Yorik

Английский историк Филлис Джестайс о «Ледовом побоище» с замечаниями и комментариями. Несмотря на современное телевидение, интернет и мобильные телефоны, мы очень плохо знаем, что делается в окружающем нас мире, а уж других людей не знаем и подавно. Во-первых, существует языковой барьер. Да, в школах иностранные языки изучают, но изучают так, чтобы выучить их смогли бы единицы! Лишь немногие пробираются через это «сито», но «немногие» - это не народ в целом. Во-вторых, существует еще и бедность. Если бы каждый трудящийся гражданин России мог бы в отпуск слетать, ну, скажем, в Таиланд или провести Рождество в Париже, тогда многое бы им воспринималось иначе. Недаром ведь русские дворяне в прошлом и к детям своим приставляли гувернеров-иностранцев и сами любили путешествовать «там» и там же часто и скрывались от правосудия. Вот и получается, что большинство у нас кормится тем, что дают. Говорят, что «там» извращают нашу историю и люди верят, потому, как прочитать книги тамошних авторов не могут, так как они дороги, да и «языкам они не обучены»! Очередная современная реконструкция. Новгородцы бьются с рыцарями. Те почему-то в красном. Кто они? Аналогично обстоит дело и с легендарным «Ледовым побоищем», которое мы здесь, на ВО, наконец-то изучаем не так, как в школе, а по-научному, то есть всесторонне, начиная с летописей. А вот теперь настало время рассказать о нем словами одного из английских историков, а именно Филлиса Джестайса, который является одним из авторов книги «Великие сражения крестоносцев 1097 – 1444», опубликованной издательством ЭКСМО в 2009 году. Замечу, и не без гордости, что первую действительно объемную статью об этой битве The Great Battle on ice. Shpakovsky, V. UK. Military wargamer. 1993. oct./nov., как раз я в Англии и опубликовал, причем еще в 1993 году. Рисунок с изображением русских воинов-участников битвы мне делали две девушки, выпускницы Пензенского художественного училища им. Савицкого, и то, что англичане его взяли, говорит о том, что он им понравился. Конечно, они знали про нее и до этого, но это была первая статья российского автора после 1991 года, причем рассказывалось в ней все в достаточной степени традиционно. Затем появилась книга Дэвида Николя «Битва на озере Пейпус», но ее рассматривать особого смысла нет. Дело в том, что он все, что об этой битве известно, просто свалил в одну кучу. И факты, и домыслы. И вышло так, что там и монголы скачут, и немцы тонут, словом, все как в басне Маршака «Слон-живописец». Иллюстрация А. МакБрайда из книги Д. Николя «Битва на озере Пейпус». Это вроде бы так воеводу Домаша убивали. Ну явно художник здесь не постарался… Но зато показал у кромки берега пресловутую «траву». Рыцари Тевтонского ордена у своего замка. Но какому ордену принадлежит воин с красным щитом, на котором белый крест? И что там делает воин с хоругвью? Вышел прогуляться по бережку? Совсем нелепо и странно… А. МакБрайда из книги Д. Николя «Битва на озере Пейпус». А вот Филлис написал интереснее. Поэтому-то я и хочу привести здесь перевод его главы, но, безусловно, со своими комментариями, поскольку без них не обойтись. Итак, читаем, стр. 158-167: «БИТВА НА ЧУДСКОМ ОЗЕРЕ, В ХОДЕ КОТОРОЙ ХРИСТИАНЕ СРАЖАЛИСЬ С ХРИСТИАНАМИ, ПОКАЗЫВАЕТ ДВОЙСТВЕННОСТЬ ТАК НАЗЫВАЕМЫХ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ В ПРИБАЛТИКЕ. НЕСМОТРЯ НА МАЛОЧИСЛЕННОСТЬ УЧАСТНИКОВ, СТОЛКНОВЕНИЕ ПРИВЕЛО К ФАКТИЧЕСКОМУ ПРЕКРАЩЕНИЮ НАСТУПЛЕНИЯ КРЕСТОНОСНОГО ЗАПАДА НА РУСЬ И НАВЕКИ ПРОСЛАВИЛО НОВГОРОДСКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО КАК ГЕРОЯ, ОСТАНОВИВШЕГО АГРЕССИЮ ЗАПАДА. В Прибалтике жили последние нехристианские народы Европы. Крестовые походы в восточно-прибалтийском регионе в XII столетии по большей части оставались малоэффективными, особенно по причине сложности удержания захваченной земли. Таким образом, в XIII в. выработалась новая политика: папство вознамерилось приложить все усилия для формирования в Прибалтике «церковного государства», которым правили бы епископы и папские легаты под общим руководством Рима. Однако на пути у пап стояли две важные силы. Первое: в регионе чувствовалось сильное влияние православного христианства. Второе: несходство побудительных мотивов к действию среди западных крестоносцев и отсутствие единства их устремлений с целями папства. Православные христиане Руси не хотели принимать римского духовного главенства, а потому представлялись на западный взгляд схизматиками, которые препятствовали обращению в католичество жителей Прибалтийского региона. Что, вероятно, куда более важно, западным купцам и сеньорам военных дружин русские представлялись опасными соперниками в деле освоения местных ресурсов. Два этих фактора проявились с особой значимостью примерно около 1240 г., противоречия достигли кульминации и завершились поражением крестоносцев на Чудском озере в апреле 1242 г. На исходе 1230-х гг. папский легат Гильельмо ди Модена приступил к проповеди крестового похода и создал западную коалицию против Новгорода. Последний представлял собой в то время величайшее из русских государств — столь крупный по североевропейским меркам центр торговли, что его часто называли Господин Великий Новгород. Если какое-то объединение и могло оспаривать первенство Запада и сдерживать его экспансию в Прибалтике, так это, безусловно, Новгород. В конце 1230-х и в начале 1240-х гг., как бы там ни было, по Руси опустошительным валом прокатилось монгольское нашествие. Многие русские княжества пали, а Новгород, хотя и не подвергшийся разгрому, должен был в итоге признать монгольский сюзеренитет. Таким образом, казалось, что время для нападения Запада на Новгород было выбрано правильно. Момент выглядел привлекательно — ничто как будто бы не мешало победить этих гордых и влиятельных горожан — восточных христиан — и принудить их к подчинению. Усилия Гильельмо ди Модена поднять западное воинство на крестовый поход увенчались значительным успехом в известной мере потому, что короли Швеции и Дании пытались как-то продвинуться в восточном направлении, а потому «крестовый поход» очень подходил им как способ маскировки собственных устремлений под благочестивые деяния, а также как средство привлечения — помимо достижения духовных наград — финансовой помощи. Одним словом, они могли легко сзывать под знамена экспедиции добровольцев со всей Европы не как государи в своих странах, а как наднациональные радетели за общее дело. В Советском Союзе Александр Невский сделался популярным героем, а его победы широко использовались пропагандой во время Второй мировой войны. Объясняется такое положение дел тем, что подвиги свои Александр совершал очень давно, когда в России еще не правили цари, но главным образом причина в том, что князь успешно отразил натиск германцев с Запада. Ни одна картина не сравнится с кинолентой Сергея Эйзенштейна, ставшей киноклассикой на все времена. И как все в ней продумано. Вот ведь не было там, например, поединка князя с магистром. Вернее, ни один источник о нем не сообщает, тем более о том, что магистр ордена был пленен лично Александром. Но ведь в кино это смотрится?! К 1240 г. Гильельмо вернулся в Италию, убежденный, что начатое им дело завершится триумфом западного христианства. КАМПАНИЯ Однако созданная Гильельмо западная коалиция являлась таковой чисто формально и не представляла собой связанной силы; различные формирования крестоносцев пришли в движение, но при этом никто, похоже, серьезно не позаботился о выработке генеральной стратегической линии. Шведы, возглавляемые королем Эриком IX (1222—1250), весной 1240 г. вторглись в Финляндию. Это насторожило граждан Новгорода, и они призвали князя Александра, которого незадолго до этого выдворили из города. Александр принял на себя руководство борьбы со шведами, пользуясь помощью служивших ему очень хорошо тренированных отрядов лучников (интересно, откуда он это взял? – В.Ш.). 15 июля 1240 г. он победил шведов на берегу реки Нева, за что благодарные новгородцы стали называть Александра Невским. Несмотря на крупную победу Александра над шведами, угроза со стороны Запада Новгороду осталась. Второе войско католиков уже собиралось, чтобы выступить против него. Состояло оно из бывших членов расформированного военно-монашеского ордена братьев-меченосцев; западных рыцарей, ставших феодальными сеньорами в Эстонии; датчан; ополчения германского епископа Дорпата (Дерпта); и горстки тевтонских рыцарей. Аналогичным образом и тевтонские рыцари, члены военно-религиозного ордена, которые давно начали нарезать себе территории в Прибалтике, жаждали предлога для нападения на их могущественных соседей, пограничья, Генриха, епископа Эзель – Вика, с просьбой к папе закрепить за ними владение завоеванными регионами. Русские воины одеты, можно сказать, просто с любовью и очень достоверны. Хотя Александр Невский вновь выехал из Новгорода, в очередной раз поссорившись с купеческим руководством города, в трудный час горожане призвали его снова. Новгородцы согласились на выдвинутые князем требования, чтобы под его началом сражаться против германцев и их сторонников в Пскове. Александр вполне оправдал их доверие. Ближе к концу 1241 г. они отбили территории к востоку от Невы и в марте 1242 г. освободили Псков. Затем Александр с войском приступил к дальнему рейду на территорию германской приграничной епархии Дорпат, по всей видимости, желая бить врага его же приемами. Совершенно очевидно, что серьезное расширение территорий Новгорода в его планы не входило, все, к чему он стремился — крупномасштабный набег. По всей видимости, довольный уже достигнутым, Александр с 6-тысячным войском (в летописях численность не установлена! – В.Ш.) повернул домой после того, как его авангард был отброшен от одного моста. ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ Вполне вероятно, епископ Дорпата Герман не вполне верно понял маневр Александра, приняв упорядоченное отступление новгородцев за бегство. Нельзя исключать и того, что и Александр серьезно недооценил количество войск в распоряжении епископа Дорпата. Что бы там ни происходило в действительности, последний, похоже, радовался, полагая, что опасный противник очутился в очень неудобном положении. Большая часть крестоносного воинства, действовавшего против Новгорода прошлой осенью, разбрелась кто куда, но кое-кто пока еще оставался в епархии Германа, и тот увидел, что может собрать силы, вполне достаточные для задуманного предприятия. Герман приступил к преследованию армии Александра с войском, включавшим в себя от 1000 до 2000 бойцов (количество в разных источниках значительно варьируется), что, как может показаться, было довольно опрометчивым поступком, поскольку неприятель располагал 6000 (очевидно, что автор пытается логическим образом свести концы с концами, используя данные Ливонской рифмованной хроники – В.Ш.). Тут, однако, следует принимать во внимание тот факт, что западники обладали лучшими доспехами и вооружением (здесь может быть только один комментарий – ха-ха-ха! О том, как было на самом деле, еще в 1975 году писал наш историк В.П. Горелик в своих статьях в журнале «Вокруг света» – В.Ш.)), чем большинство русских, и, вероятно, намеревались только как следует потрепать отступавшего врага, и не рассчитывали на встречу лицом к лицу в открытом сражении. А вот где режиссер увидел такие шлемы у чуди и орденской прислуги, ну ни в одном из музеев таких ведь нет! Александр с войском отошел по льду замерзшего Чудского озера, следовавшая по пятам за ним крестоносная армия тоже вступила на лед, но несколько севернее того маршрута, которым двигались русские. Так или иначе, они вышли на берег быстрее, и Александр Невский получил время организовать силы до прибытия западников. Он построил войска на восточной стороне в месте, называемом Вороньим Камнем, где при сложной пересеченной местности атакующая с разгона тяжелая конница встретилась бы с большими трудностями. Положение усугублялось и неровными пластами льда, которые создали у берега дополнительные препятствия по мере того, как вода в Чудском озере то замерзала, то снова таяла (очень интересно, откуда он все это взял? – В.Ш.). Князь не ошибся в выборе позиции для обороны и отражения нападающего неприятеля, особенно в свете того, что особенности ландшафта затрудняли эффективное применение ударного звена — западной тяжелой кавалерии. Вооруженную копьями, луками и топорами пехоту Александр разместил в центре. Нужно отметить, что, несмотря на изображение битвы на Чудском озере Сергеем Эйзенштейном в его знаменитом фильме «Александр Невский», снятом в СССР в 1938 г., войска Александра составляли профессиональные воины, а не крестьянское ополчение, отчаянно бившееся за спасение Святой Матушки Руси, как пытался показать это режиссер в чрезвычайно пропагандистской ленте. В распоряжении Александра имелось какое-то количество легкой конницы, которую он разместил на флангах. Отчасти всадников этих представляли конные лучники, вероятно, половцы, или куманы (опять же про куманов – откуда? А вот откуда – из статьи в журнале «Техника-молодежи», которая называлась «Имя князя» и была опубликована в №2 за 1998 год – В.Ш.). Вот она: та статья в Т-М, что породила множество инсинуаций, ни на чем реально не основанных. Сам факт того, что русские построились и приготовились дать битву преследователям, по всей видимости, вызвал некоторую оторопь у оказавшихся в значительном численном меньшинстве крестоносцев. Об этом говорит хотя бы поведение местных эстонских воинов, которые, вероятно, вообще не чувствовали расположения воевать и, как сообщают нам источники, обратились в бегство сразу же, как только завидели развернувшийся вдали вражеский строй (источники, то есть летописи, сообщают, что чудь побежала немного позднее – В.Ш.). Тем не менее, несмотря на превосходство противника перед западным войском в численной пропорции в лучшем для крестоносцев случае три к одному, последние все еще имели шансы на успех. Ядром их маленькой армии служила тяжелая конница — рыцари и «жандармы». Облаченные в прочные кольчуги, усиленные коваными элементами, и восседавшие на крупных боевых конях, рыцари — каждый из них сам по себе — перевешивал любого противника как боевая единица. Что еще важнее, рыцари прошли хорошую подготовку и прекрасно умели действовать в сомкнутом строю, атакуя конной лавой, каковой нехитрый, но действенный прием не раз приносил им в том же XIII в. победу в сражениях, особенно против лишенной поддержки пехоты. Предводители крестоносцев (мы не располагаем сведениями, под чьим непосредственным командованием они шли в битву, возможно, под началом самого епископа Германа) решили внезапно ударить по позициям неприятеля. Совершенно ясно, они надеялись смять вражеский центр и обратить русских в бегство, чтобы легко изрубить их во время преследования. Соответственно крестоносцы построили тяжелую кавалерию без каких бы то ни было ухищрений клином, где передовые места достались тевтонским рыцарям и их же «жандармам» — лучшим из лучших во всем войске. Всесокрушающий клин устремился на русскую пехоту (ну почему у нас в центре всегда стоит пехота? В какой летописи об этом написано? – В.Ш.) в центре вражеского строя. Та, однако, устояла. Очень возможно, что крестоносцы так и не сумели разогнаться как следует из-за стрел новгородских стрелков (оружие их могло быть особенно эффективным против коней крестоносцев) и из-за сложности пересеченной местности, на которой приходилось действовать. Перед нами сцена из фильма С. Эйзенштейна «Александр Невский» (1938 г.), где мы видим русское войско как крестьянское ополчение, вышедшее на защиту Отчизны. На самом деле, воины Александра были в основном профессионалами (если так, тогда откуда пехота с дрекольем? – В.Ш.). ФЛАНГОВАЯ АТАКА И все же бросок рыцарей мог еще принести им победу, если бы русские не ввели в действие поставленную у них на флангах кавалерию. Легче вооруженные всадники обрушились на крылья западной армии, конные лучники на левом фланге у русских наносили особенно серьезный ущерб датским рыцарям с правой стороны строя крестоносцев. Русские настолько численно превосходили крестоносцев, что смогли полностью окружить западников (это все так, но в летописи сказано – «поставили полк», а не полки, и нет ничего про кавалерию на флангах. – В.Ш.). Судя по фильму, победить князю помогла история, что у костра рассказал своим товарищам кузнец, обладатель короткой кольчужки: "Лиса прыг-скок, и между двух березок - и застрянь! А заяц стоит рядом и сурьезно говорит ей: - Хочешь я всю твою девичью честь нарушу? - Что ты, что ты, сосед, как можно, пожалей! А заяц ей: - Тут жалеть некогда! И - нарушил!" Князь это услышал, все понял, правильно построил войска и… разбил немцев на озере! Многие из датских рыцарей развернулись и попытались ускакать обратно на другой берег Чудского озера, преследуемые по пятам русской конницей. По всей видимости, именно тут только бой и протекал на льду озера. Даже если кто-то из западных воинов на могучих конях и провалился под воду, маловероятно, что кто-то из них утонул, поскольку озеро чрезвычайно мелкое (местами глубина не превышает 30 см) (хорошо, что хоть так написано, потому что получается, что был бой, немцы тонули, а бившиеся с ними русские - нет. Просто стояли и смотрели! А так не бывает на льду! – В.Ш.) Тем не менее, маневра на замерзшем озере хватило, чтобы принести Александру победу в битве на Чудском озере, которую русские называют еще «Ледовым побоищем». Около 400 крестоносцев погибло — до половины всех, кто вступил в непосредственную сечу с врагом. Шесть тевтонских и 44 других рыцарей угодили в плен. Потери могли бы быть, возможно, и еще более чувствительными, но Александр Невский запретил преследовать разгромленных западников на дальнем берегу озера (то есть тут автор следует русским летописям и Ливонской Рифмованной хроники – В.Ш.). А вот это схема битвы, приведенная в книге. И тут автор, видимо, писал одно, а художник рисовал другое. Посмотрите на «рыцарский клин». Пехота – то есть чудь, внутри него! Рыцари так оберегали чудь? А с чего же она пала «бесчисла»? Или это их слуги и арбалетчики? Смешно, да? А теперь «свинья» поскакала вперед, а пехота… Пехота осталась «взаде»! И догнать всадников она просто не могла, да и нечего ей было делать на месте бешеной конной схватки. А сам клин - он может быть вначале и был клин, но, набрав скорость, он должен был непременно разойтись в «частокол». Иначе задние всадники врезались бы в затормозивших передних, а они не могли не затормозить, встретив все равно кого – пехоту или конницу. Посмотрите на средневековые миниатюры – всадники отдельно, пехота отдельно. А знаете почему? Потому, что пехотинец всадника догнать не может. Лошадь быстра на ногу! И потом рыцарских отрядов было несколько. Никто бы не смог свести их в один отряд, это же прямой урон рыцарской чести. И они входили в бой по частям и в итоге были разбиты. (Это единственный домысел, который мы себе можем позволить, опираясь на дошедшие до нас источники. – В.Ш.) ПОСЛЕДСТВИЯ Чудское озеро не было в действительности местом такой важной битвы, в какую превратила ее антизападная идеология русских и позднейшие легенды. Воскрешению их особенно способствовал Сергей Эйзенштейн с его великолепным театральным действом на кинопленке «Александр Невский», будоражащую кровь музыку для которого написал Сергей Прокофьев. Одержав победу, Александр заключил мир на довольно благоприятных для Запада условиях, чем в очередной раз подтвердил тот факт, что не стремился к расширению владений Новгорода в западном направлении. Епископ Дорпата и его союзники с готовностью приняли условия. Новгородцы ушли с захваченных ими приграничных территорий, а Александр освободил пленников, тогда как и западники отпустили имевшихся у них заложников. Как бы там ни было, сражение оказало негативное воздействие на престиж западных завоевателей и могло подтолкнуть некоторые из покоренных народов Прибалтики к восстанию против западных хозяев. Так, вскоре после столкновения на Чудском озере против Тевтонского ордена поднялись пруссы, хотя мятеж, возможно, случился бы рано или поздно и независимо от результатов рассматриваемой нами битвы. Совершенно очевидно, что орден не был серьезно ослаблен потерями в противостоянии на льду. Слишком мало, собственно, тевтонских рыцарей сражалось там, как не участвовал в бою не только великий магистр, но и командор Ливонии или кто-то из его заместителей. В следующем году эстонцы взбунтовались против Дании, но предприятие было обречено на провал с самого начала. Между тем печальный исход крестового похода против Новгорода выявил слабость и иллюзорность грандиозных планов папства в регионе, поскольку оно явно не сумело направить в единое русло усилия и энергию склонных к самодеятельности северян, боевитость и алчность которых могли бы в противном случае возыметь иные последствия. Вероятно, самым важным следствием битвы стал рост престижа русского князя Александра Невского. Легенды о сражениях на Неве и на Чудском озере все громче воспевали его подвиги, что сделало Александра величайшей фигурой и даже святым, как защитника русского православия. С политической точки зрения, он тоже оказался в явном выигрыше. Репутация помогла ему в деле консолидации власти на Руси, что спустя несколько столетий привело к объединению страны под скипетром великих князей и царей — его дальних потомков. СИЛЫ ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИХ СТОРОН ЗАПАДНОЕ ВОЙСКО (приблизительно) Тевтоны Рыцари: 20 Орденские «жандармы»: около 200 Датские и эстонские рыцари: около 200 Ополчение из Дорпата: около 600 Воины эстонских племен: 1000 Всего: 2000 НОВГОРОДСКОЕ ВОЙСКО (приблизительно) Смешанные силы, вероятно, наполовину конница и наполовину пехота Всего: около 6000 А теперь немного о содержании. Если отбросить все «фантазии» автора, то получится очень обстоятельный, взвешенный и объективный материал, в котором нет ни малейшего намека на умаление, либо переписывание российской истории. И этот текст на английском языке читают англичане, американцы, австралийцы и новозеландцы, и даже жители Южной Африки, конечно, те, кто читает, поскольку читают там мало (как, впрочем, и у нас сейчас!). Так что нужно обладать большим «антизападным» менталитетом и фантазией, чтобы во всем этом увидеть нечто антироссийское. Поэтому не надо валить в одну кучу политиков-политиканов, недоучившихся журналистов (я знаю много таких, лично встречал) и… историков, которые дорожат своей репутацией и по возможности, а таковой для историка является наличие доступной информации, стараются писать правдиво, без конъюнктурных ухищрений и фантазий. Ну, а манера изложения у каждого народа своя и связана с особенностями национальной культуры. У нас стиль изложения более академичный, у них более приближен к разговорной манере. И все! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/97000-angliyskiy-istorik-fillis-dzhestays-o-ledovom-poboische-s-zamechaniyami-i-kommentariyami.html

Что и требовалось доказать! ;)

Греческое золото: оружие Кроме античных вещей, золота и монет, на выставке демонстрируются искусно выполненные элементы украшения оружия. http://mediashm.ru/?p=8506#8506

Как-то раз, когда я читал лекцию студентам о темах современной политической журналистики, кто-то спросил меня, о чем можно написать, когда писать совсем нечего, а написать надо. «Пишите о золоте партии, – посоветовал я. – Никто не знает, было ли оно вообще и сколько его было, но логика подсказывает, что оно должно было быть, и что было его много. А куда делось – никто не знает, так что простор для фантазии у вас большой, а читать про деньги народ очень любит!» «А если на историческую тему?» «Тогда лучше темы золота тамплиеров не найти! О нем тоже никто ничего толком не знает, но оно должно было быть!» Вот только точнее я им тогда ничего не сказал. Но поискал, подумал, и получился вот такой материал про «деньги», о которых все мы очень любим читать. Сожжение Жака де Моле и приора Нормандии. Миниатюра из хроники Франции Сен Дени. Конец ХIV в. Британская библиотека. Как известно, орден тамплиеров возник после первого крестового похода, а именно в 1119 – 1120 годах его создали в Палестине бургундские рыцари, и было их всего-то девять человек. Какое-то время спустя все члены этого братства дали обет монашества патриарху Иерусалима и приняли соответствующий устав, а король Иерусалимского королевства отдал им дом рядом с мусульманской мечетью, которая находилась как раз на том самом месте, где в библейские времена был построен храм царя Соломона. Вот поэтому-то их орден и назвали орденом храмовников и тамплиеров – от слова тампль – храм. Карта Иерусалима, 1200 г. Из средневековой рукописи. В правой верхней четверти синей окружности, обозначающей кольцо крепостных стен Иерусалима, виден «Храм Соломона» – резиденция тамплиеров. После этого римские папы, словно соревнуясь один с другим, начали осыпать орден милостями и всячески ему покровительствовать. Тамплиерам дали право строить собственные церкви и даже иметь свои кладбища. Их нельзя было отлучить от церкви, они же имели право отлучения, наложенное церковью, снимать. От церковных налогов все их имущество освобождалось, а десятина, которую они сами же и собирали, целиком и полностью оставалась в казне Ордена. Рыцари Храма имели собственное духовенство, которое не зависело от церковных иерархов. Так, епископы не имели права вмешиваться в их жизнь, привлекать Орден к суду или штрафовать его людей. Ни один из духовно-рыцарских орденов, а их затем в Святой Земле основали немало, не имел таких широчайших прав и привилегий. Поэтому неудивительно, что очень скоро Орден начал процветать. Рыцарь-тамплиер. Вестминстерская псалтирь. 1250 г. Бодлеанская библиотека. Оксфорд. Хотя штаб-квартира тамплиеров находилась в Палестине, Иерусалимское королевство являлось лишь одним из его приоратов. Точно такие же приораты орден имел и в Триполитании, в Антиохии, в Пуату, в Англии, в землях тогдашнего Французского королевства, Португалии, Арагоне, Апулии, Венгрии, Ирландии и даже в далекой Польше. В результате храмовники уже во второй половине XII века разбогатели настолько, что это поражало воображение современников. Рыцари с восьмиконечным крестом на груди владели землями, мощными замками, в городах им принадлежали доходные дома, в сельской местности – фермы, а еще они имели неимоверное количество золота. Неимоверное? Конечно неимоверное, ведь это они в 1192 году заплатили английскому королю Ричарду I за остров Кипр совершенно немыслимую по тому времени сумму в 100 000 византионов (800 000 золотых рублей). Но самое главное, что источником этого богатства была отнюдь не военная добыча, хотя она тоже была немалой, и не пожертвования наивных верующих, и даже не дары от монархов, покупавших таким образом лояльность тамплиеров, а… обычное ростовщичество, возведенное храмовниками на небывалый для того времени уровень. Эффигии храмовников в церкви Тамль в Лондоне. Дело в том, что, имея приораты во всех государствах Европы и на Ближнем Востоке, тамплиеры придумали безналичный способ перевода денег, при котором золото теперь уже не нужно было возить с собой, но можно было получать его по заемным письмам у казначеев в приоратах. А так как эти приораты словно паутина охватывали весь тогдашний христианский мир, ни один другой светский ростовщик не смог оказать клиентам подобную услугу, а вот храмовникам это было легко. Кроме того, именно они придумали и систему чеков и аккредитивов на предъявителя, и ввели в обиход такое понятие, как «текущий счет». А еще они выдавали денежные ссуды государям, причем под залог доходных земель, а то и государственных сокровищ! Лондонский Тампль внутри. Так, в 1204 году, например, король Англии Иоанн Безземельный «передал на хранение» в лондонский замок Тампль свои коронные драгоценности, а в 1220 году на «хранение» к английским тамплиерам попала даже большая королевская печать Англии, и, чтобы приложить ее к документу, королю приходилось посылать за ней людей к тамплиерам! Затем, в 1261 году, туда же попала и корона английских королей, которая хранилась у тамплиеров десять лет. В парижском замке Ордена рыцари хранили оригинал договора между французским королем Людовиком Святым и послом короля Англии Генриха III, заключенный в 1258 году. И вот тут можно вполне обоснованно предполагать и такое, что, имея у себя столь значимые предметы, тамплиеры угрожали монархам шантажом – разглашением содержания некоторых важных бумаг вполне могло стать причиной скандалов и даже войн между королевскими домами Европы. Печать Эдуарда I. Лондонский Тауэр. Так что и знаменитые итальянские, и еврейские банкиры эпохи Возрождения являлись не более чем слабыми подражателями «бедных рыцарей», которые когда-то были и впрямь так бедны, что по двое ездили на одной лошади! И вряд ли нужно удивляться, что тамплиеры начали первыми среди европейцев по-настоящему серьезно относиться к золоту. Особенно болезненно поэтому они воспринимали порчу золотой монеты, которую многократно пытались осуществлять французские короли, и относились к ней как к святотатству и всеми способами этому противились, понимая, какой огромный ущерб нанесет их хорошо отлаженной финансовой машине понижение золотого содержания в монете. Пенни Эдуарда I 1279-1307 гг. А затем они и вовсе нанесли французским королям удар невиданной прежде силы: отчеканили и стали хранить у себя в Тампле эталонный золотой ливр. Так что теперь любая, отличавшаяся от него, золотая монета объявлялась фальшивой и не принималась ими в расчетах! Однако в то время, пока тамплиеры богатели и приобретали земли в Европе, в Палестине дела их шли совсем плохо. Султан Саладин взял Иерусалим, а в 1291 году крестоносцы потеряли и последнюю крепость в Палестине и вынуждены были убраться восвояси. Правда, тамплиеры при этом пострадали не сильно. Их богатства были велики, земель много – чего еще надо братьям-рыцарям? Эдуард I приносит оммаж (ленную присягу) королю Франции Филиппу Красивому 5 июня 1286 г. «Большая хроника Франции», Жан Фуке, 1455 – 1460 гг. Национальная библиотека Франции. Но особенно сильные позиции были у тамплиеров во Франции, где множество рыцарей этого ордена являлись французскими дворянами или имели их своими предками. Именно тамплиеры исполняли обязанности современных министров финансов при многих королевских домах. Все выглядело так, что вроде бы никакая беда благополучию ордена угрожать не могла принципиально, но беда уже стояла у них за спиной! Король Франции Филипп IV (1285-1314) Капетингов, прозванный Красивым, стремился к неограниченной власти и не мог, разумеется, даже в мыслях допустить, что в его стране может существовать сила, равная своим могуществом с силой его, короля! Беспокойство короля вызывало то, что Орден во Франции имел слишком много земли и… денег, и, по сути, являлся государством в государстве. Народная поддержка (ох уже эта народная поддержка!) – «раз богат, значит, ворует» была также на стороне короля. Дело в том, что в сознании людей средневековья благородное происхождение и рыцарская доблесть были абсолютно несовместимы с таким занятием, как ростовщичество, которым могли заниматься только ломбардцы и евреи. Поэтому отношение к рыцарям-банкирам было намного хуже, чем к итальянским и еврейским ростовщикам, считавшихся презренными людьми, хотя тамплиеры и брали меньше процентов. Свою роль играла и заносчивость храмовников, их презрение к «старым, добрым» обычаям и местным традициям, а также царившая среди них атмосфера полной секретности, которой они окружали всю свою деятельность. Все это привело к тому, что в народе из-за недостатка информации стали возникать слухи. Так бывает всегда, но тамплиеры теорию информации Лассуэла не изучали. Стали говорить, что те принесли на Восток некую ересь, что они отрекаются от Христа, поклоняются кошачьей голове и предаются содомскому греху. «Худая молва» - вещь опасная. Именно под предлогом того, что «говорят», ночью на 13 октября 1307 года по приказу короля Франции все тамплиеры на территории страны были подвергнуты аресту, причем под него попало и все их имущество. Следствие велось несколько лет, и было бы даже странно, если бы за это время большинство рыцарей не признались в самых ужасных для христианина деяниях: в том, что они поклонялись дьяволу, в осквернении святого причастия, надругательстве над распятием, убийстве новорожденных младенцев, содомском грехе и многих других, столь же мерзких, грехах. 2 мая 1312 года папа Климент V своей буллой упразднил орден. Значительную часть тамплиеров приговорили к пожизненному заключению, а всю верхушку ордена, на суде отказавшуюся от прежних показаний, как данных под пыткой, осудили на сожжение на костре, как вторично впавших в ересь. Сожгли, как известно, Жака де Моле и его соратника приора Нормандии Жоффруа де Шарне. Увы, но короля ждало жестокое разочарование: казна ордена исчезла без следа! И золото тамплиеров так до сих пор и не нашли! До сих пор его ищут кладокопатели, о нем спорят историки, но только богаче от этого никто не стал... В 1982 году в Лондоне была напечатана книга «Святая кровь и Святой Грааль», авторы которой Г. Линкольн, Р. Ли и М. Бейджент, как говорят, глубоко изучили архивные документы, и на их основе сделали вывод, что официальная история тамплиеров - миф! В действительности это орден был лишь частью другого, так называемого... Сионского ордена, который появился на рубеже XI-XII веков. Что это был за орден, название которого происходит от названия аббатства Святой Марии и Святого Духа на горе Сион, с жесткой иерархией, подразделявшейся на семь степеней? В 1118 году его пятая степень – Крестоносцы Святого Иоанна – стали Орденом рыцарей Иоанна Иерусалимского (госпитальерами, иоаннитами), и почти одновременно из него выделились также и тамплиеры, а затем и Тевтонский орден. То есть, все эти три ордена были лишь легальными частями нелегального объединения. Вот как! Затем, с падением Палестины Сионский Орден еще больше уходит в тень, но все также руководит своими легальными «ответвлениями». И, по мнению авторов, предвидя печальную участь Ордена тамплиеров, «сионцы» приняли меры. Решение, которое они приняли, было жестоким: не тратить усилия на скомпрометированных храмовников, но спасти главное – свою наднациональную империю, ее богатства и связи. И уж конечно, Сионский орден не хотел отдавать никому свое золото, лишь номинальным образом принадлежавшее его филиалу в лице тамплиеров. И уж, коль по версии авторов, «сионцы» догадались о будущих событиях еще за несколько лет до того, как все они совершились (и откуда такая прозорливость, неужто никто так и не проболтался?), то время вывезти свои богатства у них было. А куда они его вывезли? В Англию, которую они выбрали орудием мести Франции за… уничтожение их филиала – Ордена тамплиеров. Вот даже как! Поэтому, когда в 1337 году началась Столетняя война, все деньги оказались именно там. Отсюда и все военные успехи англичан. Ведь Англия в то время по сравнению с Францией была бедной страной, и вдруг такие военные достижения и успехи? На какие «шиши», спрашивается? А вот на какие – на «золото тамплиеров»! Собор успения Богоматери на горе Сион. Английский золотой «нобль» в начале Столетней войны сыграл не меньшую роль, чем стрелы прославленных английских лучников. С помощью золота англичанам удалось купить расположение гасконского и бордосского рыцарства, подкупить муниципалитеты многих французских городов, которые добровольно перешли «под руку» английского монарха; ну, и только золотом оплачивались и услуги многочисленных «белых» и «вольных» отрядов лучников, принесших Англии славу в битвах при Кресси и Пуатье. Таким образом, месть Сионского ордена вполне ему удалась. Ну, а происхождение золота, что вдруг появилось у англичан, мол, и сегодня ставит историков в тупик... Большая печать Эдуарда III. Но открыто передать утаенное золото английскому королю было невозможно. Ведь существовала папская булла, и можно было нарваться на отлучение от церкви. Ведь не только Филипп, но и папские нунции самым внимательным образом следили, не всплывет ли где в Европе масса золота неизвестного происхождения. Золотой нобль Эдуарда III, 1369 – 1377 гг. Музей Боде, Берлин. Королю Эдуарду I тоже не хотелось прослыть стяжателем чужого богатства и как тут быть? Как «отмыть» утаенное золото? Авторы утверждают, что способ предложил великий магистр Сионского ордена Гийом де Жизор, который увлекался… алхимией. В древнейших трактатах по алхимии, а ими являются Лейденские папирусы, которые относятся к III-VII векам, речь идет о различных секретах ремесел, но и не более того. Нет ни единого слова о так называемой трансмутации металлов. Нет о ней и в манускриптах последующего времени. Но зато с начала XIV века почему-то все алхимики начинают писать о превращении металлов в золото. Тема эта доминирует в «исследованиях», и авторы утверждают, что знают, почему это безумие стало столь массовым и докатилось до XVIII века, а в Италии так даже и до XIX. Мол, в начале XIV века известный Раймонд Луллий по заказу английского короля Эдуарда I произвел 25 тонн (!) чистого золота! Из него отчеканили монеты, и анализы доказали, что золото Луллия действительно настоящее... Официальная биография Луллия одна, но на деле она другая! Разве что камнями его забили в Африке и в самом деле. В реальности он алхимией никогда не занимался. Зато у него был признанный научный авторитет и среди схоластов, и среди теологов тогдашней Европы. Четверть нобля Эдуарда III, 1361 – 1369 гг. Музей Боде, Берлин. Возможно, Луллий был сам членом Сионского ордена, из-за чего и часто ездил из страны в страну, а также странный девиз, начертанный на его портретах: «Мой свет – сам Бог» и… на знамени, что развевалось над последней крепостью тамплиеров на Ближнем Востоке. А дальше Луллия посвятили в интригу. Мол, золото уже в Англии, и необходимо лишь создать видимость, что это он сделал его посредством алхимических технологий. Когда обман стал истиной, его миссия завершилась. Он покинул Лондон в 1307 году, и в тот же год умер и Эдуард I. Развалины замка Корф в Дорсете, где некоторое время содержался свергнутый Эдуард II. С Эдуардом II «сионцы» дела иметь не стали – он бы все золото отдал семейству Диспенсеров за противоестественные утехи, но отдали его сыну Эдуарду III, который-то Столетнюю войну и начал. Далее английские авторы пишут, что «сионские приоры» и раскол церкви устроили, а один из идеологов протестантизма – Цвингли – был тоже членом их ордена. Гуситы, мол, тоже неспроста появились, да и вся эпоха Возрождения в Италии тоже дело их рук. Великим магистром таинственного Сионского ордена были такие знаменитые люди, как Роберт Бойль и сам Исаак Ньютон, а затем и Иоахим Юнгиус (1587-1654), основатель «Общества алхимиков». В итоге Сионский орден дожил до нашего времени. Сегодня это что-то вроде клубной организации, поставившей своей целью восстановить на французском престоле династию Меровингов (вот даже как!), которая пресеклась еще в VIII веке (это не я придумал, это Г. Линкольн, Р. Ли и М. Бейджент пишут). Так что вот она – одна из мировых «закулис». Золотой нобль Эдуарда III 1344 г. Диаметр 33 мм. П.С. Ну, а закончить этот рассказ о тайнах золота тамплиеров хотелось бы на следующей ноте, или, вернее – объяснении, почему из всего обилия литературы на эту тему была выбрана книга именно этих авторов. Дело в том, что, ну вдруг на сайте окажется либо писатель, либо человек, считающий себя таковым и… это готовая тема для зубодробительного исторического романа. Как-то недавно редактор одного крупного издательство объяснил мне, как надо писать книги для современного читателя. Нужно, чтобы наш человек, десантник-качок, скажем, попал через «дыру во времени» в… Древний Рим! Там он всех бьет пудовыми кулаками, спит с Клеопатрой, а затем возвращается обратно. И все это объемом в 10 авторских листов (1 лист – 40000 знаков). А тут все прямо по этому заказу: охранник российского посольства в Париже проваливается в «дыру во времени» и оказывается во Франции как раз накануне всех этих давних событий. Его появление видит брат Сионского ордена, ну и… «берет в дело». Естественно, тут же драки, любовь золотоволосой и голубоглазой француженки, а потом через эту же «дыру» с ней вместе он возвращается назад, а золото… часть золота он замуровал в стену одного аббатства и в ХХI веке преспокойно забирает его из стены! Готовый, как видите, сюжет, да еще и какой захватывающий! Сам бы взялся, но и так перегружен работой, поэтому кому интересно – вперед! Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/96995-ischeznuvshee-zoloto-ordena-tamplierov.html

Продолжим наши выписки из дневников Валуева, но вернёмся, однако, сначала на несколько дней назад. 5 марта 1861 г. Новая эра. Сегодня объявлен, в Петербурге и Москве, Манифест об отмене крепостного состояния. Он не произвёл сильного впечатления в народе и по содержанию своему даже не мог произвести этого впечатления. Воображение слышавших и читавших преимущественно остановилось на двухгодичном сроке, определенном для окончательного введения в действие уставных грамот и окончательного освобождения дворовых. "Так ещё два года!" или: "Так только через два года!", - слышалось большею частью и в церквах, и на улицах. Из Москвы тамошнее начальство телеграфировало, что всё обошлось спокойно "благодаря принятым мерам". Государь на разводе собрал офицеров и сказал им речь по поводу совершившегося события. При выходе из манежа народ приветствовал его криком "ура!", но без особого энтузиазма. В театрах пели "Боже, Царя храни!", но также без надлежащего подъёма. Вечером никто не подумал об иллюминации. Иностранцы говорили сегодня: "Как ваш народ апатичен!" Это не столько апатия, сколько двойное последствие прежнего гнёта и ошибок во всём ходе крестьянского дела. Правительство почти всё сделало, что только могло сделать, чтобы подготовить сегодняшнему Манифесту бесприветную встречу. 6 марта 1861 г. За мной посылал князь Вяземский, чтобы посоветоваться насчёт адреса от имени Правительствующего сената, имеющего быть представленным Государю в ответ на Манифест. Сенаторы положили "не благодарить и не поздравлять", но верноподданнически отозваться на Манифест... Между тем проект адреса был уже написан, и на совещании со мною подвергся только немногим изменениям. 10 марта 1861 г. Государь отклонил принятие адреса Сената. Слышно, будто бы не желают признать за ним право представлять адресы. Если можно представлять приветный адрес, то, говорят, можно было бы представить и неприветный. Князь Вяземский замечает, что из того, что имеют право приветствовать, ещё не вытекает, что имеют право послать к чорту. Полагаю, что главную причину непринятия адреса следует скорее искать в огласившемся, вероятно, обстоятельстве, что Сенат не хотел "ни благодарить, ни поздравлять". 17 марта 1861 г. Вечером в Михайловском театре, куда никто не ездит слушать, благодаря назначенным им высоким ценам. Всего занято было пять лож. У Нессельроде после обеда имел длинный разговор с Тимашёвым, который из числа недовольных и говорит, что скоро оставит службу. По его мнению, статьи в "Колокол" пересылаются Головниным. Он говорил: "Чтобы в настоящее время остаться на службе, надо обладать безграничной личной преданностью. Она у меня была по отношению к императору Николаю. У меня её нет к Императору Александру. Что касается принципов - да, в отношении же личности — нет. Император строит иллюзии в отношении того, что происходит. В глубине своей души он деспот. Он мне сам сказал, что скорее перешагнут через его труп, чем он пойдёт на уступки. И однако мы к этому идём". Граф Карл Васильевич Нессельроде (1780-1862) — канцлер; министр иностранных дел (1817-1857). Александр Егорович Тимашёв (1818-1893) — генерал-адъютант; генерал от кавалерии; с 1856 г. начальник штаба корпуса жандармов и управляющий III отделением; министр почт и телеграфа (1867-1868); министр внутренних дел (1868-1877). Александр Васильевич Головнин (1821-1886) — министр народного просвещения (1861-1866); член Государственного совета. 18 марта 1861 г. Обедал в Английском клубе. Обед годовой in fiocchi [в парадных костюмах]. Speech'и герцога Монтебелло, лорда Нэпира, гр. Орлова-Давыдова, Толстого. Ничего особого. Веригин (ex-моряк) также сказал спич, в котором пригласил к более усердной подписке на памятник А.С. Пушкину. Музыка проиграла туш; не расслышавши тоста, слушатели закричали "ура!", и никто не подписался. Луи Наполеон Огюст Ланн (1801-1874) - герцог де Монтебелло, французский дипломат, посол в России (1858-1864). Барон Френсис Нейпир (1819-1898) — 10-й лорд Нейпир; британский дипломат, посол в России (1861-1864). Иван Матвеевич Толстой (1806-1867) — по прозвищу "Павлин Матвеевич", камергер, обер-гофмейстер Высочайшего двора; товарищ министра иностранных дел (1856-1861); член Государственного совета. Александр Иванович Веригин (1807-1891) — генерал от инфантерии; генерал-квартирмейстер (1861-1865); член Государственного совета. 28 марта 1861 г. Сегодня в Комитете граф Блудов не только цитировал, но почти пропел среди заседания стихи Беранже: "Пожалейте меня, друзья мои, мне уже пятьдесят лет..." - или нечто в этом роде. 2 апреля 1861 г. Хрущов решительно сходит с ума. Он на днях давал завтрак в день рождения жены и, выпивши за её здоровье, присовокупил, что хотя ей за 30, она ещё не имеет надобности припоминать песню: "Как я сожалею О своих пухлых ручках, [стройных ножках], И о потерянном времени". Он всем рассказывает свои прежние успехи, просит о выписке для него зубров из Беловежской пущи и пр. и пр. А Головнин говорил мне в 1858 году, что Государь Император "предназначает Хрущову один из первых министерских портфелей, который окажется свободным". Дмитрий Петрович Хрущов (1816-1864) — гофмейстер Высочайшего двора; сенатор; в 1856-1857 гг. товарищ министра государственных имуществ. 3 апреля 1861 г. Вечером был у графа Блудова и у Мещерских. У графа Блудова слышал Погодина, читавшего сумасбродную статью об эмансипации. Заставь Мишку любезничать, он лоб расшибёт. Статья выходит из пределов вероятия. Погодин, ввиду совершившегося у нас чуда, приглашает Вильберфорса, Бентгама и пр. "класть земные поклоны" (sic), затыкает за пояс на бегу Монтескьё, Маколея, Гиббона, Гизо и пр., объявляет, что у нас нет уже никаких сословных различий, находит, что завтра крестьянин может сесть на место "любого министра" (sic), говорит, что до 19 февраля мы могли по своему произволу "страмить, истязать и ссылать в каторгу" (sic) 23 миллиона людей, которые теперь, видимо, очутились людьми в полном смысле слова, а прежде были вещами; что, кроме того, у нас 70 миллионов людей теперь поземельные собственники, что Фурье, Овен, Сен-Симон могут у нас теперь видеть готовые "фаланстеры " (sic), а именно село Богоявленское, село Пятница-Берендеева и т.п. и пр. и пр. Нечего сказать, хороши мы, зрелы мы, разумны мы. Эта чушь читалась у председателя Государственного совета и Комитета министров при князе Вяземском, Тютчеве, Делянове и графине Антигоне, которая во время чтения соблаговоляла предлагать легкие исправления, между тем как господин председатель правительственных конклавов улыбался и выражал по временам сомнения насчет согласия цензуры. На сей раз цензура поможет, она остановит или изувечит статью. Мне почти жаль. Князь Александр Васильевич Мещерский (1810-1867) — гофмейстер. Иван Давыдович Делянов (1818-1897) — камергер; с 1861 г. член Главного управления цензуры; директор Публичной библиотеки (1861-1882); товарищ министра народного просвещения (1866-1874); министр народного просвещения (1882-1897). Графиня Антонина Даитриевна Блудова (1812-1891) - по прозвищу "Антигона"; дочь графа Блудова. Председатель Государственного совета — граф Д.Н. Блудов. 13 апреля 1861 г. Заседание Совета министров. Консервативные начала нашли бы себе защитников, но для этого нужно, чтобы им дана была возможность стать на стороне правительства, указывать на его деяния и цели и определять те грани, которых оно переступать не намерено. Теперь они могут только молчать, чтобы не увеличивать собою число тех, которые порицают правительство. Защищать его невозможно. Даже за деньги оно не может приискать себе защитников. Граф Строганов намекнул на это и даже сказал, что покойный государь "хотел всё сам делать, а всего самому делать уже нельзя"; но граф Строганов не сделал дальнейшего шага, не извлек вывода из своих собственных посылок и не объяснил, что именно следует предоставить делать другим, если этого нельзя сделать "самому". Чевкин сказал, что самодержавие должно оставаться неприкосновенным, но что нужно, чтобы и закон оставался не нарушенным, и что у нас вредят самодержавным началам те отступления от закона, которые мы себе постоянно дозволяем. Государь не без досады спросил: "Кто же это мы? Это, значит, я". Чевкин замялся, отвечал, что говорил о "всех нас вообще". И тем этот incident завершился. Граф Сергей Григорьевич Строганов (1794-1882) - генерал от кавалерии; воспитатель наследника цесаревича Николая Александровича (1860-1865). 14 апреля 1861 г. О "конституции" он [князь Долгоруков] говорил сегодня раза два, как о неизбежном последствии эмансипационного дела, но присовокуплял, что Государь не только не решится заявить согласие на постепенное развитие конституционных форм, но даже решительно высказался в противном смысле ещё недавно и не изменил, по-видимому, своего взгляда на этот вопрос. При этом князь Долгоруков ещё раз сказал: "Мы в безвыходном положении. Что будем мы делать?" Я отвечал: "Ждать с верноподданническою покорностью, пока мысль и воля Государя изменятся". 22 апреля 1861 г. Государь сказал Валуеву, что желает порядка и улучшений, которые ни в чём бы не изменили основ правительства. 24 августа 1861 г. Обедал у Штиглица (не банкира) с лордом Нэпиром, Грейгом и пр. Нэпир справедливо замечает, что у правительства нет партии, что у нас никто его не защищает и никто за него не вступается: "В течение полугода, как я нахожусь здесь, с трудом найдётся несколько лиц, принадлежащих, как здесь говорят, к немецкой партии, которые при мне выступали бы за правительство". Николай Бернгардович Штиглиц (1809-1878) — действительный статский советник, состоял при Министерстве внутренних дел. Самуил Алексеевич Грейг (1827-1887) — в описываемое время генерал-майор с зачислением по Адмиралтейству. 23 сентября 1861 г. Тимашёв, конечно, всё видит en noir. Он говорит относительно возможности вновь поступить на действительную службу довольно метко: "Дела не в столь хорошем состояния, чтобы вернуться по желанию, и не в столь плохом, чтобы считать себя обязанным вернуться". 26 ноября 1861 г. Был у меня Ливен, вернувшийся из своего генерал-губернаторства. Немцы не походят на русских. Ливен получает с лишком 30 тыс. руб. в год и имеет некоторое состояние, но говорит, что не может "принимать" за недостатком средств. Я не имею ничего и получаю только 12 тыс., а буду принимать еженедельно. Барон Вильгельм Карлович Ливен (1800-1880) — генерал-адъютант; генерал от инфантерии; генерал-губернатор Прибалтийских областей (1861-1864); член Государственного совета с 1863 г.; обер-егермейстер с 1871 г. 7 декабря 1861 г. Совет министров. Опять разные безрезультатные толки об университетском деле. Князь [А.М.] Горчаков и граф Панин, движимые чувствами отеческой любви, не желают распущения Университета, а только временного его закрытия. Государь был жесток с Паниным и объявил, что он настаивает на том, чтобы Университет был при наступлении вакаций распущен, т.е. закрыт окончательно, впредь до преобразования. Граф Путятин на сей раз был того же мнения. Выходя, граф Блудов сказал мне: "Вы все много толковали о различии двух слов: закрытие и распущеиие. Вы забыли третье слово: упразднение, т.е. упразднение Министерства народного просвещения". Граф Ефимий Васильевич Путятин (1803-1883) — адмирал; дипломат; министр народного просвещения (1861-1862). 23 декабря 1861 г. Утром Комитет финансов. Рейтерн решительно тупой человек. Его рот имеет удивительное выражение интеллектуального ожирения. Обедал в Английском клубе. Длинный, недипломатический разговор с французским поверенным в делах Польши о польских и французских делах. Он откровенно признавался, что они начнут через год войну, я довольно откровенно говорил, что думаю о Польше. Михаил Христофорович Рейтерн (1820-1890) — министр финансов (1862-1878); председатель Комитета министров (1881-1886). 30 декабря 1861 г. Утром Комитет финансов. Заезжал к Головнину. Вечером он был у меня для сообщения своих вчинаний или начинаний. Умён, вкрадчив, методичен, холоден, эгоистичен, мало приятен. Как бы подводя итоги 1861 года, хочу привести два более поздних комментария Валуева к его дневниковым записям, относящимся к описанному ранее периоду: "Иногда кажется, как будто наши сановники только один раз в жизни призываются к подаче своего голоса. Прошлого для них не было, грядущего не будет. Настоящее имеет вид отрывочного случая. Генералу Чевкину принадлежит даже честь возведения непоследовательности в систему. Он однажды сказал мне просто, в ответ на замечание, что заявляемое им мнение противоречит его же собственному вчерашнему мнению:"Вчера мы рассуждали как члены Главного комитета, сегодня мы рассматриваем дела как члены Комитета финансов". Другая черта состоит в неимоверной готовности пожертвовать всяким основным началом ввиду мгновенного или частного удобства". "Старание опутывать членов коллегий редакционными оборотами журналов, говорить в журнале о том, о чём в заседании не упоминалось, умалчивать о том, о чём было говорено, искажать смысл представленных соображений и выводить заключения, никем из членов коллегии не выведенных,— всё это давно вошло не только в обычай, но и в систему наших высших канцелярий. Я иногда мешал им, но по недосугу не довольно часто. Некоторые из членов высших правительственных коллегий, в том числе князь Гагарин и генерал Чевкин, а впоследствии Н.[А.] Милютин, не только не противились этим канцелярским манёврам, но ими пользовались и порою даже руководили". Князь Павел Павлович Гагарин (1789-1872) — председатель Департамента законов с 1862; председатель Государственного совета (1864-1865); председатель Комитета министров (1864-1872).

Не хочу быть генералом! В середине 1760 года Н.И. Панин довольно неожиданно стал воспитателем великого князя Павла Петровича. Изменилось к нему отношение и Петра Фёдоровича, который, став императором в конце 1761 года, решил облагодетельствовать воспитателя своего сына. Он пожаловал ему орден св. Андрея Первозванного, а потом решил произвести Никиту Ивановича в генералы от инфантерии. Это дипломата, который с 1747 года в армии не служил. Эту новость сообщил Панину генерал-поручик А.П. Мельгунов и неожиданно получил довольно резкий отказ: "Если мне не удастся уклониться от этой чести, которой я не достоин, то я немедленно удаляюсь в Швецию". Не подумайте ничего плохого — просто Швеция была последним местом его дипломатической службы, а воинские звания Панин ценил очень высоко и не хотел получать незаслуженную награду. Когда ошеломлённый Мельгунов передал эти слова Петру III, тот отреагировал довольно спокойно: "Я всегда думал, что Панин умный человек, но с этих пор я так думать не буду". Поэтому Император держал Н.И. Панина на некотором расстоянии, но вскоре всё же пожаловал его действительным тайным советником. Граф Никита Иванович Панин (1718-1783) — русский дипломат; воспитатель Павла Петровича. Алексей Петрович Мельгунов (1722-1788) — видный государственный деятель при Петре III и Екатерине II. Утешение Панина Когда Екатерина II начинала жаловаться, что дела идут не так, как хотелось бы, Панин обыкновенно говорил: "На что ж Вы жалуетесь, Ваше Величество? Если бы на свете всё было совершенство или способно к совершенству, тогда бы вас совсем не нужно было". Похвальба Григория Орлова Через некоторое время после переворота на одном куртаге во дворце граф Григорий Орлов принялся в присутствии Екатерины II рассуждать о своей популярности в гвардии. Воображение его, подогретое вином, распалялось всё более, и вдруг он, к изумлению собравшихся, заявил: "Мне бы хватило и месяца, чтобы устроить новый переворот". Императрица побледнела, потрясенные слушатели молчали. Не растерялся только граф Разумовский: "Такое возможно, но мы бы повесили тебя, мой друг, за неделю до этого". Граф Кирилл Григорьевич Разумовский (1728-1803) — последний гетман Запорожского войска (1750-1764); генерал-фельдмаршал с 1764 г. Вопрос Нарышкина Однажды обер-шталмейстер Лев Александрович Нарышкин (1733-1799), человек развязный и несдержанный на язык, задал Екатерине II такой вопрос: "Государыня, в течение моего детства и юности о русских говорили, как о самом последнем из народов; их называли медведями и даже свиньями; за последнее же время, и совершенно справедливо, их ставят выше всех известных народов. И вот я желал бы, чтобы Ваше Величество соблаговолили сказать мне, когда же, по вашему мнению, мы стояли наравне с ними?" Екатерина смешалась и поспешила переменить тему разговора. Оценка Панина Никита Иванович Панин всегда считал своим долгом защищать интересы своего государства и честь Императрицы как главы государства. На своих соотечественников он смотрел вполне трезво и со знанием дела рассуждал о сравнительных достоинствах и недостатках русского народа. Панин мог отметить добродушие, честность морских мужиков-лоцманов и с удовольствием пересказать заявление некой шведской дамы, утверждавшей, что русским нет равных в "полях цетерских". И в то же время в разговорах с воспитанником, великим князем Павлом Петровичем, он позволял себе достаточно резкие высказывания. Однажды, когда за столом зашла речь о шведском городе Торнео, великий князь спросил Н.И. Панина: "Каков этот город?" Панин ответил коротко: "Дурён". Павел Петрович настаивал: "Хуже нашего Клину или лучше?" Пришлось Панину дать более пространный ответ: "Уже нашего-то Клину, конечно, лучше. Нам, батюшка, нельзя ещё о чём бы то ни было рассуждать в сравнении с собою. Можно рассуждать так, что это там дурно, это хорошо, отнюдь к тому не применяя, что у нас есть. В таком сравнении мы верно всегда потеряем". Кто может править? Когда до Н.И. Панина дошла информация о том, что Бестужев-Рюмин предложил Екатерине II официально оформить свой брак с Григорием Орловым, он довольно резко сказал: "Императрица может делать всё, что захочет, но графиня Орлова не может быть Императрицей". Это мнение Панина немедленно довели до сведения Екатерины II, а предполагаемый брак так и не состоялся. Пропрусское влияние или наоборот? Фридрих II Прусский однажды сочинил байку о преобладании прусского влияния в Петербурге. Эта выдумка так понравилась королю, что он даже включил её в свои исторические сочинения, а его почитатели и сторонники дружно подхватили её и разнесли по всей Европе. В свою очередь Н.И. Панин искренне полагал, что это Петербург вынуждает Фридриха II поступать так, как выгодно России. Одному из русских дипломатов Панин писал: "Мы имеем удовольствие видеть, что Его Прусское Величество, буде не без внутренней зависти, по крайней мере со всею наружной искренностью и податливостью, содействовал везде успеху дел наших". Вокруг Польши Австрийский посланник Мерси д'Аржанто имел регулярные контакты с руководителем российской иностранной коллегии и в начале 1764 года доносил канцлеру Кауницу: "Я на днях имел случай говорить с господином Паниным и в приличных, хотя и в общих выражениях, возобновил ему уверения в дружественном образе мыслей моего высочайшего двора относительно здешнего, прибавив, что мои всемилостивейшие повелители вменяют себе в истинное удовольствие действовать в настоящих польских делах вместе с русской Государыней. Вышеупомянутый министр отвечал мне столь же, по-видимому, дружественными словами, но с ясностью присовокупил, что наш высочайший двор не должен вменить здешнему в вину, если последний, в отношении польских дел, распространит свои мероприятия несколько далее, чем прочие державы, ибо для значения, влияния на общемировые дела и существенного интереса России весьма важно видеть на польском престоле короля, преданного этому государству". Панин имел в виду Станислава Понятовского. Станислав II Август Понятовский (1732-1798) — король Польский и великий князь Литовский в 1764-1795 гг. Граф Флоримон Клод фон Мерси-Аржанто (1727-1794) — австрийский дипломат, в середине 60-х годов был посланником в Петербурге (до 1766 г.). Венцель Антон граф Кауниц (1711-1794) — австрийский дипломат; канцлер Империи в 1753-1792 гг. Оценка дел Григория Орлова Тогда же д'Аржанто послал Кауницу довольно нелестный отзыв о графе Григории Орлове, но нижеприводимый текст был на всякий случай зашифрован: "Кредит единственного благомыслящего графа Бестужева упал и едва ли восстановится. Быть может, усилия его и увенчались бы успехом, если бы граф Орлов, на которого он так рассчитывал, оказал бы ему лучшую и более ловкую помощь. Но последний, хотя и благонамерен, но до того неспособен, что не может быть ни в чём употреблен с пользой". Граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (1693-1766) — канцлер Российской империи 1744-1758; возвращён из ссылки Екатериной II сразу после переворота, но в начале 1764 года впал в немилость и окончательно отошёл от дел. Письмо Императрицы Когда в ноябре 1764 года усилия Екатерины II и Н.И. Панина увенчались успехом и королём Польши был избран Станислав Понятовский, императрица с восторгом написала: "Никита Иванович! Поздравляю Вас с королём, которого мы делали. Сей случай наивяще умножает к Вам мою доверенность, понеже я вижу, сколь безошибочны были все Вами взятые меры; о чём я не хотела обойтить показать Вам мое удовольствие". Поздравление Понятовскому Чуть позже Императрица взяла подготовленное Паниным поздравительное письмо новому королю и подписала его. Письмо начиналось словами: "Государь брат мой! Единогласие, возводящее Вас на трон, доказывает как свободу выбора вашего народа, так и добродетели, привлекшие его". Вспоминая Панина После смерти Панина Екатерина II иногда вспоминала, что Никита Иванович любил повторять фразу: "Короли, короли - это необходимое зло, без него обойтись нельзя".

Вот такое...

Тогда уж скорее шар от шаровой мельницы

Добра! Это фото с официального сайта музея и, к сожалению, единственное :(

Наконечник стрелы застрявший в позвонке бизона. Найден в 1880 г. на территории племен Саскачеван. Канадский музей истории

http://arkaim.co/topic/332-bulavka/page__st__20#entry13801

Добыча "взята" :)

Крым