315_Франция: от первой Реставрции до Ста дней

[Yorik]

Уже распорядился

 

Когда союзники были уже недалеко от Парижа, императрица Мария Луиза (1791-1847) собиралась с сыном переселиться в Блуа и перед отъездом спросила Талейрана, намеревается ли он ехать вместе с ней.

Талейран вежливо ответил:

"Нет! Я бы поехал с Вами, но уже распорядился, чтобы меня задержали на заставе".

Подобный ответ Талейрана резко переменил настроение умов в Париже. Все колеблющиеся и нерешительные стали спешно возвращаться в столицу, а общественное мнение начало склоняться в пользу Бурбонов. Даже большинство людей, облагодетельствованных и возвышенных Наполеоном, проявили чёрную неблагодарность и переметнулись на сторону врагов.

 

Талейран за Бурбонов

 

31 марта 1814 года, когда войска союзников уже вступили в Париж, во дворце Талейрана шли переговоры о судьбах Франции. Возле дворца собралось множество народа, который ожидал решения своей участи. Кто-то утверждал, что Наполеон ещё может разбить союзников; им возражали.

Когда маршал Макдональд произнёс речь в пользу императора, аббат Жан Луи Обер (1731-1814) резко высказался против:

"Императорское правительство просто труп, только ещё не пахнет!"

Талейран решил смягчить цинизм последних слов и возразил предыдущим ораторам:

"Людовик XVIII — это политическое начало, а то, что вы защищаете, просто интрига".

Эта речь Талейрана возвысила Бурбонов в глазах населения и унизила Наполеона.

Этьен Жак Жозеф Александр Макдональд (1765-1840) — маршал Империи, герцог Тарентский и пэр Франции.

 

Ещё один француз

 

Первым из Бурбонов 12 апреля 1814 года в Париж через заставу Сен-Дени должен был верхом на коне въехать граф Шарль д'Артуа (1757-1836, в 1826-1830 гг. король Франции Карл X).

Талейран заволновался:

"Нельзя же ему въехать просто так. Надо что-нибудь сказать".

Ему возразили:

"Да он вряд ли что придумает. А вот какой бы был энтузиазм при встрече, если бы он сказал нечто остроумное".

Обратились к министру внутренних дел во временном правительстве Жаку Клоду дю Бёньо (1761-1835):

"Ну-ка, Бёньо, придумайте что-нибудь!"

Бёньо, как бы обращаясь к народу, сымпровизировал:

"Что с вами, господа? Во Франции ничего не изменилось! Только одним человеком стало больше".

Талейран расцеловал Бёньо и немедленно отправил гонца к заставе.

Уже через два часа граф д'Артуа произнёс похожую фразу перед членами парижского муниципалитета, которые встречали его у заставы Сен-Дени.

Правда, его историческую фразу часто цитируют несколько иначе и говорят, что "одним французом стало больше".

 

Конституция?

 

При реставрации Бурбонов многие надеялись на учреждение представительного правления, на введение конституции, как в Англии. Талейрана часто спрашивали:

"А что же с английской конституцией? На чём дело остановилось?"

Талейран всем отвечал, что Людовик XVIII похоронил эту идею всего одной фразой. Король сказал:

"Если бы я принял её, вы бы сидели, а я — стоял".

 

А вот и Старая гвардия

 

Людовик XVIII собирался въехать в Париж 3 мая 1814 года, но чтобы король не выглядел глупее своего брата, и ему следовало произнести какую-нибудь запоминающуюся фразу. Ведь фраза, придуманная Бёньо, имела большой успех, вот и собрались лучшие умы Франции для поиска решения этой проблемы. Среди собравшихся были Талейран, аббат Обер, Бёньо, Монтескьё и другие высшие политики и острословы. Да и сам Людовик XVIII слыл весьма остроумным человеком, но никто ничего не мог придумать.

Уже запрягли лошадей, чтобы ехать в столицу, решения проблемы всё не было, и в это время придворный лакей спросил дежурного офицера:

"Что делать со Старой гвардией?"

Этот вопрос был услышан, и вскоре его довели до короля, который сначала был немного озадачен, но быстро нашёлся:

"Что делать со Старой гвардией? Она пойдёт за моей коляской!"

Так и произошло, и это зрелище (Старая гвардия следует за коляской Людовика XVIII) было красноречивей всех слов.

Франсуа Ксавьер Марк Антуан де Монтескьё-Фезензак (1756-1832) — политик, член Академии.

 

"Любовницам — да! Любимчикам — нет!"

 

Вместе с Людовиком XVIII во Францию вернулось множество эмигрантов, сторонников и даже участников прежнего царствования. В короткое время эта шайка наделала столько ошибок, что даже верный роялист Монтескьё вынужден был сказать королю:

"Ваше Величество! Французы могут терпеть королевских любовниц, но королевских любимчиков — никогда!"

Монтескьё как бы предвидел Сто дней.

 

Оговорка императора

 

Дождались! 1 марта 1815 года Наполеон высадился во Франции, но тут произошла заминка, о которой редко вспоминают. К встречавшим его таможенникам и простым жителям император обратился со словами:

"Граждане..." -

и замолчал. Ведь обращение "граждане" было в ходу во время Революции, и при Империи не использовалось.

Кое-кто счёл эту оговорку дурным предзнаменованием.

 

Находчивость председателя суда

 

20 марта 1815 года Людовик XVIII собирался выехать из Парижа, а 19 марта в королевском суде рассматривались дела нескольких журналистов, которых обвиняли в том, что они приветствовали приближающегося императора. Наполеон был уже буквально у стен Парижа, и председатель суда оказался в трудном положении. Однако это был очень опытный юрист, который легко выпутался из создавшейся ситуации. Выслушав изложение дел, председатель суда объявил:

"Приговор будет оглашён через две недели".

 

О законности династии

 

Советник апелляционного суда так прокомментировал стремительное и триумфальное возвращение Наполеона:

"Я и не знал, что законность династии подтверждается проворством!"

Это изречение быстро разошлось по стране, стало весьма популярным и сильно навредило делу Наполеона.

 

Не к спеху!

 

В присутствии графини Дарю, муж которой был Государственным министром, Наполеон поинтересовался:

"А что, граф, ваш муж, конфисковал ли он имение князя Талейрана?"

Графиня чувствовала непрочность положения императора, и спокойно ответила:

"Это не к спеху!"

Пьер Антуан Ноэль Матье Брюно, граф де Дарю (1767-1829).