154_Избранные сведения о рыцарстве, рыцарях и истории из жизни последних

[Yorik]

Приступая к заметкам о рыцарстве, я сначала хочу показать идеализированный портрет рыцаря. За основу моего изложения была взята книга Раймонда Луллия о рыцарском ордене (сословии), написанная в последней трети XIII века. В дополнение к нему использовался аналогичный труд короля Кастилии и Леона Альфонса X Мудрого (1221-1284).

 

Основной тезис подобных трудов гласит: рыцарь - это один из тысячи, избранный.

 

Рыцарем может быть только дворянин, но не обязательно древнего рода, если он известен своими добродетелями или за него может поручиться какой-нибудь вельможа.

 

Луллий полагал, что между дворянами и рыцарями существует определенная связь, поэтому предпочтение при приеме в рыцари следует отдавать дворянам. Альфонс Мудрый шел намного дальше:

"...посему выбирать среди идальго надлежит таким образом, дабы были они благородного происхождения по прямой линии не только от отца и деда, но и в четвертом колене, т.е. от прадеда".

 

Не столько смерти должен бояться рыцарь, сколько позора.

 

Не может быть рыцарем безоружный оруженосец, не обладающий определенными средствами, ибо из-за недостатка средств он не сможет приобрести доспехов и станет грабителем, изменником, вором, лжецом и лицемером.

 

С этими словами Луллия согласуется и тезис Альфонса Мудрого:

"...равно как не должен он (кандидат в рыцари) быть слабоумным или малолетним, ибо, будучи лишен разума, не будет он ведать, что творит".

 

Не следует принимать в рыцари людей с физическими недостатками, слишком толстых или слишком худых, т.к. они не приспособлены к ратному делу.

 

Рыцарство должно изгонять из своей среды тех, кто запятнал себя позором, ибо не столько смерти должен бояться рыцарь, сколько позора. Так утверждалось понятие о рыцарской чести.

 

Отдельно следует рассказать о символике рыцарского вооружения. Вот основные положения, которые приводит в своей книге Луллий.

 

Т.к. меч имеет форму креста, то это свидетельствует, что рыцарь должен побеждать и уничтожать своим мечом противников креста.

 

Копье свидетельствует об истине, т.к. оно прямо как истина.

Наконечник копья свидетельствует о преимуществе истины над ложью.

Штандарт свидетельствует о том, что истина открыта всем и не страшится лжи и обмана.

 

Шлем символизирует совесть, т.к. не позволяет человеку слишком задирать голову и видеть перед собой, и не позволяет слишком опускаться.

 

Доспехи символизируют замок и крепость, предохраняющие от пороков, чтобы не могли пробраться в сердце рыцаря вероломство, измена, гордыня и другие пороки.

 

Железные наколенники предохраняют ноги. Это свидетельствует о том, что меч и другое оружие рыцаря должны помочь ему охранять дороги, что является его обязанностью.

 

Шпоры символизируют сноровку, опыт и ревностность, которые он должен обращать на славу своего ордена.

 

Латный ошейник символизирует покорность, чтобы рыцарь сохранял верность своему господину.

 

Палица символизирует силу духа, т.к. она годится против любого оружия, и нет от нее спасения.

 

Кинжал свидетельствует, что надеждой на Бога он одолеет всех своих врагов и недругов рыцарства.

 

Щит символизирует предназначение рыцарства, ибо находится между врагом и телом, как и сам рыцарь находится между монархом и народом. Ведь удар сначала приходится по щиту. А уж потом по телу.

 

Седло символизирует непреклонность духа и бремя рыцарства.

 

Конь символизирует душевное благородство.

 

Удила свидетельствуют, что рот его должен быть свободен от лживых и низких слов.

Вожжи символизируют, что он должен не раздумывая устремляться туда, где рыцарскому ордену требуется его присутствие.

 

Султан на голове коня свидетельствует, что никогда не следует применять оружие без излишней необходимости. Как султан предохраняет голову коня, благоразумие должно предохранять рыцаря от бесчестия и позора.

 

Сбруя служит для защиты коня от ударов. Это свидетельствует, что рыцарь должен заботиться об охране своего имущества и достояния поскольку они необходимы ему для выполнения его долга. Ведь нищета способствует тому, что человек склоняется к подлости и вероломству.

 

Кожаный камзол свидетельствует о тяжелых испытаниях, которые должен претерпеть рыцарь, чтобы прославить свой орден.

 

Герб на щите, латах и седле символизирует славу, которую рыцарь завоевал в подвигах и сражениях. Герб дает возможность распознавать друзей или недругов рыцарства.

 

Знамена свидетельствуют о рвении, с которым рыцарь должен заботиться о чести своего господина и о его владениях.

 

Вот что следует знать о символике рыцарского вооружения и снаряжения.

 

Каждому рыцарю должны быть известны семь добродетелей: три богословских и четыре общих.

Богословские: вера, надежда и любовь.

Общие: справедливость, мудрость, мужество и воздержание.

 

Изгнание из рядов рыцарей осуществляется следующим образом: рыцарю разрезают сзади перевязь меча и изымают у него меч, показывая тем самым, что рыцарские деяния для него отныне заказаны.

 

Пороки, недостойные рыцаря: чревоугодие, сладострастие, скупость, уныние, гордыня, зависть, гнев.

 

Речи рыцаря, его одежды и доспехи должны быть прекрасны, и просторен его дом, ибо все это служит ко славе рыцарства.

 

Однако недостаточно быть избранным, иметь коня и доспехи, ведь рыцарю еще необходимо иметь оруженосца и стремянного, которые заботятся о нем самом, его вооружении и его конях, необходимо, чтобы кто-то обрабатывал землю, которая будет кормить его самого и его коней.

 

Обязанностью рыцаря является поддержка и защита его природного господина. [Однако практика показывала, что высокородные рыцари то и дело выступали против своих сюзеренов. Это был такой корпоративный вид спорта для смелых.]

 

Рыцарь обязан отстаивать справедливость. [По-моему, этот тезис в комментариях даже не нуждается.]

 

Рыцарь не должен пренебрегать тем, что позволяет ему лучше выполнять свои обязанности, и быть всегда готовым к поединкам. Подразумевается, что рыцарь должен хорошо ездить верхом, прекрасно владеть оружием, постоянно участвовать в турнирах, чтобы совершенствовать свое мастерство, охотиться и т.д.

 

Рыцарь обязан помогать и заботиться о вдовах, сиротах и убогих. [No comment.]

 

Рыцарь должен иметь коня и замок, чтобы охранять дороги и защищать крестьян (своих, разумеется). [Откуда же тогда брались рыцари-разбойники, которые из своих замков наводили ужас на окрестности?]

 

Рыцарь обязан преследовать воров, изменников и грабителей.

 

Рыцарь обязан иметь ухоженного коня и сверкающие доспехи.

 

Рыцарь не должен домогаться жены другого рыцаря, а жена рыцаря, родившая ребенка от простолюдина, наносит ущерб чести рыцаря и его родословной. [А просто трахаться с простолюдином ей не возбраняется?] Но и рыцарь не должен иметь детей от простолюдинки.

 

Сын рыцаря должен с самых малых лет обучаться верховой езде, а потом следует отдать его в услужение другому рыцарю, где он пройдет стадии пажа и оруженосца. Ведь прежде чем стать господином, он должен побывать в услужении у знатного сеньора, а иначе как же он узнает, в чем заключается достоинство рыцаря, и где же еще он сможет овладеть наукой рыцарства.

 

На этом, я полагаю, можно завершить идеализированный портрет рыцаря. Попрощаемся с Луллием и Альфонсом, пора переходить к описанию реальных фактов и событий.

[Shurf]

Ну да ,а ещё надо попереться куда нибудь на восток и награбить себе на доспехи и прочее оборудование.... :)

[Yorik]

До XII века было совсем не трудно попасть в ряды рыцарей, т.к. рыцарство было открыто для всех (важно было лишь наличие коня и тяжелого вооружения). Но в XII веке появляются ограничения. Так по преданию французский король Людовик VI в 1137 г. издал указ, чтобы у того, кто был посвящен в рыцари, не имея предков рыцарей, на навозной куче отбивали шпоры. Возможно, это лишь исторический курьез.

 

Но Фридрих Барбаросса относился к этому вопросу вполне серьезно. Так в начале своего царствования в 1156 г. он издал указ, по которому право на поединок признавалось лишь за тем рыцарем, у кого рыцарями были и его предки, не уточняя, правда, количества этих предков:

"Если рыцарь пожелает вступить в поединок с рыцарем из-за нарушения мира или по какой-либо важной причине, да будет разрешено сражаться только в том случае, если он будет в состоянии доказать, что он исстари и сами предки его по рождению - законные рыцари".

 

А в 1187 г. он запретил принятие рыцарского пояса сыновьям духовных лиц и крестьян:

"Также в отношении сыновей священников и диаконов и поселян подтверждаем, чтобы они не опоясывались рыцарским поясом, а те, кто уже подпоясан, да будут исключены из рыцарского сословия правителем провинции".

 

Император Фридрих II подтвердил этот указ:

"Нашим постановлением запрещается становиться рыцарями не принадлежащим по рождению к рыцарскому званию".

 

Но в этих указах ничего не говорится о городском сословии, и это сделано вполне сознательно, т.к. в Германии и Италии в городах происходил процесс сращивания воинского и высшего городского сословий.

 

В это же время сложился обычай, что если кто-то поступал в рыцарский орден на основании ложных сведений о своем происхождении, то он должен был быть изгнан из ордена.

 

Итак, вот коротко основные этапы этих ограничений:

1187 г.: Фридрих Барбаросса запрещает посвящать в рыцари крестьянских сыновей;

(в 1140 г. это уже делал король Роже II Сицилийский;)

в 1234 г. то же самое проделал король Хайме I Арагонский;

в 1294 г. аналогичный указ издал граф Карл II Прованский.

Все они приказывали принимать в рыцари только потомков рыцарей.

 

Не все люди рыцарского происхождения стремились сами стать рыцарями, и это явление, по-видимому, носило довольно массовый характер. Недаром граф Балдуин Фландрский в 1200 г. издал указ, по которому сын рыцаря, не ставший рыцарем до возраста в 25 лет, должен считаться крестьянином.

Также известно, что во Франции в 1293 г. аналогичное требование было выдвинуто по отношению к дворянам в возрасте до 24 лет, иначе их ждало суровое наказание, или большой штраф, или даже конфискация лена.

Английские короли не были столь суровы, и просто сделали в XIII веке из этого явления источник для пополнения своей казны.

 

Право посвящения в рыцари людей из других сословий за выдающиеся заслуги с этих пор (XIII век) остается преимущественно прерогативой королей и императора. И уже в 1271 г. французский король Филипп III возвел в рыцарство одного золотых дел мастера.

 

Это явление носило отнюдь не единичный характер по всей Европе, недаром писатели и поэты того времени возмущаются правителями, посвящающими в рыцари крестьян.

 

В битве под Торнтоном в 1155 г. один стремянный проявил исключительную храбрость, и Фридрих Барбаросса хотел посвятить его в рыцари. Как пишет Оттон Франзингенский, Фридрих хотел предоставить ему

"титулы и звание рыцаря, и ретивых коней, и блистательный почет".

Но стремянный отклонил эту честь, т.к. пожелал остаться в своем сословии. Как пишет Оттон:

"Но тот сказал, что он простолюдин и желает пребыть в том же звании, так как доволен своим положением".

 

Конь и доспехи побежденного на турнире рыцаря по обычаю доставались его победителю, но владелец имел право их выкупить. Это породило прослойку "профессиональных" турнирных бойцов, которые разъезжали по всей Европе. И это совсем не обязательно были бедные или не очень знатные рыцари. Таким профессионалом был, например, Гийом (Уильям) де Марешаль, граф Пемброк, регент Англии в 1216-1219 гг. при малолетнем короле Генрихе III.

 

В XIII веке любой рыцарь имел право участвовать в турнире, если мог доказать, что 4 поколения его предков были свободными людьми.

Несколько позже стали требовать, чтобы предки рыцаря несли конную военную службу. Рыцарство стало замыкаться и пыталось отгородить себя от свободных богатых горожан. Тогда-то и появилась традиция проверки гербов, составление специальных турнирных списков и турнирных книг.

 

Культ поклонения Даме появился несколько раньше.

 

История трубадура Руделя

 

Трубадур Жоффруа Рудель служил при дворе герцога Бретонского, тоже Жоффруа, брате английского короля Генриха II. Многие паломники и рыцари, прибывавшие из Святой земли, превозносили красоту, ум и добродетели принцессы Триполитанской (что в Малой Азии), и Рудель заочно влюбился в прекрасную принцессу.

Пятнадцать лет он служил своей даме и сложил в ее честь немало прекрасных песен. Но неизвестность томила его, он принял крест и отправился в святую землю.

Во время плавания Рудель опасно заболел и прибыл в Триполи уже умирающим. Далее данные источников несколько расходятся.

По одной версии спутники перенесли умирающего Руделя на берег в госпиталь, что мне кажется более правдоподобным, где его и навестила принцесса, прослышавшая о приезде и болезни знаменитого трубадура. Принцесса обняла и поцеловала умирающего трубадура, а Рудель возблагодарил Господа за то, что он сохранил ему жизнь до свидания с дамой, которую он беззаветно любил столько лет. На руках у принцессы Рудель и скончался.

По другой версии принцесса посетила умирающего трубадура на корабле, а далее все происходило по тому же сценарию.

После смерти трубадура принцесса, тронутая его беззаветным служением и любовью, удалилась в монастырь.

Эта история стала образцом настоящей рыцарской любви и вызвала множество подражаний - в литературе. Боюсь, что в реальной жизни все обстояло несколько иначе.

 

Рыцарь Ульрих фон Лихтенштейн в XIII веке надиктовал довольно интересные мемуары. Там есть и такой эпизод.

Рыцарь много лет добивался чести служить одной знатной даме, но та отвергала его притязания. В одном из турниров рыцарь повредил палец, и тот навсегда остался кривым. Рыцарь через посланца сообщил об этом даме. Но та заявила посланцу:

"Он лжет, будто потерял палец ради меня!"

Тогда рыцарь попросил одного своего товарища отрубить ему этот палец и отослал его этой даме. Когда дама увидела посылку, то воскликнула:

"Такой глупости я еще не предполагала в нем. Но все-таки это ни к чему не ведет. Однако палец я сохраню в моей шкатулке".

Рыцарь был рад этому, так как теперь он знал, что дама будет хоть иногда вспоминать о нем.

 

Разжалование из рыцарей из простой процедуры со временем превратилось в целое действо. Изгоняемого рыцаря в длинной рубахе возводили на помост, окруженный толпой зрителей. Вначале разламывался меч рыцаря, и его обломки бросали ему под ноги. Затем с рыцаря снимались шпоры (и сапоги), а его щит привязывали к хвосту обычной рабочей лошади.

Затем герольд трижды вопрошал, указывая на изгоняемого:

"Кто это?"

Ему трижды отвечали, что это рыцарь, но герольд каждый раз громко возражал:

"Нет, это не рыцарь, это негодяй, изменивший своему слову и клятве верности!"

После этого священник зачитывал 108-й псалом с проклятьями изменнику:

"Да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой..."

Затем разжалованного укладывали на носилки, как мертвеца, и несли в церковь, где над ним служили панихиду.

[Yorik]

Боевой рыцарский конь назывался дестриером. Это были красивые животные, но у них был один, правда, очень серьезный недостаток - быстрая утомляемость. Поэтому рыцарь в походе никогда не ехал на боевом коне, а пересаживался на него только непосредственно перед самым боем или турнирной схваткой. Дестриер же следовал за рыцарем налегке в сопровождении специального слуги. Поэтому когда вы в фильме видите, как рыцарь, проскакав несколько миль на своем коне, сразу же бросается в бой, знайте, что это полная лажа. В реальности такого быть просто не могло.

 

Отвлечемся немного от изложения сухих сведений и послушаем пару довольно типичных рыцарских историй, которые приводил Фруассар в своем знаменитом труде.

 

История из Фруассара #1

 

Во время Столетней войны англичане как-то осаждали город Ренн. Французский рыцарь Оливье де Мони заметил однажды, что один англичанин с помощью своего сокола добыл уже 6 куропаток и решил отнять их, чтобы преподнести своим дамам: ведь в осажденном городе с деликатесами было неважно. Он в полном легком вооружении [т.е. не в латах] переплыл крепостной ров и захватил в плен не только куропаток, но и самого английского рыцаря. Во время поединка Оливье де Мони получил тяжелое ранение и понял, что не сможет переплыть ров еще раз. Тогда он вернул своему пленнику свободу в обмен на пропуск в английский лагерь для излечения.

В лагере он был даже принят герцогом Иоанном (Джоном) Ланкастерским, который с интересом ознакомился с историей рыцаря, а при возвращении рыцаря к своим одарил его богатыми подарками и напутствовал его словами:

"Мони, передайте, пожалуйста, мой привет вашим дамам и девицам и скажите, что мы часто и от души желаем им куропаток".

Оливье де Мони был восторженно встречен в Ренне, а местные дамы очень веселились, выслушивая историю его приключений.

 

История из Фруассара #2

 

Английский король Эдуард III (1312-1377) был известен как хороший и доблестный воин. Он отправился на войну с Францией как король, но в сражениях участвовал под знаменем Готье де Мони. Однажды он выбрал себе в противники известного своей силой и смелостью рыцаря Эсташа де Рибмон. Два раза Эдуард повергал своего соперника на землю, но тот поднимался и возобновлял бой. На третий раз де Рибмон прокричал своему противнику, имени которого он не знал:

"Рыцарь, я сдаюсь вам пленником!"

Де Рибмон не знал имени своего противника до тех пор, пока ему не принесли в дар от короля новую одежду и пригласили на ужин в Кале, который уже был занят англичанами.

За ужином де Рибмону прислуживал принц Уэльский, так пожелал сам король, а на прощание Эдуард III сказал своему противнику:

"Сир Эсташ, я дарю вам эту нитку жемчуга, как лучшему бойцу сегодняшнего дня, и прошу ее носить из любви ко мне. Я хорошо знаю, что вы веселый и влюбчивый рыцарь, охотно вращающийся в обществе дам и девиц. Так говорите же всюду, куда вы пойдете, что я подарил вам этот жемчуг".

 

У Фруассара множество подобных историй разбросано по всей книге, но не всем им следует так уж слепо верить - многие истории он просто высосал из пальца. Ведь даже в приводимой им битве Тридцати, о которой я уже писал, французы победили только с помощью совсем не благородной проделки одного из своих участников, севшего на коня вопреки условиям поединка.

 

А избиение Генрихом V (1387-1422) в большом количестве знатных французских пленников во время битвы при Азенкуре и вовсе не укладывается в понятия рыцарской чести и благородства. Так что в реальной жизни было все не так красиво, как в книгах, в том числе и у Фруассара.

 

Вернемся, однако, к нашим бара... Я хотел сказать - рыцарям.

 

Обязательными отличительными рыцарскими атрибутами были перевязь, пояс и шпоры (считалось, что они золотые, но обычно - позолоченные).

 

Щит, седло и латы рыцаря были лишены герба до тех пор, пока он (рыцарь) не покрывал себя славой.

 

Король Кастилии и Леона Альфонс X Мудрый (1221-1284) даже писал:

"В прежние времена рыцарский орден [здесь подразумевается все сословие рыцарей] окружали таким почтением, что, только став рыцарями, императоры и короли могли быть коронованы и облечены полнотой власти".

 

Рыцарство, как считалось, было цветом войска, но уже при описании сражения при Бремюле в 1119 г. Сугерий пишет, что английский король Генрих I (1068-1135)

"чтобы рыцари сражались с большей отвагой, ссаживает их с коней и обращает в пехотинцев".

Видим, что рыцари начали спешиваться значительно раньше, чем считают широкие круги общественности, правда, речь опять идет об англичанах.

 

Конечно, это явление еще не носило массового характера, но уже в 1243 г. папа Иннокентий IV (1195-1254) пишет кардиналу Рейнеру, что

"рыцарство, видимо, не так необходимо для защиты государства, пехотинцы же, как известно, более полезны".

Вот так-то, уважаемые дамы и господа!

 

Дети рыцарей для обучения воинскому искусству чаще всего отсылались ко двору какого-нибудь высокопоставленного лица: графа, герцога, короля и т.д. Иногда они поступали в оруженосцы к другому рыцарю, на службе у которого и набирались нужного опыта. Чему же они учились?

 

В XI веке испанец Петр Альфонси противопоставил семи свободным искусствам ученых семь рыцарских искусств: верховая езда, плавание, стрельба из лука, кулачный бой, соколиная охота, игра в шахматы и сложение стихов.

 

В другом сочинении упоминается даже о таком искусстве, необходимом молодому рыцарю, как подавание блюд и прислуживание за столом.

 

Многие историки просто поражаются тому, что в этих сочинениях даже не упоминается искусство фехтования. Некоторые исследователи считают этот пропуск недостатком авторов сочинения и удивляются, как это они умудрились пропустить столь важное искусство. Я же полагаю, что искусство владения любым холодным оружием было также естественно для рыцаря, как для простого человека естественно умение ходить или жевать пищу. Семью перечисленными искусствами рыцарь должен владеть, но без искусства владения оружием просто нет рыцаря.

 

Одним из первых прообразов рыцарских турниров можно считать военные игры, устроенные в 842 г. в Страсбурге Людовиком Немецким и Карлом Лысым на торжествах в честь заключенного между ними договора. Отряды вооруженных всадников атаковали друг друга в конном строю и потрясали оружием, но никаких ударов не наносили.

 

Позднее стали наносить удары и уколы тупым оружием, чтобы выбить противника из седла, но даже и в таком виде рыцари часто получали на турнирах тяжелые увечья, а то и гибли.

 

По одной из средневековых версий турниры в том виде, как мы их знаем, придумал французский рыцарь Готфрид де Прельи, погибший в 1066 г. (в бою, а не на турнире), и они сразу же получили широкое распространение среди знати.

 

Церковь же всегда решительно выступала против турниров, осуждая бесполезную гибель рыцарей, и уже в 1131 г. Реймсский собор издал указ о запрещении турниров под угрозой отлучения участников от церкви.

 

Рыцарство в целом проигнорировало церковные нападки и запреты, считая турниры самым явным проявлением своего сословного духа. Именно на турнирах рыцарь должен был проявлять свое умение владеть оружием и не пугаться опасностей. Поэтому со временем правила проведения турниров стали допускать применение и боевого оружия, иногда специально ослабленного, а часто и просто боевого. Бывали случаи, когда на турнирах в смертельных поединках сходились непримиримые враги. Да и просто в демонстрациях молодецкой удали иногда гибли десятки рыцарей.

 

Жители городов также любили турниры и упражнялись для участия в них. Императоры и короли не жаловали подобные развлечения горожан, а в 1230 г. император Фридрих II Гогенштауфен (1194-1250) даже запретил жителям Любека устраивать у себя турниры, но не из-за человеческих жертв, а из-за возникающих беспорядков и многочисленных случаев насилия над дамами и девицами.

 

Знать не приветствовала развлечения горожан, которые не только помогали им владеть оружием, но и производили несанкционированное ими расширение числа рыцарей из презренного простонародья (хотя и зажиточного). Например, в Шеффенской хронике говорится о том, что в 1270 г. жители Магдебурга пригласили на турнир всех купцов, которые

"желали быть посвященными в рыцарство".

[Yorik]

В рыцарском войске дисциплина в современном понимании этого слова отсутствовала начисто, поэтому мы с удивлением читаем описания средневековых сражений, когда не только высокопоставленные военачальники, но и простые рыцари отказываются, например, выполнять приказания не только командующего, но и короля или императора.

 

Только члены рыцарских орденов подчинялись строгой дисциплине, но в орденах вся жизнь рыцарей была регламентирована и подчинялась строгой дисциплине. За любое непослушание рыцарь мог быть строго наказан, а то и лишен орденской мантии и изгнан из ордена.

 

Так рыцари-храмовники без особого разрешения начальства не могли пускать своих коней в галоп. Свою кольчугу, когда он не надевал ее, рыцарь должен был носить в кожаном или проволочном мешке, носимом в руках, и мог привязать его только по особому разрешению. И т.д., и т.п.

 

В качестве наказания рыцаря могли лишить мантии, а во время трапезы он должен был сидеть на земле. Рыцаря также могли заключить в карцер или вообще изгнать из ордена.

 

Епископ Люттиха (Льежа) Вацо (1041-1048) сразу же увидел, что в его епархии рыцари понастроили в болотах или на скалах укрепленные замки. Чувствуя себя там в полной безопасности, они грабили местное население, обращая жителей даже в рабство. Эти рыцари грабили купцов, сворачивая местную торговлю (и уменьшая тем самым доходы епископа).

Епископ призвал нескольких верных ему рыцарей, собрал войско, редко превышавшее 1000 человек, и начал брать штурмом эти замки один за другим. Защитникам взятого замка даровалась жизнь, но сами замки разрушались до самого основания.

Местность была сильно заболочена. Осаждающие прокладывали себе дороги, засыпая и осушая болота. Но так как они контролировали все подъездные пути к осаждаемому замку, то помощь защитникам замка ниоткуда придти не могла. Так с небольшими силами епископ Вацо взял и разрушил множество разбойничьих замков.

Местным жителям епископ возмещал ущерб за зарезанный для нужд войска скот и прочую снедь.

 

Карл Анжуйский перед сражением при Беневенто в 1266 г. против Манфреда советовал своим воинам больше целиться в лошадей, чем в людей. Ведь с упавшим с лошади рыцарем, который малоподвижен из-за тяжелого своего вооружения, легко справится и пеший воин. Поэтому каждый рыцарь Карла должен идти в бой в сопровождении одного или двух пехотинцев, а если нет своих, то с наемниками:

"Ибо военный опыт доказывает, что они непобедимы и чрезвычайно полезны как для умерщвления вражеских коней, так и для истребления тех, которые сброшены с коней".

 

К XIV веку рыцарское войско стало считаться состоящим из так называемых "копий". В состав "копья" входил сам тяжеловооруженный рыцарь и до десятка сопровождавших его воинов, среди которых могли быть и конные (легковооруженные), но в основном оно состояло из пехотинцев.

Встречались еще и одиночные рыцари, "одноконные", но считали войско, как правило, по "копьям".

 

В 1214 г. в битве при Бувине 300 легковооруженных конников атаковали фламандских рыцарей, но те в знак презрения даже не сдвинулись с места. Они просто перекололи, не сходя с места, своими копьями не покрытых панцирем лошадей противника, а уже только после этого двинулись на вражеских рыцарей.

 

Вопреки широко распространенному мнению, которому немало способствовали и кинематографисты, рыцарское войско наступало (шло в атаку) медленным аллюром. Это подтверждается множеством сообщений.

Недаром Оттон Фрейзингенский с неодобрением описывает сражение с венграми в 1146 г.:

"Герцог [Генрих Язомиргот], вопреки принятому у рыцарей порядку, наступал не шаг за шагом, а бросался на врага стремительным налетом; его рыцари подходили отдельными беспорядочными группами, разорвав строй легионов".

 

Военачальники часто предписывали своим воинам соблюдать строгую дисциплину (или подобие оной). Так Лиутпранд сообщает, что король Генрих I перед одним из сражений с венграми в 933 г. отдал приказ, чтобы никто не старался на более быстром коне обежать своего соратника, и чтобы все одновременно атаковали соперника. Но такие распоряжения не всегда помогали.

 

В статуте ордена храмовников (и у Тевтонского ордена) было записано:

"Ни один член ордена не имеет права без разрешения атаковать или оставить свое место в рядах".

 

В 1119 г. при Бремюле Генрих I Английский победил Людовика VI Французского. Вроде бы обычное сражение, ан нет, дело в том, что в этом сражении было убито всего 3 (три!) рыцаря, а взято в плен 140,

"потому что они были с ног до головы одеты в железо, и потому что из страха Божьего и по товариществу друг друга щадили".

Так пояснил нам это странное сражение Ордерих.

 

В средневековой Каталонии существовали титулы кондора и инфансона, которые присваивались исключительно графами.

 

Немного о жизни в ордене

 

Возвращаясь к жизни рыцарских орденов, следует отметить, что жизнь рыцарей была в них довольно строго регламентирована.

 

Когда отряд рыцарей готовил место для разбивки лагеря, прежде всего веревками огораживалось место для часовни.

Затем последовательно выбирались места для палатки магистра ордена, палатки для совместных трапез, палатки для комтура (или коммендатора) провинции и для провиантмейстера.

Только после этого командующий отрядом возглашал:

"Господа братья, располагайтесь во имя Господне!" -

и остальные братья приступали к выбору места для своих палаток.

 

Различные сигналы в лагере храмовников подавались с помощью специального колокола.

 

Рыцарь-храмовник не должен был без особого разрешения удаляться от лагеря на расстояние дальше, чем слышен звук человеческого голоса или сигнального колокола.

Также из двух его оруженосцев один должен был всегда находиться неподалеку, когда другой отправлялся за фуражом, топливом или другими припасами.

 

Рыцарь не имел права без разрешения седлать своих коней или садиться на них.

Перед походом рыцарь должен был лично убедиться в наличии всего необходимого снаряжения и проверить, не забыто ли что-либо существенное.

 

В походе оруженосцы с оружием должны были ехать перед рыцарем, чтобы ему было легче следить за своим снаряжением и вооружением.

Те же, кто вел коней рыцаря, а их у каждого рыцаря было не менее трех, должны были следовать позади рыцаря.

 

В походе никто не имел права покидать своего места в строю даже для того, чтобы размять или проверить своего коня.

 

Перед сражением никто не имел права покидать своего места в строю или нападать на противника без приказа под страхом наказания в виде лишения орденской мантии.

 

Перед боем командир отряда выделял несколько рыцарей (5-10) для охраны знамени. Эти братья должны были сражаться с противником близ знамени, защищать его, и не имели права удаляться от него до окончания сражения. Даже раненый рыцарь не мог без особого разрешения покинуть знамя.

 

Остальные же рыцари могли нападать на противника там или так, где сочтут это наиболее удобным для себя с целью нанесения врагу максимального урона.

 

В правилах Тевтонского ордена говорилось:

"Ни один брат да не садится на коня, прежде чем не поднято знамя. После того как поднято знамя, каждый проявляет сколько есть у него сил телесных и душевных и возвращается к знамени, когда сочтет соответствующим".

 

Рыцарь не имел права покидать поле сражения даже в случае поражения своих войск, если на поле еще развевается знамя. Когда свое знамя утрачено, рыцарь должен примкнуть к знамени любого другого ордена, а при их отсутствии, к любому христианскому знамени. Рыцарь мог искать личное спасение только тогда, когда уже все разбиты и христианских знамен больше не видно.

 

Запасное знамя хранил комтур (коммендатор), обернутым вокруг копья. Он должен был его развернуть, если с основным знаменем приключилась какая-нибудь беда. Поэтому комтуру было запрещено вступать в сражение с этим копьем, какой бы удобный случай для этого не представился.

[Yorik]

Следует заметить, что тяжеловооруженная рыцарская конница могла полностью проявить свои боевые качества, только сражаясь на равнинной местности, и большинство славных побед одержано рыцарями именно на равнинах. Стоило же рыцарям попытаться дать бой на пересеченной местности, как тут же они терпели унизительные поражения (как, например, при Куртрэ в 1302 году).

Поэтому перед сражением рыцарских войск часто большое внимание уделялось выбору подходящего места сражения, а иногда и выравниванию местности. На это иногда уходили целые дни, но выравниванием местности европейские рыцари из-за своего чванства занимались не слишком часто. А зря!

 

В источниках можно часто найти упоминания о том, что часть рыцарей, особенно это касается германцев, часто спешивалась во время боя.

Так Оттон Нордгеймский сообщает, что в 1080 г. в битве на реке Эльстер часть саксонских рыцарей сражалась в пешем строю.

И в 1147 г. под Дамаском армия Конрада III, как пишет Вильгельм Тирский

"спешилась, как это обычно делают германцы в исключительных положениях".

 

Подобных свидетельств можно найти довольно много, но они отнюдь не умаляют силу рыцарской конницы.

 

Когда один из вассалов Вильгельма Завоевателя без его разрешения отправился в Испанию, чтобы воевать с маврами, король немедленно конфисковал все его земли. Об этом рыцаре король отзывался так:

"Не думаю, что можно найти лучшего рыцаря, но он непостоянен, расточителен и все время носится по стране".

 

В XIII веке в Англии считалось неприличным дворянину есть одному.

 

Торжественное посвящение в рыцари возникло сравнительно поздно. В 1213 г. граф Симон IV де Монфор провел блестящую церемонию посвящения в рыцари своего сына. Два епископа при пении "Veni Creator" передали юному оруженосцу рыцарское вооружение для службы во имя Христа. Эта церемония произвела такое сильное впечатление на монаха Пьера из Во-де-Сернэ, что он с удивлением записывает:

"О, новая форма рыцарства! Форма до сих пор неслыханная".

 

В ордене храмовников было две категории воинов: рыцари (в белых плащах) и сержанты (в коричневых плащах).

 

Когда в Лангедоке крестоносцы взяли штурмом город Безье и началось избиение его жителей и уцелевших защитников, то стало ясно, что среди убиваемых попадаются и католики, а не только еретики. Папского легата Арнольдо ди Сотто спросили, как в этом случае отличать "проклятых еретиков от добрых католиков".

Легат хладнокровно ответил:

"Убивайте всех подряд, Господь узнает своих".

 

Французский король Людовик VII (1120-1180), несомненно, был доблестным рыцарем и очень благочестивым человеком. Вот лишь парочка примеров из его жизни.

Когда к нему явилась делегация граждан города Орлеана с просьбой даровать им общинные учреждения, то король просто велел казнить их.

Вот король борется с непокорным вассалом графом Тибо Шампанским и опустошает его земли. В городке Витри часть жителей попыталась спастись от королевского войска, укрывшись в городской церкви. Тогда Людовик VII, нимало не смущаясь, велел поджечь церковь, и в огне пожара погибло около полутора тысяч человек, которые отнюдь не были ни еретиками, ни преступными мятежниками.

 

Но бывали примеры и иного толка. Иерусалимский король Бодуэн I после одного победоносного сражения проезжал по лагерю побежденных сарацин. Вдруг из одного шатра он услышал стоны – это оказалась брошенная женщина-мусульманка, которая должна была вот-вот родить. Король немедленно накрыл ее своим плащом и установил около ее палатки охрану. Бодуэн велел принести ей свежей воды и фруктов, затем пригнать сюда верблюдицу, чтобы роженица и младенец не испытывали недостатка в молоке, а после родов доставить женщину и младенца ее мужу.

 

В 1356 году французский король Иоанн II Добрый попал в плен к англичанам, где и пробыл до 1360 года, когда за него был, наконец, выплачена часть выкупа. Он вернулся во Францию, чтобы собрать вторую часть своего выкупа, оставив в заложниках своих сыновей, которым, однако, удалось бежать во Францию. Добрый король не смог собрать средства, чтобы оплатить выкуп и добровольно вернулся в английский плен. Несомненно, это поступок истинного рыцаря, но некоторые хронисты называли истинной причиной возвращения в Англию французского короля его любовь к одной английской даме. Впрочем, об этом я уже писал.

 

Когда говорят о рыцарстве, то чаще всего вспоминают рыцарское служение даме. Но на раннем этапе существования рыцарства, где-то до Крестовых походов, такой проблемы попросту не было. Одна их сохранившихся сентенций раннего Средневековья гласит:

"Если женщина тебе противоречит или лжет, то подними свой кулак и ударь ее прямо в голову".

Вот и все служение даме.

 

Во времена крестовых походов происходило и много забавных с нашей точки зрения случаев. В 1147 году Людовик VII добрался с крестоносным воинством до Антиохии. Там князь Раймон де Пуатье радушно принял рыцарей. При его дворе было много красивых дам, но Алиенора Аквитанская, жена Людовика VII и племянница Раймона де Пуатье, стала подлинным украшением этого цветника. Каждый день устраивались пиры, танцы и прочие увеселения, в центре которых находилась прекрасная королева Франции, так что крестоносцы не очень-то и стремились к Иерусалиму.

Чтобы как-то сдвинуть дело с мертвой точки, Людовик однажды ночью похитил свою жену и тайно вывез ее из Антиохи. Только после этого войско стало готовиться к продолжению похода.

Впрочем, многие считают, что истинной причиной похищения жены была ревность, т.к. у Алиеноры начался роман со своим дядюшкой, и Людовик решил это дело пресечь.

 

Гийом де Марешал [или Маршал] (1145-1219) был младшим сыном в многодетной семье, но сумел сделать блестящую карьеру не столько благодаря личным качествам (храбрых рыцарей хватало), сколько благодаря поздней, но удачной женитьбе. В возрасте 45 лет он женился на Изабелле де Клер, наследнице очень приличного состояния. Девица была моложе своего жениха на целых 30 лет, но сумела в браке родить мужу девять детей. Муж тем временем стал первым графом Пемброком (его надгробие можно увидеть в церкви Темпл в Лондоне), а после Смерти короля Джона в 1216 году, он до своей смерти в 1219 году был регентом Англии при малолетнем короле Генрихе III.

 

Кстати, о женитьбе. Существовали некоторые ограничения при вступлении в брак (это помимо разрешения своего сюзерена, родителей или опекуна, если он есть). Девушка должна была быть старше 12 лет, а юноша – 14 лет. Вступающие в брак не должны были иметь общих предков вплоть до седьмого колена.

С момента заключения брак считался нерасторжимым. Но церковь могла в некоторых случаях аннулировать брак, считать его как бы несуществовавшим. Причинами аннулирования брака могли стать половое бессилие мужа, бесплодие супруги (или неспособность родить сына) или незамеченное при заключении брака кровное родство.

Когда после возвращения из второго Крестового похода французский король Людовик VII решил развестись с Алиенорой Аквитанской, то он требовал от папы аннулировать брак на основании безнравственного поведения королевы и ее неспособности родить наследника престола. Папские юристы не приняли во внимание вышеприведенные аргументы французского короля, но желание угодить ему было столь велико, что они обнаружили интересный факт: оказывается, Гуго Капет, прапрапрадедушка Людовика, был женат на прапрабабушке Алиеноры. По-моему, так. На основании столь близкой степени родства их брак был аннулирован.

Алиенора же Аквитанская вскоре вышла замуж за Генриха Плантагенета, стала королевой Англии в возрасте 32 лет, и родила своему мужу восьмерых детей, в том числе пять (!) сыновей; один, правда, умер в младенчестве. Но я об этом уже писал.

[Yorik]

Вернусь еще раз к Гийому де Марешалю, которому в молодости выпала редкая честь: он посвятил в рыцари Генриха младшего, старшего сына короля Генриха II Плантагенета (1133-1189). В "Histoire de Guillaume de Marechal", посвященной первому графу Пемброку, об этом написано так:

"В тот день по воле Господа на долю Марешала выпала огромная честь: в присутствии множества сеньоров и представителей знатных родов, он, не имевший и малейшей части феода, не владевший ничем, кроме рыцарского звания, возложил меч на сына короля Англии. Многие в этом ему завидовали, но никто не дерзнул показать это открыто".

Но выбран Гийом был не случайно – к этому времени он уже успел прославиться как турнирный боец. В паре с фламандцем Роже де Гаити он течение одного только года сумел в различных турнирах победить и получить выкуп более чем с трехсот рыцарей.

 

Рыцарский кодекс часто приводился и в художественной литературе, но в сжатом виде. Вот, например, как у Кретьена де Труа молодого Персеваля наставляет Горнеман де Гур:

"Любезный друг, когда вам случится сражаться с рыцарем, вспомните то, что я сейчас вам скажу: если вы победите..., и он будет вынужден просить у вас пощады, не убивайте его, но окажите ему милосердие. С другой стороны, не будьте слишком болтливы и слишком любопытны... Тот, кто много говорит, совершает грех; остерегайтесь же этого. А если вы встретите даму или девушку, находящуюся в беде, я прошу вас, сделайте все, что будет в вашей власти, чтобы помочь ей. Я закончу советом, которым особенно не следует пренебрегать: бывайте почаще в монастыре и молите там Создателя, чтобы Он сжалился над вами и в этом земном веке сохранил вас как своего христианина".

 

Часто безосновательно говорят о том, что рыцарские войска в войнах старались соблюдать дни, так называемых, Божьих перемирий. То есть, нельзя было воевать в дни Рождественского и Великого постов (и в эти праздники, соответственно), с вечера пятницы до утра понедельника и называют еще ряд других ограничений. За нарушение таких церковных предписаний якобы могло последовать отлучение от церкви. Но, например, известная битва при Бувинэ 27 июля 1214 года, когда король Франции Филипп II Август (1165-1223) разгромил своих противников, произошла именно в воскресенье. И это далеко не единственный случай.

 

Зимой рыцари воевали очень редко. Обычно в Европе боевые действия начинались в конце марта и заканчивались в ноябре.

 

Уже упоминавшийся Филипп Август стремился ограничить войны среди своих подданных и издал с этой целью ряд специальных законов.

Он категорически запретил воевать простолюдинам (но горожане проигнорировали этот запрет), издал закон о 40 королевских днях, когда противники не должны были нападать на родственников воюющих сторон, ввел королевские охранные грамоты и т.д.

Нарушение этих законов приравнивалось к нападению на самого короля.

Эти меры французского короля оказались достаточно эффективными, так что вскоре и в других европейских странах стали издавать аналогичные законы.

 

Рыцари, стоявшие на верхних ступенях средневекового общества, т.е. короли, герцоги и графы, могли требовать от своих вассалов выполнения определенных обязанностей, например, воинской службы. Каждый рыцарь экипировался в поход и снабжался в нем за свой счет, но эта служба не могла продолжаться более 40 дней. По истечении этого срока вассалы имели право покинуть своего сюзерена. У того, правда, были еще способы удержать рыцарское войско, но для этого сюзерен должен был уже сам обеспечивать пропитание оставшимся, поденную оплату их ратного труда, а также компенсировать им возможные убытки из-за задержки в походе.

 

Существовала еще и конная повинность, которая заключалась в том, что вассал привлекался в полном вооружении на службу на срок не более семи дней и не далее одного дневного перехода.

 

Охранную службу в замках чаще всего несли пожилые люди или инвалиды (из числа рыцарей, разумеется). Остальные рыцари в мирное время к такой службе обычно не привлекались.

 

В эпоху Раннего Средневековья существовал, так называемый, призыв ополчения, когда крупный феодал мог в случае большой опасности призвать на неопределенный срок службы своих вассалов, вилланов и слуг. Но уже в XII веке такой случай зафиксирован только один раз: это произошло в августе 1124 года, когда французский король Людовик VI Толстый (1078-1137) отражал нападение войск императора Генриха V (1086-1125), хотевшего захватить Шампань.

 

Служили знатные рыцари очень неохотно, и также неохотно привлекали к службе своих вассалов. Так в 1216 году в войске французского короля насчитывалось всего 436 рыцарей, и все из Северной Франции. Например, герцог Бретани Пьер де Моклерк привел с собой только 36 рыцарей, хотя для своего войска легко собирал около 400 рыцарей. Граф Фландрии привел 46 рыцарей, а герцогство Нормандия – всего 60. А ведь речь идет об одних из самых могущественных сеньоров того времени.

 

Следует заметить, что в это время рыцарские армии были не очень многочисленными, вопреки цифрам хронистов. Реально Филипп Август никогда не имел в своем распоряжении более 1300 рыцарей, 1200 легко вооруженных всадников и около пяти тысяч пехоты. Его противники располагали приблизительно такими же силами.

 

Сами сражения редко продолжались более двух часов. Это только в рыцарских романах войска сражались от зари и до темноты.

 

К указанному времени получила широкое распространение практика, когда низшие вассалы вместо участия в боевых действиях вносили определенную плату. Сюзерен на собранные средства мог нанять профессиональных солдат. А в Англии уже с середины XII века любой феодал мог откупиться от несения воинской службы.

 

В 1182 году Ричард Львиное Сердце (1157-1199) выловил банду бесчинствовавших в его землях [на континенте, разумеется] наемников-брабантцев. Половину захваченных он велел немедленно казнить, а другую половину отправил на родину, предварительно велев выколоть им всем глаза – в назидание другим. Но даже такие суровые меры помогали мало, и Европа несколько столетий страдала от отрядов наемников, которые в мирное время занимались просто грабежом мирного населения.

 

При осаде замков штурмующие очень редко пытались забраться на стены с помощью приставных лестниц, как это любят изображать в художественных, да и документальных, фильмах. Чаще всего они старались или с помощью тарана разбить ворота, или вели подрывные работы (рвы, галереи и даже выработки) с целью обрушить часть стены замка. Такие работы обычно сопровождались обстрелом замка из различных катапульт, баллист или других метательных орудий, чтобы отогнать осажденных со стен. Осажденные с помощью аналогичных сооружений пытались помешать своим врагам.

 

Иногда дальность действия таких метательных орудий вызывает удивление: в 1218 году во время осады Тулузы ядром, пущенным из трибюше (вид огромной рогатки), осажденными был убит знаменитый граф Симон IV де Монфор (1160-1218), а ведь он находился на расстоянии более 200 метров от стен крепости.

 

К сражению обычно готовились долго, тщательно выстраивали войска в зависимости от топографии места сражения (впрочем, ее часто игнорировали, что приводило к непоправимым катастрофам), молились. Но уже вскоре после начала сражения, после двух-трех атак в лучшем случае, на поле царила полная неразбериха. Ведь каждый рыцарь вооружался за свой счет, никакого единообразия в вооружении и снаряжении не было, и отличить своих от чужих было очень трудно. Знамена и баннеры знатных сеньоров очень быстро становились неразличимыми, так что для опознания своих приходилось использовать опознавательные кличи, часто с определениями. То и дело на поле сражения раздавались кличи по названиям крупных феодов или владений: "Геннегау!", "(Львиная) Фландрия!", "Сен-Дени!" и т.д. Летописцы утверждают, что воины выкрикивали во время сражений очень красивые и благозвучные лозунги, например, "Благородный граф Геннегау!", но в это трудно поверить.