Перейти к содержимому

 

Amurklad.org

- - - - -

Кровожадные индейцы и их жертвы


  • Чтобы отвечать, сперва войдите на форум
2 ответов в теме

#1 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Модераторы
  • Репутация
    69
  • 12 794 сообщений
  • 7223 благодарностей

Опубликовано 30 Май 2015 - 16:41

Изображение
Трудно передать достоверно весь ужас, с которым образованная Европа взирала на племена индейцев Северной Америки.
«Боевой клич индейцев представляют нам как нечто настолько ужасное, что его невозможно выдержать. Его называют звуком, который заставит даже самого отважного ветерана опустить свое оружие и покинуть шеренгу.
Он оглушит его слух, от него застынет душа. Этот боевой клич не позволит ему услышать приказ и почувствовать стыд, да и вообще сохранить какие-либо ощущения, кроме ужаса смерти».
Но пугал не столько сам боевой клич, от которого стыла кровь в жилах, сколько то, что он предвещал. Европейцы, сражавшиеся в Северной Америке, искренне чувствовали: попасть живыми в руки чудовищных раскрашенных дикарей означает судьбу пострашнее смерти.
Это вело к пыткам, человеческим жертвоприношениям, каннибализму и снятию скальпов (и все имело ритуальное значение в культуре индейцев). Это особенно способствовало возбуждению их воображения.
Изображение
Самым ужасным было, вероятно, зажаривание заживо. Одного из британцев, выживших в Мононгахела в 1755 г., привязали к дереву и сжигали заживо между двумя кострами. Индейцы в это время танцевали вокруг.
Когда стоны агонизирующего человека стали слишком настойчивыми, один из воинов пробежал между двумя кострами и отсек несчастному гениталии, оставляя его истекать кровью до смерти. Тогда завывания индейцев прекратились.
Изображение
Изображение
Руфус Путмен, рядовой из провинциальных войск Массачусетса, 4 июля 1757 г. записал в своем дневнике следующее. Солдата, схваченного индейцами, «нашли зажаренным самым печальным образом: ногти на пальцах были вырваны, губы отрезаны до самого подбородка снизу и до самого носа сверху, его челюсть обнажилась.
С него сняли скальп, грудь рассекли, сердце вырвали, вместо него положили его патронную сумку. Левая рука оказалась прижатой к ране, томагавк оставили у него в кишках, дротик пронзил его насквозь и остался на месте, был отрезан мизинец на левой руке и маленький палец на левой ноге».
Изображение
В том же году иезуит отец Рубо встретил группу индейцев племени оттава, которые вели через лес несколько пленных англичан с веревками вокруг шеи. Вскоре после этого Рубо догнал боевой отряд и поставил свою палатку рядом с их палатками.
Он увидел большую группу индейцев, которые сидели вокруг костра и ели жареное мясо на палочках, словно это был барашек на небольшом вертеле. Когда он спросил, что это за мясо, индейцы оттава ответили: это зажаренный англичанин. Они указали на котел, в котором варились остальные части разрубленного тела.
Рядом сидели восемь военнопленных, перепуганных до смерти, которых заставили наблюдать за этим медвежьим пиром. Люди были охвачены неописуемым ужасом, подобным тому, который испытывал Одиссей в поэме Гомера, когда чудовище Сцилла уволокло с борта корабля его товарищей и бросило их перед своей пещерой, чтобы сожрать на досуге.
Рубо, пришедший в ужас, пытался протестовать. Но индейцы оттава не захотели его даже выслушать. Один молодой воин грубо сказал ему:
— У тебя французский вкус, у меня — индейский. Для меня это хорошее мясо.
Затем он пригласил Рубо присоединиться к их трапезе. Похоже, индеец обиделся, когда священник отказался.
Изображение
Особую жестокость индейцы проявляли к тем, кто сражался с ними их же методами или почти усвоил их охотничье искусство. Поэтому нерегулярные лесные караульные патрули подвергались особому риску.
В январе 1757 г. рядовой Томас Браун из подразделения капитана Томаса Спайкмена рейнджеров Роджерса, одетых в зеленую военную форму, получил ранение в бою на заснеженном поле с индейцами племени абенаков.
Он ползком выбрался с поля боя и встретился с двумя другими ранеными солдатами, одного из них звали Бейкер, вторым был сам капитан Спайкмен.
Мучаясь от боли и ужаса из-за всего происходящего, они подумали (и это была большая глупость), что могут безопасно развести костер.
Почти мгновенно появились индейцы-абенаки. Брауну удалось уползти от костра подальше и спрятаться в кустарнике, из которого он наблюдал за развернувшейся трагедией. Абенаки начали с того, что раздели Спайкмена и сняли с него скальп, пока тот был еще жив. Затем они ушли, прихватив с собой Бейкера.
Изображение
Браун говорил следующее: «Видя эту ужасную трагедию, я решил уползти по возможности дальше в лес и умереть там от полученных ран. Но так как я был близко к капитану Спайкмену, он меня увидел и умолял, ради всего святого, дать ему томагавк, чтобы он мог покончить с собой!
Я отказал ему и уговаривал его молиться о милосердии, так как он мог прожить всего еще несколько минут в этом ужасающем состоянии на замерзшей земле, покрытой снегом. Он просил меня передать его жене, если я доживу до того времени, когда вернусь домой, о его страшной гибели».
Вскоре после этого Брауна схватили индейцы-абенаки, вернувшиеся на место, где они сняли скальп. Они намеревались насадить голову Спайкмена на шест. Брауну удалось выжить в плену, Бейкеру — нет.
«Индейские женщины раскололи сосну на мелкие щепки, подобные небольшим вертелам, и вонзили их в его плоть. Затем сложили костер. После этого приступили к совершению своего ритуального обряда с заклинаниями и танцами вокруг него, мне приказали делать то же самое.
По закону сохранения жизни пришлось согласиться… С тяжелым сердцем я изображал веселье. Они перерезали на нем путы и заставили бегать вперед и назад. Я слышал, как несчастный молил о милосердии. Из-за непереносимой боли и мучений он бросился в огонь и исчез».
Изображение
Но из всех индейских практик самое большое внимание ужасающихся европейцев привлекало снятие скальпов, которое продолжалось еще и в девятнадцатом столетии.
Несмотря на ряд нелепых попыток некоторых благодушных ревизионистов утверждать, будто снятие скальпов зародилось в Европе (возможно, среди вестготов, франков или скифов), совершенно понятно: оно практиковалось в Северной Америке задолго до того, как там появились европейцы.
Скальпы играли серьезную роль в североамериканской культуре, так как они использовались в трех различных целях (а возможно, служили всем трем): для «замещения» мертвых людей племени (вспомним, как индейцы всегда беспокоились о тяжелых потерях, понесенных на войне, следовательно, об уменьшении численности народа), чтобы умилостивить духов погибших, а также для смягчения скорби вдов и других родичей.
Изображение
Изображение
Французские ветераны Семилетней войны в Северной Америке оставили много письменных воспоминаний об этой страшной форме увечья. Приведем отрывок из записей Пушо:
«Сразу после того, как солдат падал, они подбегали к нему, коленями вставали ему на плечи, в одной руке зажав прядь волос, а в другой — нож. Они начинали отделять кожу от головы и отрывать ее одним куском. Это они делали очень быстро, а затем, демонстрируя скальп, издавали крик, который называли «кличем смерти».
Приведем и ценный рассказ очевидца-француза, который известен только по своим инициалам — Ж.К.Б.: «Дикарь немедленно схватил свой нож и быстро сделал надрезы вокруг волос, начиная с верхней части лба и заканчивая затылком на уровне шеи. Затем он встал ногой на плечо своей жертвы, лежащей лицом вниз, и двумя руками стащил скальп за волосы, начиная с затылка и перемещаясь вперед…
После того как дикарь снимал скальп, если он не боялся, что его начнут преследовать, он вставал и начинал соскребать с него кровь и плоть, оставшиеся там.
Затем он делал обруч из зеленых ветвей, натягивал на него скальп, словно на тамбурин, и какое-то время ждал, чтобы он подсох на солнце. Кожу красили в красный цвет, волосы собирали в узел.
Затем скальп прикрепляли к длинному шесту и триумфально несли на плече в деревню или в то место, которое выбиралось для него. Но при приближении к каждому месту на своем пути он издавал столько криков, сколько у него было скальпов, извещая о своем прибытии и демонстрируя свою отвагу.
Иногда на одном шесте могло оказаться до пятнадцати скальпов. Если их было слишком много для одного шеста, то индейцы украшали скальпами несколько шестов».
Изображение
Изображение
Невозможно ничем приуменьшить значение жестокости и варварства североамериканских индейцев. Но их действия следует рассматривать и в рамках контекста их воинственных культур и анимистических религий, и в рамках более крупной картины общей жестокости жизни в восемнадцатом столетии.
Жители городов и интеллектуалы, которые испытывали благоговейный ужас от каннибализма, пыток, человеческих жертвоприношений и снятия скальпов, с удовольствием посещали публичные казни. А при них (до введения гильотины) приговоренные к казни мужчины и женщины умирали мучительной смертью в течение получаса.
Европейцы не возражали, когда «предателей» подвергали варварскому ритуалу казней через повешение, утопление или четвертование, как в 1745 г. казнили повстанцев-якобитов после восстания.
Они особенно не протестовали, когда головы казненных насаживали на колы перед городами в качестве зловещего предупреждения.
Они терпимо переносили повешение на цепях, протаскивание матросов под килем (обычно это наказание завершалось фатальным исходом), а также телесные наказания в армии — настолько жестокие и суровые, что многие солдаты умирали под плетью.
Изображение
Изображение
Изображение
Европейских солдат в восемнадцатом столетии заставляли повиноваться военной дисциплине плетью. Американские туземные воины вели борьбу за престиж, славу или за общее благо клана или племени.
Более того, массовые грабежи, мародерство и общее насилие, следовавшие за большинством успешных осад в европейских войнах, превосходили все, на что оказывались способны ирокезы или абенаки.
Перед холокостами террора, подобного разграблению Магдебурга в Тридцатилетней войне, бледнеют зверства в форте Уильям-Генри. В том же 1759 г. в Квебеке Вульф был полностью удовлетворен обстрелом города зажигательными ядрами, не беспокоясь о том, какие страдания пришлось переносить невинным мирным жителям города.
Он же оставлял после себя опустошенные районы, применяя тактику выжженной земли. Война в Северной Америке была кровавым, жестоким и ужасающим делом. И наивно рассматривать ее как борьбу цивилизации с варварством.
Изображение
Изображение
Изображение
Помимо сказанного, специфический вопрос снятия скальпов содержит в себе и ответ. Прежде всего, европейцы (особенно — группы нерегулярных войск, подобные рейнджерам Роджерса) отвечали на снятие скальпов и причинение увечий по-своему.
Тому, что они смогли опуститься до варварства, содействовало щедрое вознаграждение — 5 фунтов стерлингов за один скальп. Это была ощутимая добавка к денежному жалованию рейнджера.
Спираль зверств и встречных зверств головокружительно вознеслась ввысь после 1757 г. С момента падения Луисбурга солдаты победоносного Хайлендерского полка отрубали головы всем индейцам, попавшемся им на пути.
Один из очевидцев сообщает: «Мы убили огромное количество индейцев. Рейнджеры и солдаты Хайлендерского полка никому не давали пощады. Мы снимали скальпы повсюду. Но нельзя отличить скальп, снятый французами, от скальпа, снятого индейцами».
Изображение
Изображение
Изображение
Эпидемия снятия скальпов европейцами стала настолько безудержной, что в июне 1759 г. генералу Амхёрсту пришлось выпустить чрезвычайный приказ.
«Всем разведывательным подразделениям, а также всем остальным подразделениям армии под моим командованием, несмотря на все представившиеся возможности, запрещается снимать скальпы у женщин или детей, принадлежащих противнику.
По возможности их следует забирать с собой. Если такой возможности нет, то их следует оставлять на месте, не причиняя им никакого вреда».
Но какая польза могла быть от такой военной директивы, если все знали, что гражданские власти предлагают премию за скальпы?
В мае 1755 г. губернатор Массачусетса Уильям Шерл и назначил 40 фунтов стерлингов за скальп индейца-мужчины и 20 фунтов — за скальп женщины. Это, казалось, находилось в согласии с «кодексом» дегенеративных воинов.
Но губернатор Пенсильвании Роберт Хантер Моррис проявил свою склонность к геноциду, нацелившись на детородный пол. В 1756 г. он назначил вознаграждение, равное 30 фунтам стерлингов, за мужчину, но 50 фунтов — за женщину.
Изображение
Изображение
Изображение
В любом случае, презренная практика назначения вознаграждения за скальпы аукнулась самым отвратительным образом: индейцы пошли на мошенничество.
Все началось с очевидного обмана, когда американские туземцы приступили к изготовлению «скальпов» из лошадиных шкур. Затем была введена практика убийства так называемых друзей и союзников только для того, чтобы делать деньги.
В достоверно документированном случае, произошедшем в 1757 г., группа индейцев чероки убила людей из дружественного племени чикасави только ради получения вознаграждения.
И, наконец, как отмечал почти каждый военный историк, индейцы стали экспертами в «размножении» скальпов. Например, те же чероки, по общему мнению, сделались таким мастерами, что могли изготовить четыре скальпа с каждого убитого ими солдата.
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

Поблагодарили 1 раз:
Evilrein

#2 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    69
  • 12 794 сообщений
  • 7223 благодарностей

Опубликовано 30 Май 2015 - 16:41

Некоторые фото вызывают вопросы, но все равно очень интересно на мой взгляд.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

Поблагодарили 1 раз:
Shurf

#3 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    69
  • 12 794 сообщений
  • 7223 благодарностей

Опубликовано 01 Сентябрь 2018 - 21:30

Ку! Понятие подвига у индейцев Дикого Запада

Многие из тех, кто интересуется Диким Западом и индейцами, основные знания черпали, конечно же, из художественной литературы и кинофильмов. Как вы понимаете, писатели и кинематографисты зачастую имели весьма отдаленное представление об истинных нравах краснокожих. В результате многие нюансы истории противостояния индейцев и американцев остались не до конца понятыми. Чтобы понять их, нужно более внимательно присмотреться к нравам и идеологии индейских племен, что и сделал для вас Юрий Стукалин, автор книги «Индейские войны». Нужно заметить, что описываемые в ней истории показывают идеальную картину противостояния представителей максимально удаленных друг от друга общественных формаций. Удаленных в плане организации, экономики, морали и идеологии. Тем интереснее для нас...
Понятие подвига и моральная сторона военных деяний у индейцев Дикого Запада значительно отличались от взглядов европейцев. Убийство мужчины или женщины из враждебного народа оценивались практически равнозначно. Многочисленные утверждения о том, что определенные действия ценились особенно высоко, потому что исполнение их было сопряжено с особой опасностью, хотя и верны в целом, не выдерживают критики. Как это ни покажется странным, но факты свидетельствуют как раз о том, что для индейцев гораздо более важен был именно факт совершения определенного деяния, а не обстоятельства, при которых оно совершено. Кроу Бычий Язык, посланный однажды разведчиком к лагерю сиу, наткнулся на отошедшую в лесок помочиться женщину и убил ее. Этого было достаточно для возвращения всего отряда, победных плясок в течение нескольких дней и причисления деяния к разряду подвигов.
Приветствовалась любая хитрость, дающая возможность нанести урон противнику, не подставляя себя. Хорошим примером может послужить убийство черноногими членов мирной делегации кри весной 1869 года. Знаменитый вождь кри Маскипитун (Сломанная Рука) решил положить конец кровопролитной войне между племенами. Он отобрал десять человек, в числе которых были его сын и внук, и отправился с ними в страну заклятых врагов. Обнаружив лагерь черноногих, храбрые кри сели полукругом на вершине ближайшего холма и, когда к ним подскакали воины черноногих, предложили им трубку мира. Кри знали, что черноногие легко могут перебить их, но полагались на их благоразумие. Они не могли предположить, насколько коварен окажется враг! Здесь стоит упомянуть, что величайшим подвигом у черноногих считалось отобрать у противника оружие, особенно ружье. Вождь черноногих Много Лебедей хвастливо заявил соплеменникам, что собирается отобрать у врагов все ружья, вскочил на коня, и подъехал к сидящим с трубкой мира кри.
Много Лебедей вытянул перед собой руки, что означало его мирные намерения, сказал, что не вооружен, и если кри хотят заключить мир, им следует отдать свое оружие. Маскипитун согласился. Много Лебедей собрал у кри все ружья, повернул коня и поехал прочь.
Подъехав к своим воинам, он закричал: «Вперед! Убейте их!»
Победители скальпировали трупы, сорвали с них одежды и, распевая военные песни, вернулись в лагерь. Миссионер Джон Макдугалл писал, что индейцы «изрубили старика (Маскипитуна. Авт.) на куски и, привязав его останки к хвостам лошадей, поскакали в лагерь».
Черноногие были восхищены подвигом вождя. Как сказал один из них: «Много Лебедей совершил свой величайший подвиг. Он был единственным в племени, кто когда-либо захватил сразу столько ружей – более десяти за раз. Это был хороший бой, потому что в нем не пострадал никто из наших соплеменников». Индеец не только высказал всеобщее восхищение поступком вождя, но и назвал «боем» резню, в которой воины огромного лагеря вырезали горстку безоружных людей, а Много Лебедей, совершивший «величайший подвиг», не подвергался никакому риску.
Безрассудная храбрость черноногих никогда не ставилась под сомнение их врагами, но в убийстве безоружного или беспомощного врага, по индейским понятиям, не было ничего предосудительного. Напротив, сам факт, что враги – несомненно, не без помощи магической силы его духов-покровителей и амулетов – попали в его руки безоружными, только повышал статус предводителя.
Приведенные данные не ставят целью принизить воинские качества и боевой дух равнинных индейцев. Они лишь свидетельствуют о двойственности, существовавшей в их системе подвигов.
Положение воина в племени во многом зависело от количества совершенных им воинских деяний, и чем больше на его счету было подвигов, тем выше был его статус. Практически каждая церемония или племенное собрание сопровождались перечислениями воинских заслуг, из-за чего белые люди объявляли индейцев прирожденными хвастунами. Возможность хвалиться подвигами была признаком успеха, а скромность в этом вопросе считалась глупостью и свидетельством недостаточной уверенности в себе. Интересное описание подобного ритуала оставил Эдвин Джеймс, который в 1819 году стал свидетелем выступления великого воина племени ото Маленького Солдата. Во время плясок индейцы подскакивали к врытому в землю столбу и ударяли его, давая клятву говорить только правду. Когда дошла очередь до Маленького Солдата, он в красках начал рассказывать о своих подвигах, рисуя кровавые сцены схваток с осейджами, пауни, понками, омахами, сиу, сауками, фоксами, айовами и другими, – он ударил восемь человек из одного племени, семь из другого… Спустя некоторое время вождь ото подбежал к нему, закрыл рукой рот и вежливо усадил на место. Это была величайшая похвала. Тем самым вождь показал, что у Маленького Солдата на счету еще столько боевых побед, что перечисление их займет слишком много времени и лишит других возможности высказаться, а некоторым воинам будет стыдно рассказывать о своих деяниях на фоне его заслуг.
Одним из наиболее интересных и необычайных явлений в системе подвигов индейцев Равнин был «ку». Термин произошел от французского слова coup – удар, что было точным переводом индейского обозначения данного действия, применяемого воинами всех племен. О человеке, дотронувшемся до врага или схватившем его, говорили, что он «посчитал ку». При этом было неважно, убил он его или нет, ударил его рукой, хлыстом или каким-либо другим предметом – важен был сам факт прикосновения. Этот подвиг практически у всех племен оценивался наиболее высоко. Сиу, пауни, шайены, кроу и воины других племен нередко мчались к врагу наперегонки и ударяли его, даже не делая попыток убить или ранить. Обычно для подсчета «ку» индейцы использовали специальные шесты.
Удар, наносимый при подсчете «ку», мог быть достаточно сильным. Много Подвигов вспоминал, как его соплеменник, на всем скаку проносясь мимо врага, ударил его хлыстом по лицу: «Я услышал хлесткий звук – великолепный «ку»!» Зачастую таким ударом выбивали из рук противника оружие, а удар луком или шестом по голове сбивал врага на землю.
У всех племен на одном враге могли сделать «ку» сразу несколько воинов, но количество допустимых прикосновений было разным – от двух до четырех. Самым престижным был первый «ку». У сиу, ассинибойнов, черноногих, арапахо, кайовов, кроу, хидатсов, манданов, арикаров и банноков обычай позволял посчитать четыре «ку» на одном враге, у шайенов и пауни – три, а у команчей, омахов, ото и, вероятно, миссури – всего два.
Кеннет Бордо, в чьих жилах текла кровь сиу, рассказывал: «Если вы смогли приблизиться к вражескому воину и дотронуться до него, после чего вам удалось ускакать и остаться в живых, это говорило о вашей храбрости. Вы действительно совершили нечто стоящее. Но если этот человек был слишком крут для вас и, дотронувшись до него, вам пришлось его прикончить, на вас смотрели как на труса».
Сделать «ку» на враге и остаться в живых было очень сложно, многие погибали, пытаясь показать свою храбрость и удаль. Часто воин в одиночку под шквальным огнем мчался к сотне поджидавших его врагов, врывался в их ряды и ударял шестом или луком одного-двух, считая «ку», после чего, уклоняясь от ударов палиц, томагавков и копий, скакал прочь, осыпаемый вдогонку тучами стрел. Иногда ему удавалось выжить, иногда нет. Посчитать «ку» можно было и на мертвом враге. Во время боя соплеменники погибшего всегда пытались защитить его тело, и вокруг него часто разгорались самые жаркие схватки.
Несмотря на утверждения, что этот подвиг всегда показывал смелость воина, «ку» на полном сил воине, слабой женщине или беспомощном старике были равнозначны. «Ку» можно было посчитать и на мертвом враге, при этом кто убил его, значения не имело.
Жестких правил, регламентирующих, как, чем и при каких условиях следовало касаться врага, не было. Зачастую индейцы зарабатывали сразу несколько первых «ку», проникая во вражеский лагерь поздно вечером, особенно когда в нем проводились общественные пляски и народ беззаботно сновал туда-сюда. Завернувшись в одеяло с головой, воин некоторое время бродил в толпе зевак, касаясь то одного, то другого человека, а затем спешно покидал лагерь, в добавок прихватив при этом какую-нибудь лошадь. В этом случае он, несомненно, подвергался огромной опасности. А кроу Красное Крыло заработал свои первые «ку» благодаря смекалке и, вероятно, большому чувству юмора. Служа разведчиком в американской армии, он однажды сопровождал кавалеристов, преследовавших отряд враждебных сиу. Когда последние сдались, Красное Крыло, подобно белому офицеру, пожал каждому из пленников руку, а затем заявил соплеменникам права на первые «ку», поскольку первым из кроу коснулся врагов. И они были зачтены!
Анализ индейских военных рассказов показывает, что реальной опасности во время боевых действий обычно подвергали себя стремившиеся приобрести известность молодые и малоопытные воины, в то время как люди среднего возраста были более осмотрительны.
К сожалению, приходится признать, что индейцы Равнин, несмотря на несколько десятилетий войн с таким жестоким противником, как армия США, до конца своих свободных дней так и не осознали всей порочности практики подсчета «ку». Возможно, она и находила некое оправдание в межплеменных столкновениях, где противоборствующие стороны вели бой в крайне жесткой манере, но по одинаковым для обеих сторон правилам, и главной целью было не столько физическое уничтожение противника, сколько доказательство собственной удали. В схватках с солдатами, основной целью которых было полное истребление врага, эта практика от боя к бою приводила ко все большим потерям и гибели наиболее храбрых воинов. Удивительно, но мысль об отказе от столь безрассудной практики индейцам не приходила в голову, и воины раз за разом продолжали кидаться под пули врагов и погибать, проигрывая сражения там, где были все условия для их победы. Те немногие, кто пытался убедить своих бойцов начать воевать по-другому, натыкались на всеобщее непонимание. Даже такой признанный и пользовавшийся огромным авторитетом лидер сиу, как Бешеный Конь, призывавший к отказу от подсчета «ку», так и не смог добиться от своих воинов практических результатов.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

Поблагодарили 2 раз:
Shurf , chapajnn



0 пользователей читают эту тему

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых

Добро пожаловать на форум Arkaim.co
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь для использования всех возможностей.