Yorik

Наткнулся на интересные размышления одного автора. Где-то забавные, где-то поучительные... О чем забыл Андрей Макаревич? Люди средних веков не были щепетильны в изображении отправления естественных надобностей. Так, совершение акта дефекации присутствует на знаменитом «гобелене из Байе», есть оно и среди иллюстраций «Истории Франции св. Дени». На военном сайте эта миниатюра должна быть интересна не только этим, но и тем, что на ней хорошо видны многослойные кольчужные доспехи на ногах этих двух воинов. Поскольку металл не мог прилегать непосредственно к коже, это значит, что там тоже была какая-то ткань, то есть что-то вроде чулок или гамаш. Затем – и это хорошо видно на миниатюре, шли собственно сами кольчужные шоссы, однако сверху их закрывали еще и шоссы из ткани! (Британская библиотека) Не понимаю, за что все так набросились на Андрея Макаревича? За то, что он сказал, что россияне переняли от кочевников нехорошую привычку оставлять после себя… ну, скажем, выражаясь в рамках политкорректности, «не совсем чистые места»? Но если таково его убеждение, зачем он потом извинялся? Ну, да, есть у нас странная манера выбрасывать из окон презервативы, использованные по назначению, и что – вы, уважаемые, никогда на них не натыкались? Пакеты с мусором по подъездам, не донесенные до мусорных баков – я тоже их видел сам! И все их видели, ну так в чем же дело?! «Правда, глаза колет?!» И, наверное, так бы оно и было, если бы не целый ряд «но», наслаивающихся друг на друга, словно снежный ком и позволяющих заметить в этом что-то другое. Начнем с истории, которой он большой знаток. Древняя арабская поговорка по этому поводу говорит так: «Провинившийся язык отрубают вместе с головой». То есть прежде чем говорить, надо подумать: что ты говоришь, кому, когда и с какой целью. Опыт истории учит, что слово, сказанное не к делу и не к месту дураком могут и забыть, а вот сказанное человеком претендующему на то, чтобы считаться умным – не забудут и не простят никогда! А вот Макаревич, видимо, этой простой истины не знает. Ведь во все времена люди понимали: беда, коль сапоги начнет тачать пирожник. В данном случае обсуждать исторические и культурные парадигмы берется… лицедей. Он с апломбом высказывает свое мнение о народе ВЕЛИКОЙ СТРАНЫ, высказывает в трудное для нее время и… потом удивляется, что его не поняли? Да будь он хоть десять раз прав, что из того? Сейчас не время, да и просто некрасиво выезжая на ПМЖ в чужую страну, лягать свою собственную. Ну, никто ты, по большому счету, неужели не ясно? Таких, как он в старину вообще хоронили за церковной оградой, хотя они, бывало, услаждали своим пением царей! А тут… «не объем, так хоть надкусаю!» – выглядит, во всяком случае, так. Но может быть на досуге, оставив гитару, он занимался самообразованием, нашедшем свое воплощение в научных статьях в журналах, наглядно показывающих общественности и специалистам в том числе, что он и вправду знаток в этой области? Такое бывает… но, кто про такие его работы слышал? Кто их читал? Сказать президенту: «Ты не прав в том-то», в принципе… мог бы, подумав, любой из нас. Вопрос в том, а как сделать как надо, решить вопросы копившиеся, скажу без преувеличения… тысячи лет! А тут все это решить в одночасье пытается человек с гитарой в руках, написавший и спевший «не надо прогибаться под изменчивый мир?» А немецкие фашисты создали первую хорошо летающую ракету, и много чего еще хорошего, чем мы сегодня пользуемся. Вот только лучше они от этого не стали. И петь песни одно, а вот изменить историю и культуру народа совсем другое! Забыл он об этом, явно, а зря! Основал бы партию «Чистой земли», если его этот вопрос так волнует, издавал бы книги для детей, что не надо а-а делать под кустами, устраивал массовые акции очистки природы – люди бы ему спасибо сказали и уважали за это: дело делает! Поступал бы так, как поступали Жак Ив Кусто или Тур Хейердал. Но нет – сказал и… слинял на теплые моря, в квартирку с видом на море. Я, мол, указал вам на вашу посконность, ну и радуйтесь пацаки – а я чатланин! А о чем он еще забыл, чего забывать не следовало? Да о том, что культура человеческая вообще есть культура… навоза, хотя об этом и не принято распространяться! Я бы, например, не подал руки легендарному Робин Гуду, потому, что свои мишени для стрельбы и он и другие английские лучники лепили … вот из этого самого! Мишень на старонорвежском языке называлась «сортыр». В Англии на территории Денло (Датского права) слово это превратилось в «сортир». А поскольку стреляли лучники после турнира рыцарей, и дамам было стыдно глядеть на их «приготовления», для них стали делать специальные кабинки. «Поел я хорошо, да и про’русь не хуже и будут у меня мишени, что надо!» – говорит Робин монаху Туку в одной из баллад. И неудивительно, что английские феодалы называли своих мужиков «вонючими» – они и в самом деле воняли, так как руки вытирали об себя. А еще тогда говори: «Добрый король хорошо кормит своих лучников!» О чем судили потому, что их мишени – ха-ха – не разваливались у них в руках! Уборные в замках размещались на стенах, чтобы «благодать чрева» стекала в ров, и его было бы трудно форсировать! Потом лучников сменили стрелки из пищалей и… опять вонь – запальное отверстие от дождя замазывали все тем же, что всегда под рукой! «Флорист» – мужик, разбрасывавший колючки против рыцарской конницы, тоже мазал их « вот этим» (хотя свиной навоз предпочитался!), и получал двойное жалование, только в плен их не брали, а вешали на дерево за срамные части, накинув веревку с петлей. «Каков флориста был конец?» – даже гравюра есть такая. Во время пиров у короля Франции во времена Столетней войны, на выходе из залы ставили специального человека кричать: «Король не желает, чтобы мочились на лестнице!» И это отнюдь не Морис Дрюон придумал, об этом есть в «Хрониках Франции из Сен-Дени». Изображение акта дефекации есть и на знаменитом на весь мир «Байесском ковре», и в миниатюрах из этих же хроник. Мораль там, на Западе тоже была «еще та», в общем-то, всегда. Король Англии Эдуард II за что и как пострадал? А его сын ничего не сделал, чтобы заступиться за отца, хотя был христианином и помнил: «Чти отца и матерь твою!» Но самое главное: все то же самое было и у нас на Руси. Наши князья были такими же развратниками, убийцами, насильниками потому, что время было такое и СТЕСНЯТЬСЯ ЭТОГО НЕЧЕГО! Так было везде! Человечество повсеместно прошло через это. И противопоставлять Европу Руси просто неумно! У нас были свои «прелести», у них свои, и глупо считаться, кто тогда был «моральнее». Были особенности? Да, были! «Мы все вышли из ржаного поля!» – писал историк Ключевский. А французы из виноградника, а японцы из рисового поля и от этого многое в их менталитете отличается, но… в этих отличиях виноваты не сами люди, а климат, рельеф и еще много всякой всячины. Японцы со своим рисом трудолюбивы («не любишь работать, сей пшеницу» – говорили китайцы), но… так ведь их рисовая культура и вовсе вышла из сплошного дерьма! Ну не было у них крупного рогатого скота, а лошади все были у самураев. Вот они и собирали экскременты под сортирами, построенными на столбах, замешивали в емкостях и… выливали на поля. А потом топтали все это ногами и надо ли удивляться после этого тому, что они мылись каждый день? А ты потопчись-ка в навозе на поле босый… Даже сейчас в Японии есть клубы копролюбов и весьма приличные люди, которые их посещают. Там, конечно, все очень эстетично, но… г… оно г… и есть! Сегодня Запад пошел еще дальше: экскрементами разных оттенков написаны картины изображающие Гитлера и Обаму – говорят большие деньги на этом люди заработали. По Нью-Йорку ездят молодые художники, ищут собачьи «отходы» (там они тоже есть, хотя за них и штрафуют!) облагораживают его разными забавными детальками, снимают и устраивают выставки необычных фотографий! Из прессованного слоновьего навоза в Англии делают платформы эксклюзивных туфель, в Индии и Финляндии бумагу, причем главным покупателем индийской бумаги, по слухам является Белый дом, ну, а в массовом количестве оно идет на производство биогаза. И то, что где-то его лучше используют, а где-то… подчас просто бросают, не повод, чтобы опять-таки вот так мелко и убого лягать опять же ВЕЛИКУЮ СТРАНУ. Да, у нас все было как у всех, но в чем-то мы не успели, зато преуспели в другом. Великий Пушкин был карточным игроком, Достоевский… просто больным человеком, разное говорят и о Чайковском… Но что важнее? Их гений, признанный всеми или их исподнее, которым в приличном обществе размахивать не пристало. В годы правления Екатерины II в Россию попал грамотный японец, капитан Кодаю, и проехал ее насквозь, от Владивостока до Петербурга, и о чем же он о России написал? Никогда не угадаете! Западные путешественники писали о русском пьянстве и совместных банях. А вот он пьянства и не заметил совсем (это в Сибири-то!), зато подробно описал российские сортиры, и сколько в них… «добра»! Потому-то, у русского царя так много пороха, сообщил он. Ведь в то время селитру добывали выщелачиванием земли, что копали около клозетов! И еще одну вещь он заметил, и она его удивила. Все мужики говорят о «дзоппаэбёто», а как им предложишь – отказываются, грех, говорят. Такие вот уж мы исстари, говорить, говорим, а… подпускать сзади не подпускаем. А где-то наоборот, и где лучше? В любом случае страна у нас ВЕЛИКАЯ, хотя бы уже потому, что большая и относиться к ней и к ее истории во всех проявлениях нужно с уважением, а не так: купил квартирку за бугром за 30 миллионов нажитых в России, и тут же вспомнил про оставленный на бывшей родине навоз. «И дым Отечества нам сладок и приятен!» – сказал человек известностью и славой не ему чета, а уж как в его годы вонял дым (топили-то часто кизяками!) можно и не напоминать! Ну, а нам всем надо тоже помнить, что наша страна – уникальное историческое явление, что она входит в тройку стран, которые невозможно завоевать: кроме нас это Индия и Китай, и наши недостатки есть продолжения наших достоинств. Что истина во всем – будь то техника, культура или политика лежит посредине и спорить тут нечего. Что на бытовом уровне можно найти массу примеров того и как у нас плохо, и одновременно – как хорошо! И опять же если мы уступаем европейцем в утилизации навоза, то превосходим по части христианских добродетелей, ведь содомских грех их католическая церковь осуждает, а европейцы возводят его в добродетель! Или наш критик и про это забыл? Не надо комплексовать, что наган у нас от Нагана, максим от Максима, что на Т-34 стояла подвеска У.Кристи, на первых наших реактивных самолетах немецкие и английские моторы, а Ту-4 есть точная, вплоть до углублений под пепельницы(!) копия В-29. А ну и что? Генрих VIII тоже был недоволен качеством работы английских оружейников и пригласил в Гринвич иностранцев, а самая популярная английская винтовка имела магазин Джеймса Ли, пусть даже и англоговорящего, но иностранца. А вот японцы заимствовали вообще все, что только можно и ничего – живут прекрасно, наслаждаются цветением сакуры! По мелочам мы может придраться буквально к любому объекту материальной, да и духовной культуры. Люди не идеальны, они ошибаются, но какое это отношение имеет к стране в целом? Тот же танк Т-34 имел люк не там где надо, подвеска съедала пространство внутри, командирской башенки сначала не было… Но мы сейчас о чем? О танке, который выиграл войну! А вот танки, у которых все это было… ее проиграли!!! Так что да, все это надо знать, понимать, обсуждать, чтобы в будущем хорошее улучшать, а плохого не допускать, но вот не так как он – уезжая на ПМЖ за границу. И люди наши это прекрасно понимают, и понимают также, что не какому-то там песнопевцу хаять свое бывшее родное гнездо и что таких людей – о да, во зло нам охотно используют, как и мы используем придуманный не нами пипифакс, но только потом бросают… И тут нам впору его пожалеть. Ну, хочется напоследок хоть как-то остаться в память народной, только, увы, на кучке дерьма лавры не растут! И об этом он тоже почему-то забыл. Наверное, это у него уже возрастное… Вышивка из Байё А вот какие интересные «фрукты» собирает монахиня на страницах «Романа о розе». ХIII в. (Национальная библиотека, Франция) Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Ещё раз к вопросу о «танке Пороховщикова» В каждой стране есть люди, которые, которые любят «удревлять» свою историю либо «прибавлять очков» своей стране, приписывая ей все мыслимые и немыслимые достижения и совершенства. Для чего и зачем это делалось в СССР, понятно: сосиски получали работники обкома КПСС, но зато в области балета… Но потом-то вроде бы и архивы открыли, и документы дали возможность изучать (хоть и не все), и книги соответствующие, причем с ссылками на источники были опубликованы. Но прежние песни все еще слышатся. А вот и пример из сегодняшнего дня. Оказывается, днем рождения танка в России следует считать 18 мая 1915 года. Именно тогда в России якобы начались испытания первого танка А. Пороховщикова под названием «Вездеход». И он, оказывается, успешно прошёл испытания. Коллектив создателей был готов вскорости «довести» машину до ума и даже сделать плавающей. Но косность царских военспецов привела к тому, что проект поддержки так и не получил, как и ряд других проектов наших конструкторов-самородков, которые разрабатывались в России в одно время с «Вездеходом». Не будем уточнять, кто это все написал, хотя само уже это заявление лучше всего иллюстрируется старой народной поговоркой: «Старую собаку не выучить новым фокусам». То есть тот, кто учился по молодости по одним книгам, все новое принимает далеко не всегда. Но тогда стоит посмотреть, а танк ли родился 18 мая 1915 года и так ли уж были недальновидны специалисты из ГВТУ? То есть все ли атрибуты танка присутствовали у «Вездехода» А. Пороховщикова? Вряд ли мне надо подробно описывать этот «успешный танк», изображения которого обошли, наверное, все советские и постсоветские издания «о танках». Но вспомним, что гусеничная лента там была одна, что рулил он колесами, что герметичным его в любом случае бы сделать не удалось в силу особенности конструкции (а как бы он тогда плавал?) и что никакого вооружения на нем не стояло. Башню с пулеметом пририсовали ему уже потом. Но как мог один человек вести этот «танк» и стрелять из него? И, наконец, самое главное: танк должен преодолевать (и рвать!) проволочные заграждения! Мог ли это делать «Вездеход»? Нет, не мог! Мала масса, малы размеры и сама гусеница — холщовая либо резиновая лента. Следовательно, это не танк, а… именно вездеход, причем плохой вездеход, вот поэтому-то его и забраковали! И печально, что люди, в чью профессиональную компетенцию входит все это знать, почему-то даже сейчас держатся за «предания времен очаковских и покоренья Крыма». А ведь еще в учебнике по конструированию танков за 1943 год сказано: «Танк — боевая машина, сочетающая в себе броневую защиту, огонь и маневр». В данном случае даже если броня на «Вездеходе» была, то не было вооружения. И если он даже и ехал по снегу с приличной скоростью, то… проволочные заграждения рвать уже точно не мог. Какой же это тогда танк? И, между прочим, потому-то и считается, что первый танк сделали англичане. При всех недостатках Мк.I он это всё мог, и все эти три ипостаси в его конструкции присутствовали! А опытные конструкции и макеты они тоже строили, но никогда за танки не считали. Например, они построили уменьшенный деревянный макет «крейсера» Хеттерингтона, посмотрели на него, все взвесили и приняли решение от него оказаться, что сделали в июне 1915 года. Но это был макет, не танк! Мк.I В то же время в июле 1915 года инженер-полковник Эвелен Белл Кромптон представил проект тоже составного, но уже четырехгусеничного танка с вооружением в четырех башнях, располагавшихся на обоих его корпусах по линейно-возвышенной схеме, как башни на боевом корабле! Машина получила обозначение Мк.III (два первых до этого были забракованы), но хотя она и оказалась лучше, чем предыдущие, рекомендовать ее к постройке «Комитет сухопутных кораблей», созданный заботами Уинстона Черчилля, все-таки не стал, посчитав её слишком громоздкой и сложной! Не прошли и проекты конструктора Роберта Френсиса Макфая — канадского инженера, обладавшего, однако, сварливым и неуживчивым характером. Интересно, что уже самый первый его проект предусматривал гребной винт, что позволяет говорить о том, что он им задумывался как плавающий! Был он также и на другом его проекте. Причем предполагалось его поднимать и опускать, чтобы предохранить от поломок при ударах о землю. Интересно, что главной особенностью двух последних его машин было гусеничное шасси из трех гусениц, расположенных треугольником: одна спереди, две сзади. Проект конструктора Роберта Френсиса Макфая При этом передняя гусеница должна была играть роль рулевого устройства, т.е. поворачиваться в разные стороны, а также изменять своё положение относительно корпуса в вертикальной плоскости. Конструктор предусмотрел спереди и специальный резак для колючей проволоки и откидывающийся кверху «нос» из броневых листов, для защиты этой рулевой гусеницы и ее ведущего колеса. Второй его проект представлял собой танк на четырех гусеницах, однако две передние из них были располагаться одна за другой. Расположенная высоко передняя гусеница должна была при этом облегчать преодоление вертикальных препятствий, а все остальные — обеспечивать относительно невысокое давление тяжелой машины на грунт. Соответственно, вооружение на ней могло устанавливаться как в самом корпусе, так и в двух спонсонах по обеим сторонам от него. Но проект показался военным слишком уж изощренным, так что в итоге от него тоже отказались. Хотя интересная бы могла получиться машина, во всяком случае, наверное, не хуже, чем серийный английский танк Мк.I, да и все остальные танки из этой же серии. Да, но как сам Пороховщиков отреагировал на сделанные ему замечания, а именно что его «Вездеход» мал, не имеет вооружения, гусеница часто слетает с барабанов? А он их ПРИНЯЛ! О чем свидетельствует другой его проект, к счастью, до наших дней сохранившийся. В августе того же 1915 года он предложил ГВТУ проект «Земного броненосца» в двух вариантах — полевом и крепостном. В августе 1915 года Пороховщиков предложил проект «Земного броненосца» в двух вариантах – полевом и крепостном Можно было бы просто назвать его придумку техническим бредом, однако бред у него получился весьма интересный и даже поучительный. Начнем с того, что броня полевого броненосца должна была выдерживать огонь полевой артиллерии, второго — крепостной! Ну, а сама его машина выглядела не то чтобы необычно, а просто чудовищно. Корпуса как такового она не имела. Вместо него предусматривалась стальная клепания ферма длиной 35 и шириной 3 м, имевшая ходовую часть из 10 мотор-колес в виде бронированных катков диаметром по 2,3 м каждый. Бензиновые моторы мощностью 160-200 л.с., находились прямо в катках, и там же должны были располагаться и трансмиссия и топливный бак. Здесь же, по замыслу «талантливого» изобретателя, находились и три человека, обслуживающих как двигатель, так и два пулемета и бомбомет! То есть «броненосец» имел бы целый арсенал из 20 пулеметов и 10 бомбометов на каждый борт, то есть по два пулемета и одному бомбомету внутри каждого колеса! Но инженеру Пороховщикову и этого было мало. Поэтому спереди и сзади он поставил по две броневые башни, с одним орудием калибра 4—6 дюймов (101,6—152,4 мм) и спаренным с ним орудием уменьшенного калибра. В центре фермы предполагалась бронированная рубка для командира «броненосца» и его помощников, а наверху находился прожектор. Весь экипаж «Полевого броненосца» предполагался в количестве 72 человек. Броня — 101,6 мм. Заявленная скорость должна была составлять от 4,4 до 21 км/ч. Длина «броненосца» в принципе позволяла ему форсировать рвы и овраги шириной до 11 м. Но вот о нагрузках на изгиб, которым его платформа при этом бы подвергалась, изобретатель явно не подумал. Как и о том, как такая машина будет поворачивать. Конечно, теоретически она могла бы делать это, как и любой танк, притормаживая катки одного борта. Но… для этого нужно было бы синхронизировать вращение всех этих катков, а добиться этого было бы практически невозможно. Зато он предложил поставить «броненосец» на железнодорожный ход, чтобы тот мог передвигаться по железной дороге. «Крепостной броненосец», кроме бронирования, отличался наличием бронированного каземата для десанта в 500 человек. Получилось некое подобие «штурмовых машин» античности и средневековья, а то даже и японских ниндзя, также вроде бы имевших что-то подобное (на самом деле фантазия чистой воды!), вот только фантазия Пороховщикова оставила его предшественников далеко позади. А теперь представьте себя на месте членов ГВТУ, подумайте, как это «чудо» должно было бы трясти на ходу, а главное, вспомните сопромат и скручивающие напряжения в таких вот фермах, и вы бы тогда полностью поддержали решение от 13 августа 1915 года на заседании Технического комитета: «…даже без детальных расчетов можно уверенно сказать, что предложение неосуществимо. Было бы целесообразно для пользования в боевой обстановке распределять вооружение броненосца на отдельные подвижные звенья, не связанные в одну жесткую систему». Обычно такие изобретатели никакой критики в свой адрес не приемлют и идут «до конца». Но с предложением о «распределении по звеньям» Пороховщиков согласился, и к концу 1915 года представил проект «Земного броненосца» из «шарнирно соединенных звеньев» или бронеплощадок, «могущих отклоняться друг от друга по всем направлениям». То есть это был «сочлененный танк» с броневыми орудийными башнями и с рубками для десанта — недосягаемая мечта конструкторов и сегодняшнего дня. Каждая «площадка» состояла из двух пар катков и бронированной площадки с вооружением. Понятно, что и этот проект рассматривать не стали. Но самое удивительное, что ведь предлагал все это не какой-нибудь студент-недоучка, а инженер с законченным техническим образованием, который должен был понимать, как глупо и неработоспособно все то, что он предлагает. Говоря о «других проектах», можно вспомнить идею колес-барабанов некоего С. Подольского, который в октябре все того же 1915 года предложил машину уже на шестиметровых катках, но толкать ее должна была рота солдат! При этом для обстрела разбегающегося противника, по мысли изобретателя, на торцах этих катков следовало установить башенки с пулеметами! И какие еще были в то время в России реально реализуемые проекты танков? То есть проекты, да, были, но вот реализуемые ли? И, наконец, вывод из всего вышеизложенного можно сделать такой: как мне кажется, у нас достаточно славная и богатая история, которую нет смысла улучшать, записывая ей в позитив сомнительного качества проекты не слишком грамотных инженеров и конструкторов. Танк лилипутов из мультфильма "Новый Гулливер", на-первый взгляд отличный проект, но где помещается водитель Автор: Вячеслав Шпаковский, к.и.н., доцент Использованы фотографии: Рис. А. Шепса https://topwar.ru

Китайский металл в древней Японии «...а кто странствовал, тот умножил знание...» (Сирах 34:10) «...золото, серебро, медь, железо, олово и свинец,…» (Числа 31:22) Уже не раз и не два в материалах серии статей о металлах бронзового века мы встречались с утверждениями ученых о том, что технологию обработки металла в тот или иной регион принесли переселенцы из других земель, то есть проблема древних мигрантов — это одновременно еще и проблема древней металлургии. И в целом с этим никто и не спорит. Однако, когда дело доходит до конкретных регионов, высказывается очень много как «да», так и «нет» в поддержку этой точки зрения. Ритуальное оружие из бронзы (период Яёй). Токийский национальный музей. И вот тут нам на помощь приходит спектральный анализ, позволяющий с безукоризненной точностью ответить на вопрос о том, из какого металла и с какими примесями был сделан этот предмет. Более того, как раз добавляя в более или менее чистую медь различного рода присадки наши предки и получили первый в мире искусственный сплав — бронзу, от названия которой и произошел сам термин «бронзовый век». Ну, а свойство того же олово и свинца таковы, что они снижают температуру плавления меди, повышают ее текучесть, намного облегчает процесс отливки и заключительной обработки предметов, а также изменяют цвет изделия. Если содержание олова в бронзовом сплаве выше 10%, то характерный красновато-медный цвет металла превращается в латунно-желтый, а при доведении содержания в нем олова до 30% и более, становится серебристо-белым. Если свинца в расплаве меньше 9%, то он сплавляется в нем в однородную массу, а вот при высоком его содержании свинец из него выделяется в процессе охлаждения и оседает на стенках плавильного тигля или формы. «Сосуд с короной» (3000 — 2000 гг. до н.э.). Период Дзёмон. Токийский национальный музей. Господство литья определяло и состав сплава, в который у древних китайцев состоял из трех основных компонентов — меди (тун), олова (си) и свинца (цянь), соотношение которых могло варьироваться в зависимости и от времени, и от места производства изделия. Так, меди в древнекитайских бронзах могло быть от 63,3 до 93,3%, олова — от 1,7 до 21,5% и свинца — от 0,007 до 26%. Кроме этих металлов, в иньских бронзовых сплавах обнаружен и внушительный набор самых различных компонентов, включая цинк (синь, 0,1-3,7%), железо (те, менее 1%), которое и в небольших дозах влияет на цвет изделия и придает ему желтоватый оттенок, никеля (не, ок. 0,04%), кобальта (гу, 0,013%), висмута (би, 0,04%), а также еще и сурьмы (ти), мышьяка (шэнь), золота (цзинь) и серебра (инь), правда, в микроскопических дозах. В качестве органических добавок использовался содержащий фосфор костный пепел, который служил раскислителем (т.е. нейтрализовал процесс окисления), и улучшал ковкость сплава. Бронзолитейный процесс состоял из трех последовательных технологических операций: изготовления модели вместе с формой, плавки и отливки. В качестве топлива применялся древесный уголь, способный обеспечить температуру плавления в 1000º. Освоенная во второй половине эпохи Шан-Инь технология позволяла отливать весьма замысловатые по конфигурации, и весом почти в тонну бронзовые вещи и выполнять на них самые сложные орнаментальные композиции. Деревня Йодохара в Кагосиме, реконструкция деревни периода Дзёмон. Вся территория Японии покрыта большими или маленькими «замочными скважинами» (всего их более 161560!) — погребальными курганами кофун, эпохи Кофун, первого подпериода эпохи Ямато. Раскапывать их запрещено законом. А вот это самый большой кофун — дайсен-кофун, гробница императора Нинтоку в Осаке, вид с самолета. То есть состав металла, найденного в разных местах, это его своеобразный паспорт. Достаточно сравнить данные спектрального анализа двух внешне совершенно разных изделий, но сделанных из одного металла в одной мастерской, чтобы сказать, что «они родственники»! Причем в прошлом часто случалось, что металлические, и в частности те же бронзовые изделия, оказывались за многие сотни, а то и за тысячи километров от мест своего изготовления и не просто оказывались, но и создавали новые цивилизации, как это случилось, например, в Японии. Бронзовый колокол дотаку — один из самых популярных видов литья в Японии конца эпохи Яёй, III в. н.э. Токийский национальный музей. Тут надо сказать, что история Японии содержит в себе много тайн. Причем по крайней мере одна из них связана с историей всего человечества и вдобавок опять-таки с историей древнейшего металла. Начнем с того, что современная археология располагает достоверными данными о том, что люди там жили уже 40 тысяч лет назад, то есть в эпоху верхнего палеолита. В то время уровень Мирового океана был на 100-150 метров ниже современного и Японские острова были частью азиатского материка. 12 тысяч лет назад ледниковый период закончился, и он достиг своего современного уровня. Климат стал более теплым и японская флора, и фауна кардинально изменились. В северо-восточной части архипелага выросли дубовые и хвойные леса, а в юго-западной — буковые и субтропические. В них водились крупные кабаны, олени, дикие утки, и фазаны, а прибрежные районы были богаты моллюсками, лососем и форелью. Благодаря такому природному богатству жителям Японских островов не требовалось крупномасштабное сельское хозяйство, и они продолжали заниматься охотой и собирательством. Каменные полированные топоры аборигенов японских островов. Токийский национальный музей. Примерно в это же время, как считают историки, на Японские острова произошло первое переселение мигрантов из Юго-Восточной Азии. А уже около 10 тысяч тому лет назад древние обитатели Японских островов овладели секретами керамического производства, и начали изготавливать керамические изделия, которые считаются одними из старейших в мире. Среди них преобладала кухонная посуда в виде кувшинов для хранения продуктов, и приготовления пищи, а также ритуальные человекоподобные фигурки, называемые «догу». Поскольку главной особенностью этих керамических изделий был так называемый «шнуровой орнамент» (по-японски дзёмон), то археологи назвали данную культуру «культурой Дзёмон», а эпоху, когда она доминировала на Японских островах — периодом Дзёмон. Статуэтка догу. Культура Дзёмон. Музей Гиме, Париж. Затем в 1884 году в Японии нашли керамику нового стиля, и в честь первой стоянки, где были обнаружены артефакты нового стиля, этой новой археологической культуре дали название «культуры Яёй». Современная историография считает, что эпоха Яёй началась в III веке до нашей эры, а закончилась лишь в III веке нашей эры, хотя ряд современных японских исследователей относят ее начало на пять сотен лет раньше — в IX веке до нашей эры, основываясь на данных радиоуглеродного анализа и результатах спектрометрии. Сосуд эпохи Яёй. Ну, а причина была все та же — мигранты из Китая: массовый поток переселенцев, не пожелавших признать власть династии Хань. При этом эти переселенцы из Китая и Кореи принесли на Японские острова не только технику рисоводства, и более совершенные сельскохозяйственные орудия, но и изделия из бронзы и даже железа, до того времени здесь отсутствовавшие, а также технологии обработки этих металлов. Жизнь на островах при этом изменилась коренным образом, стало развиваться ремесло, земледелие, значительно вырос и общий уровень культуры. Древняя каменная форма для отливок из бронзы. Разумеется, в первую очередь это было оружие, которое в эпоху династии Инь было представлено бронзовыми секирами юэ, имевших форму трапеции с луновидным лезвием. Ударом такой секиры можно было легко отрубить голову человеку или разрубить его пополам. Поэтому их использовали и как боевое оружие, и как орудие казни, и даже… в качестве музыкального ударного инструмента. Среди царских регалий иньской эпохи тоже присутствовала такая секира, и есть даже версия, что иероглиф «царь» (ван) как раз и происходит от изображения секиры юэ. Показательно, что секиры часто находят в погребениях иньской знати и поэтому они имели богатое художественное оформление, рельефный и сквозной декор, включающий также изображениями людей и животных. Китайские мечи: железный слева и два бронзовых справа. Но в XI-VIII в. до н.э. секира полностью вышла из моды. И сменила ее главным образом алебарда-цзи с заостренным клювообразным наконечником на длинном деревянном древке. Бронзовые удила эпохи Кофун, V — VI вв. н.э. В VIII-VII вв. до н.э. в Китае появился меч-цзянь, причем сразу в двух конструктивных вариантах: «короткий» клинок длиной от 43 до 60 см, и «длинный» до одного метра. «Короткие мечи» были самым популярным видом как боевого, так и церемониального оружия. В погребениях V-III вв. до н.э. встречаются целые арсеналы, в которых находят до 30 таких мечей. Большинство известных находок имеют литые рукояти с декоративными вставками из перламутра и нефрита, а их лезвия часто украшает еще и золотая инкрустация. И вот тогда-то со всем этим познакомились и жители японской культуры Яёй и быстро все это переняли. Китайский мечь цзянь. Ну, а сами японцы очень скоро начали не только добывать медь и получать сплавы, близкие к бронзе, но и чаще всего… просто переплавлять старые китайские бронзовые изделия, что подтверждает их сравнительный химический анализ. Причем в Японии периода Яёй, также, как и в Китае, из бронзы делали оружие, предметы культа и украшения. Население стало увеличиваться, земли под поля уже не хватало в результате чего начались длительные и кровопролитные войны с аборигенным населением Японских островов — айнами, ставшие по сути дела основой и для становления японской государственности и всей последующей японской культуры. То есть в Японии не было меднокаменного века, а обрабатывать бронзу и железо здесь начали практически одновременно. Монумент Йонагуни. А теперь каким образом история древнего японского металла связана с историей всего человечества. Оказывается, самым непосредственным, хотя о самом металле тут и речи почти что и нет. Дело в том, что в 1985 году в водах японского острова Йонагуни был обнаружен подводный артефакт явно рукотворного происхождения, получивший название Монумента Йонагуни. Размеры артефакта 50 метров в длину, 20 метров в ширину, и 27 метров в высоту от основания. Любители громких сенсаций тут же окрестили его «пирамидой», определили, что это космодром пришельцев из космоса, «храм атлантов», но все дело в том, что это и не пирамида, и, скорее всего, и не храм, так как поверхность «монумента» такова, что больше всего напоминает… современную горную выработку по добыче камня! Тут есть и широкие ровные платформы, покрытые орнаментом из вырубленных вручную громадных прямоугольников и ромбов, и замысловатые террасы, сбегающие вниз большими ступенями и множество неестественно прямых кромок. Казалось, что элементы конструкции имеют четкую архитектурную композицию, однако она эта бессмысленна со всех точек зрения, кроме одной — когда-то давным-давно здесь брали камень и все эти «ступени» и «углы» есть последствия работы по его добыче. То есть это не что иное, как древний каменный карьер. Отсюда и вся замысловатость его архитектуры. Насколько это утверждение соответствует истине сказать сложно, однако вывод о том, что мегалит Йонагуни есть след древней цивилизации, в 2001 году поддержало большинство японских ученых. Причем, в чем-то аналогичную Монументу Йонагуни гигантскую ступенчатую структуру нашли также у острова Чатан на Окинаве; был обнаружен необычный подводный лабиринт у острова Керама, а возле острова Агуни нашли явно сделанные руками человека цилиндрические углубления. В другую сторону от острова Йонагуни, в проливе между Тайванем и Китаем, нашли подводные структуры, похожие на стены и дороги… Причем, хотя все это уже найдено довольно давно, исследования всех этих подводных объектов по сути еще только начинаются. Хотя несмотря на явный дефицит информации, речь может уже идти о существовании в районе Японских островов древней и развитой мегалитической цивилизации, о которой ранее историкам ничего не было известно, и которая существовала еще до того, как все эти сооружения были затоплены морскими волнами, то есть более 12 тысяч лет тому назад. И вот еще что интересно: если мы допустим, что это древний каменный карьер, то какими орудиями труда на нем работали? Каменными, вроде тех, что использовались аборигенами острова Пасхи для изготовления их каменных истуканов моаи, или металлическими, из меди и бронзы, аналогичных инструментам древних египтян? В первом случае мы получаем впечатляющий пример допотопной культуры каменного века. А вот во втором — если только там будут найдены артефакты из меди или бронзы соответствующего времени, то сразу же станет очевидно, что самый первый металл появился совсем не в Чатал-Хююке, а где-то здесь, и еще до того, как все эти древние сооружения затопил Мировой океан! И тогда всю мировую историю придется переписывать! Неясно, правда, пока что одно обстоятельство: на строительство каких «объектов» был использован строительный материал, добытый здесь в столь огромном количестве… Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru

Медь и бронза Эрлитоу-Эрлиган «И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных богатство… но время и случай для всех их». (Екклесиаст 8:11) Итак, сегодня мы знаем, что центров, где наши пращуры научились обрабатывать медь, сегодня обнаружилось не один, и не два, а несколько. Ну, прежде всего, это Чатал-Хююк и, возможно, еще несколько подобных ему «городов», расположенных от него неподалеку. Затем это район Великих Озер в США, пусть даже там все ограничилось обработкой самородной меди и в лучшем случае ее горячей ковкой. Далее мы можем предполагать, что знание о том, что медь можно обрабатывать, распространилось по всему Ближнему Востоку, попало на Кипр, затем оттуда на Крит и Кикладские острова, и далее на территорию континентальной Греции, на Мальту, в Италию и Испанию, а также в Египет, к шумерам и на Кавказ, а оттуда уже в причерноморские степи. Древнекитайский бронзовый клевец гэ с инкрустацией династии Джоу. А вот как насчет таких регионов, как древняя Индия или Китай? Там люди сами додумались до обработки меди, как до того додумались до обработки камня, или им эту технологии тоже принесли некие мигранты-переселенцы? Но ведь одно дело плыть по такому морю, как Средиземное, можно сказать – от острова к острову или даже вообще ввиду берега, и совсем другое, непонятно ради чего пересекать высокие горы и пустыни. Первые люди в Китае О том же Китае нам известно, что в свое время, а именно 600 – 400 тыс. лет назад, в период оледенения, там обитал синантроп или «пекинский человек» (отсюда и его название) – подвид рода человеческого, близкий к питекантропу, однако несколько более поздний и развитый. Считается, что синантропы знали огонь, умели изготавливать каменные орудия труда и были… каннибалами, охотившимися на себе подобных. Многие ученые считают их тупиковой ветвью в развитии человечества, однако как бы там ни было, а люди на территории Китая жили уже очень давно. Впрочем, в Центральной и Юго-Восточной части азиатского материка люди всегда жили «очень давно», о чем свидетельствуют археологические находки и в Средней Азии, и в Индии, и на территории все того же Китая. Во всяком случае, в эпоху неолита и наступившего за ним энеолита они в этих районах уже обитали, доказательством чего являются оставленные ими следы. Например, на территориях современной Южной Туркмении и Ферганы археологи обнаружены памятники, по своему виду очень близкие к энеолитическим памятникам Передней Азии. Это так называемые тепе – высокие холмы, состоящие из наслоений, от последовательно возникавших на них поселков конца IV– началу III тысячелетия до н. э. В них были найдены остатки домов из сырцового кирпича, стены которых были покрыты росписью из геометрических узоров. Жители этих поселков занимались земледелием, поскольку при раскопках были обнаружены каменные зернотерки. Скотоводство в этих местах возникло далеко не сразу: так, кости овец, быков и свиней встречаются здесь впервые лишь на четвертом метре, если считать снизу; и только позднее костей этих животных становится все больше и больше. Жилища ботайской культуры. Национальный музей истории Казахстана. Ярким памятником эпохи энеолита стало поселение Ботай на севере Казахстана, относящееся к III – II тыс. до н.э. и занимающее площадь в 15 гектаров. Здесь нашли остатки 158 жилищ, стены которых покрывались шкурами животных, а в центре располагался очаг для приготовления пищи и обогрева жилища. Были найдены и каменные орудия труда (наконечники стрел, копий, ножи и топоры), костяные иглы, глиняная посуда и огромное количество лошадиных костей, что говорит о том, что лошадь ботайцами была уже приручена, и не только приручена, но и, как считается, использовалась ими для верховой езды и также для охоты на своих диких сородичей! В местечке Шебир были найдены изделия не только из камня, но также и из меди. Керамическая посуда шебирцев была яйцеобразной формы, причем горшки у них были покрыты характерным гребенчатым орнаментом. Удивительно, но они почему-то очень любили носить ожерелья из раковин морских моллюсков, хотя от моря жили очень далеко, и главным их занятием была охота! При этом украшения из них были не только весьма искусно обработаны, но и просверлены сверлом. Кремневый нож из урочища Ботай. Национальный музей истории Казахстана. В других энеолитических поселках Средней Азии встречается посуда, которая также в основном расписана геометрическими узорами. Причем ряд узоров похож на росписи Двуречья и Элама. Орудия труда и оружия местные жители делали из кремня, уже в нижних археологических слоях обнаруживаются медные изделия. Это – шильца, листовидные ножи и некоторые другие предметы. Данная культура получила название культуры Анау, и она представляет исключительный интерес, прежде всего, потому что позволяет установить факт того, что древнее населения на юге Средней Азии было связано со столь же древними южными центрами Шумера и Элама. Есть данные, позволяющие говорить о связи Анау и индийской культурой Хараппы (III – начало II тысячелетия до н. э.). Однако Анау вполне могла послужить связующим звеном не только между древнейшими цивилизациями Двуречья и Индии, но и цивилизациями древнего Китая. Дело в том, что китайские археологи нашли в древних энеолитических поселениях в Синьцзяне образцы расписной керамики, сходной своими узорами с культурой Анау. То есть можно предполагать, что эти памятники Синьцзяна и Северного Китая в определенной мере связаны и с древневосточными культурами как Индии, так и Передней Азии. Каменные стены и первая медь Ну, а в самой Индии, насколько об этом можно судить на основании имеющихся археологических находок, переход к эпохе металлов ранее всего произошел в горных районах Белуджистана (в западной части современного Пакистана), примыкающих с запада к долине реки Инд. Нижние слои обнаруженных здесь древнейших поселений относятся еще к эпохе неолита и датируются первой половиной и серединой IV тысячелетия до н. э. Но в последующих слоях, датируемых концом IV и первой половиной III тысячелетия до н. э., уже отчетливо виден переход к медному веку. Поселения этого времени становятся более благоустроенными и состоят из сырцовых кирпичных зданий, иногда имеющих каменный фундамент; причем некоторые из них окружены стенами поистине циклопической кладки. Жителям этих поселков явно известна медь. Посуду они выделывают при помощи гончарного круга и покрывают разнообразными разноцветными орнаментами. Удельный вес земледелия в их хозяйстве был, по-видимому, еще незначителен, а вот скотоводство, напротив, очень развито. Причем, в хозяйстве уже использовалась лошадь, вот только в каких целях, увы, не установлено. Бронзовый скифский кинжал. Музей Санк-Петербургского горного университета. Именно в эпоху энеолита племена, жившие в Индии, оказались достаточно технически вооруженными, чтобы начать освоение речной долины Инда, где в середине III тысячелетия до н. э. возникает «индская цивилизация» или культура Хараппы, которую по многим признакам уже можно считать классовым обществом. Первая медь культуры Яншао Да, но если древние китайцы могли обмениваться керамическими изделиями с жителями Средней Азии, то разве не могли они через них получить и знания о том, как обрабатывать металл? Над этим, безусловно, стоит подумать, но пока важно отметить тот факт, что древнейшая расписная посуда Китая очень похожа на расписную посуду энеолитических поселений Индии, Ближнего Востока и древней Европы, и встречается как на западе страны, так и в Манчжурии и также на юге. Одной их древнейших развитых культур Китая является культура Яншао, одно из поселений которой – «стоянка Яншао» находится на правом берегу Хуанхэ, несколько ниже впадения в нее реки Вэй. Яншаосцы жили в круглых или прямоугольных полуземлянках с конической крышей, которая поддерживалась столбами, стоявшими в центре жилища, и занимались земледелием. Но охота и рыболовство также играли в их жизни немалую роль. Применялись традиционные неолитические орудия, в то время как медь им очень долго была неизвестна. Только в позднейших слоях культуры Яншао, относящихся к концу IV тысячелетию до н.э., были найдены первые следы обработки меди. Характерный керамический сосуд культуры Яншао. Британский музей, Лондон. При этом антропологическое изучение человеческих останков из погребений Яншао показывает, что его население в этническом отношении в своем большинстве было очень близко… к современному населению этих местностей. Причем эту близость подтверждает и наличие трехногих сосудов, очень характерных для более поздней китайской керамики. Причем, судя по находкам, земледельцы древнейшего Китая, знавшие металл, не только соприкасались с охотниками-собирателями в степях и с рыболовами приморских территорий, металла еще не знавшими, но и имели с ними довольно тесные связи и… точно такие же связи существовали у них и с другими, родственными им культурами земледельцев. И снова медь и стены… Культура Яншао, по-видимому, просуществовала до конца III тысячелетия до н. э., когда в Северном Китае произошли большие изменения в экономике и культуре. В низовьях реки Хуанхэ, в Шаньдуне и Шаньси, а также в районах Шанхая и Ханчжоу было обнаружено большое количество поселений так называемой луншанской культуры, а в них были найдены изделия из меди и… бронзы! Считается, что культура Луншань возникла на базе культуры Яншао, но под влиянием извне мигрантов из Центральной Азии! Именно они принесли сюда с собой гончарный круг, новые сорта зерна (пшеница с Ближнего Востока) и породы скота (козу, овцу, корову). Довольно часто поселения луншанцев были обнесены земляными валами, на которых стоял частокол, причем вал одного из них имел в окружности 15 км. Хижины имели вид круглых мазанок с печью и в землю уже не заглублялись. Рядом с печами были устроены лежанки с проходившими через них рядами параллельных дымоходных труб, по своему устройству похожих на каны в позднейших китайских фанзах, так что данная система обогрева жилищ, как мы видим, имеет очень давнюю историю. Население этих поселков занималось земледелием, но развивалось и скотоводство – здесь разводили овец, свиней, быков и лошадей. Керамика от яншаоской сильно отличалась, прежде всего, тем, что на ней непонятно почему отсутствовали росписи, и она была серой либо целиком черной. А вот полюбившиеся древним китайцам трехногие сосуды, называющиеся ли и связывающие эпоху энеолита в Китае с последующей историей его материальной культуры вплоть до периода Хань (т. е. конца I тысячелетия до н. э.), археологам встретились и здесь. Характерная трехногая посуда культуры Луншань. Британский музей, Лондон. Ну, а само наличие укреплений вокруг поселков говорит о том, что их жителям было от кого защищаться и что защищать и, соответственно, об усложнении существовавших между ними общественных отношений. Очевидно, в это время как раз и происходило складывание фундамента нового общества, основой которого стали рабовладение и имущественное неравенство. Но поскольку речь у нас идет о металлургии меди, то опять-таки не очень понятно – сами ли древние китайцы додумались до того, как обрабатывать медь, или же все-таки заимствовали эту технологию у каких-то других народов, вместе с образцами расписной керамики. Так что одни специалисты считают, что металлургия меди и бронзы возникла в Китае самостоятельно, то есть фактически это было также дело случая, и потому он тоже может быть причислен к одному из центров возникновения металлообработки. Другие настаивают, что это искусство пришло к китайцам с Запада. Причем, аргументы есть как у тех, так и у других, и остается лишь надеяться, что последующие находки смогут прояснить ситуацию. «Загадка Эрлитоу-Эрлигана» Суть же ее заключается в том, что самой ранней культурой эпохи бронзы на территории Северного Китая считается культура Эрлитоу, датируемой археологами 2100 – 1800 (1500) гг. до нашей эры. Однако специалисты констатируют, что характерная для нее техника бронзового литья это не самый ранний этап местной металлургии бронзы. А вот более ранней культуры, предшествующей Эрлитоу, в бассейне Хуанхэ не найдено, хотя там и были обнаружены единичные находки изделий из меди и бронзы на стоянках более древней культуры Луньшань. Эти находки позволили историкам сделать предположение о том, что местная металлургия бронзы как раз и возникла на основе ее достижений, вследствие чего она имеет самостоятельное происхождение. Ареал культуры Эрлитоу. Проблема, однако, заключается в том, что уже тогдашнюю китайскую металлургию отличала высочайшая техника бронзового литья. То есть мало того, что как-то уж очень внезапно китайцы Эрлитоу перешли от меди к бронзе. Они еще и технологиями пользовались такими, о которых другие народы даже и не подозревали. В то время металлурги Запада и Ближнего Востока изготавливали изделия из бронзы посредством ковки, литья в песчаные либо каменные открытые формы сверху формы, и применяли технологию «потерянной формы», здесь освоили гораздо более трудоемкий и оригинальный способ «кусковой формовки». А так как этот метод сочетает в себе и технику керамики, и технику металлургии, это указывает на общий высокий уровень тогдашних китайских литейных технологий. Сосуды для вина культуры Эрлитоу. Городской музей Лоянг, Китай. Суть данного способа заключалась в следующем. Модель для литья делали не из воска, а из глины, на поверхности которой и вырезался нужный рельеф. Затем с нее снимали форму из глины, налепливая кусок за куском, на заранее подготовленную модель. После этого на каждом из кусков изнутри проводили тонкую доводку рельефа, а затем эти куски глины обжигали, что также требовало немалого мастерства, ведь в процессе доводки и обжига рисунок не должен был нарушаться. Каменные орудия труда культуры Эрлитоу. Ок. 1500 г. до н.э. Провинциальный музей Хеянь, Китай. Первоначальную глиняную модель обтачивали снаружи на толщину стенок будущей отливки, и в итоге получали литейную форму, состоявшую из двух слоев, потому что снаружи ее обкладывали обожженными частями внешней формы. Швы и стыки между ними не заделывались наглухо специально, чтобы в них затекал металл. И делалось это не просто так, и не от неумения, а исключительно ради того, чтобы металлу, застывавшему в швах, можно было придать вид особой изящной кромки, вносившей в каждое такое изделие некий особый декоративный шарм. Причем использование вертикальных литейных швов для украшения отлитых изделий стало со временем даже традицией китайского металлургического искусства. Древнекитайский бронзовый сосуд ритуального предназначения, выполненный в технологии «кусковой формовки». Династия Шан. Ну, а после того, как форма была готова, в пустое пространство между внешней и внутренней стенками заливалась расплавленная бронза. И понятно, что извлечь отливку, не разбив форму, было просто физически невозможно, так что каждая такая отливка представляла собой совершенно уникальное изделие, ведь форма для ее изготовления больше употребляться не могла! Интересно, что такие детали изделия, как ручки или ножки сосуда, отливались отдельно и вставлялись в керамическую литейную форму так, чтобы во время литья их «приварил» бы к нему расплавленный металл. Иногда поступали по-другому: сначала отливали корпус, а детали «приваривались» к нему при повторном литье. Ну, а что касается самих поселений культуры Эрлитоу и родственной ей культуры Эрлиган (именуемой иногда «фазой Эрлиган», существовавшей в 1600 – 1400 гг. до н. э.)), то это не что иное, как древние города, причем в них были обнаружены руины дворцов и мастерские по плавке бронзы. Причем, если в первой фазе своего развития город занимал площадь в 100 га, во второй фазе (каждая фаза длилась около 100 лет) уже 300 га, а в третьей там уже появился и обнесенный стеной дворец. Потом началась фаза упадка, но город продолжал оставаться городом и в нем по-прежнему строились здания, а в мастерских отливались изделия из бронзы. Каменная форма для отливки топоров (Сардиния). Эрлиган был более крупным и развитым, а по периметру его окружала стена протяженностью около семи километров. Там тоже обнаружился крупный дворцовый комплекс и несколько ремесленных мастерских (почему-то за пределами городских стен), включая и мастерскую литейщиков. Здесь были найдены металлические орудия труда и оружие: ножи, шильца, долота, наконечники для стрел и клевцы. Химический анализ этих и других металлических изделий показывает, что все они были сделаны из бронзы. Однако вместо олова в сплаве использовался цинк. В частности, химический состав металла, из которого было отлито найденное там долото, был следующим: Cu – 98%, Sn – 1%; а у сосуда: Cu – 92%, Sn – 7%. В социальном плане Эрлитоу-эрлиганский комплекс (и вся «фаза Эрлиган») отличался от пришедшей ему на смену аньянской культуры тем, что неравенство еще не было столь заметным: вождь был скорее старейшиной общинного коллектива, нежели его полновластным правителем. Не было обнаружено ни каких-то властных регалий, ни аксессуаров высоких должностей, ни захоронений в виде гробниц с массовыми погребениями людей и вещей. Хотя дворцы уже и были. Не было обнаружено и сколько-нибудь заметных следов развитого культа и ритуалов, призванных обслуживать социальные верхи и символизировать их величие, хотя люди уже занимались гаданием, и отливали сосуды совершенно явно ритуального назначения. Китайский бронзовый клевец гэ династии Джоу. В любом случае удивителен необычайно высокий уровень технологии обработки металла, который вроде бы не был принесен ни откуда, а появился у эрлитоусцев-эрлиганцев непонятно как. Возможно «время и случай» были за них, или же столь высокие технологии стали следствием целенаправленных усилий древних мастеров или опять-таки внезапно вспыхнувшего у одного из них в голове озарения?! Конечно, можно сказать, что археологические раскопки в Китае ведутся сравнительно недавно и что это «недостающее звено» еще найдут. Однако на сегодня картина получается следующая: единичные изделия из меди и бронзы поступают в Китай из сопредельных западных земель и от обитающих там народов, а затем – бах, и сразу неожиданный взлет технологий высокого уровня.

Бронзовый век на острове Кипр или "во всем виноваты мигранты"! ...Разве вы не спрашивали у путешественников... (Книга Иова 21:29) Мы что-то давно не рассматривали события эпохи бронзового века. Причем остановились мы как раз на том времени, когда медь понемногу стала заменяться на бронзу, то есть сплавами меди с различными другими металлами. Но что все-таки послужило причиной того, что энеолит на Кипре, кстати, вполне устраивавший его обитателей, сменился там уже настоящим бронзовым веком? А причина очень простая. Во всем опять-таки виноваты мигранты из Анатолии, около 2400 г. до н. э. прибывшие, то есть приплывшие по морю с континента и заложившие основу археологической культуры Филия – наиболее ранней культуры бронзового века на острове. Памятники данной культуры обнаружены на его территории почти повсеместно. Причем переселенцы уже совершенно точно знали, что им нужно здесь искать, и уже вскоре расселились, прежде всего, в местах залегания медных руд и, прежде всего, на возвышенности Троодос. Дома новых жителей острова стали прямоугольными, они стали использовать плуг и ткацкий станок, в хозяйстве у них появился крупный рогатый скот, то есть с собой на остров они еще и привезли скотину, а также ослов. Эти переселенцы знали приемы изготовления бронзы и умели сплавлять ее с другими металлами. Этот период бронзового века на земле Кипра ученые считают ранним, но вслед за ним наступил и средний бронзовый век, также оставивший после себя памятники и продолжавшийся с 1900 по 1600 г. до н. э. Бронзовые доспехи V-IV вв. до н.э. Понятно, что на Кипре эпохи ранней бронзы доспехи были немного другими, но факт самого широкого использования бронзовых доспехов в районе Средиземноморья на протяжении примерно тысячелетия – неоспоримый факт. Данные доспехи были представлены на одном из европейских аукционов древностей. Стартовая цена 84000 евро. Средний бронзовый век на Кипре представлял собой относительно короткий период, а его начало было отмечено мирным развитием. Археологические раскопки в разных местах острова показали, что в прямоугольных домах того периода было множество комнат, а улицы в поселках обеспечивали свободное передвижение людей. Однако уже в конце среднего бронзового века на Кипре началось сооружение крепостей, что самым наглядным образом говорит о том, что тогдашним его обитателям было и что защищать, и от кого обороняться. Сам Кипр в то время назывался Аласия – название, известное нам по египетским, хеттским, ассирийским и угаритским документам. Каменные якоря и мельничный жернов – обязательные атрибуты кипрской цивилизации. Археологический музей в Ларнаке, Кипр. Именно в это время с Кипра активно экспортировались слитки меди в форме бараньих шкур и, понятно, что это была очень важная статья его экспорта, да и всей тогдашней мировой торговли. То есть если бы мы отмечали пути продвижения металлургии при помощи стрелок, то они из района Анатолии и древнего Чатал-Хююка протянулись бы по суше к Трое и дальше на территорию древней Фракии, и на Карпаты, еще одна стрелка – к шумерам на восток, другая – по землям современной Сирии, Палестины и Израиля на юг, в Египет, ну а по морю древние мореплаватели могли плавать и на Киклады, и на Крит, и даже в Испанию, и на Британские острова. То есть практически вся Европа была охвачена воздействием народов, которые узнали медь и которые принадлежали к атлантической культуре. Хотя последнее утверждение имеет относительный характер, ведь распространение металлургии происходило и по суше, и там носителями ее тайн могли быть и представители континентальных культур. Тут главное, чтобы некое событие заставило бы их сняться с насиженных мест и отправиться за тридевять земель в поисках лучшей доли. И тут, встречаясь с аборигенами, не знавшими металла, они получали в схватках с ними явное преимущество и шли дальше, оставив позади себя легенды и предания, а возможно, что и образцы своих технологий, которые для уцелевших превратились в образцы для подражания. Хотя море, безусловно, было «дорогой номер один». Например, на тех же Кикладских островах на некоторых кикладских сосудах встречается изображение рыбы, служившей эмблемой одного из додинастических номов в дельте Нила, и не сохранившееся в исторический период. Это дает повод предполагать, что когда фараон Менес завоевал эти земли, их население, имевшее эмблемой рыбу, бежало на Киклады. Но сделать это можно было только лишь по морю. Ведь Киклады – это острова. Причем египетское происхождение усматривается и в некоторых других образцах материальной кикладской культуры – например, щипчиках для выдергивания волос, в широком употреблении каменных амулетов, применении каменных плиток для растирания красок (хотя кикладские образцы имеют углубление большего размера, чем у египтян и минойцев и, наконец, в предпочтении, отдававшееся каменным, а не керамическим сосудам, характерное для додинастической культуры Египта. Характерные сосуды с изображениями рыб. Музей Моря в Айя-Напе, Кипр. Впрочем, хотя связи между отдельными районами тогдашней Ойкумены и были очень важны, ничуть не менее значимы были и успехи переселенцев, то есть мигрантов, так сказать, «на местах». И вот тут познакомиться с тем, как они обустраивались на новых местах, нам поможет еще одно поселение на Кипре – древний город эпохи поздней бронзы Энкоми. Нам всем очень повезло, что в прошлом люди имели обыкновение украшать свою керамику узорами, характерными лишь для определенной территории и времени, что помогает и типизации, и локализации древних культур. Музей Моря в Айя-Напе, Кипр. Энкоми – город эпохи поздней бронзы Город Энкоми – а это уже был действительно город, был известен также как Алазия, и нужно отметить, что его месторасположение его строителями было выбрано просто идеально. Здесь, в западной части острова, находились плодородные земли, протекала по равнине река, наличествовала удобная естественная гавань и – самое главное, имелись богатые месторождения меди, находившиеся поблизости. Все это способствовало тому, что Энкоми в 1300-1100 годах до н.э. превратился в богатый и преуспевающий город, который активно торговал с Египтом, Палестиной, островом Крит, да и всем Эгейским миром. Река Педиас, на берегу которой как раз и находился Энкоми – была самой большой рекой на острове, пусть даже ее протяженность и составляла всего лишь около 100 км. Свое начало она брала в горах Троодоса и текла на восток, через район современной Никосии, спускалась на равнину Месаория, после чего впадала в море (да и впадает сейчас) в заливе Фамагуста. Стеклянные сосуды для благовоний, найденные на Кипре. Археологический музей в Ларнаке. Кипр. Город был окружен по всему периметру мощной крепостной стеной «циклопической» кладки, а посредине имел большую, в форме квадрата площадь, вокруг которой находились общественные здания, также сложенные из больших обтесанных каменных блоков. Жилые дома состояли из нескольких комнат, располагавшихся вокруг внутреннего двора, имевшего сложную систему дренажа. Архитекторы Энкоми были людьми практичными, то есть исходили из имевшегося в наличии материала, но требовательными и никакого своевольства в застройке города не допускали. Поэтому ворота в городе располагались в стенах симметрично, а улицы пересекались лишь под прямым углом и представляли в плане точно расчерченную «решетку». Интересно, что постройка городов по таким вот «решетчатым» планам в Древнем мире практиковалась в Египте, и по такому же плану был построен и город Угарит – один из древнейших городов мира, находившийся на побережье Сирии как раз напротив города Энкоми. Ну, а торговали в Энкоми, прежде всего, выплавленной здесь же медью и великолепной древесиной кипрского кипариса, который в то время конкурировал даже с ливанским кедром. И вот эти-то товары и сделали Энкоми богатым и сильным и обеспечили разнообразными изделиями, получаемыми из других земель. Что же касалось металлообработки, то в Энкоми она была поставлена на поток: медная руда, добытая в шахтах, транспортировалась в город, где обогащалась, затем подвергалась плавке, после которой готовые слитки предлагались на продажу. Именно в Энкоми было налажено производство знаменитых в Средиземноморье кинжалов, а еще здесь же выпускались бронзовые поножи-«кнемиды», повторявшие контуры человеческой ноги от колена и до ступни, представлявшие собой чеканную бронзовую пластину, крепившуюся на ногу с помощью кожаных ремешков, продевавшиеся через петли, сделанные из бронзовой проволоки. То есть очевидно разделение производства и его специализация: где-то лучше удавались шлемы и, видимо, была соответствующая оснастка, где-то выделывали мускульные кирасы, а вот Энкоми стал центром производства кнемид! Кнемиды из фракийского погребения на территории современной Болгарии. Первые археологические раскопки в Энкоми сотрудниками Британского музея были произведены еще в 1896 году, и они нашли кузницу с большим запасом бронзы, оказавшуюся погребенной в результате одной из геологических катастроф, случившейся на острове в ХII веке до н.э. Было найдено и множество захоронений, которые содержали изумительные по своей красоте изделия ювелиров и большое количество предметов повседневного обихода людей, живших в бронзовом веке, которые сегодня экспонируются среди прочих сокровищ Британского музея. Однако британские археологи так и не сообразили, что погребения эти лежат под домами города, так что сам город нашли уже позднее в ходе раскопок, проводившихся уже французской экспедицией в 1930 году. Археологические раскопки продолжались здесь до 1974 года, когда район Энкоми стал недоступен для исследователей из-за оккупации острова турецкими войсками. Левая кнемида VI в. до н.э. из коллекции музея Уолтерса. Тем не менее, британской археологической экспедицией было найдено большое количество артефактов, наглядно демонстрирующих влияние близлежащих стран на цивилизацию древнего Кипра, и, разумеется, это влияние, прежде всего, оказала на него минойская или крито-микенская цивилизация. Как иначе объяснить найденные изящные керамические сосуды, расписанные характерными для критского искусства «морскими» сюжетами с изображением рыб, дельфинов и водорослей? Кратер с изображением осьминога из Энкоми. Керамика. XIV век до н.э. Одним из часто встречающихся мотивов в вазовой росписи являлось изображение осьминога, чьи щупальца оплетали округлую поверхность сосуда. Некоторые из найденных здесь образцов керамики получили даже собственные имена, например, «Кратер Зевса». На котором древний мастер изобразил известный эпизод из «Илиады» Гомера (либо похожий сюжет), в котором бог Зевс держит в руках весы судьбы перед воинами, готовящимися отправиться на битву. Второй мотив, который в вазописи Энкоми использовался также очень часто, это изображение быка, являвшегося для критян объектом почитания и также символизировавшего Зевса, отца царя Миноса и основателя самой критской цивилизации. И почему было так, понятно – ведь на острове было множество колоний, основанных выходцами с острова Крит, да и сама торговля с критянами находилась в это время в расцвете. При раскопках были найдены и такие изделия, как скарабеи, изготовленные из золота кольца и ожерелья, которые могли быть либо привезены из Египта, либо изготовлены здесь местными мастерами по имеющимся у них египетским образцам. Очень интересны бронзовые статуэтки различных божеств, в которых можно проследить влияния как восточных, так и местных средиземноморских культов. Например, бронзовая статуя «Рогатого бога» – высотой 35 см, обнаруженная в одном из святилищ Энкоми, явно несет на себе следы хеттского влияния и, скорее всего, являлась предметом культа. Святилище в Энкоми состояло из трех помещений: зала, в котором находился жертвенный алтарь, и двух небольших внутренних комнат. У алтаря во время раскопок нашли множество черепов крупного рогатого скота – быков и также оленей, ритуальные сосуды для возлияний, а вот бронзовая фигура «Рогатого бога» была в одной из его внутренних комнат. Существует предположение, что это статуя бога изобилия и покровителя рогатого скота, который идентифицируется с позднейшим Аполлоном. Статуя «Бог металла». Бронза. XII век до н.э. Высота 35 см. Раскопки 1963 года. Археологический музей в Никосии. В другом святилище археологи обнаружили бронзовую статуэтку, получившую название «Бог металла». «Бог» представлен вооруженным копьем и щитом, на голове у него шлем с рогами, а сам он стоит на основании, имеющим форму таланта (прямоугольного слитка меди, похожего на растянутую бычью шкуру). Похожая женская статуэтка (на основании также в форме медного слитка), сделанная на Кипре в ту же эпоху, находится сегодня в музее в Оксфорде. И наличие столь явного композиционного сходства дало повод исследователям увидеть в этих двух скульптурах… супружескую пару – бога-кузнеца Гефеста и богиню Афродиту – изображающих в столь символической форме богатство медных рудников острова Кипр. Здесь же археологи нашли и 12-сантиметровую бронзовую статуэтку бога Ваала, которая раньше была вся целиком покрыта тонкими листами золота, сохранившимися сейчас только лишь на лице и на груди. Это показывает, что население Энкоми не было этнически однородным, и что здесь поклонялись также и различным восточным божествам. Поскольку Ваала почитали как в Сирии и Палестине, так и в Угарите, Финикии, Ханаане и Карфагене, а также в Вавилоне, можно считать, что здесь могли жить мигранты из всех этих городов и земель. Причем Ваал также изображался в виде воина, державшего в руке копье (так же, как и вышеупомянутый «Бог металла»), и как человека в шлеме с рогами («Рогатый бог») или же в виде все того же быка. Такой вот медный котел, в котором можно было приготовить еду сразу на много человек в Древнем мире, был большой ценностью. Археологический музей г. Анапа. Интересно, что одним из основных сюжетов практически всех библейских текстов является борьба именно с культом этого божества, хотя о нем самом и связанных с его почитанием ритуалах до наших дней не дошло практически никаких сведений, кроме указаний на большую пышность всех церемоний, заканчивавшихся человеческими жертвоприношениями. Однако сам факт столь продолжительной и непримиримой борьбы против культа Ваала во всех его проявлениях говорит лишь о его широком распространении на территории всей Малой Азии; и более того, что в своей первоначальной форме это был один из важных элементов верований за более чем тысячелетнюю эпоху развития народов Средиземноморья, ассимилировавших не только выходцев из Азии, но также и их религию. Бронзовые топоры Средиземноморья были обычно невелики по размерам и скорее напоминали индейские томагавки XIX в. Археологический музей г. Анапа. Ну, а в конце эпохи поздней бронзы город Энкоми начал постепенно приходить в упадок, и потерял свое былое значение. Свою роль в этом печальном событии сначала сыграли люди – «народы моря», совершавшие свои разорительные набеги по всему побережью Средиземного моря около 1200 года до н.э. Тем не менее, Энкоми просуществовал еще целое столетие, пока его не разрушило сильное землетрясение, после которого город был оставлен его жителями уже окончательно. Люди всегда стремились жить красиво, поэтому и старались украшать свои жилища. Например, такой вот неброской напольной мозаикой, которую сегодня можно увидеть перед археологическим музеем в городе Ларнаке на Кипре. Ну, а вывод? Вывод такой: уже тогда сюда с континента приплывали переселенцы, принадлежавшие к разным культурам. Их целью был металл, и здесь на месте они осваивали его добычу и переработку. То есть, хотя тогда еще не было письменности, обмен информацией между удаленными друг от друга народами имел место, был хорошо налажен, и никакие культурные, этнические либо религиозные барьеры ему не мешали! Хотя войны и набеги в то время также происходили практически постоянно…