Yorik

Ослиная челюсть, а также Давид и Голиаф! «Нашёл он свежую ослиную челюсть и, протянув руку свою, взял её, и убил ею тысячу человек. И сказал Самсон: челюстью ослиною толпу, две толпы, челюстью ослиною убил я тысячу человек». (Судей 15:11-16) Интересно, не правда ли? Взял человек ослиную челюсть и убил ей тысячу человек. То есть, очевидно, что все в руце Божьей. Пожелал, и Самсон обрел силу, захотел, и он ее потерял! Однако в данном случае обращение Библии имеет немного другое значение, а именно – источниковедческое. Дело в том, что многие богословские сюжеты нашли свое отражение в миниатюрах, которыми художники украшали средневековые манускрипты. При этом главная их особенность заключалась в том, что, имея готовый библейский сюжет, средневековый миниатюрист брал в качестве образца… окружавших его людей! Он просто не знал и нигде не мог посмотреть, а как выглядели люди в то далекое время. Понятие исторического развития было ему глубоко чуждо, поэтому его миниатюры были своего рода «фотографиями времени» и, изучая их, мы можем, таким образом, познакомиться, как выглядели люди средневековья в разное время, ну и, конечно же, как выглядели их оружие и доспехи. Соответственно, и пастушка Давида, и великана Голиафа художники-миниатюристы разных эпох рисовали совершенно по-разному, что дает нам основание считать их изображения очень ценными историческими источниками. Самсон избивает врагов ослиной челюстью. Миниатюра из знаменитой «Библии Мациевского» или «Библии Крестоносца», принадлежавшей Людовику Святому. Датируется 1240 – 1250 гг. Находится в нью-йоркской библиотеке Пирпонта Моргана, два листа в Национальной библиотеке в Париже, один в Музее Гетти. Обратите внимание как любовно, можно сказать, и со знанием дела выписано оружие изображенных на миниатюре людей и их одеяния. Мы видим сразу два фелчена, хотя реально найдено их всего лишь около полудюжины. А вот современная реконструкция этого «меча», очень похожего… да-да, на ослиную челюсть! Вот только доказать это никак нельзя! То есть нам достаточно расположить средневековые миниатюры по годам, чтобы наглядно увидеть, как год от года и век от века изменялись оружие и доспехи. Соответственно, эти изменения просматриваются на скульптурах-эффигиях и дополняются различными другими артефактами, дошедшими до нашего времени. Но о металлических изделиях средних веков мы еще поговорим, сейчас же нас интересуют «картинки», причем объединенные одним библейским сюжетом. На одних – Самсон с ослиной челюстью в руках, на других – пастушок Давид убивает великана Голиафа. Ну, а это наиболее раннее изображение Давида и Голиафа из тех, что мне удалось отыскать. Это миниатюра из Псалтири из Кентербери, датируется она 1155 – 1160 гг., а находится все в той же моргановской библиотеке. Пастушонок нам неинтересен, а вот Голиаф просто просится на рисунок, изображающий воина этого времени. На нем шлем с верхушкой, загнутой вперед, длинная кольчуга с разрезом, надетая на еще более длинную рубашку, и щит в форме перевернутой капли. Следующая миниатюра из Франции, 1151 – 1175 гг. Оригинал находится в Национальной библиотеке Нидерландов. И на этой миниатюре мы видим все то же самое. Разве что кольчуга имеет спереди разрез и выглядит немного короче, а щит имеет ремень – гуж. Эта миниатюра из манускрипта из Германии, 1170 – 1180 гг. И здесь совершенно явно не обошлось без влияния византийской школы. Посмотрите, на Голиафе кроме кольчуги явно видны какие-то чешуйчатые доспехи, весьма характерные для византийской иконописи и живописи. Но в целом вооружение по-прежнему остается интернациональным и единообразным! Заглавная буква О из французского манускрипта 1180 г. Шлем приобрел наносник с расширением на лицо, щит стал узорчатым, а ноги тоже наконец-то получили защиту. На них явно что-то стеганое. Теперь перед нами Голиаф 1185 года из Франции. Как видите, шлем на голове у него «распух», возможно, что он раскрашен или обтянут полосатой тканью, тело покрыто кольчугой уже с головы до ног, однако кольчужные шоссы на ногах у него не в виде чулок, а простые полосы, завязанные на ногах сзади. Видимо, так было экономнее. А вот это своего рода комикс из трех картинок, идущих одна за другой. Перед ними опять-таки Давид и Голиаф, но теперь уже из Испании, манускрипта из Барселоны, который датируется периодом с 1200 – 1300 год. Библиотека Сан-Лоренцо де Эскориал. На первой миниатюре показано, как Саул обрядил Давида в металлические доспехи, однако ему это не понравилось. Не привык он. На следующей миниатюре (она перед нами) мы видим Голиафа, одетого типичным рыцарем. Шлем, щит, копье с треугольным вымпелом-пенноном, кольчужные доспехи, причем на ногах у него уже кольчужные чулки. Элемент юмора: мы видим, как в лоб ему «засветил» камень юного Давида, да так, что только брызги полетели! Ну, а здесь злополучный Голиаф пал с коня, и Давид отрубает ему голову. Доспехи Голиафа, как видите, очень просты и сверху ничем не прикрыты, зато конь его изображен в попоне. На этой миниатюре из «Энеиды» 1210 – 1220 гг. Тюрингия, Государственная библиотека Бердина, нет Давида и Голиафа, но зато отлично воспроизведены тогдашние шлемы, а также их гербовые украшения. На конях надеты стеганые попоны, а на щитах мы видим гербы их владельцев. Голиаф из «Библии Мациевского» вырядился на бой настоящим франтом: на голове у него раскрашенный шлем «шапель де фер» (то есть «железная шляпа»), на теле кольчужный хауберк с капюшоном, на коленях стеганые наголенники, а вот наколенники у него из металлических пластин на завязках, правда пока еще самой простой, не анатомической формы. Щит в форме «утюга» уменьшился в размерах, а поверх доспехов появилось сюрко в виде длинной рубахи без рукавов. Напомним, что это 1240 – 1250 гг. «Ослиная челюсть» на миниатюре 1300 года из Цюриха, Швейцария, а сам манускрипт, из которого она взята, находится в библиотеке кантона. Смотрим внимательно и отмечаем, что на мече у первого воина изображены крестики, очевидно, «марка» изготовителя, что все воины уже в сюрко, но у кого-то они подпоясаны, а у кого-то нет. И шлемы… шлемы конические, то есть их продолжали носить наряду со всеми остальными. Миниатюра, датируемая 1300 – 1350 гг. из Австрии, Библиотека земли Вюртемберг. Здесь уже мы видим на воинах шлемы бацинеты, причем даже с отверстиями по краю. То есть в это время они уже были достаточно широко распространены! Наконец еще одна картинка с убиением при помощи ослиной челюсти: 1450 год, манускрипт из Бельгии, находится в библиотеке Моргана. На ней мы видим пехотинцев в пластинчатых доспехах, бригандинах и с фелченами в руках. То есть все то же самое, о чем нам рассказывают и другие источники, и, в частности, те же самые эффигии. Ну, а теперь сравним представленные здесь миниатюры с работами современных художников, ну, скажем, рисунком того же Ангуса МакБрайда. На нем мы видим воинов 1170 – 1180 гг. Очевидно, что при работе над ним он использовал не одну, а множество различных миниатюр, в том числе опирался и на те, что мы здесь могли видеть. То есть выполненная им реконструкция проработана весьма тщательно. Рисунок, на котором мы видим рыцаря 1190 года, проработан еще более тщательно, здесь мы видим все в деталях, вплоть до рисунка на ткани. Меч, изображенный на рисунке, в свое время был описан Э. Оакшоттом, а его фото было во всех его книгах, в том числе и в черно-белом исполнении. Следует отметить, что именно так могли выглядеть и рыцари, участвовавшие в победоносном для них сражении при Монжисаре, и трагической битве при Хаттине. Так что у современных художников-иллюстраторов, изображающих воинов средних веков, есть прекрасная база для создания своих работ, причем практически каждая деталь вооружения того или иного доспеха может быть атрибутирована как на основе реальных находок, так и средневековых миниатюр, которых на сегодня насчитывается многие тысячи (!), причем оцифрована и доступна для просмотра в Сети лишь самая малая их часть! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/96608-oslinaya-chelyust-a-takzhe-david-i-goliaf.html

Сармедское сражение вошло в историю под названием «Кровавое поле». Тогда из почти четырехтысячного войска крестоносцев повезло выжить лишь двум сотням. И лишь они могли рассказать потом всю правду о тех страшных событиях. А начиналось всё так… Войска Первого крестового похода в 1099 г. вошли в древний Иерусалим и успешно отразили попытки правоверных выбить победителей с захваченной ими земли. По завершении похода те крестоносцы, которые остались на Земле Обетованной, решили, что они, как хозяева положения, могут свободно выбирать себе любое место для проживания, а при необходимости и расширять свои владения. Папа Урбан II (ок. 10421099), являвшийся инициатором крестового похода, скончался, по всей видимости, гораздо раньше того дня, когда в Рим пришла радостная весть об освобождении Иерусалима Гроба Господня. Людовик VII и король Иерусалима Бодуэн III (слева) сражаются с сарацинами (справа). Миниатюра из манускрипта Гийома де Тира «История Аутремера» , XIV в. (Национальная библиотека Франции). Было ясно, что священную задачу, поставленную перед армией папой Урбаном II, войско, безусловно, выполнило. Древний город находился в руках христиан, и вытеснить их оттуда мусульманам оказалось не под силу. В то время позиции латинян в регионе были довольно неустойчивыми. Войска очередной волны крестоносцев, отправленные в Иерусалим в 1100-1101 гг. с целью пополнить армию королевства свежими силами, в пути либо погибли, либо растерялись на весьма значительном расстоянии от цели. Более того, византийцы, которые на начальном этапе оказывали посильную помощь крестоносцам, были разочарованы в движении «благочестивых паломников». Крестоносцы, их еще называли «франки», по заключенному с византийцами договору обязывались вернуть последним все завоеванные территории. Однако время шло, а франки выполнять договор не торопились. Но и самих латинян не радовал ни объем, ни качество получаемой поддержки, не нравились им и способы, которыми византийцы пытались заполучить исторически принадлежавшие им территории. Все эти весьма неприятные «мелочи» отвлекали христиан от их главной задачи - войны с иноверцами, а проще говоря, от ведения непрерывных военных кампаний за расширение сферы их господства в Ливане. Печать короля Англии Ричарда I (1195 г.). (Музей истории Вандеи, Булонь, Вандея). Несмотря на целый ряд неудач, в том числе и одно крупное поражение, которое потерпели франки под Харраном в 1104 г., в 1100 – 1119 гг. им удалось вернуть свои позиции и укрепить собственное положение и в Иудее, и на территориях, прилежащих к ней и принадлежавших ранее мусульманам. В 1104 г. пала Акра, в 1109 г. – Триполи. Бейрут и Сайда капитулировали в 1110 г., а Тир в 1124 г. Боевые успехи крестоносцев дали им возможность безраздельно господствовать над значительными территориями, особенно учитывая их крайнюю малочисленность. Особо важным объектом, находившимся под неусыпным контролем крестоносцев, стала береговая линия, дающая возможность беспрепятственно получать неограниченную военную помощь из Европы. Попытки правоверных вернуть назад утраченные территории носили в те времена постоянный характер, а потому и обстановка вокруг Обетованной земли была неспокойной: активность войск с обеих сторон то вдруг усиливалась, то затухала. РАЗГРОМ ПОД ХАРРАНОМ Изначально армия крестоносцев имела славу непобедимой оттого, что могла разгромить любые войска, выступавшие против нее: мало кто мог устоять перед решительным натиском конницы из облаченных в прочные доспехи всадников, прикрываемых мобильной, хорошо вооруженной пехотой. В распоряжении армии была и легкая конница, выполнявшая в войске свою, строго определенную задачу. В ней служили туркопулы («сыновья турок»), обращенные в христианство, и взятые на службу непосредственно в регионе. Вооружение их состояло из луков или копий, доспехи, если и имелись, то далеко не у всех. Экипированные таким незамысловатым образом они были весьма мобильны. Это позволяло им служить прекрасным прикрытием для неповоротливой тяжелой кавалерии Запада. Буква О: рыцари Аутремера. Миниатюра 1231 г. Британская библиотека. Вначале такого рода комбинации успешно срабатывали, в то время как любые попытки магометан отразить лобовую атаку рыцарей, например, пойти в рукопашную, заканчивались поражением. И все же, несмотря ни на что, мусульманские войска стали одерживать все больше и больше побед над крестоносцами. Бой под Харраном был первым проигранным боем для крестоносцев. Битва стала последствием тщетной попытки крестоносцев взять штурмом городские стены Харрана, а также из-за попыток сельджуков помочь бесстрашному гарнизону крепости, категорически отказавшемуся сдаваться. Ряд небольших столкновений, в которых верх брали крестоносцы, вылился в поражение для последних. Одно из подразделений войска крестоносцев пошло на слишком опрометчивый шаг: начало преследовать противника. Рыцари увлеклись и забыли об осторожности. Для крестоносцев это закончилось плачевно: они были окружены. Часть из них была безжалостно уничтожена мусульманами, другая была вынуждена отступить. Рыцарский меч: XII – XIII вв. Длина 95.9 cм, вес 1158 г. Метрополитен-музей. Битва при Харране выявила не только сильные, но и слабые стороны армии крестоносцев, а мусульмане извлекли для себя важный урок: крестоносцев победить можно, если знать все слабые и сильные стороны противника, уметь анализировать эту информацию и принимать единственное верное решение. Кроме военных, это сражение дало и определенные политические результаты. Византийцы не преминули воспользоваться ситуацией для возвращения былых территорий. И все же, несмотря ни на что, крестоносцы потихоньку умудрялись расширять свои территории, невзирая на непрекращающиеся конфликты с соседями. Со смертью Радвана Алеппского в 1113 г. наступил период относительного затишья. В то время главными провинциями крестоносцев выступали Эдесса, где правил Бодуэн II (1100 - 1118), Триполи графа Понтия (около 1112 – 1137) и Антиохия. Рожер Салернский являлся регентом Антиохии с 1112 г. при малолетнем Боэмоне II (1108 – 1131). Армия Саладина выступает против христиан. Миниатюра из манускрипта Гийома де Тира «История Аутремера» , XIV в. (Национальная библиотека Франции). Как видите, и спустя столетия после Сармеды европейские миниатюристы не слишком заботились о точном изображении своих противников. Взятие Азаза позволило крестоносцам свободно идти дальше на Алеппо. Разумеется, реакция мусульман была адекватной действиям крестоносцев. В 1119 г. властитель Алеппо Ильгази ввел свои войска в княжество Антиохия. Рожеру Салернскому настоятельно советовали не торопиться и дождаться подхода помощи от графа Понтия и от Бодуэна II, ставшего совсем недавно королем Иерусалима. Но князь по непонятным причинам не стал ждать подмоги, а решил действовать самостоятельно. Видимо, ситуация, в которой «промедление смерти подобно», складывалась таким образом, что заставила князя действовать быстро и решительно. РАССТАНОВКА СИЛ Рожер с войском занял позицию возле Арты, вблизи Антиохии, где служил Богу патриарх Бернар Валансский (де Валанс), который и посоветовал князю не предпринимать никаких действий до подхода помощи. Ильгази же перед началом похода на Антиохию вынужден был усилить свое войско со стороны крепости Арта, иначе армии грозил бы удар в тыл со стороны армии Рожера. Патриарх Бернар продолжал настаивать на выжидательной позиции, был категорически против наступления и требовал от Рожера «сидеть тихо» и ждать помощи за стенами крепости. Рожера такое положение вещей не устраивало. К сожалению, он переоценивал собственные возможности и не учел расстановку сил противника. Такая недальновидность оборачивалась поражением крестоносцам, которые брали «не числом, а умением», одерживая верх в сражениях с гораздо превосходящими силами противника, проявляя в бою все свое умение и применяя на деле блестящие знания военного дела. Если обратится к истории, то можно на основании исторических документов отыскать несколько примеров, показывающих, как примерно также британские войска в своре время воевали в Индии. Там тоже все было примерно так же: находившееся в меньшинстве войско одерживало верх над противником всего лишь одним решительным броском. Два фактора играли на руку англичанам: во-первых, они располагали превосходным оружием, а во-вторых, их военная подготовка была гораздо выше, чем у индусов. Да еще и слава о несокрушимости их армии шла далеко впереди самого войска. А вот Рожеру в сложившейся ситуации похвастать было особо нечем. По-видимому, экипировано его войско было недостаточно, да и к тому же было и не таким отчаянным, как войско мусульман. Да еще и поражение под Харраном помогло правоверным окончательно утвердиться во мнении, что крестоносцев можно и нужно бить. «ПО ОБЕИМ СТОРОНАМ БАРРИКАДЫ…» Рожер Салернский командовал армией почти в 3700 человек, из них 700 составляли конные рыцари и «жандармы», остальные три тысячи – туркопулы и пехота. Крестоносцы и «жандармы» были вооружены длинными копьями и мечами, а тело их защищали тяжелые и прочные кольчуги. «Замок рыцарей» – Крак де Шевалье. Пехота и туркопулы поддерживали главные ударные силы войска, а также служили надежным прикрытием рыцарям, как в лагере, так и на марше. Они не имели высокой боевой выучки, и это позволяло военной элите смотреть на них с презрением, считая их вторым сортом в воинской иерархии. Впрочем, их можно было понять, ведь в бою именно рыцари и их неблагородные верховые «оруженосцы» из отрядов тяжелой конницы как раз и были той силой, на которую ложилась самая тяжелая и ответственная часть сражения. Пехоту в войске вообще считали обузой, ненужным элементом, и держали ее лишь как подвижное препятствие, живой щит, за которым кавалерия могла сгруппироваться перед тем, как вновь идти в атаку. Кавалерия мусульман была экипирована проще, чем кавалерия рыцарей, но преимущество ее было в прекрасной боевой выучке. Здесь была и отчаянная решимость, и опыт, и превосходное владение собственным оружием (при необходимости всадники могли применять и копья, и луки). Кавалерия использовала различные тактические хитрости в ведении боя: не неся потерь, она выматывала войско противника настолько, что дальнейшее ведение боевых действий становилось просто невозможным. Кольцо восточного лучника XVI – XVII в. Метрополитен-музей. Нефрит, золото. Конечно, время другое, но разница совсем невелика. Вернее, ее просто нет. Боевые успехи мусульманской армии являлись следствием слаженных действий всего войска, неукоснительного выполнения приказов командования, железной воинской дисциплины. Точный количественный состав войска магометан неизвестен, но есть предположение, что превосходство над христианами исчислялось в несколько раз. Таким образом, противоборствующие войска существенно отличались друг от друга. ЗАСАДА У АЛЬ-АТАРИБА Итак, Рожер Салернский выступил в поход навстречу мусульманскому войску. Дойдя до перевала под названием Сармеда, Рожер узнал, что один из христианских фортов, аль-Атариба, находится в осаде. И Рожер принял решение помочь попавшим в беду. Он снарядил небольшой отряд под командованием Робера (Роберта) дю Вьё-Пона для снятия осады. Предусмотрительный Ильгази, чувствуя, чем может закончиться встреча с крестоносцами, приказал отходить. Дю Вьё-Пон, освободив крепость, вместе с гарнизоном стал преследовать неприятеля. ОТСТУПЛЕНИЕ ЕЩЕ НЕ ПОРАЖЕНИЕ Следует заметить, что отступление мусульман не было вынужденным, это была хитрая уловка, которую часто применяли мусульманские армии, с целью вымотать врага, а затем его уничтожить. В прежние времена слово «осторожность» было синонимом слова «трусость». И если военачальник не шел в первых рядах на штурм, то довольно быстро утрачивал их доверие, поскольку считался трусом. Выходит, что Роберу не оставалось ничего другого, как гоняться за неприятелем, хотя, возможно, он и знал о хитроумной тактике Ильгази. Оборотная часть навершия меча крестоносца Де Дре. Метрополитен-музей. Как видим, отряд Робера, преследуя мусульман, уходил все дальше и дальше от форта, с каждой минутой теряя все больше шансов на возможность вернуться в крепость в случае смертельной опасности. В это же время Ильгази, наблюдая за ним все это время, решил переходить от отступления к нападению. Как говорилось, дисциплина в мусульманском войске была на порядок выше, чем у крестоносцев, поэтому приказ Ильгази наступать был выполнен беспрекословно, и его войско пошло в решительное наступление и быстро взяло верх над войском Робера. Деблокировочный отряд Робера был обезврежен, и это стало своеобразной прелюдией к сражению с основной армией крестоносцев. НАКАНУНЕ… В ночь с 27 на 28 июня армия мусульман вышла на новые позиции и окружила лагерь войска крестоносцев. Рожер, понимая, что сражения не миновать, стал готовиться к началу боя. Прежде всего, он разбил свою армию на три «баталии» (batailles, «баталии»), взяв такое деление войска от западных христиан. Два полка возглавили Жоффруа Монах и Ги Френель, а один возглавил сам. В стане мусульман шла своя подготовка. Перед боем к храбрым воинам обратился ученый муж, Абу-аль-Фадль ибн-аль-Хашшаб, который тоже пожелал участвовать в столь благородном и достойном любого мужчины деле. Для битвы он облачился в ратную справу, хотя и носил всегда тюрбан кади. Оратор выступал пламенно и проникновенно, подчеркивал всю важность предстоящего сражения и много говорил об исторической миссии воинов в этом сражении. Призывая их на ратные подвиги, Абу-аль-Фадль ибн-аль-Хашшаб выразил свою уверенность в скорой победе над крестоносцами, которая должна была принести славу и почет воинам их славного войска. Речь великого мужа была настолько проникновенна и пронзительна, что по окончании ее у многих на глазах выступили слезы. И ГРЯНУЛ БОЙ… Воодушевленные столь пылкими речами мусульмане ринулись в атаку. Но удача пока была на стороне Рожера Салернского. Крестоносцы дрались отчаянно, это принесло им поначалу успех. У мусульман ставка на скорую победу после одной атаки была неприемлема. Поэтому, благодаря превосходной дисциплине и вере в успех сражения, неудачи в армии воины-мусульмане переносили легко и не поддавались унынию. Тем временем крестоносцы, хотя и уверенно наступали, стали выдыхаться. Всадники устали, лошади тоже, помощь все не шла: все это вместе взятое стало играть свою роковую роль. Робер де Сен-Ло, возглавлявший туркопулов, был отброшен неприятелем назад, в тыл своего войска. Среди крестоносцев началась паника. Мусульмане тем временем действовали достаточно хладнокровно и слаженно. Сложившаяся ситуация была им только на руку. Войско крестоносцев было разбито на части, которые быстро брали в окружение, и потом легко расправлялись с ними. Рожер Салернский был в отчаянии. С войском что-то нужно было делать… Чтобы хоть как-то поднять боевой дух воинов, он решил собрать их вокруг огромного украшенного алмазами креста, святыни крестоносцев, но было поздно. Ставить было некого: войско таяло на глазах, а военачальник пал, сраженный ударом в лицо. Отступать было некуда. Крестоносцы отчаянно сражались, будучи уже окруженными и рассеянными на малые отряды по всему полю. Мусульмане, имея значительное превосходство в силах, тем временем методично уничтожали христианскую армию: сначала одну группу войска, потом другую и так до тех пор, пока от нее ничего не осталось. Молящийся крестоносец, изображенный в «Большой хронике» Матвея Парижского. Ок. 1250 г. Миниатюра из манускрипта Британской библиотеки. Очень хорошо видно все его воинское снаряжение. Значит, во времена битвы при Сармеде европейские воины имели еще более облегченное вооружение! Бой был завершен… Армия крестоносцев была полностью разбита. Спастись удалось только двум рыцарям Рожера. Один из них, счастливчик Рено Мазуар, смог добраться до форта Сармеда, но, увы, попал в плен. В плену оказалось и еще несколько христиан. Лишь небольшая горстка франков смогла спастись и избежать резни и плена. Подводя итоги сражения, заметим, что почти 3500 из 3700 крестоносцев погибли в тот роковой для них день. Аdегsanguinis, или «Кровавое поле» - так впоследствии назвали историки события того дня. А ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ? А дальше, в свете произошедших событий, напуганный патриарх Антиохии Бернар стал спешно принимать меры по укреплению и обороне городских стен. Меры были несколько запоздалые и, скорее всего, ничего не дали бы, если бы не медлительность победителя. Будь Ильгази чуть порасторопней, Антиохия была бы взята одним стремительным броском войска. Но… История не любит сослагательного наклонения. Войско правоверных так и не вышло в поход, посчитав, видимо, что достаточно и победы над Сармедой. Ситуация складывалась в пользу крестоносцев, и они не преминули этим воспользоваться. Король Бодуэн II Иерусалимский и граф Понтий сумели прислать подкрепление, отбросили армию Ильгази от стен Антиохии, и взяли ее под свою защиту. Полный разгром армии Рожера настолько подорвал силы Антиохии, что она так и не смогла оправиться от него в полной мере. И хотя позже была еще битва при Азазе в 1125 г., закончившаяся полной победой крестоносцев и позволившая им частично восстановить свой престиж, все же миф об их непобедимости был развеян навсегда. Часовня в замке Крак-де Шевалье. Мусульмане же укрепились в собственной способности побеждать крестоносцев в сражениях. Вера в собственные силы теперь помогала им побеждать в битвах и дальше… КОЛИЧЕСТВЕННОЕ СООТНОШЕНИЕ СТОРОН КРЕСТОНОСЦЫ (приблизительно) Рыцари/ «жандармы»: 700 Пехота: 3000 Всего: 3700 МУСУЛЬМАНЕ (приблизительно) Всего: 10 000 Автор: Светлана Денисова https://topwar.ru/96597-sarmeda-1119-g-krovavoe-pole.html

Два в одном... Описание: кремневий наконечник трипільська культура

Из обсуждения на одном из форумов фоменковцев:

Заседание Совета министров Российской Империи от 13 марта 1861 года В качестве отдельного очерка я хочу привести очень подробно записанный Валуевым ход заседания Совета Министров от 13 марта 1861. Валуеву подобные заседания были ещё в диковинку, но он очень быстро освоился на этом уровне и таких подробных записей больше не делал. Начну однако с записи от предыдущего дня. 12 марта 1861 г. Сегодня нечто вроде организованной властями крестьянской демонстрации. Я не видал её, но говорят, что у Зимнего дворца собралось до тысячи, до двух тысяч или до двухсот (varias fama voces habet [Слава имеет разные голоса]) крестьян. Депутация из 12-ти человек была допущена к Государю и поднесла хлеб-соль. Из Варшавы получены от князя Горчакова новые предположения, составленные, как слышно, марграбом Велопольским. Совет министров назначен по сему поводу на завтра. Карницкий, который был у меня вечером, говорил, что они отчасти идут далее, отчасти не столь далеко, как предположения, составленные им вместе с Платоновым и Тымовским. Был вечером у Ланского. Ещё раз встретил там Муравьева-Амурского и ещё раз вынес из этой встречи впечатления, что он ниже своей репутации и даже не умеет нести этой репутации с достоинством. Видел [Н.А.] Милютина. Кисель. Князь Михаил Дмитриевич Горчаков (1793-1861) — генерал-адъютант; наместник Царства Польского (1856-1861); член Государственного совета с 1861. Маркграф (маркиз) Александр Велёпольский (1803-1877) - в 1861 г. член Совета управления и министр народного просвещения и вероисповедания; начальник гражданской администрации и вице-председатель Государственного совета Царства Польского (1862-1863). Иван Николаевич Карницкий (1813-1878) — статс-секретарь при Совете управления Царства Польского. Валериан Платонович Платонов (1809-1893) - статс-секретарь Его Величества; товарищ министра статс-секретаря Царства Польского; министр статс-секретарь Царства Польского (1864-1866); член Государственного совета с 1866. Иосиф Игнатьевич Тымовский (1791-1871) - министр статс-секретарь Царства Польского; член Совета управления Царства Польского; член Департамента дел Царства Польского Государственного совета. Граф Сергей Степанович Ланской (1787-1862) — камергер; член Государственного совета; министр внутренних дел (1855-1861). Граф Николай Николаевич Муравьёв-Амурский (1809-1881) — генерал-адъютант; член Государственного совета; генерал-губернатор Восточной Сибири (1847-1861). 13 марта 1861 г. Совет министров. Вынес из него самое тяжёлое впечатление. Кроме обыкновенно присутствующих 15-ти членов, были приглашены граф Сергей Строганов, барон Мейендорф, Тымовский и Платонов. Государь открыл совещание упрёком в несоблюдении тайны насчёт того, что в Совете происходит, и сослался на перепечатание в "Колоколе" всего сказанного им в предшедшем заседании Совета по крестьянскому делу. [В “Колоколе” за 1 марта 1861 г. в статье “Освобождение крестьян” описывалось заседание Совета министров совместно с Главным комитетом по крестьянскому делу, происходившее 26 января 1861 г., а также заседание Государственного совета 28 января 1861 г. с изложением речи Александра II.] Потом Его Величество вкратце рассказал варшавские события, прочитал письмо и записки, полученные от наместника, и при этом неоднократно дал заметить, что недоволен тем, что делалось и теперь делается в Варшаве и в Царстве Польском. Потом мною была прочитана записка, составленная Тымовским, Платоновым и Карницким, с изъяснением мер, которые, по их мнению, могли бы быть приняты для удовлетворения справедливых просьб и надежд Польши. Сущность их: введение в действие доселе не введённого в действие органического статута 1832 года с некоторыми переменами; восстановление Государственного совета с упразднением кодификационной комиссии, призвание в оный по назначению почётных обывателей и чинов местного управления; образование губернских и уездных советов; образование муниципалитетов в городах. Затем я прочитал проект указа и expose de motifs [изложение причин], составленные Велопольским и присланные князем Горчаковым, как предположения, им одобренные и настоятельно рекомендуемые. Во время чтения граф Блудов, один из двух ещё живых редакторов статута 1832 г. (граф Нессельроде — другой), заметил, что в сущности ничего не введено было в действие из того, что в статуте было предложено. Начались толки, не могу назвать их ни совещанием, ни прениями. Сущность заключалась в следующем. Граф [В.Ф.] Адлерберг. Ввиду нынешних обстоятельств и ради спешности дела — в пользу предположений наместника. Граф Панин. Находит, что стеснение жителей Царства и недостатки тамошнего управления преимущественно и даже исключительно относятся до части народного просвещения. Избирательное начало в городах опасно. Бургомистров и ратманов лучше назначать от правительства. Различие между дворянами и недворянами должно быть сохранено. Государственный совет следует восстановить; кодификационную комиссию упразднить. Улучшить часть народного просвещения. Действовать постепенно и осторожно в отношении к реформам. (Я никогда не слышал ничего более пустого, чем то, что говорит граф Папин, хотя, впрочем, его речь звучит и льётся.) Граф Строганов. В Варшаве революция. К Государю обращаются мятежники. Никакой уступки. Велопольский и Замойский, вместо того чтобы быть мучениками правого дела (!!!), являются заговорщиками. Князь Горчаков. Сильное правительство может улучшать. Его уступки не являются слабостью. Никаких последовательных уступок, чтобы не возбудить неосуществимых надежд. Нужно немедленно наметить границы этих уступок и кончить дело здесь, завершив его без предварительной переписки с Варшавой. Необходимо спешить. В наши дни время пожирает, но не укрепляет. Платонов. Никаких уступок. Существует органический статут, его следует выполнять. Тимовский. To же. Граф Блудов. Соединяется с князем Горчаковым. Кроме того, полагал бы вызвать из Царства для подробной разработки предположений о местных улучшениях экспертов из местных обывателей. Его Величество имел ту же мысль. И он хотел вызвать оттуда благонадежных лиц и писал о том князю Горчакову. При этом Государь недоверчиво отозвался о Замойском и сказал, что князю Горчакову известно, что он в сношениях с Парижем. Из отрывка письма Горчакову (наместника) видно, что, по отзыву самого Замойского, он вызвал дьявола и не знает, как его укротить или заклясть. Барон Мейендорф. Нельзя предрешать интересы Империи — вот одно из ограничений, которое следует установить. Верховный Совет, предложенный Велопольским, в котором будут заседать епископы, представители городов и представители советов воеводств, ему кажется опасным. Созываемые сессии являются в какой-то мере национальным представительством. Ланской. Односложные слова, выражающие согласие. Великий князь генерал-адмирал [Константин Николаевич] предпочитает постоянный Совет. Никаких созывов. Чевкин. Нельзя торопиться. Выборное начало полезно в низших сословиях, следовательно, в городах. Наши главные враги — высшее сословие. Они выдают за общественное мнение свой собственный взгляд на вещи. Забыто в предположениях статс-секретариата сословие крестьян. У них нет представителей. Восстановить Государственный совет, который может принять в себя, что нужно. Ввести в действие статут 1832 года. Избегать центральных представительств. Лучше 39 уездных. Они мельче. С ними легче справиться. Кроме того, нужно бы назначить и местные советы коронных председателей. Граф Строганов. Нам следует опираться на низшие сословия. Государь начинает обнаруживать нетерпение. Постановляются вопросы. Князь [В.А.] Долгоруков три раза указывает на ст. 53 и 54 Органического статута, обещающие представительные собрания областных чинов. Его Величество их сам прочитывает. Князь Долгоруков намекает мягко и робко на то, что надобно ожидать, что меры, по-видимому, одобряемые Советом, не удовлетворят на местах. Вопросы повторяются. Никто не решается прямо сказать своего мнения. Его Величество говорит, что, по-видимому, все согласны принять предложения статс-секретариата. К ним прибавляют допущения в Государственный совет 2-х епископов или прелатов и, по предположению Велопольского, отделение народного просвещения и дел духовных от Комитета внутренних дел. Допускается эвентуально [предположительно] назначение Велопольского директором этой новой части управления. Под конец всё происходит так неотчётливо, что я, перед кем лежат бумаги, не знаю сам, что принято, что не принято. Государь приказывает, чтобы главные черты одобренных мероположений сегодня ж были сообщены наместнику по телеграфу, и возлагает редакцию на князя Горчакова вместе с Платоновым и Тымовским. Князь Горчаков предлагает этим господам немедленно заехать к нему и приглашает, неизвестно почему, графа Панина к участию в этом труде. Граф Панин отнекивается, но под конец, по-видимому, соглашается. Затем я читаю записку об учебной части. Граф Строганов отзывается весьма неблагоприятно о наших университетах. Князь Горчаков, имея в виду, что в записке сгатс-секретариата предлагаются в разрозненном виде все составные части университета, просит, чтобы совокупность их решились назвать университетом. Ковалевский слабо поддерживает. Его Величество решительно не останавливается на этом. Чевкин восстает против вольных слушателей. Граф Строганов тоже. [М.Н.] Муравьёв за них заступился, но Государь, видимо, не хотел его слушать. Совещание принимает бессвязную форму. В конце оного я опять не знаю в точности, на чём остановились. Но другие, по-видимому, счастливее меня. Горчаков возобновляет Панину, Платонову и Тымовскому приглашение отправиться к нему. Заседание закрывается. "Вы недовольны, —" сказал мне, уходя, князь Долгоруков. "Князь, вы увидите последствия и вы их сможете оценить". Заседание началось с признания, что ни одно из заключающихся в статуте обещаний не было исполнено в течение 30 лет. Оно происходило ввиду событий, самым резким и тягостным образом обнаруживших несостоятельность 30-летней системы управления, но ни один голос не возвысился до признания явных, несомненных ошибок и неправд. Ни один голос не обратился к сердцу Государя. Ни одна благородная струна души не была затронута. Никто не подумал, не упомянул о том, что вытерпела или перетерпела Польша в это 30-летие, и о том, что если крамолы продолжались и продолжаются, то мы собственными ошибками и неумением вселить ни уважения, ни даже боязни, наполовину тому причиной. Никто даже не признал (кроме князя Горчакова, и то только мимоходом) крайности современных обстоятельств. Хотя действия и положения наместника о них свидетельствовали и хотя самый факт созыва Совета для обсуждения не мер подавления крамолы, а предположений наместника и статс-секретариата доказывает, что мы считали себя кое в чём связанными или как бы провинившимися. Позднее Валуев дописал к этому месту следующий комментарий: "Самое главное то, что никто не заметил, что инициатива уже вышла из рук правительства. Когда возникают смуты, можно или их подавлять силою, или рассуждать с недовольными. Мы уже начали второе. Мы встретились с новыми, большею частью пассивными формами сопротивления, и эта новизна нас в особенности смутила". Говорили о воспитании, о постепенном образовании какого-то несбыточного противодействия средних и низшего сословий высшему, но никто не заикнулся о страшной ответственности кровавых принудительных мер, никто не вспомнил о значении единодушия, ныне обнаружившегося во всех слоях польского народа, и не дерзнул коснуться вопроса о его общечеловеческих стремлениях и правах. Не хотели делать уступок и не заметили, что их делают, забыли, что неохотно сделанные уступки — наихудшие из всех, которые можно было бы совершить. Государь был предрасположен к лучшему результату, голос графа Панина дал всему совещанию то направление, от которого впоследствии граф Строганов, Чевкин и другие не позволили ему уклониться. Меня огорчают преимущественно несостоявшиеся в Совете определения. Быть может, нам необходимо на первый раз выиграть время; быть может, эти определения и удовлетворяют на время Варшаву; быть может, к лучшему и то, что они не удовлетворяют Варшавы и Царства. Меня огорчают речи, мною слышанные, лица, мною виденные. Меня огорчает, оскорбляет и уничижает тот полицейский уровень, на котором так плотно держались все члены царской Думы. Повторяю, ни одного благородного слова, ни одной смелой мысли, ни одного широкого размаха, ни одного возвышенного и ни одного тёплого чувства. Граф Сергей Григорьевич Строганов (1794-1882) - генерал от кавалерии; воспитатель наследника цесаревича Николая Александровича (1843-1865) в 1860-1865 гг. Барон Егор Фёдорович Мейендорф (1794-1879) — генерал-адъютант; генерал от кавалерии; член комитета об устройстве быта Лифляндских крестьян. Граф Владимир Фёдорович Адлерберг (1791-1884) — генерал-адъютант; министр императорского двора и уделов (1854-1872). Граф Анджей Артур Замойский (1800-1874) — организатор Земледельческого общества в Царстве Польском. Через несколько лет Валуев добавил к записи от 13.03.1861 такой комментарий: "Ввиду позднейших событий это заседание во многом может казаться странным, но оно хорошо характеризует тогдашнее настроение высших правительственных лиц. Начиная с Государя, все члены Совета, кроме графа Строганова, находили нужным что-нибудь сделать для успокоения и даже удовлетворения умов Польши. Один член, оговоривший мимоходом интересы империи, т.е. России, был немец — барон Мейендорф. Военный министр (тогда генерал Сухозанет) молчал. Министр внутренних дел Ланской — почти молчал. Генерал Муравьёв, впоследствии покоритель мятежа в Северо-Западном крае и всемогущий виленский проконсул, предлагавший заселять поляками Туруханские тундры, сказал только два слова, и те в пользу польских вольных слушателей в учебных заведениях. Князь Долгоруков ближе всех роднился с моими собственными ощущениями и мыслями, что и продолжалось до его кончины, но большею частью держал себя на втором плане и высказывался неохотно и нерешительно. Наконец, князь Горчаков (faisait la phrase [разглагольствовал]) и в то же время, как здесь по вопросу об Университете, смелее других смотрел делу в лицо и называл его по имени". 14 марта 1861 г. Утром в Комитете. Сегодня князь Горчаков, Тымовский, Платонов, граф Панин, князь Долгоруков и Чевкин (двое последних по желанию Государя) собирались после заседания Государственного совета у князя Горчакова для написания грамоты или указа о польских концессиях. Ответа на вчерашнюю телеграмму нет, но есть известие о некоторых частных беспорядках 13-го числа. У генерала Абрамовича, Эноха и на станции железной дороги выбиты стекла. За Мухановым, который уехал на почтовых, до первой станции железной дороги в Пруссию гнались, но не успели его захватить. Платонов посылается в Варшаву завтра с грамотою. Поздно. Князь Долгоруков, которого я видел у князя Суворова, говорил, пожимая плечами, о Панине и Строганове, а собственную свою нейтральность или вялость объяснял тем, "что это у Императора предвзятое мнение и, следовательно, можно было бы только продемонстрировать принципы, не добившись никакого результата и поставив Его Величество в ещё более затруднительное положение". Он справедливо замечает, что и предложения Велопольского были недостаточны для удовлетворения поляков и что нужно было бы “aller au dela” [дальше этого], но присовокупил "что ещё нет при Его Величестве советника, который мог бы быть выразителем мнений и защитником больших и смелых мер". Очевидно, что главную роль в этом деле играет князь Горчаков. Поздний комментарий: "Эту роль князь Горчаков играл не столько по личному влиянию или по званию министра иностранных дел, сколько по свойству двоюродного брата наместника князя М.Д. Горчакова". Строго логичен был один граф Строганов. Он признавал движение в Польше мятежом и, следовательно, не хотел ничего, кроме подавления движения. Другие члены Совета в душе также считали дело мятежом, но полагали более уместным с ним заключить сделку, чем его покарать. Это неизбежно вело их к переменам в прежней системе. Но они попытались ограничиться частностями, не коснувшись её коренных начал. Игнатий Якимович Абрамович (1793-1867) — генерал-лейтенант; обер-полицмейстер Варшавы (1861-1862); генерал-полицмейстер армии, расположенной в Царстве Польском, (1854-1862); управляющий Императорскими дворцами в Царстве Польском (1839-1887). Юлий Яковлевич Энох (Юлиан Казимир Мамерт , 1822-1880) - обер-прокурор общего собрания Варшавских департаментов Правительствующего Сената; статс-секретарь при Государственном Совете Царства Польского с 1861; статс-секретарь при совете управления Царства Польского и статс-секретарь Его Величества с 1862; член Государственного совета с 1864 г. Павел Александрович Муханов (1797-1871) - попечитель Варшавского учебного округа (1851-1861); главный директор комиссии внутренних и духовных дел Царства Польского (1856-1861); член Государственного совета с 1861 г. Князь Александр Аркадьевич Суворов (1804-1882) — генерал-адъютант; член Государственного совета; прибалтийский генерал-губернатор (1848-1861); генерал-губернатор Петербурга (1861-1866); с 1866 г. генерал-инспектор пехоты. 14 марта 1861 г. были опубликованы указы о восстановлении Государственного совета Царства Польского как высшего совещательного органа при наместнике, об учреждении выборных губернских и уездных советов, а также муниципалитетов в Варшаве и ряде крупных городов, об образовании комиссии просвещения и духовных дел во главе с маркизом А. Велёпольским. Однако эти уступки не удовлетворили даже Земледельческое общество. Уже находясь в отставке, Валуев писал: "В предшедших заметках за 13 и 14 апреля многое может показаться излишним, как относящееся более к моим собственным взглядам и тогдашним суждениям, чем к событиям, которых я был свидетелем. Я оставил эти заметки в том виде, в каком они занесены в мой дневник, преимущественно по тому соображению, что со временем может быть небесполезным знать, как думали в то время некоторые лица, подобно мне стоявшие в рядах правительства и довольно близко к его центру".

У.Х. Оден Для работы над либретто оперы “Похождения повесы” писатель Олдос Хаксли (1894-1963), близкий друг и сосед Стравинского, посоветовал ему пригласить поэта У.Х. Одена. В октябре 1947 года Стравинский написал Одену о своей идее оперы, на которую его вдохновила серия гравюр Хогарта. Оден немедленно ответил, набросав предварительный план работы и заявив, что для него это самая большая честь в его жизни работать со Стравинским. Для совместной работы Стравинский пригласил Одена к себе, и тот прибыл в середине ноября. Вот первые впечатления композитора об Одене: "Он приехал ночью с маленьким чемоданчиком и громадной лосиной шкурой – подарком мне от одного аргентинского друга. Моя жена беспокоилась, что наше единственное лишнее ложе, диван в кабинете, окажется для него слишком коротким. Но когда мы увидели на нашем крыльце эту большую белокурую умную ищейку (ещё не прошло и часу, однако, как мы убедились в том, что это очень добрая и милая ищейка, притом сверхумная), мы поняли, что ещё недостаточно беспокоились на этот счёт. Он спал, расположившись туловищем на диване и ногами, покрытыми одеялом, которое придерживалось книгами, на стуле, придвинутом к дивану, как жертва несколько более гуманного и разумного Прокруста". Уистен Хью Оден (Wyston Hugh Auden, 1807-1973) — один из величайших поэтов XX века. Уильям Хогарт (1697-1764) – английский художник. Как работал Оден В процессе совместной работы Стравинский проникался всё большей симпатией к Одену: "Оден пленял и очаровывал меня всё больше и больше. Когда мы не работали, он объяснял мне стихотворные формы, сочиняя примеры почти со скоростью письма. У меня ещё сохранился образец сестины и несколько небольших стихотворений, нацарапанных им для моей жены. Каждый технический вопрос, например, по версификации, вызывал у него вспышку страсти; он даже бывал красноречив, развивая подобные темы". Стихи, как игра В другой раз, рассказывая о работе Одена, Стравинский утверждал: "Писание стихов он, казалось, рассматривал как игру, хотя бы и в магическом кругу. Последний был уже очерчен [цикл гравюр Хогарта]; делом Одена, как он понимал, было начертать его заново и придерживаться его правил". Сентенции Одена Во время работы над либретто оперы Оден всё время говорил: "Посмотрим теперь... ага, ага, ага... посмотрим... ага, ага..." И эта работа сопровождалась аналогичными репликами Стравинского на русском языке. Но подобными репликами речь Одена не ограничивалась: "Все его высказывания об искусстве делались, как говорится, sub specie ludi [под видом игры (лат.)]... Он всегда пускал в ход небольшие схоластические или психо-аналитические сентенции, вроде:"Ангелы – это чистый интеллект"; "Тристан и Изольда были единственными и нелюбимыми детьми"; у Пеллеаса были “пугающие склонности трихоманиака” [т.е. одержимого влечением к волосам]; "признаком того, что мужчина потерял силу, служит то, что он перестаёт заботиться о пунктуальности"; "у женщины таким признаком служит пропадающий интерес к нарядам". Сам Оден жил точно по часам: “Я испытываю голод, лишь когда часы укажут мне, что наступило время еды”. Эти сентенции, казалось, тоже были частью игры". Примечание. Я недавно видел женщину 93-х лет, которая, кутаясь в шикарный шёлковый халат, кокетливо утверждала, что сегодня она плохо одета. Окружающие хихикали, но всё же интересно: так когда же у них пропадает интерес к нарядам? Скорее всего, Оден сильно ошибался в данном вопросе. Личность Одена Очень интересными являются наблюдения Стравинского, касающиеся личности Одена: "Меня сначала поражали некоторые черты его индивидуальности, казавшиеся мне противоречивыми. Он плывёт, твёрдо управляемый рулём разума и логики, и тут же проповедует смешные, если не сказать суеверные взгляды – например, о графологии (у меня есть графологический чертёж с анализом его почерка, память об одном вечере в Венеции), об астрологии, о телепатических свойствах кошек, о чёрной магии (как это описано в новеллах Чарлза Уильямса), о категориях темперамента (я был “дионисийцем”, если случалось, что работал ночью), о предопределении, о Судьбе. Другим противоречием, хотя более кажущимся, нежели действительным, была его показная гражданская добропорядочность. Какой бы строгой ни была его критика общества, он был почти что чересчур добросовестен в выполнении своих повседневных демократических обязанностей. Он даже работал заседателем. Помню, как он занимался этим делом в течение двух недель:"Не ради торжества справедливости, конечно, - я хорошо понимаю её суть – но потому что домашние хозяйки-юристы руководствуются исключительно только чувством мести". Его по-настоящему и решительно оскорбляло то, что мы не принимали участия в выборах". Чарлз Уильямс (1886-1945) – английский прозаик и поэт. Терпимый моралист Стравинский признавал: "Его [Одена] влияние на меня не ограничивалось областью литературы, и сколь бы ни были хороши его литературные отзывы (и почему только не собраны его суждения о Сантаяне, Йитсе и других?), он всегда казался мне более глубоким в области морали – в самом деле, он один из немногих моралистов, чей тон я могу перенести". Джордж Сантаяна (1863-1952) — американский философ испанского происхождения, урождённый Хорхе Агустин Николас Руис де Сантаяна. Уильям Батлер Йитс (Yeats, 1865-1939, NP по литературе 1923) — ирландский поэт и драматург. В России его фамилию чаще пишут как Йейтс. Успеха достаточно! В 1944 году по заказу Билли Роуза Стравинский сочинил свои “Балетные сцены” для солистов Алисии Марковой и Антона Долина. С этой работой связан забавный инцидент, который в воспоминаниях Стравинского выглядит так: "Когда в Нью-Йорке прошёл спектакль “The Seven Lively Arts”, для которого писалась моя музыка, она была сокращена до небольшой доли её начальной длительности. После закрытого просмотра в Филадельфии я получил телеграмму следующего содержания:"Ваша музыка большой успех точка Может быть сенсацией если вы уполномочите Роберта Рассела Беннета подретушировать оркестровку точка Беннет оркеструет даже работы Кола Портера". Я ответил телеграммой: "Удовлетворён большим успехом". Билли Роуз (Уильям Сэмюэл Розенберг, 1899-1966) – известный продюсер. Алисия Маркова (Lilian Alice Marks, 1910-2004) – прославленная британская балерина. Антон Долин (Sidney Francise Patrick Chippendall Healey-Kay, 1904-1983) – британский танцовщик и хореограф. Роберт Рассел Беннет (1894-1981) – американский композитор и дирижёр. Коул Портер (1893-1964) – американский композитор. Ноты Говорит Стравинский: "Композиторы комбинируют ноты. И это всё. Как и в какой форме вещи этого мира запечатлелись в их музыке, говорить не им". Стравинский-критик "Когда мне показывают сочинения, чтобы я подверг их критике, я могу сказать одно: я написал бы их совсем по-другому. Что бы ни возбуждало мой интерес, что бы я ни любил, я хотел бы всё переделать на свой лад (может быть я описываю редкий вид клептомании?)". Как объяснить? Английский философ Джордж Эдвард Мур (1873-1958) утверждал: "Я не понимаю, каким образом вы сможете объяснить кому-либо, кто этого не знает, что такое “жёлтое”". К нему присоединялся Стравинский: "...и я не вижу способа объяснить, почему я выбрал данную ноту, если услышавший её не знает уже, почему он слышит именно её".

День Святого Патрика в Германии (товарищ сделал съемку, лайки приветствуются ;) ) https://www.youtube.com/watch?v=JGSL76p6OgM&feature=youtu.be

Нужно еще фото

"У нас было 2 инженерных тумена с камнемётами, 20 туменов монгольских царевичей и полководцев Чингиза, 5 туменов степного сброда, куча татар, и огромное разнообразие прочих племен, названий которых я не помню, а ещё пять сыновей Джучи, внук и сын Джагатая, двое сыновей Угедея, двое сыновей Тули и целый юный Кюлькан, сын самого Чингиза. Не то, чтобы это всё было нужно в Кипчакском походе, но раз начал завоёвывать Вселенную, то иди в своём увлечении до конца. Единственное, что меня беспокоило - это неизбежное Иго. В мире нет никого более беспомощного, безответственного и безнравственного, чем куча славян под монголо-татарским игом. И я знал, что довольно скоро мы в это окунёмся" (с) Субудай-багатур Это шутка, если что...