Yorik

:)

В нашей стране интерес к этой гетере возник после публикации романа Ивана Ефремова "Таис Афинская". Сразу же возникают вопросы о степени достоверности этой фигуры, и других, описываемых Ефремовым событий.Придется обратиться к первоисточникам. По именам мы знаем многих историков, которые были современниками Александра Великого или писали свои сочинения вскоре после его смерти. Это Каллисфен, которому сам Александр поручил описать свой поход, Онексикрит, который начал делать наброски для своей книги еще во время похода, Клитарх, начавший собирать материалы вскоре после смерти Александра, Неарх, командовавший флотом, Харес, церемониймейстер двора (эйсангелей), Аристобул, военный инженер, Птолемей, полководец и друг Александра и ряд других. К сожалению, все эти труды до нас не дошли. Сохранились только тексты историков времен римских императоров. От них нам известны имена историков Александра, содержание, направленность и структура их трудов. Перечислим этих историков и посмотрим, что они пишут о поджоге дворца персидских царей. Основную информацию мы получаем из трудов Арриана, Плутарха, Кв. Курция Руфа и Диодора Сицилийского. Упоминания о пожаре есть еще у Юстина и Страбона, но без каких-либо подробностей. Итак, посмотрим, что же пишут эти историки, которые наверняка имели доступ к трудам старых историков, упомянутых выше.По мнению большинства исследователей, наиболее серьезным источником является труд Арриана. Заглянем в него. Что же мы видим? Только упоминание того факта, что Александр сжег царский дворец в Персеполе для того, чтобы отомстить персам за то, что во время вторжения в Элладу они разрушили Афины и сожгли множество греческих храмов. Персы несут ответственность за все зло, причиненное эллинам. Арриан, однако, не одобряет этого поступка Александра, считая его бессмысленным. Никаких красочных описаний пожара у него нет, как нет и упоминания о греческой гетере.Как же так! Арриан очень подробно описывает все предприятие Александра, часто сообщает о мелких подробностях, почерпнутых им, несомненно, у древних авторов. А тут только скупое описание факта.Более красочное описание этого события приведено у Диодора Сицилийского. Александр вместе с друзьями пировал в царском дворце после обильных жертвоприношений в честь победы. Все уже изрядно накачались, когда... Передадим слово Диодору: "Одна из присутствовавших женщин, Фаида (!) по имени, уроженка Аттики, сказала, что из всех дел, совершенных Александром в Азии, самым прекрасным будет сожжение царского дворца: пусть он отправится веселой компанией вместе с ними, и женские руки заставят в один миг исчезнуть знаменитое сооружение персов". Здесь мы впервые встречаемся с греческой гетерой.Пьяная молодежь, конечно, воодушевилась этой идеей. Стали раздаваться требования зажечь факелы и идти мстить за беззакония персов, совершенные в эллинских святынях. Решили, что это должен сделать Александр: только ему подобает такое дело. Сказано - сделано! Все встали из-за столов и решили, что пойдут победным шествием в честь Диониса. "Тут же набрали множество светильников, прихватили женщин, игравших и певших на пиру, и царь (Александр) выступил в этом шествии под звуки песен, флейт и свирелей. Зачинщицей всего была гетера Фаида. Она после царя первая метнула во дворец зажженный факел; то же самое сделали и другие, а скоро дворец и все вокруг было охвачено огромным пламенем". Диодор отмечает символичность этой сцены, так как за злодеяния Ксеркса отомстила согражданка тех, кто был обижен. Тут уже есть все, что требуется для романа: пир, гетеры и пожар.Более красочное описание этого события приведено у Плутарха в биографии Александра. Известная гетера Фаида была любовницей Птолемея, друга Александра. Когда все захмелели, она стала подшучивать над Александром и подначивать его, что, как отмечает Плутарх, не соответствовало ее положению. Она говорила, что ей хотелось бы поиздеваться над гордыней персидских царей. А сладостней всего, по ее словам, было бы поджечь дворец Ксеркса и самой подложить огонь: пусть пойдет молва, что женщины сильнее отомстили за Элладу, чем военачальники Александра. Все закричали и стали аплодировать. "Царь, увлеченный общим порывом, вскочил и с венком на голове и факелом в руках пошел впереди. Спутники его веселой толпой с криками окружили дворец. Остальные македонцы, узнав, в чем дело, радостно сбежались с факелами. Они надеялись, что царский дворец сжигают дотла, так как царь уже помышляет о доме и не собирается жить среди варваров. Одни говорят, что так и было; другие - что поступок этот не был обдуманным. Что Александр вскоре пожалел о нем и велел тушить пожар, - в этом согласны все". Плутарх ничего не пишет об участии Фаиды в организации собственно пожара. А свою версию он дает как всеобщую. Он также не пишет, что Александр был пьян. Плутарх вообще неоднократно, в отличие от других историков, упоминает об умеренности Александра.Курций Руф, напротив, пишет, что царь упился на пиру, а пьяная распутница Таис (вот откуда это написание ее имени!) внушила ему, что все греки будут ему благодарны, если он велит поджечь дворец персидских царей. Все присутствовавшие были уже изрядно захмелевшими и поддержали ее. Царь проявил пьяную несдержанность: "Почему бы нам и в самом деле не отомстить за Грецию и не запалить город(?)?" Цитата на совести Руфа.Все в пьяном угаре кинулись поджигать дворец. Первым кинул факел царь, потом гости, слуги, наложницы. Воины, сбежавшиеся, чтобы тушить пожар, увидели, что сам царь поддает огня. Они тоже стали подбрасывать горючий материал. После пожара македонским воинам было стыдно, что царь, упившись на пиру, совершил такое дело.Вот и все, что дошло до нас из древних источников. Остальное в романе является плодом художественного творчества И.Ефремова. Никаких других подробностей о Таис (Фаиде), в том числе пикантных, история нам не сохранила. Так что нам трудно судить о том, существовала ли на самом деле эта гетера, или Таис для красоты придумали позднейшие историки.Из реконструкции труда Птолемея (а Арриан, как установили современные исследователи, во многом следует его труду) можно сделать вывод о том, что существовал хорошо продуманный план завершения войны каким-нибудь историческим актом мести. С этим совпадают и данные археологии. Когда было раскопано пожарище в Персеполе, то обнаружилось, что вся дворцовая утварь была вынесена до пожара, а поджог был лишь облечен в форму незапланированного буйства. Александр, судя по его поступкам, был очень трезвым политиком, и такой поступок был вполне в его духе.Так что сцена с пирушкой и последующим поджогом может являться просто домыслом некоторых античных авторов. Для оживления сюжета, так сказать. Насколько им можно доверять, решайте сами, уважаемые читатели, на основании приведенных выше сведений.

Немного о проституции в древнем Риме Господа и дамы! Никаких аллюзий к современности! Просто любопытный факт. Во времена Тиберия (ну что делать, до других правителей я еще не дошел!) сенат издал строжайшие законы против распутного поведения женщин. Было строжайше запрещено промышлять своим телом тем, чьи деды, отцы или мужья были римскими всадниками (о сенаторском сословии, надо полагать, законы были приняты раньше). Поводом послужило то, что некая Вистилия, дочь претора, публично объявила эдилам, что занимается проституцией. Так она поступила в соответствии с древним законом, согласно которому достаточной карой для продажных женщин считалось их собственное признание в своем позоре. У ее мужа потребовали объяснений, почему он не наказал свою жену согласно закону. В свое оправдание тот заявил, что положенные ему по закону на обдумывание 60 дней (!) еще не истекли. После этого Вистилию сослали на отдаленный остров, а сенат принял указанные выше законы. Против поспешных приговоров Примерно в то же время было принято сенатское постановление о том, чтобы приговоры сената вступали в силу только через десять дней после вынесения приговора. Поводом к этому послужило дело некоего всадника Клутория Приска. В свое время он написал стихи на смерть Германика и получил от Тиберия денежный подарок. Его обвиняли в том, что во время болезни Друза, сына Тиберия, он сочинил новые стихи, чтобы в случае его смерти огласить их и получить за это еще большее вознаграждение. Якобы Клуторий в присутствии множества лиц хвастался этим (вот, болван!). Когда разнеслась весть об этом обвинении, почти все, кто присутствовал при этих словах Клутория, подтвердили справедливость обвинения. Консул потребовал для обвиняемого смертной казни. Некоторые сенаторы пытались спасти ему жизнь, говоря, что он сделал это по глупости и из жадности, и что достаточным наказанием будет изгнание обвиняемого. Но большинство сенаторов не согласились с этими доводами. Клуторий был сразу же отправлен в тюрьму и немедленно казнен. Тиберий похвалил сенаторов за рвение в защите чести и достоинства принцепса и членов его семьи, но выразил сожаление о поспешности казни. В результате этих событий и было принято указанное выше постановление сената. Однако сенат уже не мог в течение этих 10 дней изменить вынесенный приговор. Это мог сделать только принцепс, но Тиберий обычно не злоупотреблял своим правом отменять приговоры сената. Действовал ли этот закон при других императорах, мне не известно.

В I тысячелетии до н.э. к северу и северо-западу от Китая кочевали племена хуннов. Между ними и Китаем была прослойка из других кочевых племен, поэтому о древней истории хуннов сведений нет. К концу I тысячелетия хунны усилились настолько, что стали входить в непосредственный контакт с Китаем. Китайский историк Сыма Цянь записал легеду о возникновении государства у хуннов. События, описываемые ниже, имели место на границе III и II в.в. до н.э. Итак... У верховного вождя хуннов (шаньюй, по-китайски) Туманя было два сына и молодая жена. Старшего сына (от первой жены), Модэ, он очень не любил и хотел, чтобы престол достался любимому младшему сыну. Обычная, в общем-то, история. Тумань отправил Модэ заложником в племя юэчжи, а через некоторое время напал на это племя, считая, что юэчжи должны убить его сына. Так бы, наверно, все и произошло, но Модэ был решительно не согласен с таким развитием событий. Ему удалось украсть у юэчжей коня и вернуться домой к отцу, о предательстве которого он уже догадался. А куда ему было еще деваться? В степи чужаков не любят. Отец был поражен таким подвигом и дал ему в управление часть племени (тюмень, т.е. около 10000 семейств; сколько народу он получил в подчинение на самом деле трудно сказать, т.к. китайские историки очень любили круглые цифры). Убить сына он не решился, т.к. тот стал очень популярен в племени. Модэ начал немедленно обучать свою конницу и научил ее пользоваться стрелой, издававшей в полете свист (для этого в стреле просверливали несколько отверстий). Он приказал, чтобы все пускали стрелы только вслед за его свистящей стрелой. Невыполнение этого приказа каралось смертной казнью. К чему такие строгости? Сейчас увидите. Через некоторое время Модэ решил проверить дисциплину в своей армии. Модэ пустил свистящую стрелу в своего великолепного коня, и тем, кто не выстрелил, отрубил голову. Хорошее средство для укрепления дисциплины! Через некоторое время Модэ выстрелил в свою молодую красавицу-жену. Некоторые из приближенных в ужасе бросили луки, т.к. не смогли выстрелить в беззащитную женщину. Им тоже немедленно отрубили головы. Как-то на охоте Модэ выстрелил в одного из коней отца, и не было ни одного уклонившегося. Дисциплина была установлена. Вы уже догадались, что произошло потом? Наступила развязка. Как-то на охоте, следуя за отцом, Модэ пустил в него свою свистящую стрелу. И шаньюй Тумань тут же превратился в дикобраза: так его утыкали стрелами. Модэ быстро покончил с мачехой и младшим братом, а также с теми старейшинами, которые не захотели ему подчиниться. Он провозгласил себя шаньюем. Сыма Цянь относит это событие к 209 г. до н.э. (в пересчете на наше летоисчисление). Затем Модэ повел себя как мудрый и дальновидный политик. Сильное соседнее племя дунху узнало об усобице у хуннов и решило этим воспользоваться: они потребовали лучшего коня хуннов и любимую жену Модэ (или лучших коней и самых красивых женщин). Старейшины негодовали и хотели отказать, но Модэ сказал: "К чему, живя в соседстве с людьми, жалеть для них одну женщину и одну лошадь?" И приказал отдать и то, и другое. Тогда дунху возгордились и потребовали себе полосу пустыни, необитаемую и непригодную для скотоводства. Земля была, вообще-то, ничья, и старейшины решили из-за такой неудобной земли не устраивать спор. Но Модэ решил иначе: "Земля есть основание государства, как можно отдавать ее?!" Он приказал отрубить головы всем, кто советовал отдать землю (бедная оппозиция - или согласен с шаньюем, или остаешься без головы!), и немедленно напал на племя дунху. Они не ожидали нападения и были наголову разбиты. Вся земля дунху, скот и имущество достались победителю. После возвращения из похода против дунху Модэ не распустил армию, а напал на племя юэчжи и прогнал его на запад. Таким было начало государства Хунну, которое в течение четырех веков на равных соперничало с Китаем, а очень часто и побеждало его. Но это уже совсем другая история.

Вокансон и Вольтер Однажды Жак де Вокансон (1709-1782), выдающийся французский механик, оказался в обществе одной коронованной особы. Там же присутствовал и Вольтер. Но иностранный государь уделял все внимание де Вокансону, и не обращал ни малейшего внимания на Вольтера. Де Вокансон был очень смущен этим обстоятельством. Он подошел к Вольтеру и передал ему очень лестный отзыв о нем от иностранного величества. Вольтер оценил деликатность де Вокансона и ответил: "Как! Вы заставили его произнести такие слова? Узнаю ваш талант!" Придворные о Людовике XIV Конец царствования Людовика XIV был омрачен многочисленными поражениями французских войск во время войны за испанское наследство. Это были поражения под Турином, Уденардом, Мальплаке, Рамильи и Гохштедом в 1706, 1708, 1709, 1706 и 1704 годах соответственно. В это время даже самые порядочные люди при дворе повторяли: "Зато король чувствует себя хорошо, а это главное". Г-н д'Аржансон на поле боя Во время битвы при Року, 11 октября 1746 года, г-ну д'Аржансону доложили, что как раз позади того места, где находились они с королем, выстрелом из вражеской пушки ранило обозника. Д'Аржансон на это воскликнул: "Вот увидите, этот мерзавец даже не окажет нам чести умереть от раны!" [Сразу вспоминается фильм "Фанфан-тюльпан". - прим. Старого Ворчуна.] Придворная этика Г-н де М. не желал, чтобы его знакомили с одним молодым придворным. В оправдание своего поступка он сказал: "Мои взгляды и принципы хороши отнюдь не для всех. Они вроде некоторых лекарств, приносящих только вред тем, кто слаб здоровьем, но очень полезных людям крепкого сложения". Ловкость г-на д'Аржансона После покушения Дамьена на Людовика XV, последний приказал удалить от двора свою фаворитку г-жу де Помпадур. Он приказал это сделать г-ну д'Аржансону, который состоял в открытой вражде с г-жой де Помпадур. Г-н д'Аржансон понимал, что рана у короля неопасная, и через некоторое время он вернет назад свою фаворитку. Он пришел к королю и убедил его, что передавать такое поручение через ee врага было бы слишком большой жестокостью по отношению к опальной маркизе, и подсказал ему некоторые другие кандидатуры. Король поручил это дело г-ну де Мишо, другу маркизы, что того впоследствии и погубило. Этот ловкий маневр помирил г-на д'Аржансона с маркизой де Помпадур, но вскоре он совершил детскую ошибку, злоупотребив своей победой: он начал опять открыто злословить о маркизе. Г-жа Дюбарри и герцог д'Эгийон В 1770 году г-же Дюбарри, тогдашней фаворитке короля, и герцогу д'Эгийону удалось добиться отставки министра иностранных дел де Шуазеля. Но король не соглашался отдать это министерство д'Эгийону, так как сомневался в его компетентности. Тогда г-жа Дюбарри стала хлопотать за преданного ей кардинала де Рогана, а принц де Конде интриговал в пользу де Верженна, который в настоящее время проживал в своем поместье всеми забытый. Герцогу д'Эгийону удалось разом устранить обоих конкурентов. Он добился у короля, что г-на де Верженна назначили послом в Швецию, а кардинала де Рогана - послом в Вену. Таким образом, г-н д'Эгийон получил заветную должность. Но через четыре года ее все же занял г-н де Верженн. Адмирал д'Этен и Мария Антуанетта Во время войны за независимость североамериканских колоний Франция воевала на стороне США. После ожесточенных боев французам удалось захватить у англичан остров Гренаду. За этот подвиг командующий флотом адмирал граф д'Этен был впервые представлен королеве. Он приковылял во дворец на костылях в сопровождении столь же израненных офицеров. Королева не нашла ничего лучше, как спросить его: "Довольны ли вы маленьким Лабордом (сыном придворного банкира, - прим. Старого Ворчуна), граф?"

Александр Македонский заметил среди своих воинов человека по имени Александр, который во время сражений постоянно обращался в бегство. И он сказал ему: "Прошу тебя, либо преодолей трусость, либо измени имя свое, дабы сходство наших имен никого не вводило в заблуждение". Когда какой-то наглец дал Антисфену пощечину, Антисфен написал у себя на лбу, словно на каменной статуе, имя своего обидчика, чтобы разоблачить его перед всеми людьми. "Стратофон, что это с тобой, парень?" "Да вот целых четыре часа дрался на кулаках". "Надо же, хитроумного Одиссея его пес Аргос узнал после двадцатилетнего отсутствия, а тебя после этих четырех часов родная мама не узнает!" Александр Македонский считал себя сыном Громовержца Зевса. Однажды раздался страшный удар грома. Философ обратился к царю: "Пожалуй ты не смог бы так загрохотать, сын Зевса?" Александр не рассердился: "Да не хочу я этого делать. Зачем пугать хороших людей?" Диоген, придя в Олимпию, увидел нарядно одетых юношей с острова Родос. "Все это гордыня!" - сказал он и отвернулся. Но тут ему попались на глаза спартанские юноши, одетые в грубые и грязные плащи. "И это гордыня!" - вздохнул Диоген. Философа Антисфена спросили: "Какая наука самая необходимая?" "Наука забывать ненужное!" Пифагор впервые ввел в обиход термин "философия" - стремление к мудрости, а себя называл "философом" - стремящимся к мудрости. Истинным же мудрецом, полагал он, может быть лишь только бог, а не человек. Некий кифарист по имени Стратоник повесил в своей школе маски девяти муз и поставил статую бога Аполлона. Но учеников у него насчитывалось только два. Когда же его спрашивали о количестве учеников, он отвечал: "С божьей помощью - двенадцать!" Композитор В. Соловьев-Седой однажды заметил своему другу Вано Мурадели: "Вано, ты не композитор! Потому что фамилия твоя - Мурадели. Вместо "ми" у тебя "му", вместо "ре" - "ра", вместо "до" - "де", вместо "ля" - "ли". Ты же, Вано, не попадаешь в ноты!" Афинские блюстители порядка оштрафовали Антисфена за то, что он появился на площади в тонкой сидонской ткани. Антисфен сказал: "Да я вам самого Феофраста покажу в такой ткани!" Он отвел их в цирюльню. Феофраст, ученик великого Платона и не менее великого Аристотеля, сидел перед цирюльником. Из-под наброшенной на мудреца тонкой сидонской ткани торчал только нос. Император Август приказал удалить из войска одного молодого грека, замеченного в неблаговидных поступках. " Но что же я скажу дома, государь?" " Скажи, что я тебе не понравился", - отвечал Август. Кто-то очень хотел представить царю Клеоменту одного искусного музыканта. "Это лучший музыкант из всех эллинов!" Царь улыбнулся: "Ну и что? А вот у меня кашевар лучший из всех элиннских кашеваров. Но я же не заставляю знакомиться с ним!" Недалеко от Аорнских скал в Индии Александру Македонскому сообщили, что впереди непроходимое ущелье. И добавили: "Но защищает его трусливый военачальник". "Тогда оно проходимое", - сказал царь. Какой-то лысый человек чересчур лихо бранил Диогена. Диоген не выдержал: "Над тобой смеяться я не стану. А вот волосы твои похвалю: они правильно поступили, сбежав с такой глупой головы". Когда Александр Македонский узнал об учении Демокрита и существовании бесчисленных миров, он страшно огорчился: "А я... не обладаю пока не одним из них!" Перед фермопильским сражением царь Леонид обратился к своим воинам с таким призывом: "Давайте плотно позавтракаем, потому что обедать нам придется уже в Аиде (на том свете)". Один порочный человек написал на дверях своего дома: "Да не войдет сюда никакое зло". Диоген, проходя мимо этого дома, закричал: "А как же войдет сюда сам хозяин?" Украинский философ Григорий Сковорода был очень смуглым. Когда ему говорили об этом, он отвечал: "А разве сковорода бывает белая?" Некий старый холостяк убеждал философа Эпиктета жениться: "Это же очень достойно и необходимо человеку вообще, а тем более философу. Женись - и все!" Эпиктет наконец, сдался: "Если так, то отдай за меня одну из своих дочерей!" Кто-то пожаловался Диогену: "Ох, до чего тяжела жизнь!" Диоген заметил: "Да не всякая, а только дурная". Александр Македонский спросил у Кратета, ученика Диогена: "Хочешь, я восстановлю твой родной город?" Имелись в виду знаменитые Фивы, разрушенные по приказу Александра. "А зачем?" - ответил Кратет. "Найдется новый Александр-разрушитель".

Не фалар, бляшка. Подобные были у киммеров и скифов http://arkaim.co/gallery/image/1118-1935326/ Второй предмет не бляшка,скорее брак чего-то

Вроде похоже http://arkaim.co/topic/405-015-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BE%D0%B1-%D0%BE%D1%82%D0%BA%D1%80%D1%8B%D1%82%D0%B8%D0%B8-%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%80%D0%B5%D0%BA%D0%B8-%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%BD%D0%BA%D0%B8/

Как всегда, СУПЕР! Тамгованный понравился