Перейти к содержимому

 

Amurklad.org

- - - - -

328_Пётр Александрович Валуев: заметки и анекдоты из дневника министра внутренних дел Российской Империи


  • Чтобы отвечать, сперва войдите на форум
2 ответов в теме

#1 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Модераторы
  • Репутация
    64
  • 12 179 сообщений
  • 6536 благодарностей

Опубликовано 09 Март 2017 - 17:43

Граф Пётр Александрович Валуев (1815-1890) был заметным государственным деятелем России в XIX веке. Он занимал несколько важных должностей: Курляндский губернатор (1853-1858), министр внутренних дел (1861-1868), министр государственных имуществ (1872-1879), председатель комитета министров (1879-1881); граф с 1880. Уточняю, что министром внутренних дел Валуев был с 23.04.1861 по 09.03.1868.

На протяжении большей части своей служебной деятельности П.А. Валуев вёл довольно подробный дневник, в котором сделал большое количество любопытных зарисовок о видных деятелях Российской Империи того периода и об их профессиональной деятельности. Иногда эти зарисовки имеют вид исторических анекдотов, но я решил сохранить их в этой публикации для усиления эффекта, для красивости, как говорится.
Выдержки из этих дневников я и хочу представить вам, уважаемые читатели.

Поясняя свою осведомлённость в государственных делах ещё до назначения на министерскую должность, Валуев писал впоследствии:

"Будучи управляющим делами Комитета, а с тем и Совета министров, я не участвовал в совещаниях, а только присутствовал и, следовательно, имел досуг во время заседаний делать заметки, по которым обозначал содержание и даже ход прений в моем дневнике.
Притом первые заседания на меня производили впечатление дела нового и более важного, чем оно казалось мне впоследствии, когда я к нему, так сказать, пригляделся. Следы этой впечатлительности достаточно ясны и в предшедшем очерке заседания 13 марта".

Описание этого заседания Совета министров будет дано в следующем очерке.


3 января 1861 г.

Был у князя Орлова. Замечательное состояние, в котором он находится, может быть только сравнено с распадением здания по частям как бы в момент землетрясения. Отделяющиеся части падают, но ещё не разбились, они по крайней мере частью сохраняют прежний вид, прежний блеск. Та же осанистая наружность, те же черты, не движутся только голова и руки. Туловище, как каменное torso в креслах. Взгляд по временам прежний, в другие минуты блуждающий, нерешительный, исподлобья, как у сумасшедшего или онемелого. Мысль порою ясная, отчётливая, резко и плавно выраженная, порою туманная и без опоры памяти.
Он вдруг начал говорить о министрах и сказал о Муравьёве:

"Он всех их умнее, но смотрит то вперёд, то назад, то по сторонам, чтобы только себе не повредить. Fifficus [Плут]".

О Чевкине:

"Влиятелен, но влияние незавидное; он не пользуется уважением, он остроумен, он горбат".

О Панине:

"Он часто ошибается, но честен и знает, чего хочет".

Довольно отчетливо и резко в выражениях князь Орлов отзывался о всём современном ходе дел, о недостатке последовательности в действиях правительства и т. п.

Князь Алексей Фёдорович Орлов (1787-1862) — генерал-адъютант; шеф жандармов (1845-1856); председатель Государственного совета и Комитета министров (1856—1860).
Граф Михаил Николаевич Муравьёв (1796-1866) - "Муравьёв-вешатель"; министр государственных имуществ (1857-1861); виленский генерал-губернатор (1863-1865)
Константин Владимирович Чевкин (1802-1875) — генерал-адъютант, генерал-от-инфантерии; главноуправляющий путями сообщения и публичными зданиями (1853-1862); председатель Департамента экономии Государственного совета (1863-1872); в 1872 г. председатель Комитета по делам Царства Польского.
Граф Виктор Никитич Панин (1801-1874) - член Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу; в 1860 г. председатель Редакционных комиссий; министр юстиции (1841-1862); главноуправляющий II отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярией (1864-1867).

Комментарий Валуева к этой записи:

"Князь Орлов в то время ещё считался председателем Государственного совета и Комитета министров, но по болезненному состоянию в них не бывал. Я видел его 3 января 1861 г. в последний раз. Умственные и физические силы вскоре стали упадать ещё быстрее. Он по временам находился в состоянии, которое можно назвать животным в полном значении слова. Он молчал, ползал на четвереньках по полу и ел из поставленной на полу чашки, как собака. Так видел его барон Велио, приехавший к нему по поручению его сына и передавший мне эти подробности".

Барон Иван Осипович Велио (1830-1899) — российский государственный деятель.
Барон Осип Осипович Велио (1795-1867) — генерал от кавалерии; комендант Царского Села с 1846 г.


5 января 1861 г.

Утром Совет министров. В первый раз видел этих господ в сборе. Синклит не величественный, не похожий на римский сенат и не расположенный к умиранию на курульных седалищах под мечом каких бы то ни было галлов.
Слушалось дело о воскресных школах.
Генерал-губернатор Игнатьев подал записку, в которой указывал на опасность, предстоящую от неправильного направления школ.
Министр народного просвещения оправдывал школы и защищал действия своего министерства.
Князь Долгоруков желал правильного и постоянного надзора чрез постоянных наблюдателей.
Генерал-адъютант Сухозанет предлагал исключить взрослых.
Генерал-адъютант Анненков находил, что начальниками и наблюдателями должны быть священники.
Министр государственных имуществ говорил не о деле, но о своих школах.
Граф Панин доказал присутствие опасности приведением примера, что в одной школе на вопрос: "Кто был Авраам?" — ответ был следующий: "Миф". Игнатьев доказывал то же чтением неподходящей к делу журнальной статьи и ссылкою на присутствие в школах дам из модных магазинов.
Княжевич, Адлерберг, Прянишников и Блудов молчали.
Ланской сказал два или три слова неопределенного значения.
Дело кончилось признаньем надобности наблюдения и привлечения духовенства к участию в оном, этот тезис поддерживали Великий князь генерал-адмирал [Константин Николаевич] и генерал Чевкин, в особенности отчётливо последний.
Кн. Горчаков говорил с эмфазисом, но не сказал в сущности ничего.
Гр. Панин говорит плавно, его орган хорош, но синтетические способности слабы.
Хорошо изъясняется Ковалевский, но он говорил слишком жалобно, как бы изнемогая под бременем несправедливых нареканий Игнатьева и шефа жандармов.

Граф Александр Владимирович Адлерберг 2-й (1818-1888) — член комитета по делам книгопечатания и член главного управления цензуры (1859-1861).
Николай Николаевич Анненков (1799-1865) — генерал-адъютант, генерал от инфантерии; член Государственного совета с 1848 г.; Государственный контролёр России (1855-1862).
Граф Дмитрий Николаевич Блудов (1785-1864) — министр внутренних дел (1832-1838); главноуправляющий II отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии (1839-1861); президент Петербургской академии наук с 1855 г.; председатель Комитета министров с 1861 г. и Государственного совета с 1862 г.
Светлейший князь Александр Михайлович Горчаков (1798-1883) — министр иностранных дел (1856-1882); канцлер Российской Империи (1867-1883).
Князь Василий Андреевич Долгоруков (1804-1868) — генерал адъютант, генерал от кавалерии; военный министр (1852-1856); главноначальствующий III отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии и шеф жандармов (1856-1866).
Павел Николаевич Игнатьев (1797-1879) — генерал-адъютант, генерал-от-инфантерии; член Государственного совета с 1852 г.; Петербургский военный генерал-губернатор в 1854-1861 гг.; председатель Комитета министров в 1872-1879 гг.
Александр Максимович Княжевич (1792-1872) — министр финансов (1858-1862); член Государственного совета с 1862 г.
Евграф Петрович Ковалевский (1790-1867) - министр народного просвещения (1858-1861).
Граф Сергей Степанович Ланской (1787-1862) — министр внутренних дел (1855-1861); член Государственного совета с 1850 г.
Фёдор Иванович Прянишников (1793-1867) — член Государственного совета по Департаменту гражданских и духовных дел и Департаменту дел Царства Польского (1854-1857); главноначальствующий над Почтовым департаментом (1857—1863) с оставлением в занимаемой должности (1857-1863).
Николай Онуфриевич Сухозанет (1794-1871) — генерал-адъютант, генерал от артиллерии; военный министр (1856-1861); член Государственного совета.
Великий князь Константин Николаевич (1827-1892) — второй сын Николая I; адмирал с 1855 г.; генерал-адмирал с 1860 г.; председатель Государственного совета (1865-1881).


21 января 1861 г.

Ко мне заезжал Дм. Милютин. Он почти "краснее" или желчнее брата. Когда я ему сказал, что нельзя объявлять освобождения на Масленице, когда все пьяны, он отвечал:

"Да что же, казне и откупщикам будет больше дохода!"

Граф Дмитрий Алексеевич Милютин (1816-1912) — генерал-адъютант; с 1856 г. начальник штаба Кавказской армии; военный министр (1861-1881); генерал-фельдмаршал с 1898 г.; орден св. Георгия II степени в 1877 г.
Николай Алексеевич Милютин (1818-1872) - товарищ министра внутренних дел (1859—1861); с 1861 г. сенатор; статс-секретарь по делам Царства Польского (1864-1866).


20 февраля 1861 г.

Обер-полицмейстер Паткуль между тем сёк дворников и одному из них дал 250 розог за то, что он будто бы сказал, что когда объявят свободу, то он закричит "Ура!"
По-татарски мы обращаемся в европейцев!

Александр Владимирович Паткуль (1817-1877) — генерал-адъютант, генерал от инфантерии; Петербургский обер-полицмейстер (1860-1862); член Военного совета Российской империи с 1869 г.


23 февраля 1861 г.

произошёл забавный диалог между Великой княжной Ольгой Николаевной и П.А. Валуевым.
Ольга Николаевна:

"Что нужно сделать в Польше?"

Валуев:

"Изменить систему, сударыня".

Ольга Николаевна:

"Я тоже это думаю, но вот министр внутренних дел очень пылкий [Ланской] и говорит о строгих мерах".

Валуев:

"Но мы в течение тридцати лет были строгими, сударыня, а к чему мы пришли?"

Великая княжна Ольга Николаевна (1822-1892) — вторая дочь императора Николая I; с 1846 г. жена наследного принца, а с 1864 года короля вюртембергского Карла I (1823-1891).


2 марта 1861 г.

Утром заходил к Вяземским. Князь Вяземский празднует сегодня литературный юбилей [50-летие литературной деятельности], или, точнее, другие его празднуют. Он назначен гофмейстером якобы для состояния при Её Величестве Государыне Императрице. Кроме того, прибавлено нечто к его аренде. Великая княгиня Елена Павловна написала к нему любезную записочку и прислала оную при букете из каких-то им некогда для нее воспетых цветов. Академики и друзья князя (их много) дают ему обед в здании Академии наук.
Был на юбилярном обеде. Граф Блудов, после "loyalty toast'a" [тоста преданности] в честь Его Величества и другого, мною не расслышанного тоста в честь императорского дома, или России, провозгласил беззвучным голосом (говоря, как тени Одиссеи, по выражению Тютчева) тост в честь юбиляра.
Князь Вяземский читал ответную речь, весьма хорошо написанную. Жаль только, что он её читал.
Плетнёв читал приветствие от Академии и стихи Тютчева.
Бенедиктов декламировал, а Сологуб пел свои стихи.
Погодин, нарочно приехавший из Москвы, сказал речь; наконец, немецкий учёный Вольфсон также произнёс speech по-немецки и к тому бесконечный, а гр. Орлов-Давыдов, сказав speech по-русски, провозгласил тост в честь отсутствующего сына юбиляра.
С удовольствием ценю в князе Вяземском дар привязывать к себе людей. У него, действительно, друзей и доброжелателей много.
Познакомился на обеде с Писемским, Майковым, Бенедиктовым и Погодиным.

Князь Пётр Андреевич Вяземский (1792-1878) — русский поэт, публицист и мемуарист.
Князь Павел Петрович Вяземский (1820-1888) — русский дипломат и литератор, сын юбиляра.
Великая княгиня Елена Павловна (1806-1873) по придворному прозвищу "мадам Мишель" — супруга великого князя Михаила Павловича (1798-1849), четвёртого сына Императора Павла I.
Императрица Мария Александровна (1824-1880) — супруга Императора Александра II.
Пётр Александрович Плетнёв (1792-181862) — профессор, ректор Петербургского университета (1840-1861); редактор "Современника" (1838-1846).
Владимир Григорьевич Бенедиктов (1807-1873) — русский поэт.
Граф Владимир Александрович Сологуб (1813-1882) — русский писатель и поэт.
Михаил Петрович Погодин (1800-1875) — историк, издатель "Московского вестника" (1827-1830) и "Москвитянина" (1841-1856).
Вильгельм Вольфсон (1820-1865) — немецкий драматург и поэт, в 1862 г. основал "Russiche revue".
Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов (1809-1882) — русский литератор, камергер; с 1862 г. петербургский губернский предводитель дворянства.
Алексей Феофилактович Писемский (1820-1881) — русский писатель.
Аполлон Николаевич Майков (1821-1897) — русский поэт и переводчик.

Тютчев говорит, что взгляды Зимнего дворца на Польский вопрос являются династическим роком и происходят от немецкой крови.

Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873) — русский дипломат и знаменитый поэт.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#2 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    64
  • 12 179 сообщений
  • 6536 благодарностей

Опубликовано 13 Март 2017 - 10:07

Заседание Совета министров Российской Империи от 13 марта 1861 года

В качестве отдельного очерка я хочу привести очень подробно записанный Валуевым ход заседания Совета Министров от 13 марта 1861.
Валуеву подобные заседания были ещё в диковинку, но он очень быстро освоился на этом уровне и таких подробных записей больше не делал.
Начну однако с записи от предыдущего дня.


12 марта 1861 г.
Сегодня нечто вроде организованной властями крестьянской демонстрации. Я не видал её, но говорят, что у Зимнего дворца собралось до тысячи, до двух тысяч или до двухсот (varias fama voces habet [Слава имеет разные голоса]) крестьян. Депутация из 12-ти человек была допущена к Государю и поднесла хлеб-соль.

Из Варшавы получены от князя Горчакова новые предположения, составленные, как слышно, марграбом Велопольским. Совет министров назначен по сему поводу на завтра. Карницкий, который был у меня вечером, говорил, что они отчасти идут далее, отчасти не столь далеко, как предположения, составленные им вместе с Платоновым и Тымовским.
Был вечером у Ланского. Ещё раз встретил там Муравьева-Амурского и ещё раз вынес из этой встречи впечатления, что он ниже своей репутации и даже не умеет нести этой репутации с достоинством.
Видел [Н.А.] Милютина. Кисель.

Князь Михаил Дмитриевич Горчаков (1793-1861) — генерал-адъютант; наместник Царства Польского (1856-1861); член Государственного совета с 1861.
Маркграф (маркиз) Александр Велёпольский (1803-1877) - в 1861 г. член Совета управления и министр народного просвещения и вероисповедания; начальник гражданской администрации и вице-председатель Государственного совета Царства Польского (1862-1863).
Иван Николаевич Карницкий (1813-1878) — статс-секретарь при Совете управления Царства Польского.
Валериан Платонович Платонов (1809-1893) - статс-секретарь Его Величества; товарищ министра статс-секретаря Царства Польского; министр статс-секретарь Царства Польского (1864-1866); член Государственного совета с 1866.
Иосиф Игнатьевич Тымовский (1791-1871) - министр статс-секретарь Царства Польского; член Совета управления Царства Польского; член Департамента дел Царства Польского Государственного совета.
Граф Сергей Степанович Ланской (1787-1862) — камергер; член Государственного совета; министр внутренних дел (1855-1861).
Граф Николай Николаевич Муравьёв-Амурский (1809-1881) — генерал-адъютант; член Государственного совета; генерал-губернатор Восточной Сибири (1847-1861).


13 марта 1861 г.
Совет министров. Вынес из него самое тяжёлое впечатление. Кроме обыкновенно присутствующих 15-ти членов, были приглашены граф Сергей Строганов, барон Мейендорф, Тымовский и Платонов.
Государь открыл совещание упрёком в несоблюдении тайны насчёт того, что в Совете происходит, и сослался на перепечатание в "Колоколе" всего сказанного им в предшедшем заседании Совета по крестьянскому делу.
[В “Колоколе” за 1 марта 1861 г. в статье “Освобождение крестьян” описывалось заседание Совета министров совместно с Главным комитетом по крестьянскому делу, происходившее 26 января 1861 г., а также заседание Государственного совета 28 января 1861 г. с изложением речи Александра II.]
Потом Его Величество вкратце рассказал варшавские события, прочитал письмо и записки, полученные от наместника, и при этом неоднократно дал заметить, что недоволен тем, что делалось и теперь делается в Варшаве и в Царстве Польском.

Потом мною была прочитана записка, составленная Тымовским, Платоновым и Карницким, с изъяснением мер, которые, по их мнению, могли бы быть приняты для удовлетворения справедливых просьб и надежд Польши. Сущность их: введение в действие доселе не введённого в действие органического статута 1832 года с некоторыми переменами; восстановление Государственного совета с упразднением кодификационной комиссии, призвание в оный по назначению почётных обывателей и чинов местного управления; образование губернских и уездных советов; образование муниципалитетов в городах.
Затем я прочитал проект указа и expose de motifs [изложение причин], составленные Велопольским и присланные князем Горчаковым, как предположения, им одобренные и настоятельно рекомендуемые.
Во время чтения граф Блудов, один из двух ещё живых редакторов статута 1832 г. (граф Нессельроде — другой), заметил, что в сущности ничего не введено было в действие из того, что в статуте было предложено.

Начались толки, не могу назвать их ни совещанием, ни прениями. Сущность заключалась в следующем.
Граф [В.Ф.] Адлерберг. Ввиду нынешних обстоятельств и ради спешности дела — в пользу предположений наместника.

Граф Панин. Находит, что стеснение жителей Царства и недостатки тамошнего управления преимущественно и даже исключительно относятся до части народного просвещения. Избирательное начало в городах опасно. Бургомистров и ратманов лучше назначать от правительства. Различие между дворянами и недворянами должно быть сохранено. Государственный совет следует восстановить; кодификационную комиссию упразднить. Улучшить часть народного просвещения. Действовать постепенно и осторожно в отношении к реформам.
(Я никогда не слышал ничего более пустого, чем то, что говорит граф Папин, хотя, впрочем, его речь звучит и льётся.)

Граф Строганов. В Варшаве революция. К Государю обращаются мятежники. Никакой уступки. Велопольский и Замойский, вместо того чтобы быть мучениками правого дела (!!!), являются заговорщиками.

Князь Горчаков. Сильное правительство может улучшать. Его уступки не являются слабостью. Никаких последовательных уступок, чтобы не возбудить неосуществимых надежд. Нужно немедленно наметить границы этих уступок и кончить дело здесь, завершив его без предварительной переписки с Варшавой. Необходимо спешить. В наши дни время пожирает, но не укрепляет.

Платонов. Никаких уступок. Существует органический статут, его следует выполнять.
Тимовский. To же.

Граф Блудов. Соединяется с князем Горчаковым. Кроме того, полагал бы вызвать из Царства для подробной разработки предположений о местных улучшениях экспертов из местных обывателей.

Его Величество имел ту же мысль. И он хотел вызвать оттуда благонадежных лиц и писал о том князю Горчакову. При этом Государь недоверчиво отозвался о Замойском и сказал, что князю Горчакову известно, что он в сношениях с Парижем. Из отрывка письма Горчакову (наместника) видно, что, по отзыву самого Замойского, он вызвал дьявола и не знает, как его укротить или заклясть.

Барон Мейендорф. Нельзя предрешать интересы Империи — вот одно из ограничений, которое следует установить. Верховный Совет, предложенный Велопольским, в котором будут заседать епископы, представители городов и представители советов воеводств, ему кажется опасным. Созываемые сессии являются в какой-то мере национальным представительством.

Ланской. Односложные слова, выражающие согласие.

Великий князь генерал-адмирал [Константин Николаевич] предпочитает постоянный Совет. Никаких созывов.

Чевкин. Нельзя торопиться. Выборное начало полезно в низших сословиях, следовательно, в городах. Наши главные враги — высшее сословие. Они выдают за общественное мнение свой собственный взгляд на вещи. Забыто в предположениях статс-секретариата сословие крестьян. У них нет представителей. Восстановить Государственный совет, который может принять в себя, что нужно. Ввести в действие статут 1832 года. Избегать центральных представительств. Лучше 39 уездных. Они мельче. С ними легче справиться. Кроме того, нужно бы назначить и местные советы коронных председателей.
Граф Строганов. Нам следует опираться на низшие сословия.

Государь начинает обнаруживать нетерпение. Постановляются вопросы.

Князь [В.А.] Долгоруков три раза указывает на ст. 53 и 54 Органического статута, обещающие представительные собрания областных чинов.
Его Величество их сам прочитывает.
Князь Долгоруков намекает мягко и робко на то, что надобно ожидать, что меры, по-видимому, одобряемые Советом, не удовлетворят на местах.
Вопросы повторяются. Никто не решается прямо сказать своего мнения.

Его Величество говорит, что, по-видимому, все согласны принять предложения статс-секретариата. К ним прибавляют допущения в Государственный совет 2-х епископов или прелатов и, по предположению Велопольского, отделение народного просвещения и дел духовных от Комитета внутренних дел. Допускается эвентуально [предположительно] назначение Велопольского директором этой новой части управления.

Под конец всё происходит так неотчётливо, что я, перед кем лежат бумаги, не знаю сам, что принято, что не принято. Государь приказывает, чтобы главные черты одобренных мероположений сегодня ж были сообщены наместнику по телеграфу, и возлагает редакцию на князя Горчакова вместе с Платоновым и Тымовским.
Князь Горчаков предлагает этим господам немедленно заехать к нему и приглашает, неизвестно почему, графа Панина к участию в этом труде. Граф Панин отнекивается, но под конец, по-видимому, соглашается.

Затем я читаю записку об учебной части.

Граф Строганов отзывается весьма неблагоприятно о наших университетах.

Князь Горчаков, имея в виду, что в записке сгатс-секретариата предлагаются в разрозненном виде все составные части университета, просит, чтобы совокупность их решились назвать университетом.

Ковалевский слабо поддерживает.
Его Величество решительно не останавливается на этом.
Чевкин восстает против вольных слушателей.
Граф Строганов тоже.
[М.Н.] Муравьёв за них заступился, но Государь, видимо, не хотел его слушать.
Совещание принимает бессвязную форму.

В конце оного я опять не знаю в точности, на чём остановились. Но другие, по-видимому, счастливее меня.

Горчаков возобновляет Панину, Платонову и Тымовскому приглашение отправиться к нему.
Заседание закрывается.

"Вы недовольны, —"

сказал мне, уходя, князь Долгоруков.

"Князь, вы увидите последствия и вы их сможете оценить".


Заседание началось с признания, что ни одно из заключающихся в статуте обещаний не было исполнено в течение 30 лет. Оно происходило ввиду событий, самым резким и тягостным образом обнаруживших несостоятельность 30-летней системы управления, но ни один голос не возвысился до признания явных, несомненных ошибок и неправд. Ни один голос не обратился к сердцу Государя. Ни одна благородная струна души не была затронута. Никто не подумал, не упомянул о том, что вытерпела или перетерпела Польша в это 30-летие, и о том, что если крамолы продолжались и продолжаются, то мы собственными ошибками и неумением вселить ни уважения, ни даже боязни, наполовину тому причиной. Никто даже не признал (кроме князя Горчакова, и то только мимоходом) крайности современных обстоятельств.
Хотя действия и положения наместника о них свидетельствовали и хотя самый факт созыва Совета для обсуждения не мер подавления крамолы, а предположений наместника и статс-секретариата доказывает, что мы считали себя кое в чём связанными или как бы провинившимися.

Позднее Валуев дописал к этому месту следующий комментарий:

"Самое главное то, что никто не заметил, что инициатива уже вышла из рук правительства. Когда возникают смуты, можно или их подавлять силою, или рассуждать с недовольными. Мы уже начали второе. Мы встретились с новыми, большею частью пассивными формами сопротивления, и эта новизна нас в особенности смутила".


Говорили о воспитании, о постепенном образовании какого-то несбыточного противодействия средних и низшего сословий высшему, но никто не заикнулся о страшной ответственности кровавых принудительных мер, никто не вспомнил о значении единодушия, ныне обнаружившегося во всех слоях польского народа, и не дерзнул коснуться вопроса о его общечеловеческих стремлениях и правах.
Не хотели делать уступок и не заметили, что их делают, забыли, что неохотно сделанные уступки — наихудшие из всех, которые можно было бы совершить.

Государь был предрасположен к лучшему результату, голос графа Панина дал всему совещанию то направление, от которого впоследствии граф Строганов, Чевкин и другие не позволили ему уклониться.

Меня огорчают преимущественно несостоявшиеся в Совете определения. Быть может, нам необходимо на первый раз выиграть время; быть может, эти определения и удовлетворяют на время Варшаву; быть может, к лучшему и то, что они не удовлетворяют Варшавы и Царства. Меня огорчают речи, мною слышанные, лица, мною виденные. Меня огорчает, оскорбляет и уничижает тот полицейский уровень, на котором так плотно держались все члены царской Думы. Повторяю, ни одного благородного слова, ни одной смелой мысли, ни одного широкого размаха, ни одного возвышенного и ни одного тёплого чувства.

Граф Сергей Григорьевич Строганов (1794-1882) - генерал от кавалерии; воспитатель наследника цесаревича Николая Александровича (1843-1865) в 1860-1865 гг.
Барон Егор Фёдорович Мейендорф (1794-1879) — генерал-адъютант; генерал от кавалерии; член комитета об устройстве быта Лифляндских крестьян.
Граф Владимир Фёдорович Адлерберг (1791-1884) — генерал-адъютант; министр императорского двора и уделов (1854-1872). Граф Анджей Артур Замойский (1800-1874) — организатор Земледельческого общества в Царстве Польском.

Через несколько лет Валуев добавил к записи от 13.03.1861 такой комментарий:

"Ввиду позднейших событий это заседание во многом может казаться странным, но оно хорошо характеризует тогдашнее настроение высших правительственных лиц.
Начиная с Государя, все члены Совета, кроме графа Строганова, находили нужным что-нибудь сделать для успокоения и даже удовлетворения умов Польши.
Один член, оговоривший мимоходом интересы империи, т.е. России, был немец — барон Мейендорф.
Военный министр (тогда генерал Сухозанет) молчал.
Министр внутренних дел Ланской — почти молчал.
Генерал Муравьёв, впоследствии покоритель мятежа в Северо-Западном крае и всемогущий виленский проконсул, предлагавший заселять поляками Туруханские тундры, сказал только два слова, и те в пользу польских вольных слушателей в учебных заведениях.
Князь Долгоруков ближе всех роднился с моими собственными ощущениями и мыслями, что и продолжалось до его кончины, но большею частью держал себя на втором плане и высказывался неохотно и нерешительно.
Наконец, князь Горчаков (faisait la phrase [разглагольствовал]) и в то же время, как здесь по вопросу об Университете, смелее других смотрел делу в лицо и называл его по имени".



14 марта 1861 г.
Утром в Комитете. Сегодня князь Горчаков, Тымовский, Платонов, граф Панин, князь Долгоруков и Чевкин (двое последних по желанию Государя) собирались после заседания Государственного совета у князя Горчакова для написания грамоты или указа о польских концессиях.
Ответа на вчерашнюю телеграмму нет, но есть известие о некоторых частных беспорядках 13-го числа.
У генерала Абрамовича, Эноха и на станции железной дороги выбиты стекла. За Мухановым, который уехал на почтовых, до первой станции железной дороги в Пруссию гнались, но не успели его захватить.
Платонов посылается в Варшаву завтра с грамотою. Поздно.
Князь Долгоруков, которого я видел у князя Суворова, говорил, пожимая плечами, о Панине и Строганове, а собственную свою нейтральность или вялость объяснял тем,

"что это у Императора предвзятое мнение и, следовательно, можно было бы только продемонстрировать принципы, не добившись никакого результата и поставив Его Величество в ещё более затруднительное положение".

Он справедливо замечает, что и предложения Велопольского были недостаточны для удовлетворения поляков и что нужно было бы “aller au dela” [дальше этого], но присовокупил

"что ещё нет при Его Величестве советника, который мог бы быть выразителем мнений и защитником больших и смелых мер".

Очевидно, что главную роль в этом деле играет князь Горчаков.

Поздний комментарий:

"Эту роль князь Горчаков играл не столько по личному влиянию или по званию министра иностранных дел, сколько по свойству двоюродного брата наместника князя М.Д. Горчакова".

Строго логичен был один граф Строганов. Он признавал движение в Польше мятежом и, следовательно, не хотел ничего, кроме подавления движения.
Другие члены Совета в душе также считали дело мятежом, но полагали более уместным с ним заключить сделку, чем его покарать. Это неизбежно вело их к переменам в прежней системе. Но они попытались ограничиться частностями, не коснувшись её коренных начал.

Игнатий Якимович Абрамович (1793-1867) — генерал-лейтенант; обер-полицмейстер Варшавы (1861-1862); генерал-полицмейстер армии, расположенной в Царстве Польском, (1854-1862); управляющий Императорскими дворцами в Царстве Польском (1839-1887).
Юлий Яковлевич Энох (Юлиан Казимир Мамерт , 1822-1880) - обер-прокурор общего собрания Варшавских департаментов Правительствующего Сената; статс-секретарь при Государственном Совете Царства Польского с 1861; статс-секретарь при совете управления Царства Польского и статс-секретарь Его Величества с 1862; член Государственного совета с 1864 г.
Павел Александрович Муханов (1797-1871) - попечитель Варшавского учебного округа (1851-1861); главный директор комиссии внутренних и духовных дел Царства Польского (1856-1861); член Государственного совета с 1861 г.
Князь Александр Аркадьевич Суворов (1804-1882) — генерал-адъютант; член Государственного совета; прибалтийский генерал-губернатор (1848-1861); генерал-губернатор Петербурга (1861-1866); с 1866 г. генерал-инспектор пехоты.

14 марта 1861 г. были опубликованы указы о восстановлении Государственного совета Царства Польского как высшего совещательного органа при наместнике, об учреждении выборных губернских и уездных советов, а также муниципалитетов в Варшаве и ряде крупных городов, об образовании комиссии просвещения и духовных дел во главе с маркизом А. Велёпольским. Однако эти уступки не удовлетворили даже Земледельческое общество.

Уже находясь в отставке, Валуев писал:

"В предшедших заметках за 13 и 14 апреля многое может показаться излишним, как относящееся более к моим собственным взглядам и тогдашним суждениям, чем к событиям, которых я был свидетелем. Я оставил эти заметки в том виде, в каком они занесены в мой дневник, преимущественно по тому соображению, что со временем может быть небесполезным знать, как думали в то время некоторые лица, подобно мне стоявшие в рядах правительства и довольно близко к его центру".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#3 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    64
  • 12 179 сообщений
  • 6536 благодарностей

Опубликовано 20 Март 2017 - 08:23

Продолжим наши выписки из дневников Валуева, но вернёмся, однако, сначала на несколько дней назад.
5 марта 1861 г.

Новая эра. Сегодня объявлен, в Петербурге и Москве, Манифест об отмене крепостного состояния. Он не произвёл сильного впечатления в народе и по содержанию своему даже не мог произвести этого впечатления. Воображение слышавших и читавших преимущественно остановилось на двухгодичном сроке, определенном для окончательного введения в действие уставных грамот и окончательного освобождения дворовых.

"Так ещё два года!" или: "Так только через два года!", -

слышалось большею частью и в церквах, и на улицах.
Из Москвы тамошнее начальство телеграфировало, что всё обошлось спокойно "благодаря принятым мерам".
Государь на разводе собрал офицеров и сказал им речь по поводу совершившегося события. При выходе из манежа народ приветствовал его криком "ура!", но без особого энтузиазма.
В театрах пели "Боже, Царя храни!", но также без надлежащего подъёма.
Вечером никто не подумал об иллюминации. Иностранцы говорили сегодня:

"Как ваш народ апатичен!"

Это не столько апатия, сколько двойное последствие прежнего гнёта и ошибок во всём ходе крестьянского дела. Правительство почти всё сделало, что только могло сделать, чтобы подготовить сегодняшнему Манифесту бесприветную встречу.


6 марта 1861 г.

За мной посылал князь Вяземский, чтобы посоветоваться насчёт адреса от имени Правительствующего сената, имеющего быть представленным Государю в ответ на Манифест. Сенаторы положили "не благодарить и не поздравлять", но верноподданнически отозваться на Манифест...
Между тем проект адреса был уже написан, и на совещании со мною подвергся только немногим изменениям.


10 марта 1861 г.

Государь отклонил принятие адреса Сената. Слышно, будто бы не желают признать за ним право представлять адресы. Если можно представлять приветный адрес, то, говорят, можно было бы представить и неприветный.
Князь Вяземский замечает, что из того, что имеют право приветствовать, ещё не вытекает, что имеют право послать к чорту.
Полагаю, что главную причину непринятия адреса следует скорее искать в огласившемся, вероятно, обстоятельстве, что Сенат не хотел "ни благодарить, ни поздравлять".


17 марта 1861 г.

Вечером в Михайловском театре, куда никто не ездит слушать, благодаря назначенным им высоким ценам. Всего занято было пять лож.

У Нессельроде после обеда имел длинный разговор с Тимашёвым, который из числа недовольных и говорит, что скоро оставит службу. По его мнению, статьи в "Колокол" пересылаются Головниным.
Он говорил:

"Чтобы в настоящее время остаться на службе, надо обладать безграничной личной преданностью. Она у меня была по отношению к императору Николаю. У меня её нет к Императору Александру. Что касается принципов - да, в отношении же личности — нет. Император строит иллюзии в отношении того, что происходит. В глубине своей души он деспот. Он мне сам сказал, что скорее перешагнут через его труп, чем он пойдёт на уступки. И однако мы к этому идём".

Граф Карл Васильевич Нессельроде (1780-1862) — канцлер; министр иностранных дел (1817-1857).
Александр Егорович Тимашёв (1818-1893) — генерал-адъютант; генерал от кавалерии; с 1856 г. начальник штаба корпуса жандармов и управляющий III отделением; министр почт и телеграфа (1867-1868); министр внутренних дел (1868-1877).
Александр Васильевич Головнин (1821-1886) — министр народного просвещения (1861-1866); член Государственного совета.


18 марта 1861 г.

Обедал в Английском клубе. Обед годовой in fiocchi [в парадных костюмах]. Speech'и герцога Монтебелло, лорда Нэпира, гр. Орлова-Давыдова, Толстого. Ничего особого.
Веригин (ex-моряк) также сказал спич, в котором пригласил к более усердной подписке на памятник А.С. Пушкину. Музыка проиграла туш; не расслышавши тоста, слушатели закричали "ура!", и никто не подписался.

Луи Наполеон Огюст Ланн (1801-1874) - герцог де Монтебелло, французский дипломат, посол в России (1858-1864).
Барон Френсис Нейпир (1819-1898) — 10-й лорд Нейпир; британский дипломат, посол в России (1861-1864).
Иван Матвеевич Толстой (1806-1867) — по прозвищу "Павлин Матвеевич", камергер, обер-гофмейстер Высочайшего двора; товарищ министра иностранных дел (1856-1861); член Государственного совета.
Александр Иванович Веригин (1807-1891) — генерал от инфантерии; генерал-квартирмейстер (1861-1865); член Государственного совета.


28 марта 1861 г.

Сегодня в Комитете граф Блудов не только цитировал, но почти пропел среди заседания стихи Беранже:

"Пожалейте меня, друзья мои, мне уже пятьдесят лет..." -

или нечто в этом роде.


2 апреля 1861 г.

Хрущов решительно сходит с ума. Он на днях давал завтрак в день рождения жены и, выпивши за её здоровье, присовокупил, что хотя ей за 30, она ещё не имеет надобности припоминать песню:

"Как я сожалею
О своих пухлых ручках, [стройных ножках],
И о потерянном времени".

Он всем рассказывает свои прежние успехи, просит о выписке для него зубров из Беловежской пущи и пр. и пр.
А Головнин говорил мне в 1858 году, что Государь Император

"предназначает Хрущову один из первых министерских портфелей, который окажется свободным".

Дмитрий Петрович Хрущов (1816-1864) — гофмейстер Высочайшего двора; сенатор; в 1856-1857 гг. товарищ министра государственных имуществ.


3 апреля 1861 г.

Вечером был у графа Блудова и у Мещерских.
У графа Блудова слышал Погодина, читавшего сумасбродную статью об эмансипации. Заставь Мишку любезничать, он лоб расшибёт. Статья выходит из пределов вероятия. Погодин, ввиду совершившегося у нас чуда, приглашает Вильберфорса, Бентгама и пр. "класть земные поклоны" (sic), затыкает за пояс на бегу Монтескьё, Маколея, Гиббона, Гизо и пр., объявляет, что у нас нет уже никаких сословных различий, находит, что завтра крестьянин может сесть на место "любого министра" (sic), говорит, что до 19 февраля мы могли по своему произволу "страмить, истязать и ссылать в каторгу" (sic) 23 миллиона людей, которые теперь, видимо, очутились людьми в полном смысле слова, а прежде были вещами; что, кроме того, у нас 70 миллионов людей теперь поземельные собственники, что Фурье, Овен, Сен-Симон могут у нас теперь видеть готовые "фаланстеры " (sic), а именно село Богоявленское, село Пятница-Берендеева и т.п. и пр. и пр. Нечего сказать, хороши мы, зрелы мы, разумны мы.
Эта чушь читалась у председателя Государственного совета и Комитета министров при князе Вяземском, Тютчеве, Делянове и графине Антигоне, которая во время чтения соблаговоляла предлагать легкие исправления, между тем как господин председатель правительственных конклавов улыбался и выражал по временам сомнения насчет согласия цензуры.
На сей раз цензура поможет, она остановит или изувечит статью. Мне почти жаль.

Князь Александр Васильевич Мещерский (1810-1867) — гофмейстер.
Иван Давыдович Делянов (1818-1897) — камергер; с 1861 г. член Главного управления цензуры; директор Публичной библиотеки (1861-1882); товарищ министра народного просвещения (1866-1874); министр народного просвещения (1882-1897).
Графиня Антонина Даитриевна Блудова (1812-1891) - по прозвищу "Антигона"; дочь графа Блудова.
Председатель Государственного совета — граф Д.Н. Блудов.


13 апреля 1861 г.

Заседание Совета министров. Консервативные начала нашли бы себе защитников, но для этого нужно, чтобы им дана была возможность стать на стороне правительства, указывать на его деяния и цели и определять те грани, которых оно переступать не намерено. Теперь они могут только молчать, чтобы не увеличивать собою число тех, которые порицают правительство. Защищать его невозможно. Даже за деньги оно не может приискать себе защитников.
Граф Строганов намекнул на это и даже сказал, что покойный государь

"хотел всё сам делать, а всего самому делать уже нельзя";

но граф Строганов не сделал дальнейшего шага, не извлек вывода из своих собственных посылок и не объяснил, что именно следует предоставить делать другим, если этого нельзя сделать "самому".
Чевкин сказал, что самодержавие должно оставаться неприкосновенным, но что нужно, чтобы и закон оставался не нарушенным, и что у нас вредят самодержавным началам те отступления от закона, которые мы себе постоянно дозволяем.
Государь не без досады спросил:

"Кто же это мы? Это, значит, я".

Чевкин замялся, отвечал, что говорил о "всех нас вообще".
И тем этот incident завершился.

Граф Сергей Григорьевич Строганов (1794-1882) - генерал от кавалерии; воспитатель наследника цесаревича Николая Александровича (1860-1865).


14 апреля 1861 г.

О "конституции" он [князь Долгоруков] говорил сегодня раза два, как о неизбежном последствии эмансипационного дела, но присовокуплял, что Государь не только не решится заявить согласие на постепенное развитие конституционных форм, но даже решительно высказался в противном смысле ещё недавно и не изменил, по-видимому, своего взгляда на этот вопрос.
При этом князь Долгоруков ещё раз сказал:

"Мы в безвыходном положении. Что будем мы делать?"

Я отвечал:

"Ждать с верноподданническою покорностью, пока мысль и воля Государя изменятся".



22 апреля 1861 г.

Государь сказал Валуеву, что желает порядка и улучшений, которые ни в чём бы не изменили основ правительства.


24 августа 1861 г.

Обедал у Штиглица (не банкира) с лордом Нэпиром, Грейгом и пр.
Нэпир справедливо замечает, что у правительства нет партии, что у нас никто его не защищает и никто за него не вступается:

"В течение полугода, как я нахожусь здесь, с трудом найдётся несколько лиц, принадлежащих, как здесь говорят, к немецкой партии, которые при мне выступали бы за правительство".

Николай Бернгардович Штиглиц (1809-1878) — действительный статский советник, состоял при Министерстве внутренних дел.
Самуил Алексеевич Грейг (1827-1887) — в описываемое время генерал-майор с зачислением по Адмиралтейству.


23 сентября 1861 г.

Тимашёв, конечно, всё видит en noir. Он говорит относительно возможности вновь поступить на действительную службу довольно метко:

"Дела не в столь хорошем состояния, чтобы вернуться по желанию, и не в столь плохом, чтобы считать себя обязанным вернуться".



26 ноября 1861 г.

Был у меня Ливен, вернувшийся из своего генерал-губернаторства. Немцы не походят на русских. Ливен получает с лишком 30 тыс. руб. в год и имеет некоторое состояние, но говорит, что не может "принимать" за недостатком средств.
Я не имею ничего и получаю только 12 тыс., а буду принимать еженедельно.

Барон Вильгельм Карлович Ливен (1800-1880) — генерал-адъютант; генерал от инфантерии; генерал-губернатор Прибалтийских областей (1861-1864); член Государственного совета с 1863 г.; обер-егермейстер с 1871 г.


7 декабря 1861 г.

Совет министров. Опять разные безрезультатные толки об университетском деле. Князь [А.М.] Горчаков и граф Панин, движимые чувствами отеческой любви, не желают распущения Университета, а только временного его закрытия. Государь был жесток с Паниным и объявил, что он настаивает на том, чтобы Университет был при наступлении вакаций распущен, т.е. закрыт окончательно, впредь до преобразования. Граф Путятин на сей раз был того же мнения.
Выходя, граф Блудов сказал мне:

"Вы все много толковали о различии двух слов: закрытие и распущеиие. Вы забыли третье слово: упразднение, т.е. упразднение Министерства народного просвещения".

Граф Ефимий Васильевич Путятин (1803-1883) — адмирал; дипломат; министр народного просвещения (1861-1862).


23 декабря 1861 г.

Утром Комитет финансов. Рейтерн решительно тупой человек. Его рот имеет удивительное выражение интеллектуального ожирения.
Обедал в Английском клубе. Длинный, недипломатический разговор с французским поверенным в делах Польши о польских и французских делах. Он откровенно признавался, что они начнут через год войну, я довольно откровенно говорил, что думаю о Польше.

Михаил Христофорович Рейтерн (1820-1890) — министр финансов (1862-1878); председатель Комитета министров (1881-1886).


30 декабря 1861 г.

Утром Комитет финансов. Заезжал к Головнину. Вечером он был у меня для сообщения своих вчинаний или начинаний.
Умён, вкрадчив, методичен, холоден, эгоистичен, мало приятен.

Как бы подводя итоги 1861 года, хочу привести два более поздних комментария Валуева к его дневниковым записям, относящимся к описанному ранее периоду:

"Иногда кажется, как будто наши сановники только один раз в жизни призываются к подаче своего голоса. Прошлого для них не было, грядущего не будет. Настоящее имеет вид отрывочного случая.
Генералу Чевкину принадлежит даже честь возведения непоследовательности в систему.
Он однажды сказал мне просто, в ответ на замечание, что заявляемое им мнение противоречит его же собственному вчерашнему мнению:

"Вчера мы рассуждали как члены Главного комитета, сегодня мы рассматриваем дела как члены Комитета финансов".

Другая черта состоит в неимоверной готовности пожертвовать всяким основным началом ввиду мгновенного или частного удобства".

"Старание опутывать членов коллегий редакционными оборотами журналов, говорить в журнале о том, о чём в заседании не упоминалось, умалчивать о том, о чём было говорено, искажать смысл представленных соображений и выводить заключения, никем из членов коллегии не выведенных,— всё это давно вошло не только в обычай, но и в систему наших высших канцелярий. Я иногда мешал им, но по недосугу не довольно часто. Некоторые из членов высших правительственных коллегий, в том числе князь Гагарин и генерал Чевкин, а впоследствии Н.[А.] Милютин, не только не противились этим канцелярским манёврам, но ими пользовались и порою даже руководили".

Князь Павел Павлович Гагарин (1789-1872) — председатель Департамента законов с 1862; председатель Государственного совета (1864-1865); председатель Комитета министров (1864-1872).
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru



Похожие темы Collapse

  Тема Раздел Автор Статистика Последнее сообщение


0 пользователей читают эту тему

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых

Добро пожаловать на форум Arkaim.co
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь для использования всех возможностей.