134_Теодор I - король Корсики

[Yorik]

Уважаемые читатели, возможно, решат, что Старый Ворчун уже совсем выжил из ума. Какие короли на Корсике, скажут они? Не торопитесь, уважаемые читатели. Большого количества королей на Корсике не было, но один-то все-таки был. Это произошло в XVIII веке, который принято называть Веком Просвещения. Кое-какие основания для такого названия есть, но, по-моему, с большим основанием XVIII век можно называть Веком Великих Авантюристов. Вспомните, какие фигуры он подарил Истории: граф Сен-Жермен, Калиостро (он же Джозеф Бальзамо), Казанова. К этой же когорте примыкал и менее известный в наше время барон Теодор фон Нейгоф (Neuhof), родившийся в 1686 году в Вестфалии. Настоящий барон, между прочим, хоть и бедный.

 

Но прежде чем перейти к истории короля Корсики, я должен сказать несколько слов о предшествующей истории острова. Наибольшего расцвета остров достиг под владычеством римских императоров. Тогда на нем насчитывалось до 33 только обнесенных внешними стенами городов. Потом остров начал приходить в упадок, им попеременно владели вандалы, византийцы, готы, арабы, но в начале XI века его прибрала к своим рукам Пиза. Не надо этому очень удивляться. Мало кто знает, но в течение более чем двух столетий Пиза была одним из самых могущественных морских держав. Сейчас в это трудно поверить. Упадку Пизы способствовали не только неудачные войны, но и ушедшее от города из-за речных наносов море, которое оставило пизанцев без удобных гаваней.

 

Пизанцы разделили остров на большое количество довольно мелких феодальных владений, но корсиканцы постоянно возмущались правлением чужеземных баронов и постоянно бунтовали. На Корсике стали образовываться владения под управлением или своих графов, или т.н. капорали. Бардак был полный. В 1077 году корсиканцы признали своим верховным правителем папу Урбана II, который передал управление островом тем же пизанцам. Круг замкнулся.

 

Но вот могущество Пизы закатилось, и в 1300 году они были вынуждены уступить остров Генуе. Сменой власти корсиканцы были не очень довольны, довольно долго сопротивлялись, но в 1388 году окончательно были вынуждены признать зависимость острова от Генуи. Генуэзские дожи были не очень заинтересованы в процветании острова. Их интересовали только возможные прибыли, выжимаемые из местных жителей, только деньги и ничего больше. Развитию ремесел и торговли, не говоря уж об образовании и искусстве, они не уделяли ровно никакого внимания. Корсиканцы в свою очередь частенько поднимали вооруженные восстания, которые жестоко подавлялись то с помощью французов, то с помощью австрийцев, в общем, теми, с кем в данный момент Генуе удавалось договориться. Неудачи островитян объяснялись еще и тем, что среди них не было единства. Помимо националистов (так их назвали бы теперь) на острове были сторонники Генуи, Арагона, Неаполя, не говоря уже о более мелких партиях.

 

Вот мы и подошли к интересующему нас времени. В 1729 году на Корсике вспыхнуло очередное антигенуэзское восстание. Генуэзские войска на острове были разбиты, но на море Генуя доминировала, так как у островитян не было собственных военных кораблей. Генуя не только установила блокаду острова, но одновременно пообещала кое-какие свободы и права, снижение налогов, амнистию восставшим. В 1730 году инсургенты сложили оружие, но Генуя словно забыла о своих обещаниях. Вожди восстания и множество рядовых инсургентов были брошены в тюрьмы (хороша амнистия!). А так как часть восставших укрылась в горах и продолжала сопротивления, то генуэзцы не торопились снимать блокаду с острова, т.к. генуэзцев на острове продолжали отстреливать. Жители начали голодать. А спасшиеся руководители восстания осели преимущественно во Флоренции.

 

Вернемся к нашему герою. Я написал, что он родился в 1686 году, но встречаются и другие даты, например, 1690 год. Он был сыном не очень богатого дворянина, барона, к тому же не единственным, так что у него была прямая дорога в наемники. Характер у мальчика с детства был непоседливым, вот он и служил сначала во Франции, потом в Швеции, и набрался кое-какого опыта. Здесь он начал набираться и кое-какого дипломатического опыта, выполняя различные поручения не кого-нибудь, а самого всемогущего министра Карла XII Георга Генриха фон Гёрца. Нейгоф проявил себя талантливым молодым человеком. Он выполнял различные дипломатические поручения, в том числе и по созданию союза с Испанией. Там он сумел обратить на себя благосклонное внимание министра Филиппа V Иоганна-Вильгельма Рипперды, а затем и первого министра кардинала Альберони. Так что после падения фон Гёрца в 1718 году он был вынужден бежать в Испанию, а куда же еще, ведь там у него был могущественный союзник и покровитель.

 

Кардинала Альберони, который с 1717 года был первым министром Филиппа V, приблизил к себе фон Нейгофа. Он стал доверенным лицом первого министра и получил чин полковника. Неплохая карьера для сына бедного дворянина (но барона). Более того, Нейгоф женился на фрейлине королевы, по происхождению англичанке, весьма состоятельной девице, правда, далеко не красавице, но это ведь не самое главное в придворной карьере и на дипломатической службе, не так ли, уважаемые читатели. Но от политики никуда не уйдешь.

 

Следует вам напомнить, что с 1717 года Испания предприняла очередную попытку округлить свои владения и захватила Сардинию и Сицилию. Это вызвало такое возмущение в Европе, что объединились прежде непримиримые враги: Англия, Франция. Австрия и Голландия и объявили войну Испании и ее союзнице Швеции. Вначале потерпели неудачу шведы, а 22 августа 1718 года испанский флот был почти полностью уничтожен англичанами у мыса Пассаро. Затем последовал ряд поражений на суше от Австрии и Франции, и Испания запросила мира. По требованию союзников кардинал Альберони в декабре 1719 году был отстранен от должности первого министра и выслан из Испании. А его огромное состояние досталось Филиппу V. В утешение за военное поражение, надо полагать. Вместе с кардиналом пострадали и его доверенные лица, среди которых не последнее место занимал и фон Нейгоф.

 

Он был вынужден бросить свою должность и жену, но прихватил с собой ее драгоценности. Теперь наступил длительный период странствий фон Нейгофа по Европе: Франция, Швеция, Германия, Австрия, Италия и Голландия, - но нигде он не задерживался надолго, нигде не мог сколотить себе приличного состояния. Но он был очень ловким человеком, авантюристом, как теперь говорят, и умудрился наделать огромное количество долгов по всей Европе. Талант, ничего не скажешь, но он ведь помимо всего прочего, был еще и настоящим бароном, полковником, правда, в отставке, и довольно уже известным дипломатом. Император Карл VI сделал его в 1732 году своим представителем во Флоренции.

 

И вот во Флоренции наш герой столкнулся с корсиканскими эмигрантами. Подробности их сближения достоверно неизвестны, но на ожесточившихся корсиканцев красноречивый дипломат с изрядным военным опытом произвел сильное впечатление. Он сумел убедить их, что победу в борьбе с генуэзцами может принести только помощь человека, имеющего не только военный опыт, но и дипломатические связи по всей Европе. Но для ведения любых военных действий необходимы деньги, и много денег, а вот их-то катастрофически не хватало.

 

Нейгоф ринулся искать деньги по всей Европе, побывал даже в Стамбуле, но никаких сколько-нибудь значительных сумм он не добыл. Не помогла ему даже помощь Бонневаль-паши, французского авантюриста, представившего Нейгофа самому султану. Зато в Ливорно он попал в руки своих кредиторов, засадивших его в долговую тюрьму. Так Нейгоф впервые познакомился с этим замечательным учреждением.

 

Вскоре он умудрился выйти из тюрьмы и нашел приют при дворе тунисского бея. Здесь произошло чудо, подробности которого остались неизвестными не только широкой публике, но и историкам: бей согласился профинансировать экспедицию фон Нейгофа по освобождению Корсики от генуэзского гнета. Сильно, видать, досадили в свое время генуэзцы Тунису! Или бей получил секретный указания из Станбула, неизвестно. Однако бей не только доверху нагрузил оружием и боеприпасами одну галеру, доставил на борт десять орудий, но и снабдил Нейгофа изрядной суммой денег для успешного завершения этой экспедиции.

 

15 марта 1736 года (по другим данным 13 марта) галера бросила якорь у Алерии на Корсике. На берег сошел представительный иностранец в пурпурном плаще, которого встречали некоторые из высокопоставленных деятелей острова и величали "милостивый государь". Фон Нейгоф и его свита расположились во дворце местного епископа, перед которым были установлены четыре пушки.

 

Вскоре с галеры на берег были выгружены остальные пушки, 4000 ружей, 3000 пар сапог, 7000 мешков зерна, множество боеприпасов, но главное, несколько ящиков с серебряными и золотыми монетами. Слух об этом мгновенно облетел весь остров. Островитяне почти единодушно признали Теодора фон Нейгофа своим предводителем. В самое короткое время ему удалось поставить под штыки чуть ли не 20000 человек, которым он платил, а это было самой главной опорой местного патриотизма. Казначеем Нейгофа был Гиацинто Паоли, отец Паскуале Паоле, который немного позднее сыграл значительную роль в борьбе Корсики за свою независимость.

[Yorik]

События развивались стремительно. Уже 15 апреля 1736 года на сессию конституционного собрания собрались избранные корсиканцами делегаты, которые провозгласили создание Корсиканского королевства, первым королем которого был избран барон фон Нейгоф и провозглашен Теодором I. Подчеркиваю, он был избран, законно избран свободным волеизъявлением корсиканцев, что выгодно отличает нашего героя среди прочих авантюристов.

 

Приведу начальную часть корсиканской конституционной грамоты:

"Вр имя преславной Троицы, Отца, Сына и Святого Духа, а также Пречистой Девы! Сегодня, апреля 15-го дня 1736 года, созванное указом верховных лиц Корсиканского королевства народное собрание по зрелом размышлении решило избрать короля и подчиниться власти его правления. Королем провозглашаем господина Теодора, барона фон Нейгофа, на приводимых ниже условиях, каковые условия названный барон под присягой признает обязательными как для себя, так и для своих потомков. До тех самых пор, пока он собственноручно не подпишет конституционной грамоты, не скрепит ее собственной печатью, не принесет присяги, - в права главы государства не вступает".

Таким образом, Теодор I становился не самодержцем, а конституционным правителем. Кроме того, за национальным собранием оставались права объявления войны и мира, а также установление налогов.

 

Теодор I всё подписал, как надо во всём поклялся, и 2-го мая был коронован, правда, не короной, которой попросту не было, а лавровым венком. Представители национального собрания от имени всего корсиканского народа присягнули Теодору I на верность. Затем они посадили нового короля, одетого в пурпурный плащ, на плечи и по древнему обычаю показали его народу.

 

Теодор I быстро обустроил свой двор, назначил большое количество графов, маркизов, генералов и различных придворных чинов. Генералом стал и Гиацинто Паоли. Были выпущены в обращение монеты с вензелем "TR" (Theodorus Rex), но их проба сразу же вызвала у народа сильное подозрение, и монеты стали называться "Tutto Rame" (чистая медь). Это был первый звоночек.

 

Но пока все шло довольно успешно. Теодор I от имени народа Корсики объявил войну Генуе и в двух сражениях изрядно поколотил войска оккупантов. Кроме того, он обещал, что вскоре придет помощь от его союзников, правда, официально так и не названных. Но тут стала выявляться катастрофическая нехватка денег. Их не хватало не только на содержание двора, но и на оплату солдат, на закупку оружия, боеприпасов и продовольствия для армии.

 

Тогда Теодор I учредил орден Освобождения, кавалеры которого помимо орденской звезды с крестом носили небесно-голубую форму. За честь стать кавалером этого ордена надо было выложить тысячу золотых дукатов. Кавалеры ордена имели ряд привелегий, в том числе могли находиться в присутствии короля в шляпах, а на богослужениях держать в руках обнаженную шпагу. Нашлось целых двести человек, которые выложили требуемую сумму, но и 200 тысяч дукатов скоро закончились. Внешняя помощь так и не приходила, блокада Генуей побережья острова продолжалась, на Корсике стало зреть недовольство. Была создана партия противников нового короля, которая вступила в сношения с генуэзцами. Генуэзцы теперь не спешили с продолжением военных действий, а начали пропагандистскую кампанию против Теодора I. Многочисленные агенты начали распространять по всему острову различные прокламации, в которых в самом невыгодном свете обрисовывались прошлые дела барона фон Нейгофа, его нечистоплотность в финансовых вопросах и в отношениях с женщинами. Ох уж эти женщины!

 

А тут, совершенно некстати, у короля произошла неприятная история с одной девицей, вернее, с девицей-то история была приятная, но у нее оказался брат, служивший в личной гвардии короля. И этот брат не одобрил связь своей сестры с коронованной особой и выразил это различными доступными ему средствами, а именно: поколотил сестру и стал публично распространяться о своем недовольстве. Теодор I узнал об этом и велел примерно наказать смутьяна. Офицеры поддержали короля, но рядовые гвардейцы горой стали за своего товарища. Произошла потасовка с участием короля, которая наглядно показало сколь низко пал в стране авторитет Его Величества. Так что он решил уносить ноги, пока цел.

 

Вот так в ноябре 1736 года, не процарствовав и восьми месяцев, король Теодор I был вынужден покинуть Корсику. Официально было объявлено, что король отбыл за границу, чтобы лично добиться международной поддержки в борьбе против Генуи, а управление королевством временно передается государственному совету.

 

Из Ливорно, куда прибыл с Корсики Нейгоф, он ринулся по всей Европе в поисках денег, но все оставались равнодушны к судьбе его королевства. Более того, в Амстердаме старые кредиторы Нейгофа, не обращая никакого внимания на его королевский сан, засадили Его Величество Теодора I в долговую тюрьму. Там он пробыл не очень долго, видимо, сказались его дипломатические таланты. Дальше - больше. Группа банкиров решила профинансировать борьбу Корсики за независимость от Генуи и снарядила три военных корабля, наполненных оружием, боеприпасами и прочим снаряжением: 8000 ружей, 2000 пистолетов, 6000 пар сапог, и прочее, и прочее. Ряд историков полагает, что таким путем голландское правительство пыталось получить военно-морскую базу в Средиземном море. Возможно.

 

Пока Теодор I добывал средства для продолжения борьбы, корсиканцы продолжали сопротивляться. Тогда Генуя обратилась за помощью к своей старой союзнице, Франции. Французы не только высадились на острове, но и усилили морскую блокаду острова.

 

Когда Теодор I в сентябре 1738 года высадился на Корсике с военного голландского корабля, островитяне встретили Его Величество с восторгом, а когда он сообщил, что на подходе еще два корабля со снаряжением и оружием, то ликование стало всеобщим. Но тут счастье в очередной раз изменило фон Нейгофу. Французская эскадра перехватила один из голландских кораблей с оружием. Это событие отрезвило голландцев, и руководитель экспедиции решил, что после вмешательства Франции и потери одного из кораблей все предприятие теряет смысл. Поэтому выгрузка оружия и прочего снаряжения была отменена. В таких обстоятельствах Теодор I также решил покинуть остров и попытаться еще раз добыть необходимые средства.

 

Голландцы высадили фон Нейгофа в Неаполе, откуда он через некоторое время перебрался в Лондон. Денег у него не было, но он умудрялся как-то жить в долг, и жить неплохо. Судьба короля Теодора I заинтересовала высокопоставленных англичан, среди которых был и известный государственный деятель и писатель сэр Хорас Уолпол. Оказывать помощь Корсиканскому королевству никто не спешил, но когда в 1741 году французы покинули остров ситуация изменилась, так как на острове опять началась вооруженная борьба. Британское правительство заинтересовалось судьбой Корсики, имея, очевидно, на нее свои виды.

 

Как бы там ни было, осенью 1743 года в сопровождении двух военных английских кораблей Теодор I снова высадился на Корсике. Сторонники короля с восторгом встретили Его Величество и в начале 1744 года даже подтвердили его избрание на королевский трон, но их оказалось слишком мало.

 

Ситуация на острове за время отсутствия Теодора I значительно переменилась. Во-первых, многие корсиканцы были разочарованы деятельностью своего короля. Они ожидали быстрой победы и независимости, в вместо этого оказались втянутыми в многолетнюю партизанскую войну не только с Генуей, но еще и с Францией. Во-вторых, на острове образовалась сильная националистическая партия, во главе которой стоял генерал Гиацинто Паоли, который уже не спешил стать под знамена Теодора I. Он играл свою игру и вел вооруженную борьбу против генуэзцев. В-третьих, на Корсике опять усилилась так называемая арагонская партия, которая стояла за присоединение Корсики к Неаполю. А ведь были еще и сторонники Генуи.

 

Короче говоря, островитяне не пожелали объединяться под руководством Теодора I для освобождения от власти Генуи. Видя такой оборот дела, командующий английской эскадрой весной 1744 года приказал поднимать якоря, считая дальнейшее пребывание англичан на Корсике бесперспективным. Вместе с англичанами Корсику покинул и Теодор I, но на этот раз уже навсегда.

 

Фон Нейгофа опять высадили в Италии без гроша в кармане, даже не довезли его до Лондона. Туда он добирался своим ходом, на перекладных. На что он надеялся, прибыв в Лондон, непонятно, ибо кредиторы сразу же засадили его в долговую тюрьму. Там он бы и сгнил, так как британское правительство оказалось равнодушным к судьбе бывшего короля Корсики, но ему на помощь опять пришел Хорас Уолпол.

 

В лондонских газетах было опубликовано объявление под заголовком:

"Date obolum Belisario!" [Подайте грош (обол) Велизарию.]

Дело в том, что существует исторический анекдот, возникший не ранее XII века, про знаменитого византийского полководца Велизария. Император Юстиниан, якобы завидуя славе и успехам своего полководца, не только лишил его чинов, званий и имущества, но затем приказал и ослепить его. Вот именно этими словами несчастный полководец и просил себе милостыню на пропитание. Правда, он мог это делать только по-гречески, а не по-латыни, но это не так уж и важно для анекдота, не так ли?

 

На призыв Уолпола откликнулось довольно большое количество состоятельных англичан, тронутых судьбой безработного короля. Уолпол знал, какими словами можно заставить их раскошелиться, ведь недаром он был знаменитым писателем. Вначале улучшилось содержание Теодора I в тюрьме. Он теперь принимал посетителей, сидя на кресле в виде трона в своей пурпурной мантии. Затем он вышел из тюрьмы и смог вести довольно приличное существование.

 

Но здоровье его оказалось подорванным многочисленными испытаниями судьбы и в 1756 году первый и единственный король Корсики умер. Хорас Уолпол сочинил ему эпитафию, которую можно найти на стене церкви св. Анны в Лондоне:

"На кладбище этой церкви похоронен Теодор, король Корсики. Умер 11 декабря 1756 года вскоре после выхода из долговой тюрьмы. Свое королевство он передал кредиторам".

Да, не всех своих кредиторов сумел удовлетворить Теодор I, ну, да будет земля ему пухом.

 

Фредерик фон Нейгоф, сын Теодора I, был представителем герцога вюртембергского в Лондоне. В 1768 году он издал книгу "Memoires pour server a l'histoire de Corse", в которой изложил и судьбу своего отца. На русский язык книга не переводилась.