158_Слово предоставляется Альберту Эйнштейну

[Yorik]

Я решил опубликовать несколько очерков и заметок, в которых чаще всего будет звучать голос самого Альберта Эйнштейна.

Первое отличие

 

Летом 1909 года в честь своего 350-летия Женевский университет, основанный ещё Кальвином, присудил более ста почетных докторских степеней. Одна из них была предназначена служащему Швейцарского патентного бюро в Берне Альберту Эйнштейну.

 

Когда Эйнштейн получил большой конверт, в который был вложен лист великолепной бумаги, заполненный каким-то колоритным текстом на непонятном языке, он решил, что это латынь (на самом деле это был французский), получателем значился некий Тинштейн, и наш герой отправил бумагу в мусорную корзину.

 

Позже он узнал, что это было приглашение на кальвиновские торжества и извещение о присуждении степени почетного доктора Женевского университета.

 

Так как Эйнштейн не ответил на приглашение, то власти университета обратились к другу Эйнштейна Люсьену Шавану, который и смог убедить Эйнштейна приехать в Женеву. Но Эйнштейн еще ничего не знал о цели своей поездки и прибыл в Женеву в соломенной шляпе и повседневном пиджаке, в которых ему и пришлось участвовать в академической процессии.

 

Далее я предоставлю слово самому Эйнштейну:

"Празднование закончилось самым обильным пиршеством из всех, на которых мне доводилось бывать. Я спросил одного из женевских "отцов города", с которым сидел рядом:

"Знаете ли вы, что сделал бы Кальвин, будь он здесь?"

Сосед полюбопытствовал - что же именно? Тогда я ответил:

"Он устроил бы пожар и сжег нас всех за грех обжорства".

Мой собеседник не издал ни звука, и на этом обрываются мои воспоминания о достославном праздновании".

 

Диплом на стене

 

В конце 1936 года Бернское научное общество прислало Эйнштейну почетный диплом. Когда Эйнштейн получил этот документ, он воскликнул:

"Его я непременно вставлю в рамку и повешу на стене - ведь они долго насмехались надо мной и моими идеями".

Однако в Берн из Принстона он 4 января 1937 года отправил письмо со следующими словами:

"Вы не можете себе представить, как я обрадован тем, что Бернское научное общество хранит обо мне добрую память. Это было послание из моей давно минувшей молодости. Вспомнились содержательные и уютные вечерние заседания и особенно профессор-терапевт Сали с его восхитительными комментариями к лекциям. Я сразу же вставил диплом в рамку, и это единственный из символов признания, который висит в моем кабинете, напоминая о Берне и старых друзьях.

Прошу передать свою сердечную благодарность членам Общества и рассказать им, как высоко я ценю их доброту".

Эйнштейн получал множество различных отличий, но он не вставлял их в рамки и не вешал на стену, а складывал их в дальний угол, который называл "уголком тщеславия" ("Protzenecke").

 

Реакция на признание

 

Свою общую теорию относительности Эйнштейн завершил в 1915 году, но мировая известность пришла к нему только в 1919 году, когда после обработки данных наблюдений солнечного затмения Артур Эддингтон и другие английские ученые подтвердили предсказанный теорией эффект отклонения световых лучей в гравитационном поле.

 

Никого тогда не волновал, да и сейчас мало кого интересует, тот факт, что этот эффект был подтвержден только качественно, а количественные оценки смещения светового луча почти на порядок отличаются от предсказанных теорией. Дело было в новизне самого эффекта.

 

Сам же Эйнштейн отнесся к всемирной славе довольно спокойно и в рождественской открытке своему другу Генриху Зангеру писал:

"Слава делает меня все глупее и глупее, что, впрочем, вполне обычно. Существует громадный разрыв между тем, что человек собою представляет, и тем, что другие о нем думают или, по крайней мере, говорят вслух. Но все это нужно принимать беззлобно".

 

Трудности

 

В 1943 году одна школьница из Вашингтона жаловалась Эйнштейну, что ей с трудом дается математика и приходится заниматься намного больше других, чтобы не отстать от товарищей. Эйнштейн ей ответил:

"Не огорчайтесь своими трудностями с математикой, поверьте, мои трудности еще больше, чем ваши".

 

В начале пути

 

В 1898 году Эйнштейн писал своей сестре Майе:

"Мне приходится много работать, но все же не чересчур много. Время от времени удается выкроить часок и побездельничать в живописных окрестностях Цюриха...

Если бы все жили, как я, не было бы приключенческих романов..."

 

На вершине

 

Из его письма к сестре от 31 августа 1935 года:

"Моя работа после многообещающего начала движется медленно и урывками...

Всю жизнь испытываешь напряженность - до самого момента, когда нужно уйти навсегда. Мне остается утешение, что существенная часть моей работы вошла в признанный фундамент нашей науки.

Крупные политические свершения нашего времени вызывают чувство беспросветности; в нашем поколении ощущаешь себя совершенно одиноким. Кажется, люди утратили стремление к справедливости и достоинству, перестали уважать то, что нам ценою огромных жертв сумели завоевать прежние, лучшие поколения...

В конечном счете, основой всех человеческих ценностей служит нравственность. Ясное осознание этого в примитивную эпоху свидетельствует о беспримерном величии Моисея. Какой контраст с нынешними людьми!"

 

Через год он писал Майе:

"Накапливается корреспонденция, на которую я не ответил, растет количество справедливо недовольных мною людей. Но может ли быть иначе с одержимым человеком? Как и в юности, я сижу здесь бесконечно, думаю, делаю расчеты, надеясь добраться до глубоких тайн. Так называемый Большой Мир, то есть людская суета, притягивает меня все меньше чем когда-либо; с каждым днем все больше превращаюсь в отшельника".

 

В это время, обосновывая свое стремление к отшельническому образу жизни, Эйнштейн любил вспоминать один афоризм:

"Чтобы быть безупречной овцой в стаде, нужно, прежде всего, быть овцой".

[Yorik]

Об отношении к научной деятельности

 

В 1922 году Эйнштейн сделал следующую запись в памятной книге профессора Камерлинг-Онесса, лауреата Нобелевской премии по физике 1913 года за исследования в области физики низких температур:

"Ученому-теоретику не позавидуешь. Ведь природа, точнее эксперимент, - неумолимый и не очень дружелюбный судья его работы. Он никогда не говорит теории "Да". В лучшем случае он говорит "Возможно", а в подавляющем большинстве случаев - просто "Нет". Если опыт согласуется с теорией, это означает для теории "Возможно"; если не согласуется, это означает "Нет". Вероятно, каждая теория рано или поздно услышит свое "Нет", а большинство теорий слышит это сразу после рождения".

 

О своем труде (из писем)

 

В 1922 году Эйнштейн писал Паулю Эренфесту:

"Как жалок физик-теоретик перед лицом природы - и перед лицом своих студентов!"

 

В 1934 году Эйнштейн пишет одному корреспонденту:

"Что до поисков истины, я знаю по собственному опыту мучительных исканий, со многими тупиками, как трудно сделать хотя бы один надежный шаг, каким бы маленьким он не был, на пути понимания подлинно значимых вещей".

 

В 1949 году Эйнштейн писал:

"Движущей силой моей научной работы служит непреодолимое желание понять тайны природы - и никакие иные чувства. Моя любовь к справедливости и стремление содействовать улучшению условий человеческой жизни совершенно независимы от моих научных интересов".

 

О приоритете

 

Многие ученые не признавали приоритета Эйнштейна в выводе уравнения

E=mc²

и для этого были все основания, ведь еще за 15 лет до опубликования Эйнштейном это соотношение было получено и опубликовано английским ученым Оливером Хевисайдом. Вот и немецкий физик Йоханнес Штарк, лауреат Нобелевской премии по физике за 1919 год, отрицал приоритет Эйнштейна. Эйнштейн написал Штарку:

"Я был несколько ошеломлен тем, что вы не признаете моего приоритета в установлении связи между инерционной массой и энергией".

Возможно, что Эйнштейн и не знал о публикации Хевисайда, но это не повод для подчеркивания и отстаивания своего приоритета.

В ответном письме Штарк любезно ответил, что всегда и везде благоприятно отзывается об Эйнштейне и его работах. Но истина все-таки дороже.

Эйнштейн, вероятно, уже обдумал сложившуюся ситуацию и ответил:

"Если бы я уже не сожалел, еще до получения вашего письма, о том, что поддался мелочным побуждениям и заговорил о приоритете, то ваше подробное письмо ясно показало бы мне, что моя обида была напрасной. Люди, которым посчастливилось сделать вклад в развитие науки, не должны позволять таким вещам омрачать радость при созерцании плодов общих усилий".

 

Еще о приоритете

 

Вроде бы все просто замечательно. Но Эйнштейн всегда с большой неохотой признавал использование трудов других ученых в своих работах.

Известно, что при создании общей теории относительности Эйнштейн использовал труды Римана, как одну из частей математического базиса своей теории. Признавая это, Эйнштейн все же писал:

"Я впервые узнал о работе Римана, когда основные принципы общей теории относительности давно уже отчетливо сложились у меня".

Возможно, что все обстояло именно так, но все же не стоит принижать достижения других ученых, которые ты используешь в своей работе.

Аналогично обстояло дело и с работами Лоренца, Минковского и Пуанкаре, которые использовал Эйнштейн. Правда, современники еще хорошо понимали это, и один из обобщающих трудов по теории относительности имел название "Теория относительности Лоренца-Минковского-Пуанкаре-Эйнштейна". Так это звучало в переводе на русский язык. Здесь нет никакого преуменьшения роли Эйнштейна в создании данной теории, а просто авторы перечислены в алфавитном порядке. На европейских же языках в названии данного труда фамилия Эйнштейна стояла на первом месте по тем же алфавитным причинам. Позднее другие фамилии стали попросту опускать, так что теперь говорят только о теории относительности Эйнштейна. Я считаю, что это несправедливо. Вклад Эйнштейна в науку и без того настолько велик, что не следует в прославлении его достижений приуменьшать заслуги других ученых.

 

Опять о Хевисайде

 

Следует осторожно заметить, что и сам Эйнштейн не всегда до конца осознавал всю глубину своей работы. Когда Хевисайд опубликовал теоретические исследования о движении материальных частиц в средах, где их скорость превышает скорость света в этих же средах, Эйнштейн, как и многие другие физики, выразил свое недоумение по поводу таких бесполезных исследований: ведь никакой материальный объект не может двигаться со скоростью, превышающей скорость света в вакууме.

Так ведь то в вакууме!

А у Хевисайда шла речь о скорости света в оптически плотных средах, в которых скорость движения материальных частиц может быть больше скорости света.

Только много позднее ученые открыли эффект, известный как "свечение Черенкова", который полностью подтвердил все выводы Хевисайда, ученого, просто слишком опередившего свое время.

 

Запоздалая осторожность

 

В 1953 году Эйнштейн писал:

"Раньше мне никогда не приходило в голову, что любое случайно оброненное мною замечание будет подхвачено и увековечено. Если бы знал, еще глубже спрятался бы в своей раковине".

 

О Боге

 

Одна американская школьница в 1936 году в своем письме спросила Эйнштейна, молятся ли ученые, и если молятся, то о чем. Эйнштейн ей ответил:

"...Научные исследования исходят из того, что все на свете подчиняется законам природы; это относится и к действиям людей. Поэтому ученый-исследователь не склонен верить, что на события может повлиять молитва, то есть пожелание, обращенное к сверхъестественному Существу.

Однако нужно признать, что наши действительные знания об этих законах несовершенны и отрывочны, поэтому убежденность в существовании основных всеобъемлющих законов природы также зиждется на вере. Дело не меняется от того, что эта вера до сих пор оправдывалась успехами научных исследований.

С другой стороны, каждый, кто серьезно занимался наукой, приходит к убеждению, что в законах природы проявляется дух, значительно превосходящий наш, человеческий. Перед лицом этого высшего духа мы, с нашими скромными силами, должны ощущать смирение. Так занятия наукой приводят к благоговейному чувству особого рода, которое в корне отличается от наивной религиозности".

 

Отношение к фрейдизму

 

Когда Эйнштейна спросили, согласен ли он подвергнуться психоанализу, он ответил:

"Сожалею, что не могу удовлетворить вашу просьбу. Предпочитаю оставаться непроанализированным и темным".

 

Поздравление от Фрейда

 

В 1929 году в день пятидесятилетия Эйнштейна Фрейд направил ему поздравление, в котором назвал ученого "счастливчиком" ("Sie Glucklicher"). Эйнштейн удивился этому и ответил:

"Глубокоуважаемый маэстро! Я горячо вас благодарю за то, что вы вспомнили обо мне. Но почему вы подчеркиваете мое "счастье"? Вы проникли в подноготную многих людей - по сути, всего человечества, - но все же не имели случая проникнуть в мою.

С величайшим уважением и сердечными пожеланиями".

Пришлось Фрейду объяснять, что он считает Эйнштейна счастливчиком, потому что не сведущие в физике люди не осмеливаются судить о его работах, в то время как о работах Фрейда судит каждый, независимо от того, знаком ли он с психологией.

[Yorik]

Наука и искусство

 

О взаимоотношении научной и художественной деятельности Эйнштейн писал:

"Когда мир перестает быть ареной наших личных надежд и упований, когда мы свободно воспринимаем его, восхищаясь, спрашивая и наблюдая, тогда мы вступаем в царство науки и искусства. Если восприятие выражается на языке логики, то это научная деятельность. Если оно передается в формах, связи которых недоступны сознательному уму, но интуитивно постигаются, как имеющие смысл, тогда это художественная деятельность. Их роднят любовь и преданность, преодолевающие личные интересы и желания".

 

Афоризмы

 

Вот еще несколько афоризмов Эйнштейна, взятых из писем к различным абонентам.

"Тело и душа не являются двумя различными вещами, а скорее двумя разными способами восприятия одной и той же вещи. Подобно этому, физика и психология представляют собой лишь различные попытки связать воедино элементы нашего опыта с помощью систематического мышления". (1937)

"Политика - это маятник, который совершает колебания между анархией и тиранией и черпает энергию в вечно обновляемых иллюзиях". (1937)

"Я не верю в бессмертие отдельного человека и полагаю, что этика касается только людей; она не должна опираться на сверхчеловеческий авторитет". (1953)

"Я никогда не приписывал Природе никакой цели, преднамеренного стремления или чего-нибудь еще, чему можно дать антропоморфическое истолкование.

Природа - величественное здание, которое мы в состоянии постигнуть очень неполно и которое возбуждает в душе мыслящего человека чувство скромного смирения. Это поистине благоговейное чувство ничего общего не имеет с мистицизмом". (1954)

"Мистические тенденции нашего времени, которые проявляются в бурном росте теософии и спиритуализма, для меня служат доказательством слабости и смятения мысли. Поскольку наш внутренний опыт складывается из воспроизведения и комбинации сенсорных впечатлений, концепция души без тела кажется мне пустой и лишенной смысла". (1921)

"Я не верю в Бога как в личность и никогда не скрывал этого, а выражал очень ясно. Если во мне есть нечто религиозное, это, несомненно, беспредельное восхищение строением вселенной в той мере, в какой наука раскрывает его". (1954)

 

О политиках

 

Физиолог Жак Леб в разговоре с Эйнштейном однажды заметил, что политические вожди должны непременно быть патологическими типами:

нормальный человек не выдержал бы такой колоссальной ответственности при столь слабой способности предвидеть последствия своих решений и поступков.

 

Об иудаизме

 

В 1933 году, когда в Германии начались массовые увольнения еврейских ученых, Эйнштейн писал:

"Ценность иудаизма - исключительно в его духовном и этическом содержании и в соответствующих качествах евреев. Поэтому с древнейших времен и поныне наука была самым священным поприщем для тех из нас, у кого есть способности. Но это не значит, что мы всегда способны зарабатывать на жизнь умственным трудом, как это часто бывает, к сожалению, среди нас. В это страшное время мы обязаны сделать все в сфере практически необходимого, не теряя любви к духовности и интеллектуальности и продолжая культивировать науку".

 

О евреях

 

В 1935 году Эйнштейн писал в газету "Нью-Йорк геральд трибюн":

"В конечном счете, каждый из людей есть человеческое существо, независимо от того, американец он или немец, еврей или христианин...

Что касается евреев и их древних традиционных общин, то история их страданий - если взглянуть на нее глазами историка - учит, что принадлежность к еврейству оказывалась более значимым фактом в жизни, чем принадлежность к политическому сообществу. Если, например, немецких евреев изгоняют из Германии, они перестают быть германскими подданными, меняют язык и политический статус, но они остаются евреями. Почему это так - трудный вопрос. Думаю, что причина не столько в расовых чертах, сколько в глубоко укоренившихся культурных традициях, которые не ограничиваются одной лишь религией. Ситуация не меняется от того, что евреи, будучи гражданами тех или иных государств, отдают свои жизни в войнах между ними".

 

Помощь в основании еврейского университета

 

В 1921 году Эйнштейн совершил поезду в США. По поводу этой поездки он писал своему другу Генриху Зангеру:

"В субботу я уезжаю в Америку - не для того, чтобы выступать в университетах (хотя, вероятно, придется заниматься и этим), а для того, чтобы помочь основать Еврейский университет в Иерусалиме. Чувствую настоятельную потребность сделать что-нибудь для этой цели".

 

Поездка с Вейцманом

 

Он поехал на пароходе вместе с Хаимом Вейцманом, лидером мирового сионистского движения, а впоследствии первого президента государства Израиль. Вейцман писал об этом путешествии:

"Эйнштейн каждый день объяснял мне свою теорию, и по приезде в США я твердо знал, что он ее понимает".

 

О сионизме

 

В том же 1921 году Эйнштейн писал Паулю Эренфесту:

"Сионизм являет собою поистине новый еврейский идеал и может вернуть еврейскому народу радость существования... Я счастлив, что принял предложение Вейцмана".

 

Значение Эйнштейна

 

Нет ничего удивительного в том, что Эйнштейн стал для евреев фигурой огромного, даже символического, значения. Когда он в 1923 году посетил гору Скопус, на которой предстояло воздвигнуть Еврейский университет, то его пригласили выступить

"с кафедры, которая ожидала Вас в течение двух тысяч лет".

 

Еврейский университет

 

В 1926 году Эйнштейн писал Паулю Эренфесту об Еврейском университете:

"Верю, что со временем это начинание выльется во что-то поистине великолепное, и, поскольку я теперь еврейский святой, сердце мое ликует".

 

Защита сионизма

 

Отвечая одному еврею - противнику сионизма, Эйнштейн в 1946 году писал:

"По-моему, осуждать сионистское движение как националистическое - несправедливо. Подумайте о том, каким путем пришел Теодор Герцль к задаче своей жизни. Вначале он был подлинным космополитом. Но во время суда над Дрейфусом в Париже он внезапно осознал с величайшей отчетливостью, как ненадежно положение евреев в западном мире. И он имел мужество сделать вывод, что нас преследуют и убивают не потому, что мы немцы, французы или американцы "еврейского вероисповедания", а потому что мы евреи. Таким образом, непрочность нашего положения заставляет нас держаться вместе, независимо от нашего подданства. Сионизм не защитил германское еврейство от уничтожения. Но тем, кто выжил, сионизм дал внутренние силы перенести бедствие с достоинством, не утратив здорового самоуважения".

[Yorik]

Отношение к физике

 

В 1942 году Эйнштейн писал Корнелиусу Ланцошу:

"Из известных мне людей только Ваше отношение к физике совпадает с моим: вера в постижение действительности с помощью чего-то фундаментально простого и единого...

Нелегко заглянуть в карты, которые Бог держит в руках. Но я не могу ни на минуту поверить в то, что Бог играет в кости и использует "телепатические" методы (именно этого требует от него современная квантовая теория)".

 

О квантах

 

В 1924 году в письме к Паулю Эренфесту Эйнштейн писал:

"Чем больше гоняешься за квантами, тем лучше они прячутся".

 

Моральные ценности

 

В 1937 году Эйнштейн писал:

"У человечества есть все основания ставить провозвестников моральных ценностей выше, чем открывателей объективных истин. То, что сделали для человечества Будда, Моисей и Иисус, значит для меня неизмеримо больше всех достижений исследовательского и творческого ума.

Наследие этих благословенных людей мы должны всеми силами сохранять и поддерживать, если человечество не хочет потерять свое достоинство, безопасность существования и радость жизни".

 

Отношение к музыке

 

Эйнштейн любил Баха и Моцарта, а Бетховеном скорее восхищался, чем любил. Когда в 1928 году редактор одного иллюстрированного берлинского еженедельника стал настойчиво просить Эйнштейна ответить на вопрос об его отношении к Баху. Он ответил:

"Вот что я могу сказать о работе, которой Бах отдал свою жизнь: слушайте, играйте, преклоняйтесь - и держите язык за зубами".

 

Музыкальные вкусы

 

В 1939 году Эйнштейн более подробно ответил на анкету о своих музыкальных вкусах:

"1. Больше всего я люблю музыку Баха, Моцарта и некоторых старых итальянских и английских композиторов; Бетховена гораздо меньше, и, конечно же, Шуберта.

2. Затрудняюсь сказать, кто значит для меня больше - Бах или Моцарт. В музыке я не ищу логики. Интуитивно воспринимаю ее, не зная никаких теорий. Мне не нравится музыкальное произведение, если я не могу интуитивно ухватить его внутреннюю целостность и единство (архитектуру).

3. Всегда чувствую, что Гендель хорош, даже изыскан - но в нем есть какая-то поверхностность. Бетховен для меня чересчур драматичен и в музыке его слишком много личного.

4. Шуберт - один из моих любимых композиторов, обладающий несравненной способностью выразить чувство и огромную силу в прихотливой мелодии. Но в его более крупных сочинениях мне мешает незавершенность архитектоники.

5. Шуман привлекателен для меня своими малыми вещами - в них есть оригинальность и богатство чувств. Но несовершенство формы не позволяет мне безоговорочно наслаждаться им. У Мендельсона чувствуется большой талант, но не всегда уловимое чувство глубины приводит его порою к банальности.

6. Считаю некоторые песни и камерные вещи Брамса несомненно значительными, также по построению. Но большинство его работ не обладает для меня внутренней убедительностью. Не понимаю, зачем нужно было писать их.

7. Восхищаюсь изобретательностью Вагнера, но отсутствие четкого архитектурного рисунка рассматриваю как декадентство. К тому же, для меня его личность как музыканта неописуемо противна, так что большей частью слушаю его с отвращением.

8. У меня такое ощущение, что Рихард Штраус одарен, но в нем нет внутренней правдивости и он озабочен внешними эффектами. Не могу утверждать, что я вообще равнодушен к современной музыке. Дебюсси изящно-красочен, но его архитектура слишком бедна. Я не могу увлечься такого рода музыкой".

 

Одиночество

 

В 1937 году Эйнштейн писал берлинскому психиатру Отто Юлиасбергеру:

"Я все еще бьюсь над той же проблемой, что и десять лет назад. Я продвинулся в мелочах, но подлинная цель остается недосягаемой, хотя порою кажется осязаемо близкой. Это тяжело и в то же время целительно, ибо отвлекает от неприятностей повседневной жизни. Я больше не в силах приспосабливаться к здешним людям и их образу жизни. Я был слишком стар для этого, когда приехал сюда, и сказать по правде - в Берлине было то же самое, а до этого в Швейцарии. Я рожден для одиночества..."

 

Смейтесь...

 

В 1941 году он пишет ему же, но уже находящемуся с семьей в США:

"Того, кому вчера поклонялись, сегодня ненавидят и оплевывают, завтра - забывают, а послезавтра - провозглашают святым. Единственное спасение - чувство юмора, и мы должны сохранять его, пока дышим".

 

Отношение к послевоенному миру

 

В 1946 году он писал одному своему корреспонденту:

"Считаю первопричиной пугающего ухудшения этического поведения людей механизацию и дегуманизацию нашей жизни. Это гибельный побочный результат развития научного и технического мышления. Наша вина! Я не вижу выхода из этого бедственного положения. Человек остывает быстрее планеты, на которой живет".

В 1947 году Эйнштейн с горечью писал:

"Когда утром меня тошнит от новостей в "Нью-Йорк таймс", я всегда думаю: это все же лучше гитлеризма, с которым едва удалось покончить".

 

Отношение к смертной казни

 

В 1927 год он высказал свое отношение к смертной казни:

"Я пришел к убеждению, что отмена смертной казни желательна по двум причинам:

1. Непоправимость в случае судебной ошибки.

2. Вредное нравственное влияние самой процедуры казни на тех, кто прямо или косвенно исполняет ее".

А в 1931 году уточнил его:

"Я вовсе не стою за возмездие, а только за меры, которые служат защите общества. В принципе, я не возражал бы против умерщвления никчемных и опасных индивидуумов. Но я выступаю против, ибо

не доверяю вершителям правосудия

".

[Yorik]

Из неопубликованной статьи о терпимости (1934 год)

"Если спросить, что такое терпимость, на память приходит шутливое определение "умеренности", которое дал остроумный Вильгельм Буш:

"Умеренность - это удовольствие, которое мы извлекаем

Из тех вещей, которые не получаем".

По аналогии могу сказать, что терпимость - это доброжелательное и корректное отношение к тем качествам, взглядам и поступкам других лиц, которые идут вразрез в вашими привычками, верованиями и вкусами. Быть терпимым - не значит быть равнодушным к поступкам и чувствам других людей. Можно понять их и сочувствовать им...

...наиболее важное проявление терпимости - это терпимость общества и государства к отдельной личности. Государство обеспечивает личности безопасность, необходимую для ее развития. Но если государство становится главенствующей самоцелью, а индивидуум превращается в лишенное своей воли колесико, тогда исчезают все прекрасные цели".

 

Отношение к СССР

В начале пятидесятых годов в СССР в рамках борьбы с космополитизмом начались открытые нападки на Эйнштейна и его труды, в которых он обвинялся в идеализме и субъективизме. В архиве Эйнштейна сохранились заметки, написанные по поводу этих нападок. Вот некоторые выдержки из них:

"Когда Всевышний устанавливал Законы Природы, его беспокоило сомнение, которого он не разрешил и в дальнейшем: насколько будет нелепо, если когда-нибудь Высшие Авторитеты диалектического Материализма отменят часть или даже все Законы Природы.

Позже, когда он создавал Пророков и Мудрецов Диалектического Материализма, сомнение вновь прокралось в его душу. Однако он быстро успокоился. Ибо понял:

Пророки и Мудрецы не захотят утверждать, что положения Диалектического Материализма противоречат Разуму и Истине".

 

Еще о религии (1947 год)

"Если бы все последователи современных религий старались думать и действовать в духе основателей этих религий, не было бы никакой вражды на религиозной почве. Ибо легко было бы показать приверженцам различных вероисповеданий, что даже различия самих религий не имеют серьезного значения".

 

Отношение к работе (1949 год)

"Поистине загадка: что заставляет человека так дьявольски серьезно относиться к своей работе? Для кого? Для себя - но ведь мы живем так недолго. Для современников? Для потомства? Нет, это остается загадкой".

 

Отношение к юбилею

На 1955 год в Берне была запланирована научная конференция в честь пятидесятилетия создания теории относительности. Макс фон Лауэ пригласил Эйнштейна на конференцию в качестве почетного гостя, но Эйнштейн отказался (за два месяца до смерти):

"Старость и болезни не позволяют мне участвовать в таких чествованиях, и должен признаться, что эта дарованная мне свыше вольность приносит чувство облегчения. Мне всегда было неприятно все, связанное с культом личности".

 

Последние две минуты

В 1950 году на американском телевидении готовилась программа "Как бы я провел последние две минуты". К этой программе предполагалось привлечь многих известных людей. Послали приглашение и Эйнштейну, который ответил отказом:

"Я не могу принять участие в планируемой телевизионной передаче "Последние две минуты". Мне представляется не столь уж важным, как человек проведет последние две минуты перед кончиной".