточнобалтийский (северный). Итак, в этой небольшой сводной статье была дана характеристика антропологическим типам современного восточнославянского населения, очерчена территория распространения того или иного типа, даны характерные особенности каждой из антропологической групп, выделены более общие группы антропологических типов, включающие в себя более "мелкие" структуры. Доказано единство антропологического состава востоной ветви славянства. Список используемой литературы 1. Белорусы. М., Наука, 1998. 2. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. М, 1965. 3. Русские. М., Наука, 1997. 4. Украинцы. М., Наука, 2000. 5. Алексеев В.А. Происхождение народов восточной Европы. М., 1969.

Т. И. АЛЕКСЕЕВА АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ СОСТАВ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ И ПРОБЛЕМА ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЯ. Фрагмент из книги: Алексеева Т. И. Антропологический состав восточнославянских народов и проблема их происхождения.//Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. – М.: Наука, 1974. – С. 69 – 76. Антропологическая литература о восточных славянах очень велика, так как она создавалась на протяжении столетия. Здесь будет обращено внимание только на публикации, которые важны для дальнейших исследований и которые сохраняют своё значение в отношении материала и концепций. А. П., Богданов (1865) был первым, кто показал роль финских этнических элементов в антропологическом составе восточных славян. Е. М. Чепурковский (1913) впервые собрал очень полные антропологические данные, характеризующие основные типологические варианты, и предложил гипотезу формирования русского народа на финском субстрате с участием пришлых элементов. В. В. Бунак (1932, 1932а)разработал первую антропологическую классификацию восточнославянских народов и показал большую важность переселений с запада, с одной стороны, и автохтонного субстрата с другой. Т. А. Трофимова (1946) создала более детальную классификацию восточных славян и концепциюих автохтонного происхождения с участием элементов, присутствующих у финнов. Г. Ф. Дебец (1848) также защищал гипотезу автохтонного происхождения восточных славян и невозможность выделения антропологических особенностей, специфических только для славян. Восточным славянам и роли антропологических материалов в решении вопросов их генезиса уделялось в нашей литературе очень много внимания. История их изучения освещена подробно в книге «Происхождение и этническая история русского народа», вышедшей в 1965 г. под редакцией В. В, Бунака, и в монографии автора, посвящённой происхождению восточных славян. Наиболее полно и широко антропологические особенности современного восточнославянского населения стали изучаться в 50-е годы, когда были организованы Русская антропологическая экспедиция Института этнографии АН СССР под руководством В. В. Бунака («Происхождение и этническая история». М., 1965), Украинская антропологическая экспедиция Украинской АН ССР под руководством В. Д. Дяченко (Дяченко, 1965), когда было изучено население Русского Севера М. В. Витовым. Белорусы обследовались во время работы Прибалтийской антрополого-этнографической экспедиции (Витов, Марк, Чебоксаров, 1959) и Украинской экспедицией и отдельными исследователями – В. В. Бунаком, Р. Я. Денисовой, В. Д. Дяченко, М. В. Витовым. Активное участие белорусов началось несколько лет назад АН Белорусской ССР. В течении примерно пяти лет были осуществлены планомерные, по единой программе исследования восточнославянских народов, созданы обширные коллекции фотопортретов. В результате многочисленных археологических экспедиций более чем вдвое увеличились палеоантропологические материалы по восточным славянам. Изучение их нашло отражение в работах В. В. Седова (1952, 1970), В. П. Алексеева (1969), М. С. Великановой (1964, 1965), Т. И. Алексеевой (1960, 1961, 1963, 1966), Г. П. Зиневич (1962). Можно с большей или меньшей степенью уверенности считать законченной групповую характеристику восточнославянского населения, на очереди дня – исследование популяций. Если сопоставление данных разных исследователей, полученных на краниологических сериях, в общем не вызывает вопросов, то в отношении современных материалов их более чем достаточно. И основной среди них – в какой степени сравнимы результаты, полученные разными авторами? Особенно это касается сопоставимости качественных признаков. Применяемые до сих пор способы коннексии данных разных авторов не дали сколь ни будь обнадёживающих результатов («Происхождение и этническая история…», 1965). По-видимому, объективизация методики определения описательных признаков возможна лишь при использовании фотопортретов, что представляется делом ближайшего будущего. В настоящее же время приходится довольствоваться менее объективным методом, применение которого, однако, оправдано, так как он позволяет приводить данные разных авторов к данным одного автора. Один из методов коннексии был применён мною с целью нивелировки методических различий между авторами, изучающими антропологический состав населения Восточной Европы и восточных славян в частности. В связи с необходимостью определения места восточных славян на антропологической карте Восточной Европы после коннексии были проанализированы соматологические материалы с этой территории. В результате удалось выделить несколько комплексов, в основе которых лежат черты, присущие населению той или иной территории. Комплексы представляют собой обобщённые характеристики, без дифференциации на более дробные антропологические типы. Подробное описание этих комплексов уже дано («Происхождение и этническая история…», 1965), здесь позволю себе остановиться лишь на их локализации. Прибалтийский комплекс локализуется в нижнем течении Немана, по Венте и нижнему течению Западной Двины, в бассейне Гауи, на побережье Финского залива, в районе Чудского озера и Нарвы. В наиболее чёткой форме он выявляется среди западных групп эстонцев и латышей. Белозерско-камский комплекс распространён в районе Белозера, в верховьях Онеги, по Северной Двине и её притокам, в среднем течении Вятки и Камы. Наиболее характерные представители – вепсы и коми. Валдайско-верхнеднепровский комплекс широко распространён по всему Двинско-Припятскому междуречью, в среднем течении Западной Двины, в низовьях Немана, на левом берегу Припяти, в верховьях Днепра, по Березине, Сожу и Ипути. Характерные представители – литовцы, белорусы и русское население верховьев Днепра и истоков Волги. Центрально-восточноевропейский комплекс локализуется по Оке и её притокам, в верховьях Дона, по Клязьме, в верхнем и среднем течении Волги, по Цне, Ворскле, верховьям Хопра и Медведицы. Характерные представители – русские. Приднепровский комплекс распространён в среднем течении Днепра и по его притокам Десне, Суле, Пслу, Ворскле, Тетереву и Роси, по Сейму и в верхнем течении Южного Буга, Стыри, Горыни, Случа и Збруча. Наиболее характерные представители – украинцы. Степной комплекс проявляется в русском населении среднего течения Хопра и Дона и в некоторых тюркоязычных группах правобережья Волги, в частности у мишарей. Волго-камский и приуральский комплексы. Первый локализуется в Ветлужско-Вятском междуречье, в верховьях Камы, по Белой и частично в среднем течении Волги. Второй в основном распространён за Уральским хребтом, на территории Восточной Европы он выступает в Тавда-Кондинском междуречье. Черты этих комплексов присущи чувашам, марийцам, удмуртам, коми-зырянам и коми-пермякам, некоторым группам татар Поволжья, хантам, манси и лопарям Кольского полуострова. Из перечисленных антропологических комплексов наибольшее распространение среди восточнославянского населения имеют три: валдайско-верхнеднапровский – у белорусов и их русских соседей, центрально-восточноевропейский – у большинства русских групп и приднепровский – у украинцев. Остальные комплексы, отмеченные на территории Восточной Европы, обнаруживаются в славянском населении преимущественно в контактных зонах. Рассмотрение территориальных вариантов в антропологическом составе современного восточнославянского населения показало, что по всему комплексу расоводиагностических черт русские и белорусы тяготеют к северо-западным группам, украинцы к южным. Эти комплексы были выделены на основании географического принципа, в котором единственным критерием достоверности является географическая приуроченность антропологического типа. В связи с тем, что анализируемые группы более или менее равномерно распределяются по территории Восточной Европы, и в связи с их многочисленностью географический метод исследования представляется наиболее целесообразным. В то же время нельзя не признать необходимость применения в некоторых случаях и более объективных методических приёмов. Так, на примере русских верхневолжской линии показано совпадение результатов географического метода и метода «обобщённого расстояния» Махаланобиса в модификации М. В. Игнатьева (Игнатьев, Пугачёва, 1961). Весьма близкая картина получена И. Швидецкой, применившей метод Пензора в редакции Кнуссмана к материалам Русской антропологической экспедиции. По методу Пензора не получил подтверждения лишь валдайско-верхнеднепровский комплекс, что вызвало недоумение, так как характерная для него комбинация признаков, известная в литературе под названием «валдайского» типа, выделялась на Валдае и в верхнем Приднепровье разными авторами на протяжении более полувека. Что касается остальных комплексов в восточнославянском населении, то их достоверность подтверждается и статистическими методами. В чём же причина антропологических различий между восточнославянскими народами и их отдельными группами? Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к более ранним эпохам, к истокам тех антропологических особенностей, которые характерны для современных восточных славян. Результаты анализа краниологических серий по славянским племенам средневековья показали определённую антропологическую общность славян, характеризующуюся специфическими пропорциями лицевого и мозгового отделов черепа. К числу наиболее отличительных черт принадлежат относительная широколицесть, распространённая в междуречье Одера и Днепра. По направлению к западу, югу и востоку от этой территории величина скулового диаметра убывает за счёт смешения с германскими (на западе), финно-угорскими (на востоке) и населением Балканского полуострова (на юге). Специфические пропорции черепа дифференцируют славян и германцев и в то же время сближают первых с балтами (Алексеева, 1966). Сопоставление славянских краниологических серий эпохи средневековья с более древними антропологическими материалами показало, что зона относительной широколицести лежит на стыке мезокранных и долихокранных форм предшествующих эпох. Территориальная дифференциация этих форм делает возможным предположение о сложении древних славян на базе северных и южных европеоидов. Долихокранный аналог славян – неолитические племена культуры шнуровой керамики и боевых топоров (которые, как известно, рассматриваются в качестве предковой формы для балтов), мезокранный аналог – неолитические же племена культуры колоколовидных кубков (Алексеева, 1971). Проявление относительно широколицых долихокефальных форм прослеживается в средневековом населении Восточно-Европейской равнины, с явным уменьшением их удельного веса по направлению с запада на восток; мезокефальный же вариант отчётливо заметен в средневековом населении Украины. Но только ли этим объясняются антропологические различия между восточнославянскими народами? Антропологические особенности дославянского населения Восточной Европы очень разнообразны. Обращает на себя внимание редчайший полиморфизм финно-угорских групп, антропологическая обособленность населения салтово-маяцкой культуры, генетические связи черняховцев, физические черты кочевников. В облике средневековых восточных славян достаточно отчётливо проступают особенности субстрата (Алексеева, 1971). Так, например, вятичи и северо-восточные кривичи в антропологическом отношении могут рассматриваться как ославяненное узколицее восточнофинское население Волго-Окского междуречья; финский же субстрат, но в широколицем варианте, проявляется в словенах новгородских; поляне по сути дела представляют собой непосредственных потомков черняховцев; балтийский субстрат получил отражение в группах радимичей и дреговичей. Участие всех этих племён в сложении восточнославянских народов бесспорно, следовательно, бесспорно и проявление в последних дославянского субстрата. Сопоставление средневекового и современного восточнославянского населения по характеру эпохальных изменений выявляет преемственность населения на одних территориях и смену на других. Преемственность обнаружена для следующих этнических и территориальных групп: белорусы – дреговичи, радимичи, западные кривичи; украинцы – тиверцы, уличи, древляне, волыняне, поляне; русские Десно-Сейминского треугольника – северяне, русские верховьев Днепра и Волги, бассейна Оки и Псковско-Ильменкого поозерья – западные кривичи и словене новгородские. В отношении Волго-Окского бассейна обнаруживается изменение антропологического состава по сравнению со средневековьем за счёт прилива славянского населения из северо-западных областей, по-видимому в эпоху позднего средневековья. Контакты с финно-угорским населением в современную эпоху заметны на севере Восточной Европы и в Среднем Поволжье. Перенося данные, полученные для современного населения тех областей, где намечается преемственность, в глубь времён, можно более или менее определённо утверждать, что средневековые восточные славяне относились к разным ветвям европеоидной расы. Словене новгородские, западные кривичи, радимичи, дреговичи, и, возможно, волыняне – к кругу северных европеоидов, древляне, тиверцы, уличи и поляне – к кругу южных. Как же в общих чертах рисуется генезис русских, белорусов и украинцев? Расселение славян в Восточную Европу осуществлялось из Центральной Европы. Здесь были представлены долихокраные, относительно широколицые южные формы. Первые больше проявляются в племенах, связанных с генезисом белорусов и русских, вторые – украинцев. По мере своего продвижения они включали в свой состав аборигенное финно-, балто- и ираноязычное население. В юго-восточных районах расселения славяне вступили в контакт и с кочевническими тюркоязычными группами. Антропологический состав восточных славян эпохи средневековья в большей мере отражает участие местных групп, нежели в последующие века. По-видимому, некоторые славянские группы средневековья, например вятичи и восточные кривичи, представляли собой не столько славян, сколько ассимилированное славянами финское население. Примерно то же можно сказать и в отношении полян, которых есть основание рассматривать как ассимилированных черняховцев. В последующие века наблюдается прилив славянского населения, в какой-то мере нивелирующий антропологические различия между отдельными восточнославянскими группами. Однако и антропологическая неоднородность субстрата, и некоторые различия в исходных формах, и специфика этнической истории не могли не отразиться на физическом облике восточнославянских народов. Русские в настоящее время оказываются более или менее гомогенным в антропологическом отношении народом, генетически связанным с северо-западным и западным населением, и впитавшим в себя черты местного финно-угорского субстрата. Выделяемые в нём антропологические варианты, кроме контактных зон, по-видимому, связаны с величиной круга брачных связей, а не с различными генетическими истоками. Что касается финно-угорского субстрата в восточных славянах, то в средневековье он проявляется у вятичей и северо-восточных кривичей – племён, принимавших участие в сложении русского народа. Вятичи, отражая черты финно-угорского населения Восточно-Европейской равнины, через дьяконцев восходят к неолитическому населению этой территории, известному по единичным, правда, грацильным, европеоидным черепам из Володарской и Панфиловской стоянок. Северо-восточные кривичи обнаруживают особенности, характерные для неолитического населения культуры ямочно-гребенчатой керамики лесной полосы Восточной Европы. Черты финно-угорского субстрата прослеживаются в антропологическом облике русского народа, но удельный вес их в современном населении меньше, чем в эпоху средневековья. Это объясняется распространением славянского населения с западных и северо-западных территорий, по-видимому в эпоху позднего средневековья. Украинцы, будучи связаны в своём генезисе со средневековыми тиверцами, уличами и древлянами, включили в свой антропологический состав черты среднеевропейского субстрата – относительно широколицего, мезокранного, известного по неолитическим племенам культуры колоколовидных кубков и населению l тыс. до н. э. левобережья Дуная. В то же время, учитывая их антропологическое сходство с полянами, можно сделать заключение, что в сложении физического облика украинского народа принимали участие, наряду с о славянскими элементами, элементы дославянского субстрата, по-видимому ираноязычного. Как уже было отмечено, поляне представляют собой непосредственных потомков черняховцев, которые, в свою очередь, обнаруживают антропологическую преемственность со скифами лесной полосы (Алексеева, 1971). Белорусы, судя по сходству их физического облика с дреговичами, радимичами и полоцкими кривичами, формировались на базе той ветви славянских племён, которая связана с северной частью славянской прародины. В то же время территориальная дифференциация антропологического состава белорусов допускает предположение об участии в их генезисе балтов, с одной стороны, и восточнославянских племён более южных территорий, в частности Волыни, с другой.

Живко ВОЙНИКОВ ЯВЛЕНИЕ ИСКУССТВЕННОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЧЕРЕПА У ПРОТОБОЛГАР Первые искусственно деформированные черепа (ИДЧ) были описаны в Перу с начале XIX в. Европейские ученые тогда считали, что это явление – одно из чудес «Нового Мира». Но в 1820 г. череп со следами ИДЧ был найден в Австрии. Находкой владел граф Брейнер, который предоставил информацию по черепу (зарисовки и пр.) в разные музеи Европы под названием «Череп Авара», потому что он был найден в руинах аварского укрепления. Шведский антрополог и анатом Адольф Ретциус сделал первое анатомическое исследование этого черепа. Тогда считали, что это перуанский череп, по случайности попавший в Австрию. Но аналогичный череп нашли в каменоломне Вены в 1846 г. и также назвали аварским. Потом были найдены и другие черепа с ИДЧ в других районах Западной Европы; их произвольно объявляли «сарацинскими», «франкскими», «хелветскими», «кельтскими», «готскими», «гуннскими», «татарскими»и т.д. В первой половине XIX в. черепа с ИДЧ нашли и в России, но они практически остались неизвестны для ученых Западной Европы. Только в 1860 г. К.Э. Бер опубликовал свое исследование трех деформированных черепов из Керчи, которые тоже объявлялись аварскими. Когда и как было сделано это открытие – неизвестно, но в 1826 г. они стали притягивать любопытствующих к Керченскому археологическому музею. Археолог-любитель, начальник керченской таможни француз Дебрюкс считал, что эти черепа принадлежали, по сообщениюГиппократа, сарматскому племени,«макрокефалам» (большеголовым). В 1832 г. французский исследователь Дюбуа де Монпере высказал предположение, что керченские черепа были «киммерийскими». В 1867 г. нашли еще два деформированных черепа в устье р. Дона, а в 1880 г. – на берегах Волги, в районе г. Самары. Правильная датировка находок позволила антропологу Д.Н. Анучину в 1887 г. предположить, что явление ИДЧ распространилось из Поволжья в Европу. (АЗ-ИДЧ). Позднее, в наше время, были найдены черепа с ИДЧ в Средней Азии, Синцзяне, Бактрии, на Кавказе, в Молдове, Паннонии, Болгарии, Чехии, Словакии, Венгрии, Германии, Швейцарии и в других европейских странах; находки в основном относились ко времени Великого переселения народов. Искусственная деформациячерепапредставляет собой целенаправленный метод продолжительного внешнего механического воздействия на голову растущего ребенка, его применяли так, чтобы голова росла и как было задумано, и сообразно естественному развитию. Для этой цели накладывали давящую повязку, которая обеспечивала башнеобразное развитие черепа. ИДЧ – очень древний ритуал, связанный с религиозными представлениями, считавшийся знаком аристократизма и признаком представителя сообщности, в которой его практиковали. С анатомической точки зрения, ИДЧ сокращает черепной диаметр, увеличивая высоту черепа, но с изменением формы головы не теряется объем черепной коробки. Венечный шов деформированного черепа, связывающий две части фронтальной кости, сохраняется и в зрелом возрасте, а у нормальных черепов он исчезает после окончания роста человека. У людей с деформированными черепами не наступают нарушения функций мозга, потому что его целостность не нарушается с изменением формы. У людей с ИДЧ вполне нормальные мозговые функции, как и у других представителей популяции с неизмененной формой черепа. Изучение этого явления очень важно для археологии, потому что оно представляется маркером древних миграций и обозначает наличие родственных связей популяций, практиковавших ИДЧ. Картографирование мест, где находили черепа с искусственной деформацией, способствует прояснению территорий, где расселялись степные племена в Средней Азии (Ходжаев Т.К., 1966, 1983), и передвижения позднесарматских племен в Западную Европу в эпоху Великого переселения народов (Кузнецов В.А., Пудовин В.К., 1961). (АЗ-ИДЧ). Самый ранний случай ИДЧ описал Trinkaus в 1983 г. на примере неандертальского черепа (50 000 лет) из пещеры Шанидара в иракском Курдистане. Большинство ученых считают это следствием заболевания. Преднамеренная ИДЧ была открыта среди неолитических захоронений в Австралии, Новый Южный Уэльс (13 000 лет). (Brown P., 1981, Artificial cranial deformation: a component in the variation in Pleistocene Australian Aboriginal crania. Archaeology in Oceania 16:156-167. http//www-personal.une.edu.au/-pbrown3/Brown%2081.pdf). В Южной Америке ИДЧ также практиковалась в неолите, преимущественно на территории современного Перу. Самые древние черепа с ИДЧ в районе Средиземноморья и Ближнего Востока тоже из неолита (Йерихон, Хирокития), халколита (Библ, Сейн- Хоюк), железного века (Лахиш) (Arensburg B., Hershkovitz J., 1988). В.А. Шнирельман (1984) считает, что обряд отделения черепа при захоронениях возник не позднее VIII тыс. до н.э. При этом наблюдаются глиняные маски, окраска охрой черепов, в глазных щелях были раковины – в большинстве на женских захоронениях, - факт, показывающий, что в сообществах существовал матриархат. В неолитических захоронениях из Йерихона (VII тыс. до н.э.) также найдены черепа с ИДЧ с масками на лицевой части (Авилова Л.И., 1986), что показывает развитие культа поклонения носителям ИДЧ. Найденные на территории Ливана, Кипра и Крита черепа с ИДЧ датированы IV-II тыс. до н.э. (Ozbek M., 1974), (Hershkovitz J., Galili E., 1990). В результате сравнительного исследования 15 мужских черепов в возрасте 8140±120 л., найденных при раскопках древних поселений, расположенных в 10 км южнее залива Хайфы, считается, что первая колонизация о. Кипр неолитическими племенами произошла с ближневосточного побережья (сравните название Кипр с кадским kipru – берег). Черепа с ИДЧ времен неолита открывали и на территории Франции (Pereira da S.M.A., Cussenot O., 1989; Maureille B. et al., 1995). Согласно P. Messeri (1963) черепа с ИДЧ находили в Италии с эпохи бронзы. (АЗ-ИДЧ). Согласно мнению Дж. Фрейзера (1984), именно Библ (Библос) в Сирии и Патос на о. Кипр являются «центрами возникновения мифа об Адонисе и торжественных ритуалов посвященных этому богу». Поклонение Адонису «имеет поразительное сходство с культом Осириса», что указывает на аналогию египетского Осириса с Адонисом. Выдающееся значение среди древних народов Ближнего Востока имеет культ Великой Богини-матери, покровительницы материнства и плодородия. Жители Библа и Патоса поклонялись Афродите, точнее, ее ближневосточному аналогу – богине Астарте. Библ был «священным местом, религиозной столицей» этого культа. В больших храмовых комплексах, посвященных Астарте, был большой конусообразный обелиск –священный знак этой богини. Богиня-матерьвоплощала производительные силы природы, а конусообразныеобелиски символизировали мужское начало – фаллос. Ритуал представлял символический половый акт, в который богиня вступала с Адонисом- Ваалом-Осирисом. Роль Адониса исполнял царь страны, являвшийся и верховным жрецом. Предполагается, что именно продолговатая форма черепа была знаком Астарты, и поэтому первыми начали практиковать ИДЧ жрецы культа. Широкое распространение обычая в Средиземноморье подтверждаетсяизображениями дочери фараона,религиозного реформатора Эхнатона на стенописи в его дворце в Амарне. Голова принцессы также продолговата. С деформированными черепами были также фараон Тутанхамон (предполагается, что он сын Эхнатона, от второй супруги, митанийской принцессы Кии) и царица Нефертити (первая супруга Эхнатона), как это видно из сохранившихся бюстов. До времени Эхнатона (ок.1372-1354 гг. до н.э.) ИДЧ не практиковалась в Египте, во время же XVIII династии (ок.1567-1320 гг. до н.э.) культ Астарты и Адониса получил широкое распространение на берегах Нила, а вместе с ним и ИДЧ. (Intentional Cultural Modifications to the Skeleton. Granial Deformation. NicoletteParr–http://www.clas.ufl.edu/users/nparr/index files/Page398.htm). Фаллическая форма производилась через ИДЧ и символизировала Богиню-мать, что являлось кастовым знаком принадлежности к самым высшим жреческим сословиям, к которым и принадлежали ее жрицы. (АЗ-ИДЧ). Этот культ очень древний, и появился он первоначально не только на Ближнем Востоке. В пользу этого говорит наличие аналогичных находок черепов с ИДЧ в Перу и Австралии. Нет путей, по которым это явление могло распространиться до этих земель из Ближнего Востока около IV-II тыс. до н.э. Ясно, что культ существовал еще на заре формирования человеческих сообществ (10-20 тыс. лет тому назад), до первоначальных заселений этих континентов. Самые древние находки черепов с ИДЧ в Перу датированы II тыс. до н.э. (Bjork A., Bjork L., 1964; Cabanis E.A., Jba-Zizen M.T., Delmas A., 1971; Angeles S., 1974; Pardini E., 1974; Hanzkel B., 1977; Burger E., Ziegelmayer G., 1982; Tommaseo M., Drusin A., 1984; Anton S.C., 1989), найдены черепа с ИДЧ в Мексике (Comas J., Marquer P., 1969), Эквадоре, (Munizaga J.R., 1976), на Кубе (Rivero de la C.M., 1962), в Северной Америке (Bennet K.A., 1961; Ossemberg N.S., 1970; El-Najiar M.Y., 1977; Gottlib K., 1978, Roceek T.R., Speth J.D., 1986), на Антильских островах и в других районах (Tacoma J., 1964; Gerhardt K., 1974; Grupe G., 1982, 1984, 1986; Bouville C., 1988). Вторым тысячелетием до н.э., по данным Т. Трофимовой, датируются ИДЧ, найденные в южнорусских степях; явление было распространено у носителей катакомбной археологической культуры, которая считается принадлежностью древних индо-иранцев. Черепа с деформацией находили в катакомбных захоронениях Нижнего Поволжья, поречьях рек Кубани, Маныча и по нижнему течению Дона. Е.В. Жиров исследовал феномен ИДЧ и сделал вывод, что «древние кругово- деформированные черепа относятся ко II тыс. до н.э., и что находки ограничены областями южнорусских степей». В начале I тыс. до н.э., отметил автор, следы ИДЧ не устанавливаются, а начинаются только в захоронениях с I-V в. до н.э.: на территории (бывшего) СССР наблюдается внезапное широкое распространение ИДЧ, которое потом постепенно исчезает. Е.В. Жиров исследовал известный к 1940 г. краниологический материал и сделал вывод,чтоявление распространилось с востока на запад и связано с движением гуннов (если точнее, с Великим переселением народов). ВЮжной Сибири явление ИДЧ появилось с окуневской археологической культурой (знак индоевропейского происхождения обычая в Средней и Центральной Азии показывает связь окуневцев с катакомбной культурой) (ТТ-ИЭПМ, стр. 179). Эта культура получила название по имени местности Окунев улус в Южной Хакасии, где в 1928 г. С.А. Теплоухов открывает и исследует первый могильник. Ее носители были второй индоевропейской волной, поселившейся в Сибири (после представителей афанасьевской культуры), появились в конце III тыс. до н.э. и существовали до XVII в. до н.э., когда их поглотила третьяиндоевропейская волна–карасукской археологической культуры. Карасукцы, как полагают многие ученые, происходят из Восточной Европы и Северного Поволжья и представляют миграцию на восток «фатьяновских» племен, носителей тохарских языков (по одноименной фатьяновской арх. культурере, от с. Фатьяново в Северном Поволжье). В окуневских изображениях на каменных плитах есть стилизованный образ Богини-матери, она также изображалась с продолговатой конической головой. Но с исчезновением этой культуры обычай ИДЧ не прекратился. Позднее его наследовали тохарское и усунское население Синцзяна, происходящее от носителей карасукской археологической культуры, наследницы окуневской. В пользу этого говорят как археологические находки, так и сообщения китайской хроники «Тан-шу» (История Династии Тан), что удлинение головки младенцев через наложение давящей повязки практиковалось жителями «Западного края» от Кашгара до Карашара (так китайцы называли европеоидное население Таримской котловины и Синцзяна) вплоть до V-VI вв., когда началась их ассимиляция древними тюрками (потомками южных хунну и сянбийцев). Около V-III вв. до н.э. ИДЧ встречается в Приаралье, среди представителей прохоровской археологической культуры. Гиппократ сообщает, что у сарматов-макрокефалов, обитающих около Азовского и Каспийского морей, практиковалось удлинение черепа у новорожденных. Из анализа археологических материалов, А.Д. Таиров ясно разграничивает несколько волн больших миграций в обратном потоке «восток-запад» из Синцзяна к Приаралью: 1). около VIII-VII вв. до н.э., 2). VI-V вв. до н.э., 3). III-II вв. до н.э. Исходной территорией этих миграций является район Синцзяна, Северного, Северо-западного Китая, Западной Монголии. С появлением ИДЧ наблюдаются и перемены в похоронном обряде, появляются катакомбные, подбойные захоронения и захоронения с «заплечниками», т.е. специальным отсеком (ячейкой) в стенке могилы, также наблюдается перемена оружия, появляются зеркала с валиком. В V в. до н.э. появляются подбойно-катакомбные захоронения с южной ориентацией в Южном Приуралье. Согласно Р.Б. Измайлову, это связано с происхождением ранних сарматов, племени «саи» из районов совр. Киргизии. Само название саи совпадает с т. наз. «царскими скифами» Геродота. Имя происходит от иранского Xsai – царь, владетель. В V-IV вв. до н.э. наблюдается одинаковая характеристика археологического материала по целой полосе от Южного Урала, Обь- Иртышского междуречья и Горного Алтая. Основной поток мигрантов передвигается из Синцзяна к Алтаю, через Семиречье на западе, в Средней Азии. Часть из них расселилась на севере, между реками Обь и Иртыш. Согласно Л.Т. Яблонскому, в самом формировании прохоровской культуры, кроме местных саков, наблюдается и основной приток населения из Восточного Казахстана. Согласно К.Ф. Смирнову, именно прохоровскую культуру можно рассматривать как археологический исток известных из источников аорсов, названных в китайской географической традиции – Янцаи (ВК- ИА, гл.1). Согласно Таирову, одной из причин этой миграции является перемена климата, большое похолодание в периоде 650-280 гг. до н.э., которое принудило скотоводческие сообщества искать новые, более благоприятные области для заселения. Другая причина связана с консолидацией китайских царств и их упорной борьбой с народами «хуни и ди» (так китайские хронисты называют европеоидные племена в Синцзяне). Это заставило часть тохарских племен искать более спокойные районы на западе, что создало «эффект падающего домино» и появление синхронной волны переселений, достигающих Восточной Европы (АТ-КВТРСК-ВДИ-1-2006, стр. 132-140). Если посмотрим на три волны, отдифференцированные Таировым, ясно увидим, что первая совпадает с появлением киммерийцев, вторая – с возникновением раннесарматской культуры, а третья с миграцией юэчжей и усуней (так в китайских хрониках назывались племена тохаров и асиев/асианов) и появлением среднесарматской культуры. А вместе с этими волнами закономерно появлялся и обычай ИДЧ. На территории Ферганы нишевые захоронения с подбоями, как и ИДЧ, появляются после II в. до н.э. и связываются с массивным усуне-юэчжийским переселением. Археолог Ю. Заднепровский, сравнивая захоронения с подбоем, описанные китайскими коллегами в Гансу – г. Халадуне, Минкине,с захоронениями в районах р. Или, оз. Иссык-куль и Ферганской долине, открывает большое сходство в похоронных обрядах. Из этих захоронений 80% ямные, они связаны со старыми обитателями, саками, 17% захоронений – подбои, характерные для юэчжей. В районе Исфарина и Ферганской долины он описал больше 300 подбойных захоронений. Он заключает, что этими могильниками очерчена миграция юэчжей в Среднюю Азию (В-MYST). А совместно с этой миграцией в Средней Азии появляется и обычай ИДЧ, очень характерный для кушан – потомков юэчжей. Археологические исследования могильников I-V вв. в Киргизии показывают два типа захоронений: в обыкновенных грунтовых ямах и в ямах с подбоем. Первые считаются типичными для усуней, а подбойные – типичны для кушан. (КО-ИКЭК-САКЭ-1, стр. 123-125). На территории Северной Бактрии (совр. Таджикистана) также исследованы больше 500 кушан-скихзахоронений, сгруппированныхвомножественных могильниках: Тулхарский, Аруктауский, Коккумский. Находятся они в Бишкетской долине. Бабашовский могильник расположен на правом амударьинском берегу. Захоронения располагаются несколькими группами: 1. Нишевые захоронения с подбоем с восточной ориентацией. 2. Нишевые захоронения с подбоем с западной ориентацией. 3. Грунтовые захоронения без подбоя. 4. Камерные захоронения с нишей на дне. Как показывают изображения, ИДЧ присутствует в среде кушанских скульптур из Халчаяна, эфталитских фигурок из Кайрагача (Фергана), изображений правителей на кушанских и эфталитских монетах. Около II в. до н.э. – I в. н.э. наблюдается распространение подобного погребального обряда от Синцзяна до Кавказа и Черного моря (ОО-ЭКБО-САКЕ-1, стр. 201-208). Сходный с кушанскими захоронениями, Кенколский могильник есть в долине р. Или. Встречаются захоронения с подбоями и катакомбами (когда для вхождения в погребальную яму делали импровизированную лестницу, т. наз. дромос). Скелеты были в положении на спине. Антропологически они европеоиды с легкой монголоидной примесью и ИДЧ. Имеются и похоронные маски. А. Бернштам быстро объявил могильник гуннским, но он был аргументированно отвергнут как гуннский С.С. Сорокиным в 1956 г. (ВГ-ЭНСАМ-САКЭ-1, стр. 219-224). Сегодня он считается тохарским или усунским. В.В. Гинзбург и Е.В. Жиров (1949) описали 18 черепов с ИДЧ, датированных около I-II вв.н.э., из этого могильника. На территории Ферганы нишевые захоронения с подбоем, как и с ИДЧ, появляются после II в. до н.э. и связываются с массивным усуне-юэчжийским переселением. Со II в. до н.э. ИДЧ распространяется в центральных районах Средней Азии. В I в. до н.э. ИДЧ встречается в 37% у населения Среднеазиатского междуречья. После I в. до н.э. процент ИДЧ в Средней Азии, Синцзяне и Южной Сибири резко увеличивается, включит. до VI в. н.э. до 80% из наличествующего антропологического материала могильников. Районы Евразии, где встречается ИДЧ: 1. Семиречье. 2. Среднеазиатское междуречье. 3. Тохаристан (Бактрия) и Кушанское г-во, но отсутствует у авестийцев – земледельческого ираноязычного населения Бактрии, чье происхождение связано с расселением западных иранцев. 4. Восточный Туркестан. 5. Южная Сибирь. 6. Северный Кавказ. 7. Крым. 8. Балканы и Паннония. У представителей таштыкской культуры I-II вв., наследницы карасукской и тагарской в Южной Сибири, также встречается ИДЧ. Согласно А.М. Малолетко, в мифах и легендах обских угров, манси, селькупов и алтайских тюрков (кумандинцы, хакасы), сохранились воспоминания о старом, европеоидном населении на Алтае, которое называлось аланы, яланы. Они были богатырями со сверхъестественной силой, имевшими много лошадей, закованными в железные кольчуги. Назывались еще и нартами и отличались «острыми головами». Для превращения человека в «ялана», согласно селькупам, надо еще с младенчества придавливать головку повязкой для удлинения головы. Оказывается, топонимы, производные от «алан» встречаются и на востоке, в Южной Сибири, Алтае, Хакасии и Туве. А.М. Малолетко открывает имена рек завершающихся на -дон, -дан, -тон (аланское название рек, совр. осетинское don, аланское dan/tan), напр.: реки – Ардан, Чадон, Тойдан, Куйдан (называвшаяся до 18 в. Кобадан) и озера – Саратан, Ортон, Асратан в Алтае. В фольклоре шорцев сохранились представления о героях- богатырях, названных аланами, аланами-кижанами (люди-аланы), столь сильных, что они могли перебрасывать молоты через гору Тойнаг-айги. В шорском языке нарт означает богатырь, а нартпак – богатырское сказание. А «нарты» - это сказочные герои, предки совр. осетин на Кавказе, предания о которых составляют т. наз. Нартский эпос. Название «нарт» происходит от общеиранского *nar – мужчина, (рэсп. герой). В шорских представлениях аланы были великанами, одетыми в железные кольчуги, вооруженными длинными копьями, луками и мечами, живущими в укрепленных городах-крепостях. Были у них большие табуны лошадей. Жили они в домах под землей, а мертвых хоронили в нишах, высеченных в скалах, вместе с убитой лошадью (д.п.: подобные захоронения в скальных нишах были типичны для части алан на Кавказе). В сказаниях киргизов также говорится о богатырях, перебросивших камни через горы Алтая, о наличии у них большого количества поминальных камней – менгиров, оставшихся с древности. В фольклоре хантов и манси также фигурируют великаны-богатыри, названные аланами, или менквами (духи), с железными кольчугами и с удлиненными головами (ИДЧ). Кольчуга на груди была красная, а лошади – крылатые. Они имели большие табуны лошадей. Из пленников делали пастухов для лошадей. У убитых врагов отрезали головы, скальпировали, и их скальпы сшивали и привязывали к седлу (д.п.: обычай типичный для юэчжей и алан, вероятно, и для протоболгар; на изображениях воинов на кувшине из клада из Наги Сент-Миклоша также видны отрезанные головы на седле). Они спускались с неба, как духи. Для превращения человека в ялана еще ребенком надо было удлинить череп. Именно эти мифические богатыри «яланы» (аланы) являются носителями таштыкской культуры. Последние реликты из ИДЧ были зафиксированы в Южной Сибири до XVIII в. По данным А.П. Уманской, на р. Чарыш, притоке р. Оби, у с. Тузгоново в районе Барнаула было открыто захоронение богатого воина. Захоронение в грунтовой яме с подбоем. Костяк принадлежал высокому мужчине ростом 1,87 м, европеоидного антропологического типа с ИДЧ. Похоронный инвентарь состоял из перстня, серьги, длинного меча, застежки от поясного ремня, острых стрел. Наблюдаются аналогии с аланскими захоронениями Восточной Европы и Кавказа. Захоронение датировано около IV в. и принадлежало таштыкскому воину. Находка являет ясный пример восточных пределов аланского мира (АУ-ПЕВПИДКАЗ, сб.ст.,стр.121-163). Захороненный воин принадлежал к мифическим для современных сибирских тюркских и угорских народов людям, но совсем реальным для археологии (богатыри яланы-аланы!) Согласно Малолетко, условные сибирские аланы могут связываться с носителями таштыкской археологической культуры и переходной тесинской культуры (II-I вв. до н.э.), отделяющей таштыкское время от предыдущего тагарского (АМ-АС, ЧП-тд-3- 5.02.1997 г.). В Хакасии продолжением этой культуры была сарагашенская культура. У шорцев и селькупов богатырские легенды имеют два ясных отдифференцированных круга. Первый связан с аланами, имевшими образ жизни, отличный от совр. жителей Южной Сибири. Второй круг связан с матарами, мордарами, которые победили и изгнали аланов (д.п.: племя мордары, вероятно, тюркизированное угорское, родственное с мадьярами, мордвой, существует среди совр. алтайских тюрков). Образ жизни мордарских богатырей такой же, как у шорцев и селькупов. Селькупы считают их своими предками (ГП-ПС). Также существовало и самодийское племя маторы в Саянах, сегодня тюркизированное (АМ-П, стр.143). Вероятно, историческая ситуация была такой: протоугросамодийцы были в зависимости от старых восточно-иранских обитателей Алтая и Саян, племен алан-асов, потомков саков и тохар. Но пришло время, когда они покинули эти земли, и угро-самодийцы стали владеть ими (землями). Последние представители таштыкской культуры, племена асы/азы были покорены древними тюрками в VIII в. После VI в. процент ИДЧ снизился в целом в Евразии и начал исчезать в исламскую эпоху. Носители ИДЧ в Евразии были в основном тохары, кушаны, кангары, эфталиты, сарматы, аланы, протоболгары и авары. Обычай начал исчезать с тюркизацией Средней Азии. В Европе (V-VI вв.) появились случаи ИДЧ у франков, германцев и гепидов. Предполагается, что они заимствовали его от алан и авар, а у гепидов – от протоболгар, с которыми имели общее государство в Паннонии. Франкский король Дагоберт женился на аварской принцессе, после крещения принявшей имя Рахель. В ее честь Дагоберт построил крепость Ла-Рошель. Предполагается, что это заимствование аварских обычаев франками. В Польше и Франции отдельные случаи ИДЧ встречались до XI-XIII вв. На Кавказе ИДЧ появилась до I в. н.э. Римский хронист Зенобий сообщает, что «Сираки ставят на царский венец власти того, у кого самый высокий рост или самая удлиненная голова. Последнее делали специальными повязками к головке младенца» (ВК-ИА, гл.3). Ясно, что ИДЧ воспринималась как символ знатного происхождения. Если в сарматских захоронениях I в. до н.э. – I в. н.э. ИДЧ был в 35,7%, т.е. 1/3 исследованных черепов, то в захоронениях позднесарматской эпохи II-IV в. н.э.) черепа с ИДЧ были в 88% случаев (Фирштейн Б.В., 1970). Это ясно показывает, что феномен ИДЧ является одним из самых важных признаков позднесарматского населения (Смирнов К.Ф., 1959). Кроме массового распространения ИДЧ у поздних сармат (аланских племен) наблюдается и схожесть в похоронных ритуалах, которая говорит о формировании единой сармато- аланской сообщности к середине IV в. М. Мошков указал, что в первой половине II в. началось новое передвижение восточно-иранских племен из районов Северной Бактрии и прилегающих районов Согдианы. Именно в это время прекратили существование Аруктауские, Тулхарские и Кокумские могильники, позволяющие говорить о начале новой миграционной волны из Средней Азии. Этот поток мигрантов достиг сперва Южного Приуралья, затем Волги и Волго-Донского междуречья, что дало толчок формированию позднесарматской культуры. Наступили изменения в похоронном обряде – в виде северной ориентировки, более узких грунтовых ям и более узких подбоев. В Приазовье появились «Т-образные» катакомбы, а в Дагестане – подбойные захоронения. Существование различий в археологических характеристиках западного и восточного ареалов позднесарматской культуры на самом деле показывает процессы инфильтрации новых мигрантов с востока и постепенное смешение и ассимилирование старого близкородственного «среднесарматского» населения (ММ-ДЛВКАС). Какова причина этой миграции? По наибольшей вероятности, активизация кушанской завоевательной политики и максимальное расширение Кушанской державы во время Канишки I, управлявшего в начале II в., в направлении северных областей, прилегающих к южнокангюйским (согдийским) территориям. Исследования А.С. Скрипкина показывают, что район, из которого началось формирование позднесарматской культуры, – Северозападный Казахстан. В Урало-Казахских степях находился самый восточный ареал этой культуры. Она возникла сразу, потому что не была местной, а являлась результатом миграции. Открываются прямые аналогии с населением, которое оставило подбойно-катакомбные захоронения с широким распространением ИДЧ из могильников Туз-Гир, Тумек- Кичиджик, Кую-Мазар в Средней Азии, в районе Бухары. Время существования этой культуры – II-IV вв. (ТС-ПСКУКС). Ареал позднесарматской культуры вполне совпадаетсвладениями Янцай/Аланго/Уананшана (так китайские хронисты называют алан из Приаралья) и ясно демонстрирует передвижение кангюйского населения из районов Среднеазиатского междуречья. Смена имени из Янцая (Аорсы) на Аланя-Уананшана (аланы-хоны) связано с установлением новой династии Уин/Вен/Чжоаву – Сиявушиды. Туаллагов считает, что неверны более старые объяснения Макварта и Бернштама имени Уананшаны появлением гуннов. Используя материалы А.Ю. Зуева, он увидел сходное написание столицы Хорезма, Ху-чен и указанное в «Тан-шу» название Хун-е, вариант Уин, обозначающее управляющий род (племя) у юэчжей (АТ-ВПРА). Из этих фактов можно сделать следующий вывод: Хун-е (хионы, хиаона, хоны) были управляющим племенем у юэчжей, а управляющий род был Уин (веноуто, веондору, венентери, венендери, внъндур-болгар, внъндури, в тохарском weonduru – самый важный управляющий. Представители рода Уин считались потомками Сиявуша. В «Авесте» хоны/хиаона были самыми известными восточными соседями и врагами авестийской маргиано-бактрийской цивилизации. Синхронно с китайскими хрониками Дионисий Перигет около 150 г. первый сообщил про народ уны, что оно скифское племя, обитающее между Кавказом и Каспийским морем. Традиционно и ошибочно современные тюркоязычные историки приравнивают их к аттиловым гуннам. Европейские гунны появились на 200 лет позже, а их монголоидный антропологический вид и исключительно примитивный быт производил большое впечатление на греко-римских историков. Вопрос хонов на Кавказе детально исследован Камилом Тревером, который доказывает что уны Перигета – это хоны армянских историков, они назывались еще масаха-хона, мазгуты, массагеты-хоны. Автор даже показал разницу в написании этнонимов: oovvoi для унов и xoovvoi для гуннов Аттилы. Согласно Плинию масахи обитали от Меотиды до Кераванских гор (Восточный Кавказ) (КТ-ОИККА, стр. 187-198). Согласно Треверу… «кавказское племя, занимающее территорию от р. Самура до р. Сулака и северных степных пространств Дагестана, названное хонами, не надо отождествлять с аттиловыми гуннами». Большая информированность о событиях, в которых участвовали хоны до IV в., не дает оснований обвинять армянских авторов в сочинительстве (МА-ИХ, стр.52). Лорета Тер-Мкртичян в своем исследовании армянских источников о Средней Азии делает вывод, что везде у армянских хронистов название хоны тождественно с кушанами и эфталитами. Хоны на Кавказе были родственны племенам кушан и более поздних эфталитов (ЛТМ-АИИСА). С археологической точки зрения, как пишет В. Кузнецов, захоронения дагестанских хонов идентичны другим сармато-аланским захоронениям на Кавказе. С.А. Яценко условно разделил алан на две большие группы: 1. аланы-скифы, более ранняя группа, известны еще как ранние аланы, зафиксированные в источниках I в. как роксоланы, еще во II в. до н.э. по Гаглойти и позднее, согласно Харматта, – 125 г. Согласно С.М. Перевалову, появление народа с именем аланы зафиксировано в период с 18 г. н.э. (год последней редакции Страбона, где он сделал дополнения к своей «Географии», и в этом тексте аланы еще не присутствуют) по 35 г. н.э., когда они были упомянуты в описании борьбы Рима с Парфией за обретение Армении. Появление катакомбных захоронений в Прикубанье во II-I в. до н.э. и на Северном Кавказе в конце I в. представляет этнический индикатор I-II вв., отражает начало аланского проникновения и их политического господства еще до времени, когда они вступили в поле зрения греко-римских авторов. Ранние аланы синхронныс раннекангюйским периодом в истории Среднеазиатского междуречья. 2. аланы-массагеты, более поздняя группа, поздние аланы, зафиксированы в источниках около 135 г. Это аланы, с которыми воевал Ариан в Каппадокии. Название аланы-массагеты происходит из определения Аммиана Марцеллина об «аланах которые были бывшие массагеты». Хронологически они синхронны с позднекангюйским периодом в Среднеазиатском междуречье. Различия в похоронных конструкциях алан с Дона, с I-II вв. представляющих квадратные похоронные ямы, и катакомбных так называемых поздних алан, свидетельствуют о различном происхождении близкородственных групп, известных нам из античных источников с одними и теми же названиями. Первая группа обитает в более западных районах Кавказа, до районов Дарьяла (перевал «Аланские ворота» или «Сарматские ворота»), а вторые располагаются на территории современного Дагестана в восточных частях Кавказа, севернее перевала Чора (Дербента). Логично, потому что западные пределы Кавказа были раньше заняты «ранними аланами» и более старшими сарматами (сираками, двалами, пагеритами). С.А. Яценко констатировал полное совпадение в обитании алан- массагетов, унов Д. Перигета и хонов (масаха-хона) армянских хронистов (АС-ВПАВЕ). После покорения и присоединения Кушанского государства сасанидскими владетелями Арташиаром I и Шапуром I в середине III в., Кангюй сохранил свою независимость. Первые сведения о народе хиониты (хоны) сообщает Аммиан Марцеллин: в 36-57 гг. «Сапор (Шапур) с трудом отбросил в крайние пределы своего царства враждебные народы хиониты и евсены». Макварт расшифровал неясное евсены (euseni) – cuseni (кушаны), но название существует и в Певтингеровойтаблице (еусени-скифы), такчтоподобная интерпретация не может быть принята. Армянские авторы многократно писали о «хонах, названных кушанами», что использовал и Макварт. Но более верно другое решение. Еусени – форма асианы, асы, осет. æsstæ. Также этот автор, А. Марцеллин, пишет, что аланы жили от Кавказа до р. Ганга, т.е. занимали всю Среднюю Азию. В 359 г. хиониты, побежденные персами, были вынуждены участвовать в походах Шапура II на византийские города Амида (Диарбакр). Здесь А. Марцеллин сообщает имя нового царя хионитов (б.а. хоногуры, которые жили в Сугдайна, рэсп. Согдиана, согласно Ф. Симокату) Грумбат или Крумбат, имя, звучащее очень знакомо для болгарского уха. Подробное описание автором антропологического типа аттиловых гуннов доказывает, вне всякого сомнения, ошибочность приравнения хионов, хионитов к гуннам. Описание захоронений показывает обряд трупосожжения, который приводит к аналогии с носителями археологических культур Куня-уаз и Канга-кала на территории поречья р. Сырдарьи и таштыкской культуры в Алтае. Китайские хроники в V в. сообщают о «Суте, где управляют хуни». Суте обычно (и ошибочно) связывают с Согдианой. «Вей-шу» (История династии Вей) уточняет, что Суте, Сутего – это древняя Янцай (Аланя и Уананшана). «Шофанбейчен» («Описание северных границ Китая» - китайский трактат XIX в.) подтверждает это. Хе Цю Тао объясняет, что Янцай называлась Аланя и Уананшана, а во время Империй Вей – Сутего, т.е. «царство Суте» (в китайском go – царство, держава). Хун-е убили правителя и завладели страной (Янцай). В начале правления императора Вейчен-ди (452-465 гг.) из Сутего пришло посольство в Китай. Их правитель назвался Хуром, а его династия управляла тремя поколениями (т.е. не больше 100 лет). Во время императора У-ди (561-576 гг.), также пришло посольство из Сутего (НК-КИНЮСЦДВ, стр. 180). В VIII в. китайская энциклопедия «Тун-дян» уточняет, что Суте – это страна аланов, и теперь называется Тйо-кйо-монг (Туркмения) (ВБ-СС-2, стр. 260). Из указанных фактов выясняется, что Суте населяли аланы и хоны, и они занимали земли около Каспийского и Аральского морей. Население Сутего мигрирует в раннесредневековый доисламский Хорезм. По данным Аль Бируни, в 305 г. сменилась управляющая династия в Хорезме. Власть взял Африг (потомки которого управляли до арабского завоевания). Это прямое подтверждение более ранних данных китайских хроник. К.В. Сальников в «Древнейших памятниках истории Урала» (1952) отмечает, что деформированные черепа встречаются в «70-80% в аланских могилах» (с. 102). ИДЧ он связывает исключительно с аланами. Явление было широко распространено и среди представителей так называемой турбаслинской археологической культуры, которая представляла обитателей района р. Белая в Башкирии, до г. Уфа в V- VII вв. Они потомки приаральских кангар и алан. Поздние аланы появились на Кавказе после 135 г. и назывались они еще хоны. Они идут из земли около Аральского моря – китайского Сутего, рэсп. Аланя или Аланго (Аланское царство) и Уананшана. К подобным выводам пришел и С. Толстов: «В IV-V вв. дельте Амударьи с Сырдарьей были центры хионитского государства, которое возникло из древнего сако-массагетского массива с примесью алтайских элементов» (СТ-ДДОЯ, стр. 247). Здесь Толстов открыл следы поселений, которые назвал «болотными городищами», потому что они были построены непосредственно у берега. Надо уточнить, что под сако-массагетами понимаются ранние кангары, которые завладели Среднеазиатским междуречьем во II в. до н.э., а под «алтайским» элементом – надо понимать сродные юэчжам таштыкские племена, представленные племенами асов, хонов, создателями позднесарматской культуры, не исключая, конечно, известной доли угорского, вероятно, и алтайскоязычного населения. Интересно, что эти племена оставили свое имя в топонимах районов южнее Аральского моря и восточнее сухого русла р. Западная Узбой, простирающихся к пустыне Каракум, а северо-восточнее – Кызылкум. Эти две пустыни разделяет одна из самых низких впадин в Средней Азии, названная Унгуз. Здесь проходил один из самых важных рукавов р. Амударья, который достигал Сарыкамышского озера и потом по руслу р. Узбой – Каспийского моря, включая также теперь сухое русло р. Актама. Здесь вливалась теперь сухая Восточная Узбой, отделившаяся от Амударьи еще в районе Бухары и Чарджоу. Общая длина этого рукава более 500 км (РК-ПСАК). Сегодня эти районы пустынны, но в древности здесь были густые леса и горы, согласно сведениям Хекатея Милетского. Патрокл в 285-282 гг. до н.э. посетил Хорезм и сообщает, что Окс большая, судоходная река, которая вливается в Каспийское (Хирканское) море. Страбон пишет, что Окс вливается в Каспийское море и образует множество водопадов. Плиний сообщает, что Окс была вполне судоходной, и купцы доставляли по ее воде свои товары из Индии до Хирканского моря. Аммиан Марцеллин первый ясно разграничивает Аральское море, названное у него Оксийским болотом, от Хирканского (Каспийского) моря. Он описал две полноводные реки, Араксат и Дима; первая вливалась в Хирканское море, а вторая в Оксийское болото. А. Марцеллин путает известные в греко-римской географической традиции Окс (Амударья) с Яксарт (Сырдарья), а один из притоков Сырдарьи называет Дима. В интересующей нас эпохе именно здесь, по обе стороны Унгуза, находились хребты Большой и Малый Балх(к)ан, которые А. Марцеллин обозначает как Согдийские горы, богатые лужайками, болотами, озерами (ВБ-СОАМ-ЛГ-ТВК). Сегодня они полностью исчезли, затонувши среди песков. Птолемей, как и другие греко-римские авторы, считал Каспийское и Аральское моря одним (Хирканским) морем. Ошибка происходит оттого, что они были плохо знакомы с районами Устюрта и Мангышлака, где жили воинственные дахи, массагеты, аланы, и всегда считали, что у р. Амударьи было только одно устье. А тогда Амударья вливалась в Каспийское море через Узбой, но о других ее рукавах, впадавших в Аральское море, они не знали. В этом отношении показательно описание Каспийского моря, сделанное Помпонием Мелом: «Каспийское море начинается с узкого и долгого пролива, начинающегося с реки. После этого пролива море разделяется на три залива: перед выходом пролива расположен Хирканский залив, влево от исхода – Скифский залив, а вправо, этот называется Каспийский, по имени которого названо и море». Как Хирканский залив П. Мела понимает часть Каспия южнее Апшерона, достигающую Персии, а как Каспийский – северную часть моря, до дельты Волги. Но третьего залива, Скифского, нет. На самом деле это – Аральское море, которое считалось частью Каспийского. Во II в. береговая линия Каспия значительно отличалась от современной. Северный берег был южнее, чем современный, на уровне устья р. Сулак, а дельта Волги была, соответственно тоже южнее, чем теперь. Это надо иметь в виду, прослеживая миграцию аорсов и аланов вокруг Каспийского моря (СВ-ДДА). Поэтому, как пишет Л.Н. Гумилев, все поиски хазарского г. Атил были напрасны, потому что древняя дельта лежит на дне современного моря. Как сообщает греко-римская географическая традиция, в древности и раннем средневековье эта земля между Каспийским и Аральским морями была богата водами, озерами, лугами и пастбищами, очень хорошими для обитания. Здесь расселились хиониты и отсюда воевали с Персией. Унгуз является тюркизированной формой унгур, унгуры, или оногуры. Так звучало самоназвание хионитов – хоногуры, оногуры, название, очень знакомое для болгарского уха. Ф. Симокатта ясно сообщает в своей «Истории», что хоногуры имели свой город в Сугдайна (Согдиане), называвшийся Бакат. Бакат или Вагкат был крупным городским центром в согдийской области, Уструшане, руины которого расположены у совр. села Вокат, в районе города Ура-тюбе в совр. Таджикистане. Теперь, с 10.11.2000 г., Ура-тюбе называется Истаравшан, что отражает древнее название области Уструшана (в переводе «большая страна»). Само названия Бакат (B’ykt, Bagkat) означает на согдийском «божественный город». Самый этноним «хион» имеет ясное восточноиранское и аланское (осетинское) происхождение. В авестийском hunu, осет. иронское xion, дигорское xeuon – сожитель, близкий, друг, родственный и gur – в иранских яз. род, племя, осет. gurуn – рождать, также в кашмирском hyonu – люди, народ, или гипотетическое аланское хъоnaxъgur, хъоnaxъgurtæ – будет означать родственники, люди одного племени, сообщники. Так подтверждается информация китайских хроник для страны Суте, названной еще двойным именем Аланя и Уананшана. В более дальних этимологических аспектах интересные параллели есть в тохарском (б) onolmo – живое существо, человек. Согласно Расмусену и Хилмарсону, исходная прототохарская форма слова была *haolmo, происходящая от древнейшей прототохарской *haonmo, производного глагола *haien – дышать, живое существо, человек, которое тоже протоиндоевропейского корня. Например, в кельтских языках uenos или uenja – означает друг, родственный, как и в осетинском. Корень *hun/hon – человек – имеет ностратический характер, с заимствованием в алтайских и финно-угорских яз. семьях. В хотано- сакском аналог onolmo есть janti – живое существо, человек. Сравнить с китайским идан, одно из названий эфталитов. Предполагаю, что и Суте является деформированной китайской транскрипцией исходного аланского ææssutæ/æssutæ – асы, или azat, azattæ - свободные люди. Уананшана, считаю, отражает этноним Вен/Уин, уни, они, хони; восточно-иранское xsana – страна, т.е. «страна хонов», как и Уструшана – «большая страна» из осет. stur, istur – большой. С точки зрения археологии, здесь, в этом районе, на нижнем и среднем течении Амударьи и Сырдарьи открываются наиболее плотно сгруппированные могильники, в которых найдено 80-90% черепов с искусственной деформацией, в периоде II-VII вв. Сама территория Янцай располагалась около Северного Приаралья, которое все исследователи связывают с аланами, являющимися непосредственными северными соседями «земли хоногуров». Хоны армянских авторов одинаковы с хионитами А. Марцеллина. Во II-III вв. они завладевают Кангюем и проникают в Восточный Кавказ (Дагестан). Миграция была результатом сянбийского и более позднего жужанского давления на европеоидные сако-тохарские популяции в Джунгарии и Алтае. Хоны стали государями Средней Азии, поселились в Уструшане и Хорезме, или по среднему и нижнему Среднеазиатскому междуречью, до прихода близкородственных им эфталитов; новая волна мигрантов, тоже из этих территорий, появилась в начале V в. У них были общее происхождение и язык, и поэтому они быстро слились в единый племенной союз, и их приравняли как средневековые хронисты, так и совр. исследователи. Эфталиты назывались хионы, белые хионы, алхоны, валхоны, уны, белые хуны, хиониты, красные хионы или кермахионы. По сообщения Мукдаси и Якуба, ИДЧ была распространена среди населения Хорезма в доисламскую эпоху. Хорезмийцы считали это признаком знатности, благородного происхождения, знаком отличия от простолюдинов и других народов, в основном, от тюрков (СТ-ДХ, стр. 274). Аль Бируни сообщает об этом обычае среди населения Ферганы. Страбон сообщает о народе сингины, обитающем в Хорасане и практикующем ИДЧ. По методу совершения ИДЧ бывает трех видов: круговой или перстневидной, чельно-тыльной и теменной. Первый вид характерен для сарматов из Приаралья и Хорезма, чельно-тыльная имела более восточное распространение, среди тохаров, усуней, кушанов, эфталитов. Третий вид был распространен в Среднеазиатском междуречье и связывается с особенной формой колыбели, которая уплощает тыл младенца от продолжительного положения на спине (ТХ- ОПДГ). У протоболгар встречалась и круговая, и чельно-тыльная ИДЧ. В Болгарии самая старая ИДЧ, найденная в захоронении т. наз. «Фракийской принцессы» возле г. Враца – 1967 г., датирована ок. IV в. до н.э. (ЙЙ-ВГЧ,стр.150-151). Но ИДЧ не была характерна для фракийцев и дако-гето-дарданских племен. Возможно, «принцесса» была скифского происхождения? В 1987 г. болгарский археолог Димитр Ил. Димитров сделал сенсационные сопоставления между протоболгарскими захоронениями из г. Девни с захоронениями из Тулхарского могильника, Бишкетской долины, поречья р. Кафирнигана в Северной Бактрии (Тохаристан) II в. до н.э., принадлежащие завоевателям Греко-Бактрии, основателям Кушанской державы – юэчжи-тохарам. Захоронения типичные ямные, с подкопом в одну из стен – подбоем, куда клали умершего. Автор обратил внимание на широкое распространение обычая искусственной деформации черепа (ИДЧ) среди протоболгар, аваров, аланов, кушан, кангаров, хионитов и эфталитов. Похоронный обряд протоболгар имел несколько разновидностей. Д.Ил. Димитров указал следующие виды протоболгарских захоронений: 1. ямный (с прямоугольной или овальной формой), 2. нишевые с подбоем. Нишу-подбой закрывали каменным слоем, земляной насыпью или деревом. Ориентация северо-западная и западная. Инвентарь состоял из глиняных сосудов, сделанных на гончарном круге. Ритуальная пища состояла из баранины (кости барана), но найдены и кости птицы, теленка, свиньи. Редко встречаются захоронения с лошадью или собакой. В 80% черепа были с цельно-тыльной ИДЧ. (ДД-БСЗЧ, стр.59- 60) Захоронения с подбоем, как отмечает Д.Ил. Димитров, типичны для СреднейАзиив период кушанского расселения.Широкое распространение получили и захоронения без нишы, с положением умершего на правом боку на дне грунтовой ямы. Автор отметил, что ИДЧ была слабо распространена у протоболгарских племен, обитавших северо-западнее р. Дона – кутригуры, и очень распространена среди племен, обитавших южнее, у р. Кубани и на Кавказе – оногуры, утигуры, оногондуры (венентеры, внындуры или ВННТР) (ДД-ПСЗЧ, стр.98). В Бишкетской долине встречаются захороненияс трупосожжением. У протоболгар также встречаются захоронения с трупосожжением. Обожженные кости помещаливспециальные керамические урны, или на дне ямы, в гнезде, сделанном из маленьких камней и кусочков кирпича. Эти захоронения были групповыми (ЖВ- БС,стр.9-14,427). Обряд с трупосожжением в подобном виде был широко распространенным в Кангюй III-VII вв. Корни уводят к Южной Сибири и таштыкской археологической культуре (II в. до н.э. – IV в.). Для «дунайских» протоболгар ИДЧ также была распространена и в некоторых могильниках достигает 80%. Нишевые, подбойные захоронения аналогичны кушанским из Бишкетской долины (ДД-БСЧЗ,1987 г.). В Болгарии в рудиментарном виде ИДЧ сохранилась почти до нашего времени, и выражалась в повязке на головке младенца, «да будут уши прилегающие к голове, и да не будет чело выпуклое», согласно народному поверью. Сегодня ИДЧ встречается эпизодично среди памирских этносов, части туркменов, маленьких народностей хазараи и джемшид, обитающих около Герата в Афганистане. Именно здесь в раннем средневековье жили большие массы эфталитов. Антропологический анализ протоболгарских захоронений показывает, что древние болгары были брахикранные европеоиды с незначительной монголоидной примесью. Основной расовый тип, близкий к нему – этораса Среднеазиатского междуречья, известная еще как памиро-ферганский расовый тип. Он существует и теперь у совр. болгар в 60% и определяется как «понтийский». На самом деле «памиро-ферганский» тип– самое восточное распространение средиземноморского «понтийского» типа. Абсолютно необоснованно, вследствие ошибочных представлений о тюркском происхождении протоболгар, «понтийский» тип сов. болгар объясняют «фракийским» наследством. Фракийцы не приняли особого участия в формировании болгарского народа. Совр. албанцы являются настоящими потомками даков, гетов, дарданов и фракийцев, но албанцы узколицы, долихокранны и не «понтийцы». Памиро-альпийская раса – синоним балкано-кавказской расы - является более крупной группой, в которую входит и памиро- ферганский тип балкано-кавказской расы, или тип Среднеазиатского междуречья, распространенный в горах Памира. Наблюдается интересная закономерность в населении, начинающаяся с запада из Пиренеев и продолжающаяся на восток через Альпы, Балканы, Кавказ, Копетдаг, Гиндукуш, Памир и Тянь-Шань до Гималаев. Население этого горного пояса отличается некоторыми расовыми особенностями и относится к балкано-кавказской малой (или памиро- альпийской) расе. Переход от индо-средиземноморской расы к балкано- кавказской очень плавный и постепенный, выделяется множество промежуточных вариантов, например, нижнедунайский тип. От южных европеоидов жители гор отличаются очень светлой кожей, некоторым посветлением волос и глаз (часто в сторону рыжеватых оттенков), значительноймассивностью, высоким ростомикоренастым телосложением. Также у них очень крупный нос, часто с выпуклой спинкой, повышенный рост волос на лице и теле, крупное, часто очень широкое лицо, характерна брахикефалия (брахикрания). Изменчивость внутри этой расы велика, выделяют множество отличающихся в деталях дискретных вариантов: альпийский тип, динарский (или балканский) тип, кавказский тип, кавкасионский тип, понтозагросский тип, ассироидный тип (сирийско-загросский, или переднеазиатский) и памиро-ферганский тип (иначе, тип среднеазиатского междуречья, или ферганскаяраса) (http://www.ido.rudn.ru/psychology/anthropology/5.html). Возникновение«памиро-ферганского» типа давноизвестно исторической антропологии. Это результат смешения европеоидного брахи- и долихокранного населения Южной Сибири, Северного Казахстана и Восточного Туркестана (потомки афанасьевской, андроновской и карасукской археологической культур из Бронзовой эпохи), земледельческого авестийского населения Бактрии и Согдианы, которое было восточно-средиземноморского долихокранного типа (брахикрания означает более широкое лицо, почти равные продольный и поперечный диаметры черепа, круглоголовость; долихокрания – узкое, продолговатое лицо, подчеркнутый перевес продольного черепного диаметра над поперечным; голова узкая, длинная. У монголоидов характерна мезокрания, с перевесом черепного диаметра над продольным, т.е. плоское лицо). Формирование памиро-ферганского расового типа происходит на нескольких этапах. У андроновского населения (предки азиатских саков) наблюдалась подчеркнутая брахикрания. Авестийское население (древние земледельческие общности в Бактрии) было восточно- средиземноморского типа, с перевесом долихокрании. У представителей смешанноймеждуандроновцами и авестийцами тазыбагаятской культуры наблюдается самое раннее выявление «памиро-ферганских» антропологических признаков. В VIII-VI вв. до н.э. началось проявление следов монголоидности среди среднеазиатского сакского населения. Оформилось два антропологических центра: Западный, Приуральский,с более слабо проявленной монголоидностью, принадлежащий европейским скифам, и Восточный, Южносибирско- Среднеазиатский – среднеазиатских и алтайских саков. На границе двух эр завершилось окончательное формирование памиро-ферганского расового типа, отражающее начальный старт Великого переселения народов. В следующие века, VI-XIV, постоянно увеличивается монголоидная примесь, связанная с расселением тюрков и татаро- монгольской экспансией. Например, при формировании современных тюркских народностей - казахов, киргизов, узбеков, башкиров - монголоидность более сильно проявлена, а у туркменов, турок, азербайджанцев она значительно слабее. У чувашей, татар монголоидные признаки низкие, соизмеримые со славянскими народами, а у карачаевобалкарцев подчеркнуто европеоидный, кавказский расовый тип, сходный с осетинским. Сравнение между памирскими и равнинными таджиками показывают одинаковую европеоидную основу, но с различной степенью монголоидности, более выраженной у равнинных жителей (ЛЯ-ВЗСМ стр.5-21). ИДЧ получает широкое распространения и у эфталитов – тохаро- иранских племен, в этногенезе которых приняли участие поздние усуни, тохарские племена из Синцзяна (булоцзы и хуа, йеда), таштыкские племена (сибирские аланы), динлины (протокиргизы или гургары), хиониты (хоногуры, савиры), аланы, кушанское население Бактрии,вероятно, и угорские, возможно, исянбийские (протомонгольские) элементы. Европейские авары, аварцы на Кавказе и пуштуны в Афганистане являются наследниками эфталитов. Разумеется, проблема с происхождением эфталитов не решена однозначно и много дискутируется в литературе по различным вопросам. История эфталитов вне рамок темы, которую мы рассмотрели. Но надо сказать, что у эфталитов также было широкое распространение обычая ИДЧ. Т. Трофимова анализировала изображения эфталитских владетелей на монетах. Вопреки схематизму образов, ясно подчеркнута продолговатая форма головы, показывающая ИДЧ. Эфталиты характеризовались светлой кожей, белокурыми волосами и голубыми глазами, а на монетах видно, что они имели высокие большие носы, волевые лица, массивную нижнюю челюсть. В эфталитских захоронениях в Фергане преобладают черепа с ИДЧ. Ритуальные глиняные и алебастровые фигурки умерших также имеют продолговатые головы. Это наблюдается и в эфталитских захоронениях с трупосожжением из Гяур-кала IV-XIII вв. близко от Бухары. Здесь, кроме черепов с ИДЧ, есть сохраненные изображения людей с осуариев (урн) с продолговатыми головами. А.Ю. Якубовский идентифицировал комплекс Гяур-кала со средневековым городом Миздахкан. Согласно Т. Трофимовой, распространение обычая ИДЧ в Средней Азии передвигается параллельно с распространением осуариев илигнезд (ТТ-ИЭП,стр.185-189). Как вывод, можно сказать про ИДЧ следующее: 1. Феномен очень древний, с палеолитным происхождением, со времен матриархата, символизирующий культ Богини-матери. 2. В Евразии феномен ИДЧ появился первоначально на Ближнем Востоке около IV-II тыс. до н.э., но потом, в следующие века, исчез. Параллельный очаг ИДЧ возник в ареале катакомбной археологической культуры, в районе р. Кубани, Дона, вокруг Азовского и Каспийского морей. И здесь обычай ИДЧ исчезает около VI-V вв. до н.э. 3. В Центральной Азии ИДЧ появилась с миграцией носителей индоевропейской окуневской культуры, возникшей в районе Минусинска, ХакасиииЮжной Сибири. Обычай наследовался следующей индоевропейской культурой – карасукской археологической культурой. С миграцией карасукцев на юг к Северному Китаю и к Синцзяну распространяется и ИДЧ, превратившаяся в обычай, типичный для народов «ди», как китайские хронисты называли прототохарские(карасукские) племена, потом они стали известны как юэчжи (илитохары) и усуны (или асы, асианы). 4. В результате различных причин, связанных с переменами климата, консолидацией Древнего Китая, с миграцией в разное время (VI-IV вв. до н.э.) этого населения из Синцзяна в Среднюю Азию увеличилось и наступило возобновление феномена ИДЧ, позже он стал типичным для сарматов. 5. Особенно массовое распространение ИДЧ получило после II в. до н.э., когда под давлением хуннов основная масса индоевропейского тохаро-усунского населения Синцзяна и Алтая переселилась в Среднюю Азию. После смешения с саками начался этногенез кушан, кангаров, эфталитов, аваров, хионитов, аланов и протоболгар. Процент ИДЧ достигал 80% от всех захоронений. 6. С тюркизацией Средней Азии, после краха Эфталитской державы, феномен ИДЧ постепенно затихает и исчезает после исламизации региона. 7. В Европе основными носителями ИДЧ были аланы, протоболгары и авары. Прослеживание явления ИДЧ является надежным маркером для прояснения происхождения протоболгар и родственных им сообщностей, принадлежащих к кругу восточно-иранских народов, этногенез которых начался с переселением юэчжей, усуней и саков. Широкое распространение ИДЧ у протоболгар на самом деле исключает их мнимую тюркскую или «хуннскую» этническую принадлежность. Как выглядели древние болгары? Из антропологического анализа протоболгарских захоронений устанавливаются следующие факты. Исследования с Кавказа и Поволжья (Трофимова 1956, Кондукторов 1956, Герасимов 1955 г.) доказывают, что протоболгары были типичными представителями памиро-ферганской расы (происходившей от палеоевропеоидных групп людей). Встречается и много северных и средиземноморских расовых типов. Наблюдается одинаковость с аланскими и сарматскими расовыми типами (ЙЙ-ВГЧ. стр.168). Некоторые авторы, как Боев (1957 г., 1972 г.), утверждали, что «тюркская принадлежность протоболгар подтверждается ИДЧ». Оказывается, что, наоборот, ИДЧ исключает гуннскую или тюркскую принадлежность! У протоболгар ИДЧ также преобладает среди женских черепов, согласно общей закономерности (ЙЙ-ВГЧ стр.176). Известно антропологическое восстановление черепа ичрегу-боила Мостич. Если сказать точнее, титул был чръгоу-боила. Он был высшим аристократом, что-то вроде министра иностранных дел во времена царя Симеона. Первоначальное сообщение об известной доле монголоидности оказалось ошибочным. Согласно Й. Йорданову, оно возникло из-за широких скул и глазниц. Нос большой, горбатый и крючковатый. Корень носа узкий, а основание широкое и выпуклое. Форма щеки связана со старческим возрастом и нехваткой зубов, определяет ее и треугольной формы подбородок (ЙЙ-ВГЧ стр. 199-200). Средний рост протоболгар вычислен по антропологическим формулам Pearson и Trotter-Gleser, соответственно 157-166 см для женщин и 168-177 см для мужчин, т.е. сравнительно высокий для раннего средневековья, соизмеримый с современными показателями. В массовой могиле у с. Кюлевча (у г. Шумена), где были похоронены 25 мужчин, вероятно воинов, павших в битве, рост костяков был около 175-197 см. «Исследования массовых захоронений язычников, убитых во времена князя Бориса I в Северной Болгарии (бунт его первородного сына Расате, призывавшего к возвращению к язычеству), показывает, что форма черепов европеоидная, а высота костяков достигала 190 см. Все это опровергает ложное утверждение, что протоболгары были “низкорослыми монголоидами” (Евелина Флорова – «Българската цивилизация»). Рост протоболгар идентичен с мумиями из Пазырыка и тохарскими захоронениями в Синцзяне. По данным Руденко, средний рост пазырыкцев с Алтая был 175-180 см для мужчин и 165 см для женщин. (СР-КНГА стр. 62-69) В захоронениях II-IV вв. в Поволжье средний рост сармато-аланского населения согласно этим формулам был соответственно 159-181 см для мужчин и 142-165,5 см для женщин. Исследуя похоронный обряд, представляющий из себя грунтовые ямы и ямы с подбоем, Дебец увидел большое сходство захоронений из Поволжья с усунскими захоронениями, особенно с северными соседями усуней, народом уге, согласно китайским хроникам. Определенный интерес представляет раскопанный могильник Бабий Бугор у села Болгары в Поволжье. Исследовательница Е.А. Халикова относит его к XII в. Антропологи отмечают поразительное сходство краниологического материала с находками из Верхнего Салтово, могильника из Северозападного Кавказа (Прикубанья) (ФГ-ЗДСИО). Антропологический тип волжских болгар до монгольского нашествия был идентичен с сарматским. Назван он еще «зливкинским» типом, брахи- долихокранный с легкой монголоидностью, выражающейся в более широких скулах. Согласно антропологическим формулам Pearson Использованная литература: 1) (АЗ-ИДЧ) – А.А. Зайченко. Искусственная деформация черепа как форма политической анатомии. Веб-сайт: http://www.zaichenko 1958.narod.ru/deformation2.htm 2) (АЗ-ИДЧЧ) – А. Зайченко. Искусственная

Вторжение в Польшу Монгольские вторжения в Польшу — три нападения монгольских войск на Польшу, произошедших в XIII веке. Первое вторжение После нашествия на Русь монголы в 1241 двинулись в Польшу и Венгрию, разделившись на три части. Отряд под командованием Байдара пошёл на Польшу, с целью воспрепятствовать полякам и чехам оказать помощь союзным венграм. Князь Польши Генрих II Набожный правил в стабильное время, однако небольшая вражда среди отдельных князей присутствовала. В январе 1241 года монгольские войска вступили на территорию Польши. Один отряд под предводительством Байдара через Люблин дошёл до Завихоста, а второй — через Брест до Дрохичина. Часть монгольских войск дошла до города Новогрудок, а затем обратным путём монголы дошли до Сандомира, который взяли в феврале. Дальше они пошли к Копшивнице, Вислице, Скальбмежу. При этом большие потери несло польское население. Польские князья собрали войска и двинулись к Сандомиру. Монгольские войска отступили. Поляки погнались за ними, это привело к битве под Турском, окончившаяся поражением поляков. Монголы отошли по Висле к Сандомиру. В начале марта начался второй этап вторжения. В Сандомире монгольская армия разделилась на две части. Одна часть, числом до 15 тысяч человек, под предводительством Байдара и Орда-Ежена, пошла к Кракову. Другая, до 10 тысяч человек, под предводительством Кайду, пошла в Куявию. Первая группа столкнулась с польскими войсками, 18—19 марта произошли сражения под Хмельником, а затем под Торчком. В них победу одержали монголы. 21—22 марта они заняли Краков. 1 апреля покинули его, разрушив, и пошли на Вроцлав. Во время переправы разведывательных отрядов Байдара через Одру под Рацибужем на них напали поляки и победили. Когда же подошли основные монгольские силы, то направились к Ополе. Там произошло ещё одно сражение. Несмотря на численный перевес, поляки отступили к Вроцлаву. Потом монголы пошли к Легнице, где собирались объединиться армии польского и чешского королей. В ходе решающей битвыантимонгольская коалиция потерпела сокрушительное поражение. Король Польши был убит. Однако оставались чешские войска, представлявшие угрозу монголам. Поэтому Байдар опустошил Моравию, после чего его войска пошли в Венгрию на помощь Батыю. Этого вторжение привело к большим разрушениям и потерям на Польше, однако иго не было установлено. Нападение, скорее, носило грабительский и стратегический характер, потому и численность монгольских войск была небольшой. Однако оно нарушило стабильность в Польше, и не только помешало её объединению, но и привело к разделению на длительное время. Второе вторжение Зимой 1259—1260 годов произошло второе вторжение под предводительством Бурундая. Хан Берке очень опасался действий Даниила Галицкого, поэтому выслал против него огромную армию. В результате Даниил был вынужден вместе с Бурундаем и Васильком Романовичем принять участие в походе 1258 года против Литвы. Чтобы ещё более ослабить позицию Даниила, монголы решили ослабить его союзников, к которым относился венгерский король Бела IV и польский Болеслав V Стыдливый. В планы монголов входило, начав действия от Люблина и Завихвоста, двумя колоннами пройти по Сандомирской земле, соединиться в районе Хенцин, а затем продвигаться к Кракову. Общая численность монгольских войск неизвестна, но она оценивается как не более 30 тыс.чел. Монгольская армия вторглась в Польшу со стороны Хелма и пошла на Люблин и дальше на Завихост. Там они преодолели Вислу и в первой половине декабря 1259 осадили Сандомир. Многие монгольские части пошли дальше, а тем временем продолжалась осада города с активным применением осадных орудий. 2 февраля 1260 года Сандомир был взят, после чего все его жители были убиты или взяты в плен, а город разграблен и разрушен. 5 февраля монголы пошли на запад, по южным склонам, затем, в соответствии с планом, в районе Хенцин объединились со второй группой, шедшей по северным склонам. 10—12 февраля было начато движение на Краков. Поскольку монголы двигались по довольно густонаселённым районам, это влекло за собой большие жертвы среди мирного населения. Было разграблено несколько монастырей. Во второй половине февраля монголы оказались под Краковом, который быстро был взят. Затем монголы прошли к Силезии, а под конец марта 1260 года оставили Польшу. В результате около 10 тысяч поляков попало в плен. Третье вторжение Третье вторжение произошло в 1287—1288 годах под руководством Ногая и Тэлебоги. В Венгрии королём стал 10-летний Владислав, что привело к борьбе за власть. Поэтому новый король хотел укрепить свою власть через союз с половцами и монголами. В 1285 году он обратился за помощью к монголам. Однако в то время мазовецкий князь Болеслав совершил набег на приграничные русские земли. Монголы были вынуждены повернуть. Интервенция в Венгрию не удалась. 7 декабря 1287 года началось нападение на Польшу. Северная часть монгольских войск под командованием Тэлебоги численностью до 20 тысяч пошла в Сандомирские земли; а южная часть Ногая численностью до 10 тысяч — на Краков. Князь Лешек Чёрный смог выдвинуть армию около 15 тысяч человек, включая 5 тысяч конницы. Северная монгольская армия мимо Люблина прошла к Завихосту и попыталась переправиться через Вислу, но лёд был тонок. Пришлось идти на юг, и, по наступлении морозов, они смогли перебраться на другой берег и вторгнуться в Сандомирские земли. Тем временем один монгольский отряд разорил княжество Болеслава мазовецкого. Монголы не собирались брать ни Сандомир, ни другие крупные укреплённые города, а тем временемпод Лаговым на них напало польское войско Лешека и сумело победить. Затем монголы пошли к Турскию, а затем к Лысой горе. А тем временем южная армия 24 декабря 1287 года приступила к осаде Кракова, заодно разорив близлежащие земли. Небольшой монгольский отряд пошёл к Подгалю и попытался его разрушить, сжёг Подолинец и принял участие в битве над Дунайцем. Другой, более крупный отряд, осадил Стары-Сонч. На него напало венгерско-польское войско и опять одержало победу. Ногай решил отступить. В конце января монгольское войско ушло с Польши в Галицкую Русь, где произвело грабежи. Неудача третьего вторжения имела несколько причин. Основной стало то, что князь Лешек смог разработать и осуществить план обороны, первым этапом которого была пассивная защита, вторым — борьба с маленькими монгольскими отрядами, а третьим — контрудар большого венгерско-польского войска. Другой причиной были определённые разногласия между монгольскими командующими, и то, что поход изначально планировался не против Польши, а в качестве военной интервенции в Венгрию. Однако это вторжение привело к упадку и дезорганизации страны, хоть и меньшим, чем от предыдущих.Большие потери понесло местное население, несколько тысяч было уведено в плен. Литература Jasiński Tomasz, Przerwany Hejnał, Kraków 1988. Stanisław Szczur, Średniowiecze, Kraków 2007. Stanisław Krakowski, Polska w walce z najazdami tatarskimi w XIII wieku, wyd. MON 1956. Piotr Bunar, Stanisław A. Sroka, Słownik wojen, bitew i potyczek w średniowiecznej Polsce wyd. Universitas 2004.

Вторжение в Венгрию Основная часть войска (до 70 тыс.чел.[4]) во главе с самим Батыем, Каданом и Субудаем взяла Галич за три дня.[21] После этого монгольские войска провели перегруппировку (болоховские князья предоставили монгольской армии фураж и избежали разорения своих земель) и определились с дальнейшими целями. Примечательно в свете отношений Даниила с Белой IV выглядит совет взятого в плен монголами киевского тысяцкого Дмитра Батыю: « Не задерживайся в земле этой долго, время тебе на угров уже идти. Если же медлить будешь, земля та сильная, соберутся на тебя и не пустят тебя в землю свою». Про то говорил ему, поскольку видел землю Русскую, гибнущую от нечестивого[15]. » крепость Клис (en), пережившая монгольскую осаду в 1242 году Монголы вторглись в Венгрию несколькими маршрутами. Немногочисленный отряд Батыя прошёл через т.н. "Русские ворота" (Верецкий перевал в Карпатах), разбив 12 марта высланное ему навстречу войско палатина Дионисия, и уже 15 марта вышел к Пешту. Корпус Кадана и Бури[22] следовал через Молдавию, перейдя Карпаты через Родну и Трансильванию, разорив венгерские города Орадя, Арад, Перг, Егрес, Темешвар. Отряд Бучека проследовал в Венгрию ещё более южным путём: через Валахию. Возможно, этот отряд потерпел поражение от войска "короля влахов", в котором обычно видят болгарского царя Ивана Асеня II. Правда, возможно и что болгары тогда одержали победу не над монголами, а над бежавшими монголов них половцами: ведь единственный источник сообщающий об этом столкновении был составлен во Франции, а жители Европы того времени, описывая события монгольского нашествия, далеко не всегда правильно различали татар и команов-половцев. Во всяком случае,достоверно известно о бегстве половцев в 1241 г. в Болгарию и об их разгроме болгарами, причём - из разных, независящих друг-от друга источников. Основные силы монголов под руководством Субудая, разбив венгров в бассейне р. Сирет (на землях половецкого епископства), прошли в Венгрию дорогой корпуса Кадана через Родну. После этого они присоединились к отряду Батыя под Пештом. После уничтожения армии венгерского короля Белы IV в сражении на р. Шайо и его бегства под защиту австрийского герцога Фридриха II, под властью монголов оказалась вся задунайская часть венгерского королевства. Закончив преследование венгров в Пеште, монголы приступили к организации временной администрации на завоёванной территории: все земли были разделены на округа, во главе которых стояли чиновники, по своим функциям близкие к французским бальи. Бедственное положение Венгрии побудило императора Священной Римской империи Фридриха II Гогенштауфена (ещё в 1239 г. отлучённого папой Григорием IX от церкви[23]) 20 июня 1241 г. в своей энциклике обратиться к христианским правителям Европы и к своим подданным: « Время пробудиться от сна, открыть глаза духовные и телесные. Уже секира лежит при дереве, и по всему свету разносится весть о враге, который грозит гибелью целому христианству. Уже давно мы слышали о нем, но считали опасность отдаленною, когда между ним и нами находилось столько храбрых народов и князей. Но теперь, когда одни из этих князей погибли, а другие обращены в рабство, теперь пришла наша очередь стать оплотом христианству против свирепого неприятеля[11]. » В течении лета-осени 1241 г. монголы предпринимали неоднократные попытки занять плацдармы на южном берегу Дуная и перенести военные действия на земли Священной Римской империи, но, как правило, терпели неудачу. Один из отрядов монголов вышел к Нойштадту (8 миль от Вены), однако, столкнувшись с объединённым чешско-австрийским войском, отступил за Дунай. Также есть сведения о поражении монголов от войск баварского герцога, а также от германского короля Конрада IV. В свою очередь немцы, изначально собираясь выступить против монголов в первых числах июля 1241 г., сначала перенесли дату общего наступления на несколько недель, а потом и вовсе отказались от каких-либо активных действий. Это может объясняться [24] стратегическим союзом императора с монголами против гвельфов, и тем, что император провёл поход на Рим во время нахождения монголов на границах южной Германии[23]. Установившееся равновесие сохранялось до декабря 1241 г. Новое наступление было предпринято монголами почти через полгода. С наступлением заморозков, войска Батыя, переправившись через замёрзший Дунай, приступили к осаде Буды, Фехервара, Эстергома, Нитры, Братиславы и ряда других венгерских городов. Также ими были разгромлены Банска Штьявница, Пуканец, Крупина (в Словакии), а также Опава, Бенешов, Пршеров, Литовел и Евичко (в Чехии). В этом районе действовали основные силы монголов под руководством Батыя. Корпус Кадана вновь отделился от Батыя, и во второй половине января 1242 г. устремился в Хорватию, имея главной целью преследование и нейтрализацию Белы IV. Кадан разорил Хорватию (был сожжен Загреб). После бегства Белы IV в Далмацию, монголы под командованием Кадана вышли в марте 1242 года к крепости Клис (en), и не сумев её взять, двинулись дальше: в Сербию и Болгарию, где встретились с отошедшими из Венгрии и Моравии отрядами Батыя. Есть сведения о столкновении монголов с войсками Латинской империи. ↑ См. у Рашид-ад-Дина: "Кадан и Бури выступили против народа сасан и после троекратного сражения победили этот народ". О том что Кадан, воюя с трансильванскими саксами (сасан - ?) перешёл Карпаты через перевал у Роданы сообщает Магистр Рогерий в своей "Горестной песни". ↑ 1 2 Энциклопедия для детей, т.1 Всемирная история, Москва, Аванта+, 1993, статья «Фридрих II Гогенштауфен» ISBN 5-86529-003-7 ↑ Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь

Эренджен Хара-Даван Покорение Русской земли завершилось. Разгромив русских князей, обложив их данью и принудив к полной покорности, Бату мог приступить к грандиозному предприятию завоевания остальной Европы, не опасаясь за свой тыл. Политическая обстановка благоприятствовала этому предприятию, так как владетели европейских стран раздирались нескончаемыми распрями, а папа, который своим авторитетом мог бы объединить их для борьбы с общим азиатским врагом, как мы видели, медлил с произнесением своего веского решения. На военном совете, собранном Бату по достижении монгольской армией Карпат, вожди решают вопрос о дальнейшем наступлении в глубь Европы в положительном смысле. Имелся и предлог для такого вторжения. Венгрия дала приют князю Куну [*5] с его 40 тысячами остатка бежавших перед монголами половцев, которых они считают своими данниками и рабами. Бату предъявляет венгерскому королю Беле IV ультиматум с требованием выдачи ему укрывшихся в королевстве половцев, угрожая в случае неисполнения войною. Бела отклоняет требование, и решение спора переходит к оружию, причем монголы, без всякого стеснения сферу его применения распространяют и на соседние с Венгрией страны, справедливо оценивая неудобство оставления на флангах своей операционной линии посторонних вооруженных сил, в дружественных намерениях которых они едва ли могли быть уверены. В Польшу отряды, частью для разведки, частью для грабежа, посылались еще из-под Киева; один из них доходил в 1240 г. до Люблина, откуда вернулся с добычей через Галицию в Киев. Другой разграбил Сандомир и подходил к Кракову, но здесь потерпел неудачу. Таким образом, правый фланг нуждался в надежном обеспечении. С этой целью выделяются два сильных отряда (частные армии): один в Польшу, другой в Силезию и Моравию. Для прикрытия слева высылается такой же отряд через Трансильванию. Главные силы под личным предводительством Бату наступают из-под Киева кратчайшим путем на Будапешт, пересекая Карпаты. Действия боковых отрядов должны были облегчить им форсирование этой оборонительной линии. К окончательной развязке в Венгрии боковые отряды должны были присоединиться к главным силам. Все эти задачи были успешно выполнены. Назначенный для вторжения в Польшу отряд, предводимый царевичем Байдаром. которому, по-видимому, подчинялся и отряд, направленный в Силезию и Моравию, нанес полякам решительное поражение под Шидловцем; после этого монголы взяли и сожгли Краков, переправились через реку Одер и повели наступление на Бреславль. Город был брошен и сожжен своим же населением, но цитадель его оказала упорное сопротивление. Получив сведение, что против его отряда собираются большие силы у Легницы, на реке Кацбах, Байдар снимает осаду Бреславльской цитадели и, сосредоточив силы обоих подчиненных ему отрядов, выступает навстречу полевой армии противника, достигавшей численности 30 000 человек. После ожесточенного боя 9 апреля 1241 г. под Легницей, в котором погиб цвет немецкого и польского рыцарства, но и монголы понесли тяжкие потери, победа осталась на стороне Байдара. Был момент во время боя, кода победа склонилась было на сторону рыцарей, но монголы, не растерявшись, вырвали ее у неприятеля, применив прием, о котором с удивлением пишут как польские, так и немецкие летописцы, потому что европейцам он представлялся совершенно необычайным, между тем как у монголов это вещь самая заурядная. Это был способ заманивания противника притворным бегством, с тем чтобы после того, как он при преследовании потеряет порядок и разбросается, внезапно напасть на него и разбить по частям. Этот прием монголы и применили в данном случае с таким успехом, как при битве на реке Калке с русскими князьями. Победа монголов над рыцарями знаменательна тем, что под Легницей выявилось превосходство военного искусства Азии над Западной Европой, так как монголы были у себя в Азии первыми, а рыцари - в Западной Европе. Эта победа монголов над рыцарством доказала полную возможность завоевания монголами всей Западной Европы. Таким образом, Польша и поддержавший ее немецкий Тевтонский орден были выведены из строя Батыевых врагов.Разорив окрестности Легницы, монголы вторглись в Моравию, предав ее все огню и мечу до границ Чехии. Не отваживаясь на вступление в бой с неприятелем в поле, чешский король Венцеслав (Вацлав) покидает свою страну, надеясь организовать оборону вне ее пределов и привлечь на свою сторону союзников. Оборону оставшихся в руках чехов крепких городов Брно и Оломоуца он поручает мужественному воеводе Ярославу из города Стернберга, что тот с успехом и выполняет. Но это не задерживает наступления монголов, так как, верные своему оперативному принципу - искать победы в подвижности, они обходят оказывающие им сопротивление крепости, в том числе и Оломоуц, который они уже успели обложить, тщетно требуя его сдачи, и наступают далее на соединение с главными силами Бату, уже проникшими в самое сердце Венгрии. Королем Белою IV не было принято достаточных мер для усиления обороноспособности Карпатского хребта и вообще для защиты страны своего королевства, так что Бату, разбив охранявшие горные проходы слабые венгерские отряды паладина Дионисия, легко форсировал в марте 1241 г. эту естественную преграду, проникнув в Венгерскую равнину через так называемые "Русские ворота" (проходы Мункачский и Унгварский), после чего,покоряя попутные города, повел наступление на столицу королевства. Туда же концентрически сходились и обеспечивавшие фланги отряды, которые в июне или в начале июля также проникли на ту же равнину, преодолев окаймляющие ее с севера и юга горные хребты. Южный, или левый, боковой отряд, находившийся номинально под начальством Кадана, а фактически, вероятно, Субутая, который состоял при молодом царевиче, исполнил свою задачу с таким же успехом, как и северный отряд Байдара, подчинив монгольскому оружию Трансильванию. Король Бела разослал во все концы своего королевства гонцов с окровавленными шашками наголо с призывом к мобилизации, но она слабо проходила, так как король не был популярен ни у знати, ни у народа. Не помог королю в этом созванный им венгерский собор. Король Бела с наскоро набранными войсками заперся в городе Будапеште, который представлял весьма сильную по тогдашним понятиям крепость, взятие которой могло потребовать много времени и крови. С другой стороны, монголам нельзя было оставлять у себя в тылу эту твердыню с ее многочисленным гарнизоном; поэтому задача их заключалась в том, чтобы выманить защитников крепости на равнину. Применением одной из своих обычных военных хитростей им это в конце концов, после двухмесячной стоянки под стенами венгерской столицы, удалось сделать. Историк описывает [+12], что Бату, увидев с горки расположение неприятеля, радостно воскликнул: "Эти не уйдут из моих рук, так как они сгруппировались в одну кучку, как в овчарне!" В происшедшем на реке Сайо, притоке Тиссы, решительном сражении в результате искусно примененного монголами - как и в битве на реке Сити - приема обхода неприятельского фланга венгерская армия была уничтожена, из 65 000 хорватско-венгерских войск легло 56 000, король спасся бегством в Далмацию, а его брат Коломан, герцог Хорватский, был ранен, отчего и умер впоследствии. После этой победы Будапешт стал легкой добычей монголов и подвергся всем ужасам огня, меча и разграбления. Для преследования бежавшего венгерского короля был назначен отряд Кадана; остальная часть армии устроилась на зимовку в привольных венгерских степях, причем в течение зимы овладела последними из остававшихся в руках венгров городами. История сохранила нам ценное описание монгольских войск в Венгрии очевидца, ученого архидиакона Тома из Сплита: "Те люди малого роста, но груди у них широкие. Внешность их ужасная: лицо без бороды и плоское, нос тупой, а маленькие глаза далеко друг от друга отстоят. Одежда их, непроницаемая для холода и влаги, составлена из сложенных двух кож (шерстью наружу), так что похожа на чешую; шлемы из кожи или железа. Оружие их - кривая сабля, колчаны, лук и стрела с острым наконечником из железа или кости, которая на 4 пальца длиннее нашей. На черных или белых знаменах своих имеют пучки из конских волос (бунчук). Их кони, на которых ездят без седла, малы, но крепки, привычны к усиленным переходам и голоду; кони, хотя не подкованные, взбираются и скачут по горам, как дикие козы, и после трехдневной усиленной скачки они довольствуются коротким отдыхом и малым фуражом. И люди много не заботятся о своем продовольствии, как будто живут от самой суровости воспитания: не едят хлеба, пища их - мясо и питье - кобылье молоко (кумыс) и кровь. С собой ведут много пленных, в особенности много вооруженных куманов (половцев), гонят их перед собой в бой и убивают, как только видят, что они не идут слепо в бой. Сами монголы неохотно идут в бой. Если же кто из них будет убит, тут же его без гроба закапывают. Почти нет реки, которую они не переплыли бы на своих конях. Через большие реки все-таки приходится им переплывать на своих меховых бурдюках (надутых воздухом) и лодках (камышовых плотах). Шатры их из полотна или из кожи. Хотя их огромное полчище, но нет в их таборе ни ропота, ни раздоров, они стойко переносят страдания и упорно воюют" [+13]. Между тем король Бела 10 месяцев пребывал в Загребе, организуя оттуда борьбу против монголов. Хорватия с частью Далмации входила тогда в состав Венгрии. Бела IV разослал своих послов за помощью по всей Западной Европе: к папе, немецкому королю Фридриху II, в Чехию, Францию и Италию, но получил таковую только от папы, который послал что мог: свое благословение и письмо, в котором дарует большое отпущение грехов всем тем, кто возьмет оружие на защиту короля Белы от монголов. Отряд Кадана на Рождество 1242 г. по льду перешел Дунай и, идя по следам Белы, с необыкновенной быстротой прошел Славонию и Хорватию, где был взят Загреб, откуда успел бежать король, и обложил далматинскую крепость Клиссу (близ теперешнего Сплита), полагая, что в ней скрывается бежавший король, между тем он был в соседней крепости Трогир, окруженной тогда водой. Монголы послали к крепости гласника, который по-хорватски им крикнул, очевидно, с целью разложения: "Передает вам хан Бату, вождь непобедимого войска, чтобы не защищали чужих вам по крови короля и его людей, а передали неприятеля в наши руки, тогда избегнете его участи и не погибнете напрасно". Тем временем король, не считая себя на материке в безопасности, успел отплыть из Сплита на корабле и едва нашел убежище на маленьких островах Адриатического моря, далее от материка под именем острова Кралевац, а затем на острове Рабе. Кадан, овладев Клиссою и бросив Трогир, двинулся обратно тем же путем, получив известие о смерти императора Угэдэя, выделил один отряд на юг и послал по побережью моря; отряд сжег сербские приморские города Свач и Дриваст [+14] и взял еще города Рагузу (Дубровник) и Каттаро, из коих последний был разрушен монголами, после чего опустошил часть Боснии и направился через Албанию, Сербию и Болгарию на присоединение к Бату. Народ перед монгольской конницей в Сербии и других странах по пути их шествия спасался бегством в горах и непроходимых лесах. Из главной армии во время ее зимовки был выслан еще отряд в пределы Австрии, главным образом в целях фуражировки и глубокой разведки [+15]. Отряд этот, проникнув до города Нейштадта, только немного не дошел до Вены, которой, таким образом, посчастливилось избежать ужасов монгольского нашествия. Отряд был отозван к главной армии, которая к концу зимы двинулась на юг и, переправившись через Дунай, прошла в Болгарию, где к ней присоединился Кадан. Сам Бату с войском в то время ударил на города Острогон, Стольни Биоград (Белград), Весприм и Джур. Это было в 1242 г. Там же Бату получил известие о последовавшей в 1242 г. смерти императора Угэдэя. Он собрал совет из царевичей и старших чинов армии для обсуждения вопроса о судьбе завоеванных в Средней Европе стран и об участи многочисленных пленных, которых монголы вели с собой, пользуясь ими, между прочим, при осадах и штурмах крепостей. В единомыслии со своим вождем совет, признавая необходимым личное участие Бату на имеющем быть созванном курултае для избрания нового императора, решил большую часть покоренных стран предоставить их собственной участи, истребив всех пленных и выведя армию в южнорусские степи. Утвержденное Бату постановление совета было приведено в исполнение. Перед выступлением в поход вся армия по приказу Бату собралась у устьев Дуная, где ей был произведен смотр. Это место было выбрано не случайно. Здесь же на военном совете было решено Молдавию и Болгарию сделать юго-западной границей Батыева удела. Для управления этими двумя землями был оставлен полководец Ногай из дома Чингис-хана. В 1248 г. власть Ногая признала и Сербия [+16]. За этими пограничными областями простирались горы: Балканский хребет и Трансильванские Альпы, не представлявшие ценности для скотоводов и степняков, почему эти страны были предоставлены самим себе. Итак, крайней линией достижения монгольской конницей на Западе была следующая: на Адриатическом море Каттаро и Клисса, Загреб в Хорватии и Нейштадт под Веной, откуда конница добровольно повернула обратно. Посылка отряда под Вену имела характер глубокой разведки, чтобы знать, кого они имеют впереди себя, а отряд Кадана [+17], гнавшийся за бежавшим венгерским королем Белой IV, впоследствии вернулся в свою страну, добровольно покинутую монголами [+18]. Трудно не согласиться с мнением генерала М. И. Иванина, что страны Европы, не захваченные монгольским походом, своим спасением были обязаны только случайному обстоятельству - смерти Угэдэя, так как, судя по тогдашнему положению народов Европы, они едва ли были бы в состоянии противостоять натиску армии Бату, которой предшествовал неописуемый ужас, навеянный бесчисленными кровавыми жертвами венгерской кампании. Последняя же справедливо может быть отнесена к одной из самых блестящих страниц в истории монгольских завоеваний. Главные операции ее были закончены в каких-нибудь 4-5 месяцев, считая от перехода Бату через Карпаты до победы на реке Сайо. В этот короткий срок были уничтожены вооруженные силы двух сильных европейских держав, Польши и Венгрии, и парализована армия третьей державы - Чехии, не считая второстепенных противников. Главная заслуга в этих успехах должна быть, по всей вероятности, отнесена на долю участвовавшего в походе старого сподвижника Чингис-хана, несравненного Субутай-багадура, который составил план кампании и умело направлял действия молодых царевичей, поставленных во главе армий и отдельных отрядов. Кампания 1242 г. ясно обнаружила, что европейские армии, способные к действию только сомкнутыми массами и предводимые невежественными в военном деле начальниками, никоим образом не могли равняться с обладавшими изумительной маневренной способностью монгольскими полками, предводимыми поседевшими в походах вождями - учениками великого Чингис-хана. "Монголы в походе на Западную Европу держались стратегии Чингис-хана, причем крупные силы, которыми они располагали, позволяли им в полной мере осуществлять основное его правило - дробить силы неприятеля и разбивать их по частям. Впрочем, и в России, и в Польше этот стратегический маневр мог быть проведен ими тем успешнее, что общегосударственной организованной обороны монголы у них не встретили. В России преобладали центробежные устремления и князья превратились в вотчинников своих уделов, не имея ни государственного, ни национального стремления единства; да и Польша переживала такой же удельный период" [+19] . Впечатление, произведенное на Европу "татарами", как называли монголов ее народы, было ужасно. Нашествие их было относимо к величайшим бедствиям, когда-либо постигавшим человеческий род. У Matieu Paris [*6] есть трогательный рассказ о том, с какой чисто христианской покорностью некоторые из западных владык готовы были принять это наказание свыше. "Когда сей ужасный Поток Гнева Господня господствовал над нами, - пишет этот монах, - королева Бланш (мать короля Франции) вскричала, слушая эти новости: "Король Людовик, сын мой, где вы?" Он, подойдя, спросил: "Мать моя, что вам угодно?" Тогда она, испуская глубокие вздохи и разражаясь потоками слез, сказала ему в рассуждение опасности сей как женщина, но с решительностью незаурядной дамы: "Что же делать, сын мой, при сем ужасном обстоятельстве, невыносимый шум от которого доносится до нас? Мы все, как и святая блаженная Церковь, осуждены на общую погибель от сих татар!" На эти слова король ответил печально, но не без божественного вдохновения: "Небесное утешение поддерживает нас! Ибо если эти татары, как они себя именуют, дойдут до нас или мы пойдем за ними в те места, где они живут, то все равно - мы пойдем на небеса". Таким образом он сказал: побьем ли мы их, или сами будем побиты ими - мы все равно пойдем к Богу, как верующие ли, как мученики ли. И замечательное слово это ободрило и воодушевило не только дворян Франции, но и простых горожан всех городов". В Париже, как и во всех городах Европы, служили молебны об отвращении страшной опасности, В 1245 г. папа Иннокентий IV собрал совещание в Лионе, где было решено послать к монгольскому императору посольство во главе с 65-летним монахом Плано Карпини, описание поездки которого имеется на русском языке. Любопытно то настроение, которое господствовало в Европе в период нашествия монголов и которое так характерно выражено в приведенном диалоге, - сопоставить с психологией другой стороны, монголов, победоносно прошедших к тому времени весь Старый Свет почти от края до края. Эта психология победителей заметно налагает свой отпечаток на их сношения даже с незавоеванными и отдаленными народами и государями. Вот, например, в каких выражениях обращается монгольский император к французскому королю: "Именем Бога Вседержителя повелеваю тебе, королю Людовику, быть мне послушным и торжественно объявить, чего желаешь: мира или войны, Когда воля Небес исполнится и весь мир признает меня своим повелителем, тогда воцарится на земле блаженное спокойствие и счастливые народы увидят, что мы для них сделали! Но если дерзнешь отвергнуть повеление божественное и скажешь, что земля твоя отдаленная, горы неприступные, моря глубокие и нас не боишься, то Всесильный, облегчая трудное и приближая отдаленное, покажет тебе, что мы можем сделать" [+20]. [+12] Viekoslav Klaic. Poviesti Hrvata. Zagreb, 1899. [+13] См. Klaic. [+14] Сербской столицей, по-видимому, был Скадар, а Белград принадлежал Венгрии. [+15] Смелость рейда этого отряда объясняется сознанием непобедимости монгольской конницы после битвы с русскими, венграми и рыцарями. [+16] Г. В. Вернадский. Очерки русской истории. 1928. [+17] Хорватский историк V. Klaic пишет, что этим отрядом командовал сам Бату-хан. [+18] Klaic. [+19] Г. Е. Грумм-Гржимайло. [+20] Такой же гордый язык мы находим у отдельных потомков Чингис-хана, например у Шукур-Дайчина, калмыцкого хана, заявившего в половине XVII в. московскому правительству, когда оно хотело установить свою гегемонию над калмыками, самовольно прикочевавшими из Джунгарии в пустовавшие тогда Прикаспийские степи: "Калмыки в холопстве никогда ни у кого не бывали и никого, кроме Бога, не боятся. Они считают себя вправе кочевать по степям и плавать по рекам, потому что земля и вода Божий; тем более что в крае, куда они пришли, землею и водою никто не пользуется, кроме них; а что касается ногайцев и эдисанов, то они холопы калмыков, но все же и с ними калмыки делятся благами пополам". [+21] Г. Е. Грумм-Гржимайло. [+22] Интересно описание приема Бату в Сарае папского посланника Плано Карпини, пробиравшегося с золотой дощечкой на бесплатное взимание ямщицких подвод из Сарая на Волге в столицу Монголии Каракорум. Очевидец Плано Карпини повествует, что Бату содержал великолепный двор и 600 000 человек войска. "Батый сидит на своем троне с одной из своих жен, словно император. Его братья, сыновья и вельможи сидят далеко ниже на скамье посредине, все остальные помещаются прямо на земле: мужчины направо, женщины налево... Мы, изложив наше дело, также сели налево, как это делают все послы, но были пересажены направо... Батый никогда не пьет, особенно в присутствии людей, без того чтобы при этом не пели и не играли на цитре или другом инструменте. Когда он едет верхом, то над его головой держат зонт, что делают все также татарские князья и их жены". [+23] Дабы сохранить нетронутыми пастбища на пути следования монгольских войск, кочевому населению долин на запад от гор Тунгай, лежащим между Каракорумом и Бишбалуком (Хангайский хребет), было приказано заблаговременно покинуть эти долины; предписано было также заранее исправить дороги, навести мосты через все значительные реки. В Персии сверх того было предписано заготовить большое количество муки и вина. Наконец, из Китая были вызваны лучшие механики в количестве 1000 человек для управления метательными машинами, бросавшими камни, стрелы и горящую нефть (по Г. Е. Грумм-Гржимайло). [+24] Г. Е. Грумм-Гржимайло. [+25] Можно, пожалуй, считать, что в этом отношении Бату погрешил даже в меньшую сторону, не сохранив в составе своего удела Венгерскую равнину, которая по своему степному характеру приближается к степям Южной России и населена народом монгольского происхождения. В разговоре с интеллигентным мадьяром констатированы, между прочим, следующие мадьярские слова, тождественные с калмыцкими, т.е. монгольскими словами: екер - скот, тэгри - небо и море, арлан - лев, ельде - меч, едмек - хлеб, орос - русский и т.д. [+26] В. В. Бартольд, с. 118 - 119. [+27] Это явление можно наблюдать теперь и в Европе после мировой войны 1914-1918 гг. [+28] Таким образом, монголы, первые пустившие в обиход бумажные деньги, что вызывалось грандиозностью государства с множеством национальных монет, были первыми же ее инфляционистами. Способ выделки бумажных денег и вексельная система были привезены в Европу (Венецию) Марко Поло.

Ни у кого нет этой статьи? Буду благодарен за скан! http://www.tataroved.ru/publication/arheolog/7/13/ Тэцу Масумото. Перспективы дальнейшего исследования «китайских» бронзовых зеркал из средневековой Сибири 95

Знаете, сотник, не смотря на морозы, я проделал зимние маневры. Было у меня четыре адъютанта: по строевой, оперативной, хозяйственной части и адъютант-переводчик. Только я, командующий, был один русский, а остальная команда состояла из инородцев. Был отдан мною приказ: разделить армию на белых и красных поровну. Ввиду того, что армия находилась в стадии формирования, в день маневров в ней числилось 150 человек. Одна половина, белых, спряталась за сопку, а вторая половина, красных, в котловину. Был дан сигнал с наблюдательного поста наступать. Стали постреливать. Смотрю, что-то стали отставать цепи, как у красных, так и белых. Был послан адъютант подтолкнуть лежащих, который, возвратясь, доложил, что все лежачие оказались убитыми… С большим трудом удалось прекратить огонь… Красные заявили, что белые первые стали залповать боевыми патронами, но мы тоже залпанули по белым. Результат - 25 убитых, никого раненого. Спрашиваю адъютанта-переводчика: "Почему ни одного раненого?" "Мы, северяне, привыкли охотиться на зверя, чтобы шкуру не портить, бьем в голову"… http://www.kamlib.ru/files/hyst002/hyst2-8.pdf

Нашел упоминание, что предмет сакский.

Как известно, в Германии проблема с местными врачами - все, кто могут из местных, делают ноги в Штаты. Потому так получилось, что эмигрировавший в конце 90-x по еврейской линии россиянин Концебобер смог таки подтвердить свой диплом психиатра, что, согласитесь, на чужом свежевыученном языке сродни подвигу. Сейчас он уже уважаемый человек со своей практикой, а начинал после подтверждения диплома в захолустной психушке рядовым врачом. Там лежали, как правило, разные шизоидные дедки, которые переусердствовали с маразмом и не годны были даже для местного дома престарелых. Так вот палату таких весельчаков он и вел. А немецкие дедки "за 70" в конце 90-х это как раз самые что ни на есть юнцы Вермахта первой половины 40-х. И вот тут-то как раз из Концебобера вылезло то, что отличает русского (хоть и эмигрировавшего по еврейской линии) от россиянина – готовность нарушить правила и не боязнь последствий (краткие русские названия для этих сложных терминов вам известны). В борьбе за дисциплину в палате он объявил, что они все "есть в русском партизанском госпитале для военнопленных и ждут обоз для переправки в Германию". И был настолько убедителен, что дисциплина в палате была железная, ибо "только при хорошем поведении и примерном лечении вас возьмут в обоз". И продолжалось все это не день, и не неделю, и даже не месяц. Пока не нашелся один дедок, который при случайном обходе зав. отделением не поинтересовался о сроках прибытия обоза. Далее был разговор в кабинете зав. отделением. "Ты, придурок, ты что творишь? Ладно я – поляк. А был бы на моем месте немец?" - спрашивал сурово зав. отделением.

Чернильная палитра: как и из чего делали чернила в Средние века Гудков А. Г. Посмотрел чернило, хорошо ли пишет, пишет хорошо. Писцовая запись (НБ МГУ. Верх собр. 2291, л. 1). Рецептов изготовления чернил в Средние века бытовало великое множество. Древнейшие чернящие красители (лат. atramentum) изготовляли на основе сажи и угля. Так, в раннесредневековом Египте делали чернила из разведенной в воде сажи (в пропорции 2:1), смешивая ее с клеящим веществом – соком папируса или (позже) гуммиарабиком. В частности, А. Лукас описывает рецепт приготовления чернил для написания священных текстов, с которым его познакомил один коптский священник: «Нужно положить на землю некоторое количество ладана, поставить вокруг него три камня или кирпича, накрыть их перевернутой глиняной миской, покрыть миску мокрой тряпкой и поджечь ладан. Образующийся при горении углерод откладывается на миске, после чего его соскабливают и, смешивая с гуммиарабиком и водой, превращают в чернила» (1). Приблизительно с IV в. в Египте также вошли в употребление чернила, изготовленные на металлической основе (по всей видимости, железистые) – со временем такие чернила бледнели, приобретая красно-коричневую окраску (2). Появление новых чернил, судя по всему, было связано с процессом перехода от папируса как основного писчего материала к пергамену, на котором чернила типа atramentum держались недостаточно прочно и легко размывались, а железистые проникали в него достаточно глубоко. Существовал и третий вид чернил, называвшийся инкаустум (греч. ἔγκaυστον, лат. incaustum), отличный как от сажистых (atramentum), так и от более поздних железистых. Первое упоминание о них мы находим у латинского автора первой половины V в. Марциана Капеллы (3). Данные чернила представляли собой сгущенный путем уваривания и высушенный на солнце отвар коры Lignum spinarum или дубовых орешков (4), к которому добавлялось небольшое количество atramentum. В изготовленные таким способом чернила, если они казались недостаточно черными, могли положить раскаленный кусок железа, в результате чего получался новый переходный тип чернил (5). От блестяще-черных atramentum и красноватых железистых чернила incaustum отличались желтовато-коричневатым тоном. Сирийцы, помимо сажи, использовали для приготовления чернил дубовые орешки: их мелко дробили, смешивали с водой, настаивали, полученный раствор процеживали, подогревали, а после остывания добавляли в него немного купороса и акациевую камедь. Сирийские монахи египетской Скитской пустыни вместо дубовых орешков использовали измельченные корни кустарника ʾarṭā(Calligonum comosum): их разбавляли свежим красным вином или виноградным уксусом (вино или уксус иногда использовали и в рецепте с орешками), выдерживали 3 дня, а после добавляли в полученный настой купорос и камедь. Рецепты, конечно же, могли варьироваться. Вот пример рецепта чернил из приписки к сирийской рукописи X в. (BL. Add. 14, 632): «Если хочешь ты сделать чернила для пергамена, возьми кожуру корня дерева, которое растет в пустыне этой, название его арто, и растолки ее, еще свежую, и прокипяти на огне хорошенько в черном вине и винном уксусе. Затем отфильтруй и добавь немного серной кислоты и камеди» (6). Примерно с XV в. у сирийцев появляются железистые чернила (7). Цвет букв византийских рукописей варьируется от бледно-коричневого до блестяще-насыщенного черного, что естественным образом связано с различной рецептурой применяемых чернил. Византийцы употребляли и сажевые чернила, и чернила инкаустум, и, конечно, железистые. Классический рецепт сажевых чернил-атраментум приводит в своем трактате Ираклий (книга 3, глава 53): «Существует следующий способ приготовления черни, пригодный не только для живописи, но и для ежедневного писания по бумаге. В изогнутом своде печи помещают сосуд, печь же складывают таким образом, чтобы тяговое отверстие, через которое выходит дым, выходило в этот сосуд. В печи должны быть разложены кирпичи. Когда они накалятся, на них кладут смолу, таким образом весь чад и копоть через отверстие попадают в сосуд. Когда ты тщательно разотрешь сажу, то получится замечательная блестящая черная краска; однако, прибавь к ней клея, употребляемого в живописи. Если ты хочешь быстро получить эту черную краску, то возьми косточки персика, превращенные в уголь, и сотри их на клею. Нередко чернь может заменить краска из жженых виноградных лоз. Если же виноградные тонкие лозы, которые имеют особенно темную окраску, облить хорошим вином и прибавить к краске немного клея, то она будет иметь блеск дневного света» (8). Дионисий Фурноаграфиот делится рецептом чернил из яблоневой коры и дубовых орешков: «Возьми три фунта яблоневой коры, положи ее в сосуд, наполненный четырьмя с половиною фунтами воды, и оставь на одну неделю или на две, чтобы кора размокла; если же хочешь, то выставь и против солнца. Потом отлей полтора фунта воды, натолки 10 драм чернильных орешков да 15 драмкалакáнфи (19), положи все это в горшок или в медный котел и кипяти дотоле, пока выкипит половина; после сего процеди весь состав сквозь тонкое полотно, а остатки сполосни водою, отвесив ее 10 драм; влей ее в чернила и опять процеди сквозь тонкое полотно; затем слей чистые чернила в прежний сосуд, в котором ты варил их, натолки 12 драм самой чистой камеди, положи ее в чернила и поставь на огонь ненадолго, лишь бы распустилась камедь. Однако если ты можешь распустить ее без огня, то будет лучше. Наконец береги чернила в стеклянном сосуде и пиши, когда надобно. Ты увидишь, что они очень хороши» (10). Согласно некоторым сведениям насчитывается порядка 50 средневековых греческих рецептов приготовления чернил на железо-галловой основе, цвет которых зависел от добавления в них в различных пропорциях солей медного и железного купороса. В готовые чернила подмешивали гуммиарабик (11). Кроме того, А. П. Лебедев упоминает о весьма редкой разновидности греко-римских чернил, которую добывали из чернильного мешка каракатицы (Sepia officinalis) – так называемой «чернильной рыбы» (12). В Армении и Грузии также были в ходу чернила на железо-галловой основе (13). «Древнерусская и югославянская рецептуры по чернилам, – пишет В. А. Щавинский, – довольно обширны, но все они не восходят далее середины XV в., <…> главная же масса указаний относятся ко второй половине XVI или XVII вв.» (14). Писцы X – XII вв. писали, судя по всему, теми же чернилами, что и их византийские современники – то есть чернилами типа atramentum или incaustum: первые называли на Руси «чернилами копчеными», а вторые – «чернилами вареными». Несколько позже древнерусские книгописцы стали использовать железо-галловые чернила. Для их изготовления брали измельченные чернильные орешки; затем от 12 дней до месяца настаивали их в теплом месте в кислом растворе (квасе, вине, кислых щах, «жестоком уксусе», «пошлом меде» и т. п.) с добавлением железных опилок, время от времени «подкармливая» смесь медом, задававшем новую пищу бродильному ферменту; а в конце, «ради утверждения», клали в готовые чернила вишневую камедь. Конечно, это лишь один из многих бытовавших в Древней Руси вариантов приготовления чернил из дубовых орешков. Иногда с целью умерить брожение в чернила добавляли немного хмелевого отвара, а также имбирь и гвоздику, предотвращавшую от загнивания и образования слизи. Железо, служившее для получения чернил, расходовалось весьма медленно, и его крупные куски вместе с грубо измельченными чернильными орешками образовывали так называемое «чернильное гнездо», пополняемое по мере убывания свежим приливом – как правило, из концентрированного отвара коры (обычно ольховой, иногда дубовой или ясеневой). Такое гнездо могло прослужить до 7 – 10 лет. Позднее, с XVII в., вместо железа (а иногда и наряду с ним) стали употреблять железный купорос (он же «купорос зеленый», «купорос чернящий» или «купорос сапожный»), что ускоряло процесс приготовления чернил вплоть до одних суток. Перед употреблением его обычно сильно прогревали, завернув в бумагу, пока не побелеет «аки мука». Однако правильно пользоваться купоросом, заменяя им «железные уклады», русские начинают лишь со второй половины XVII столетия (15). В качестве примера «купоросовых» чернил приведем рецепт под названием «Состав чернилам, ка[ко] составливати добрая чернила», помещенный на 71-м листе рукописного сборника 1659 г., принадлежавшего Симеону Полоцкому: «Орешки чернилныя, на четыри части разбитыя, в ренском [и] на солнце или в тепле инде мочити требе есть седмицу: по сему тую водку из кляницы желтую, процедя сквозе платенко, и орешки выжав в иную скляницу положити и купаросом чернящым в муку разтерты запустити, и по часту лошкою помешивати в тепле же неколико стояти дний и тако будут добрая чернила: А в тот состав надобно орешков, как много получится ренскаго, чтобы в нем орешки потонули купаросу прежде по малу присапати (16) донде же мера возмет, а имей отведывати пером на бумазе, и егда счернеют, тогда приложи мерку камеди раздрабленой ради утверждения, и потом пиши потребное» (17). Следует отметить, что железо-галловые чернила, несмотря на широкое распространение, никогда полностью не вытесняли в России древнейшие чернила atramentum, которые вплоть до последнего времени применялись некоторыми книгописцами часовенного согласия – как скитскими, так и мирскими. Более того, возможно, что кем-то atramentum употребляются до сих пор, несмотря на экспансию фабричных чернил. Н. Н. Покровский описывает способ приготовления чернил из березовой чаги, которым и сегодня пользуются в некоторых сибирских скитах: грибы очищают от коры, разрезают на небольшие пластины и несколько раз кипятят с кусками дерева в течении 2 – 3-х дней, каждый раз предварительно охлаждая настой; затем в получившийся буро-коричневый отвар добавляют камедь лиственницы (18). Эфиопские книгописцы, работающие в традиционной манере, и по сей день, как правило, сами занимаются приготовлением чернил, однако их рецепты заметно отличаются от европейских. Обычный состав эфиопских черных чернил включает в себя следующие ингредиенты: 1) сажу, собираемую с кухонной посуды или керосиновых ламп; 2) сожженные и перетертые листья растений Dodonea viscose, Osyris abyssinica и Entada abyssinica; 3) жженую и перетертую кору горного бамбука (Arundinaria elpina); 4) обжаренные, пропаренные и растертые семена нуга (Guizotia abyssinica); 5) жженый и растертый бычий рог; 6) камедь эфиопской акации (Acacia abyssinica). Все вышеперечисленные компоненты тщательно перемешивают в ступке, а для придания чернилам блеска в полученную массу добавляют слегка поджаренную, проваренную и замешанную с водой мякину дагуссы (Eleusine coracana), ячменя, пшеницы или плевела. После этого смесь оставляют бродить в горшке, регулярно перемешивая. Через 3 месяца чернила готовы, однако для получения чернил более высокого качества необходимый срок брожения составляет полгода – за это время чернильная масса высыхает, ее вытаскивают из емкости, делят на блоки и используют по мере необходимости, разбавляя водой (19). Изготовленные по традиционной рецептуре чернила могут храниться в течение многих лет. Качественные чернила отличаются блеском и насыщенным черным цветом. Помимо черных в ходу были красные чернила всевозможных оттенков. Копты делали их из красной охры или свинцового сурика (20). Византийцы изготовляли свои знаменитые пурпурные чернила, которыми мог пользоваться лишь император, из морских улиток или моллюсков Murex brandaris (21). Ираклий в 54-й главе 3-й книги своего сочинения так описывает данный способ получения пурпурных чернил: «Кровь улиток имеет пурпуровый цвет и представляет собой пурпуровую краску, эти улитки встречаются во многих местах и в особенности на острове Кипре. Если их сильно трясти и при этом выжимать сок, то они будут еще больше испускать пурпуровую краску». Для более массового производства обычно употреблялись киноварь, свинцовый сурик и вещества органического происхождения (22). Теми же компонентами пользовались и русские мастера. С XII в. именно красные чернила греческие, армянские и грузинские книгописцы чаще всего употребляли для рисования контура (23): «путь» киновари пролегал по линиям будущих человеческих образов, словно напоминая о сотворении Адама из красной глины. Для придания книжной композиции торжественной и возвышенно-мистической атмосферы употреблялось письмо золотом. Завершим наш очерк рецептом золотых чернил от Ираклия. «Кто хочет знать, как делается красивое письмо превосходным золотом, – пишет Ираклий в 7-й главе 1-й книги своего сочинения, – то пусть прочтет то, что я описал. Надо золото (имеются ввиду тонкие золотые листочки – А. Г.) долго растирать с чистым неразбавленным вином до тех пор, пока оно не станет очень мелким. После этого тонко растертый золотой порошок хорошо промыть водой несколько раз, так чтобы оно было совершенно чистым и светлым, как того требует имеющий белый с отблеском цвет листа книги. После этого можно начинать живопись, предварительно смешав золотой порошок с жидкой бычьей желчью или с гумми. Полученную таким образом жидкую золотую краску вливают в трость писца и пишут. Как только написанное золотом хорошо высохнет, то его полируют зубом дикого медведя, придавая таким образом написанному блеск» (24). Примечания: 1. Лукас А. Материалы и ремесленные производства Древнего Египта / пер. с англ. Б. Н. Савченко. М., 1958. С 548. 2. Еланская А. И. Коптская рукописная книга // Рукописная книга в культуре народов Востока. М., 1987. С. 38. 3. Каждан А. П. Книга и писатель в Византии. М., 1973. С. 31. 4. Дубовые орешки (они же чернильные орешки или галлы) – шарообразные наросты на нижней поверхности листьев дуба, производимые личинками орехотворки (Cynips quercus folii). 5. Щавинский В. А. Очерки по истории техники живописи и технологии красок в Древней Руси. М.; Л., 1935. С. 24–26, 36. 6. Мещерская Е. Н. Сирийская рукописная книга // Рукописная книга в культуре народов Востока. М., 1987. С. 120. 7. Там же. С. 119–120. 8. Ираклий. Об искусствах и красках римлян / пер., прим. и предисл. А. В. Виннера и Н. Е. Елисеевой // Сообщения ВЦНИЛКР 4. М., 1961. С. 55–56. 19. Κaλaκάνθη – растение Centaurea calcitrapa. 10. Дионисий Фурноаграфиот. Ерминия или наставление в живописном искусстве, составленное иеромонахом и живописцем Дионисием Фурноаграфиотом / пер. с греч. Порфирия, епископа Чигиринского. М., 1993 (1-е изд.: Киев, 1868). С. 35. 11. Мокрецова И. П., Наумова М. М., Киреева В. Н., Добрынина Э. Н., Фонкич Б. Л. Материалы и техника византийской рукописной книги. М., 2003. С. 37. 12. Лебедевъ А. П. Профессiя церковнаго писателя и книжное дѣло въ древне-христiанское время: (Черты одной изъ сторонъ церковно-исторической жизни II—V вѣковъ) // Прибавленiя къ Творенiямъ св. Отцовъ. Ч. 41. Кн. 1. М., 1888. С. 165. 13. Об изготовлении железо-галловых чернил в Армении см. подробнее: Галфаян Х. К. История изготовления железогалловых чернил в древней Армении // Сообщения ВЦНИЛКР 30. М, 1975. С. 57–70. 14. Щавинский В. А. Очерки… С. 24. Древнерусские рецепты чернил и различных красок в оригинальном изложении см.: Симони П. К.Къ исторiи обихода книгописца, переплетчика и иконнаго писца при книжномъ и иконномъ строенiи. Матерiалы для исторiи техники книжнаго дѣла и иконописи, извлеченные из русскихъ и сербскихъ рукописей и другихъ источниковъ XV – XVIII столѣтiй. Вып. 1. М., 1906. 15. Щавинский В. А. Очерки по истории… С. 27–33, 37. 16. Читай: «присыпати» (прим. П. К. Симони). 17. Цит. по: Симони П. К. Къ исторiи обихода книгописца... С. 223–224. 18. Покровский Н. Н. Путешествие за редкими книгами. 3-е изд., доп. и перераб. Новосибирск, 2005. С. 27. 19. Платонов В. М., Чернецов С. Б. Эфиопская рукописная книга // Рукописная книга в культуре народов Востока. М., 1987. С. 212–213;Nosnitsin D. A. Ethiopian manuscripts and Ethiopian manuscript studies: a brief overview and evaluation // Gazette du Livre Médiéval 58. 2012. P. 5–6. 20. Еланская А. И. Коптская рукописная книга... С. 39. 21. Ираклий. Об искусствах... С. 56. 22. Мокрецова И. П. [и др.]. Материалы... С. 31–32. 23. Мокрецова И. П. Материалы и техника армянской и грузинской книжной миниатюры на пергаменте // Государственный музей народов Востока. Сообщения. Вып. 6. М., 1972. С. 64. 24. Ираклий. Об искусствах... С. 56.

От папирусных свитков к бумажному кодексу: писчий материал Средних веков Гудков А. Г. И рече Господь ко мне: приими себе свиток нов велик и напиши в нем писалом человечим… (Ис. 8:1). Древнейшим писчим материалом, известным еще с библейских времен, являлся камень: именно на каменных скрижалях Моисею были ниспосланы Десять заповедей (Исх. 24:12). Позже для письма стали употреблять папирус (греч. χάρτης, χaρτίον; лат. charta), а также выделанные бараньи, козьи и телячьи шкуры (διφθέρa), – и то и другое сворачивали в свитки (κεφaλίς, κονδάκιον, τόμος). Для получения гладкой поверхности выделанную кожу покрывали кедровым маслом. Во II в. до Р. Х. в городе Пергаме, что в Малой Азии, выделка кож была усовершенствована: так возник новый материал – пергамен (греч. μεμbράνa, περγaμηνή; лат. charta pergamena). Согласно преданию, толчком к изобретению пергамена послужило соперничество между Александрийской и Пергамской библиотеками. Плиний со ссылкой на Варона сообщает, что когда царь Птолемей (по всей видимости, Птолемей V, правивший в 208 – 180 гг. до Р. Х.) запретил экспорт папируса из Египта, царь Пергама Евмен (предположительно Евмен II: 197 – 159 гг. до Р. Х.) повелел найти ему альтернативу. Так, путем усовершенствования обработки кож, был изобретен пергамен (1). Именно с изобретением пергамена обычно связывают переход к новой форме книги (греч. bίbλος) – кодексу (лат. codex), состоящему из одной или нескольких сшитых между собой тетрадок (греч. τετράδιον, от τέτρa – четыре) – четырех сложенных пополам листов (иногда количество листов незначительно варьировалось). Принцип соединения листов в виде кодекса восходит к записным книжкам из восковых табличек-цер(лат. tabulae ceratae). «Эти таблички, – пишет А. И. Еланская, – обычно деревянные в своей основе, углубленные в середине и покрытые воском, имели выпуклые края в виде рамки, защищавшие восковые поверхности от соприкосновения друг с другом во избежание стирания текста. У одного края в них просверливались два или три отверстия, через которые они скреплялись друг с другом нитью или кольцами» (2). Напомним, что древнейшая из обнаруженных русских книг (так называемый Новгородский кодекс или Новгородская Псалтирь рубежа X – XI вв.) как раз представляет собой 3 липовые дощечки с залитыми воском углублениями. В области христианского книгописания кодекс сразу же занял главенствующее положение, окончательно утвердившись в нем в эпоху правления Константина Великого (306 – 337). Так, если в III столетии доля кодексов от общего числа книг составляла всего 6%, то в IV в. она возрастает до 65%, а в V-м – до 89% (3). В конце VIII в. начинает распространяться новый материал для письма – бумага. Несмотря на безраздельное господство вначале пергаменных, а затем и бумажных кодексов, рукописи в форме свитков никогда не исчезали из обращения и в местах бытования традиционной книжности благополучно дожили до сегодняшнего дня. В Средние века свитки прочно утвердились в сферах канцелярской и сакральной, еще со времен ближневосточной древности имевших между собой самую наитеснейшую связь. Таким образом, перед средневековым книгописцем писчий материал представал в 2-х видах – в виде свитка, который употреблялся довольно редко, и в виде кодекса: если последний доминировал на ниве материального производства, то первый занимал не менее прочные позиции в области сакральной символики (4). Как уже было отмечено, древнейшей формой книги был папирусный свиток. Способ производства писчего материала из папируса (Cyperus papyrus) был известен в Египте еще за 3000 лет до Р. Х. В Грецию папирус в виде готового продукта проник приблизительно в конце VII в. до Р. Х. Сегодняшние сведения о технике изготовления папируса почерпнуты, во-первых, из данных анализа сохранившихся папирусных листов и свитков, а, во-вторых, из описания процесса производства папируса, которое приводит в своей «Естественной истории» Плиний Старший (I в.). Очистив ствол растения от твердой внешней оболочки, его расщепляли на тонкие полосы (филюры) шириной от 1,5 до 8 см. Филюры клали вплотную друг к другу на смоченный нильской водой стол перпендикулярно к изготовителю, затем на них накладывали второй слой полос, параллельный по отношению к мастеру и перпендикулярный первому (слои не переплетались!). Получившуюся кладку прессовали, при этом поверхность листа в целях сатинирования слегка покрывали клеем. Клей готовили из тонкой муки, кипятка и небольшого количества уксуса. Таким же по составу клеем склеивали между собой уже готовые листы. Причем приготовленный клей должен был настояться в течении не дольше, но и не меньше одного дня. Края получившегося листа обрезали под линейку. Готовый лист просушивали на солнце, а после полировали инструментами из раковин или слоновой кости и отбивали молотком. В продажу папирус поступал в виду свитков, получавшихся путем склеивания отдельных листов, чья ширина обычно составляла 20 – 25 см. Место склейки (как правило, от 1 до 2-х см) было едва заметно – склеивание производилось очень тщательно с соблюдением направления волокон. Обычно свиток состоял из 20 и более листов. Ту сторону свитка, на которой волокна лежат вертикально по отношению к линии склейки называют recto ®, а оборотную сторону, с волокнами, параллельными линии склейки, – verso (v). Свиток сворачивали таким образом, что горизонтальные (перпендикулярные склейкам) волокна оставались внутри, а вертикальные (параллельные склейкам) – снаружи. За редкими исключениями при письме сначала заполняли сторону ректо и только потом – версо (если ее заполняли вообще) (5). Сортов и размеров папируса существовало довольно много. Согласно Плинию и Страбону, «лучший сорт папируса назывался “священным” (hieratica)» – при Октавиане Августе (27 г. до Р. Х. – 14 г. по Р. Х.) данный сорт «был переименован в “августовский” (augusta); второй сорт (прежнее название не указано) стал называться “ливиевым” (livia) в честь супруги Августа. Оба сорта имели ширину 13 пальцев (ок. 25 см); название “священный” перешло на третий сорт (11 пальцев)». Далее шли сорта «амфитеатральный» (amphitheatritica) в 9 пальцев, названный так по месту изготовления – в Александрии у амфитеатра; «саитский» (saïtica) из города Саис и «тенеотский» (taeneotica) из города Танис – низший сорт писчего папируса, который продавался уже на вес. Существовала и так называемая «купеческая бумага» (6 пальцев), употреблявшаяся для обертки (6). Сохранились папирусы на коптском, греческом и 2 рукописи на грузинском языке. Когда папирус был окончательно вытеснен из процесса книжного производства, словом «χάρτης» (в Московской Руси – «харатья») стали обозначать пришедший ему на смену пергамен. Если процесс получения западноевропейского пергамена известен достаточно хорошо, а выделку эфиопского пергамена можно во всех подробностях наблюдать и сегодня (7), то об изготовлении пергамена в Византии и Древней Руси имеются лишь косвенные и весьма отрывочные свидетельства. Для получения пергамена шкуру животного промывали; несколько дней выдерживали в растворе гашеной извести (так называемый процесс «золения» (8)); очищали от волос, жира, мышечной ткани и верхнего слоя кожи; снова погружали в раствор и очищали; многократно промывали; затем натягивали кожу на раму, скребком удаляли последние остатки мяса и шерсти; сушили; шлифовали пемзой и отбеливали мелом; на заключительном этапе в случае возникновения дыр и разрывов их с помощью пергаменного клея более или менее незаметно заклеивали заплатами. Мясная сторона готового материала имела белый или чуть сероватый цвет, а волосяная – желтоватый. В отличие от папируса писать было одинаково удобно как на одной, так и на другой стороне. Наиболее ценным считался тонкий, хорошо выделанный пергамен белого цвета. На Ближнем Востоке, в Византии и на Балканах пергамен изготовляли, как правило, из козьей или овечьей шкуры (в Египте употребляли также кожу газелей); на Руси для этой цели обычно пользовались телячьей (в древнерусских источниках для обозначения пергамена, помимо термина «харатья», служили также слова «кожа», «мех» и «телятина»); в Грузии часто шла в ход шкура оленя; а в Эфиопии, помимо овечьей, козьей и телячьей кож, использовали лошадиную, антилопью, а иногда даже львиную. Для лучших сортов пергамена брали кожу еще не родившихся животных. Пергамен был достаточно дорогим материалом: на одну книгу могло уйти несколько десятков козьих или овечьих шкур. Нередко исписанный пергамен снова пускали в дело: для этого его некоторое время держали в молоке, а затем соскабливали письмо пемзой либо скребком; иногда ненужный текст просто смывали водой. Такой пергамен получил название палимпсест (греч. πaλίμψηστον – от πάλιν (вновь) и ψάιω (скребу)). В VI – VIII вв. греки иногда окрашивали пергамен в различные оттенки пурпура (вплоть до фиолетового) и писали на нем золотыми или серебряными чернилами – на пурпурном пергамене сверкающие драгоценным блеском письмена смотрелись особенно эффектно. Помимо эстетического, пурпурный цвет пергамена имел и глубокое символическое значение, отсылая к образу божественной Крови. С конца VIII – начала IX в. на Ближнем Востоке и в Византии, с IX – X вв. в Армении, с конца X в. в Грузии, c XIII в. на Балканах, а с середины XIV-го – в Московской Руси пергамен начинает постепенно вытисняться бумагой. В первых книгах с использованием бумаги она чередовалась с пергаменом. Новый материал готовили из измельченной ткани (по большей части льняной, конопляной и хлопковой), известковой воды и клейстера. Поначалу и в Европе, и в Азии, и в Северной Африке в качестве клейстера применяли крахмал, но с XIII столетия европейские ремесленники перешли на животный клей из рогов и копыт (желатин). Во всем средиземноморском регионе первая, архаичная бумага носила название «bombycina», представляющее собой сокращенный вариант от «charta bombycina», то есть «бумага (хартия) из хлопка», в отличие от «pergamena charta» – «пергаменной хартии», «пергамена». В то же время из-за того, что данный термин применялся и к обычной тряпичной бумаге (более позднего происхождения), некоторые исследователи либо вовсе отрицали существование бумаги из хлопка, либо относились к возможности наличия оной весьма скептически. Однако Н. В. Пигулевской удалось обнаружить неоспоримое доказательство того, что такая бумага все же имела место быть, – сирийскую рукопись несторианского лекционария 1243 г., написанную на толстой мягкой бумаге, материалом для которой послужило хлопковое волокно. Тот факт, что подобных манускриптов почти не сохранилось, она справедливо объясняла слабым сопротивлением материала «изнашиванию и времени». «От широкого применения термина “бомбицина”, – резюмирует Пигулевская, – в настоящее время следует отказаться и не прилагать его ко всякой бумаге грубого и примитивного производства» (9). Современный анализ китайской, персидской и арабской бумаги «позволяет уточнить ее вывод: бумага изготовлялась из луба тутового дерева, конопли и т. п. Лишь в редких случаях, для производства высококачественных ее сортов, применялись хлопчатобумажные отходы» (10). Европейская технология изготовления бумаги окончательно оформилась во второй половине XIV в. Сперва ткань сортировали и промывали, потом гноили в течение нескольких недель, затем размельчали в толчее с чистой водой и окончательно перемалывали в другой толчее с добавлением известковой воды. Полученную массу зачерпывали деревянной рамой величиной с формат выделываемого листа. Дно рамы представляло собой сетку из тонких металлических (медных) нитей: тесно расположенные продольные нити назывались вержерами (фр. les vergeures – полосы), а гораздо более редко расположенные поперечные – понтюзо(фр. les pontuseaux – мостики). Примерно с конца XIII столетия сначала в Италии, а затем и в других регионах, производивших бумагу, в разных местах металлической сетки (как правило, посередине левой половины) стали помещать изготовленный из той же проволоки фабричный знак-филигрань (фр. filigrane, marque d’eau), помещая его на продольных нитях. Равномерно распределив бумажную массу по дну рамы, ее переворачивали на лист войлока. Оставшийся на войлоке бумажный лист накрывали следующим войлочным листом, и процесс повторялся вновь. Затем полученную стопку клали под пресс. После этого листы бумаги просушивали, проклеивали клеем, вновь просушивали, а в конце разглаживали куском стекла. По сравнению с гладкой бумагой сиро-арабского и североафриканского происхождения, подвергавшейся дополнительному сатинированию, европейская бумага отличалась шероховатостью. Кроме того, ближневосточная и североафриканская бумага не знает филиграней. С XVI столетия на Ближнем Востоке и в Северной Африке местная бумага ввиду более низкого качества начинает постепенно вытесняться европейской. В Московском царстве первая бумажная мельница появилась в начале 60-х гг. XVI в. и, судя по источникам, просуществовала всего несколько лет. Качество же первой русской бумаги было крайне низким. Относительно широкое бумажное производство наладилось в России лишь в начале XVIII столетия, при Петре I. Что касается импортируемой бумаги, то в XIV в. это была преимущественно итальянская продукция, в XV – первой половине XVII вв. – французская (со значительной примесью немецкой бумаги с конца XV столетия, голландской – с начала XVII-го, и незначительной примесью польской – с середины XVI-го), а со второй половины XVII в. – голландская (11). Ввиду относительной дешевизны бумага довольно быстро завоевала популярность. Теперь слово «χάρτης» стали применять и к ней. Сам же термин «бумага» в сегодняшнем его значении начинает употребляться в России не ранее XV столетия (первоначально под этим словом понимались вата и хлопок – ср.: bombycina) (12). Так пергамен вытиснул папирус, а бумага вытеснила пергамен. Однако в русском книгописании, помимо пергамена и бумаги, употреблялись еще два вида писчего материала – береста и холст. Согласно описи Троице-Сергиева монастыря 1642 г. и свидетельству прп. Иосифа Волоцкого, бересту в качестве книгописного материала нередко использовали местные монахи, включая самого прп. Сергия. Впрочем, самые ранние из сохранившихся берестяных книжек относятся к концу XVII – первой половине XVIII вв. и написаны чаще всего в Сибири. Печорские скрытники в своей эсхатологической аскезе пользовались берестой и в XX в.; при этом чернилами им служил сок ягод, а писчей тростью – глухариные перья. Бересту также употребляли представители часовенного согласия: широкую известность получила берестяная книга «Стихосложении», созданная в октябре 1991 г. часовенным наставником с Енисея А. Г. Мурачевым. Более редким явлением было создание книг на холсте. Сегодня из холщовых книг выявлены всего 2. В то же время известны случаи, когда миниатюры той или иной рукописи создавались не на бумаге, а на ткани. Таковы, например, выполненные маслом на холсте, наклеенном на тафту, барочные миниатюры «Книги о Сивиллах» 1673 г. Ткань также использовал в своих работах известный городецкий книгописец И. Г. Блинов: «Житие Петра и Февронии Муромских» и «Синодик» (обе книги 1900 г.). Примечания: 1. Еланская А. И. Коптская рукописная книга // Рукописная книга в культуре народов Востока. М., 1987. С. 35. 2. Там же. С. 40. 3. Devreesse R. Introduction à l’étude des manuscrits grecs. Paris, 1954. P. 9. 4. О символике свитка в контексте христианской книжности см.: Гудков А. Г. Трость и свиток: инструментарий средневекового книгописца и его символико-аллегорическая интерпретация // Вестник ПСТГУ. Вопросы истории и теории христианского искусства. Сер. 5. Вып. 1 (13). М., 2014. С. 24 – 26. 5. Ернштедт П. В. Техника изготовления папируса // Эллинистическая техника. Сборник статей. М.; Л., 1948. С. 252–256. 6. Еланская А. И. Коптская рукописная книга... С. 32. 7. О процессе выделки пергамена в Эфиопии и сопутствующем ему инструментарии см., в частности: Гудков А. Г. Эфиопский книгописец (по материалам миниатюрной живописи XIV – XVIII вв. и полевых исследований конца XX – начала XXI вв.) // Miscellanea Orientalia Christiana. Восточнохристианское разнообразие / Российский государственный гуманитарный университет, Институт восточных культур и античности; Ruhr-Universität Bochum, Seminar für Orientalistik und Islamwissenschaft. М., 2014. С. 258–284. 8. Эфиопские мастера использовали (и используют) простую воду без каких-либо добавок. 9. Пигулевская Н. В. Каталог сирийских рукописей Ленинграда // Палестинский сборник. Вып. 6 (69). М.; Л., 1960. С. 202–203. 10. Мещерская Е. Н. Сирийская рукописная книга // Рукописная книга в культуре народов Востока. М., 1987. С. 114–115. 11. Лихачевъ Н. П. Бумага и древнѣйшiя бумажныя мельницы въ Московскомъ государтсвѣ. СПб., 1891. С. 84–86, 93. 12. Соболевский А. И. Славяно-русская палеография. М., 2007. С. 28.

Это вряд ли! Языками не владею! Красивый предмет, вдруг кто увидит где то подобное, вот и будет ответ

Было указано, находки в Кыргызстане, больше ничего.

На фото плохо видно, а описание нет.

Вот такая красота, решил поделиться. Я так понимаю, не бронза.

"Средневековые бронзовые зеркала, найденные на территории Кыргызстана". Нашел в инете, подскажите по прямоугольному,это действительно зеркало?

http://traditio-ru.org/wiki/ Предлагаемая вниманию читателя заметка была составлена в рамках случившейся в 1997 г. интернетовской дискуссии об антропологическом родстве (единстве) либо, напротив, раздельности между великорусским и малорусским (в частности, украинским) народами. Свидомо-украинская сторона выставляла три тезиса (имеющих, вообще, широкое хождение в самостийном мифологическом наборе): Великорусы, смешавшиеся с финскими и угорскими племенами, уклонились от славянского антропологического типа, сохраненного украинцами, и не являются украинцам сколь-либо близкими антропологическими родственниками (т. н. «доктрина Духинского», см. Приложение «К истории вопроса»). Украинцы представляют собой компактный (с незначительными внутренними различиями) антропологический тип, отличающийся, как целое, от великорусов, а также других соседних народов. Существование некоего целостного украинского антропологического типа, по частому мнению выражающих эту точку зрения, обосновывает существование целостной украинской нации (в наиболее ярких случаях говорится про «украинские гены» и т. п). Великорусы, напротив, антропологически неоднородны, а посему (делается вывод) им самая дорога распасться, по линиям этих неоднородностей, на несколько национальностей. Настоящий очерк ставит целью осведомить читателя о взгляде на эти вопросы современной антропологической науки. Предваряя следующее далее подробное изложение, обозначим сразу ее основные выводы: Основной массе великорусов (и, в частности, населению центра России, т. е. профильным «москалям») специфически-финские, угорские или тюркские черты в сколь-либо значительной мере не присущи. Они наблюдаются лишь у некоторых периферийных великорусских подтипов, да и то в незначительной степени. У основной же массы великорусского населения они наблюдаются не в большей мере, чем у малорусского. Тюркские черты присущи малорусскому населению вообще в заметно большей мере, чем великорусскому. Собственно финское влияние отмечается у малорусов в сопоставимой с великорусами степени (но незначительной, в обоих случаях), причем некоторым малорусским группам соответствующие черты свойственны гораздо более резким образом, чем великорусам. Угорский элемент в большинстве великорусских групп не прослеживается (в частности, нет его у «москалей», т. е. великороссов центральной России, верхнеокской зоны); у ряда восточных групп великороссов, где можно ставить вопрос о некотором уральском влиянии, оно слабо, и явственнее проступает у малороссов-галичан. Малорусское население современной Украины (УССР) весьма неоднородно антропологически — значительно более неоднородно, чем вся великорусская группа. При этом главные антропологические группы малорусов существенно ближе антропологически к главным великорусским группам, чем к другим малорусским группам. Иными словами, украинцы не представляют никакого цельного антропологического типа, отдельного от остального русского народа. В частности, галичане значительно более удалены антропологически от ядра украинского населения, чем большинство великорусских групп (за исключением периферийных, как то великороссов архангельской области). По совокупности корреляции антропологических признаков, весь русский народ, включая великорусов, белорусов и южнорусов (за возможным вычетом галичан) антропологически обособлен как целое от соседних народов (противопоставлен им как целое), и по сравнению с антропометрическим растоянием до них высказывает единство русского антропологического типа. Внутри-русские различия (как то различия между малороссами центральной Украины и великороссами центральной Великороссии) существенно меньше антропометрического расстояния от любой из этих русских групп до, скажем, чехов, болгаров или словаков[1]. Изложенные заключения опираются на обширные антропометрические данные, собранные и обработанные в 1950-е и 1960-е годы антропологическими экспедициями институтов этнографии АН СССР и (независимо) АН УССР. Полученные антропологами данные изложены и проанализированы в двух фундаментальных итоговых трудах, к изложению результатов которых мы сейчас и обратимся. «Происхождение и этническая история русского народа. // По антропологическим данным», том 88 (новая серия) серии «АН СССР. Труды института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая», М. 1965 АН УРСР // Iнститут мистецтвознавства, фольклору та етнографії // В.Д. Дяченко, «Антропологичний склад українського народу», Кїив, 1965 Ошибка создания миниатюры: /usr/bin/convert convert: Corrupt image (/.data/www/traditio.ru/images/0/0d/Ukant2.gif). Error code: 1 По иронии судьбы приключилось так, что просматривая одним глазом высказывания в интернете украински-свидомых ораторов, другим автор этих строк одновременно читал журнал «Москва» (номер за июнь 1996 г., статью С. Фомина «Русский вопрос и будущее России», стр. 122-123), слова из которой мы, в виде пространного эпиграфа, и предпошлем более детальному изложению: …целый ряд публицистов, писателей и историков пытается внушить широкой публике мысль о том, что никакого русского народа уже давно и нет, а есть некая смесь различных народов, говорящая по-русски, но ничего общего не имеющая с теми восточными славянами, которые создали более тысячи лет назад русское государство. (.). Литераторы, отрицающие какое-либо кровное родство между русскими людьми, совершенно отбрасывающие фактор крови как объединяющее начало в русской нации и делающие акцент лишь на факторе духовного единства, не имеют, по-видимому, ни малейшего представления о такой науке, как антропология, которую со всем основанием можно отнести к разряду точных наук. Положение действительно более чем странное. С одной стороны, существуют научно-исследовательские институты, занимающиеся изучением расово-антропологических характеристик русского и других народов бывшего СССР, уже опубликованы и продолжают публиковаться тысячи научных книг, статей и докладов по данной тематике. Накоплено огромное количество антропологической информации. А с другой стороны, дилетанты-публицисты, судя по всему, не имеющие об этой информации ни малейшего представления, продолжают в различных вариациях муссировать в своих статьях расхожую остроту: «поскреби русского — найдешь татарина». Невольно хочется их спросить: а какого, собственно говоря, татарина вы хотите найти, скребя русского человека? Ведь татары подразделяются на несколько весьма различных между собой антропологических типов: от европеоидного до четко выраженного монголоидного. Любой народ любого государства состоит из различных антропологических типов. Так, например, израильский народ подразделяется на темнокожих восточных и светлокожих европейских евреев, во французском народе можно выделить смуглокожих, черноволосых южан, близких по своим расовым рактеристикам к арабам, и относительно светловолосых обитателей северных департаментов — потомков германского племени франков, от имени которых происходит название страны. В центральных районах Франции преобладают своего рода переходные типы между этими двумя крайностями. Это и не удивительно, если учесть, что французская нация сложилась в результате смешения представителей многих народов: галлов, римлян, франков, норманнов, бриттов и ряда средиземноморских. В Германии светловолосый нордический тип является меньшинством, преобладают шатены, и между населением различных земель существуют заметные антропологические различия. Весьма пестра по расово-антропологическому составу испанская нация, сложившаяся в результате смешения иберийских племен, римлян, кельтов, германцев и арабов. Известно также, как сильно по внешнему облику отличаются между собой жители Северной и Южной Италии. Таким образом, какой народ ни возьми — везде имеются различные антропологические типы. И тем не менее никто не ставит под сомнение существование французского, испанского, итальянского, немецкого, еврейского и т. п. народов. Только некоторые наши горе-историки пытаются отрицать существование целостного русского народа. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на результаты наследований Русской антропологической экспедиции (организованной Институтом этнографии АН СССР при участии Антропологического НИИ Московского университета), проведенных в 1955-1959 гг. в 107 различных районах РСФСР. Вот некоторые выводы этой экспедиции. Население отдельных областей Западной Европы по антропологическим признакам (и другим особенностям) различается между собой значительно больше, чем отдельные русские группы; размах колебаний в русских группах по сравнению с западноевропейскими заметно сужен, примерно вдвое. Следовательно, можно говорить об исходном кровном единстве всех русских антропологических групп, о кровном единстве русского народа. Воздействие тюркских народов на антропологический состав великороссов имело достаточно ограниченный, локальный характер, в основном в пограничных районах. Даже включение казанских и астраханских татар в состав Московского государства не привело в те времена к широкомасштабнаму смешению с ними вследствие различий в религии. Более значительное воздействие тюркские народы (половцы, берендеи, печенеги, черные клобуки, крымские татары) оказали на формирование антропологического типа украинцев, особенно в Приднепровье и южных областях Украины. Антропологические данные опровергают утверждения украинских националистов, пытающихся представить великороссов в качестве некоей азиатской расы, не имеющих ничего общего с украинцами (которые являются якобы единственными наследниками Киевской Руси и подлинными славянами). Ну а что же финны? Каково их воздействие на антропологический облик великороссов? Ведь хорошо известно, что в состав великорусского народа влился и ассимилировался ряд финских племен. Вот что говорится в том же докладе Русской антропологической экспедиции. Вливаясь в состав русского населения, финские труппы балтийской или уральской расы приводили к возникновению частных различий русского антропологического типа, не устраняя, однако, общности расового облика, создавшегося в глубокой древности, в эпоху сложения древнего восточноевропейского типа. Почему же вливание в русский народ финской крови не привело к заметному изменению антропологических характеристик великороссов? По той причине, что и в основе восточных славян, и в основе финских племен, обитавших бок о бок на одной территории, лежал один и тот же восточноевропейский расовый тип. Вследствие единства исходного типа, отмечают антропологи, и последующей ассимиляции финнов различия между русскими и финскими группами иногда оказывались малозаметными. Аналогичным образом и в советское время многочисленные межнациональные браки в действительности в большинстве случаев оказывались браками между великороссами, украинцами и белорусами, а также другими представителями восточноевропейского расового типа и не могли в силу этого привести к сколько-нибудь существенному изменению уже сложившихся антропологических характеристик русского народа. Все русские антропологические типы тесно связаны между собой целым рядом общих расовых признаков. Антролологи определяют эту общность признаков как восточноевропейский комплекс. На основе антропологических данных можно прийти к следующим выводам: Русские по своим антропологическим признакам являются европейским народом. Контакты с представителями монголоидных антропологических типов не изменили существенным образом исходных (базовых) европеоидных признаков. В рамках большой европеоидной (белой) расы русские обладают и рядом антропологических признаков, отличающих их от других европейских антропологических типов. В докладе Русской антропологической экспедиции об этом сказано ясно и недвусмысленно: составляя в целом разновидность европейской антропологической группы, общий русский тип по нескольким признакам, например по высоте носа, отклоняется от западных больше, чем эти последние различаются между собой. Следует вывод, что в составе русского населения имеется особый антропологический элемент — восточноевропейский. Таким образом, великороссы (и в равной степени украинцы и белорусы) принадлежат к одной из древнейших разновидностей большой европеоидной расы — восточноевропейской расе. Несмотря на наличие различных антропологических типов великороссов, всем им присущи общие расовые характеристики, которые позволяют рассматривать их как в высшей степени антропологически целостный народ. Степень расхождений между различными русскими антропологическими типами значительно меньше, чем между антропологическими типами западноевропейских народов. Впрочем, не нужно и антропологических доказательств, чтобы говорить о существовании некоего общего, усредненного русского типа, о типично русской внешности. В толпе иностранцев русские люди по большей части мгновенно узнают друг друга, какую бы одежду русский ни носил. Таким образом, подытоживая все вышесказанное, мы приходим к выводу, что кровное единство русского народа отрицать невозможно, как бы и кому бы этого не хотелось. Вот и посмотрим, насколько хороши самостийные тезисы с научной точки зрения. Обратимся для того от журнальной публикации к материалам АН СССР и АН УССР по антропологии великороссов и украинцев — как собственной, так и сравнительной. Выберем при этом в первую очередь два названных издания, которые считаются в украинской и российской научной антропологической литературе наиболее авторитетными и представляют результаты обработки наиболее обширных и систематических из существующих измерений. Обратимся прежде к антропологическим характеристикам великорусов, а затем к рассмотрению антропологии малорусов, и сопоставлению их с великорусами и другими народами. * * *[править] Материалы, на которые ссылается цитированный выше автор (С. Фомин), изданы в виде тома 88 (новая серия) серии «АН СССР. Труды института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая», под заглавием «Происхождение и этническая история русского народа. // По антропологическим данным», М. 1965. Основные результаты исследования С. Фомин обозначил, но вот для сведения читателей еще несколько цитат из материалов экспедиции АН СССР: Основным материалом исследования послужили работы Русской антропологической экспедиции, организованной Институтом этнографии АН СССР (отдел антропологии) при участии Антропологического научно-исследовательского института Московского университета. В 1955-1959 гг. экспедиция исследовала 17 тысяч взрослых мужчин и женщин, уроженцев 107 различных районов РСФСР. (.). книга представляет собою наиболее полный обобщающий труд по русской антропологии». (с. 3-4). Русская антропологическая экспедиция имела одной из задач характеристику основных антропологических элементов, вошедших в состав русского населения, и изучение общих вопросов его этногенеза, поэтому в плане работ экспедиции первое место занимало изучение этническое зоны формирования русского населения в XI-XIV вв. В эту зону входит центральная область страны между верхней Волгой и Окой — Ростово-Суздальская Русь, а потом Московское государство, с которым в XV в. слились великие княжества Рязанское, Смоленское, Тверское, а также область Великого Пскова и Великого Новгорода с отдельными поселениями по Северной Двине, Вятке и Каме. Среднее и Нижнее Поволжье, за исключением отдельных городов-крепостей и казачьих городков по Волге, Уралу и Дону, заволжские и донские степи, некоторые районы Приуралья и другие были прочно заселены русскими в эпоху, когда этнический тип русских уже сформировался. Все эти территории (.). при всем их антропологическом интересе не имеют решающего значения для разрешения поставленных экспедицией задач» (с. 24). Антропологи измеряли довольно большое количество показателей, включая длину тела, продольный диаметр, поперечный диаметр, наименьшую ширину лба, скуловой диаметр, нижнечелюстной диаметр, физиономическую высоту лица, морфологическую высоту лица, высоту носа (от бровей), высоту носа (от переносья), ширину носа, ширину рта, высоту верхней губы, «толщину» обеих губ, цвет кожи, густоту волосяного покрова, пигментацию и форму волос головы, рост бороды, рост бровей, цвет глаз, ширину и наклон глазной щели, высоту и поперечный профиль переносья, наклон и форму ноздрей, высоту и профиль верхней губы, толщину верхней и нижней губ, профиль спинки носа (костный, хрящевой, общий), наклон и надбровье лба, профиль и скулы лица, подбородок, мочку, эпикантус, кончик носа, основание носа, складку верхнего века (внутреннюю, среднюю, наружную), высоту и выраженность борозд крыльев носа, а тажке выступание и слияние борозд крыльев носа. Книга (414 страниц) наполовину или чуть больше состоит из таблиц, в которых приводятся сводные данные (средние значения, разбросы, квадратичные отколнения, корреляционные показатели) с точностью до 2-3-4 значащих цифр и из графиков. Весь разбор в нашем очерке приводить смысла нет (желающие подробнее с ним ознакомиться найдут книгу в библиотеке), заключения же таковы: Для уточнения описания мы приведем количественную сравнительную характеристику [велико]русского типа. (.). Установление размаха колебаний и центрального варианта европейских групп облегчается тем обстоятельством, что отдел антропологии Института этнографии АН СССР располагает обширным материалом, охватывающим многие десятки различных территориальных групп немцев, австрийцев, итальянцев, венгров, румын. Эти данные дополняются имеющимися в литературе данными по антропологии норвежцев, шведов, испанцев (.). Население отдельных областей Западной Европы по антропологическим характеристикам (и другим особенностям) различается между собой значительно больше, чем отдельные русские группы. (.). Размах колебаний в русских группах по сравнению с западноевропейскими заметно сужен, примерно вдвое, а в длине головы, доле светлых радужин — иногда несколько меньше. В размерах ротовой области минимальная и максимальная величины в двух сериях почти одинаковы. Из 17 измерительных признаков (.). лишь три дают расхождения, превышающие один класс изменчивости. (.). В остальных размерах отклонения не достигают одного класса[2]«. Русское население по размерам головы и лица близко к некоторому центральному европейскому варианту, занимающему промежуточное положение между крайними долихо- и брахикефалией, узко- и широколицестью. По окраске волос и радужины (.). и по другим балловым признакам существенно отклоняется от центрального западноевропейского варианта. В русских группах доля светлых и особенно средних оттенков заметно повышена, доля темных резко снижена. Рост бровей в русских группах сдвинут в сторону «минус», что особенно сказывается в уменьшении частоты густых бровей» (с. 131-133, 136-137). Таким образом, русское население Восточной Европы образует сравнительно однородную группу антропологических вариантов. Средние величины группы или совпадают с центральными западноевропейскими величинами, или отклоняются от них, оставаясь, однако, в пределах колебаний западных групп. Среди последних имеются варианты, по многим признакам одинаковые с восточноевропейскими. Составляя в целом разновидность европейской антропологической группы, общий русский тип по нескольким признакам, например по высоте носа, отклоняется от западных больше, чем эти последние различаются между собой. Следует сделать вывод, что в составе русского населения имеется особый антропологический элемент — восточноевропейский. Характерный для него комплекс: сравнительно светлая пигментация, умеренная ширина лица в сочетании с пониженным (или замедленным) ростом бороды (.). средневысоким переносьем — не подтверждает предположения об азиатском происхождении описанного комплекса». (с. 138) В Западной Европе древнейшие признаки были полностью или почти полностью поглощены позднее сложившимися антропологическими комплексами. В Восточной Европе следы исходных вариантов сохранялись до последнего времени, сложилась особая разновидность европейской группы — восточноевропейская раса». (с. 190) В отношении северо-восточной территории расселения русских (.). в эпоху средневековья антропологический тип славян этой зоны проявлял явно промежуточный характер при сопоставлении с «чудскими» и другими славянскими группами, современное же население обнаруживает гораздо больше связи с другими группами русского народа, нежели с окружающими финно-угорскими. По-видимому, это объясняется тем, что в эпоху средневековья в славянских курганах ярославского и костромского Поволжья очень велик процент «чудского населения», подвергавшегося славянской колонизации. По всей вероятности, в дальнейшем усилилось проникновение в эту зону славянского населения». (с. 255) Вливаясь в состав русского населения, финские группы балтийской или уральской расы приводили к возникновению областных различий русского антропологического типа, не устраняя, однако, общности расового облика, создавшейся в глубокой древности, в эпоху сложения древнего восточноевропейского типа. Этот тип лежал в основе не только финских групп, но и вятичской, и кривичской групп и некоторых других славянских, видоизмененных впоследствии влиянием понтийских элементов. Вследствие единства исходного типа и последующей ассимиляции финнов различия между русскими и финскими группами иногда оказываются малозаметными» (с. 270). Выяснилось, что ни одна русская группа не воспроизводит полностью комплекс особенностей, свойственных центральным вариантам балтийского, уральского или неопонтийского расовых типов. Этот факт и многие другие привели к выводу, что в основе [велико]русских антропологических вариантов и некоторых дославянских лежит один общий антропологический слой, очень древний, восходящий к ранне-неолитическому или мезолитическому времени. Исходный общий тип, названный древним восточноевропейским, отчетливо выступает в суммарной характеристике современных групп русского населения. В расово-таксономическом отношении восточноевропейский тип (.). входит в круг разновидностей европейской группы как особая раса. « Сопоставление характеристик русских и нерусских групп одной и той же территории, полученных разными авторами и унифицированных по методу корректированных индексов (глава XIII) показало, что в современном населении различных зон имеется сходство между русским и нерусским населением. Такое сходство может быть объяснено только тем, что в состав русского населения вошли местные дославянские группы и что древний восточноевропейский слой был общим для некоторых восточнославянских групп и некоторых финских. В XIX веке смежные с русскими финские группы усваивали русскую речь, быт, хозяйственный уклад и вливались в состав русского населения». (с. 272) А вот и о клятых москалях, в более узком смысле слова: В антропологическом типе верхнеокской группы преобладают признаки древнего восточноевропейского типа, видоизмененные воздействием понтийских и неопонтийских элементов» (с. 268). Верхнеокский тип не может быть включен в балтийскую серию вариантов и не имеет признаков влияния какой-нибудь уральской группы» (с. 171). Заглянем попутно в исследование о северных великорусах, т. е. имевших наибольшее соприкосновение с угро-финским элементом (Российская Академия Наук, Институт этнологии и антропологии, М. В. Витов, «Антропологические данные по истории колонизации русского севера», М. 1997). Эта книга на 90% состоит из таблиц, составленных в ходе исследования более 80 территориальных групп русского Севера в 1953-1957 гг., что позволило произвести практически сплошное картографирование характеристик физического типа и наряду с русскими исследовать карел, вепсов, удмуртов и саамов. Обнаруживается, что ареалы несколько более сильного развития скул распространены (.). у аборигенов Севера — народов угро-финской языковой семьи (лопарей, карелов, вепсов, коми, удмуртов). У русских же скулы развиты заметно слабее. Все же у русского населения, примыкающего к угро-финнам, например бассейна Пинеги и Мезени, а также на водоразделах Онеги, Сухоны и Двины, развитие скул несколько большее» (с. 11-12). Впрочем, некоторые черты, сходные с угро-финнскими, присущи т. н. онежскому типу: На схеме (.). показано распространение этого типа только в областях, смежных с угро-финскими народностями, и на водоразделах». (с. 12) Словом, теория об угро-финскости великорусов не выдерживает соспоставления со статистическими таблицами антропологов, и угро-финская специфика проскальзывает у русского населения только в пограничных зонах. Теперь, когда вся территория была подвергнута сплошному обследованию, есть все основания считать, что распространение ильменско-беломорского антропологического комлекса в пределах европейского Севера связано не с угро-финским населением, а происходило в процессе так называемой новгородской колонизации или, говоря иначе, носителями предковых форм этого типа были новгородские славяне. (.). У карелов, вепсов и коми этот тип почти не проявляется; исключение составляют лишь удорские коми, соседящие с русскими поморами, легкая примесь этого типа может быть имеется в двух, опять-таки смежных с русскими, группах карелов». (с. 14) В русских группах, удаленных от предуральской части России в пространстве и времени переселения, антропологические особенности тоже оказываются невелики. Так, в книге «Русские сибирские старожилы» (М., «Наука», 1973) приводятся результаты антропологического обследования русских групп, переселившихся в Сибирь в стародавние времена (старообрядцы, казаки и т. п). и ведущих сравнительно изолированную жизнь. По большинству предельных значений в разбосе признаков они не выходят за рамки значений, характерных для великорусов в европейской части России, а по остальным признакам отклонения если иногда и встречаются заметные, то они не столь часты внутри самой группы ( в основном меньше 0. 5, для нескольких показателей поднимается выше, но остается меньше 1. 1; и только в одной из групп для высоты носа доходит до 1. 5) — см. особ. стр. 89, 107, 117. Приводим все эти сведения просто ради констатации истины. Если бы великорусское население обнаруживало в антропологическом отношении больше связи с лопарями и жителями страны Суоми, то это никоим образом не порочило бы великорусов и само по себе ничего не значило бы для их национальной и цивилизационной принадлежности, которые определяются несколько иными предметами, нежели длина усов или форма ушей. Но антропология, с точностью до 3-й значащей цифры, говорит именно то, что говорит, а потому фантазирование на эту тему пусто и неуместно. Конечно, кто хочет — сердцу не прикажешь — может носиться с теориями Духинского; но с разумной точки зрения это уже не представляет интереса. Шутки ради заметим, что если уж разрабатывать фантастические теории, то продуктивнее и оригинальней будет в другом направлении; например, таком: Я уже упоминал об антропологической близости ильменцев к жителям северной Европы и, в частности, Скандинавии. Это находит объяснение не только в том, что в состав народов северной Европы вошли одни и те же элементы, восходящие к верхнепалеолитическим насельникам нашего континента, но и в весьма вероятной варяжско-скандинавской примеси у русских северо-запада. Вопрос этот требует специального исследования, но уже сейчас ясно, что физические особенности населения Новоладожского и Волховского районов довольно близки среднему типу шведов по данным Лундборга и Линдерса [54]. Это хорошо согласуется с историческими свидетельствами о связях Ладоги со Скандинавией, с одной стороны, и с Поморьем — с другой [69, 58, 78, 80]. Археологические находки и, в частности, недавно опубликованные рунические надписи подтверждают существование связей Новгородского и Скандинавского севера». (Витов, с. 15) Мы всегда подозревали, что шведы — самы настоящие русские… А Мазепа, польско-татарский бастард, туда же, полез между двух русских жерновов! Самостийная теория о том, что антропологические различия между великороссами существенно больше, чем между малороссами (т. е. якобы великорусский тип более размыт, чем малорусский), тоже не выдерживает соспоставления с данными. В материалах Русской антропологической экспедиции («Происхождение…») на стр. 211-221 приведены графики частотного распределения следующих признаков: цвета радужины роста бороды роста волос на груди горизонтальной профилировки лица общего профиля спинки носа положения кончика носа профиля верхней губы носового указателя длины тела головного указателя скуловой ширины морфологической высоты лица лицевого указателя высоты верхней губы губолицевого указателя Для каждого из этих признаков приведены частотные кривые для великорусов, украинцев[3], прибалтов, белорусов, приуральских народов, народов поволжья и кавказских народностей. Действительно, разброс для великороссов оказывается на этих графиках несколько шире, чем для украинцев, но не намного[4] и нужно иметь в виду, что данные для украинцев на этих графиках не включают юга УССР и Галичины, что должно было бы «размазать» украинские значения по гораздо более широкой полосе[5]. Таким образом, гипотеза о «компактности» малороссов и неоднородности великороссов не выдерживает соприкосновения с измерениями. Обращает на себя внимание, что пики в частотных распределениях у украинцев и у великороссов часто оказываются довольно близки друг к другу. В тех сравнительно более редких случаях когда это не так, русские обыкновенно коррелируют с прибалтами, а украинцы — с кавказцами (в смысле «лиц кавказской национальности», а не Caucasians). Корреляции с народами приуралья и поволжья не наблюдается (ни у великороссов, ни у малороссов). В качестве примера частотного распределения приведем один из таких графиков. 1 — русские; 2 — Прибалтика (эстонцы, латыши, литовцы); 3 — украинцы; 4 — белорусы; 5 — Приуралье (коми); 6 — Поволжье (чуваши, мари, мордва, удмурты, татары); 7 — Кавказ (грузины, армяне, осетины, азербайджанцы, греки, ассирийцы). * * *[править] Обратимся теперь к украинцам. Массив аналогичных антропологических данных был собран в 1956-1963 гг. и обработан украинскими антропологами и этнографами (Украинской антропологической экспедицией). Результаты измерений и их обработки изданы в виде книги: АН УРСР // Iнститут мистецтвознавства, фольклору та етнографії // В. Д. Дяченко, «Антропологичний склад українського народу», Кїив, 1965 [6]. Измерения проводились в основном по тем же параметрам (с небольшими добавлениями, как то «кольор шкіри»). В антропологической литературе, российской и украинской, данная книга указывается как наиболее авторитетное и по объему измерений наиболее полное исследование из существующих на тему об антропологическом составе украинской народности, покрывающее по данным выполненных измерений все области УССР (было исследовано более 80 территориальных групп украинцев и в сравнительном отношении — 40 групп иных народов УССР и соседних республик). В книге приводятся не общие рассуждения, взятые с потолка, а таблицы, схемы и карты на десятки страниц, и заключение делается на их основе. Так что же говорит наука? Наука говорит вещи, для самостийных теорий самые неутешительные. Никакого цельного антропологического типа, обособляющего их от других народов, украинцы не составляют. Украинское население распадается на пять основных антропологических областей, причем каждая из них не является сугубо украинской, а помимо украинцев включает и другие соседние народы. Т. е. украинцы оказываются в антропологическом отношении разодраны между соседними народностями. Из пяти областей три области (т. е. антропологических типа) являются общими для украинцев, великорусов и белорусов, а еще одна — очень близкой к некоторым великорусским областям по ряду ключевых параметров. Таким образом, с антропологической точки зрения украинцы представляют лоскутную нацию: сшивку из пяти лоскутов, каждый из которых в свою очередь — интернациональный; однако интернациональность эта носит, по совокупной корреляции, в первую очередь общерусский харктер. Лоскуты эти таковы (см. заключение на стр. 126-7 и карту 32): Карта 32 1) Центрально-украинская область (тип) охватывает наибольшую часть территории УССР. Помимо соответствующей части украинцев эта область включает юго-западных великорусов и очень близка к белорусам левых притоков Немана и великороссам верхнеокской антропологической области (см. тж. стр. 122-3). Внутри центрально-украинской области выделяется волынский вариант (при желании его можно считать за отдельный тип), соединяющийся с белорусами южной Белоруссии и великорусами волго-окского междуречья. Кроме того, великорусское население волго-клязьминского междуречья и в некоторой мере прилегающих заволжских районов четко соответствует центральным украинцам по пигментации (особенно глаз), волосяному покрову, размерам головы и иным признакам, отличаясь лишь размерами и профилем спинки носа (с. 124). 2) Валдайская антропологическая область (Валдай — это на юго-восток от озера Ильмень, что возле Новгорода) включает украинское население сев. черниговщины, сев. киевщины и окрестностей Николаева; белорусское население центральной и южной Белоруссии, великорусское население верхнего поволжья, ряда районов смоленской и великолуцкой областей (это одна из основных великорусских групп); большую часть литовцев и протягивается на поляков средней Польши. Подчеркивается антропологическая близость между центрально-украинской и валдайской областями. 3) Ильменьско-днепровская антропологическая область, кроме рипкинского и городнянского районов черниговщины локализуется в северной Белоруссии, а у великороссов — в некоторых районах приильменья и поволжья (напр. к характерным представителям этого типа относится население Дмитровского района Московской области, Углицкого района Ярославской, Красносельского района Костромской и др. [с. 78]); по всей видимости, простирается также на поляков сев. -вост. Польши. Население дон-сурской антропологической области великорусов (это болшая часть пензенской, рязанской, южная часть горьковской областей и некоторые районы Мордовской АССР) по практически всем признакам совпадает с ильменско-днепровской группой, отличаясь лишь более темным оттенком волос (с. 84-5). 4) Нижнеднепровско-прутская область является частью понтийской антропологической зоны. Нижнеднепровско-прутская область включает (вместе с соответствующей частью[7] украинцев) молдован, а понтийская зона — великороссов дон-сурской степной области (не путать с дон-сурской), значительную часть болгар, татар-мишаров, юго-западной группы мордвы-мокши (вот господам свидомым украинцам и первая наметка на угро-финнский тип; не соблюли-таки расовую чистоту). 5) К карпатской антропологической области (типу) помимо галичан и карпатских русинов относятся восточные словаки, ряд групп чехов, южных поляков, венгров, а также румыны Буковины. К «украинцам Карпат» антропологически более или менее близки болгары сев-западной Болгарии, центральные и северные сербы и, по-видимому, большинство хорватов. Примечание: Полезно не упускать из виду, что хотя между антропологическими и этнографическими или диалектными границами есть определенные соответствия, но «в одну этнографическую область (или диалектную зону) иногда входит не одна, а две или даже три антропологические области» (стр. 128), или — иными словами — данная этнографическая область (или диалектная зона) может быть распадаться на части между несколькими антропологическими областями. Взаимное соотношение различных украинских антропологических типов и антропологических типов соседних народностей дается в книге на стр. 123 в виде графической схемы под названием: «Расположение украинцев разных районов и соседних народов по степени антропологической подобности». На схеме различные типы нанесены в виде точек, соединенных между собой отрезками, длина которых пропорциональна степени антропологического отличия между этими типами (вычисляемого по матрице расстояний). Схема дает наглядное представление об относительной степени различия между разными типами. Так, например, расстояние между антропологическим типом украинца, характерным для центральной Украины, и иными типами составляет (в мм. на схеме; за пропорциональностью, мы здесь не станем пересчитывать его обратно в нормированный коэффициент антропологической близости — «покажчик подібності»): 0 украинцы центральной Украины 22 южные украинцы 25 великороссы курщины 25 великороссы тамбовщины 28 украинцы Волыни 29 украинцы Полесья 33 белорусы юга Белорусии 40 великороссы междуречья Волги и Оки («москали») 43 великороссы верхней Оки 43 украинцы нижнего поднепровья 45 великороссы костромского края 49 украинцы черниговщины 57 великороссы верхней Волги 57 белорусы центра Белоруссии 57 украинцы верхнего поднестровья 61 чехи юго-восточной Чехии[8] 63 литовцы центра Литвы 67 украинцы припрутья (Буковина) 70 — 82 украинцы прикарпатья (т. е. карпатороссы) [9] 80 молдаване Молдавской ССР 80 венгры закарпатья 84 хорваты Словакии 92 украинцы карпат (галичане) 96 поляки Литвы 97 великороссы архангельской области 103 чехи всех областей Чехии, в среднем 110 болгары УССР и Молдавской ССР 117 венгры южной Венгрии 125 румыны Буковины и Закарпатья 132 румыны южной Румынии 140 словаки юго-западной Словакии Заметим, что если максимальное отличие между нанесенными на схему великорусами составляет 76 (от архангельских до тамбовских), то между украинцами — 92. Однако даже если отбросить крайние точки (соответственно архангельских великорусов и галичан), то дело выходит тоже не в пользу целостности украинского типа: великорусский оказывается заметно более компактным. Как видно на схеме, характерное расстояние между его подтипами — примерно в 2 раза меньше, чем между украинскими подтипами, наибольшее же составляет 46 (между курскими и верхневолжскими великороссами), в то время как у украинских подтипов — 82 (от черниговцев до украинцев припрутья), а если отбросить и последних из числа украинского народа, то все равно 68 (от черниговцев до украинцев нижнего поднепровья). Итак, великорусский антропологический тип[10], согласно схеме исследователей АН УССР, оказывается более целостным. Но и это еще не все. Согласно той же схеме, черниговцы, волыняне и украинцы полесья (а также в некоторой степени украинцы центральной Украины) оказываются ближе к великороссам, чем к остальным украинцам. Так, расстояние от черниговских украинцев до верхневолжских великороссов — 9, а от черниговцев до ближайших к ним украинцам, украинцам полесья — 22, до центральных же украинцев — вообще 49, до южных украинцев — 56, до украинцев нижнего поднепровья — 68; в то же время до великороссов верхней Оки — только 22, до великороссов междуречья Оки и Волги — 27. Сходная картина наблюдается и для украинцев Волыни и Полесья (которые, впрочем, несколько ближе к украинцам центральной Украины) — они ближе великороссам, чем остальным украинцам. Самый же главный вывод: не существует никакого украинского антропологического типа, отдельного от великороссов; вместо того, на схеме четко выделяется ядро, образуемое совместно всеми великороссами (кроме архангельских и, вероятно, некоторых иных периферийных групп), белорусами центральной и южной БССР, украинцами черниговскими, волынскими, полесскими. К этому ядру ближайшим образом примыкают украинцы центральной Украины. Затем на некотором отстоянии от ядра находятся украинцы южной Украины. Еще чуть дальше — украинцы нижнего поднепровья. И уже на заметном удалении от ядра — украинцы припрутья, карпатороссы, карпатские украинцы (галичане) и архангельские великороссы. Карта 32 («антропологическое и этнографическое районирование восточных славян») также наглядно свидетельствует, что ядро «антропологической конденсации» включает: волго-окских великоросов, центральных украинцев (левобережья и правобережья), южных украинцев, южных великорусов (от границ УССР — до Самары), украинцев черниговщины и полесья, большую часть белорусов, а также великорусов на северо-восток от западной границы БССР. Остальные группы, в т. ч. северо-восточные великорусы, украинцы Молдавии, галичане и карпатороссы отстоят от этого ядра. Впрочем, отстоят они на расстояние (как указано на стр. 126) сравнительно более слабое, чем отличия между собой различных групп итальянцев или немцев, у которых южные и северные группы резко различаются в антропологическом отношении. (Это заключение исследователей АН УССР повторено в словах С. Фомина о том, что русский народ в различных его ветвях являет большую степень антропологической целостности, чем крупные западноевропейские народы). Данная структуризация находится в согласии с тем отмеченным выше обстоятельством, что из пяти украинских антропологических областей, три (центрально-украинская, валдайская и ильменьско-днепровская) наличествуют в составе всех трех народностей — украинской, великорусской и белорусской. При этом центрально-украинская область (главнейшая для украинцев) чрезвычайно близка в антропологическом отношении валдайской области (одной из главнейших для великорусов, и в частности для «москалей» в узком смысле термина). Тот факт, что украинцы различных областей оказываются антропологически ближе к другим народностям, чем друг к другу, выражается и в иерархической классификации антропологических областей в более крупные единицы — антропологические зоны. Пять украинских областей оказываются включенными в три различные зоны (см. карту 32), каждую из которых они разделяют с другими народами. 1) Карпатский антропологический тип или область (галичане) включается в карпато-балканскую зону. Больше из украинцев или их северных и восточных соседей в эту антропологическую зону никто не входит. Входят в неечехи, словаки, южные поляки, венгры, румыны, болгары, сербы и хорваты (некоторые из перечисленных народов — частично). 2) В понтийскую антропологическую зону входят из украинских антропологических областей: нижнеднепровская-прутская (с вариантами нижне-днепровским и прутским), из великорусских: дон-сурская степная и средневолжский вариант степной области, из смешанных: кубанская. Т. е. территориально это: вся южная часть УССР (примерно половина территории УССР), а на восток — от Кубани на юге до Самары на севере, а от Самары дальше на восток до Татарии. Эта зона кроме соответствующих частей великороссов и украинцев таже включает молдован, восточных румын, значительную часть болгар (на севере Болгарии), татар-мишаров и юго-западной группы мордвы-мокши. 3) Днепровско-волжская антропологическая зона включает из украинских антропологических областей:центрально-украинскую, затем волынский и полесский варианты центрально-украинской области; извеликорусских антропологических областей: дон-сурскую, верхнеокскую, камско-сухонскую, ветлужский иклязьменский варианты ветлужско-клязьменской области; из смешанных украинско-великорусско-белорусских областей: валдайскую и ильменьско-днепровскую. Сюда же принадлежат все белорусы, в которых помимо упомянутых валдайской и ильменьско-днепровской областей выделяется (на западе) верхненеманская область, также относящаяся к днепровско-волжской антропологической зоне. К этой же зоне относятся и литовцы, образующие особый литовский вариант валдайской области. Днепровско-волжская антропологическая зона — самая крупная на Украине зона, включающая более 60% всей территории УССР (не входит юг, но входит правобережье, левобережье и Слободская украина). В эту же зону входит большая часть владимиро-московских земель, включая Смоленск, Тверь, Ярославль, Москву, Орел, Тулу, Тамбов, Воронеж, Нижний Новгород, Хлынов. Вторая следующая за ней по величине — понтийская зона — включает практически всю остальную территорию УССР (кроме маленькой Галичины и Карпатской Руси), т. е. весь юг УССР, а от Новороссии и Кубани протягивается через Царицын и Саратов на Самару и далее на восток. Она включает также всю Белоруссию и бОльшую часть Литвы. В совершенном согласии с выводами Русской антропологической экспедиции АН СССР, Украинская антропологическая экспедиция АН УССР делает вывод (с. 105), что в основе облика различных групп украинцев и великороссов лежит древний восточноевропейский расовый тип, который по своим характеристикам близко соотносится с протоевропейским (кроманьонским) типом, который с давних времен (еще в бронзовую эру) обитал в восточной Европе и, по всей видимости, охватывал собой также и не-индоевропейские племена. По мнению АН УССР (с. 105), восточноевропейский тип наиболее ярко в наше время выражен среди украинских жителей Волыни и Полесья, а также наиболее близких (в морфологическом отношении) к ним (1) южных белорусов и (2) великорусов бассейна верхней Оки, междуречья Волги и Оки и некоторых иных районов. Наибольшее отличие от восточнославянского антропологического типа являют галичане: «карпатско-украинское население имеет в значительной мере и невосточнославянский антропологический компонент, отличаясь от иных восточнославянских групп темной пигментацией, слишком значительным волосяным покровом и высоким процентом выпуклых спинок носа» (с. 124). Карпатская антропологическая область соединяется «не только с западными и южными славянами, а с румынами, венграми и отчасти с молдаванами» (с. 124). Теперь об инородческих примесях, которые так волнуют некоторых самостийно-насторенных ораторов. Посмотрим, что говорит о них наука. Расписывать все примеси — будет долго (желающий может самостоятельно прочесть книгу), потому остановимся на примесях, наиболее волнующих пропагандистов украинской сознательности. ТЮРКСКИЙ КОМПОНЕНТ. «…земли серединной Надднепрянщины, Поросья и южного Левобережья были заселены торками, берендеями, ковуями, каепичами и иными т. н. черными клобуками, а отчасти и печенегами… они смешивались с древнерусским населением… Большую часть половцев ассимилировали татары. Некоторые группы торков, берендеев, печенегов, а также половцев и позднее татар были ассимилированы славянским населением. Этнонимические названия их сохраняются в ряде названий современных украинских сел на большей части Украины, а чаще всего встречаются в Среднем Поднепровье и прилегающих местностях» (с. 108-109). В общем-то известный факт, что южнорусские князья, в отличие от украинских псеводонационалистов, мало думали о чистоте арийских генов и охотно женились на половчанках; в жилах многих князей южной Руси текло до трех четвертей половецкой крови. Последующий приход монголов, а затем многовековое соседство с буджакскими, ногайскими и крымскими татарами также не прошли бесследно для украинцев — что и подтверждает академическая публикация АН УССР. Вкратце рассмотрим тюркскую топонимику на Украине. Ее очень много, тюркские гидронимы выступают сплошным массивом в Крыму, на Измаильщине, в Приазовье, в южной части Одесской области, много их в целом на Донбасе, в бассейне Сиверского Донца, а особенно на Полтавщине, Поросье и Переяславщине… Еще шире отражена тюркская топонимика в названиях современных сел, она охватывает все западные области… Тюркский элемент заметен и в современных украинских прозвищах, в некоторых селах (напр. Ираклиевского р-на Полтавской обл). он выявлен очень четко, особенно в таких прозвищах как Ханделий (удалой хан), Хандюк (ханский слуга), Кучук (малый), Каракаш (чернобровый). В ряде сел сберегается ассимилированный, но четкий татарский элемент, а кое-где и, вероятно, половецкий или черноклобуцкий»(с. 109). В восточнославянских языках, особенно украинском, как известно, много лексических тюркских заимствований. Давние связи с тюркскими языками прослеживаются и в карпатских наречиях» (с. 109). Тюркский [антропологический] компонент заметен у украинцев среднего Приднепровья (развитие складки верхнего века, уменьшение доли суженных лиц, небольшое уплощение поперечного профиля носа и т. д). и в целом, в несколько МЕНЬШЕЙ мере, — у большей части великороссов, юго-восточных белорусов, остальных украинцев» (с. 127). Впрочем, еще Гоголь писал (во «Взгляде на составление Малороссии»), что: «места около Киева начали пустеть, а между тем по ту сторону Днепра люднели… разгульные холостяки… стали похищать татарских жен и дочерей и жениться на них. От этого смешения черты лица их, вначале разнохарактерные, получили общую физиогномию, больше азиатскую. И вот составился народ, по вере и месту жительства принадлежавший Европе, но, между тем, по образу жизни, обычаям, костюму, совершенно азиатский». Тут же Гоголь выражает мнение, что именно азиатскому влиянию обязаны происхождением такие характерные черты его соплеменников как «азиатская беспечность», «хитрость», «величайшая лень и нега», «желание казаться пренебрегающим всякое совершенство. Нашим резвым самостийным «теоретикам» стоит перечитать написанные об их предшественниках словаКельсиева: «Они торжественно объявили, целиком со слов Духинского, что в москалях нет ни капли славянской крови, что великорусский гнёт терзает Малороссию, что малороссийский народ принадлежит к иному племени, чем великорусский, и представляет собою чистейший славянский тип (хотя они забывали, что тип многих из малороссов до невероятности калмыцкий или киргизский, что весьма естественно, потому что у нынешних южноруссов чрезвычайно много всякой половецкой, печенежской, тюркской, косожской, хазарской и т. п. туранской крови)…» ЧЕРКЕССКИЙ И ЮЖНОКАВКАЗСКИЙ ЭЛЕМЕНТЫ. Требуют большего исследования, однако отражены в топонимике (напр. названия сел Абазівка, Обезівка на Полтавщине, очевидно, происходят от черкесского прозвища Абаза). В топонимике среднего Поднепровья известно название Черкасы, а на Слобожанщине это имя связывается уже с самим украинским этносом; в XVII ст. великороссы называли украинцев просто черкасами, отличая их от пятигорских черкасов (адыго-черкесов). (с. 109). Как указывалось выше, в частотных графиках Русской антропологической экспедиции антропологические особенности украинцев, в тех случаях когда пик оказывается отличным от великорусского, обыкновенно коррелируют с пиком распределения у кавказских народностей. Кроме основного, восточнославянского ядра, [у украинцев] фиксируется примесь южного, очевидно иранского… компонента. (.). У украинцев основной, центральноукраинской области этот компонент выявляется в более темной пигментации глаз и в значительном развитии третичного волосяного покрова по сравнению с украинцами Волыни и Полесья. Монголоидная, очевидно тюркская примесь — более поздняя, относится к печенегско-половецкому и позднейшему, татарскому периоду… Антропологический средневековый тюркский элемент проявляется у украинцев Надднепрянщины в увеличении складки верхнего века, небольшем снижении горизонтального профиля лица, незначительном уплощении поперечного профиля спинки носа и т. д». (с. 122) Известно, что еще в XIV ст. многочисленные колонии армян обосновались в городах Зап. Украины и, конечно, там происходило смешение. Были и другие примеси. Контакт с греками в больших масштабах начался только с XVIII века, но зато при этом не было никаких препятствий для смешанных браков православных и украинцев. Наконец, многие столетия тек ручеек, иногда насильственно расширяемый, несущий еврейские гены. Имеются в виду так называемые выкресты, крестившиеся обычно добровольно, но временами к тому принуждаемые, как это было во время восстания 1648 г. Еврейских предков многие украинцы получили еще до отмены большевиками церковных браков. Напомним замечание Н. Костомарова, что когда два украинских помещика начинают сводить счеты, то один обязательно найдет у другого в роду грека, а тот у него — еврея. Кстати, о последних. Случайно попавшаяся нам на глаза страничка http://www.khazaria.com/khazar-history.htmlсообщает буквально следующее (обращаем внимание самостийно-мыслящих товарищей на конкурирующую теорию): Столица современной Украины, Киев, была основана хазарами. Киев — турецкий этноним (Kui = «речной берег» + ev = «поселение»). В Киеве обитала община евреев-хазар. Другие города со значительным хазарским населением включали Херсон, Чуфут-Кале, Феодосию, Тмутаракань, Олбию и Саркел. Правители во всех этих городах и краях обычно были евреями. Насчет еврейских правителей Киева — до начала советской власти — мы не беремся судить, а вот дань действительно поляне (в т. ч. кыяне) евреям платили, и продолжалось так пока Святослав, сын новгородца Игоря ипсковитянки Ольги, не сделал им голокост. Погибли однако далеко не все тамошние иудеи: на Кубани, в северном Крыму и в Тмутаракани еврейское население по-прежнему удержало свои политические и финансовые позиции. Кроме того, некоторая часть двинулась на соединение со своими единоверцами в Европе. Однако по крайней мере некоторая часть (особенно хазар-неиудеев, из нижних слоев общества) должна была после ликвидации Хазарии смешаться со славянским населением южной Руси. Напомним, что хазары — преимущественно тюркское племя, по крайней мере часть его, как полагается, принадлежала к монголоидной расе. В смлу сказанного остается лишь пожалеть, то два небезывестных доктора украинских наук не включили в свою книгу теорию о почетных еврейских корнях Украины. Приходится самим евреям их исследовать (см. напр. Ефим Макаровский, «Еврейские корни Руси», NY 1996 — книжка вполне подстать двухдокторной). Но «делу время, потехе час», вернемся от шуток к просвещению. УГОРСКИЙ ЭЛЕМЕНТ (он же уральский). Ранее уже говорилось, что галичане относятся к одной антропологической зоне с венграми и не входят в какую-либо из двух антропологических зон, к которых принадлежат остальные украинцы вместе с белорусами и большей частью великороссов. Кроме того, мадьяры мигрировали на запад через территорию УССР, тут у них были поселения (см. карту 29), простиравшиеся от Слобожанщины через среднее Приднепровье и через нынешнюю Львовскую область. В VIII-IX вв. на территории УССР существовало мадьярское государство — легендарная Лебедия. Фиксируется угорская этнонимика (мажар, маджар) — имя речки и нескольких населенных пунктов на Днепропетровщине и Слобожанщине. «Мадьярская ономастика выявляется в украинском прозвище Мажаренко, распространенном в указанных районах и, очевидно, в некоторых иных прозвищах». (с. 109-110) Однако «угорский элемент, который прослеживается в топонимике западных областей УССР и частично в Поднепровье, антропологически заметно не выявляется, за исключением схожести с ним украинцев Карпат [галичан]» (с. 127). Есть некая ирония в том, что поураленными (поугренными) оказались как раз именно те, кто больше всего волнуется об якобы угорстве москалей (быть может, по известному рецепту «Держи вора!». Что касается предполагавшегося некогда влияния уральского элемента на дон-сурской великорусский тип, то «высказанное предположение… как показали новые материалы, плохо согласуется с тем фактом, что именно в этой зоне повышена доля светлых радужин, рост наиболее интенсивен, вогнутый профиль спинки носа сравнительно редок…» («Происхождение…» с. 170). ФИНСКИЙ ЭЛЕМЕНТ. В гидронимике восточного Поднепровья есть следы мордовского клина, напр. финскими считаются такие украинские гидронимы как Воргол, Ворожба, Кирявка, Яха — все они располагаются в северо-восточных районах УССР, включая Полтавщину. «При сравнении народного искусства, в первую очередь вышивок и орнаментов, бросается в глаза огромное сходство, а часто и полная тождественность их у украинцев и финских народов Повольжья и (.). мери» (с. 110). Что касается великороссов, то как известно, северные великороссы отличаются от остальных великороссов и украинцев сравнительно большей светлостью глаз и волос. Эта особенность, однако, связана прежде всего не с присутствием финского элемента как такового[11], а с проявлением восточно-балтийского комплекса, к которому относятся напр. литовцы, эсты, который проявляется также в части белорусов и др. народностей, в том числе и некоторых украинских группах («В то же время некоторые группы украинцев более светлы и более низкорослы, чем собственно великорусские группы» [с. 128]). О возникновении этого комплекса писалось выше (см. цитаты из «Происхождения…», со стр. 255-272), он не перешел к некоторым славянам (вятичам и кривичам) и иным народностям от финнов, а унаследован как теми, так и другими от их более древних предшественников, которым были свойственны некоторые общие черты. Балтийский комплекс распространяется от Финляндии до Немана (т. е. в Белоруссию, особ. на гомельских и могилевских белорусов) и дальше на запад — до рек Вислы и Прегеля (в Польшу; возможно, он проявляется у мазуров) и от Ботанического залива до верхнего Днепра и даже до среднего Поднепровья (см. «Происхождение…» с. 167, 181, 268). При этом на территории СССР к собственно балтийской зоне (см. карту 32), а не ее отдельным слабым проявлениям, относятся только северная часть литовцев, эсты, а также «большая часть латышей, а из восточных славян — лишь ряд групп северных великороссов, составляющих только 3-4% великорусского народа» (с. 120). Что касается Украины, то «балтийская антропологическая зона на Украину не заходит, однако в Рипкинском районе на Черниговщине — прямой переход к ней, т. к. он является островком, периферией ильменско-днепровской антропологической области, население которой занимает промежуточное положение между светлыми северными европеоидами (с которыми оно соединяется значительной долей светлоглазых — до 60%) и населением средней полосы Европы с умеренной пигментацией волос и глаз (с которой ильменцев и рипкинцов связывает относительное потемнение волос — до 25% черноволосых и 15-25% светловолосых). Этот тип, к которому принадлежит большая часть северных белорусов… является прямым наследником средневековых новгородцев, распространен также в ряде районов восточного Верхнего Поволжья. Весьма близкие аналогии к ильменцам представляют поляки многих районов северной Польши, отдельные литовские группы, а также великорусское, мордовское и мещерское население окско-сурской антропологической области и отдельных групп коми» (с. 120). У украинцев проявление восточнобалтийского комплекса заметно более всего среди украинцев валдайской антропологической области (127). Итак, если называть великороссов «финскими бастардами» (через северных великороссов), то туда же нужно зачислить белорусов, поляков, украинцев (через черниговцев) и литовцев (титульную нацию небезызвестного Великого Княжества). При этом действительно вологодско-вятская группа великороссов и великорусские группы средней Волги могут содержать некоторую примесь финского элемента. Речь идет не о сходстве, такого сходства нет; выясняется лишь антропологический элемент, воздействие которого вызвало некоторые отклонения в данных группах от общего русского типа. При этом вологодско-вятская группа «ясно отличается от восточнофинских и в целом сходна с другими русскими антропологическими вариантами, в частности с ильменским». То же относится и к средневолжским группам. («Происхождение…», с. 168) Каким образом получилось что современные северо-восточные великорусское население «обнаруживает гораздо больше связи с другими группами русского народа, нежели с окружающими финно-угорскими» («Происхождение…», с. 255) можно гадать — быть может, славянские гены оказалсь доминантными, или, может, финское население было вытеснено славянским и отступило, или же колонизационный поток славян оказался численно гораздо более преобладающим над финским населением, по крайней мере в позднейшее время; но во всяком случае северо-восточные великороссы являются определенно русскими, а некоторые черты сближающие их с финскими группами носят самый поверхностный характер. Светлая окраска глаз и волос, выдаваемая иногда по недоразумению (или злонамерению) за финский признак, характерна не только для части Черниговщины. Темных глаз вообще на Украйне меньше, чем светлых. Однако если в некоторых районах светлых глаз больше чем темных в 10-15 раз (северная Черниговщина, отдельные районы Львовщины), то в других только в 1. 5-2 (некоторые районы Карпат, Закарпатья, нижнего Поднепровья) — это кстати к вопросу о «целостности украинского населения». (с. 31) Светлых глаз больше всего в северной Черниговщине, западной Бойковщине, по-Сянье, Тростянецком районе Винничины (в котором только 3% темных глаз — вот они, финские бастарды; -)). У белорусов пигментация глаз более светлая, чем у украинцев, количество светлоглазых изменяется от 35-40% (верхний Неман) до 60% (северная Белоруссия). Как ни неприятно это может быть слышать нашим самостийным друзьям, великороссы ряда районов Поветлужья, Московской (!!) и Владимирской областей, а также некоторых южных, степных и юго-вост. областей Восточноевропейской равнины имеют такую же пигментацию глаз, что и наиболее темнопигментированное украинское население (25-30-35% светлых и 10-15% темных глаз). В северных областях (Архангельской и Ленинградской) процент светлоглазых достигает 60-70%, т. е. примерно севернобелорусских показателей. В среднем у великороссов на несколько процентов больше светлых глаз и на 2-3% меньше темных, чем у украинцев, т. е. отличия средних значений гораздо меньше как внутривеликорусских, так и внутриукраинских вариаций (с. 31). Завершим на этом обзор инородческих примесей в украинском населении. Публикация АН УССР указывает еще не несколько источников примесей, но они второстепенны по сравнению с указанными выше. Нужно также добавить, что упомянутые смешения не идут ни в какое сравнение с масштабами антропологического слияния, которое происходило между самими восточнославянскими народами, в первую очередь между великорусами и восточными малорусами. (Некоторыми замечаниями этой главы мы обязаны очерку Кирилла Резникова). * * *[править] В заключение, повторим наиболее существенное из сказанного выше: Украинцы не составляют в антропологическом отношении более цельного типа, чем великороссы. (Это лишь научная констатация обыденного наблюдения, что различие — кстати, не только антропологическое, но этнографическое и национальное — между помором и донским казаком меньше, чем между украинцами Слобожанщины и галичанами). Более того, украинцы вообще не составляют антропологического типа, осособленного от великорусов. Различные группы украинцев соединяются антропологически не с другими украинцами, а с соседними неукраинскими народностями. В первую очередь эти соединения — с великорусами, а также находящимися внутри великорусского антропологического кластера белорусами. Антропологические различия между типами общерусской группы меньше отличий внутри крупных западноевропейских народностей; т. е. (обще)русская группа как целое проявляет высокую степень антропологической собранности. Теории о существенном финско-угорском влиянии на великорусский антропологический тип не имеют оснований. Исходя из результатов кластерного анализа матрицы антропологических расстояний, русский народ[12]следует классифицировать как единую антропологическую общность, обособленную от других народов[13], и состоящую, в антропологическом отношении, из трех ветвей: великорусской, малорусской и карпаторусской. Белорусский народ находится, антропологически, внутри великорусского подкластера. Эта антропологическая общность представляет весь русский народ как антропологическую эволюционную единицу. Завершается исследование АН УССР таким выводом (с. 125): Данные антропологии решительно опровергают заявления про особый «украинский» антропологический тип. Отдельные группы украинского народа более подобны и более породнены с отдельными группами соседних народов [чем между собой]. В целом наиболее четкие морфологические параллели и наиболее интенсивные родственные связи выявляются меж украинцами и (.). великоруссами («росіянами») и белорусами. Достаточных данных для сравнения с поляками у нас пока нет, но присутствие польско-украинских связей в целом очевидно. Что касается чехов, словаков и югославянских народов, то отдельные группы украинцев (прежде всего, карпатские [вкл. галичан]) являют черты подобия с этими народами, в некоторых отношениях даже в большей степени, чем с великорусами и белорусами. Но в целом интенсивность южных и западных связей [остальных] украинцев несравненно меньшая в сравнении с восточноевропейскими их связями. (.).» В целом морфологически и генетически украинцы ближе всего к великорусам и белорусам, хотя отдельные их [украинцев] группы имеют довольно тесную связь с иными соседними, славянскими и даже неславянскими народами». (с. 127-8) Одна из глав указанного издания АН УССР специально рассматривает, в свете полученных данных, историю теорий об «особом украинском антропологическом типе» (все такие теории ведут происхождение от Ф. Вовка, через В. Антоновича и С. Рудницкого до позднейших горе-»теоретиков», так или иначе полагающих в основу вовковскую схему). Дело, разумеется, не в том, являются эти теории «националистическими» или «не националистическими», или же «буржуазными» или «не буржуазными» (Вовк был ярым социалистом), но в том, что они не имеют научных оснований и с данными антропологической науки несовместны. В заключение напоминим, что т. к. антропологический склад обуславливается в первую очередь генотипом (особенно если вычесть влияния среды, разные на Севере и на Юге), то выводы антропологической науки ставят решительный крест на гипотезы о существовании «украинского гена» или «украинского генного комплекса» (на чем настаивали некоторые современные украинские ораторы): как оказывается, разные группы украинцев генетически, а следовательно и по происхождению связаны в первую очередь не между собой, а с разными группами соседних народов (прежде всего — с великорусами и белорусами). Завершая антропологический экскурс, откликнемся на высказанное одним из оппонентов замечание, что будто бы у украинцев объем головного мозга выше, чем у великороссов. В действительности никакой подобной корреляции нет, но шутки ради примем это предлагаемое допущение. Тогда нужно заметить что если в среднем у современного человека объем головного мозга составляет 1456 куб. см. (БСЭ, 3-е изд., «Головной мозг»), то «Для неандертальцев (.). характерен крупный мозг (до 1700 куб. см)» (там же, статья «Неандертальцы»). Из чего в совокупности с гипотетическими данными самостийников напрашивается вывод, что украинцы имеют древнее благородное происхождение от неандертальцев и стоят к ним ближе, чем остальное современное человечество. Украина же — древнее неандертальское государство, с тех самых пор борющееся за свою независимость. ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ № 1[править] В заключение темы, мы не можем отказать себе в удовольствии процитировать весьма любопытную антропологическую теорию, выдвинутую малороссийским историком А. В. Стороженко, по совместительству родовитым земельным дворянином и Пирятинским (Полтавской губернии) помещиком. Он обсуждает любопытный вопрос о расовой принадлежности и антропологическом типе «свидомого украинца» (т. е. «сознательного украинца» или, сокращенно, созукраинца). Прежде — несколько слов об авторе. Мария Патрикеевна Ильяшенко (род. 23 июня 1873 года в Киеве), с 26 апреля 1892 года — за А. В. Стороженком, колежским ассесором, владельце имений при д. Кучакове Переяславского уезда и при селе Повстине Пирятинского уезда [Полтавской губернии]» — такую запись находим в Родословнике малороссийского дворянства Модзалевского. Андрей Владимирович Стороженко родился 13 августа 1857 г. в семье старого малороссийского рода. Впервые имя Стороженок появляется в 1610 году в документах о сношениях старшего запорожского полковника Андрея Стороженка с канцлером Львом Сапегой. Во второй половине XVII века особенно заметен прилуцкий полковник Иван Стороженко, участвовавший в Переяславской раде и по семейному приданию (но вряд ли достоверному) женатый на Марии Богдановне Хмельницкой. В XVIII веке в сохранившихся документах наиболее часто возникают Степан Григорьевич Стороженко, сотник яблоновский и Григорий Андреевич Стороженко, сотник прилуцкий и иваницкий, премьер-майор. Вообще же страницы семейного архива испещрены более мелкими упоминаниями о многочисленных Стороженках, участвующих в 1700-х и первой половине 1800-х годов как офицеры русской армии в турецких войнах, Отечественной Войне, польских и молдавских кампаниях, венгерском походе, подавлении пугачевского мятежа и как казаки — в персидском походе. Перед читателем предстают уланские офицеры, секунд-майоры, сотники, малороссийские полковники, поручики, войсковые канцеляристы, бунчуковые товарищи. Некоторые Стороженки учавствуют в гражданском государственном управлении, как например черниговский губернский маршал Н. М. Стороженко. Малороссийское дворянство составляло довольно небольшую группу, поэтому не удивительно, что Стороженки состояли в прямом родстве с Искрами, Милорадовичами, Дараганами, Лизогубами, Борозднами, Полетиками и др. Дед Андрея Владимировича — Андрей Яковлевич Стороженко (8 марта 1791 — 4 июля 1858), тайный советник, сенатор, долго находился на государственной службе в Варшаве (министр внутренних и духовных дел при Паскевиче). Андрей Яковлевич живо интересовался историей Малороссии и был собирателем рукописей, относящихся к ней. Издал под псевдонимом книжку «Мысли малороссiянина по прочтенiи повЪстей пасичника Рудаго-Панька, изданныхъ имъ въ книжкЪ подъ заглавiемъ: Вечера на хуторЪ близъ Диканьки и рецензiй на оныя Андрiя Царыннаго» (СПб., тип. Н. Греча, 1832). В ней А. Я. высоко талант оценивал Гоголя, но пенял ему за неточное изображение обычаев и говоров малорусского народа. Псевдоним А. Царынного будет в 1925 году использован внуком А. Я. Среди коротких знакомых А. Я. и его сына, Владимира Андреевича (отца Андрея Владимировича) находим Греча, П. Плетнева, Булгарина, Липранди, А. Л. Данзаса, М. В. Юзефовича, географа Н. Г. Фролова, историка А. В. Терещенко, литератора В. Владиславлева, А. Воейкова и др. Автору этих строк неизвестно, без дополнительного разыскания, в каком отношении состояли к А. В. историк литературы Николай Ильич Стороженко и Николай Васильевич Стороженко (автор книги «Западно-русские провинциальные сеймики во второй половине XVII века. Исследование по архивному материалу. «, Киев, 1888). Из под пера самого А. В. вышли исторические исследования «Очерки переяславской старины; исследования, документы и заметки» (Киев, 1900), «Стефан Баторий и днепровские козаки: исследования, памятники, документы и заметки» (Киев, 1904) и некоторые другие. Кроме того, А. В. предпринял издание родового архива и бумаг, как собранных предками, так и оставшихся в пирятинском имении от его прежних владельцев — в восьми- или девятитомнике «Стороженки», отпечатанном в Киеве в 1900-х годах. Кстати, именно в «Стороженках» был впервые опубликован знаменитый «Малороссийский Родословник» В. Л. Модзалевского. А. В. принадлежат три издания, посвященные украинскому движению: А. Стороженко, «Происхождение и сущность украинофильства», Киев, 1912 А. Стороженко, «Малая Россия или Украина? «, Ростов на Дону, 1919 А. Царинный, «Украинское движение. Краткий исторический очерк, преимущественно по личным воспоминаниям», с введением кн. А. М. Волконского, Берлин, 1925 Для правильного понимания последующего текста следует иметь в виду, что самоназвание «украинец» в начале века употреблялось весьма узкой группой, в основном состоявшей из социалистической полуинтеллигенции. Народным массам оно было неизвестно и воспринималось в качестве оскорбительной клички, сходной со словом «хохол». Это также поясняет, почему А. В., приступая после погрома 1905 года (благородно названного «революцией») к изданию родового и пирятинского архива, писал в предисловии, что делает это, дабы грядущие поколения знали, кем были эти люди — Стороженки, чем они дышали и жили, как мыслили, и что он спешит приступить к изданию, «пока бумаги не изничтожили жиды и украинцы» (т. е. погромщики; известно, что крестьянские бунты в 1905 г. часто начинались после появления полуинтеллигентских эмиссаров — социалистических революционеров из города). В предисловии к другому тому Стороженко писал: пока малороссийское земельное дворянство было представителем своего народа, до тех пор невозможны были такия явления, как современное насыщенное марксизмом политическое украиноманство, стремящееся свести на нет результаты исторической жизни Малороссии за последния три столетия, укоренить в ней инородную «штунду», навязать ея народу перегруженный полонизмами и латинизмами, исковерканный фонетическим правописанием лженародный язык и возвратить население Малороссии в то состояние жалкаго отщепенца от великаго русскаго корня, ополяченнаго недоноска, в каком оно находилось в конце XVI и в начале XVII века, — в эпоху замысла и введения Унии, и в каком, по условиям нынешнего времени, оно быстро покорилось бы игу воинствующего Израиля» События последовавших лет по большей части, увы, подтвердили эти предвидения. Но вернемся к антропологической теме. Последняя книга А. В. («Украинское движение. Краткий исторический очерк, преимущественно по личным воспоминаниям», 1925), написанная им на излете жизни в эмиграции, представляет весьма ценное историческое сочинение, в котором описаны многие важные события и явления (между прочим, в нем отчетливо указывается на процесс формирования новоукраинского литературного языка, ушедшего из русской языковой группы и, в частности, от малорусского наречия). Книга представляет в основном фактический материал исторического характера, но в самом конце автор выдвигает любопытную антропологическую гипотезу (об антропологическом типе созукраинца), которую мы и воспроизводим: Мы лично, родившись и проведя, по окончаніи образованія, почти полвЪка сознательной практической жизни в глубинЪ лЪвобережной Малороссiи, да и всяк, жившiй в малорусской деревнЪ и служившiй на уЪздных должностях, требовавших ежедневнаго общенія с малорусским сельским населенiем, если он не впитал в себя яда украинской ереси, — мы можем засвидЪтельсвовать и подтвердить, что нам никогда не представлялось надобности обращаться к «мовЪ». Мы говорили по русски, не подражая московскому выговору, а так, как вообще в семьЪ и в обществЪ говорят на югЪ, и селяне прекрасно нас понимали, а мы понимали селян. Никакiе словари Гринченка или Уманца не были нам нужны. Школа, суд, военная служба, передвиженіе по желЪзным дорогам, отхожіе промыслы, газеты — пріучали населеніе к общерусскому литературному языку, который постепенно вытЪснял из обихода старинный малороссiйскiй говор. Язык живет и мЪняется, как всякое произведеніе человЪческаго духа. За пятьдесят лЪт нашей сознательной жизни говор малорусской деревни коренным образом измЪнился, утратил всю ту польскую примЪсь, которая в нем по традиціи держалась от времени владычества поляков в Малороссіи, и заметно приблизился к русскому литературному языку. В лЪвобережной Малороссіи этот процесс шел быстрЪе, а в правобережной — медленнЪе, вслЪдствiе наличности крупных польских имЪній (напр., гр. Браницких, гр. Шембеков, гр. Потоцких, гр. Собанских и сотен других владЪльцев), которые, благодаря своей польской администраціи, являлись центрами полонизма и вліяли на охраненіе в малорусской народной рЪчи польских налетов, главным образом, в словарЪ, создававших впечатлЪнiе, будто эта речь — несовсЪм русская. «Мова» в самых народных низах выходила из моды и теряла свои старинныя особенности, — становилась «археологической». ИзрЪдка, на должности мирового судьи, когда приходилось имЪть дЪло с какой-нибудь захолустной бабой, удобнЪе было задавать ей вопросы, подлаживаясь под ея говор, чтобы лучше добиться правды. В глазах правовЪрных украинцев мы совершали ужасное преступленіе: мы «вжывалы звычайного огыдного русско-малороссійскаго жаргону» (см. Андріевскій: «З мынулого» Ч. 1, стр. 48; украинцы, может быть, не догадываются, что они выражаются по-польски: «wzywali zwyczajnego ohydnego rusko-malorosyjskiego zargonu»). ТЪм не менЪе так складывалась в отношенiи языка повседневная жизнь. ВсЪ считали себя русскими и различались только по степени развитія и образованія, но не по народности. В той мЪстности, гдЪ нам суждено было родиться и работать, проживало много старообрядцев из стродубских слобод: Воронка, Елiонки, Лужков. Эти типичные великорусы тоже нисколько не чувствовали себя чужими, несмотря на религіозную разницу, и прекрасно уживались и сообщались с основным малорусским населеніем. Во время войны 1914, 1915 и 1916 гг. в одном из воинских присутствій Малороссiи перед нашими глазами прошли тысячи запасных, новобранцев, раненых, увЪчных и больных. (.). ВсЪ эти тысячи людей к присутствiю обращались и между собою разговаривали по русски с примЪсью нЪкоторых мЪстных отличiй или отмЪн. Только в видЪ рЪдких исключенiй, примЪтных сразу для опытнаго глаза, появлялись среди этих толп «свидоми украинци». Обыкновенно это были семинаристы, народные учителя, кооператоры и подобные представители сельской полуинтеллигенцiи, распропагандированные из Галиціи. »Украинцы» — этой особый вид людей. Родившись русским, украинец не чувствует себя русским, отрицает в самом себЪ свою «русскость» и злобно ненавидит все русское. Он согласен, чтобы его называли кафром, готтентотом, кЪм угодно, но только не русским. Слова: Русь, русскiй, Россiя, россiйскiй — дЪйствуют на него, как красный платок на быка. Без пЪны у рта он не может их слышать. Но особенно раздражают украинца старинныя, предковскія названія: Малая Русь, Малороссiя, малорусскiй, малороосійскiй. Слыша их, он бешено кричит: «Ганьба» (позор, по польски hanba). Это объясняется тЪм, что многіе из украинцев по тупости и невЪжеству полагают, будто бы в этих названiях кроется что-то пренебрежительное или презрительное по отношенію к населенію Южной Россіи. Нам не встрЪчалось ни одного украинца, который захотЪл бы выслушать научное объясненіе этих названiй и правильно усвоить себЪ их смысл. Между тЪм по существу, как мы упоминали выше, названiе «Малая» в приложенiи к Руси или Россіи является самым почетным, какое только можно себЪ представить. Оно, по терминологiи, усвоенной средневЪковьем от древнегреческих географов, опредЪляет, что Русь или, по греческому выговору, Россія, собравшаяся в X вЪкЪ около Кіева, была первоначальной, исконной, основной Русью, прародиной русскаго племени. Как же понять такой парадокс, что русскіе ненавидят свою «русскость», как что-то им чуждое и отвратительное? Мы полагаем, что это странное явленiе может быть объяснено только из ученія о расах.Населеніе Южной Россіи в расовом отношеніи представляется смЪшанным. В основЪ своей русское, оно впитало в себя кровь цЪлаго ряда племен, преимущественно тюркскаго происхожденiя. Хазары, печенЪги, такіе мелкіе народцы, как торки, берендЪи, ковцы, извЪстныя под общим именем черных клобуков (каратулей), половцы, татары, черкесы — всЪ эти племена преемственно скрещивались с русскими и оставили свой слЪд в физических и психических особенностях южнорусскаго населенія. Наблюденія над смЪшенiем рас показывают, что в послЪдующих поколЪнiяхъ, когда скрещиванiе происходит уже только в предЪлах одного народа, тЪм не менЪе могут рождаться особи, воспроизводящіе в чистом видЪ предка чужой крови. Знакомясь с дЪятелями украинскаго движенія, начиная с 1875 г., не по книгам, а в живых образах, мы вынесли впечатлЪнiе, что «украинцы» — это именно особи, уклонившіеся от общерусскаго вида в сторону воспроизведенiя предков чужой тюркской крови, стоящих в культурном отношеніи значительно ниже русской расы. Возьмем, напримЪр, таких извЪстных «украинцев», как покойный Орест Иванович Левицкій (Левко Маячанец) или Владимiр Николаевич Леонтович (В. Левенко). Наблюдая цвЪт их смуглой кожи и густо-черных волос, выраженіе их лица, их походку, жесты, рЪчь, вы невольно думали: вот такими наверное были тюрки, что поселились под Переяславом-Русским и «ратились» на Русь, или берендЪи, основавшіе Берендичев, нынЪшнiй Бердичев. Среди наблюдавшихся нами «украинцев» такiе типы составляли подавляющее большинство. Так как по убЪдительным для нас новЪйшим изслЪдованiям нЪмецкаго антрополога Бургера-Филлингена извЪстно, что в низших расах воплощаются духи тоже низших душевных качеств, то понятно, почему «украинцы» отличаются обыкновенно тупостью ума, узостью кругозора, глупым упрямством, крайнею нетерпимостью, гайдамацким звЪрством и нравственною распущенностью. Такія свойства низшаго духа в полной мЪрЪ присущи были самому украинскому святому и пророку Тарасу Шевченку. Поэзія его дЪйствует на души его поклонников не возвышающим, а понижающим образом. Она не смягчает их, не облагораживает, не вызывает в них нЪжных, добрых чувств, а, напротив, огрубляет, развращает, озвЪривает. «Украинская идея» — это гигантскiй шаг назад, отступленіе от русской культуры к тюркскому или берендЪйскому варварству. В древне-русской лЪтописи часто повторяется о тюркских кочевниках, что они «заратишася» на Русь, т. е. пошли на Русь ратью, войною. Возрождаясь в «украинцах», они опять идут войной на Русь в области культурной: они хотЪли бы стереть всякiй слЪд «русскости» в исконной сердцевинной, Малой (в греческом пониманіи) Руси. Все русское для них — предмет глубочайшей ненависти и хамскаго презрЪнiя. Мы неоднократно упоминали выше о том, что украинское движеніе с начала XX-го вЪка сделалось орудiем политических интриг против Россіи, главным образом, со стороны ВЪнскаго кабинета, который строил планы включить богатЪйшую Южную Россію, под названiем «Украины», в состав Придунайской монархіи. Возбудителями и проводниками такой идеи являлись польскіе политическіе дЪятели в Галиціи. Теперь роль Австро-Венгріи приняла на себя Чехо-Словакія. Воспитывая на свой счет украинских янычар в лицЪ разных будущих педагогов, агрономов, химиков, техников, шофферов, машинистов и тому подобных «демократических» деятелей, она расчитывает имЪть в них передовую рать, которая поможет ей, «украинским» корридором через Закарпатскую Русь и Восточную Галицію, связаться с завЪтной областью пшеницы и сахара, угля и желЪза, мЪди и каменной соли — для сбыта произведеній чешской промышленности и для полученія южно-русскаго сырья. Обманулась на украинцах Австро-Венгрiя, обманется и Чехо-Словакія. С помощью отродившихся представителей низшей расы ничего прочнаго создать нельзя. Только духовно-преображенная, сильная Россія, объединяющая под знаменем общерусской культуры всЪ вЪтви русскаго племени и сбросившая с плеч груз этнографической Польши, постоянно ослаблявшей русскую мощь, с доступом через Босфор и Дарданелы к міровым торговым путям, только такая Россія обезпечит спокойствіе Европы и даст возможность западным народам нормально развивать свою хозяйственную дЪятельность. Без возстановленiя Россіи Европа вЪчно будеть хворать. МенЪе всего поможет ея выздоровленiю искусственно созданная соціалистическая «Украина»«. ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ № 2[править] Напоследок — небольшое литературное приложение, подарок от Пантелеймона Кулиша, отца-основателя и апостола украинского движения, главного автора казацкого мифа, идеолога и литературного соавтора сочинений, выходивших под именем Тараса Шевченко. Казакоманом «неистовый Кулиш» был в тот период, когда мысли свои об Украйне он брал из романтических мечтаний, это продолжалось до середины 1860-х годов, когда он вплотную засел за архивные первоисточники малороссийской истории. Десять лет спустя Кулиш выпустил трехтомную «Историю воссоединения Руси» (переиздать которую, сколько можно судить по каталогам, в независимой Украине до сих пор не решились — это главный-то труд главного украйнофила). К концу жизни, уже многое пережив и передумав, поскитавшись и по Галиции, Кулиш писал стихотворения в таком вот примерно духе: НАЦIОНАЛЬНИЙ ИДЕАЛ Як налягло на Русь татарське Лихолітьтє, Зісталось в Киеві немов би тількі сьмітьтє. На Клязьму й на Москву позабегали люде, И визирали, хто з Киян туди прибуде. И всі, що руськоі єдиности жадали, На Клязьму й на Москву помалу прибували. И засьвітився сьвіт по застумах московських, И надив буйтурів до себе запорозьких. И, покидаючи свою руіньню дикость, Вбачали під Петром империі великосьть. Империя, се власьть була над ворогами, Над Ханом, Турчином, Литвою и Ляхами. Боявсь про Чигирин султан и споминати, Давай на Буджаки необзир утекати. Ляхва з Литовцями не раз укупі бита, Під плахою в жінок ховала езуіта. И що б там ні було гіркого на Вкраіні, А густо забуяв наш нарід на руіні. Де нас десятками за Паліів лічили, Там миліонами край рідний ми осіли. Навчили ми Ляхву латину занедбати, Полщизною листи й літописі писати <...> Собі ж добро свое найкрашче приховали: Про рай, сьвій рідний край, с Тарасом засьпівали. Та письня по Урал и Волгу розлилася, — Стара в ній рушчина з новою понялася. Тепер Боянська Русь козацтво занедбала, Руінним поломъєм хвалитись перестала. <...> Уставши с попелів козацькоі руіни, Кликнімо до синів Славянськоі родини: Озьвітеся, брати, з восходу и з заходу До неприязного всім деспотам народу. <...> Топімо ж у Дьніпрі ненависьть братню дику, Спорудимо втрех одну империю велику, И духом трех братів осьвячений диктатор, Нехай дае нам лад свободи император. (Куліш, «Дзьвін», с. 15-7) Сьмітьтє — сор, мусор, дрянь (польск. smiecie); застум — укромное, глухое место; надив — привлеча;забуяв — роскошно разросшись, выросши во множестве (от zabujac); лічили — считали (liczyc); занедбати — оставить, выбросить из ума (zaniedbac). ДО ТАРАСОВЦIВ Не вернуцьця сподівані, Не вернецьця воля! Шевченко. Чого ви пиндитесь в темноті, Мов ті жаби в болоті, Потіете в своім багні, В Сизифовій роботі? Из вашоі літератури, Сьліпучоі дури, Як ми колись просьвітимось, Сьміятимуцьця кури. Про що вона, ся гич, письменним? Про що и людям темним? Хиба запалювать люльки Балакунам корчемним? Та вже нема таких «балаків», Які були за козаків, Що пліндрували Жидову, Не милували й письмаків. Колиб на пъяний плач бандури Воскресли гайбадури, Списали б вам вони хвалу На вашій власьній шкурі. (Куліш, «Дзьвін», с. 96-7) Пиндючитися — спесивиться, важничать, раздуваться от спеси (ср. pinda, pindrzyc); багно — болото, грязь(bagno); гич — огородный стебель с листьями; письменний — грамотный (pismienny); пліндрувати — грабить, разорять; гайбадур — разбойник; власьній — собственный (wlasny). НА ПЕРЕЛОЗI Може зъорю переліг той, А на перелозі Я посію моі слези Моі щирі слези. Може зійдуть и виростуть Ножи обоюдьні, Роспанахають погане, Гниле серце, трудне. И вицідять сукровату, И нальлють живоі Козацькоі тиі крові, Чистоі, сьвятоі. Шевченко. На перелозі сіяли ми сьлези, Щоб виростали ножі обоюдьні; Тепер надію покладаймо в Бозі, Що вже почезли ті жалі безумні. Тепер в нас пахне щирим руським духом, А не ляхвою и не Татарвою, Що гріли нас під нашим же кожухом И надихали думкою лихою. Пустине дика, краю ти мій рідний! Покинь сьпівати про свое козацтво, Бешчесно славить дух его ехидний, В имъя прогресу вихвалять хижацтво. Посіймо правду на тім перелозі, Що ми зъорали бес путя списами; Згадаймо, як лилися ревні сьлези По тих, що через козаків пропали. Не ріки, море сьліз не розлилося, Огненне море — можна б утопити В тім морі все, що с Січи підьнялося Гарячу кров ис християн точити. Козацька слава широко сягала По ворохібнях розбишацтва диких; Голота коршми здобиччу сповняла, Казилось пекло з радощів великих. Да вже казитись чортівня не буде: Заглухла в пекло січова дорога, Рошчовпали добро и лихо люде. И схаменулась Украіна вбога. Посіймо ж правду в нас на перелозі Замісь ножів крівавих обоюдних, И покладаймо всю надію в Бозі, Що вже не вернемось до справ безумних. (Куліш, «Дзьвін», с. 31-2) Переліг — несколько лет не оранное поле; щирим — истинным (szczery); ворохібнях — мятежах;розбишацтва — разбойничества; рошчоповали — уразумели; схаменулась — опомнилась, одумалась;справ — дел (sprawa). А сие — персонально моему давнему оппоненту, в благодарность за то, что он подвинул меня написать эти заметки: СЬЛIПЧЕНКОВI Сьліпченку, ти, сьліпий сьліпого батька сину! Засьліплено перет тобою Украіну, И ти, сьліпий, того сьліпуючи не бачиш, Очима темними, як темний старець плачеш. Засьліплено іі недлмислом, брехнею: Бо величаецьця крівавою грязею, Що в ній твоі діди по пояс утопали, Аж покіль из багна на Волгу повтекали. Туда припленталась до вас химерна Баба, Причена гомінка, воронізька нахаба. Мов жабище з багна, на сьвіт вона дивилась, И з вами про багно казками поділилась. С крівавого багна багно літературьнє Зробили ви собі, о кодло некультурьнє! Вам по душі прийшлась козацька помста дика, Задоволнила вас усобиця велика. И радуетесь ви, що е вам що писати, Казками неуків порожніх забавляти. Каліки розумом, стидовище природи! Про волю кричите, цураетесь свободи. За деспоцтво с панів лупити раді шкуру, И волну гризете, мов пацюки, бандуру. (Куліш, «Дзьвін», с. 46-7) Багно — болото, топь, грязь (bagno); гомінка — разговор (от: гомоніть); нахаба — напасть, беда; помста —месть (pomsta); пацюки — поросята, крысы. К ИСТОРИИ ВОПРОСА[править] Мы писали ранее в заметке о галицких делах, что в силу оторванности от культуры остальной Руси и подавления остатков старой русской культуры, еще сохранившейся в Галичине, галичане представляли благоприятный материал для денационализации или перерождения остатков национального самосознания, в том числе и языка. Идея этого перерождения лучше всего была выражена о. Валерианом Калинкой, самой выдающейся личностью в польском иезуитском ордене «Змартвыхвстанцев» (т. е. «воскресших из мертвых» — с очевидным намеком на Польшу). Калинка — приближенный Адама Чарторыйского (полновластного полонизатора Малороссии при Александре I и вождя польского движения заграницей в послеалександровскую эпоху), член парижского бюро перед восстанием 1863 г. При содействии профессора львовского университета Лиске и генерала «Змартвыхвстанцев» Селиненки, Калинку определили в Галичину. Первым его делом по прибытии стало открытие воспитательного заведения-интерната для русской молодежи (1 февр. 1881). Сойм, возглавляемый поляками, ассигновал большие средства на работу интерната (по словам Франко, 10 тыс. р. в год). Цель этого заведения и вообще воззрение Калинки на малорусский вопрос выражаются в следующих словах его: Между Польшей и Россией живет огромный народ, ни польский, ни российский. Польша упустила случай сделать его польским, вследствие слабого действия своей цивилизации. Если поляк во время своего господства и своей силы не успел притянуть русина к себе и переделать его, то тем меньше он может это сделать сегодня, когда он сам слабый [?!]; русин же стал сильней [?!], чем прежде. Русин сегодня сильнее вследствие сознания своей национальности, расслабления польского элемента [!] и демократического духа, проникающего его. Сельский русский люд не сознает еще своей национальности, но не любит ляха, как своего господина, богатого человека и исповедника иной веры. Просвещенные русины ненавидят ляха еще больше, чем простонародье, и в этом нерасположении поддерживают его. Все русины вместе состоят материально под властью [? ] и нравственно под влиянием России, которая говорит подобным же языком и исповедует ту же веру, которая зовется Русью, провозглашает освобождение от ляхов и единение в славянском братстве, и при этом раздает земли и леса ляхов, где может, и обещает их повсюду, где раздать еще не может. Исторический процесс, начавшийся при Казимире, продвинутый вперед Ядвигою, законченный передвижением католичества и западной цивилизации на 200 миль к востоку, проигрывается [? ] настоящими поляками на наших глазах. Контрнаступление Востока на Запад, начатое бунтом Хмельницкого, катится все дальше, и отбрасывает нас к средневековой границе [династии] Пястов. Окончательный приговор еще не пал, но дело обстоит хуже некуда. Как нам защитить себя? чем?! Силы нет, о праве никто не вспоминает, а хваленая западная христианская цивилизация сама отступает и отрешается. Где отпор против этого потопа, срывающего все преграды и катящегося, сбивая все на своем пути, несущегося неостановимо и затопляющего всё окрест? Где?! Быть может, в отдельности этого русского (малорусского) народа. Поляком он не будет, но неужели он должен быть Москалем?! Сознание и желание национальной самостоятельности, которыми русины начинают проникаться, недостаточны для того, чтобы предохранить их от поглощения Россией. Опорная сила поляка хранится в его душе, — между душою русина и душою москаля, однако, основного различия нет, нет непереходимой границы… Была бы она, если бы каждый из них исповедывал иную веру, и поэтому-то уния была столь мудрым политическим делом. Одному Богу ведомо будущее, но из естественного сознания племенной отдельности могло бы со временем возникнуть пристрастие к иной цивилизации и в конце концов — начав с малого — к полной отдельности души. Раз этот пробуждавшийся народ проснулся не с польскими чувствами и не с польским самосознанием, пускай останется при своих, но эти последние пусть будут связаны с Западом душой, а с Востоком только формой. ИНУЮ ДУШУ ВЛИТЬ В РУСИНА — вот главная задача для нас, поляков!С тем фактом (т. е. с пробуждением Руси с не-польским сознанием) мы справиться сегодня уже не в состоянии, зато мы должны постараться о таком направлении и повороте в будущем потому, что только таким путем можем еще удержать Ягайлонские приобретения и заслуги, только этим способом можем остаться верными призванию Польши, сохранить те границы цивилизации, которые оно предначертало. Пускай Русь останется собой и пусть с иным обрядом, но будет католической — тогда она и Россией никогда не будет и вернется к единению с Польшей. Тогда возвратится Россия в свои природные (!) границы — и при Днепре, Доне и Черном море будет что-то иное… А если бы — пусть самое горшее — это и не сбылось, то лучше (Малая) Русь самостоятельная, нежели Русь российская. Если Грыць не может быть моим, то да не будет он ни моим, ни твоим! Вот общий взгляд, исторический и политический, на всю Русь!» Из этого далее проистекает для поляков указание: не только, в противоположность прежней польской политике, не препятствовать национальному развитию самостийной Украины (Калинка еще пишет: «Руси»), но наоборот, всячески поддерживать украинский сепаратизм и укреплять и ширить среди малороссов унию с католицизмом. (Stanislaw Tarnowski, hrabia, «Ksiadz Waleryan Kalinka», W Krakowie, 1887, стр. 167-170; курсивом мы выделили слова, в оригинале отсутствующие и добавляемые в некоторых апокрифических переводах, однако выражающие мысль Калинки столь ярко и сосредоточенно, что, мы полагаем, он с ними безусловно согласился бы — хотя, возможно, признав их слишком откровенными для пользы польско-католического дела). Результат, правда, окажется для Польши плачевным: оперившиеся галицкие «украинцы» будут ненавидеть поляков не меньше, чем великороссов. Но таков уж польский дар предвидения… Калинка, однако, лишь явно сформулировал то, что хорошо сознавалось поляками и до него, и нам будет небезинтересным кратко проследить практику переливания душ в нескольких наиболее важных и изученных случаях; для того оставим на время Галичину и обратимся к Малороссии. Небезинтересно для начала, кто же был автором теории племенной отдельности малороссов от великороссов и кто впервые ввел в оборот слово «украинский» как имя народа, а не географическое обозначение центральной части Малороссии (т. е. бывшей окраины Польши). Если не считать доморощенных казаческих попыток 1770-х произвести малороссов от козаров (хозар), ничего еще об украинском народе не говоривших, то можно, пожалуй, согласиться с А. В. Стороженко, большим знатоком малорусской истории, прослеживающим историю этого «национального» имени до выходивших на французском языке в последние годы 18-го века сочинений замечательного французского ученого Яна Потоцкого (в частности, Jan Potocki, «Voyage dans les steppes d’Astrakhan et du Caucase», переизд.1829, Paris; и особенно «Fragments historiques et geographiques sur la Scythie, la Sarmatie et les Slaves», Brunswick, 1795). Но все-таки гр. Потоцкий выводил украинцев от древне-русских племен, перечисленных в «Повести временных лет». Следующий по времени польский ученый, трактовавший об украинцах, Фаддей Чацкий (Tadeusz Czacki, «O nazwiku Ukrajnj i poczatku kozakow», переизд. Собр. соч. Варшава, 1843-1845), знать не хочет ясной еще для Самуила Грондского, польского летописца 17 века, этимологии слова украина — «a verbo polonico Kray», а уверяет, что украинцы произошли от особой, никому не ведомой, орды укров: укры-Украина-украинцы[14]. Таким образом, выходило, что в украинцах нет ничего русского и что Екатерина, участвуя в разделах Польши, ложно думала, что «Отторженная Возвратих». Мы говорили, что Киев еще в 1860-х был городом преимущественно польской культуры; в Александровскую же эпоху проводилась безудержная полонизация Малороссии. Ближайшим сотрудником Александра и руководителем русской внешней политики был … Адам Чарторыйский, имевший в своем послужном списке множество польских патриотических перлов, вплоть до прямого участия в боевых действиях против России, а после 1823 г. возглавивший польскую ирриденту за рубежом. Россию он ненавидел, по его собственным словам, настолько, что отворачивал лицо при встрече с русскими. Для нас важно, что в течение 20 лет с 1803 г. Чарторыйский состоял попечителем учебного округа, охватывавшего Белоруссию и малорусское правобережье, покрыв его густой сетью польских поветовых школ; оттуда, между прочим, и вышли Гощинский и Залеский — авторы «украинских» стихотворений на польском языке (заметим, что число поляков в правобережной Малороссии не превышало 3. 5-4%, а в левобережьи не достигало и 1%; когда сознательные украинцы вспоминают о большом количестве школ в Малороссии в начале XIX века, хорошо бы им ведать, чьи это были школы, и на каком языке и что в них преподавали). Ближайшим просветителем правобережья был друг попечителя, наш знакомый Фаддей Чацкий, состоявший с 1803г. до смерти в 1813 г. ревизором училищ в губ. киевской, подольской и волынской. Училищный устав, выработанный Чацким при участии известного польского террориста Гугона Коллонтая, был в 1805 г. Высочайше утвержден; в том же году состоялось открытие классической гимназии в Кременце (с 1819 г. — лицей). О характере этого учреждения можно судить по тому, что в 1831 г., когда был получен указ о его закрытии, там не нашли ни одного ученика — все ушли в польские повстанцы. Из среднеучебных заведений Юго-Западного края непоследнее место принадлежало в ту пору униатскому училищу базилианского ордена в г. Умани киевской губ. В нем учителя-поляки фанатизировали молодежь в пропольском и прокатолическом духе и учили, что Россия — за Днепром, а здесь — Украина, населенная особой ветвью польского народа — украинской. Именно из стен этого училища вышел ополяченный (уже родители его были польскими патриотами) малоросс Франциск (Францишек) Генрикович Духинский (1817-1893), автор теории о туранском происхождении великороссов[15]. Теория эта была на ура встречена в Европе (Франции, в первую очередь), ибо давала «научную» подкладку европейской лихорадке русофобии, и — как ни трудно в это поверить — оставалась там общепринятой вплоть до трудов Альфреда Рамбо (Rambaud), т. е. до конца 1870-х гг. В наиболее развернутом виде теория Духинского изложена в выпущенном им в 1858-1861 гг. трехтомном «труде» под заглавием «Основы истории Польши и других славянских стран и Москвы» («Zasady…»). Опус этот давно забыт и ни одним ученым всерьез не воспринимается, но он интересен как документ общественно-политической мысли своего времени. Излагая взаимоотношения поляков с прочими славянскими народами в прошлом, автор наибольшее внимание уделяет Руси. Русь, по его словам, представляет простую отрасль, разновидность народа польского; у них одна душа, одна плоть, а язык русский — только диалект, провинциальное наречие польского языка. Русь — это галицкие русины и малороссы, которые только и достойны называться русским именем, тогда как современные русские присвоили это имя незаконно и в старину назывались московитами и москалями. Московскому народу даровала это имя высочайшим повелением Екатерина Вторая, запретив древнее имя «москвитян». В этом сказался как бы стыд варвара, вступившего в высшее культурное общество и захотевшего украсить себя именем благородного народа, спрятав свое хамское, дикое имя подальше. В то время как русские, то есть русины — чистые славяне, москали ничего общего со славянством не имеют. Это народ азиатский, принадлежащий не к арийской, а к туранской ветви народов. Отсюда выводятся низкие умственные и нравственные качества москалей и все ничтожество их культуры. Таким образом, именно Духинский является автором теории не только «туранства», но и «москальства» великороссов. Последних он ни за что не хотел называть русскими и требовал, чтобы они «nie Rosyanami, nie Ruskiemi, nie Rusinami, a prosto Moskalami zwani byli», ибо «Moskale uzywaja (используют) nazwy Rosyan, Rusinow, Ruskich, jako jednej z glownych broni (орудиий) przeciwko (против) Polsce» [16]. Данная теория обрела за последнее время, в определенных кругах, настолько бурную загробную жизнь, что мы сочли уместным указать на её первоисточник. «Пей, Иванушка, козлёночком станешь». Примечания[править] Перейти↑ Исключение составляют литовцы (центра Литвы), находящиеся весьма близко к пределам русского антропологического кластера. Для окончательного заключения об отношении русских (малорусов, великорусов и белорусов) к полякам достаточных данных по различным польским группам нет (не было на момент обработки представляемых ниже антропологических измерений), однако проживающие в Литве поляки отстоят от малороссов центрально-украинского антропологического типа практически на такое же далекое расстояние, что и чехи (но в другом направлении, и антропологически эти поляки ближе к великороссам, нежели к малороссам). Кроме того, некоторые периферийные группы (прежде всего, галичане) проявляют по меньшей мере сравнимую, если не бОльшую антропологическую близость к некоторым другим народам (венграм, румынам, молдованам, болгарам, чехам), чем к малороссам центральной, южной и северной Украины, или к великороссам. Перейти↑ С. О: «Класс» — нечто вроде «среднестатистического отклонения в группе от среднего значения», усредненного по группам. Иными словами, размах отличий между отдельными великорусскими подгруппами (т. е. внутри великорусского народа в целом) по 3 позициям больше, чем соответствующие типичные колебания внутри отдельных западноевропейских народов, и по 14 позициям меньше. Можно поэтому говорить о большей антропологической цельности великорусского народа, сравнительно с западноевропейскими народами. Перейти↑ Здесь и далее мы употребляем термин «украинцы» согласно его употреблению в изданиях советского периода. Перейти↑ Исключение составляет цвет радужины, где у великороссов есть два пика — один, главный, совпадает с украинским, а другой, менее выраженный пик, находится на светлом конце распределения. Перейти↑ Именно так оно и есть, ибо (см. далее) результаты, изображаемые на графиках, представляют только украинцев днепровско-волжской антропологической зоны. При включении понтийской и карпатской антропологических зон (в которых антропологические типы украинцев отличны от типов, характерных для днепровско-волжской зоны), украинские распределения должны существенно размыться. Перейти↑ Далее все ссылки с указанием только номера страницы — на это издание. Перейти↑ К югу от треугольника Одесса — Днепропетровск — сев. -вост. залив азовского моря (в сторону Ростова). За вычетом окрестностей Николаева (где господствует валдайский тип). Перейти↑ Следует иметь в виду, что в 1919 году часть Карпатской Руси была аннексирована к Чехословакии, с последующей насильственной чехизацией карпаторусского населения и одновременной колонизацией края чехами, поэтому население этого края, номинально считающееся чешским, в значительной доле антропологически является либо ассимилированными карпатороссами, либо смесью чехов с карпатороссами (а также, видимо, отчасти со словаками, в генезисе которых исторически также имеется заметная карпаторусская струя). Поэтому антропологическся близость «чехов юго-восточной Чехии» к русской группе не должна казаться удивительной. Перейти↑ Для некоторых групп населения лемковщины этот показатель составляет 40-60, но из опубликованных материалов нельзя с отчетливостью понять, относятся ли эти значения к автохтонным группам карапатороссов, либо к послевоенным переселенцам, мигрировавшим в лемковщину после 1945 г. из других районов УССР. Перейти↑ Условно взятый отдельно от малорусских групп, см. далее. Перейти↑ Выше уже указывалось, что финский элемент выражен только в узких зонах пограничного контакта великороссов и финских племен; кроме того, как раз финноязычное население, живущее по берегам средней Волги имеет наиболее темные глаза во всей европейской области СССР («Происхождение…» с. 228). Перейти↑ За возможным вычетом галичан. Перейти↑ Кроме указанного выше исключения литовцев, а также возможной сравнительной близости поляков ксеверно-великорусским группам (но, насколько можно судить по полякам Литвы, их меньшей близости к малорусам) — однако не нарушающей определенность великорусско-малорусского ядра. Перейти↑ «Известный основатель Кременецкаго лицея Фаддей Чацкий в книжке: «O naswisku Ucrainy i poczatku kosakow» — выводит украинцев от укров, которые были будто бы дикой славянской ордой (horda barbarzynskih Slowian), пришедшей на Днепр из Заволжья в первые века по Р. Х. Выдумки польских ученых проникли на левый берег Днепра в умы образованных малороссиян, но здесь встретили горячий отпор со стороны автора «Истории Руссов», появившейся в начале 1800-х годов и приобретшей вскоре чрезвычайную популярность в Малороссии. «С сожалением должен сказать», пишет он, — «внесены некоторые нелепости и клеветы в самыя летописи малороссийския, по несчастию, творцами оных природными Русскими, следовавшими по неосторожности безстыдным и злобным Польским и Литовским баснословцам. Так, например, в одной ученой историйке выводится на сцену, из древней Руси или нынешней Малой России новая некая земля при Днепре, называемая тут Украиной, а в ней заводятся польскими королями украинские казаки, а до того будто бы сия земля была пуста и необитаема, и казаков в Руси не бывало, Но видно г. писатель таковой робкой историйки не бывал нигде из своей школы и не видал в той стране, называемой им Украиной, русских городов, самых древних и по крайней мере гораздо старейших от его королей Польских. К сожалению, голос В. Г. Полетики, предполагаемаго автора «Истории Руссов», скрывшегося под именем архиепископа Георгия Конисского, мало кем был услышан. Польские влияния разными, едва уловимыми путями проникали в чисто русскую общественную жизнь…» Перейти↑ См. например такие его издания как: Franciszek Henryk Duchinski, «Necessite des reformes dans l’exposition de l’histoire des peuples aryas europeens et tourans, particulierement des Slaves et des Moscovites», Paris, F. Klincksieck, 1864; «Польша, Россия, Малороссия», Париж, 1860; «Zasady dziejow Polski i innych krajow slowianskich i Moskwy», Paryz: W druk. i lit. Renou i Maulde, 1858-1861; «Discussion sur la place de la linguistique dans les etudes ethnographiques: discours de Duchinsky de (Kiew)», Paris, 1867, Societe d’ethnographie (Extrait du Recueil des actes de la Societe); «Pomnik Nowogrodzki, peryodyczne wyjasnienia projektu Rzadu moskiewskiego, aby uroczyscie obchodzic w nastepnym 1862 r., jakoby tysiac-letnia rocznice zalozenia dzisiejszego Panstwa moskiewskiego w Nowogrodzie, miewane publicznie (obecnie w Paryzu)», Paryz, 1861. Перейти↑ «Do zradu narodowego powstania», Pisma Franciszka Duchinskiego, том III, стр. 283-4, Rapperswyl, 1901-1904.