179_Встречи с А.А. Ахматовой

[Yorik]

Копелев об Ахматовой

 

В мае 1962 года Надежда Яковлевна Мандельштам (1899-1980) привела Льва Копелева в квартиру Ардовых на Ордынке, чтобы познакомить его с Анной Ахматовой. Вот его первые впечатления:

"Большой дом на Ордынке... Грязная лестница. Маленькая комната в квартире Ардовых. Ахматова - в лиловом халате. Большая. Величественная. Однако полнота рыхлая, нездоровая. Бледно-смуглая кожа иссечена морщинками, обвисла на шее. Четко прорисованный тонкогубый рот почти без зубов. От этого голос, мягко рокочущий, низкий, иногда не мог преодолеть шепелявость...

Но она была прекрасна. Именно прекрасна. Подумать “старуха” было бы дико.

Рядом с ней - медлительной, медленно взглядывавшей, медленно говорившей, - сидела Фаина Раневская. Она острила, зычно рассказывала что-то веселое, называла Анну Андреевну “рэбе”, и показалась шумной, громоздкой старухой.

Анна Андреевна и Раневская - на тахте. Мы с Надеждой Яковлевной - на стульях, почти вплотную напротив. Никто больше уже не мог бы войти. Некуда".

Лев Зиновьевич Копелев (1912-1997) – критик и литературовед, диссидент.

 

Пасквиль в “Октябре”

 

Примерно в те же дни, 20 мая 1962 года, познакомилась с Ахматовой и Раиса Орлова, но её привела туда Лидия Корнеевна Чуковская (1907-1996) по делу.

Ахматова дружила с известным литературоведом Эммой Григорьевной Герштейн (1903-2002), а в журнале “Октябрь” напечатали пасквильный разбор её статьи “Вокруг гибели Пушкина”, - вступились, значит, за солнце русской поэзии.

Раиса Орлова была тогда секретарем секции критики в Союзе писателей СССР, и её попросили заступиться за грубо оскорблённую Герштейн.

Орлова вспоминает:

"Я внимательно выслушала всё, что сказала Ахматова, записала, обещала сделать всё, что в моих силах. Глаза поднять боялась".

Ахматова же закончила эту тему с ноткой сомнения:

"Невежество дремучее этот “Октябрь”, этот пасквилянт. Надо протестовать. Но плохо, что Бонди в чём-то несогласен с Эммой. И не промолчит. Всегда-то мы меж собой не согласны".

Раиса Давыдовна Орлова-Копелева (1918-1989) – писательница и критик, правозащитница, жена Льва Копелева.

Сергей Михайлович Бонди (1891-1983) – известный советский литературовед, пушкинист.

 

Соперницы

 

Закончив разговоры о делах, женщины разговорились:

"Лидия Корнеевна рассказала, что мой муж [Лев Копелев] недавно побывал у Ахматовой, влюбился, а я пришла посмотреть на соперницу.

Ахматова, даже не улыбнувшись, величаво заметила:

“Понимаю, мы, женщины, всегда так поступаем”".

 

Наконец, вычеркнули!

 

В день посещения Орловой Ахматова против обыкновения своих стихов не читала, а только сказала:

"Меня вычеркнули из программы".

Орлова не сразу поняла, и Анна Андреевна пояснила:

"Да ведь меня, грешную, поносили во всех школах и институтах от Либавы до Владивостока шестнадцать лет. Сын Нины Антоновны [Ольшевской], хозяйки этого дома, недавно напился, поцеловал мне руку и говорит:

“Какое счастье, что вас больше не будут прорабатывать в школах”".

Нина Антоновна Ольшевская (1908-1991) – актриса и режиссёр, близкая подруга А.А. Ахматовой, жена В.Е. Ардова и, кстати, мать известного актёра Алексея Баталова.

Виктор Ефимович Ардов (1900-1976) - писатель.

 

Отличие поэзии

 

Раиса Орлова своими словами передавала размышления Ахматовой о том, чем отличается поэзия от музыки и живописи:

"Немногим дано сочинять или воспроизводить музыку, немногие способны творить красками на холсте; к обыденной жизни эти занятия не имеют отношения. А поэзия создаётся из слов, которыми все люди пользуются ежедневно, из слов, доступных всем, - “пойдем пить чай”".

 

Знакомство с Солженицыным

 

Осенью 1962 года Ахматова познакомилась с Александром Солженицыным. Анна Андреевна прочитала ещё раньше рукопись его повести “Один день Ивана Денисыча” и всем знакомым говорила:

"Это должны прочесть двести миллионов человек".

Анна Андреевна так рассказывала о первом визите Солженицына:

"Вошёл викинг. И что вовсе неожиданно, и молод, и хорош собой. Поразительные глаза. Я ему говорю:

"Я хочу, чтобы вашу повесть прочитали двести миллионов человек".

Кажется, он с этим согласился.

Я ему сказала:

"Вы выдержали такие испытания, но на вас обрушится слава. Это тоже очень трудно. Готовы ли вы к этому?"

Он отвечал, что готов. Дай Бог, чтобы так..."

 

Солженицын о поэтах

 

Через несколько дней после встречи с Ахматовой Солженицын пришёл к Льву Копелеву и спросил:

"Кого ты считаешь самым крупным из современных русских поэтов?"

Копелев ответил:

"Особенно мне дороги Ахматова, Цветаева, Пастернак; из других поколений - Твардовский, Самойлов... Одного-единственного выделить не могу".

Солженицын в ответ восторженно высказался:

"А мне только Ахматова. Она одна - великая. У Пастернака есть хорошие стихи; из последних, евангельских... А вообще он - искусственный. Что ты думаешь о Мандельштаме? Его некоторые очень хвалят. Не потому ли, что он погиб в лагере?"

Копелев возразил:

"Нет, не потому. Он - великий поэт".

Солженицын настаивал:

"А, по-моему, Мандельштам не русская поэзия, а скорее - переводная, иностранная..."

Копелев привёл “убойный” довод:

"Ахматова считает Мандельштама величайшим поэтом своего поколения".

Солженицын же стоял на своём:

"Не знаю, не знаю. Я убежден, что она самая великая..."

 

Отзыв Ахматовой

 

При случае Солженицын передал Ахматовой пачку своих стихотворений, и Анна Андреевна так рассказывала об их второй (и последней) встрече:

"Возможно, я субъективна. Но для меня это не поэзия. Не хотелось его огорчать, и я только сказала:

"По-моему, ваша сила в прозе. Вы пишете замечательную прозу. Не надо отвлекаться".

Он, разумеется, понял, и, кажется, обиделся".

 

Солженицын о “Реквиеме”

 

Солженицын рассказал об этой встрече Льву Копелеву, но это был взгляд с другой стороны. Ахматова тогда прочитала ему свой “Реквием”, и Солженицын вспоминал:

"Я всё выслушал. Очень внимательно. Некоторые стихи просил прочесть ещё раз. Стихи, конечно, хорошие. Красивые. Звучные. Но ведь страдал народ, десятки миллионов, а тут - стихи об одном частном случае, об одной матери и сыне... Я ей сказал, что долг русского поэта - писать о страданиях России, возвыситься над личным горем и поведать о горе народном... Она задумалась. Может быть, это ей и не понравилось - привыкла к лести, к восторгам. Но она - великий поэт. И тема величайшая. Это обязывает".

Копелев пытался возражать Солженицыну, но тот только разозлился. Больше к этой теме они не возвращались, и Солженицын с Ахматовой тоже больше не встречался.

[Yorik]

Визит в Ташкенте (второй вариант)

 

Во время войны драматурги Эрдман и Вольпин были причислены к ансамблю НКВД и носили соответствующую форму. Когда они оказались в Ташкенте, то решили навестить проживавшую там в эвакуации Ахматову. И вот что увидели люди, жившие в соседних домах: к дому, в котором проживала Ахматова, направляются два человека, одетые в форму сотрудников НКВД, и входят внутрь помещения. Естественно, все предположили, что они пришли арестовать известную поэтессу.

Однако через непродолжительное время чекисты быстро покинули этот дом, а потом вернулись с бутылками и разной снедью.

Тогда все поняли, что в этот день ареста, скорее всего, не будет.

 

Николай Робертович Эрдман (1900-1970) — советский драматург и сценарист.

Михаил Давыдович Вольпин (1902-1988) - советский драматург и сценарист.

 

Два пути

 

Однажды Ахматова своеобразно проанализировала отличие своих произведений от творений Бориса Пастернака:

"Он вначале писал очень сложно, а теперь пишет абсолютно просто. А я — наоборот..."

 

Не паси народы

 

Однажды за столом зашёл разговор о том, что многие из великих русских писателей на вершине славы начинают переходить от литературы к проповедничеству. Ахматова внесла свою лепту в общую беседу:

"По-моему, это только у русских. Коля Гумилёв называл это "пасти народы". Он говорил:

"Аня, отрави меня собственной рукой, если я начну пасти народы".

 

Афоризм сына

 

Осенью 1912 года у Анны Ахматовой и Николая Гумилёва родился сын Лёвушка, будущий знаменитый учёный.

В 1915 году, когда Гумилёв был на фронте, в гости к Ахматовой пришли два Георгия: Адамович и Иванов, которые захотели увидеть её сына.

По приказу хозяйки дома нянечка привела нарядно одетого ребёнка, который неприязненно оглядел гостей и спросил:

"Где живёте, дураки?"

Георгий Викторович Адамович (1892-1972) — русский поэт и литературный критик.

Георгий Владимирович Иванов (1894-1958) — русский поэт и прозаик.

 

Демьян Бедный

 

Однажды обласканный советской властью и лично товарищем Сталиным поэт Демьян Бедный с пафосом сказал Анне Ахматовой:

"Я бы считал вас первым поэтом, если бы не считал им себя".

Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов, 1883-1945) — советский поэт и публицист.

 

Раневская и Будда

 

Однажды в Ташкенте в гости к Ахматовой зашла Фаина Раневская. Ахматова лежала и читала, и Раневская спросила:

"Что вы читаете?"

Ахматова ответила:

"Биографию Будды".

Раневская поинтересовалась:

"А у Будды была интересная биография?"

Фаина Григорьевна Рпаневская (Фанни Гиршевна Фельдман, 1896-1984) — советская актриса.

 

Начало автобиографии

 

Ахматова вспоминала ещё один забавный момент из жизни Раневской:

"Настоящая фамилия Раневской была, если не ошибаюсь, Фельдман, и была она из семьи весьма и весьма состоятельной. Помню, она говорила:

"Меня попросили написать автобиографию. Я начала так:

"Я — дочь небогатого нефтепромышленника…"

 

Константин Симонов

 

Константин Симонов был в СССР одним из литературных начальников, так что его отношения с Ахматовой складывались соответственно. Ахматова вспоминала:

"Когда он пришел ко мне первый раз, то от застенчивости снял на лестнице орден. А когда через несколько лет пришел опять, он уже ничего не снимал..."

 

Вместо лягушки

 

Однажды в гости к Ардовым пришёл Борис Пастернак, и Ахматова впервые прочитала своё стихотворение, посвящённое ему:

"Он сам себя сравнивший с конским глазом..."

Н.А. Ольшевская вспоминала:

"Он стал хвалить стихи. И потом они оба стали разговаривать о чём-то. О чём, я не могла понять даже отдалённо. Как будто не по-русски говорили. Потом Пастернак ушёл. И я спросила:

"Анна Андреевна, о чём вы говорили?"

Она засмеялась и сказала:

"Как? Разве вы не поняли? Он просил, чтобы из моего стихотворения о нём я выбросила слово "лягушка"..."

Речь идёт о стихе "Чтоб не спугнуть лягушки чуткий сон".

Ахматова в дальнейшем заменила "лягушку" на "пространство".

Нина Антоновна Ольшевская (1908-1991) — театральная актриса.

 

Невольная поддержка

 

В августе 1946 года Ахматова шла по одной из ленинградских улиц и на противоположной стороне увидела Михаила Зощенко, который бросился через дорогу к ней. Он схватил Ахматову за руку и нервно начал говорить:

"Что же теперь делать? Как же теперь быть? Неужели терпеть? Неужели

это

терпеть?"

Ахматова ещё ничего не знала и с улыбкой ответила:

"Конечно, терпеть".

Тогда Зощенко стал её горячо благодарить:

"Вы даже не представляете себе, как вы меня поддержали".

Зощенко попрощался, и они разошлись.

О пресловутом постановлении ЦК КПСС Ахматова узнала только спустя несколько часов после описанной встречи.

 

Оценка модерна

 

Известный искусствовед А.Г. Габричевский говорил про Ахматову:

"Я её боюсь".

Она говорила о нём то же самое.

 

Однажды Ахматова была в гостях у Габричевских, и туда забрёл некий случайный гость, который стал расхваливать выставку картин Рериха. Ахматова и Габричевский молча выслушали речь гостя и ничего не ответили ему.

Когда гость ушёл, Ахматова спросила:

"Александр Георгиевич, неужели вам нравится Рерих? По-моему, это немецкий модерн".

Габричевский лишь немного поправил её:

"Финский".

Александр Георгиевич Габричевский (1891-1968) — советский историк и искусствовед.

Николай Константинович Рерих (1874-1947) — русский художник, философ, писатель и археолог.

[Yorik]

Промах Ольшевской

 

Однажды, когда Ахматова гостила в Москве у Ардовых, а это бывало довольно часто, она поехала навестить Эмму Герштейн, довольно долго пробыла у подруги и, наконец, вернулась на Ордынку. Когда Ольшевская услышала, что Ахматова уже в прихожей, она громко заговорила с ней прямо из комнаты:

"Ну, наконец-то. А то вам звонил Николай Иванович Харджиев, и я ему сказала, куда вы поехали. А он говорит:

"Ну вот, опять она у этой проклятой Эмки".

Тут из прихожей раздался голос Ахматовой:

"А Эммочка со мной..."

Смущённая Ольшевская кинулась в прихожую:

"Эмма Григорьевна, дорогая..."

Эмма Григорьевна Герштейн (1903-2002) — литературовед.

Николай Иванович Харджиев (1903-1996) — писатель, историк современного искусства, коллекционер.

 

Удивление современным бытом

 

Ахматова прожила в гражданском браке с Пуниным пятнадцать лет, с 1922 по 1937 годы, но фактически их брак прекратился несколько раньше. Ахматовой пришлось жить в одной квартире с самим Пуниным, с его первой женой, Анной Евгеньевной Аренс (1888-1942), и их дочерью Ириной (1921-2003), которая вышла замуж ещё школьницей; муж Иры тоже проживал в этой квартире.

Однажды она в коридоре увидела, как Ира с мужем, взявшись за руки, идут вместе принимать ванну. Ахматова недоумённо обратилась к подруге, оказавшейся рядом:

"Я себе представить не могу, чтобы мы с Колей Гумилёвым вошли вместе в ванную комнату".

Николай Николаевич Пунин (1888-1953) — историк искусства и критик.

 

Ахматова и алкоголь

 

Иосиф Бродский однажды вспоминал об отношении Ахматовой к алкоголю в её зрелые годы:

"Анна Андреевна пила совершенно замечательно... Я помню зиму, которую я провёл в Комарове. Каждый вечер она отряжала то ли меня, то ли кого-нибудь ещё за бутылкой водки. Конечно, были в её окружении люди, которые этого не переносили. Например, Лидия Корнеевна Чуковская. При первых признаках её появления водка пряталась и на лицах воцарялось партикулярное выражение. Вечер продолжался чрезвычайно приличным и интеллигентным образом".

Лидия Корнеевна Чуковская (1907-1996) — писательница, критик и мемуаристка.

 

Разные взгляды

 

За долгие годы дружбы Чуковская так и не смогла привить Ахматовой любовь к своим кумирам, Герцену, Тургеневу и др., хотя и очень старалась.

Их взгляды расходились также в отношении алкоголя, о чём я уже говорил, и в отношении к Корнею Чуковскому.

Лидия Корнеевна не просто любила своего отца, она искренне восхищалась им, и Ахматова считала, что это вполне нормально.

Сама же Ахматова относилась к К.И. Чуковскому довольно сдержанно, хотя и признавала его литературный талант. Ахматова не могла простить Чуковскому его статью “Две России”, опубликованную в сентябре 1919 года. В этой статье Чуковский писал, что поэзия Маяковского олицетворяет собой обновлённую страну, а стихи Ахматовой — старую.

 

Отношение к внешности

 

Когда Корней Иванович выделил родному племяннику Жене комнату в квартире на улице Горького, Лидия Ивановна сразу же невзлюбила этого родственника и начала наезжать на него. Вскоре в конфликт оказались вовлечены и многие знакомые Чуковской, в том числе и Ахматова, и не все знакомые Чуковской разделяли её взгляды.

Однажды Ильина стала гневно выступать в защиту Лидии Корнеевны и начала свою речь несколько неудачно:

"Женя, со своим отвратительным лицом..."

Ахматова повелительным жестом прервала речь приятельницы и резко сказала:

"Я слышать не могу, когда кого-нибудь ругают за некрасивую внешность!"

Евгений Борисович Чуковский (1937-1997) — кинооператор, родной племянник Корнея Чуковского.

Наталья Иосифовна Ильина (1914-1994) — писательница и критик.

 

Прозвища

 

Анна Андреевна любила давать своим знакомым различные прозвища для употребления в узком домашнем кругу, причём часто обладатели подобных прозвищ о них и не догадывались. Так худенькая и малорослая М.И. Алигер получила прозвище “Алигерица”, а корпулентная и вальяжная Л.К. Чуковская - “Лидесса”.

Ильина получила своё прозвище почти случайно. Однажды в беседе Е.И. Рогожина забыла имя Ильиной:

"Эта, ну, как её? Из Шанхая... Штабс-капитан Рыбников".

Все присутствующие знали и любили одноимённый рассказ Куприна, так что реплика Рогожиной имела большой успех, а к Ильиной прочно прилипло прозвище “Штабс”.

 

Маргарита Иосифовна Алигер (1915-1992) — поэтесса и журналистка.

Екатерина Ивановна Рогожина (?) - актриса Малого театра.

Лев Вениаминович Никулин (Олькеницкий, 1891-1967) — советский писатель и драматург.

 

Оценка Ильиной

 

Примерно через год после смерти Ахматовой М.С. Петровых рассказывала:

"Наташа [Ильина] принесла мне свои воспоминания об Ахматовой, но она сама не понимает, что написала. Ведь она не подозревает о том, что Анна Андреевна считала её осведомительницей. Там есть такой эпизод: в тот день, когда разразился скандал с “Доктором Живаго”, утром, едва прочтя газеты, Ильина помчалась к Ахматовой спросить, что она по этому поводу думает... Разумеется, Анна Андреевна не могла воспринимать этот визит иначе, как исполнение служебного долга. И тем не менее она сказала:

"Поэт всегда прав".

То есть Ахматова не побоялась передать такое на Лубянку".

Мария Сергеевна Петровых (1908-1979) - поэтесса и переводчица.

 

Еще об Ильиной

 

Ахматова часто удивлялась тому, что Ильина не знала многих элементарных вещей. “Штабс” никогда не слышала о гравюрахх Дюрера, которого даже называла “Дурер”.

Однажды Ахматова с усмешкой рассказывала:

"“Штабс” стала мне жаловаться на неоправданную строгость профессоров в Литературном институте. Дескать, ей несправедливо поставили тройку по истории литературы только за то, что она в своем ответе сделала незначительную ошибку: назвала “Пиковую даму” — одной из “Повестей Белкина”".

Хм, нашла кому жаловаться! Ведь Ахматова была страстной поклонницей и большим знатоком Пушкина, так что подобная жалоба Ильиной не нашла у неё никакого отклика.

 

Альбрехт Дюрер (1471-1528) — немецкий живописец и график.

 

Поэма Алигер

 

Однажды Маргарита Алигер пришла в гости к Ахматовой и с глазу на глаз стала читать ей свою новую поэму о покойном муже. Анна Андреевна выслушала всю поэму и сказала:

"В этой поэме тот недостаток, что посвящена она и толкуете вы об убитом муже, а думаете о другом человеке и любите сейчас этого другого".

Поражённая проницательностью Ахматовой, Алигер была вынуждена признать её правоту.

 

Константин Дмитриевич Макаров-Ракитин (1912—1941) — композитор, первый официальный муж М.И. Алигер.

 

Выпивший Никулин вспоминает...

 

Однажды во время дружеского застолья Лев Никулин подвыпил и пустился в воспоминания о дореволюционном Петербурге. Но из обитателей прежней столицы за столом оказалась только Ахматова, и Никулин стал обращаться именно к ней:

"Ах, какие там были заведения! Например, на Гороховой у мадам Жерар. Всего пять рублей, а какие девочки! Анна Андреевна, вы помните?"

Ахматова с трудом не расхохоталась:

"Лев Вениаминович! Ну, откуда я могу это помнить?"