Yorik

Религия воинов цветущей сливы и острого меча Ветка сливы в руке – С Новым годом иду поздравить Старых знакомых… (Сика) Соседа надо знать. Это правило позволяет облегчить жизнь и себе… и соседу, ну, а в итоге… «просто хорошо жить!» И вроде бы это легко. Ходи к нему в гости, приглядывайся, будь наблюдательным и толерантным, то есть помни притчу про соломинку и бревно и, главное, поступай в отношении соседа так, как тебе бы хотелось, чтобы другие поступали в твоем отношении. Банально, не правда ли? Но довольно трудно, если задуматься. А еще сказано: «Живущему в стеклянном доме не стоит кидаться камнями в дома других!» И это тоже очень правильно было замечено. Японский монах-воин – сохей. В принципе такой же самурай, только в специфической обуви и головном уборе… Ну и еще нагитата… У самураев это было оружие женщин. Вот и Япония наш сосед, но… что мы об этой стране знаем? То есть знаем-то мы как раз много. Больше, чем, скажем, большинство среднестатистических японцев знают о нас. Но… зная больше, мы имеем и больше шансов их понять, а понять… это много значит. Известная в Японии серия «Сто видов луны» была создана художником Ёситоси Цукиока в традиционной технике японской ксилографии. Ее считают главной работой этого мастера, а ее популярность в Японии исключительно велика. «Сто видов луны» печаталась семь последних лет его жизни, в период с 1885 по 1892 год. В нее входит ровно сто листов с самыми различными сюжетами, которые объединяет всего лишь одна деталь - луна, которая, так или иначе, но видна на каждой гравюре. Вот, например, ксилография «Район Гон». Что здесь изображено? А изображена понятная и знакомая каждому японцу сцена из спектакля театра Кабуки «Чусингура». Молодой Оси Рикия посылает письмо с известием о 47 ронинах в чайный домик Ичирики в Киото, в котором отец Оси Юраносуке обсуждает, как отомстить за смерть его матери. Вот, например, мы много рассуждаем о самобытной культуре японцев, но откуда она пошла – эта их самобытная культура и как зародилась? Какова была их религия, и какую роль она сыграла в формировании японской нации? Что ж – вопросы религии всегда интересны, а религия народа-воина интересна особенно, и потому в свете современных нам внешнеполитических событий между нашими странами мы как раз об этом читателям ВО понемногу и расскажем. Лунный патруль. Сато Тасимицу на разведке у реки Камо возле Киото, перед нападением на храм Хоннодзи в 1582 году. Тасимицу и его отец Сато Караносуке служили Акети Мицуидэ (1526-1582 гг.), который напал на своего сюзерена Ода Нобунаги и убил его. Данные археологии однозначно говорят о том, что древнейшей верой японцев было то, что сами они называют синто, а мы синтоизмом. То есть это… анимизм, тотемизм и магия, сплавленные в одно целое, а говоря коротко – веря в духов, живущих в этом мире вокруг нас. Эти духи – ками, обладают разным могуществом и их очень много. Есть ками озера и ручья, водопада и камня, дерева и леса. Вот почему неправильно переводить слово камикадзе, как это переводят у нас – «ветер богов» или «божественный ветер». Это «ветер духов». Причем боги в синто тоже существуют, как и драконы и всевозможные мистические сущности, просто ками присутствуют повсеместно и богам точно также приходится иметь с ними дело. В общем-то, это был типичный языческий пантеон с развитым культом природы. Что-то подобное имело место у вавилонян, которые кроме основных богов насытили окружающий их мир множеством демонов, нечто похожее имело место у северных народов, просто у древних японцев ками было очень много и о них нужно было постоянно помнить. Однако когда в Японии начал расцветать феодализм, неопределенность синто стала в некотором роде его тормозить. Воины выделились в отдельное сословие, и им требовалась более «удобная» для них религия, чем для простолюдинов. Такой религий вроде бы и стал принесенный из Китая буддизм, но… подходил он опять-таки больше для крестьян, чем для воинов. Природа, в том числе и духовная, пустоты не терпит. Поэтому нет ничего удивительного, что в рамках все того же буддизма в Японии стало распространяться учение его секты дзен, или дзенсю. С японского «дзен» можно перевести как «погружение в молчаливое созерцание» с целью овладения внешними и внутренними духовными силами для достижения «просветления». Основателем секты дзен (кит. — «чань», санскр. — «дхьяна») считают буддийского священника Бодхидхарма (яп. Бодай Дарума), который начал проповедовать свое учение первоначально в Индии, а затем перебрался в Китай. А вот уже из Китая в Японию дзен-буддизм принесли два буддийских монаха: Эйсай (1141 – 1215 гг.) и Доген (1200 – 1253 гг.), которые и начали его проповедовать. Но популярность оно приобрело именно среди воинов. Почему? Дело в том, что распространение дзен-буддизма совпало с установлением в стране системы сёгуната, когда воины поклонялись «священной земле» (дзёдо) – аналог буддийского рая – или будде Амида. Учение буддийской секты «дзёдо» было крайне простым, что очень нравилось тогдашним воинам. Основал ее буддийский монах Хонэн-сёнином в XII в. и привлекательным оно стало, прежде всего, среди народных трудящихся масс, которым очень хотелось верить в собственное возрождение в раю после смерти. «Дзёдо» вытеснила большинство других буддийских сект в Японии, так что ее последователям принадлежало до 30% всех храмов, священников и монахов в Японии, причем сама суть ее была чрезвычайно проста. Как и у всякой религии, цель ее заключалась в «спасении». Вот только пути спасения были различны. Так вот, стороннику «Дзёдо», чтобы «спастись», нужно было произнести имя будды Амида («Наму Амида буцу!» – «Преклоняюсь перед буддой Амида!»). Монахи «дзёдо» объясняли – не важно, кто ты: плохой или хороший человек, чтобы «спастись» (то есть «родиться в будущем заново, но более достойно»), нужно лишь повторять и повторять эту молитву. Как это понятно всякому – это была религия, очень удобная для рабов и хозяев. Она ничего не меняла в их отношениях, но позволяла рабу сублимироваться на идее спасения и… терпеть свое рабство и далее! Да, для крестьян и прочих простолюдинов такая религия была хороша. Но не для воинов! Они понимали, что простое взывание к будде Амида в этой жизни им ничего не дает, зато развивает в людях безволие и апатию, а что же это за воин, если у него нет сильной воли? Самурай в первую очередь должен был самым настойчивым образом воспитывать свою волю, развивать самообладание и хладнокровие, необходимые всякому воину-профессионалу в первую очередь, будь то поход против айнов, борьба со старой аристократией из Киото или усмирение вспыхивающих то там, то здесь крестьянских восстаний. Так что проповедники дзен появились на исторической арене в Японии очень даже вовремя. Они доказывали, что только непрерывная работа над собой, цель которой воспитание в себе умения выделить суть проблемы, затем умения сосредоточиться на ее решении, с тем, чтобы идти к намеченной цели, имеют очень большое значение. Причем не только в жизни монашеской, но также и в мирской. Именно тогда дзен-буддизм и сделался духовной основой касты самураев; а число его адептов стало неуклонно расти. В историческом плане взаимоотношения между дзен-буддистами и сословием самураев начали устанавливаться при регентах Ходзё в Камакура. Эйсай, как раз самый первый дзен-буддийский проповедник, никак не мог ожидать успеха в Киото, поскольку там были сильны такие секты, как «тэйдай» и «сингон». К тому же они пользовались покровительством императорского дома и высшей аристократии. А вот в Камакура подобных трудностей просто не существовало, так как там влияние этих сект совершенно не распространялось, из-за чего дзен-буддизм среди самураев дома Тайра и дома Минамото распространялся совершенно свободно. Луна над горой Инаба. В этой сцене из «Хроник Тайко» Коносита Токити (1536-1598 гг.) бывший сыном крестьянина, а позже ставший известным под именем Тоётоми Хидэёси, взбирается на скалу у неприступного замка клана Сайто на горе Инаба. С этого подвига и началась блестящая карьера Хидэёси, взявшего себе имя Тайко (Барабан). Важная причина, побуждавшая самураев заниматься именно учением дзен, была… его исключительная простота. Дело в том, что согласно его доктрине, «истина Будды» не может быть передана ни письменно, ни устно. Соответственно все дидактические пособия либо наставления истину раскрыть не могут, а потому ложны, а все комментирования порочны. Дзен выше всех видов словесной формы выражения. Более того, выраженное словами оно теряет свойства Дзен. Отсюда проистекает и главный тезис всех теоретиков дзен-буддизма, что его нельзя называть учением, поскольку логическое познание мира абсолютно невозможно. Достигнуть желаемого можно только посредством интуиции, которая путем созерцания только и может привести человека к постижению «истинного сердца Будды». Очень удобная религия, не так ли? Не надо тратить время на чтение религиозных книг. Хотя книги и буддийские тексты дзен-буддисты и использовали, но лишь как средство пропаганды. К тому же сам человек не мог самостоятельно понять дзен и нуждался в наставнике. Однако больше всего дзен полюбился самураем тем, что вырабатывал у них самообладание, волю, хладнокровие, то есть все то, что требовалось воину-профессионалу. Для самурая очень важным считалось не дрогнуть (как внешне, так и внутренне) перед неожиданно возникшей опасностью, сохранить при любых обстоятельствах ясность ума и способность отдавать себе отчёт в своих действиях. На практике самураю следовало обладать железной силой воли, неустрашимо бросаться на врага, ни на что при этом не обращая внимания, ибо главная цель воина – это его уничтожение. Дзен также учил, что человеку следует быть невозмутимым и очень сдержанным, чтобы ни случилось. Тому, кто исповедовал дзен-буддизм, не следовало обращать внимание в том числе даже на оскорбления, что для воинов «благородного» сословия было, конечно, совсем нелегко, но зато помогало вырабатывать самоконтроль и волю. Другим качеством, которое дзен прививал воинам, являлось беспрекословное подчинение своему господину и, разумеется, своему военачальнику. Есть много историй из времени феодальной Японии, которые рассказывают об этой особенности тогдашних японских рыцарей. Например, в повествовании об одном даймё рассказывается, что он вместе с остатками своей разбитой дружины оказался на краю высокой скалы, причем со всех сторон его окружили враги. Сдаваться в плен даймё не пожелал и подал команду «За мной!», после чего бросился на коне в пропасть. И все его самураи тут же последовали за ним, ни на секунду не задумываясь над смыслом приказа военачальника. И ведь все это следствие воспитания по системе дзен – получив приказ старшего, действовать не раздумывая! Бытие человека в мире в дзен считалось лишь видимостью: «Сики-соку-дзэ-ку» – «Всё в этом мире иллюзорно» – говорили дзен-буддисты. Мир иллюзорен и эфемерен, он есть лишь проявление всеобщего «ничто», из которого как все родилось, так все туда и уйдет, вернее, рождается и уходит непрерывно. Поэтому-то дзен-буддизм и учил человека отнюдь не цепляться за жизнь, ну и, конечно, именно поэтому не бояться смерти. Но именно презрение к смерти в дзен и притягивало к нему самураев. Концепция эфемерности бытия и призрачности окружающего мира (мудзё) связывала, однако, все кратковременное и быстротекущее с таким понятием, как красота. Все недолговечное, текущее, либо очень непродолжительное по времени (например, цветение сливы среди снега, капли росы под солнцем и т.д.) определялось как зримое проявление этого «мига между прошлым и будущим». То есть утверждалось, что именно краткость – это красота! В соответствии с этим утверждением жизнь человека также считалась тем прекраснее, чем она была короче, в особенности, если прожитая им жизнь была яркой и запоминающейся. Отсюда презрение самураев к смерти и развитие «искусства» умирать красиво. Еще один элемент теории «легкой смерти» был вызван влиянием китайского конфуцианства. Человек должен был обладать нравственной чистотой, чувством долга, духом самопожертвования. Вот тогда он становился «достойным мужем». Поэтому японцев учили с детства умирать за императора, своего господина, объясняли нравственность принципа жертвовать для них всем. То есть вопрос «А ты бы мог лечь с гранатой под танк?» для японского ребенка не стоял никогда. Он не мог, а был просто обязан это сделать, только и всего. Ведь смерть ради исполнения своего долга рассматривалась как «настоящая смерть». Горная луна после дождя. Сога но Горо Токимунэ (XII век) вместе со старшим братом Дзуро убили убийцу их отца, Кудо Сукэцунэ. Поскольку случилось это в лагере сёгуна на склонах горы Фудзи, был нарушен закон. Дзуро погиб в схватке, а Горо схватили и отвели к сёгуну, который тут же приказал его обезглавить. Художник специально изобразил кукушку, летящую перед луной, потому что она являлась одним из символов быстротечности всего сущего. Отсюда, кстати, и сюжеты большинства японских сказок для детей. Например, вот такая «сказка» – мачеха пожелала зимой свежей рыбы и послала пасынка ее добыть. И понятно, что она «плохая» и сделала это со зла. Ребенок из сказки братьев Гримм, конечно, нашел бы способ ее обмануть, а там «на лопату и в печь!» Но японский мальчик пошел на реку, увидел вмерзших в воды рыб, разделся, растопил лед теплом своего тела (!) и принес рыб мачехе! В другой раз мальчик увидел, что его родителей беспокоят во сне комары. Он разделся и лег рядом, чтобы они перелетели на него. Ведь его отцу следовало завтра утром идти служить господину! Самураи, использовавшие догмы буддизма и конфуцианства, естественно, приспособили их для своих профессиональных нужд. Культ смерти ради славы, дух самопожертвования ради служения господину – окружались ореолом славы. И именно отсюда и возник обычай харакири. Связано это было с тем, что воин-профессионал все время балансировал на грани между жизнью и смертью. Поэтому самураи культивировали в себе пренебрежение к земному бытию. Луна чистого снега на реке Асано. Девочка Чикэко бросается в воды реки Асано в надежде, что ее смерть убедит правительственных чиновников освободить ее отца. Но на власти ее смерть впечатления не произвела, и в итоге ее отец умер в тюрьме. Но как красиво она умерла! Перерождений много, учил буддизм. А раз так, то смерть индивидуума, по мнению буддистов, не означает окончательного конца, и он возродится в будущих жизнях. Поэтому человеку следует безропотно подчиняться «великому закону возмездия», то есть карме (го), или судьбе, которая определяет лишь степень его греховности в прошлой жизни, и ни в коем случае не жаловаться на жизнь теперь. Все определено, все взвешено, за все наступает расплата! Этим-то и объясняется гибель столь многих японских воинов в битвах с улыбкой на лице и словами буддийской молитвы на устах. Человек – и все самураи это знали с детства, – должен был умирать совершенно невозмутимо, словно засыпая, имея при этом благочестивые мысли и, конечно, с улыбкой на лице, чтобы не доставлять неприятных минут окружающим. Стоны, нежелание умирать и расставаться с близкими и своей жизнью рассматривались как недостойное поведение и нарушение «этикета смерти». То есть дзен-буддизмом воспитывалось такое отношение к вопросам жизни и смерти, когда понятие собственного «я» просто отсутствовало, равно как и страх перед смертью и мысли о своих выгодах и невзгодах. Разумеется, выгоду из такого отношения к жизни извлекали, прежде всего, феодалы, которым служили самураи. Человек, который не боится смерти, беспредельно предан своему сюзерену, охваченный идеей постоянного духовного подвига – идеальный солдат. Именно поэтому аналогичные качества культивировались не только в Японии, но и всеми тоталитарными режимами. «Смерть за фюрера», «смерть за Сталина», смерть за императора» – все это удобные формы манипулирования людьми. Такими людьми легко управлять в бою, они не сдаются в плен, ну а честь самурая и моральный императив не даст ему отступить и бежать с поля боя, приказ военачальника для него – закон, который надо выполнять, не рассуждая, и любой ценой, чтобы не покрыть позором и бесчестьем ни свое имя, ни свой род. Именно основы учения дзен легли в основу кодекса – бусидо. Война ради интересов сюзерена почиталась «превращением высшего идеала в дело». Бусидо, как было сказано и в «Хагакурэ», признавалось японским рыцарством учением о прямом и бесстрашном стремлении к возвращению в вечность. Понятно, что, как и в любой религии, в дзен были противоречия. Так, буддизм запрещает любое убийство. В буддизме оно входит в пять «великих» грехов, куда также входят воровство, прелюбодеяние, ложь и пьянство. Но так как жизнь, напротив, постоянно требовала обратного, была придумана и форма «искупления» – щедрые пожертвования храмам, пострижение в монахи после определенного времени, посвященного… убийствам.

Баптизм: рационализм Запада плюс мистика Востока «… Религия есть опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь» (В.И. Ленин «Социализм и религия» (газета «Новая Жизнь» № 28, 3 декабря 1905 г.) Религия в обществе занимала важное место всегда. Она регулировала как жизнь отдельного человека, так и социальные отношения между людьми. И всегда были официальные религии и религии, создававшиеся им в противовес, религии недовольных и радикально настроенных. Причем все говорили, что занимаются поисками истины, и эта самая истина открылась только им. И как было это проверить? Ведь всегда было что-то такое, что… было в первый раз. Баптистское крещение в Минусинске в 1907 году. Как видите, присутствует городовой, чтобы «в случае чего» засвидетельствовать вину баптистов в смерти человека. Рассматривая религиозную ситуацию в современном российском обществе, можно увидеть в нем два направления: одно предполагает возвращение к духовным истокам нашего национального самосознания, которое для русского человека, разумеется, неразрывным образом связано с православной верой, и направление, диаметрально ему противоположное: выйти за существующие пределы исторически сложившегося культурно-исторического бытия и искать иную духовность. И надо сказать, что оба эти направления или тенденции в истории России существовали всегда, а отнюдь не являются признаком только лишь сегодняшних дней. То есть на «пышном дереве» православного христианства в прошлом произрастали далеко не только «православные плоды», там было множество ростков самых различных вероисповеданий. Причем именно отмена крепостного права Россия создала предпосылки для различных сектантских движений, среди которых баптизм занял в то время доминантное положение. Но интересно, что на баптизм, пришедший в Россию с Запада, очень сильное влияние оказала и самобытная русская культура, и менталитет русского народа, одним словом, на нашей почве баптизм стал развиваться особенным, отличным от западного путем развития. Ну, а первая баптистская община была основана в Амстердаме в 1609 году. Ее создателем считают Джона Смита (1550 – 1612) – священника англиканской церкви, перешедшего в конгрегационализм. А в Амстердам он бежал, спасаясь от преследователей, принял там обряд водного крещения и стал призвать к тому же и своих последователей. В 1606 – 1607 гг. еще две группы английских конгрегационалистов перебрались в Голландию, где впитали также учение меннонитов и позаимствовали у них обряд «крещения по вере», то есть крещение не младенцев, а взрослых, поскольку новорожденные не могли, по их мнению, «верить сознательно». В доказательство своей правоты они ссылались на Библию, где нет ни единого слова о крещении детей. Более того, в Евангелии было сказано, что апостолам Христос заповедал крестить людей наученных и верующих, но никак не глупых младенцев. Ну, а по-гречески «baptizo» как раз и значит «крещу», «погружаю в воду» – отсюда и возникло название их общины. В 1612 году последователи Смита возвратились в Англию и образовали первую баптистскую общину в этой стране. Их называли генеральными, или «баптистами свободной воли», так как они считали, что Бог дает возможность спастись всем людям, признавали у человека наличие свободной воли, и крестили людей обливанием. Но число баптистов в Англии увеличивалось медленно, и особого влияния на религиозную атмосферу британского общества они не оказали. Тут же возникла другая ветвь баптистов в среде пресвитериан, которые в 1616 году решительно отделились от Англиканской Церкви. В 1633 года во главе с проповедником Джоном Спилсбери в Лондоне сформировалась община, члены которой практиковали крещение посредством полного погружения в воду. Члены этой общины отправили в Голландию своего посланника, который в 1640 году в Лейдене окрестился подобным образом у коллегиантов – еще одной небольшой группы верующих оригиналов, заявлявших о том, что они восстанавливают обычаи минувшего апостольского века. Возвратившись на родину, он таким же способом окрестил еще около 50 человек. Так родилась община частных, или партикулярных, баптистов, принявших точку зрения Кальвина о спасении лишь для избранных. В 1644 году в Англии было уже семь таких общин, которые на общем собрании утвердили «Лондонское исповедание веры», в котором было 50 статей. Это был «документ» в духе теологии кальвинизма, но включавших два важных признака: «крещение по вере» и принцип конгрегации между отдельными общинами баптистов. Еще одной важной особенностью, отличавшей баптистов от других протестантских конфессий, таких как лютеране, реформаты (кальвинисты), англикане (паства епископальной церкви Англии), была идея «миссии», т. е. они занимались активной пропагандой своего учения, которая возводилась в догмат веры. «Благовествовать», то есть распространять свою веру следовало каждому члену общины. Но действовать таким образом в Англии оказалось практически невозможно вследствие жесткого давления со стороны государственной власти. Поэтому многие группы баптистов начали переселяться в североамериканские колонии, где впоследствии баптизм пустил очень глубокие корни. И именно США в итоге стали второй родиной баптизма и тем его центром, откуда он в начале XIX века начал распространяться по Европе и приближаться к границам огромной Российской империи. Распространяться в Европе баптизм начал с Германии. Там в 1834 году американский проповедник Сирк окрестил семь человек, среди которых был некто Онкен, сыгравший затем видную роль в продвижении баптизма в странах Балтии. К 1851 году в Германии и соседних с ней странах действовала уже 41 община баптистов, в которых насчитывалось 3746 членов. Затем в 1849 году в Гамбурге прошла первая генеральная конференция баптистов Европы, на которой было решено принять баптистское изложение веры, разработанное Онкеном. В 1857 года баптизм появился в Норвегии, в Польше первые баптисты появились в 1858 году, в 1873 году настал черед Венгрии, а к 1905 году их число в этой стране превышало уже 10 тысяч человек. Отметим, что распространение баптизма происходило в результате активной деятельности американских миссионерских обществ. Именно благодаря их стараниям был создан Союз баптистов Италии в 1884 году. Но католическая церковь активно им сопротивлялась, так что к 1905 году в этой стране было всего лишь 54 баптистские общины, насчитывавшие 1456 членов. В ходе Крымской войны английский флот занял финский остров Алланд. И вот это обстоятельство и позволило шведу С. Маллерсвард в 1855 году стать первым проповедником баптизма среди шведов, которые жили в Финляндии. Ну, а Финская баптистская национальная конференция была создана в этой стране в 1905 году. А 11 февраля 1884 года множество людей стали свидетелями интересного зрелища: немецкий пастор А.Р. Шиве занимался тем, что крестил девятерых эстонцев прямо в ледяной воде Балтийского моря. В 1896 году появилась Эстонская баптистская ассоциация, к 1929 году насчитывавшая более шести тысяч членов. Однако еще до этого, а именно в 1861 году восемь латышей ночью на лодке переплыли в немецкий Мемель и там приняли водяное крещение от того же И. Онкена. Впрочем, не стоит утверждать, что баптизм был первой протестантской религией, которая так или иначе попала в Россию: еще при Екатерине II в России появились меннониты, спасавшиеся от гонений на Западе, причем колонии их были довольно многочисленными. Ну, а к 1867 году, то есть официальной дате появления российского баптизма, их было уже больше 40 тысяч. Но самое главное заключалось в том, что выступления против русской православной церкви исторически были привычны. Сначала это были язычники, нередко убивавшие официальных православных миссионеров. В XIV веке появились первые «ереси» (стригольники, антитринитарии и др.). Потом в середине XVII века и вовсе произошел раскол, вызванный реформами Никона. Потом появились сектанты. Так что баптизм стал своего рода продолжением антиправославной религиозной традиции и не более. Но проповеди баптистов упали на «добрую» почву. В России уже были «христовцы» (или «христоверы», или, по их официальному названию «хлысты»), возникшие в XVII веке, главным образом, среди оброчных крестьян. Характерным для «хлыстовщины» было распространенное и ранее представление о Христе не как о сыне божием, а как о простом человеке, который исполнился «духа Божиия», что позволяло, в принципе, каждому верующему получить такой «духовный дар» и… уподобиться самому Спасителю. Христоверы отвергали главный догмат веры о Троице, соответственно и все уставы, и обряды, присущие православной церкви, но внешне с ней они не порывали: ходили на православные богослужения, в быту держали в домах иконы, носили кресты. Затем «духовное христианство» трансформировалось в две знаменитые секты: это духоборы и молокане. Последователи первых полностью порвали с официальной православной церковью. Они говорили: «Не надобно ходити к церквам молитися... Церковь не в бревнах, но в ребрах». Православные иконы ими отвергались, а поклонялись они образу «живаго» бога в человеке. Радикализм доходил то того, что они не признавали царскую власть, отказывались от службы в армии, и, главное, как и те же последователи священника Утклифа в Англии, провозглашали полное равенство всех сынов Божьих и утверждали, что каждый человек прямо и непосредственно связан с Богом, а посему никакие посредники в лице священников ему не нужны, да и сама церковь тоже! Недаром именно духоборов царское самодержавие особенно рьяно преследовало, и в 1830 году причислило их к «особо вредным сектам». Одновременно с духоборами появилось и молоканство, составившее им конкуренцию. Эти тоже отрицали православную священническую иерархию, монашество, отказывались от почитания икон, не признавали святых мощей, и самого культа святых, проповедовали идею спасения через совершение «добрых дел». И те, и другие хотели построить «царство Божие» на земле, создавали коммуны, в которых объявлялась общая собственность и практиковалось равное распределение добытых благ. Но молокане в отличие от духоборов догмат Троицы признавали, и, самое главное, считали, что единственным и самым авторитетным источником веры является Библия. Лидеры молокан не отказывались от почитания царя, его властей и законов, установленных государством. Так что путей к спасению после смерти люди во все времена старались отыскать как можно больше, и чаще всего одним, официальным, не довольствовались. Более того, делали они это, опираясь на одни и те же источники религиозной информации. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/104757-baptizm-racionalizm-zapada-plyus-mistika-vostoka.html

http://planet-today.ru/stati/neobychnye-yavleniya/item/68263-direktor-nasa-zayavil-chto-do-vtorzheniya-inoplanetyan-ostalos-neskolko-mesyatsev

Ну кого-то пирамиды, кому-то стонхеджи, а нам - наки ;)

А я о чем...

Вот такое в Крыму нашли

Да

На инопланетян ;)

Борбориты: еще один путь к спасению «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деяния апостолов 16:31) «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота… ереси… поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Галилеянам 5:20). На страницах ВО мы то и дело встречаем то истории про старообрядцев, являвшихся чуть ли не оплотом государственности и справедливости в России, то с измышлениями о миллионах убитых при крещении славян-язычников (интересно, а кто их тогда считал и как проводилась перепись убиенных?), то есть вопросы религии и посетителям, и авторам статей на сайте весьма интересны. Почему так, понятно. На планете Земля (так уж получилось!) у людей нет иного предназначения, как размножаться и умирать. Причем первое приносит нам удовольствие, а вот второе страдание. Естественно, что первого хотелось бы побольше, а вот второго чтобы не было совсем. И вот тут-то религия и предлагает нам путь спасения, то есть веру в бессмертие души и ее спасение в том случае, если человек во все это уверовал и стал последователем одной из религий. Однако всегда находились люди, искавшие особые, «более верные» пути к спасению, отличные от официально принятых и одобряемых церковью. Их считали еретиками и преследовали, однако они тоже искали спасения, хотя и по-своему. И было таких ересей очень много, однако, пожалуй, самой необычной среди них была ересь борборитов. Собор Святой Софии в Киеве, где среди прочих святых изображен Епипфаний Кипрский (310 – 403 гг.) Впрочем, называли их по-разному в разных местах: стратиотиками, закхеями, фивионитами, барбелитами, а еще коддианами и борборитами. Причем два последних названия по-настоящему «говорящие». Первым обозначались люди, с которыми бы никто не захотел бы возлечь за столом во время еды, а второе переводится просто как «навозники»). Но название – названием. А вот в чем заключалась суть этого учения? Ну, прежде всего, это тоже было… христианство, поскольку борбориты верили в Христа. И тем не менее они были прокляты церковью, как еретики. Почему и чем именно официальной церкви они не угодили? Обличитель Епифаний К сожалению, единственный источник, который более или менее подробно сообщает об этих давно канувших в Лету древних мистиках из далекого прошлого, это труды некоего Епифания Кипрского, известного в IV веке своими обличениями еретиков. Вот и борборитам (хотя было бы вернее называть их барбелитами) тоже досталось от него «на орехи». Причем интересно, что сам Епифаний по происхождению был финикийцем, и первоначально принял иудаизм, и только лишь затем обратился в христианскую веру. Как и подобает всякому уверовавшему неофиту, он постарался как можно скорее избавиться от доставшегося ему наследства и отправился на поиски истины – то есть принялся скитаться по Египту и Палестине и общаться с людьми, которые в свою очередь занимались точно такими же поисками, считая свое занятие богоугодным делом. В странствованиях по свету он и встретил гностиков-барбелитов. Причем не просто встретил, но и вступил с ними в богословский спор. Однако своими заявлениями, а главное, делами, они ввели его душу в такое смущение, что впоследствии уже став епископом Саламина, то есть 30 лет спустя, он все еще никак не мог позабыть о встрече с ними. К этому времени Епифаний в своих трудах заклеймил уже не одну секту еретиков, его едва не убили язычники-парсы, проповедуя аравийским бедуинам, он также чуть было не погиб, однако лишь этих безобидных и немного насмешливых гностиков, давших ему ночлег и еду, почему-то так потом и не простил. Причем для их обличения он подобрал самые жестокие и ядовитые слова, какие из уст епископа вроде бы как не ожидаешь и услышать. Он написал сочинение «Панарион» (в переводе с греческого «ларец с лекарствами») и в нем заклеймил сразу несколько десятков различных еретических учений, причем как христианских, так даже и дохристианских. И вот там же досталось и барбелитам. Очевидно, что в юности ему хотелось веры, которая была бы основана не только на самой вере, но и на знании, а когда ему такое знание предложили, он ничего в нем не понял. А еще он, очевидно, очень сильно перепугался их обрядов, и мало того, что перепугался. Он посчитал, что впал в искушение и совершил грех. И этот ужас в душе перед содеянным (или не содеянным, но сильно на него подействовавшим!) остался в его душе до самой старости, хотя собственно к учению барбелитов все это имело довольно малое отношение... Епифаний Кипрский в Св. Софии. Ритуалы, опасные для спасения души Судя по описанию Епифания, мерзопакостнее этих людей и придумать было нельзя. Жены у них были общие, зато были они гостеприимны. И едва только гость их переступал через порог, как хозяин-барберит пожимал ему руку, «со щекотанием», то есть подавал тайный знак. Если тот тоже отвечал ему «щекотанием», то это означало, что он свой, а если нет, то хозяева сразу же понимали, что перед ними чужой. Гостя усаживали за стол и угощали отменной едой, включая вино и мясные блюда, «хотя сами и были бедны». Видимо, и сам Епифаний когда-то повелся на вкусную еду. Во всяком случае, он остался у барберитов и позднее смог описать их нравы и обычаи, а также религиозные воззрения, которые они ему, чужаку, почему-то раскрыли! По его описанию, вместо того, чтобы плоть умерщвлять, барбелиты напротив, умащали свое тело маслами, содержали в чистоте, следили за ногтями и волосами, а также наряжались в красивую одежду. Никаких постов они не признавали, зато любили хорошо покушать во всякое время. В дни церковных праздников они трапезничали сообща, то есть праздники они признавали. А вот после того, как трапеза завершалась, все на ней присутствовавшие предавались плотскому греху, являвшимся для барберитов актом сакрального значения, так как мужчины исторгали свое семя на тыльную сторону ладони, поднимали руки к небесам и говорили: «Приносим Тебе это приношение – тело Христово». Затем «это» под общую молитву все дружно поедали. Ну, а вместо «крови Христовой», ну, да, конечно, брали менструальную кровь. Согласно Епифанию, барбериты этот странный ритуал объясняли тем, что, мол, дерево жизни дает ежегодно двенадцать плодов, – а значит налицо связь этого ритуала с древними языческими обрядами жертвам семени богам плодородия и... известным женским ежемесячным циклом. Дети, что появлялись в результате этих совокуплений, абортировались и предназначались для… жертвенной трапезы на праздник Пасхи – их приготовляли вместе с разными прочими мясными продуктами вместе с зеленью и специями и поедали во славу Христа... Ритуал, разумеется, совершенно дикий, не правда ли, однако он не более дик, чем лишение девственности при помощи каменного истукана или принесение в жертву богу Ваалу своих первенцев. Однако в Библии прямо указано, что Онан сливал семя на землю и Бог его за это убил, а тут люди творят даже хуже этого… Поистине они величайшие грешники! Епифанию, скорее всего, тоже довелось участвовать в одной из этих оргий... Иначе бы он не пытался оправдываться ссылками на юность, неопытность и прикрываться развращенностью нравов... И к тому же он всячески порицал тех женщин, что пытались его тогда соблазнить. Он с гордостью при этом заявлял, что, хотя эти барбелитки и были очень даже соблазнительны и красивы, он перед ними устоял! Устоял, да, но потом, видно, втайне все же пожалел, что такого не попробовал. Упрекал он также барбелитов и за то, что они всеми способами противились деторождению (не в ритуальных целях), и что пастыри их грешили и содомией, и онанизмом. Епифаний Кипрский на фреске в монастыре Грацаника в Косово. Учение о числе восемь Согласно Епифанию, барбелиты к основополагающим текстам своего учения относили оба Завета, а еще «Вопросы Марии», «Апокалипсис Адама», «Книгу Сета», «Книгу Нории», «Евангелие от Евы». Но особое возмущение у Епифания вызывали «Вопросы Марии», где использовался такой апокрифический текст Нагорной проповеди, в котором было повествование о совокуплении Христа с женщиной. Мир, как считали барбериты, состоял из восьми (не трех, не семи, а почему-то именно восьми!) сфер иди небес. Первое небо принадлежало князю Иао, на втором – находился Сакпас, третьим правил Сет, на четвертом небе – Давид, на пятом – Элоай, шестое было отдано Ялдабаоту, седьмое – Саваофу, а вот на самом последнем – восьмом, находилась мать всего сущего Барбело, а еще Отец Всех, Бог Самоотец и… другой Христос, которого Мария не рожала. Он был только лишь «ею показан». Вот как! Кроме того, барбелиты утверждали, что Иисус никогда не умирал на кресте и не был существом во плоти, а в мире появлялся в виде призрака. Душа усопшего может миновать всю эту череду разных небес, но только если она будет обладать определенным знанием. Ну, а если нет, то один из властителей материального мира пленит ее и вновь вернет к жизни на земле, но уже не в виде человека, а животного. Только посвященные могут этой жалкой участи избежать, для чего и нужны все вышеописанные обряды и к тому же исполнить их следует не менее 760 раз. В этом случае душа доберется до восьмого неба и окажется во владениях матери Барбело. Интересно, что было у Барбело и другое имя – Тетраграмматон: что означало воду, воздух, огонь и землю (материю). Ну, а саму Барбело гностики-барбериты рассматривали как всеобщую мать и жизненную силу, отождествляемую ими с логосом-первоогнем, космическим «дыханием» и святым духом. То есть греческих философов они связали с культом природы, добавили древнеегипетский мистицизм, христианские мифы и получили… то, что получили! Согласно их тексту «Пистис София», когда дух входит в вещество Барбело, архонты (начальники) семи эонов (или особых божественных эманаций) «примиряются с тайной света» и таким образом рождается Христос. При этом и правда, и мир при этом лобызают друг друга. Изображали Барбело в виде креста. Но это был крест, не имевший ничего общего с крестом голгофским. Здесь крест был символом рождения, а не орудием казни. Причем не просто рождения, а рождения в духе. То есть следовало продолжать себя не во плоти, а в духе. Иначе не спасешься! Конечно, очень многое из того, что написал Епифаний, можно рассматривать и как клевету, и как обиду на соблазнявших его барбелитов. Многого в их учении он, видимо, просто не понял. Однако не только он один относился к ним негативно. Гностики-офиты тоже, например, называли учение барбелитов отвратительным (и ясно почему, ведь, по сути, они занимались самым настоящим трупоедством) и недостойным, и утверждали, что Высшие силы ни под каким видом не откроют своих тайн тому, кто ежемесячно не глотает кровь и сперму. То есть, и офиты, и барбелиты, хотя и читали одни и те же книги, и одинаково стремились к знанию, и были мистиками, но первым был омерзителен выбранный вторыми способ вечного возрождения, то есть поедание телесных извержений ради уподобления призрачному Христу! При этом они призывали людей избегать невежества и блуда, так как иначе не видать им никаких тайн света и не услышать божественных откровений. Впрочем, достаточно трудно объяснять учение, от которого так мало всего осталось, практически ничего, кроме разве что весьма кратких комментариев офитов, да гневных обличений Епифания. Тем более что барбелитам приписывают и два очень красивых и совершенно не имеющих никакой сексуальной подоплеки текста – «Триморфик Протенония» – мистический космогонический текст, и «Апокриф от Иоанна». В «Апокрифе от Иоанна» же раскрываются тайны, которые были открыты апостолу Иоанну Иисусом, которому тот явился после своего Воскресения. Если эти тексты принадлежат барбелитам, то получается, что они совершенно не стыкуются с их сакральными сексуальными обрядами, либо эти обряды следует рассматривать как-то иначе, но как… непонятно. Но как все это было на самом деле, пока что сказать из-за скудости фактов нельзя. Ну а сама ересь барберитов так и осталась в истории религии, как один из многих «путей спасения». Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/10...-spaseniyu.html

Журнал «Нива» о дуэли М.Ю. Лермонтова Всегда интересно, когда ты сидишь в архиве, и тебе приносят желтый засаленный документ, первым читателем которого ты становишься, или в библиотеке, открывая журнал более чем вековой давности, натыкаешься на интересный материал на тему, к которой интерес не потерян и поныне. Одна из таких тем – роковая дуэль Лермонтова с Мартыновым (о которой на ВО, кстати, был мой материал, правда, не столько о ней, сколько о военной карьере Лермонтова вообще). Написано о ней много, но… все, что написано сегодня, это лишь перепись того, что было написано когда-то. Поэтому можно понять мою радость, когда, просматривая журнал «Нива» на предмет поиска материалов про англо-бурскую войну, я неожиданно наткнулся на статью о дуэли офицера М.Ю. Лермонтова. Причем из материала было ясно, что сначала он был опубликован в «Русском Обозрении», а затем уже перепечатан «Нивой». Вот это как раз тот случай, когда мы приближаемся к информационным истокам. Ведь чего только не писали в советское время про эту дуэль. И что это царь приказал его убить, и что стрелял-то снайпер с горы, и что все это за стихотворение «Смерть поэта» (долго же царь ждал, чтобы свести с ним счеты), словом – «обличитель самодержавия пал от пули сатрапа». Но в 1899 году на все это смотрели иначе, политизации этого события не было. Вот почему, думается, будет интересно узнать о том, как все это было с подачи одного из самых популярных журналов Российской империи. Естественно, из текста убраны «яти» и «фита», иначе бы он вообще не читался бы, но стиль и орфография в основном сохранены. Итак, представим на минуту, что сейчас 1899 год, и мы… сидим и читаем журнал «Нива». Современный памятник на месте дуэли М.Ю. Лермонтова. Место дуэли определила в 1881 году специальная комиссия. «Более полувека прошло со дня роковой дуэли Лермонтова с Мартыновым; но до сих пор ни истинной причины, ни настоящего повода этого трагического происшествия не было доподлинно известно русской публике. Сын Николая Соломоновича Мартынова, несшего на себе полвека тяжкое прозвище убийцы Лермонтова, рассказывает в Русском Обозрении, со слов своего покойного отца, настоящую историю этой дуэли. Приводим здесь подробные выписки из этой статьи, которая, конечно, не может не заинтересовать читателей Нивы. Мартынов при жизни всегда находился под гнётом угрызений совести своей, терзавшей его воспоминаниями об его несчастной дуэли, о которой говорить он вообще не любил, и лишь в Страстную неделю, а также 15-го июля, в годовщину своего поединка, он иногда рассказывал более или менее подробно историю его. Семейство Мартынова, живя постоянно в Москве и имея так же, как и бабка Лермонтова, Арсеньева, имения в Пензенской губернии, давно находилось в прекрасных отношениях с семьёй поэта с материнской стороны. Неудивительно поэтому, что Михаил Юрьевич Лермонтов, живя в Москве в конце двадцатых и в начале тридцатых годов, часто посещал дом отца Мартынова, у которого познакомился с его дочерьми, причём одна из них, Наталья Соломоновна, впоследствии графиня Де-Турдоне, ему очень понравилась. Домик поэта в Пятигорске В 1837 г. судьба опять свела поэта с Мартыновым на Кавказе, куда Лермонтов был сослан, как известно, за стихи свои «На смерть Пушкина», а Мартынов перевёлся волонтёром от кавалерградского полка. Летом этого года в Пятигорск на воды приехал больной отец его в сопровождении всей семьи своей, в том числе и Натали, которая в то время была 18-летней и выросла пышной красавицей. Как-то в конце сентября приезжает Мартынов в отряд Лермонтова, который, вынув из бумажника 300 р. ассигнациями, объяснил ему, что деньги эти присланы ему из Пятигорска его отцом, и находились вместе с письмом Натали в большом конверте, который хранился в чемодане, украденном у него в г. Тамани цыганкой. «За кого ты меня принимаешь, Лермонтов, чтобы я согласился принять от тебя деньги, которые у тебя украли, - не знаю, но денег этих я у тебя не возьму, и мне их не нужно», отвечал Мартынов. «И я их у себя оставить тоже не могу, и если ты от меня их не примешь, то я их подарю от твоего имени песенникам твоего полка», отвечал Лермонтов, и тут же, с согласия Мартынова, послал за песенниками, которым они, выслушав лихую казацкую песню, от имени Мартынова передали эти деньги. Мартынов 5 октября 1837 г. писал своему отцу: «Триста рублей, которые вы мне послали через Лермонтова, получил, но писем никаких, потому что его обокрали в дороге и деньги эти, вложенные в письмо, также пропали; но он, само собой разумеется, отдал мне свои». В письме этом, как видно, Мартынов, не желая, вероятно, встревожить отца известием, что денег от Лермонтова он не принял и что он сам сидит без гроша, скрыл от него это обстоятельство. При личном свидании со своим отцом и сестрами Мартынов от них узнал, что Лермонтов, живя в Пятигорске и ежедневно видясь с ними, как-то объявил им, что идёт в отряд, где увидится с ним, а потом просил Наталью Соломоновну послать с ним письмо к брату. Та согласилась и, вложив в большой конверт свой пятигорский дневник и письмо к брату, передала его своему отцу, спросив его, не желает ли он что-нибудь от себя прибавить. «Хорошо, принеси мне свое письмо, и я, быть может, ещё что-нибудь от себя припишу», отвечал отец, который знал, что сын в отряде может нуждаться в деньгах, и вложил в своё письмо триста рублей ассигнациями, причём ни дочери своей, ни Лермонтову об этом ни слова не сказал. «Я думаю», сказал отец Мартынова, «что если Лермонтов узнал, что в письмо было вложено триста рублей, то он письмо это вскрыл». По его мнению, Лермонтов, подстрекаемый любопытством, хотел узнать, какого о нём мнения любимая им девушка, для которой он в том же году написал одно из стихотворений под заголовком «Я, Матерь Божья, ныне с молитвою» и т.д., вскрыл письмо и, найдя в нём 300 рублей, о которых его не предупредили, и, видя невозможность скрыть сделанных поступков, придумал рассказ о похищении у него цыганкой в Тамани шкатулки, а сами деньги принёс Мартынову. Впоследствии, в 1840 г., Лермонтов в своё оправдание поместил в «Героя нашего времени» отдельную повесть «Тамань», в которой и описал это происшествие. Как бы то ни было, после этого случая Лермонтов, чувствуя себя вполне перед Мартыновым виноватым и желая в этом поступке признаться, стал всячески надоедать ему своими сарказмами, так что тот однажды в тесном товарищеском кружке предупредил его, что его слова он выносить может лишь у себя дома или в кругу товарищей, но не в дамском обществе; Лермонтов тут прикусил губу и отошёл, не сказав ни слова. А вот это обстановка одной из комнат этого жилища. Некоторое время он действительно перестал досаждать Мартынову своими ядовитыми насмешками, но затем забыл его предупреждение и снова принялся за старое. Летом 1841 г. Мартынов, выйдя в отставку на время службы, приехал в Пятигорск, куда в то время собралась вся «jeunesse doree», служившая из Кавказа, а также приезжие из России. Время проводили они весело: были балы, рауты, карнавалы и другие увеселения ежедневно. Из барышень особенно привлекали внимание молоденькие девицы Верзилины, дочери пятигорского старожила Верзилина. Между ними особенно отличалась своей красотой и остроумием Эмилия Александровна. Как-то, в последних числах июня или в первых числах июля, на вечере у Верзилиных Лермонтов и Мартынов как обыкновенно, ухаживали за Эмилией Александровной. Мартынов имел привычку браться рукой за кинжал, обязательную принадлежность кавказского казачьего костюма, который он, только что пришедший из Гребенского полка, продолжал носить. Гостиная в доме Верзилиных, где это все и случилось… Поговорив некоторое время с Эмилией Александровной, Мартынов отошёл на несколько шагов от неё, и, по обыкновению, взялся за рукоятку кинжала, причём тут же услыхал насмешливые слова Лермонтова госпоже Верзилиной «Apres quoi Martynow croit de son devoir de se mettre en position» (После чего Мартынов считает себя обязанным вернуть позицию.) Мартынов ясно услышал эти слова, но, будучи человеком благовоспитанным и не желая поднимать историю в семейном доме, смолчал и Лермонтову не сказал ни единого слова, так что, по словам Васильчикова, никто из присутствовавших его столкновения с Лермонтовым не заметил, но зато при выходе из дома Верзилиных он взял Лермонтова под руку на бульваре и пошёл с ним дальше. «Je vous ai prevenu, Lermontow, que je ne souffrirais plus vos sarcasmes dans le monde, et cependant vous recommencez de nouveau" ("Я тебя предупреждал, Лермонтов, что я не намерен более переносить в обществе твоих ядовитых насмешек, однако ты берёшься за старое), сказал ему Мартынов по-французски, причём добавил по-русски спокойным тоном: «Я тебя заставлю перестать». - «Но ведь ты знаешь, Мартынов, что я дуэли не боюсь и от неё никогда не откажусь», отвечал Лермонтов с желчью. «Ну, в таком случае завтра у вас будут мои секунданты», сказал Мартынов и отправился к себе домой, куда в тот же вечер пригласил своего приятеля лейб-гусарского офицера Глебова, которого просил на другое утро, чем свет, съездить к Лермонтову и передать ему формальный вызов на дуэль. Глебов, вернувшись от Лермонтова, сообщил Мартынову, что он его принял и что Лермонтов официальным секундантом своим избрал князя Александра Илларионовича Васильчикова. Поединок был назначен на 15-е июля 1841 года в 6 с половиной часов вечера, у подошвы горы Машук, в полуверсте от Пятигорска. Хотя Мартынову было прекрасно известно, что Лермонтов превосходно владел пистолетом, из которого он стрелял почти без промаха, а Мартынов сам, как вполне удостоверено секундантом Глебовым, вовсе стрелять не умел,... тем не менее он с беззаботностью молодости - ему было всего 25 лет, на исходе пятого часа велел оседлать своего рысака, а беговые дрожки свои он уступил секунданту своему Глебову. Гостиная в дома А.А. Алябьева – автора знаменитого «Соловья». Тогда так жили примерно все люди соответствующего сословия. День был до крайности душный и жаркий: в воздухе чувствовалось приближение грозы. Прибыв с Глебовым на место дуэли одновременно с Лермонтовым и Васильчиковым, они застали там секундантов – Трубецкого и Столыпина и много других общих пятигорских знакомых, числом до сорока человек. Имея в виду, что столкновение Мартынова с Лермонтовым произошло, как сказано выше, около 29-ого июня, а сама дуэль имела место почти через две недели, понятно, что весть о ней успела распространиться уже по всему Пятигорску. О присутствии зрителей Глебов и Васильчиков на суде не проронили ни слова, чтобы не подвергнуть их ответственности на допущение дуэли и за недонесение о ней. Барьер был определён секундантами на пятнадцать шагов, причём с обеих сторон была положена груда камней, а от него, на десять шагов каждый, были поставлены дуэлянты, которые имели право стрелять со своего места или подойдя к барьеру. Противникам дали в руки по пистолету, и один из секундантов махнул платком в знак того, что дуэль началась. Лермонтов стоял в рейтузах и красной канаусовой рубашке, и с кажущейся или действительной беззаботностью стал есть вишни и выплёвывать косточки. Он стоял на своём месте, прикрываясь рукой и пистолетом, и наведя последний прямо на Мартынова. Прошла минута, показавшая, как бывает в подобных случаях, всем присутствующим вечностью. Ни Лермонтов, ни Мартынов не стреляли и стояли на своих местах. Секунданты и присутствующие начали ёжиться и вполголоса делать между собой замечания, которые отчасти долетали до слуха Мартынова. «Надо же кончать», сказал кто-то, «мы и так насквозь промокли». Мартынов быстрыми шагами подошёл к барьеру, навёл пистолет на Лермонтова и выстрелил... Когда дым рассеялся, он увидел Лермонтова лежащим на земле неподвижным. Тело его подёргивалось лёгкими судорогами, и когда Мартынов бросился с ним прощаться, Лермонтов был уже мёртв. С места дуэли Мартынов поехал к коменданту, которому и объявил о несчастном событии. Комендант велел арестовать его и обоих секундантов, и началось следствие, в начале которого Мартынов узнал от Глебова, что Лермонтов во время переговоров относительно условий дуэли говорил своему секунданту Васильчикову: «Нет, я сознаю себя настолько виновным перед Мартыновым, что, чувствую, рука моя на него не поднимется». Намекал ли тут Лермонтов на вскрытие письма или на нелепость своей выходки на вечере у Верзилиных, Мартынову осталось неизвестно, но сын его доныне живо помнит слова отца: «Передай мне об этих словах Васильчиков или кто другой, я Лермонтову протянул бы руку примирения, и нашей дуэли, конечно, не было бы». Мартынов, проведя всю предшествующую жизнь свою на военной службе, ходатайствовал о том, чтобы предали его военному, а не гражданскому суду. Просьба его была уважена, и сентенцией пятигорского военного суда Мартынов был приговорён к лишению чинов и всех прав состояния, каковая сентенция сперва была смягчена начальником левого фланга, затем главнокомандующим на Кавказе, военным министром и, наконец, государем императором Николаем I, который 3-го января 1842 года положил следующую резолюцию: «Майора Мартынова выдержать в крепости три месяца, а затем предать его церковному покаянию». Года за два до своей смерти генерал Вельяминов передавал второму сыну Мартынова, что император Николай I, проводивший обыкновенно лето в Петергофе, где Вельяминов в 1841 г. находился в камерах-пажах, и имевший обыкновение в праздничные дни собирать у себя после обеда всех присутствовавших лиц свиты своей, которым сообщал наиболее интересные известия им полученные, высказал про смерть Лермонтова следующее: «Сегодня я получил грустное известие: поэт наш Лермонтов, подаривший России такие великие надежды, убит на поединке. Россия в нём многое потеряла»». Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/104360-zhurnal-niva-o-dueli-myu-lermontova.html

Если ручка с другой стороны, то наверное, скобель

Что-то не совсем понял. Лезвие на черняховских мечах идет с двух сторон. На этом предмете также?

На фотографиях помещены наконечники из исторического центра Москвы, полученные при археологических наблюдениях и раскопках Казанского собора и в Зарядье (всего с территории Москвы происходит не менее 10 подобных наконечников). Достаточно часто их находят на сельских поселениях Московской области в слоях от XVI до XX веков (Пушкинский, Химкинский и Можайский районы), чаще всего по несколько штук сразу (от 2 и более). Интересно, что для многих таких наконечников характерна развальцовка, следы воздействия ударного инструмента на верхней плоскости (№ 1 на рисунке) и краю втулки (№ 2). Рабочая поверхность, перо по длине колеблется от 18 до 21 см. Его ширина составляет от 2,9 до 4,5 см. Сечение пера всегда треугольное, заточка у многих образцов отсутствует. Втулка по длине 9-10 см, при диаметре 2,7-4 см. Втулка всегда сведенная, концы ее сомкнуты не плотно, отсутствует отверстие для дополнительного крепления на древке

Спасибо! Интересно. А заточка на Вашем предмете двухсторонняя?

Сочетания копытных и хищников известны. Известны даже рогатые рыбы, так почему не быть и такому варианту?

Тексты пирамид Что-то давно мы не обращались к истории Древнего Египта, прервав наше повествование о пирамидах Древнего царства как раз на трех пирамидах отца Хуфу – создателя самой известной всем нам пирамиды в Гизе. И вряд ли стоит этому удивляться, комплексы присущи не только современным детям, но и в прошлом их никто не отменял. Вы думаете, это легко быть сыном великого Снофру – фараона-завоевателя, оставившего после себе не одну, а целых три пирамиды. Ну, так я, если и не сделаю больше, - вполне мог рассуждать его сынок Хуфу, – так, по крайней мере, построю себе такую пирамиду, какой не строил себе еще никто, и… построил! Разрушенная пирамида фараона Униса. Фото с одной из ступеней пирамиды Джосера. На заднем плане пирамида фараона Тети. Однако следует помнить, что пирамиды себе строили и многие другие (!) фараоны Древнего царства до Снофру и многие из них сохранились до настоящего времени! Причем именно благодаря этим не слишком-то хорошо и сохранившимся пирамидам мы совершенно точно знаем, что предназначены они были именно для упокоения душ фараонов, а не для каких-то других целей. Откуда вы знаете, спросит нас некто нетерпеливый, и мы ответим: об этом ученым «рассказали» сами пирамиды, вернее, найденные внутри них «Тексты пирамид». Что это такое? А вот что – древнейший литературный памятник столь значительного объема, дошедший до нас из Египта, и представляющий собой иероглифические тексты, начертанные на стенах внутри пирамид фараона V династии Униса и таких фараонов VI династии, как Атоти, Пиопи (или Пепи) I, Мернера и Пиопи (Пепи) II, расположенных опять-таки в Саккара. Вид на мощеную дорогу, ведущую к пирамиде фараона Униса V династии. Что это за пирамиды, начнем с этого. Так, Унис (а это именно в его пирамиде нашли самые первые «тексты пирамид»), повелел выстроить себе пирамиду в Саккара, под названием Нефер-сут-Унис – «Прекрасны места [упокоения] Униса». Она совсем небольшая (67 × 67 м, и 48 м высоты), причем находится она сразу же за юго-западным углом ограды, вокруг мемориального комплекса фараона Джосера. На сегодняшний день она очень сильно разрушена – верхушка скруглилась, стены повыветрились, основание сплошь завалено рухнувшими сверху блоками, поэтому в высоту она даже и половины прежней высоты не достигает. Однако, несмотря на сильное разрушение пирамиды сверху, ее внутренние помещения сохранились очень даже хорошо и разрешены к осмотру туристами. Пирамида фараона Пепи II в Южном Саккара. Всякий, кто попадает внутрь, всегда бывает поражен тем, что видит. А видит он стены погребальной камеры, от пола и до потолка покрытые древнейшими иероглифами, по сути, самой настоящей феерией этих древнейших письменных знаков, содержащих огромные объемы информации. Это и есть «Тексты пирамид», представляющие собой священные документы, составленные в конце III тыс. до н.э. жрецами города Гелиополя, хотя, судя по их содержанию, какая-то их часть относится к еще более древним, додинастическим временам. Как видно, от пирамиды Пепи II мало что осталось. До этой исписанной иероглифами погребальной камеры под пирамидой Униса добираться нужно через северную стену вниз по длинному проходу, который откопали французские археологи вскоре после открытия этого памятника. Пирамида Усеркафа – первого фараона V династии и вовсе напоминает заостренный холм. Сама камера составлена из двух небольших прямоугольных помещений, которые разделены стеной с низким дверным проемом. Оба помещения перекрывает двускатный потолок, украшенным изображениями звезд любимого египтянами сине-зеленого цвета. Площадь усыпальницы равно 7×3 м, потолок имеет высоту 6 м. Массивный саркофаг Униса, сделанный из чёрного гранита, находится возле западной стены. Пирамида Ниусерра – фараона, правившего приблизительно в 2458 – 2422 годах до н. э.; V династия. Однако его пирамида с текстами на стенах далеко не единственная, то есть со временем письмена на стенах сделались модой, а затем эта «мода» прошла. В некрополе фараонов из Мемфиса, выстроенных где-то в период между 2350 и 2175 гг. до н. э., кроме фараона Униса (середина XXIV в. до н. э.), были погребены и четыре таких фараона, как Тети, Пиопи I, Меренра, Пиопи II, и Неферкара (XXII в. до н. э.). То есть, пирамиды, в которых на стенах были начертаны эти «Тексты», возводились на протяжении полутора веков! А вот так пирамида Ниусерра и весь ее погребальный комплекс могли бы выглядеть сразу после постройки. Открыл их в 1880 году археолог Масперо и затем много лет подряд они копировались, переводились и издавались. Причем именно эти тексты как раз и стали тем исходным фундаментом для изучения египетского языка, религии и культуры, на котором и выросла вся дальнейшая египтология. Но кроме этого они еще и очень важный памятник общечеловеческого значения. Почему? Да потому, что это едва ли не самое древнее на свете произведение религиозной литературы. В них содержатся древние заупокойные ритуалы или, правильнее сказать, набор определенных магических формул и соответствующих изречений, которые должны были дать возможность усопшему царю достичь бессмертия на том свете. Именно в «Текстах пирамид» ученые нашли первое звено той неразрывной цепи заупокойных магических ритуалов, которая проходит и через языческую египетскую цивилизацию и даже отчасти христианскую. То есть здесь мы очень наглядно видим те представления о заупокойном мире, которыми руководствовались древние египтяне, погребая здесь своих царей. План пирамиды Ниусерра. Ибо совершенно ясно, что никто не стал бы писать заупокойные тексты на стенах, ну скажем, той же житницы или в хранилище древних тайн. Нет, в текстах пирамид нет ни упоминаний о пришельцах из космоса, ни атлантов, ни обитателей материка Му или древних гиперборейцев – «людей с севера». Ничего там этого нет. Речь в текстах пирамид идет о том, что должен сказать усопший фараон (имя), на суде Озириса, что нужно говорить перевозчику через реку мертвых, словом, все, что обычный человек запомнить не может, но… если он грамотен, то может запросто прочитать! Одна из погребальных камер пирамиды Униса. Интересно, что в разных пирамидах «Тексты пирамид» различаются по своему объему. Так, в пирамиде Униса они содержат 649 строк, в пирамиде Атоти – всего лишь 399, у Пиопи I их более 800, а вот у Пиопи II – практически 1400. Многие из изречений имеют обыкновение повторяться в двух и более пирамидах, что не удивительно. Всего обнаружено 712 изречений разной длины, начиная от всего одной фразы и до текстов сравнительно большого объема. Для тех, кто знаком с такого рода произведениями других народов, легко найдет здесь множество знакомых черт: это различные заговоры, сила которых связана с верой в силу слова, пережитки тотемизма, то есть, когда человек, зная имена существ, с которыми будет связано его загробное благополучие, называет их, после чего они уже не могут причинить ему вред. Есть здесь и любопытные ссылки на истории из жизни богов, намеки на некие мифы, очень часто для нас малопонятные, поскольку до нас они не дошли, наконец, «памятки», как надо правильно произнести те или иные слова и ничего не перепутать! Вот они – «Тексты пирамид». Тут есть формулы, которыми должны сопровождаться заупокойные обряды, заклинания против различных демонических сущностей, животных и людей, враждовавших с умершим царем, ну и, конечно, молитвы к богам с просьбами оказать усопшему свое покровительство. Изучать тексты трудно, поскольку они написаны не просто иероглифами, а архаическим языком и орфографией, специально приспособленной для написания магических текстов. Например, их авторы старались избегать иероглифов, которые изображали живые существа, которые могли бы вредить покойному царю, даже будучи всего лишь высеченными в камне. Зеленый цвет написанных иероглифов также являлся и цветом воскресения, то есть в этих текстах не было ни одной мелочи, которая не действовала бы в интересах фараона, нашедшего свой последний приют именно под этой «горой из камня». Стена в пирамиде фараона Тети с выбитыми на камне «Текстами пирамид». Первым «тексты пирамид» попытался расшифровать сам Гастон Масперо, с 1882 года начавший работу по их переводу и публикации. Позже они все были изданы в одном томе в 1894 году. В 1910 году за работу взялся Курт Зете, не только осуществивший издание «Текстов», но систематизировавший их по группам, причем его нумерацией текстов ученые пользуются до настоящего времени. Русский перевод был начат, но не завершен русским ученым А.Л. Коцейовским, учеником основателя российской египтологии – Б.А. Тураева. Так что в настоящее время полностью законченного перевода «Текстов пирамид» на русском языке, увы, не существует. Но в 2000 году была опубликована книга с той частью (главы 1-254) текстов, которые он успел перевести. Реконструкция некрополя Пепи II. Почему появились «Тексты пирамид» и почему впоследствии они из них исчезли? Может быть, их строителям показалось, что только лишь самих пирамид недостаточно для обретения их царем вечной жизни? Но почему тогда от их начертания отказались потом? Что это древний рационализм или что-то еще, чего мы пока о духовной жизни древних египтян еще не знаем? Вот так, судя по этому изображению на стене одной из гробниц, египтяне и перевозили с места на место огромные каменные статуи. И кто же мешал им точно также перевозить и каменные блоки для строительства пирамид? Интересно, что тексты в гробницах вельмож фараонов по своему содержанию практически никогда не менялись. Суть их – сплошная похвальба в свой адрес и описание полезных деяний, за которые усопшего хвалил фараон. Так, биографической надписи в гробнице вельможи Уны, являвшегося современником фараона Пиопи I, мы узнаем о военных походах египтян в земли Палестины. Она сообщает, что фараон, мобилизовал для похода воинов по всему Египту, начиная с острова Элефантина и до самой Дельты включительно. Кроме того, он усилил свои войска вспомогательными отрядами из Северной Нубии и ливийцами-наемниками, после чего отправил все это немалое войско под предводительством Уны против бедуинских племен херуиша (букв. «те, кто на песке») на Синайском полуострове и в пустынных районах Южной Палестины. Экспедиция закончилась полным успехом, о котором мы можем судить по следующей победной песне воинов Уны: Это войско вернулось благополучно, разворотив страну бедуинов. Это войско вернулось благополучно, разорив страну бедуинов. Это войско вернулось благополучно, снеся её крепости. Это войско вернулось благополучно, срубив ее смоковницы и виноград. Это войско вернулось благополучно, зажёгши огонь во всех её... Это войско вернулось благополучно, перебив в ней отряды в числе многих десятков тысяч. Это войско вернулось благополучно, [захватив] в ней пленными премногие [отряды]. Его величество хвалил меня за это чрезвычайно. Вид на юго-западный угол пирамиды фараона Униса и ступенчатая пирамида фараона Джосера на заднем плане. Автор: Оксана Милаева, Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/103897-voyna-zoloto-i-piramidy-chast-tretya-teksty-piramid.html

«Ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют» (1 Послание Коринфянам 6:10) Выпуск 40° водки весьма благоприятно сказался на ситуации, связанной с наркотиками (клин вышибли клином), а начат он был Декретом СНК СССР от 28 августа 1925 г. «О введении в действие положения о производстве спирта и спиртных напитков и торговли ими», разрешившим торговлю водкой. 5 октября 1925 г. была введена винная монополия [1]. Оценивая это событие в культурологическом ключе, можно сказать, что эти декреты символизировали окончательный переход к мирной – стабильной жизни, т.к. в общественном сознании России ограничения в допуске к употреблению крепких спиртных напитков устойчиво привязывались к социальными потрясениями. Гармошка и бутылка: культурный досуг. Водку запустили в продажу в октябре 1925 года по цене 1 руб. за 0,5 л., что привело к огромному росту объемов ее продажи в советских городах [3].106 Тем не менее самогона пить меньше не стали. Во всяком случае, в Пензенской области. По самым приблизительным подсчетам в 1927 году в Пензе каждый работающий рабочий (данные приводятся без половой и возрастной дифференциации) употребил 6,72 бутылки самогона, а, к примеру, каждый работающий служащий – 2,76 бутылки [4].145 Причем это в целом, а применительно только к мужчинам половозрелого возраста, эту цифру надо увеличить еще в 2-3 раза [5]. Причина, по которой народу нравился самогон, заключалась не только в его дешевизне по сравнению с государственной водкой. При потреблении самогон давал впечатление повышенной крепости от содержащихся в нем резких и сильно действующих примесей (сивушных масел, альдегидов, эфиров, кислот и т. д.), которые от спирта при кустарном ведении производстве отделить не удавалось. Лабораторные исследования, проведенные во второй половине 1920-х годов, показали, что этих примесей содержалось в самогоне в несколько раз больше, чем даже в сыром заводском спирте, так называемой «сивухе», которую еще при царском правительстве изъяли из продажи вследствие ее ядовитости. Так что все разговоры о самогоне, «чистом как слеза», это миф. Ну а теперь это пили, и надо ли говорить о тяжелых последствиях отравления такими «напитками»? Это и дебильные дети [6] , и белая горячка, и быстро развивающийся алкоголизм. Интересно, что цена на водку непрерывно повышалась: с 15 ноября 1928 года на 9%, а с 15 февраля 1929-ого – на 20%. При этом цена на вино была в среднем выше водочной на 18 – 19% [7] , то есть вино водку заменить в ценовом отношении не могло. Соответственно тут же стало расти число шинков. Увеличился объем производства самогона. То есть те успехи, что были достигнуты выпуском государственной водки, были потеряны с ростом ее продажной цены! Активно пили все – нэманы, рабочие, чекисты, военные, о чем регулярно информировался Пензенский Губком РКП(б) [8]. Сообщалось: «Пьянство среди печатников прочно вошло в их быт и является хроническим» [9], «На суконной фабрике «Творец Рабочий» поголовное пьянство рабочих с 14-15 лет», «Повальное пьянство на стеклозаводе №1 «Красный Гигант» и т.д. [10]. 50% рабочей молодежи пила регулярно [11]. Прогулы превысили довоенный уровень [12] и, как отмечалось, причина была одна – пьянство. Как относилась к пьянству верхушка большевистской партии? Оно объявлялось пережитком капитализма, социальной болезнью, развивающейся на почве социальной несправедливости. Вторая программа РКП(б) причисляла его наряду с туберкулезом и венерическими заболеваниями к «социальным болезням» [14]. В этом большую роль сыграло отношение к нему со стороны В.И. Ленина. По воспоминаниям К. Цеткин, он совершенно серьезно полагал, что «пролетариат – восходящий класс... не нуждается в опьянении, которое оглушало бы его или возбуждало» [15]. В мае 1921 года на 10 Всероссийской конференции РКП(б) В.И. Ленин заявлял, что «...в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водку и прочий дурман, мы этого не допустим, как бы они не были выгодны для торговли, но они ведут нас назад к капитализму...» [16]. Правда, не все в окружении вождя разделяли его трезвеннический энтузиазм. Вот, например, что В.И. Ленин писал Г.К. Орджоникидзе: «Получил сообщение, что Вы и командарм 14 (командармом 14 армии был И.П. Уборевич) пьянствовали и гуляли с бабами неделю. Скандал и позор!» [17]. Недаром декретом ВЦИК и СНК, принятом в мае 1918 года, за самогоноварения предусматривалась уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок… не менее 10 лет с конфискацией имущества. То есть оно было отнесено к наиболее опасным нарушениям социалистической законности. Но многих ли посадили на 10 лет? В Пензе на 5 лет одного (!) сотрудника ГубЧЕКА (ну понятно!) [18], но и не более. Остальные отделывались штрафом и месячными (2-6 месяцев) сроками заключения, а иным объявляли общественное порицание и… все! Позднее, а именно в 1924 году отмечалось: «Вопрос с тайным винокурением стоит катастрофически... при разборе дел надо помнить, что наше правительство отнюдь не заинтересовано в том, чтобы 70-80% населения у нас числились подсудными» [19]. Вот даже как – 70-80%! Причем отмечал это не кто-нибудь, а пензенский губернский прокурор! Интересно, что классовый подход присутствовал и в отношении штрафованных за самогоноварение. По данным прокуратуры Пензенского округа от 9 декабря 1929 г., средняя сумма штрафа за самогоноварение составляла: для кулака - 14 руб., для середняка - 6 руб., для бедняка - 1 руб. Соответственно рабочий платил 5 рублей, а вот нэпман – 300! [20] В итоге «снизу вверх» пошли обращения, что лучший способ борьбы с самогоном это выпуск государственной водки. И… благо Ленина тогда уже не было, глас из народа был услышан. Стали производить «рыковку». Но и «борьбу с пьянством» тоже никто не отменял. Производство спиртного увеличивалось, но, с другой стороны, его рост вызывал серьезное беспокойство партии и исполнительной власти. В итоге в июне 1926 года ЦК ВКП(б) издал тезисы «О борьбе с пьянством». Основными мерами в борьбе с ним признавалось принудительное лечение хронических алкоголиков и борьба с самогоноварением. В сентябре 1926 года вышел декрет СНК РСФСР «О ближайших мерах в области лечебно-предупредительной и культурно-просветительной работы с алкоголизмом». Он предусматривал развертывание борьбы с самогоноварением, развитие антиалкогольной пропаганды, введение системы принудительного лечения алкоголиков [21]. Было создано «Общество по борьбе с алкоголизмом», по стране начали создаваться его ячейки, пионеры начали бороться «За трезвого папу!», по инициативе Пензенского общества в газете «Трудовая Правда» в 1929 году в каждом номере публиковался «черный список» - Ф.И.О. и место работы людей, задержанных милицией в пьяном виде. Но и это помогло мало. Горожане не обращали на эти списки внимания. Что касается И.В. Сталина, то он вначале поддержал деятельность этого Общества. Он прекрасно знал ситуацию, сложившуюся в сфере потребления спиртного и осознавал масштабы и последствия алкоголизации населения страны Советов [22]. Поэтому не случайно, что в состав учредителей Общества первоначально вошли Е.М. Ярославский, Н.И. Подвойский и С.М. Буденный. Однако когда индустриализация потребовала дополнительных средств, и этого же потребовала реформа армии, он очень быстро выбрал из двух зол наименьшее. Ситуация стала критической в 1930 году, и вот тогда-то Сталин в письме к Молотову 1 сентября 1930 года и написал следующее: «Откуда взять деньги? Нужно, по-моему, увеличить (насколько возможно) производство водки. Нужно отбросить прежний стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны... Имей в виду, что серьезное развитие гражданской авиации тоже потребует уйму денег, для чего опять же придется апеллировать к водке». И «прежний стыд» тут же был отброшен и практические действия не заставили себя ждать. Уже 15 сентября 1930 года Политбюро приняло решение: «Ввиду явного недостатка водки, как в городах, так и в деревне, роста в связи с этим очередей и спекуляции, предложить СНК СССР принять необходимые меры к скорейшему увеличению производства водки. Возложить на т. Рыкова личное наблюдение за выполнением настоящего постановления. Принять программу выпуска спирта в 90 млн. ведер в 1930/31 году». Продажа спиртного могла быть ограничена только в дни революционных праздников, военных сборов, в магазинах вблизи заводов в дни выдачи заработной платы. Но эти ограничения не могли превышать двух дней в месяц [23]. Ну, а противоалкогольное общество взяли и упразднили, чтобы не путалось под ногами! Вывод же автор названного в первой части данного материала исследования, на котором он и основан, делает следующий: «в 1920-е гг. ХХ века в советских городах широкое распространение получило такое явление, как пьянство. Оно захватило не только взрослое население, но и проникло в ряды несовершеннолетних. Злоупотребление алкоголем привело к деформации семейной и производственной жизни, было тесным образом связано с ростом венерических заболеваний, проституцией, суицидом и преступностью. Широкое распространение это явление получило среди партийцев и комсомольцев. Особенно широко пьянство среди городских жителей распространилось во второй половине 1920-х гг. По своим масштабам и последствиям пьянство среди городских жителей, особенно рабочих, приняло характер народного бедствия. Борьба с ним была непоследовательной. Более того, потребности страны в средствах, возросшие в эпоху ускоренной модернизации, проводимой Сталиным, не оставляли в мыслях руководителей места для «интеллигентских сантиментов» о народном здравии. «Пьяный бюджет» Советского государства стал реальностью, а борьба с пьянством, в том числе и самогоноварением, была проиграна, да и она и не могла быть выиграна вообще и в этих условиях тем более». Ссылки: 1.Из истории борьбы с пьянством, алкоголизмом, самогоноварением в советском государстве. Сб. документов и материалов. М., 1988. С.30-33. 2. Лебина Н.Б. «Повседневность 1920-1930-х годов: «Борьба с пережитками прошлого» ... С.248. 3. ГАПО Ф.Р342. Оп. 1.Д.192. Л.74. 4. ГАПО Ф.Р2.Оп.1. Д.3856. Л.16. 5. См. Шурыгин И.И. различие в потреблении алкоголя мужчинами и женщинами // Социологический журнал. 1996. №1-2. С.169-182. 6. Ковганкин Б.С. Комсомол на борьбу с наркотизмом. М.-Л. 1929. С.15. 7. Воронов Д. Алкоголь в современном быту. С.49. 8. ГАПО Ф.Р2.Оп. 4. Д.227. Л.18-19. 9.ГАПО Ф. П36.Оп.1. Д.962. Л.23. 10. Там же. Ф.Р2.Оп.4 Д.224. Л.551-552,740. 11.Юный коммунист. 1928 г. №4; Известия ЦК ВЛКСМ 1928. №16. С.12. 12. ГАПО Ф.Р342. Оп.1. Д.1. Л.193. 13. Ларин Ю. Алкоголизм промышленных рабочих и борьба с ним. М., 1929. С.7. 14. Восьмой съезд ВКП(б). М., 1959. С.411. 15.Цеткин К. Воспоминания о Ленине. М.,1959. С.50. 16.Ленин В.И. ПСС. Т.43. С.326. 17.Ленин В.И. Неизвестные документы. 1891-1922. М., 1999. С.317. 18. ГАПО Ф.Р2 Оп.1. Д.847. Л.2-4; Оп.4. Д. 148. Л.62. 19. Там же. Ф. Р463. Оп.1. Д.25. Л.1; Ф. Р342.Оп.1 Д.93. Л.26. 20. Там же. Ф. Р424. Оп.1. Д.405. Л.11. 21. СУ РСФСР. 1926.№57. Ст. 447. 22.Справка Информационного отдела ЦК РКП(б) И.В. Сталину // Исторический архив.2001. №1. С.4-13. 23.ГАПО Ф. Р1966. Оп.1. Д.3. Л.145. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/103874-problema-pyanstva-v-sovetskoy-rossii-20-yh-godov-proshlogo-veka-i-formirovanie-pyanogo-byudzheta-chast-vtoraya.html

“Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное; предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют” (К Галатам, 5.19–21). История советского периода плоха тем, что выпячивала одни лишь достоинства нового строя, а о недостатках если и говорила, то вскользь, как о чем-то незначительном и преодолимом. На самом деле проблем у молодого «государства рабочих и крестьян» было очень много и все они были очень серьезны. Но о них не то чтобы в школах, в вузах и тех говорили очень мало. Однако, к счастью для нас, историков, архивные документы никуда не девались. Старые, пожелтевшие, написанные гнусным почерком и часто химическим карандашом либо напечатанные на старых «ундервундах», они лишь ждут своего часа, чтобы «уравновесить» раскачивающийся маятник часов истории. Были плюсы, но были также и минусы, и вот в том, чего оказалось в итоге больше, как раз и лежат ответы на вопросы, как, почему, отчего и зачем. Беда только в том, что добраться до них и все их изучить очень сложно. Когда, например, рухнула итальянская КПИ, они объявили, что их архивы открыты для всех желающих и… действительно их открыли. Наши тоже открыты, но попасть туда «прямо с улицы» не удастся. А тем, кто могут, далеко не всегда хочется копаться в старом «дерьме». Но есть, есть историки, которые на эту тему и исследования проводят, и диссертации защищают. Вот, например, диссертация С.Е. Панина из Пензенского государственного университета им. В.Г. Белинского «Повседневная жизнь советских городов: пьянство, проституция, преступность и борьба с ними в 1920-е годы (на материалах Пензенской губернии), защищенная еще в 2002 году. Ну очень интересное исследование. Но исследование в одном месте, а люди, для которых оно вроде бы и было сделано, о нем почему-то не знают. Вот я подумал и на основе этой работы, творческие ее переработав, сделал следующий материал, который многим посетителям сайта ВО будет, безусловно, интересен. Причем все сноски на документы и материалы я решил сохранить, чтобы впоследствии глупых вопросов типа «а откуда это вы взяли» не возникало бы ни у кого! Начнем с того, что большевикам пришлось столкнуться с проблемой пьянства уже в первые же дни октябрьского переворота. Речь идет о знаменитых винных погромах, когда солдаты ради винных погребов Зимнего повторно «взяли» штурмом дворец [1]. После этого погромы распространились по всему городу. Е.Я. Драбкина вспоминала: «На улицах разыгрывались отвратительные сцены. Осатаневшие погромщики нападали на винные погреба, избивали и убивали стоявших на страже красногвардейцев, взламывали замки, выбивали днища винных бочек и, стоя на четвереньках, лакали пьяную жижу – вино, смешанное с грязным снегом» [2]. Смольный оказался в растерянности. Г.А. Соломон писал, что Ленин побледнел, а его лицо подергивалось от нервной судороги: «Эти мерзавцы... утопят в вине всю революцию! - сказал он, - мы уже дали распоряжение расстреливать грабителей на месте. Но нас плохо слушаются ... Вот они русские бунты!...» [3]. Большевики начали расстреливать штабеля винных бутылок и бочек из пулеметов, ходили все мокрые, пропахшие насквозь ароматами дорогих вин. Ну, а что делали горожане и солдаты, видя, как вино текло по мостовой? Как вспоминает Л.Д. Троцкий, «вино стекало по каналам в Неву, пропитывало снег, пропойцы лакали прямо из канав» [4]. Однако, худо-бедно, через несколько месяцев, и сравнительно «малой кровью», большевикам удалось установить относительный порядок в столице [5]. Долгое время считалось, что «винные погромы» были прерогативой одной лишь только столицы. Однако они серьезно затронули и многие провинциальные города: губернские и также уездные, в том числе и на территории Пензенской губернии, где справляться с ними оказалось значительно сложнее. Так, 8 ноября 1917 г. солдаты в Пензе устроили погром складов пива, но тогда порядок восстановили довольно быстро [13]. Не так удачно все прошло в небольших уездных городах. Например, 24 ноября 1917 г. в Саранске примерно 500 человек солдат в три часа ночи обратилась к заведующему казенным винным складом с требованием открыть его и поделить хранящийся там спирт. 26 ноября солдаты, охранявшие винный склад в г. Саранске, потребовали у заведующего складом выдавать им вознаграждения за охрану спиртом. Начальник караула решения "сверху" ждать не стал и начал давать ежедневно на каждого охранника по полбутылки водки. Но и это их не удовлетворило. 29 ноября солдаты с горожанами и крестьянами из окрестных деревень вместе пошли на штурм складов... «Спирт из цистерн наливали уже сами солдаты, сломали кран у мерника, весь день со склада везли ящики и бочки со спиртом... по спирту лезли, давя друг друга с папиросами в зубах пьяные обезумевшие люди...». К 30 ноября со всем содержимым склада было решительно покончено. Вот, что оставили после себя штурмующие «...всюду битая посуда, насосная станция, нефтянка, сторожка, здание цистерн, мастерские сгорели, мотор свалился в колодец... все разграблено и разрушено»[6]. Каковы же были результаты погромов для Пензенской губернии. Из четырех казенных винных складов – два сгорело, два было разграблено дочиста; из 109 винокуренных заводов – три были сожжены дотла, а все остальные разграблены, как в отношении спирта, так и имеющегося там оборудования [7]. Пока власть наверху решала, пить народу или нет, местная власть, чтобы ничем себя не обременять, решила ему распродать не разграбленный спирт, по цене 50 руб. за ведро. И спрос на него оказался столь велик, что потребовалось установить лимит продаж – ведро на каждого из едоков в семье [8]. А народ все жаждал и жаждал искомые «жидкости» и свое недовольство их отсутствием проявлял иногда весьма комичным образом. Вот, например, какую листовку выпустила «Партия алкоголиков» в Самаре в ходе избирательной кампании в местные Советы. «Граждане и гражданки!!! Голосуйте за список 18. Наш девиз: «Алкоголики всех стран соединяйтесь», «Лишь в опьянении обретешь ты утешенье». Мы требуем: 1.Свободной повсеместной продажи пития; 2. Всеобщего, прямого, равного, тайного и явного распития спиртных напитков во всех видах и во всей посуде; 3. Свободного выбора разного рода пития и закусок к ним...; 4. Гласного всенародного суда алкоголиков над представителями старой власти, за прекращение ими винной продажи и строгого их наказания вплоть до ссылки на каторжные работы без срока; 5. Полной амнистии и немедленного освобождения из всех мест заключения, при старом и новом режимах посаженных, производителей, продавцов ханжи, политуры, денатурата, кислушки, самогонки...; б. Всеобщего бесплатного лечения всех пострадавших на почве алкоголизма...» [9]. Однако новая власть не спешила отвечать на народные чаяния и удовлетворять его потребность в изменении сознания посредством алкоголя. Более того, 19 декабря 1919 года СНК РСФСР принял декрет «О воспрещении на территории РСФСР изготовления и продажи спирта, крепких напитков и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ». [10] Декретом не запрещалось употребление спиртного вообще, а лишь продажу спирта для «питьевого потребления», для виноградного вина крепость допускалась не выше 12°. Как и всегда на Руси, один закон был един не для всех. Для ВЧК-ГПУ и армейских органов доступ к запасам спирта сохранялся. Пензенская Губчека регулярно требовала спирт от ГСНХ по таким предлогам: «Губчека необходимо 15 ведер спирта для технических нужд и секретных надобностей» [11] Как там расходовался спирт «на секретные надобности», открылось в 1922 году во время ревизии хозяйственного отдела этой организации. Спирт выдавался по простым запискам и заявлениям. Вот пример такой записки. «В кладовую дать мне 5 бутылок спирта. Мартынов» [12]. За январь-июнь 1922 года здесь выпили 397 бутылок спирта!!! [13] На четвертую годовщину Красной Армии, отмечавшуюся в Пензе, в смету на проведение торжеств официально заложили, помимо колбасы, еще и спирт на сумму в 1150000 рублей [14]. Понятно, что как не выпить защитникам нового рабоче-крестьянского государства?! «Пьянство в праздники, - отмечал В.О. Ключевский, - одна из религиозных обязанностей народа» [15]. Теперь с размахом стали отмечаться и новые революционные праздники: 1 мая, 7 ноября и т.д. «Разве мы делали революцию не для себя?» Но пить-то было по большому счету нечего, и в ход пошел «Царь Самогон». О сильном влиянии самогона на повседневное потребление спиртных напитков свидетельствуют городские частушки первой половины 1920-х годов. Вот одна из них: Сяду, сяду на машину, Ноги свешу под вагон, Ты вези меня, машина, Туда, где гонят самогон Самогонка не бежала А потом закапала. Меня милка не любила, А потом заплакала. Однако в 1920-е годы в СССР появилась тенденция, ранее не характерная для России – наркотики. Они стали проникать в ранее «чистые» социальные слои, а именно в рабочую среду. Так, согласно данным московского наркодиспансера за 1924 – 1925 гг. среди кокаинистов заметную долю стала составлять рабочая молодежь в возрасте 20-25 лет [16]. Не в последнюю очередь на это повлиял запрет на производство водки, традиционного досуга рабочих. В поисках замены даже рабочие и те стали «наркоманить». Кроме того, причины распространения наркотиков среди рабочей молодежи следует искать в их тесной связи с проститутками. Клин было решено выбивать клином. Декрет СНК СССР от 28 августа 1925 года «О введении в действие положения о производстве спирта и спиртных напитков, и торговли ими» разрешал торговлю водкой. 5 октября 1925 года была введена винная монополия [17]. Новую водку назвали «рыковкой» в честь председателя СНК СССР Н.И. Рыкова, подписавшего декрет о ее производстве и продаже. В среде интеллигенции середины 1920-х годов был распространен анекдот, что в Кремле каждый играет в свои карты: Сталин – в «короли», Крупская – в «Акульку», а Рыков – в «пьяницу». Названия фасовки водки в народе тоже получили весьма политизированные. Бутылку объемом 0,1 л. назвали «пионером», 0,25 л. – «комсомольцем», а 0,5 л. – «партийцем». Но сохранялись и дореволюционные названия, а именно: сороковка, жулик, мерзавчик. Интересно, что выкурка самогона в городах после этого практически прекратилась, равно как значительно снизилось употребление наркотиков. Но самогон продолжали гнать в сельской местности и уже оттуда поставляли его в город. Наиболее популярными примесями в самогоне были: хмель, горчица, хрен, бензин, керосин, табак, полынь, перец, куриный помет, известь, купорос, мыльный камень, наркотики, белена, дурман, денатурат. Из них бесспорным лидером был табак. В Пензенской области – купорос, табак и хмель [18]. Впрочем, пьянство было широко распространено и без казенной «монопольки». Так, информационные сводки Пензенского ГО ОГПУ за 1924 г. неоднократно отмечали, что пьянство среди… рядовых милиционеров и руководящего состава достигает широчайшего размера [19]. Как это не покажется странным, заражены пьянством были и партия, и комсомол. Еще в 1920 году большинство заседаний партийного суда Пензенского Губкома РКП(б) были посвящены именно разбору «пьяных дел» [20]. А, к примеру, члены президиума Пензенского СНХ (все члены ВКП9б) в состоянии сильного опьянения, празднуя Новый Год (1919 г. - Авт.), убили кучера СНХ Лазуткина [21]. Продолжался пьяный разгул в партийных и комсомольских рядах и в последующие годы. В журнале пензенских коммунистов «Под знаменем Ленинизма» в 1926 году писали об этом так: «Пьют старые и малые, пьют, чего греха таить – комсомольцы и коммунисты. Пьют все, независимо от занимаемого поста. Письма корреспондентов на 50% посвящены пьяной теме» [22]. Как итог отметим, что если принять весь алкоголь (в переводе на чистый алкоголь) на 1 семью за 100%, то получался следующий рост семейного потребления алкоголя: 1924г. - 100%, 1925г. - 300%, 1926г. - 444%, 1927г. - 600%, 1928г. - 800% [23]. Многие ученые 1920-х гг. успокаивали себя, сопоставляя показатели потребления водки второй пол. 1920-х гг. с данными по Российский Империи и делая из этого вывод, что в 1927/28 и 1929 бюджетных годах население СССР выпило лишь 42,8% от выпитого в 1913 году [225]. Но дело обстояло не так просто. В 1913 году в Российской Империи было выпито 1279,2 млн. литров водки. В 1929 году в СССР - 512 млн. литров. Но на территории СССР (без Финляндии, Польши и др. регионов) в 1913 году было выпито лишь 1062 млн. литров. Если к 512 млн. литров выпитой водки (данные Ценроспирта) добавить еще 600 млн. литров самогона (данные ЦСУ), то получается, что в 1929 году в СССР крепких спиртных напитков употребили 1112 млн. литров. Т.е. данные практически идентичны. Но при этом нужно заметить, что основным потребителем казенки и одним из основных потребителей самогона была РСФСР, и, следовательно, цифра явно будет выше дореволюционной, во всяком случае, для Европейской части России [24]. Ссылки на источники: 1. Павлюченков С.А. Веселие Руси: Революция и самогон // Революция и человек: быт, нравы, поведение, мораль. М, 1997. С. 125-126. 2. Молодой коммунист. 1974. №4. С.80. 3. Н. Соломон Г.А. Среди красных вождей. М., 1995. С. 15. 4. Троцкий Л. Моя жизнь. М., 1991. С.287. 5. См. подробнее: Канищев В., Протасов Л. Допьем романовские остатки! Пьяные погромы в 1917 году // Родина. 1997. №8; Канн П.Я. Борьба рабочих Петрограда с пьяными погромами (ноябрь – декабрь 1917) // История СССР. 1962 №3; Ульянова С.Б. Из истории борьбы с винными погромами в Петрограде в первые месяцы советской власти. //Народная борьба за трезвость в русской истории. Л., 1989. 6. Морозов В.Ф., Лебедев Г.В. Василий Владимирович Кураев (...об одном из тех, кто был уничтожен). М., 1999. С.41-42. 7. ГАПО (Государственный архив Пензенской области) Ф.71. On. 1. Д. 2753. Л.13. 8. Там же. Ф.164. On. 1. Д. 203. Л. 103. 9. Там же. Л. 106. 10. Декреты Советской власти. Т.7. М., 1974. с. 34-38. 11. ГАПО.Д.1213. Л.421. 12. Там же. Р294. Оп.1. Д.66. Л.7. 13. Там же. 14. Там же. Р2.Оп.1. Д.1213. Л.643. 15. Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М., 1983. с.354. 16. См. подробнее: Шоломович С.А. Отсчет о диспансерной борьбе с наркотизмом в Москве // Вопросы истории. Вып.1. М., 1926 г. С.71-86.; Белоусова М.Т. Кокаинизм по материалам судебно-психиатрической экспертизы // Преступление и преступность. Вып.1. М., 1926 год. С.99. В этой же работ Белоусова М.Т. указывает, что среди кокаинистов доля рабочих в середине 20-ых годов составляла 10,7%, то есть наркоманом был каждый 10-ый! Там же. С.98). 17. Из истории борьбы с пьянством, алкоголизмом, самогоноварением в советском государстве. Сборник документов и материалов. М., 1988. С.30-33. 18. Алкоголь в современной деревне. М., 1929. С. 28. 19. ГАПО. Ф.Р2.Оп.4. Д.200.Л.105,149. 20. Там же. Ф. П37. Оп.1. Д.119. Л.1- 2,5. 21. Там же. Ф.П36. Оп.1. Д.175. Л.7 -36. 22. Там же. Ф.П38. Д.293. Л.12.; Ф.Р2.Оп.4. Д.223. Л.1223 -1230. 23. Ларин Ю. Алкоголизм промышленных рабочих и борьба с ним. М., 1929. С. 7. 24. Ларин Ю. Алкоголизм и социализм. М., 1929. С. 47. Автор: Вячеслав Шпаковский https://topwar.ru/103504-problema-pyanstva-v-sovetskoy-rossii-20-yh-godov-proshlogo-veka-i-formirovanie-pyanogo-byudzheta-chast-pervaya.html

Второе плавание Менданьи: начало экспедиции и первые открытия — Маркизские острова Новый вице-король Перу, дон Мартин Энрикес де Альманса, не проявил никакого интереса к планам Менданьи, так как этот пожилой человек был уже довольно серьёзно болен, да он и скончался в середине 1583 года. После смерти дона Альманса исполнять обязанности вице-короля Перу стал Кристобаль Рамирес де Картахена (?-1593), бывший до этого президентом королевской аудиенции в Перу, то есть вторым человеком в колонии. Понимая всю непрочность и непродолжительность своего правления, дон Картахена отклонил проект Менданьи, даже не рассматривая его. [Мартин Энрикес де Альманса (1510-1583) - вице-король Новой Испании 1568-1589; вице-король Перу в 1581-1583.] Следующим вице-королём Перу стал дон Торрес де Португаль, который был назначен на эту важную должность ещё 14 марта 1584 года, но из-за проблем со здоровьем смог прибыть в Лиму только 25 ноября 1585 года. [Фернандо Торрес де Португаль-и-Месиа (?-1592) — вице-король Перу 1585-1589.] У нового вице-короля было две важнейшие задачи: во-первых, обеспечить поступление значительных средств в королевскую казну, так как Филипп II готовил поход своей Армады против Англии; во-вторых, требовалось укрепить оборону морского побережья колонии от нападений английских пиратов. Так что дон Торрес просто физически не мог заниматься делами Менданьи. Впрочем, со своими делами Торрес де Португаль справился довольно успешно: за пять лет правления в Перу он смог отправить в Испанию более пяти миллионов дукатов. Меры против пиратов были приняты тоже довольно своевременно, так как в начале 1587 года в Тихий океан на трёх кораблях прорвался английский капитан Томас Кэвендиш (1560-1592). Придётся сказать буквально несколько слов об этом плавании, которое оказалось третьим кругосветным плаванием в европейской истории. На побережье Южной Америки и в омывавших его водах Кэвендиш большой добычи не нашёл, несмотря на внезапность своего появления, а атаковать порт Эль Кальяо он не решился, так как его прикрывала испанская эскадра — сказались меры, предпринятые доном Торресом. Тогда Кэвендиш ушёл к берегам Новой Испании, где его лазутчики добыли информацию о галеоне “Санта Анна”, который должен был доставить в Мексику большой груз золота и других ценностей. Вскоре Кэвендишу крупно повезло, так как он смог обнаружить “Санту Анну” и захватить этот галеон, на борту которого оказалось 120 000 дукатов, множество драгоценных камней, шёлковых тканей и прочих ценностей. В сентябре 1588 года Кэведиш вернулся в Англию, где он стал очень богатым человеком. Однако этот неугомонный человек менее чем за два года промотал почти всё своё огромное состояние и начал подготовку к новому кругосветному плаванию. В августе 1591 года Кэвендиш вышел из Плимута во главе эскадры из пяти кораблей, но новой кругосветки у него не получилось: Кэвендиш погиб в мае 1592 года. Вернёмся теперь к Менданье, который отчаялся убедить власти в необходимости своей экспедиции и полностью погрузился в частную жизнь. В том же 1585 году, когда Фернандо Торрес приступил к исполнению своих должностных обязанностей, Менданья в Лиме обвенчался с Исабель де Баррето (1567-1612). Это была, без сомнения, знатная дама, но в вопросе об её происхождении историки расходятся. Одни историки называют её Изабелла Баррету ди Каштру, и в таком случае её отцом был Франсишку Баррету (1520-1573), занимавший в 1555-1558 гг. пост вице-короля Португальской Индии. Другие историки полагают, что её родителями были Нуньо Баррету Родригеш и Марианна ди Каштру, оба происходившие из древних аристократических семей Лиссабона. Её отец давно перешёл на службу к испанскому королю и был одним из завоевателей Перу, что и объясняет пребывание Изабеллы в Перу в рассматриваемые годы. Кроме того, у жены Менданьи было три брата и три сестры, но о них я расскажу немного позднее. Вот так тихо и протекала жизнь Менданьи в кругу семьи и родственников, пока в Перу в 1590 году не прибыл новый вице-король, которым стал Гарсиа Уртадо де Мендоса (1535-1609), 4-й маркиз де Каньете. Интересно, что его отцом был Андрес Уртадо де Мендоса (1500-1561), 3-й маркиз де Каньете, который был вице-королём Перу в 1556-1561 гг. Неожиданно для Менданьи, да и для всей верхушки Перу, маркиз Каньете заинтересовался проектом освоения Соломоновых островов, призвал к себе Менданью и в 1594 году принял решение об организации столь долгожданной экспедиции, а также выделил для этого необходимые средства. Менданья очень боялся, что какие-нибудь препятствия опять помешают его планам и очень торопился с подготовкой к плаванию — он даже не удосужился набрать положенных ему по королевскому указу пятьсот поселенцев, некогда было. Наконец, 9 апреля 1595 года экспедиция Менданьи, который получил титул аделантадо (первопроходец), состоявшая из четырёх кораблей, покинула Эль Кальяо. Флагманским кораблём этой экспедиции был “Сан Херонимо” (капитанья), галеон водоизмещением до 300 тонн. Капитаном корабля и главным штурманом экспедиции был Педро де Кирос. Кроме Менданьи на этом корабле плыла его супруга Исабель де Баррето, её сестра Маргарита, вышедшая замуж за капитана Лопе де Вега (не путать с драматургом!), и три её брата: Лоренцо, Луис и Диего. Здесь же плыл и другой шурин Менданьи, дон Педро Мерино Манрике, который командовал отрядом солдат, включённых в состав экспедиции. Это был грубый и неуживчивый человек, который считал, что в ходе экспедиции он никому не подчиняется, даже Менданье. Скажу пару слов о капитане Педро де Киросе (1565-1614), которого правильнее было бы называть Педру Франсишку ди Кейрош, так как он родился в Лиссабоне, но на службе у короля Испании он превратился в Кироса, и я буду в дальнейшем называть его тоже так. Кирос появился в Перу примерно в 1590 году и довольно быстро прославился в качестве отличного капитана и штурмана (навигатора). Вторым галеоном под названием “Санта Исабель” (альмиранта) командовал уже упоминавшийся Лопе де Вега, который был назначен адмиралом экспедиции. Формально он считался вторым человеком в экспедиции по старшинству. За ними следовали галеот “Сан Фелипе” под командованием Фелипе Корсо и фрегат “Санта Каталина” с капитаном Алонсо де Лейра. Это были небольшие корабли водоизмещением не более 40 тонн, но “Санта Каталина” имела меньшую осадку и подходила для исследования мелководных бухт и протоков. В состав экспедиции входили 378 человек, из них 30 женщин и некоторое количество детей. Как отмечал Кирос в своём дневнике, 280 человек могли держать в руках оружие. Как можно видеть, в экспедиции собралось немало родственников командующего Менданьи, каждый из которых стремился урвать кусочек на считавшихся уже “своими” островах. Такая ситуация почти сразу же вызвала ссоры и столкновения среди руководителей экспедиции. Сразу же после выхода из Эль Кальяо выяснилось, что для долгого плавания к Соломоновым островам на кораблях элементарно не хватает воды и продовольствия. К тому же ещё в виду перуанских берегов командир пехотинцев Манрике перессорился почти со всеми на борту капитаньи, даже с Менданьей и с Киросом. Ожесточённые споры возникли вокруг маршрута экспедиции. Менданья настаивал на том, чтобы сразу же плыть к Соломоновым островам, создать там опорную базу, из которой и проводить дальнейшие исследования. Кирос хотел плыть немного южнее, ближе к направлению плаваний Тупак-Юпанки, втайне надеясь наткнуться на Южный материк. Манрике же настаивал на немедленном поиске земель, но которых есть золото. Киросу всё же удалось доказать Менданье и Манрике, что вначале им следует направиться на север вдоль побережья Перу, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия до необходимого уровня. С этой задачей экспедиция справилась, посетив несколько небольших гаваней, и уже только 16 июня 1595 года четыре корабля вышли в открытое море из порта Пайта в северном Перу, держа курс, в основном, на запад, к Соломоновым островам. Вначале всё стало складываться вроде бы вполне удачно. Как пишет Кирос через месяц после отплытия: "Во время плавания было отпраздновано пятнадцать свадеб. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не вступил в брак. Казалось, всё будет проходить под знаком счастья, обнадёживающих ожиданий, многих неожиданностей и на страх туземцам". По расчётам Менданьи они ещё не прошли и половины пути до Соломоновых островов, когда 21 июля произошло неожиданное событие: "В пять часов пополудни в десяти лигах от нас был обнаружен остров... Аделантадо назвал его Магдалена, потому что это случилось вечером того дня [день св. Магдалены]. Он подумал, что это и есть та земля, которую он ищет". Это был первый остров из группы Маркизских островов, открытых Менданьей, и теперь он называется Фату-Хива. В период с 21 июля по 5 августа экспедиция Менданьи открыла ещё три острова, получивших названия Доминика (Хива-Оа), Санта Кристина (Тауата) и Сан Педро (Моо-Тани), а весь архипелаг Менданья назвал Маркизскими островами в честь своего покровителя маркиза Каньете, так как он довольно быстро понял, что открытые острова не имеют ничего общего с Соломоновыми островами. Здесь не было коралловых рифов, растительность на островах, хоть и тропическая, но уступала в пышности зелени Соломоновых островов, да и с пресной водой на Маркизских островах были некоторые проблемы. С большой симпатией Кирос описывает островитян, "почти белокожих, с привлекательной внешностью, прекрасно сложенных, здоровых, с сильными конечностями и длинными пальцами на руках... крепкая и здоровая раса... Все они были обнажёнными, ни одна часть тела не была прикрыта; их лица и тела покрывали нанесённые синей краской изображения рыб и другие узоры. Волосы их походили на волосы женщин: очень длинные и распущенные, некоторые их заплетали... Они имеют все основания воздать хвалу Создателю". Немного позднее испанцы заметили на островах людей с более тёмной кожей. Уже первая встреча испанцев с островитянами закончилась трагически, хотя начиналось всё довольно миролюбиво. Сначала испанцы не увидели местных жителей, так как те попрятались, увидев издали незнакомые корабли. Потом островитяне осмелели, и несколько десятков лодок с балансирами, переполненных людьми, поплыли к испанским кораблям. Островитяне привезли испанцам воду в бамбуковых стволах, различные овощи и фрукты. Потом они осмелели, человек сорок из них забрались на испанские корабли, стали щупать европейцев и хватать понравившиеся им вещи. Менданья приказал дать холостой выстрел из пушки, перепугавший туземцев, которые попрыгали с кораблей в воду и забрались обратно на свои лодки. Однако островитяне не бросились к берегу, а стали кидать в испанцев камни. В ответ на это Манрике приказал своим пехотинцам стрелять по туземцам. Островитяне бежали, потеряв в этом столкновении около десяти человек. Менданья после этого инцидента хотел сразу же покинуть архипелаг, но всё-таки решил сначала запастись свежей водой, дровами и фруктами. Однако теперь каждая высадка испанцев на берег превращалась в войсковую операцию, так как туземцы категорически отказывались вступать в любые переговоры с испанцами: не помогали даже щедрые дары. Так как туземцы могли напасть в любой момент, что они частенько и делали, то испанцы в ответ открывали стрельбу, иногда предупредительную. За недолгое время пребывания на Маркизских островах испанцы убили более двух сотен туземцев, но и сами потеряли в столкновениях трёх человек.

Внешность в 1894 году Одно из первых воспоминаний о В.И. Ленине принадлежит А.Н. Потресову, который увидел его в 1894 году: "Он был молод только по паспорту. Поблекшее лицо, лысина во всю голову, оставлявшая лишь скудную растительность на висках, редкая рыжеватая бородка, немолодой сиплый голос". Александр Николаевич Потресов (1869-1934) — один из основателей РСДРП, меньшевик; в 1925 году выехал для лечения заграницу и больше не вернулся. Внешность в 1904 году Несколько иначе представил нам Ленина Н.Валентинов, написавший в эмиграции книгу “Встречи с Лениным”. Первая их встреча произошла 5 января 1904 года в Женеве: "Я увидел крепко сложенного человека, небольшого роста, лысого, с редкой тёмно-рыжей бородкой и такими же усами... Несмотря на лысину в его облике я не видел ничего, что придавало бы ему старый вид. Крепко сколоченный, очень подвижной, лицо подвижное, глаза молодые..." Николай Владиславович Вольский (псевдоним Н.Валентинов, 1879-1964) - русский политик, философ, публицист, экономист; член РСДРП с 1903; в 1928 году командирован в Париж и вскоре принял решение не возвращаться в СССР. Клички Ленина Н.Валентинов отмечает, в большевистском окружении Ленина его называли “Ильичом” или “Стариком”, причём там назвали его и те, кто был младше Ленина, и те, кто был намного старше. Однако никакой фамильярности при таком именовании Ленина не было: "Никто из его свиты не осмелился бы пошутить над ним или при случае дружески хлопнуть по плечу. Была какая-то незримая преграда, линия, отделяющая Ленина от других членов партии, и я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь её переступил". Да и сам Ленин многие письма или записки, адресованные соратникам по партии, часто подписывал “Ваш Старик” или “Весь ваш Старик”. Лживость фотографий Вернёмся ещё немного к внешности Ленина. Вот что написал Н.Валентинов в своих воспоминаниях: "Самым внимательным образом вглядываясь в фотографии Ленина, появившиеся после 1917 г. с трудом поверил бы, что это тот самый человек, которого впервые увидел 5 января 1904 г. Подавляющая часть этих фотографий просто лжива. Особенно же фальшива одна распространенная, канонизированная, на которой Ленин представлен в виде какого-то гордого, красивого брюнета". Глаза Ленина Мимоходом поговорил Н.Валентинов и об антропологических особенностях Ленина: "Приходилось позднее много раз слышать и читать о ярко выраженном монгольско-татарском обличьи Ленина. Это неоспоримо, однако, при первой встрече, да и всех последующих, я на “антропологию” Ленина не обратил и не обращал никакого внимания. Его лицо казалось совершенно таким же, как у множества других русских, особенно в районе средней и нижней Волги. Пожалуй, немного косят глаза, да и то не оба, а скорее только правый. Глаза были тёмные, маленькие, очень некрасивые. Но в глазах остро светился ум, и лицо было очень подвижно, часто меняя выражение: настороженная внимательность, раздумье, насмешка, колючее презрение, непроницаемый холод, глубочайшая злость. В этом случае глаза Ленина делались похожими на глаза — грубое сравнение — злого кабана". Жилетка и кулаки Если кто видел старые фильмы о Ленине, то там герой часто просовывает свои руки в жилетку, к месту и не к месту. Н.Валентинов отмечал, как Ленин вёл беседу или спор в узком кругу: "Говоря или споря, Ленин, как бы приседал, делал большой шаг назад, одновременно запуская большие пальцы за борт жилетки около подмышек и держа руки сжатыми в кулаки. Прихлопывая правой ногой, он делал затем небольшой, быстрый шаг вперёд и, продолжая держать большие пальцы за бортами жилетки, распускал кулаки, так что ладони с четырьмя пальцами изображали растопыренные рыбьи плавники. В публичных выступлениях такая жестикуляция имела место сравнительно редко. При разговорах же, особенно если Ленин вдалбливал своим слушателям какую-нибудь мысль, а в каждый данный момент он всегда бил словом только в одну мысль, эта жестикуляция, этот шаг вперёд и шаг назад, игра сжатым и разжатым кулаком — происходила постоянно". “Privatsache” Вопрос о средствах существования членов своей партии Ленин относил к категории, которую он называл “Privatsache” [частное дело]: "Он никогда и никому не говорил о том, каковы его денежные ресурсы и в минимальной степени интересовался как с этим вопросом обстоит у других. Чем меньше будет истрачено на партийца денег из партийной кассы — тем лучше, а откуда и как он достанет ему недостающие средства — это “Privatsache” Ленина совершенно не интересовало". Доступность Ленина Рассказы о том, что Ленин был очень доступен, что к нему можно было придти кому угодно и когда угодно, являются позднейшим вымыслом; Ленин никогда не был настолько демократичен: "Ленин слишком ценил своё время чтобы допускать срыв расписания своего дня приходом незваных визитёров. Исключение допускалось только для приезжавших из России членов Центрального Комитета. Относительно приёма всех остальных товарищей Ленин давал указания Крупской и жившей с ними её матери Елизавете Васильевне, которые выпроваживали визитёров или ссылкой, что “Владимира Ильича нет дома”, или “он работает и видеть его нельзя”". Елизавета Васильевна Крупская (в девичестве Тистрова, 1843-1915) — тёща Ленина. Никакого чёткого критерия в приоритете допускаемых к телу лиц у Ленина, вроде бы, не было, так что Н.Валентинов делал предположение: "Такой отбор, мне кажется, находился в связи с тем, что по интересующему в данный день или неделю вопросу могло Ленину принести то или иное лицо. В такой момент это лицо для него делалось нужным и интересным, а все другие обременительными и ненужными". Балагур Луначарский Среди окружавших его революционеров Ленин очень ценил весёлых и страстных людей, как, например, А.В. Луначарский. Луначарский был весёлым и остроумным человеком и блестящим рассказчиком, который появился в Женеве в конце 1904 года и обрушил на Ленина лавину остроумных рассказов и анекдотов. Анатолий Васильевич Луначарский (1875-1933) — революционер, советский партийный и государственный работник; член РСДРП с 1895. Недоверчивость Ленина Вот ещё одна из главных черт Ленина, отмечаемая многими современниками: "Ленин недоверчив, мало, вернее — совсем не доверяет рекомендациям, суждениям даже близких товарищей, полагаясь только на свой глаз и слух". В морду! Так как Н.Валентинов был участником забастовки 1903 года в Киеве, когда там произошли столкновения рабочих с полицией, Ленин несколько раз расспрашивал его о подробностях этих стычек. Особенно Ленина интересовали подробности о физических контактах рабочих и полицейских. Когда же Н.Валентинов поинтересовался, почему Ленина так интересуют эти детали, тот со страстью стал объяснять непонятливому революционеру: "Поймите же, настал момент, когда нужно уметь драться не в фигуральном, не в политическом только смысле слова, а в прямом, самом простом, физическом смысле. Время, когда демонстранты выкидывали красное знамя, кричали “долой самодержавие” и разбегались — прошло. Этого мало. Это приготовительный класс, нужно переходить в высший. От звуков труб иерихонских самодержавие не падёт. Нужно начать массовыми ударами его физически разрушать, понимаете — физически бить по аппарату всей власти. Нужно, чтобы агенты этой власти чувствовали, что на их насилие мы отвечаем насилием же, не только словом возмущения и протеста, а физическим актом. Это важно. Хамы самодержавия за каждый нанесённый нам физический удар должны получить два, а ещё лучше, четыре, пять ударов. Не хорошие слова, а это заставит их быть много осторожнее, а когда они будут осторожнее, мы будем действовать смелее. Начнем демонстрации с кулаком и камнем, а, привыкнув драться, перейдём к средствам более убедительным. Нужно не резонёрствовать, как это делают хлюпкие интеллигенты, а научиться по-пролетарски давать в морду, в морду! Нужно и хотеть драться, и уметь драться. Слов мало". После этих слов Ленин сжал кулак, как бы показывая, как это надо делать. Самооберегание После такой филиппики Ленина можно было бы подумать, что он будет в первых рядах, сражающихся на баррикадах, но подобное мнение было бы ошибочным. Н.Валентинов пишет: "Он никогда не пошёл бы на улицу “драться”, сражаться на баррикадах, быть под пулей. Это могли и должны были делать другие люди, попроще, отнюдь не он. В своих произведениях, призывах, воззваниях, он “колет, рубит, режет”, его перо дышит ненавистью и презрением к трусости. Можно подумать, что это храбрец, способный на деле показать, как не в “фигуральном”, а “в прямом, физическом смысле” нужно вступать в рукопашный бой за свои убеждения. Ничего подобного! Даже из эмигрантских собраний, где пахло начинающейся дракой, Ленин стремглав убегал. Его правилом было “уходить подобру-поздорову” — слова самого Ленина! — от всякой могущей ему грозить опасности. Мы знаем, например, из его пребывания в Петербурге в 1906-1907 гг. (он жил тогда под чужим именем), что эти опасности он так преувеличивал и пугливое самооберегание доводил до таких пределов, что возникал вопрос: не есть ли тут только отсутствие личного мужества?" Троцкий об осторожности Ленина Лев Давидович Троцкий хорошо знал об этой особенности Ленина и давал её такое объяснение: "К[арл] Либкнехт был революционером беззаветного мужества. Соображения собственной безопасности были ему совершенно чужды. Наоборот, Ленину всегда была в высшей степени свойственна забота о неприкосновенности руководства. Он был начальником генерального штаба и всегда помнил, что во время войны он должен обеспечить главное командование". История показала, кто из них был прав: Ленин организовал победоносный переворот, а отважный Карл Либкнехт бездарно дал себя убить. Карл Пауль Фридрих Август Либкнехт (1871-1919) — член СДПГ с 1900; основатель КПГ в 1918 г.

Класс!