187_Германия. XX век

[Yorik]

Германия?

 

Гете имел все основания говорить:

"Deutschland? Aber wo liegt es? Ich weiss das Land nicht zu finden".

("Германия? Но где она? Я не могу найти этой страны").

До конца второй трети XIX века никакой Германии не было.

 

Современные гунны

 

Вильгельм II обратился к идущим на фронт Первой мировой войны немецким солдатам:

"Ведите себя, как гунны".

 

Грех революции

 

В момент отречения кайзера будущий первый президент Веймарской республики, марксист Эберт, сказал:

"Я ненавижу революцию как грех".

 

Памятник Самсонову

 

Примечательно, что в окрестностях Алленштайна долгое время существовал памятник командующему 2-ой русской армией генералу Самсонову, представлявший собой небольшую каменную пирамидку. Это была не дань уважения врагу, а одна из сторон культа Гинденбурга. Русского командующего помнили только как человека, боровшегося против великого германского полководца и проигравшего ему.

 

После перемирия

 

Когда после заключения перемирия 11 ноября 1918 года германские войска в полном порядке начали отход на родину, маршал Фош заявил:

"Они хорошо сражались, оставим им их оружие".

 

Это не мир...

 

Тот же маршал Фош, ознакомившись с условиями Версальского договора, сказал:

"Это не мир, это перемирие на двадцать лет".

 

Преимущества разоружения

 

Ратенау в 1919 году, еще будучи министром восстановления, говорил немецким генералам:

"Они уничтожили наше оружие, но это оружие так или иначе устарело бы еще до начала следующей войны. В этой войне будет применено совершенно новое оружие, и та армия, которая в наименьшей степени будет скована устаревшим вооружением, будет обладать огромным преимуществом".

 

Главное - сон

 

Когда стало известно, что Гинденбург избран президентом Германии, его сын Оскар разбудил отца в 7 часов утра, чтобы сообщить ему эту новость. Гинденбург с упреком сказал сыну:

"Зачем тебе понадобилось будить меня на целый час раньше? Ведь ничего бы не изменилось и в 8 часов".

С этими словами он снова заснул.

 

Реакция его врагов

 

Даже враги Гинденбурга были в какой-то мере удовлетворены. Так Теодор Лессинг, убитый нацистами в 1933 году, сказал:

"Лучше ничтожество, чем Нерон".

[Yorik]

За месяц до кризиса

 

Мировой кризис 1929 г. больнее всего ударил по Германии, но до самого краха никто ничего не подозревал. В стране господствовали настроения, которое лучше всего можно выразить словами президента нью-йоркской биржи, который за месяц до кризиса заявил:

"По-видимому, мы уже навсегда покончили с экономическими циклами, какими мы их знали прежде".

 

Канцлером?

 

При первом свидании Гитлер не произвел на Гинденбурга никакого впечатления. Он сказал:

"Этого человека назначить канцлером? Я его сделаю почтмейстером - пусть лижет марки с моим изображением".

 

Социалисты не нужны!

 

24 марта 1933 года большинство рейхстага, 441 голос против 94, приняло решение о предоставлении канцлеру Гитлеру чрезвычайных полномочий на четыре года. После этого Гитлер обернулся к скамьям социалистов и крикнул:

"А теперь вы мне больше не нужны!"

Напоминаю, что в этот момент национал-социалисты имели в рейхстаге 288 мандатов, социалисты - 118, коммунисты - 81, остальные - 52 мандата.

 

Муссолини и Гитлер_1

 

14 июня 1934 года Муссолини в Венеции встречался с Гитлером. Увидев своего гостя, сошедшего с самолета, Муссолини шепнул своему адъютанту:

"Он мне не нравится".

 

Муссолини и Гитлер_2

 

После переговоров Муссолини выразил свое впечатление о госте двумя словами - "болтливый монах".

 

Папа?

 

В мае 1935 года Лаваль посетил Москву. На переговорах со Сталиным он спросил:

"Не могли бы вы сделать что-нибудь для поощрения религии католиков в России? Это бы очень мне помогло в делах с папой!"

Сталин воскликнул:

"Папа, а сколько у него дивизий?"

 

Болтливый Лаваль

 

Все же ограниченный франко-советский пакт был заключен, но на обратном пути Лаваль остановился в Кракове и присутствовал на похоронах Пилсудского. Там он встретился с Герингом и вел с ним самые сердечные беседы, в которых неоднократно выражал неприязнь и недоверие как к Советам, так и к Сталину. Немцы сумели эти высказывания моментально довести до сведения Сталина.

 

У Стены плача

 

После символического визита первого президента ФРГ в Иерусалим наступил перелом в международном отношении к Германии. По этому поводу Г. Марсель написал:

"Когда Аденауэр встал на колени у Стены плача (в Иерусалиме), немецкая нация поднялась с колен".