Перейти к содержимому

 

Amurklad.org

- - - - -

127_Из жизни музыкантов, танцоров, поэтов и т.д.


  • Чтобы отвечать, сперва войдите на форум
120 ответов в теме

#61 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 27 Апрель 2016 - 07:55

Ермил Иванович Костров: анекдоты из жизни поэта и просто добрейшего человека

Поэт Ермил Иванович Костров (1755-1796) практически неизвестен современному читателю, хотя современники очень высоко ценили его талант. По словам А.С. Пушкина, такой крупный поэт, как Михаил Матвеевич Херасков (1733-1807)

"очень уважал Кострова и предпочитал его талант своему собственному".


Хотя Костров считал себя продолжателем традиции Ломоносова в российском стихосложении, он одним из первых оценил и одобрил новаторство Державина.
Костров был весьма образованным человеком своего времени, так, например, среди его любимых книг П.А. Вяземский называл гетевского "Вертера" и "освобожденный Иерусалим" Тассо.

Несколько своих творений Костров посвятил А.В. Суворову, который очень высоко оценивал стихи нашего героя. Суворов, например, ставил костровскую "Эпистолу" на взятие Измаила выше державинской "Оды", посвященной той же теме, а за "Эпистолу" на взятие Праги (варшавской) Суворов пожаловал Кострову 1000 рублей и прислал ему свое стихотворное послание, в котором есть и такие слова:

"Вергилий и Гомер, о если бы восстали,
Для превосходства бы твой важный слог избрали".


Но наибольшую славу Кострову принесли его переводы. Он переводил Вольтера и Апулея [блестящий перевод!], но восхитили современников два других его подвига: первый стихотворный перевод на русский язык "Илиады" Гомера [перевод, правда, не был завершен] и прозаический перевод "Песен Оссиана". Костровский "Оссиан" очень понравился Суворову, а известный писатель и переводчик Федор Васильевич Туманский (?-1805) так в печати оценил труд переводчика:

"Костров, усыновивший Гомера России, приносит новый и приятный дар своему отечеству. Публика, давно уже г. Кострову место между знаменитыми стихотворцами определившая, примет, конечно, сей его труд с признательностью".


Сгубило блистательный талант Кострова обыкновенное пьянство, о чем сохранились не только многочисленные анекдоты, но и эпиграмма Державина:

"Весьма злоречив тот, неправеден и злобен,
Кто скажет, что Хмельник Гомеру не подобен:
Пиита огнь везде, и гром блистает в нем;
Лишь пахнет несколько вином".


Позднее ему вторил, но с чужих слов, и А.С. Пушкин:

"Когда наступали торжественные дни, Кострова искали по всему городу для сочинения стихов и находили обыкновенно в кабаке или у дьячка, великого пьяницы, с которым был он в тесной дружбе".


Современники очень любили Ермила Ивановича за его доброту и простодушие:

"Доброта души его простиралась до того, что он от давал свое последнее в помощь несчастному".


Много историй про Кострова можно найти в "Записных книжках" П.А. Вяземского и "Мелочах из запаса моей памяти" Михаила Александровича Дмитриева (1796-1866), племянника известного поэта И.И. Дмитриева. Вот некоторые из них.

В застольных беседах Костров рассказывал о себе, что он сын сельского дьяка, но на первой изданной им оде было напечатано, что он сын крестьянина казенной волости.

М.А. Дмитриев приводит такой анекдот:

"Костров хаживал к Ивану Петровичу Бекетову, двоюродному брату моего дяди. Тут была для него всегда готова суповая чаша с пуншем. С Бекетовым вместе жил брат его Платон Петрович; у них бывали: мой дядя Иван Иванович Дмитриев, двоюродный их брат Аполлон Николаевич Бекетов и младший брат Н. М. Карамзина Александр Михайлович, бывший тогда кадетом и приходивший к ним по воскресеньям. Подпоивши Кострова, Аполлон Николаевич ссорил его с молодым Карамзиным, которому самому было это забавно; а Костров принимал эту ссору не за шутку. Потом доводили их до дуэли; Карамзину давали в руки обнаженную шпагу, а Кострову ножны. Он не замечал этого и с трепетом сражался, боясь пролить кровь неповинную. Никогда не нападал, а только защищался".


Как я уже сказал, Костров любил читать "Вертера". Перечитывая в очередной раз книгу, он заливался слезами. Однажды, воодушевленный книгой Гете, он в духе "Вертера" написал письмо к одной из своих возлюбленных, но оно, увы, не сохранилось до наших дней.

Вероятно, та возлюбленная Кострова была его платонической любовью, так как сохранилось много свидетельств о почти монашеском отношении поэта к женщинам. Более того, его покровитель Иван Иванович Шувалов (1727-1797) отвел в своем доме для Кострова комнату рядом с девичьей(!). Однажды в эту комнату зашел И.И. Дмитриев и увидел следующую картину: Костров сидит в кресле и сшивает какие-то лоскутки, на столе лежит том Гомера [на греческом], развернутый и переплетом вверх, а рядом с Костровым стоит какая-то горничная девушка.
Удивленный Дмитриев спросил:

"Что это вы делаете, Ермил Иванович?"

На что Костров, словно извиняясь, ответил:

"А вот девчата понадовали мне лоскутья, так сшиваю их, чтобы не пропали".


Сильным конкурентом Кострова в мастерстве перевода был Александр Андреевич Петров (1763?-1793). Костров обычно негативно отзывался о стихах в переводе Петрова, но выпив вина, отдавал должное мастерству петрова и слушал его стихи с удовольствием.

П.А. Вяземский так описывал некоторые черты Кострова:

"Приходя к своим друзьям, Костров снимал для поклона свою треугольную шляпу, а потом садился в углу, надвинув шляпу на глаза, и молча слушал беседу присутствующих. И только если разговор приятелей казался ему интересным, он приподымал шляпу, смотрел на говорившего(-их), а потом снова опускал ее на глаза".


Однажды Потемкин захотел увидеть Кострова, и перед его друзьями сразу же встали две очень серьезные проблемы: во что одеть Ермила Ивановича и как уберечь его от того, чтобы он не напился до важного визита. С одеждой решили просто – его друзья, Бекетовы, Дмитриев и другие, - пожертвовали кто что смог. Нарядили Кострова, причесали, напудрили, нацепили шпагу, надели шляпу и отправили в путь. Костров во время всех этих манипуляций вел себя как младенец, то есть позволял делать с собой все что угодно.
Чтобы Костров попал по назначению и не напился по дороге, друзья в отдалении сопровождали его в пути до самых дверей потемкинского дворца. Только увидав, что Костров вошел во дворец, друзья вздохнули с облегчением и отправились по домам.

В отдалении от Кострова его друзья шли не потому, что боялись обидеть его, а из-за особенностей походки Кострова. Дело в том, что и трезвый Костров имел очень смешную - нетвердую и шатающуюся – походку. Встречные из-за такой походки часто принимали Кострова за больного или пьяного, вот друзья и стеснялись ходить рядом с ним.

Были у добрейшего Кострова и недоброжелатели. Один из них выставил Кострова в своей комедии в самом смешном и нелепом виде. Другой бы оскорбился и вызвал обидчика на дуэль, а Ермил Иванович наоборот, очень любил, когда при нем читали вслух эти сцены, и приговарил при этом об авторе комедии:

"Ах, он пострел, да я в нем и не подозревал такого ума. Как он славно потрафил меня!"


Ермил Иванович Костров скончался 20 декабря 1796 года, а за несколько дней до этого его встретил в книжной лавке Карамзин. У Кострова, страдавшего от лихорадки, был очень болезненный вид, и Карамзин спросил его:

"Что это с вами сделалось?"

Костров собрался с силами и тихо ответил:

"Да вот какая беда: всегда употреблял горячее, а умираю от холодного".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#62 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 03 Май 2016 - 08:51

Боборыкин: рассказы Бунина о забытом писателе
Петр Дмитриевич Боборыкин (1836-1921) во второй половине XIX века был одним из наиболее известных российских писателей. Это был чрезвычайно образованный человек и очень плодовитый романист, имя которого теперь почти неизвестно российскому читателю. Боборыкин намного пережил свою литературную славу, и уже в начале XX века его имя стало одним из синонимов бездарного и плодовитого писателя. Хотя стоит заметить, что Боборыкин был пунктуально точен в описании деталей быта и прочих реалий современной ему эпохи.
Боборыкин много лет провел за границей, в совершенстве владел многими иностранными языками и был близко знаком со многими знаменитыми людьми.
Я хочу предложить вашему вниманию, уважаемые читатели, рассказы о Боборыкине, записанные Александром Васильевичем Бахрахом (1902-1985) со слов Ивана Алексеевича Бунина (1870-1953).

В Казанском университете Боборыкин изучал юриспруденцию, а затем увлекся химией. В Дерптском университете он прослушал полный курс на медицинском факультете, но экзаме6н сдавать не стал, а переехал в Петербург, где и сдал экзамен на кандидата административных наук, после чего всецело посвятил себя литературе.

Бунин:

“При жизни Тургенева Стасюлевич [Михаил Матвеевич (1826-1911)] считал своим долгом открывать январскую книжку "Вестника Европы" каким-нибудь новым тургеневским романом. Это был, так сказать, новогодний подарок читателю. С 1883-го года это почетное место в журнале досталось Боборыкину. Вот как он тогда расценивался...”


Но уже следующее поколение Боборыкина презирало, окрестив его "Пьером Бобо". Это прозвище и осталось за ним до конца жизни.

Бунин:

“У него была какая-то природная, не деланная барственность. Всегда чистенький, аккуратно одетый, холеный, всегда в белоснежной, туго накрахмаленной рубашке, а по вечерам неизменно в смокинге. Литературную Москву это тогда поражало”.


В Париже Боборыкин вошел в литературные круги и был близко знаком с Флобером, братьями Гонкурами и начинающим Мопассаном, которого он называл просто Ги. О Мопассане Боборыкин мог свысока рассказать Бунину:

“Да, знаете, молодой человек имел большие способности. Много обещал. Отчасти он, конечно, эти обещания оправдал, только - но это между нами - неуч был страшный!”


В другой раз он сообщал Бунину о своей встрече с Флобером:

“Встречаю как-то Флобера в фойе Большой Оперы. Разговор случайно зашел о Карфагене. Я и говорю ему:

“Вы бы, Флобер, прочитали то-то и то-то, это вам очень пригодится, а то документация ваша недостаточна”.

Он меня не послушал, видно, поленился, вот и Карфаген его вышел театральным”.


Отмечал Бунин книгу Боборыкина "Вечный город", о Риме, и считал, что о Риме конца XIX века мало кто был так хорошо осведомлен.
В Риме Боборыкин удостоился даже личной аудиенции у Папы.

Отмечая точность Боборыкина в описании деталей, Бунин сравнивал его с Эмилем Золя:

“У них вообще есть немало общего. Ненавижу такого рода сравнения, но все же скажу: Боборыкин - это русский Зола [так у Бунина]. Если вам нужно ознакомиться с каким-нибудь модным течением в купечестве, в литературе, в буржуазной или рабочей среде, с ее тенденциями, увлечением, с дамскими нарядами или криками моды, вообще с любыми мелочами эпохи восьмидесятых-девяностых годов, непременно почитайте Боборыкина. Он все передавал очень старательно, и материал это вполне добротный. Все же, вероятно, лучшее, что он создал, - а томов у него бессчетное количество, полки не хватит – нашумевший в свое время роман "Василий Теркин"”.


Бунин отмечал, что в своих разговорах Боборыкин был более блестящ, чем в писаниях, и очень любил поговорить – при нем было трудно даже слово вставить. По этой причине Боборыкин нигде не появлялся вместе со своей женой. Эта обаятельная бывшая артистка также очень любила поговорить, и они друг другу мешали.

О своей встрече с Львом Николаевичем Толстым Боборыкин, немного грассируя, рассказывал так:

“Толстой мне все опрощение проповедовал. Я ему и говорю: да, да, Лев Николаевич, это вам свои грехи надо замаливать и о будущем думать. А мне-то что, я не курил, не пил, с женщинами не знался. Я умру спокойно и постучусь в ворота Рая. Апостол Петр и спросит:

“Кто там?”

Я отвечу:

“Это я, Боборыкин!”

Он тогда сразу распахнет передо мной ворота и приветливо произнесет:

“А, пожалуйте, милости просим, Петр Дмитриевич!”

А вы грешили, ох как грешили, Лев Николаевич…”


Бунин отмечает, что, рассказывая о своих встречах, Боборыкин

“по-детски широко улыбался своим черепообразным лицом, морща маленький носик и сияя огромной лысиной”.


Некоторое время Бунин и Боборыкин жили в гостинице "Лоскутная" на одном и том же этаже. Как-то утром Бунин вместе с Андреевым [Леонид Николаевич Андреев (1871-1919)] и Скитальцем [Степан Гаврилович Петров (1869-1941)] возвращались после ночного кутежа в ресторане "Стрельна". Спутники Бунина были в поддевках, русских рубахах и полусапожках. В коридоре они встретили свежевыбритого "Бобо" в нарядной одежде. Боборыкин одобрительно приветствовал кампанию:

“И вы, значит, сегодня спозаранку…”

Немного смущаясь, Бунин ответил:

“Да мы еще и не ложились, мы из "Стрельны"”.

Боборыкин вначале не понял, потом удивился и, оглядев кампанию, мягко спросил Бунина:

“А что, это с вами - тоже писатели?”


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#63 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 04 Май 2016 - 08:02

Анекдоты из жизни музыкантов. Джузеппе Верди

Доходы композитора

Джузеппе Верди (1813-1901) заработал за свою жизнь больше денег, чем любой другой композитор XIX века или предшествующих эпох. Да и потом только немногим композиторам удалось добиться больших успехов. Верди оставил после себя 282000 лир [10 лир равнялись 3 руб. 60 коп. серебром Российской Империи], не считая поместья Санта Агата и другого имущества.


Верди - землевладелец

В своем поместье Верди не только сочинял такие шедевры, как "Риголетто", "Аида", "Отелло", "Травиату" и "Трубадура", он много времени и внимания уделял и хозяйственным вопросам. По утрам композитор обходил поля и виноградники. Каждый вечер Верди осматривал свой сад, и если обнаруживал какой-нибудь непорядок, то штрафовал своего садовника. Эти деньги откладывались, а в конце года передавались какому-нибудь паралитику.
Верди так гордился своим поместьем, что на визитной карточке в графе "род занятий" указал – землевладелец.


Сочинитель

Легенда рассказывает, что Верди никогда не садился за рояль, сочиняя музыку, а сразу же записывал ее. Тем не менее, в его доме было четыре пианино, а для настройки какого-либо инструмента Верди отправлял его в Париж.


Яд для попугая

У Верди был любимый попугай по кличке Лорита, но иногда пронзительные крики птицы раздражали композитора. Однажды попугай так рассердил Верди, что тот решил отравить зловредную птицу, и попросил соседа купить в городе яд. Но когда сосед вернулся с ядом, Верди уже успел остыть и только и смог прошептать соседу:

"Никогда больше не упоминай об этом. Скажи мне только, сколько я тебе должен за яд, и забудь обо всем!"



"Аида" и Египет

Все знают оперу Верди "Аида", и существует множество рассказов о поездках композитора по Египту. На самом деле, Верди в Египте никогда не был, так как не любил моря, а всю оперу он написал в своем поместье.


Провал в консерваторию

В 1832 году еще совсем молодой Джузеппе Верди пытался поступить в Миланскую консерваторию. На экзамене он играл на рояле, показывал свои сочинения, но получил следующий ответ:

"Оставьте мысли о консерватории и найдите себе учителей среди городских музыкантов".

Прошло некоторое время и та же самая консерватория начала добиваться права носить имя отвергнутого ею музыканта.


Счет за прослушивание оперы

После постановки "Аиды" Верди был завален письмами с восторженными отзывами о его новой опере. Однако автор одного из писем писал, что он не разделяет восторгов широкой публики. Сплошь восторженные отзывы прессы и публики заставили его дважды съездить в Парму для прослушивания "Аиды", но он остается при своем мнении, что опере после нескольких спектаклей суждено пылиться в архиве. Заканчивалось это послание так:

"Можете судить, многоуважаемый Верди, каково мое сожаление об истраченных лирах. Прибавьте к этому, что я человек семейный, и такой расход не дает мне покоя. Поэтому я обращаюсь прямо к вам с просьбой возвратить мне потраченные деньги..."

К письму был приложен двойной счет на ж/д билеты до Пармы и обратно, билеты в театр и счет за ужин. Всего на 16 лир.
Тогда Верди поручил своему издателю выплатить деньги автору письма за вычетом четырех лир, истраченных на ужины. Верди написал издателю, что

"синьор мог бы поужинать и дома".

Кроме того, Верди попросил взять с этого человека подписку о том, что он никогда больше не будет слушать опер Верди

"во избежание новых расходов".



Верди и критик

Закончив оперу "Трубадур", Верди позвал одного видного музыкального критика и ознакомил того с несколькими фрагментами своего нового произведения. Верди поинтересовался мнением критика об услышанном, и тот заявил, что все показалось ему крайне плоским и невыразительным.
Тогда Верди бросился обнимать удивленного критика со словами:

"Как я рад! Ведь если произведение не понравилось вам, то оно, несомненно, понравится публике".



Замурованная бутылка

Рассказывают, что в Милане напротив театра "Ла Скала" есть трактир, в котором с давних времен собираются музыканты, артисты и прочие любители сцены.
Там под стеклом уже несколько десятков лет хранится бутылка шампанского, предназначенная тому, кто сумеет своими словами, последовательно и вразумительно, пересказать содержание оперы Верди "Трубадур".
Эта бутылка так до сих пор и не обрела своего владельца.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#64 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 18 Май 2016 - 08:23

Анекдоты о литераторах

Шоу о часах

Английский драматург Бернард Шоу однажды посетил выставку часов. Устроители поинтересовались, какое впечатление она произвела на великого писателя. Он ответил:

"Я не нахожу ни малейшего прогресса. В дни моей юности часы шли с точно такой же скоростью".



Шоу о браке

высказывался так:

"В этом случае дело обстоит так же, как и в обществе масонов. Те, кто ещё не вступил в это общество, ничего не могут о нём рассказать. Те же, кто уже вступил, вынуждены молчать до конца своей жизни".



Шоу на премьере

Бернарда Шоу один драматург пригласил на премьеру своей пьесы, но контролёр долго не хотел пропускать его в зал. Только после вмешательства администратора известного драматурга пропустили в зал. Шоу молча просмотрел весь спектакль, а после его окончания подошел к контролеру и протянул ему фунт стерлингов со словами:

"Прошу прощения! Я убедился, что в отношении меня у вас были самые лучшие намерения!"



Свифт и Драйден

Известный английский писатель Джон Драйден (1631-1700) состоял в отдалённом родстве со Свифтом, который был сыном троюродного брата Драйдена. Однажды Драйден сказал своему молодому родственнику:

"Племянник Свифт, ты никогда не станешь поэтом".

Свифт не забыл этих слов и с тех пор всегда был врагом Драйдена и его славы.


Анонима не повесишь!

В 1560 году во Франции был опубликован анонимный памфлет "Послание тигру Франции", в котором прямо говорилось о связи Анны д’Эсте, жены герцога Франциска де Гиза, с её родственником кардиналом Лотарингским. Несмотря на усиленные поиски автора памфлета так и не обнаружили, и тогда за опубликование этого сочинения был повешен издатель Мартен Лом.


Вольтер о Шекспире

Вольтер так говорил о Шекспире:

"Когда я начинал учиться английскому языку, я не понимал, как мог народ столь просвещенный уважать автора столь сумасбродного. Но, познакомившись короче с английским языком, я уверился, что англичане правы, что невозможно целой нации ошибаться в чувстве своем и не знать, чему радуется".



Нищий язык

О французском языке Вольтер говорил, что это нищий, которому надо подавать против его воли.


Вольтер об истории

высказывался так:

"История, в конце концов, это не что иное, как собрание трюков, которые мы разыгрываем с мертвецами".



Освобождённое время

Марсель Пруст поместил свой капитал в публичный дом и жил с прибыли, что дало ему возможность написать свой гениальный роман.


Джойс и Пруст - им не о чем говорить

В одном модном литературном салоне представили друг другу Марселя Пруста и Джеймса Джойса. Они минуту постояли рядом, обменялись условным приветствием и разошлись: им абсолютно не о чем было разговаривать.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#65 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 26 Май 2016 - 09:07

Анекдоты о художниках и их друзьях

Орден Ренуара

Старый уже Огюст Ренуар (1841-1919) часто ходил с орденом Почётного легиона; он иногда по этому поводу говорил так:

"И в самом деле, случается, ходишь, повесив нос, вдруг замечаешь эту красную ленточку – и вскидываешь голову".



Транжира Сезанн

Когда у Поля Сезанна (1839-1906) водились денежки, он считал необходимым спустить их до отхода ко сну. Эмиль Золя (1840-1902) называл его транжиром и частенько упрекал за это, на что Сезанн обычно отвечал:

"Чёрт возьми, ты, что же, хочешь, чтобы, если я умру сегодня ночью, мои родители получили наследство?"



Сезанн о Коро

Художник Антуан Гийме (1842-1918) часто твердил своему приятелю Сезанну о живописи Камилла Коро (1796-1875), на что Сезанн отвечал:

"Ты не находишь, что твоему Коро не хватает темперамента?"



Сезанн о Мане

Сезанн ценил живопись Эдуарда Мане (1832-1883), но отзывался о его картинах так:

"Он плюётся красками... ему не хватает гармонии, а также и темперамента".



Для Салона

Однажды Эдуард Мане спросил Сезанна, что он готовит для Салона, и получил ответ:

"Горшок говна!"



Эрнест Кабанер

В кругу художников-импрессионистов вращался и каталонский музыкант Эрнест Кабанер (1833-1881), который был хорошим приятелем Сезанна, а также многих известных поэтов.
Благодаря его приятелям словечки Кабанера быстро разлетались по всему Парижу. Вот лишь несколько примеров:

"Я войду в историю, главным образом, как философ".
"Мой отец был человеком типа Наполеона, только менее глупым".

Пройдя как-то в похоронной процессии, Кабанер заявил:

"Я и не знал, что я так известен – со мной здоровался вчера весь Париж".



Кабанер в осаде

Во время осады Парижа Кабанер спросил у поэта Франсуа Коппе (1842-1908):

"Откуда эти снаряды?"

Коппе:

"Очевидно, это осаждающие, которые в нас стреляют".

Кабанер (после паузы):

"Что, это всё пруссаки?"

Взбешённый Коппе:

"А вы хотите, чтобы кто это был?"

Кабанер (меланхолично):

"Не знаю... Другие народности".



Тишина по Кабанеру

Однажды Кабанера спросили:

"Можете ли вы передать тишину в музыке?"

Кабанер ответил не задумываясь:

"Для этого мне понадобится содействие, по крайней мере, трёх военных оркестров".



Судьба переписки

Сезанн сохранил все письма Золя и вернул их все до единого писателю по первой же просьбе последнего.
Золя же уничтожил все письма Сезанна.


Утрилло и извозчик

Французский художник Морис Утрилло (1883-1955) злоупотреблял алкоголем, что негативно сказывалось на его здоровье и, соответственно, внешнем виде. Однажды, вылезая из экипажа, он протянул извозчику монету:

"Вот вам франк, и выпейте за мое здоровье!"

Извозчик внимательно посмотрел на Утрилло и сказал:

"Сударь! Вам придется добавить. У вас такой вид, что одной монеты будет недостаточно".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#66 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 02 Июнь 2016 - 08:44

Анекдоты о художниках и их друзьях

Дега.

Домосед Дега

Незадолго до Великой войны один французский аристократ обратился к Дега:

"Почему, мсье Дега, вы никогда не покидаете Монмартр? Отчего бы вам не съездить со мной в Сен-Жерменское предместье?"

И получил ответ:

"Господин граф, оставьте меня на моей навозной куче".



Отзыв Золя

В 1886 году на званом обеде в честь выхода в свет романа Золя "Творчество" среди гостей разгорелся спор о современных художниках, в первую очередь о Мане и Моне. Золя отстаивал свой тезис, что ни один художник нового направления не достиг результатов, сравнимых с тем, чего добились по крайней мере три или четыре современных писателя, вдохновлённых теми же идеями, провозгласивших те же эстетические принципы. Писателю заметили, что в таком случае ему следует обратить внимание на Дега. Золя, проявив свою ограниченность, сказал на это:

"Я не могу согласиться с тем, что человек, всю свою жизнь писавший одних только балерин, может соперничать в силе и широте ума с Флобером, Доде или Гонкурами".



Об Уистлере

Однажды Дега сказал Уистлеру по поводу его "жизни напоказ":

"Мой дорогой друг, вы ведёте себя так, словно у вас нет ни капли таланта!"

О самом Уистлере Дега отзывался так:

"С ним невозможно разговаривать, он тут же заворачивается в плащ и отправляется к фотографу!"



Деревья

Указав на группу деревьев в Буживале, Дега сказал:

"Как были бы они прекрасны, если бы их написал Коро!"



Как кошка

На одной из картин Дега изобразил женщину, которая, выходя из ванной, рассматривает свою руку. Дега сказал по этому поводу:

"Это животное человеческой породы, занятое собой: словно кошка, которая вылизывает себя".



Дега и модели

Амбруаз Воллар в своих воспоминаниях отмечал взаимоотношения между Дега и его натурщицами:

"Когда всё шло хорошо, он напевал, обычно какой-нибудь старый мотив... Случалось, что Дега подшучивал над своими моделями.

"Ты – редкий случай. У тебя зад в форме груши, как у "Джоконды", -

говорил он натурщице, и та, не помня себя от гордости, шла всюду показывать свой зад.
Но если он сам позволял себе фамильярный тон в мастерской, то своим моделям он не прощал ни малейших шуток или замечаний. Как-то раз во время работы одна из моделей, которой он очень дорожил, запротестовала:

"Разве это мой нос, мсье Дега? У меня никогда не было такого носа!"

Он немедленно выгнал её вон и выбросил ей вслед её одежду. Ей пришлось одеваться на лестнице".



О Фантен-Латуре

В Салоне Дега подвели к картине Фантен-Латура "Женщина с цветами на корсаже". Дега быстро отреагировал:

"Фантен-Латур очень талантлив, но держу пари, он никогда не видел цветов на корсаже женщины".



Плохо вижу!

Дега часто говорил, что Эжен Каррьер – великий живописец. Но вот в Салоне один критик стал восхищаться новыми полотнами Каррьера, задержав перед ними Дега. На этот раз Дега сказал:

"Сегодня я недостаточно хорошо вижу".



Пробую

Как-то в Салоне Дега внимательно рассматривал каждую картину и вдруг заметил:

"Подумайте только, никто из всех этих художников никогда не задавал себе вопрос: что нужно сделать в живописи?"

Случившийся тут же критик поинтересовался:

"Что же нужно сделать?"

Дега:

"Если бы я это знал, я бы уже давно сделал. Я всю жизнь пробую".



О живописи

В том же Салоне к Дега подошёл художник Жан Вибер:

"Мсье Дега, вы должны пойти на нашу выставку акварелей!"

Потом он покосился на поношенное пальто Дега:

"Наши рамы и ковры, может быть, покажутся вам чересчур богатыми, но, в конце концов, ведь живопись тоже предмет роскоши".

Дега парировал:

"Ваша, мсье, да, а наша – предмет первой необходимости".



Указатель имён

Жан Вибер (1840-1902).
Амбруаз Воллар (1866-1939).
Жюль де Гонкур (1830-1870).
Эдмон де Гонкур (1822-1896).
Эдгар Дега (1834-1917).
Альфонс Доде (1840-1897).
Эмиль Золя (1840-1902).
Эжен Каррьер (1840-1906).
Камиль Коро (1796-1875).
Эдуард Мане (1832-1883).
Клод Моне (1840-1926).
Джеймс Уистлер (1834-1903).
Гюстав Флобер (1821-1880).
Анри Фантен-Латур (1836-1870).
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#67 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 06 Июнь 2016 - 08:44

Анекдоты о литераторах

Мистификации Мериме: "Театр Клары Газуль"

Мир литературы часто потрясают различные мистификации, и некоторые из них связаны с именем Проспера Мериме (1803-1870). В 1825 году во Франции вышла книга под названием "Театр Клары Газуль". В предисловии к пьесам, якобы переведённым с испанского, говорилось, что их написала некая актриса, дочь священника, игравшая в театре Кадиса, но вынужденная уехать их своей страны.
В книге был помещён и портрет этой несуществующей актрисы Клары Газуль, но на самом деле это был портрет самого Мериме в женской одежде с крестиком на груди.
Нексколько дней весь Париж говорил об этой загадочной актрисе и её пьесах, а Мериме с друзьями от души потешался над этими разговорами.
Вскоре один из приятелей Мериме проболтался, и тайна Клары Газуль была раскрыта. Однако никто не осудил Проспера Мериме за его выходку, настолько она казалась безобидной. Наоборот, все наперебой хвалили молодого автора, а один из критиков даже написал, что родился новый Шекспир.


Мистификации Мериме: "Гузла"

Другая мистификация Мериме была более длительной и более блистательной и "продуктивной". Через пару лет после "Театра Клары Газуль" Мериме уже от своего имени выпустил сборник народных песен, собранных в Далмации, то есть на территории бывшей Югославии и переведённых им лично. Сборник назывался "Гузла" (якобы, гусли), а тесты песен Мериме записал во время их исполнения неким бардом по имени Гиацинт Магланович. Магланович якобы исполнял эти песни, аккомпанируя себе на гузле (гуслях?), а Мериме записывал тексты, а потом и перевёл их на французский язык. На то, что название этого сборника составлено из тех же букв, что и имя "испанской" актрисы, никто не обратил внимания.
"Гузла" имела большой успех во Франции и даже стала известна за её пределами. На эту мистификацию купился и А.С. Пушкин, который перевёл несколько песен из этого сборника на русский язык под названием "Песни западных славян".


Натурализм Золя

Романы Эмиля Золя (1840-1902) часто упрекают в излишнем натурализме. Посмотрим, как рождался этот натурализм на примере романа "Нана".
В один из дней 1877 года Золя зашёл в мастерскую к Эдуарду Мане (1832-1883), который рисовал портрет Генриетты Оже (Озе), актрисы, находившейся на содержании у принца Оранского. Генриетта весело щебетала о жизни содержанки, приправляя свой рассказ весьма фривольными сценками из жизни высокопоставленных особ, а Золя, который никогда ещё не был вхож в высший свет, укрывшись за одним из холстов, спешно заносил в записную книжку всё услышанное. С самой Генриеттой Оже писатель не обмолвился и парой слов.
Из этих-то заметок и родился замысел романа "Нана".
Так как собственного опыта общения с высокооплачиваемыми кокотками у Золя не было, то он стал записывать рассказы друзей и знакомых.
При описании званого обеда у Нана Золя воспользовался газетным отчётом об обеде у министра Шарля-Луи де Фрейсине (1828-1923), опубликованном 6 ноября 1878 года. Писатель полностью скопировал список блюд, поданных на этом обеде.
Вот так создавались "натуралистические" романы Эмиля Золя.
Да, кстати: после выхода этого романа Золя портрет актрисы Генриетты Оже, написанный Эдуардом Мане, стали называть "Нана".


Ривароль и Флориан

Однажды французский писатель Антуан де Ривароль (1753-1801) [он очень настаивал на своём дворянском происхождении] встретил на улице баснописца Флориана (1755-1794), у которого из кармана торчала рукопись.
Ривароль считал этого поэта полной бездарностью, поэтому, потрепав собрата-писателя по плечу, сказал:

"Будьте осторожны, мсье Флориан: если вас не узнают, то могут обокрасть".



Остроты Ривароля

Известный натуралист граф де Бюффон (1707-1788) в своё время помог Риваролю стать известным в кругу французских литераторов. Как-то он встретил Ривароля и поинтересовался:

"Что вы думаете о моём сыне?"

Ривароль сразу же ответил:

"Ваш сын – самая неудачная глава в вашей "Естественной истории".


О Мирабо (1749-1791) Ривароль отзывался почти с почтением:

"Месье де Мирабо – единственный человек в мире, кто полностью оправдывает свою репутацию. Это ужасный человек. Ради денег он готов на всё, даже на добрые дела".


О некоем шевалье де Понсе, который не отличался излишней аккуратностью, Ривароль отозвался так:

"Он способен испачкать даже грязь".



Курбе у Дюма

Однажды художник Густав Курбе (1819-1877) зашёл к Александру Дюма-отцу (1802-1870), с которым он ещё не был знаком. Лакей преградил ему путь:

"Господин Дюма не принимает".

Курбе проявил настойчивость:

"Передайте ему мою визитную карточку".

Лакей исполнил его просьбу и, вернувшись, сказал:

"Вас просят войти".

Курбе застал Дюма, сидящим в ванне, из которой писатель с улыбкой сказал художнику:

"Рад с вами познакомиться! Раздевайтесь и залезайте в ванну – здесь нам будет гораздо удобнее беседовать".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#68 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 10 Июнь 2016 - 08:44

Анекдоты о художниках и их друзьях

Снова Дега

Портрет жены Мане

Осенью 1865 года Дега написал портрет Эдуарда Мане с женой Сюзанной Мане (урождённая Леенхофф, 1829-1906), играющей на фортепиано, и подарил его своему другу. Мане не понравилось изображение жены, и он отрезал правую часть холста. Оскорблённый Дега забрал картину обратно и довольно долго был в ссоре с Мане.
Дега хотел восстановить портрет в первоначальном виде, но так и не собрался проделать эту работу.


“Я работаю...”

Жанна Февр, одна из племянниц Дега, вспоминала:

"Братья художника сохранили дворянскую частицу "де". Свои первые картины Дега подписывал "де Га", но вскоре стал писать свою фамилию слитно. Когда один из друзей спросил, почему он так поступает, дядя ответил:

"В дворянстве не привыкли трудиться, а я работаю; поэтому мне больше пристало имя простолюдина".



Рисунок Энгра

Однажды журналист Джордж Мур (1852-1933) в мастерской Дега рассматривал недавно купленный художником рисунок Энгра. Заметив интерес Мура к рисунку, Дега сказал:

"Это рисунок женской руки, сделанный Энгром. Взгляните на ногти, как они прорисованы; вот что значит гений! Руку человека он видит такой прекрасной, такой удивительной и такой необыкновенно сложной для выражения, что он мог бы уединиться на долгие годы, довольствуясь только прорисовыванием ногтей!".



Скучно развлекаться

Когда Дега перевалил за 70, доктор заявил художнику, что воздух мастерской ему вреден:

"Вам нужно больше гулять. К тому же эти прогулки могут вас развлекать".

Дега ответил:

"Но, друг мой, мне скучно развлекаться".



Рамы Дега

Цвета рам для своих картин Дега всегда подбирал самостоятельно, пользуясь красками, которыми обычно красили садовые стулья.
Джеймс Уистлер (1834-1903) частенько подшучивал над Дега:

"Ваши садовые рамы..."



Бабочки Ренуара и Лами

В художественной лавке Нуази-ле-Гран некий любитель рассматривал акварели Эжена Лами (1800-1890). Он показал одну из них Дега:

"Посмотрите, мсье Дега, правда, это похоже на крылья бабочек, как вы сказали однажды о полотнах Ренуара?"

Дега сухо ответил:

"Да, но Ренуар сажает бабочек на свой холст, а Лами прибивает их гвоздями".



“Дом нового искусства”

Французский историк Даниель Алеви (1872-1962) так написал об отношении Дега к "новому" искусству [“l’art nouveau”]:

"Дега считал, что гомосексуализм и "вкус" неотделимы друг от друга. Совсем недавно [1895 год] открылся "Дом нового искусства", где молодые женщины продают красивые вещи. Дега говорит:

"Хорошо сделали, что поставили туда женщин. Если бы там были мужчины, полиция бы уже прикрыла его".



Об искусстве

Дега:

"Искусство для народа! Какое убожество! Прекрасное – это тайна".



Рабочие принадлежности

Один богатый любитель живописи как-то сманил танцовщицу, позировавшую художникам. Он угощал её портвейном и бисквитами, чего бедные художники не могли ей предложить. Встретив этого господина в опере, Дега сказал ему:

"Мсье, вы не имеете права отнимать у нас наши рабочие принадлежности".



Ослеплённый Дега

Когда Дега и Мане помирились после трёхлетней ссоры, Дега пришёл в мастерскую Мане. Он рассматривал эскизы Мане, его пастели, мало говорил и всё жаловался, что у него устали глаза, что он плохо видит.
Через несколько дней Мане встретил одного своего приятеля, который сказал ему:

"На днях я встретил Дега, когда он выходил от Вас. Он был в восторге, он был просто ослеплён всем, что вы ему показали".

Мане ответил:

"Ах, свинья! Ведь он мне ничего не сказал".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#69 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 11 Июнь 2016 - 10:08

Анекдоты о литераторах

Марк Твен. Борис Пастернак

Фотография поклонника

Один из почитателей Марка Твена посчитал, что он внешне очень похож на писателя и прислал ему свою фотографию с таким текстом:

"Что Вы думаете насчёт столь поразительного сходства?"

Марк Твен ответил:

"Ваша фотография похожа на меня больше, чем я сам. Поэтому я вставил её в рамку и повесил в ванной комнате вместо зеркала, чтобы, смотрясь в неё, бриться по утрам".



Твен о генерале Гранте

Однажды Марка Твена попросили выступить на банкете в честь генерала Гранта. К удивлению присутствующих, Марк Твен начал с того, что будущее Соединённых Штатов пока что находится в трёх или четырёх миллионах детских колыбелей:

"В одной из них находится младенец, который в один прекрасный день станет генералом аншефом. Сейчас, возможно, он предпринимает стратегические усилия, пытаясь запихнуть себе в рот боль¬шой палец ноги".

В зале всё стихло, а смущённые гости не знали, куда деваться и на что смотреть. Марк Твен, тем временем подошёл к концу своей речи:

"Пятьдесят шесть лет назад генерал Грант пытался предпринять такую же операцию. Ребенок обещал стать личностью, и вряд ли кто из присутствующих усомнится в том, что ему это прекрасно удалось".

Бурными аплодисментами публика встретила окончание этой странной речи.


Поправим художника

Зайдя в гости к художнику Джеймсу Уистлеру, Марк Твен подошёл к только что законченной картине и, указав на облако, сказал:

"На вашем месте, мистер Уистлер, я бы убрал вот это".

И сделал вид, что стирает облако.
Уистлер взволнованно воскликнул:

"Осторожно, картина ещё не высохла!"

На что Твен спокойно ответил:

"Ничего, я в перчатках".



Насмешник круче Твена

Однажды в книжной лавке Марк Твен столкнулся с ещё большим насмешником, чем он сам. Твену приглянулась книга за 4 доллара, но прежде чем заплатить, он обратился к продавцу:

"Как журналист, я, конечно, имею право на скидку, не правда ли?"

Продавец ответил:

"Безусловно!"

Твен решил продолжить и начал прикалываться:

"Позвольте заметить, что я являюсь также автором нескольких романов, и поэтому цена для меня должна быть тоже снижена".

Продавец был спокоен:

"Хорошо, согласен".

Твен разошёлся:

"Кроме того, я являюсь акционером вашего торгового дома и поэтому в соответствии с уставом пользуюсь 20-процентной скидкой".

Продавец согласился и с этим доводом:

"Договорились".

Вывести продавца из себя Твену никак не удавалось, и он решил нанести завершающий удар:

"Наконец, разрешите мне представиться. Когда вы узнаете моё имя, то, конечно, сделаете мне дополнительную скидку. Меня зовут Марк Твен. Итак, сколько я вам должен?"

Вот тут продавец и сделал свой выпад:

"Вы ничего не должны, мой дорогой метр. Пройдите в кассу, вам сделают отметку в кредитной карточке: это я вам должен целый доллар".

Ответ продавца вначале обескуражил Твена, а потом писатель расхохотался и заплатил в кассе четыре доллара.


Автограф Твена

После знакомства с Уинстоном Черчиллем Марк Твен прислал новому другу собрание своих сочинений в 25 томах. На каждом томе Твен написал:

"Быть добродетельным – благородно. Учить же других быть добродетельными – ещё благороднее. И гораздо менее хлопотно".



Пастернак и Нейгауз

Зинаида Николаевна Пастернак, жена Бориса Пастернака, вначале была женой музыканта Густава Нейгауза, друга поэта. Поэт увёл женщину у музыканта, но мужчины остались друзьями. Борис Пастернак даже посвятил Нейгаузу стихотворение, в котором есть такие строки:

“Давным-давно
Смотрел отсюда я за круг Сибири,
Но друг и сам был городом, как Омск
И Томск, - был кругом войн и перемирий
И кругом свойств, занятий и знакомств”.

Когда Нейгауз услышал эти стихи в исполнении автора, он весело воскликнул:

“Почему только Омск или Томск? Это отвратительные города с ужасными уборными!”

Пастернак расхохотался, обнял Нейгауза, и они расцеловались.


Обидчивый Пастернак

Борис Пастернак был обидчив и даже злопамятен. Он, например, никогда не повторял своё предложение, если однажды натыкался на отказ.


Сердитый Пастернак

Во время дружеских бесед Борис Пастернак называл уменьшительными именами тех людей, на которых сердился, так что если он называл кого-нибудь Колькой, Сашкой или Серёжкой, то комментарии не требовались.


Беседа с Пастернаком

В разговорах даже с малознакомыми людьми Борис Пастернак мог использовать непроверенные слухи и сплетни. Кроме того, он не слишком жаловал питерских поэтов ещё с молодых лет. Вот какая беседа была у него с молодым поэтом Николаем Вильмонтом летом 1921 года.
Пастернак поинтересовался у гостя:

"А кого вы любите из современников?"

Вильмонт честно ответил:

"Гумилёва и Мандельштама. И, конечно, Блока".

Такой ответ вызвал неудовольствие Пастернака, который резко напал на собеседника:

"Гумилёва и Мандельштама? Но ведь даже Кузмин лучше пишет".

Вильмонт очень хотел понравиться Пастернаку, и он начал выкручиваться:

"По крайней мере, они умеют делать стихи".

Ответ пришёлся Пастернаку по душе, и он пустился в пространные рассуждения:

"Да, да, да, да! Конечно! Умеют. Но... Они запрягают в пролётку игрушечных лошадок. Знают про сбрую, про дугу и подпругу. Мандельштам? Он, поди, тоже знает про подпругу, и чтобы седло не сползало".

Пастернак посмеялся своей шутке и продолжил:

"Подождите! Он же служил в лейб-гвардии – рядовым, конечно. Его Гумилёв определил через влиятельных особ женского пола. Но тот – офицер и гвардеец "со связями". Любил "высший свет", хоть от него и следа не осталось, и продолжает любить, наверное, - как Оскар Уайльд. Я жил в Петербурге и немного их знаю".

Тут Пастернака вызвали в другую комнату, а когда он вернулся, Вильмонт уже освоился, понял, что на современниках он много не выиграет, и выпалил новую версию:

"Но больше всего я люблю Гётё. Вы ведь меня только о современниках спрашивали".

Это было попадание в яблочко, так как Пастернак радостно ухватился за новую тему:

"Вот с этого бы и начать! Гёте... Да, вот это свобода. Как прелюды Шопена. То есть совсем непохоже".

И Пастернак ещё долго рассуждал о поэзии и музыке.
Да, кстати - Вильмонт понравился Пастернаку.


Пастернак о поэзии

Однажды в беседе Борис Пастернак рассуждал о поэзии:

"Поэзия должна быть проста и воздушна, как Верлен или как

"Позарастали стёжки-дорожки
Там, где гуляли милого ножки".

Да, в жизни всё опасно. Нет, нет! Я тоже люблю наблюдать. Но это скорее для прозы".



Указатель имён

Александр Александрович Блок (1880-1921).
Поль Верлен (1844-1896).
Николай Николаевич Вильмонт (1901-1986).
Иоганн Вольфганг Гёте (1749-1832).
Улисс Симпсон Грант (1822-1885).
Николай Степанович Гумилёв (1886-1921).
Михаил Алексеевич Кузмин (1872-1936).
Осип Эмильевич Мандельштам (1891-1938).
Густав Генрихович Нейгауз (1888-1964).
Борис Леонидович Пастернак (1890-1960).
Зинаида Николаевна Пастернак (урождённая Еремеева, в первом браке Нейгауз, 1897-1966).
Марк Твен (Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс, 1835-1910).
Оскар Уайлд (1854-1900).
Джеймс Уистлер (1834-1903).
Уинстон Черчилль (1874-1965).
Фредерик Шопен (1810-1849).
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#70 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 16 Июнь 2016 - 09:01

Дидро вспоминает

Дидро в 1784 году записал:

"Когда мы были молодыми, мы, Монтескье, Бюффон, президент де Бросс и я, несколько раз ходили в бордель. Из всех нас, если он хорошо подготавливался, президент был наиболее импозантной фигурой".



Шелли о Байроне

В декабре 1818 года Шелли писал Пикоку:

"Лорд Байрон связывается с женщинами самого низкого происхождения, его гондольеры находят их прямо на улицах. Он сговаривается с отцами и матерями, чтобы те продавали ему своих дочерей. Он водится с подонками, которые совсем утратили человеческий вид и лицо, и которые без зазрения совести признаются в таких вещах, о которых в Англии не только не говорят, но и. я думаю, не всегда подозревают".



Любовница Байрона

В Венеции Байрон познакомился с Маргаритой Коньи, прекрасной женой булочника, которая надолго стала его постоянной пассией. Байрон называл её Форнариной (также называл свою известную любовницу Рафаэль) и писал о ней так:

"Через несколько дней мы с ней поладили, и в течение двух лет, когда я имел больше женщин, чем могу сосчитать или перечислить, она одна имела надо мною власть, которую часто оспаривали, но не могли пошатнуть. Как она сама публично заявляла:

"Ничего, пусть у него их будет 500, он всё равно ко мне вернётся".

Маргарита даже выучилась читать, чтобы знать от кого и о чём говорилось в письмах, которые получал Байрон.


Кропоткин об Уитмене

Корней Чуковский однажды беседовал с Петром Кропоткиным о литературе и литераторах.
Об Уитмене Кропоткин отозвался так:

"Никакого, к сожалению, не питаю к нему интереса. Что это за поэзия, которая выражается прозой. К тому же он был педераст! Помилуйте, как это можно! На Кавказе – кто соблазнит мальчика – сейчас в него кинжалом!"



Кропоткин об Уайльде

Об Оскаре Уайльде, с которым Кропоткин был немного знаком, он отзывался тоже неблагоприятно:

"У него была такая милая жена... Двое детей. Моя жена давала им уроки. И он был талантливый человек. Элизе Реклю говорил, что написанное им об анархизме нужно высечь на медных досках, как это делали римляне. Каждое изречение – шедевр. Но сам он был пухлый, гнусный, фи! Я видел его раз – ужас!"

Чуковский попытался “купить” Кропоткина:

"В “De Profundis” он назвал Вас “белым Христом из России”.

Но это не смягчило Кропоткина:

"Чепуха. “De Profundis” – неискренняя книга".



Удача Констана

Бенджамен Констан был очень азартным игроком, и однажды удача улыбнулась ему: после игры он вышел из-за стола с шляпой, доверху наполненной золотыми монетами. Констана сразу же окружил рой улыбающихся девочек, но тут под тяжестью золота его шляпа прорвалась, и на пол посыпались монеты. Моментально всё лицо Констана было покрыто ласковыми поцелуями, особенно досталось глазам, и когда он смог вырваться из сладостного плена, часть выигрыша бесследно исчезла.
Позднее Бенджами Констан со смехом рассказывал своим друзьям об этом происшествии.


Бестактность Дюма

Дело было в 1833 году, когда Жорж Санд потребовала, чтобы Сент-Бёв доставил к ней Александра Дюма, отца; разумеется. Из этой затеи ничего не вышло, и тогда она переключилась на Мериме.
Мериме провёл ночь с Жорж Санд, но он натолкнулся на такую фригидность со стороны партнёрши, что у него ничего не вышло. Жорж Санд была очень раздосадована этим обстоятельством и на следующий день рассказала об этом происшествии своей лесбийской партнёрше Мари Дорваль. Вскоре Мари Дорваль конфиденциально пересказала эту историю своему любовнику Александру Дюма, а тот позволил себе бестактность публично намекнуть на такое забавное событие.
Жорж Санд была в ярости, сказала, что её публично оскорбили и попросила одного из своих любовников, Гюстава Планша, вызвать Дюма на дуэль. К счастью, секундантам удалось примирить враждующие стороны, и дуэль не состоялась.


Мериме и актриса

Однажды в одной из задних комнат загородного дома своего приятеля Мериме подстерёг полуголую актрису Полину (второстепенная актриса Опера, но очень хорошенькая) и попытался ею овладеть. Неожиданно писатель встретил ожесточённый отпор, но без криков, и тогда пригрозил, что изнасилует Полину.
Глядя прямо в глаза Мериме, актриса сказала:

"Вы, конечно, значительно сильнее меня и можете меня изнасиловать. Но что вам даст? Вы и сами не получите никакого удовольствия, и мне его не доставите. А если бы вы пробудили во мне желание переспать с вами, я доставила бы вам большое удовольствие, да и сама кое-что получила бы".

Мериме выпустил красавицу, а через несколько дней Полина выполнила своё обещание.


Указатель имён

Джордж Гордон Байрон (1788-1824).
Шарль де Бросс (1707-1777), граф де Турнэ и т.д., президент парламента Бургундии.
Жорж-Луи Леклерк де Бюффон (1707-1788).
Дени Дидро (1713-1784).
Александр Дюма-отец (1802-1870).
Александр Дюма-сын (1824-1895).
Мари Дорваль (Делоне, 1798-1849).
Бенджамин Констан 91767-1830).
Пётр Алексеевич Кропоткин (1842-1921).
Шарль Монтескье (1689-1755).
Проспер Мериме (1803-1870).
Томас Лав Пикок (1785-1866).
Гюстав Планш (1808-1857).
Жан-Жак Элизе Реклю (1830-1905).
Жорж Санд (Аврора Дюпен, 1804-1876).
Шарль Сент-Бёв (1804-1869).
Оскар Уайльд (1854-1900).
Уолт Уитмен (1819-1892).
Корней Иванович Чуковский (Николай Васильевич Корнейчуков, 1882-1969).
Перси Биши Шелли (1792-1822).
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#71 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 22 Июнь 2016 - 07:47

Анекдоты о художниках и их друзьях

Дега о Бенаре

Художник Поль Бенар был типичным представителем салонной живописи, но с середины 80-х годов XIX века начал в своих картинах использовать некоторые находки импрессионистов. Эдгар Дега высказался о нём так:

"Он летает, словно Меркурий, на наших собственных крылышках, и как Меркурий вороват".



Из бесед Дега с Волларом: лошадка и Ренуар

Беседуя с Волларом, Дега взял в руки маленькую деревянную лошадку:

"Вот что служит мне моделью, когда я возвращаюсь со скачек. Разве заставишь настоящих лошадей поворачиваться так, чтобы они были освещены, как тебе нужно?"

Воллар попытался возразить:

"Если бы импрессионисты слышали вас, мсье Дега..."

Дега резко перебил Воллара:

"Вы знаете, что я думаю о художниках, которые работают на больших дорогах. Будь я на месте правительства, я отрядил бы бригаду жандармов, чтобы следить за теми, кто пишет пейзажи с натуры. О, я не хочу ничьей смерти и думаю, что для начала можно было бы стрелять дробью".

Воллар попытался исправить ситуацию:

"А Ренуар, разве он не пишет пленер?"

Дега немного успокоился:

"Ренуар – другое дело. Он может делать всё, что ему угодно. Вы видели его кошку, играющую с клубками разноцветной шерсти?"



“Сезанны” Гогена

Когда Поль Гоген ещё активно занимался биржевой деятельностью, ему удалось впридачу к своему довольно приличному жалованью заработать сорок тысяч франков. Пятнадцать тысяч из этих денег Гоген истратил на покупку картин, в основном, импрессионистов. В его коллекции вскоре оказалось двенадцать полотен Сезанна.
Процветание Гогена оказалось не слишком продолжительным, и вскоре жена стала от него требовать, чтобы он расстался с несколькими “сезаннами” из его коллекции для обеспечения семьи денежными средствами. Гогену очень не хотелось этого делать, и по поводу двух полотен Сезанна из своей коллекции он ответил жене:

"Я очень дорожу моими двумя полотнами Сезанна, поскольку у художника мало законченных вещей, но придёт день, и они станут большой ценностью".



Воллар у графини

Воллар одним из первых оценил полотна Сезанна и начал скупать их.
Однажды он обратился к графине, муж которой в своё время купил несколько полотен Сезанна, а графиня после смерти мужа отправила их на чердак. Когда Воллар предложил купить эти полотна, графиня высокомерно отвергла его предложение:

"Мосье, это не искусство..."

Воллар продолжал свои попытки переубедить графиню:

"Но картины стоят денег, и если крысы..."

Графиня была неумолима:

"Что ж, пусть мои крысы грызут мои картины!.."



Друг Сезанна

Один из художников в Эксе в своё время получил в подарок от Сезанна два или три полотна. Воллар узнал об этом и попросил у художника разрешения посмотреть их. Художник категорически отверг все притязания Воллара:

"Сезанн мой друг, а я не выношу издевательства над своими друзьями. Чтобы эти картины не высмеивали в моём присутствии, а кроме того, чтобы не уничтожать такой добротный холст, я пишу поверх".

No comments.


Монтичелли о Салоне

Художнику Адольфу Монтичелли удавалось существовать продажей своих картин, но он никогда не торговался с покупателями, считая это ниже своего достоинства. На него не действовали ни насмешки, ни хула недругов, и он делал вид, что успех его не интересует. С гордостью он заявлял:

"Мои картины люди будут смотреть через пятьдесят лет".

Однажды ему посоветовали послать свои полотна в Салон.
Монтичелли высокомерно спросил:

"В Салон? Какой Салон?"

Ему попытались вправить мозги:

"Помилуйте, ведь не можете вы не знать о том, что Париж ежегодно приглашает художников всего мира на этот большой праздник искусства".

На это Монтичелли задумчиво ответил:

"Выставлять картины! Забавно! Я знаю, что устраивают выставки животных. Я видел на них великолепных откормленных волов. Но картины... Оля-ля!" –

и расхохотался.


Вокруг “Любителя абсента”

В 1858 году Эдуард Мане написал картину “Любитель абсента”. Художник Тома Кутюр, в мастерской которого до 1856 года учился Мане, увидев картину, воскликнул:

"Друг мой! Только такой же пьяница, как изображённый здесь, мог написать подобную нелепицу".

В 1859 году эта картина была отвергнута Салоном, за неё проголосовал только Эжен Делакруа. Мане подозревал, что в этом деле не обошлось без интриг Кутюра, и говорил об этом так:

"...Меня утешает, что Делакруа нашёл мою картину хорошей. По крайней мере, мне говорили, что это так. А Делакруа – не то, что мазилка Кутюр. Я не люблю его искусство, но он человек, который знает, чего хочет, и который умеет заставить понять это других. А это уже кое-что".



Из шуток Курбе

Однажды Гюстав Курбе зашёл к торговцу картинами Дефоржу, где в это время находился художник Диаз де ла Пенья. Курбе указал на одну из его картин и спросил:

"Сколько вы хотите за вашего “Турка”?"

Диаз ответил:

"Но это не Турок, это пресвятая Дева Мария!"

Курбе высокомерно промолвил:

"Ну, так это мне не подходит, мне нужен Турок".

После чего, хохоча с приятелями, Курбе отправился в кафе “Мадрид”.
Диаз же погнался за Курбе, пытаясь сделать ему подножку своей деревянной ногой.


Курбе против Мане

Эдуард Мане написал свою "Олимпию" в 1863 году, но рискнул выставить её для обозрения только в 1865 году. Он долго колебался и, как пишет критик Э. Базир:

"Надо было, чтобы кто-нибудь подтолкнул его. Этот толчок, которому Мане не смог противостоять, исходил от Бодлера".

Картина вызвала почти всеобщее негодование и множество обвинений в безнравственности. Только Бодлер решительно высказался в поддержку художника.
Даже Курбе, увидев "Олимпию", воскликнул:

"Но это плоско, здесь нет никакой моделировки! Это какая-то “Пиковая дама” из колоды карт, отдыхающая после ванны!"

Мане, узнав про это высказывание Курбе, заметил:

"Курбе надоел нам, в конце концов, своими моделировками! Послушать его, так идеал – это бильярдный шар!"



Указатель имён

Шарль Бодлер (1821-1867).
Амбруаз Воллар (1866-1939).
Поль Бенар (1849-1934).
Поль Гоген (1848-1903).
Эдгар Дега (1834-1917).
Эжен Делакруа (1798-1863).
Гюстав Курбе (1819-1877).
Тома Кутюр (1815-1879).
Эдуард Мане (1832-1883).
Адольф Монтичелли (1824-1886).
Диаз де ла Пенья (1808-1876).
Огюст Ренуар (1841-1919).
Поль Сезанн (1839-1906).
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#72 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 24 Июнь 2016 - 13:38

Анекдоты о литераторах

Визит Фофанова (стихи)

Как-то вечером в декабре 1887 года к переводчику Фидлеру пришёл поэт Фофанов. Вот что пишет об их первой встрече Фидлер:

"Разговор почти полностью пришлось вести мне одному, потому что он давал лишь односложные ответы, а в основном молча пялился на моего "Кольцова". Да и в обществе, например, у Ясинского, я обычно видел его лишь безмолвно сидящим в углу дивана".

Дальше их беседа протекала следующим образом.
Фидлер:

"Скажите, стихотворение "С плачем ребёнок родился на свет...", - действительно Ваше от начала и до конца?"

Фофанов в ответ что-то хмыкнул.
Фидлер настаивал:

"Думаю, всё же не Ваше!"

Фофанов:

"Идея заимствована у одного восточного поэта".

Фидлер:

"А Вы не ошиблись? Точно такое же четверостишие есть у Уланда".

Фофанов:

"Я лишь с трудом могу читать и понимать немецкие книги, а кто такой Уланд - знать не знаю".

Фидлер:

"А как имя восточного поэта?"

Фофанов:

"Не помню".



Визит Фофанова (альбом)

Потом Фидлер стал показывать Фофанову свой альбом с портретами литераторов, и тот начал его медленно листать. Фидлер записывает в своём дневнике:

"Каждый женский портрет он разглядывал с величайшим безразличием, даже на секунду не задерживая на нём внимания; зато каждый мужской портрет, особенно если изображён был безбородый юноша, неизменно пробуждал в нём живой интерес; он спрашивал, кто это и как зовут, и в глазах его мелькали сладострастные искорки".



Боденштедт себя хвалит

С.А. Венгеров в Вене познакомился с известным немецким писателем и переводчиком Фридрихом Боденштедтом, который был в тот вечер навеселе и сразу же начал хвастаться:

"Наука о России кончится здесь с моей смертью... В Германии меня знает каждый ребёнок!.. Моя поездка в Амернику [в 1881 году] напоминала триумфальное шествие. Я приехал в Милуоки в 11 часов вечера, и меня ждала уже огромная толпа в десять тысяч человек... За одну строчку мне платят сто гульденов!.. Мою книгу об Америке читают во всём мире!.."

По словам Венгерова Боденштедт Тургенева и Л. Толстого назвал шутами.


Проделка на танцах

Виктор Иванович Бибиков рассказывал о скандале, произошедшем на юбилее у Якова Полонского:

"А было так: начались танцы. Аверкиев, выпив лишнего, подошёл ко мне, поднял меня на руки, как ребёнка (он невероятно силён), перенёс на глазах у публики, онемевшей от ужаса, с одного конца зала в другой, и опустил на ноги перед какой-то молоденькой девушкой со словами:

"Вот вам, барышня, кавалер для кадрили".



Писемский и собачка

Николай Филиппович Христианович рассказывал следующую историю:

"У меня был щенок, совсем маленький, ещё зубы не прорезались. А тут вернулся из-за границы Писемский и заходит ко мне. Собачка залаяла на него, он прыгнул на диван и закричал в страхе:

"Вот проклятые собаки! Как спокойно чувствовал я себя в Германии, там все они бегают в намордниках. А в России намордники одевают только на писателей!"



Недосягаемая дева Аполлона Григорьева

Про Аполлона Григорьева Полонский рассказывал так:

"Как известно, белая горячка имеет три стадии: в первой мерещатся чёртики, во второй - зелёный змий, а венец всему – адская дева. Но добраться до этого завершительного состояния удавалось лишь немногим счастливцам; апоплексический удар наступает обычно уже на втором этапе. Идеалом Григорьева была последняя стадия, и он не раз жаловался мне, что всё ещё не может достичь её. Он пил словно изнурённый жаждой, с какой-то невероятной жадностью - но так и умер, не узрев адской девы".



Несколько характеристик

Христианович в 1888 году дал Фидлеру характеристики некоторых русских писателей:

"С Гончаровым невозможно разговаривать: либо жалуется на свои болезни, либо говорит о своих романах.

Достоевский всегда проповедовал терпимость, но был нетерпимейшим человеком на свете, не признававший рядом с собой никаких других богов.

Островский в разговоре бывает прямо-таки невыносим; он говорит каждому:

"Что вы в этом понимаете?!"

Если кто-то назовёт портвейн в стакане портвейном, он непременно возразит и скажет, что это херес. Начнёшь доказывать обратное - перебьёт возгласом:

"Во-первых, вы изменили своё мнение, ибо сперва утверждали, что это херес, а теперь утверждаете, что это портвейн; а, во-вторых, вы всегда возражаете: я ведь сказал, что это портвейн, а вы по незнанию, говорили, что херес!"

Своё изложение Христианович закончил фразой:

"Никто так не завистлив к своему ближнему, как русский писатель!"



Указатель имён

Дмитрий Васильевич Аверкиев (1836-1895), русский драматург и писатель.
Виктор Иванович Бибиков (1863-1892), русский писатель.
Фридрих Боденштедт (1819-1892), немецкий писатель, поэт и переводчик.
Семён Афанасьевич Венгеров (1855-1920), историк литературы, библиограф и литературный критик.
Иван Александрович Гончаров (1812-1891), русский писатель.
Аполлон Александрович Григорьев (1822-1864), русский поэт.
Фёдор Михайлович Достоевский (1821-1881).
Анатолий Иванович Леман (1859-1913), русский писатель.
Александр Николаевич Островский (1823-1886), русский драматург.
Алексей Феофилактович Писемский (1820-1881), русский писатель.
Яков Петрович Полонский (1819-1898), русский поэт.
Лев Николаевич Толстой (1828-1910).
Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883).
Людвиг Уланд (1787-1862), немецкий поэт.
Фёдор Фёдорович [Фридрих Людвиг Конрад] Фидлер (1859-1917), переводчик русской поэзии на немецкий язык.
Константин Михайлович Фофанов (1862-1911), русский поэт.
Николай Филиппович Христианович (1828-1890), русский музыкант и писатель (о музыке).
Иероним Иеронимович Ясинский (1850-1931), русский писатель и журналист.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#73 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 01 Июль 2016 - 10:41

Анекдоты о художниках и их друзьях

Дега и Мане

Дега о толпе

О картине художника Альфреда Ролля (1846-1919) “Работа” Дега сказал:

"Там есть пятьдесят фигур и нет толпы. Толпу можно сделать из пяти фигур, но не из пятидесяти".



Дега копирует Пуссена

В 1870 году Дега поставил свой мольберт в Лувре и целыми месяцами копировал “Похищение сабинянок” Никола Пуссена (1594-1665).
Как написал об этом Джордж Мур (1852-1933):

“Копия ни в чём не уступала оригиналу”.



Бронзы Дега

Дега всегда любил лепить скульптуры, а когда он стал очень плохо видеть, то полностью перешёл на ваяние. Но почти все его скульптуры оставались в глине или воске, и только пара скульптур была отлита в гипсе. Дега говорил по этому поводу:

"Оставить после себя что-нибудь в бронзе – слишком большая ответственность. Ведь это навечно".



Дерьмо и бриллиант

Однажды во время спора Эмиль Золя (1840-1902) сказал Стефану Малларме (1842-1898), что в его глазах дерьмо стоит бриллианта.
Малларме ответил:

"Да, но бриллиант встречается реже".



Дега и стихи

Однажды Дега вместе с Малларме обедал у художницы Берты Моризо (1841-1895). Дега стал жаловаться на трудность поэтической работы:

"Какое ремесло! Я потратил целый день на один проклятый сонет и не продвинулся ни на шаг... И, однако, в идеях у меня недостатка нет. Я полон ими. У меня их даже слишком много..."

Малларме возразил художнику:

"Но, Дега, стихи делаются не из идей, а из слов".



Эдуард Мане на дуэли

Писатель Луи-Эмиль Дюранти (1833-1880) был близок с Эдуардом Мане и его кругом, они считались друзьями. Однако в 1870 году Дюранти опубликовал статью, в которой содержались резкие и несправедливые отзывы о творчестве Мане. Известно, что художник равнодушно сносил нападки врагов, но тут он был взбешён, и публично, в кафе, дал Дюранти пощёчину. Замять инцидент не удалось, и дуэль должна была состояться.
Вот как она описана в протоколе дуэли:

"Сегодня, 23 февраля 1870 года, имела место дуэль на шпагах в лесу С.-Жермен около 11 часов утра между м-сье Мане и м-сье Дюранти.
Первая и единственная стычка была настолько сильной, что шпаги были повреждены.
М-сье Дюранти получил ранение в правую сторону, под грудью. Рана лёгкая, так как шпага противника упёрлась в ребро. Свидетели, осмотрев рану, заявили, что честь противников удовлетворена, и дуэль продолжаться не может.
В силу чего мы подписали этот протокол. Париж, 23 февраля 1870 года.
Свидетели м-сье Мане: Эмиль Золя, А. Виньо.
Свидетели Дюранти: Е. Шнерб, Поль Лафарж".

Вскоре состоялось примирение дуэлянтов, и их дружба продолжалась вплоть до смерти Мане.


Мане и поза Фора

В 1877 году Мане выставил в Салоне портрет певца Жана-Батиста Фора (1830-1914) в роли Гамлета. Фор был недоволен портретом – ему не нравилась поза, в которой его изобразил художник.
Фор закал другой портрет у Джованни Бальдини (1845-1931), пригласил Мане посмотреть его и стал расхваливать позу, в которой его изобразил итальянец.
Мане ему возразил:

"Дорогой Фор! Вчера я был в кондитерской Тортони, и многие уверяли, что Бертелье, который делает своим носом и ртом какие угодно гримасы, гораздо талантливее Вас".

Фор хмыкнул:

"Вы очень остроумны, мой дорогой Мане!"

И они пожали друг другу руки. Но Мане не стал менять позу Фора на портрете, а Фор отказался принять портрет, хотя они и оставались в дружеских отношениях.
Кстати, Фор собирал произведения живописи, и в его коллекции насчитывалось 67 работ Мане.


Клемансо и Мане

Жорж Клемансо (1841-1929) несколько раз позировал в мастерской Мане. Позже он говорил по этому поводу:

"Мне было очень приятно беседовать с Мане! Он так умён!"

Именно Клемансо в 1907, будучи премьер-министром, распорядился о передаче картин “Олимпия” и “Завтрак на траве” из Люксембургского дворца в Лувр.


Орден для Мане

В конце 1881 года министр искусств Антонен Пруст (1832-1905) на встрече с премьер-министром Леоном Гамбеттой (1838-1882) настоял, чтобы последний дал своё согласие на награждение Мане орденом Почётного легиона. Гамбетта пошёл с этим предложением к Президенту Республики Жюлю Греви (1807-1891). Греви, услышав имя Мане, даже подскочил в своём кресле:

"Мане! Нет, ни за что и никогда!"

Именно Гамбетта располагал реальной властью в Республике, и ему это не понравилось:

"Господин Президент, вопрос об орденах подлежит решению Ваших министров. Мы просим Вас только о подписи, но Вы не имеете права оспаривать наш выбор".

Президент Греви вынужден был проглотить это замечание и подписал указ о награждении.


Я – не калека!

Однажды Мане зашёл к мадам Виро, которая была одета в стиле Марии-Антуанетты, с кружевом в седых волосах и косынкой на шее. Увидев это, он воскликнул:

"Клянусь, мадам, Ваша замечательная голова – прямо просится на эшафот!"

Тут мадам Виро заметила, что он опирается на трость, и предложила ему стул, но художник отказался:

"Он мне ни к чему, я ещё не калека!"

Мане страдал от боли, но гордость не позволяла ему в этом признаться.
Вернувшись к себе на улицу Амстердам, Мане продолжал восхищаться увиденным, а потом весело заметил:

"Она хотела сделать меня калекой в глазах всех женщин, которые были там! Ах, эти женщины!"


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#74 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 04 Июль 2016 - 12:32

Анекдоты о литераторах

Владимир Соловьёв

В феврале 1882 года Фидлер был на лекции Владимира Соловьёва и оставил в дневнике такую запись:

"От трёх до четырёх читал свою “Философию истории” Владимир Соловьёв, внезапно ставший столь знаменитым. Актовый зал был до отказа заполнен студентами. Когда он вошёл, со всех сторон раздались оживлённые хлопки. При ходьбе он сутулится. У него вытянутое интеллигентное удивительное лицо, поражающее своей бледностью; густая шевелюра: чёрные, зачёсанные назад волосы. Он похож на Христа или А. Доде, и один его внешний вид вызывает жгучий интерес. Он говорил громко, внятно и медленно. Лекция состояла исключительно из выводов и посылок. Его идеи самостоятельны, оригинальны и кажутся порой настолько фантастическими, что вызывают желание вступить с ним в спор. Когда он закончил лекцию, снова раздались громкие аплодисменты. Некоторые студенты стали возражать ему..."



Визит к Якову Полонскому

Фидлер познакомился с Яковом Полонским 10 февраля 1884 года благодаря Всеволоду Гаршину. После посещения Полонского Фидлер оставил любопытную запись с краткой характеристикой присутствующих:

"Были: художник и писатель Каразин (болтун и обманщик), поэты Минский (настоящая фамилия - Виленкин, крайне несимпатичный еврейский юноша) и князь Цертелев (очень симпатичен и красив, как Адонис).
Поначалу я чувствовал себя стеснённо и неуютно и довольствовался ролью безмолвного наблюдателя, но Полонский старался не оставлять меня вниманием, и мы разговорились. Он долго и подробно рассказывал мне о своих знакомствах с писателями:
Лермонтова он никогда не видел, зато видел Пушкина; лично знал Белинского, Добролюбова, Писарева, Аполлона Григорьева, Некрасова, Жуковского, Достоевского и особенно близко - Тургенева. Его простота, искренность и дружелюбие приятно тронули меня".



Жёны и сожительницы

В конце сентября 1888 года Фидлера навестил Василий Иванович Семевский и рассказал, что А.М. Скабичевский развёлся с женой, С.Н. Южаков - тоже. После этого сообщения Фидлер сделал в своём дневнике такую запись:

"Да, поведение русских писателей в браке, с точки зрения морали, весьма сомнительное.
Н.М. Михайловский живёт с женой известного музыканта Давыдова [в другом месте своих дневников Фидлер пишет о “восхитительной мадам Давыдовой, жене профессора-виолончелиста”], жена Минского бросила своего мужа, у самого В.И. Семевского ещё при жизни В.И. Водовозова был роман с Елизаветой Николаевной, и плодом этого романа оказался Николай Водовозов, коему завтра (1 октября) исполнится 18 лет.
Могу ещё вспомнить Ясинского и Евгения Гаршина.
Достоевский был известен своей половой распущенностью;
у Гончарова - двое детей от его кухарки [Александра Ивановна Трейгут (?-1917), домоправительница];
Некрасов жил с публичной женщиной [Фёкла Анисимовна Викторова (1851-1915), известна как Зинаида Николаевна Некрасова];
да и брак Плещеева имеет внебрачную романтическую окраску [Екатерина Михайловна Данилова]".



Гончаров и Трейгут

О Гончарове Фидлер записал ещё раз в июне 1904 года. Он гостил в Дубултах (Латвия) у Сергея Никитовича Филиппова, который показал ему улицу, на которой часто жил Гончаров. Там Гончаров нашёл себе латышку, А.И. Трейгут, жену своего слуги Карла Трейгута, которая была у него служанкой, кухаркой, а после смерти мужа продолжала жить у Гончарова в качестве экономки. У неё было от Гончарова двое детей.


“Зина” Некрасова

В ноябре 1896 года Фидлер долго разговаривал с Павлом Михайловичем Ковалевским, который подтвердил рассказы В.И. Ламанского о Некрасове:

"Воспетая им Зина - самая обыкновенная шлюха: весьма миловидна, но совершенно необразованна и глупа; находясь на смертном одре, он обручился с ней и завещал ей весь свой капитал, который превышал сто тысяч рублей; но просил её никому об этом не говорить - чтобы мир не узнал, что он, всегда во всеуслышание защищавший бедных, был богачом".

Фёкла Анисимовна Викторова (1851-1915), обручившись с Некрасовым, стала называться Зинаидой Николаевной Некрасовой.
В среде писательской интеллигенции, когда в переписке или дневниках заходила речь о вдове Некрасова, её имя всегда писали в кавычках, “Зина”.


Беседа с Бибиковым о Лемане

В начале января 1889 года Фидлер посетил В.И. Бибикова. Они долго беседовали, и я хочу привести один фрагмент их разговора. Бибиков:

"Чехов идёт вперёд семимильными шагами и уже оставил Владимира Короленко далеко позади. Вы читали “Степь”? Нет! Прочитайте. Этот шедевр приведёт вас в восхищение!"

Фидлер:

"Что вы думаете об Анатолии Лемане?"

Бибиков:

"Столь же бездарен, сколь и несимпатичен!"

Фидлер:

"Он кажется мне психопатом".

Бибиков:

"Он и в самом деле таков".

Анатолий Иванович Леман (1859-1913) в настоящее время известен, как автор книги “Теория бильярдной игры”.


Промоем косточки Леману!

Вскоре Фидлер долго общался с Ясинским, и у них зашёл разговор о Лемане. Ясинский рассказал, что он недавно порвал с Леманом:

"Я крайне нуждался тогда в деньгах, и вот является Леман и предлагает 500 руб. с условием, что мне удастся убедить какого-нибудь пьяного купца выложить пару тысяч на издание журнала и назначить нас обоих редакторами. Я высказал ему, что я об этом думаю; он преспокойно забрал свои деньги и ушёл. И у него ещё хватает наглости, когда мы встречаемся, спрашивать, почему я его не навещаю!"

Фидлер поддакнул:

"Да, у меня он никогда не вызывал симпатии".

А Ясинский не на шутку разошёлся, обличая Лемана:

"Нет ни одного человека, который бы ему симпатизировал. Гаршин буквально ненавидел его..., то есть этот добрый, мягкосердечный человек вообще не мог кого-нибудь ненавидеть, но Леман был ему неприятен до отвращения. Он навещал меня лишь тогда, когда знал, что не столкнётся с ним. Но однажды он случайно зашёл ко мне в тот момент, когда у меня сидел Леман; мы читали с ним рассказ Лескова. И теперь Леман пишет в своих воспоминаниях, что Гаршин сидел с выражением какой-то брезгливости на лице. Знал бы он, кому адресовано это отвращение!..
В тот вечер, казалось, Гаршин был чем-то угнетён.

"Мне нужно поговорить с Вами", -

сказал он мне подавленно.
К нам тут же подскочил Леман.

"Всеволод Михайлович хочет мне кое-что сообщить!" -

сказал я.
На что Леман ответил:

"Мы ведь друзья, какие тут могут быть секреты!"

Так я и не узнал, что хотел сказать Гаршин".

Фидлер опять поддержал интересный разговор:

"Это не просто наглая, но ещё и глупая выходка!"

Ясинский продолжал:

"Да, умной её не назовёшь...
А знаете: он ведь каждого считает глупцом даже Гончарова и Толстого!"

Фидлер удивлённо:

"Что?! Он, который исповедует толстовство?"

Ясинский:

"Он лишь прикидывается толстовцем. В разговоре со мной, без свидетелей, он назвал его полным дураком. Ого, подумал я, если уж ты самого Толстого зовёшь дураком, то я, наверное, кажусь тебе полным идиотом!.. Короче, я рад, что мы разошлись!"


Из всех знакомых Фидлера только Фофанов отозвался о Лемане благоприятно:

"Странно, его почти все не любят, хотя он очень добродушный и добросердечный человек!"



Ещё о Лемане

2 марта на журфиксе у Венгерова Фидлер застал интересную компанию:

"Был также Леман, подозрительный субъект".

В.Р. Щиглев тут же рассказал Фидлеру одну историю:

"Однажды я встретил его в обществе - это было у Скабичевского. Мы сели играть в преферанс, но нам не хватало четвёртого. Леман стал жаловаться: во-первых, у него нет денег, а во-вторых, он не умеет играть. Ему разъяснили правила игры, он внимательно выслушал, сел за игру, и мы поразились: он играл лучше всех! Загадочно улыбаясь, он предложил раздать карты таким образом, чтобы каждый из нас получил определённую карту. Он, видно, карточный шулер".



Об избрании Фидлера

13 февраля 1889 года Фидлер был избран членом Русского литературного общества. 17-го Фофанов сказал Фидлеру, что тот не получил ни одного чёрного шара. Фофанов также сказал, что вместе с Фидлером баллотировались Бердяев и Леман, но оба провалились. Плещеев заявил, что сложит с себя звание почётного члена, если изберут Бердяева. Впрочем, этого не хотели многие члены общества. Около года назад в члены общества баллотировался Минский, но тоже потерпел фиаско.


Указатель имён

Дмитрий Васильевич Аверкиев (1836-1895), русский драматург и писатель.
Николай Александрович Бердяев (1874-1948), русский философ.
Виктор Иванович Бибиков (1863-1892), русский писатель.
Фридрих Боденштедт (1819-1892), немецкий писатель, поэт и переводчик.
Семён Афанасьевич Венгеров (1855-1920), историк литературы, библиограф и литературный критик.
Василий Иванович Водовозов (1825-1886), русский писатель и переводчик.
Елизавета Николаевна Водовозова (1844-1923), урождённая Цевловская, по второму мужу Семевская; детская писательница и педагог.
Евгений Михайлович Гаршин (1860-1931), русский литератор и педагог, младший брат писателя Всеволода Гаршина.
Иван Александрович Гончаров (1812-1891), русский писатель.
Аполлон Александрович Григорьев (1822-1864), русский поэт.
Карл Юрьевич Давыдов (183801889), профессор-виолончелист, композитор и дирижёр.
Альфонс Доде (1840-1897), французский писатель.
Фёдор Михайлович Достоевский (1821-1881).
Николай Николаевич Карамзин (1842-1908), русский писатель и художник-баталист.
Павел Михайлович Ковалевский (1823-1907), русский писатель.
Владимир Иванович Ламанский (1833-1914), русский историк.
Анатолий Иванович Лиман (1859-1913), русский писатель.
Николай Максимович Минский (Виленкин, 1855-1937), русский поэт.
Николай Константинович Михайловский (1842-1904), русский критик и публицист.
Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877), русский поэт.
Александр Николаевич Островский (1823-1886), русский драматург.
Алексей Феофилактович Писемский (1820-1881), русский писатель.
Алексей Николаевич Плещеев (1825-1893), русский поэт.
Яков Петрович Полонский (1819-1898), русский поэт.
Василий Иванович Семевский (1849-1916), русский историк.
Александр Михайлович Скабичевский (1838-1911), русский критик и историк литературы.
Лев Николаевич Толстой (1828-1910).
Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883).
Людвиг Уланд (1787-1862), немецкий поэт.
Фёдор Фёдорович [Фридрих Людвиг Конрад] Фидлер (1859-1917), переводчик русской поэзии на немецкий язык.
Константин Михайлович Фофанов (1862-1911), русский поэт.
Николай Филиппович Христианович (1828-1890), русский музыкант и писатель (о музыке).
Князь Дмитрий Николаевич Цертелев (1852-1911), русский поэт, критик и философ.
Владимир Романович Щиглев (1840-1903), русский поэт и драматург.
Сергей Николаевич Южаков (1849-1910), русский публицист и социолог.
Иероним Иеронимович Ясинский (1850-1931), русский писатель и журналист.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#75 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 11 Июль 2016 - 08:49

Анекдоты из жизни музыкантов

Пусть висит!

В кабинете композитора Дмитрия Шостаковича рядом с портретом Бетховена одно время висел портрет Матвея Блантера. У Шостаковича спросили:

"Дмитрий Дмитриевич! Чем объяснить такой ваш выбор?"

Шостакович ответил просто:

"Бетховена я очень люблю, а этот – Мотя принёс и повесил. Ну, и хорошо, пусть висит..."



Кто тренер?

В 1953 году Давид Ойстрах был на гастролях в Англии, и посол СССР устроил приём в честь великого музыканта. В разгар банкета к Ойстраху подошёл советский атташе по культуре, сделал множество комплиментов маэстро, а потом поинтересовался:

"Вы так хорошо играете на скрипке, но я давно хотел спросить, кто вы по профессии?"

Ойстрах чуть не поперхнулся:

"Я — скрипач".

Атташе немного смутился:

"Конечно, конечно. А кто ваш тренер?"



Ойстрах - дирижёр

В конце своей блистательной карьеры Давид Ойстрах стал увлекаться дирижированием, и его концерты всегда вызывали большой интерес.
Ойстрах однажды признался:

"Поймал себя на неожиданном ощущении: обычно в день выступления я после обеда отдыхаю и часок сплю, затем беру скрипку и начинаю потихоньку разыгрываться. А вчера, поднявшись, потянулся было за инструментами, и вдруг вспомнил: ба, да я же сегодня дирижирую! И так хорошо стало на душе".



Главное - репетиции

Главный дирижёр ленинградской филармонии Евгений Александрович Мравинский любил говорить:

"Всё нужно сделать на репетиции. Вечером – только повторить".



С кем воюем?

В 1962 году известный французский дирижёр Роберто Бенци гастролировал в СССР. В Ленинграде ему посоветовали пообедать в ресторане гостиницы "Европейская", одном из лучших в городе. Бенци сделал стандартный для Европы заказ:

"Пожалуйста, свежий салат под оливковым маслом, бифштекс с кровью и бутылку красного бургундского".

Официант слегка опешил, так как в СССР в том году даже в Ленинграде ощущались некоторые трудности с некоторыми продуктами, и сделал встречное предложение:

"Могу посоветовать борщ и пожарские котлеты".

Бенци поинтересовался у своего спутника:

"Скажи, мы пришли в хороший ресторан?"

Спутник подтвердил:

"Да, один из лучших".

Тогда Бенци удивился:

"А вы разве с кем-нибудь сейчас воюете?"



Эротичный инструмент

Один из друзей Ростроповича решил подшутить над ним:

"Слава! Ты играешь на очень эротичном инструменте — зажимаешь его между ног, водишь туда-сюда смычком..."

Ростропович перебил собеседника:

"Что ты, самый эротичный инструмент — это кларнет".



Совсем по-русски

Когда в СССР развернулась борьба с космополитизмом, известному дирижёру Борису Хайкину предложили сменить фамилию. Он отказался:

"Фамилию менять не стану, но готов на компромисс — согласен заменить вторую букву; тогда моя фамилия будет звучать совсем по-русски".



Веский довод

Когда Ростроповича и Эмиля Гилельса пригласили на длительные гастроли в США, их, разумеется, отпустили, но без жён. Музыканты обратились к министру культуры СССР Фурцевой с просьбой о разрешении выезда и для их жён. Фурцева обещала помочь, но попросила написать официальное заявление.
Просьба Гилельса выглядела так:

"Поскольку я страдаю заболеванием печени и нуждаюсь в специальном уходе, а гастроли в США намечены на два с половиной месяца, прошу направить со мной мою жену".

Просьба Ростроповича выглядела совершенно иначе:

"Поскольку я абсолютно здоров и еду в Америку на два с половиной месяца, прошу разрешить выезд с женой".

Выезд жёнам музыкантов разрешили, но они так и не поняли, чей довод оказался более убедительным для властей.


Наказание

Когда Ростропович стал укрывать на своей даче опального Солженицына, вскоре последовали санкции со стороны властей. Фурцева вызвала к себе музыканта и в резкой форме заявила:

"Мстислав Леопольдович! Ваша акция идёт вразрез с политикой государства, и мы вынуждены соответственно отреагировать. За границу посылать не будем, можете гастролировать по стране".

Ростропович искренне удивился:

"А что, концерты на родине вы считаете наказанием?"



Указатель имён

Роберто Бенци (1937- ).
Матвей Исаакович Блантер (1903-1990).
Эмиль Григорьевич Гилельс (1916-1985).
Евгений Александрович Мравинский (1903-1988).
Давид Фишелевич (Фёдорович) Ойстрах (1908-1974).
Мстислав Леопольдович Ростропович (1927-2007).
Екатерина Алексеевна Фурцева (1910-1974).
Борис Эммануилович Хайкин (1904-1978).
Дмитрий Дмитриевич Шостакович (1906-1975).
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#76 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 12 Июль 2016 - 08:25

Анекдоты о литераторах

Писательская вечеринка

4 ноября 1889 года Фидлеру исполнилось 30 лет, и он организовал праздничный завтрак, на который собралось 25 человек, и среди них пять писателей: Баранцевич, Ясинский, Фофанов, Рейнгольдт и Дукмейер.
По словам юбиляра, “выпили очень сильно”. Потом началось “веселье”.

Ясинский, которого другие посетители из-за могучей фигуры и львиной причёски за глаза называли “Джек-Потрошитель”, отвёл хозяина в сторону и начал интимно признаваться в своих грехах. Он, де, собирался обесчестить свою секретаршу Александру Ивановну Лаврову и сделать её своей постоянной домашней любовницей. Ведь его супруга тоже не была ему верна, так как Ясинский виделся с ней и детьми только на Рождество и в летние месяцы. Уф!

Мило держался Баранцевич, который под аккомпанемент на рояле спел несколько русских песен.
В порыве любви Фидлер выпивал на брудершафт с Баранцевичем, Ясинским и Фофановым.
Фофанов напился и, как всегда в подобных случаях, забыл о приличиях. Вначале он затеял спор с Баранцевичем об “еврее” Рубинштейне [Антон Григорьевич Рубинштейн (1829-1894)], которого всячески поносил, а Баранцевича, защищавшего Рубинштейна, обозвал дураком.
Только успели их развести, как Фофанов безо всякого повода обозвал присутствующих дам [мать и тётку Фидлера, жену Баранцевича и свояченицу Фидлера] шлюхами.
Баранцевич вскинулся:

"Побойся Бога, Фофанов!"

Ясинский успокаивающе обнимал Фидлера, удерживая хозяина, который гордо произнёс:

"Прощаю его, потому что он болен!"

Вскоре Фофанов пришёл в чувство, схватился за голову и обратился к хозяину:

"Прости меня, я забылся!"

Тут в соседней комнате гости-немцы запели на родном языке. Фофанов вскочил, издал гортанный рык и угрожающе пробормотал:

"Хватит петь по-немецки!"

Потом он подошёл к керосиновой лампе, чтобы прикурить папиросу, сильно фыркнул и загасил лампу. Потом как ни в чём не бывало уселся в кресло, бросая вокруг яростные взгляды и отчаянно жестикулируя, и не обращал внимания на то, что все над ним посмеиваются.
Наконец всех спасла служанка Фофановых, которая пришла со строгим приказанием хозяйки, не возвращаться домой без своего господина.

После этого всех своей неуклюжестью веселил захмелевший Дукмейер.

Казимир Стариславович Баранцевич (1851-1927), новеллист, псевдоним Казбич.
Фридрих Дукмейер (1864-1930), немецкий публицист и литератор.
Александр Александрович Рейнгольдт (1856-1902), журналист, историк русской литературы.
Константин Михайлович Фофанов (1862-1911), русский поэт.
Иероним Иеронимович Ясинский (1850-1931), русский писатель и журналист.


А.А. Рейнгольдт

Александр Александрович Рейнгольдт жил почти напротив дома Фидлера. Это был ещё тот перец, он говорил:

"Я - русский, поскольку Россия приносит мне пользу".

В июне 1889 года он опубликовал в “Биржевых ведомостях” заметку, вызвавшую негодование всей немецкой колонии Петербурга.
Рейнгольдт написал про немцев-дачников:

"Коломяги - это нечто вроде “идеальной Аркадии”, где дачные мужья могут совершенно спокойно предаваться мирной игре в кегли и истреблению пива, а дачным кумушкам решительно не о чем сплетничать".


В той же самой заметке он расхвалил одну актрису, которая никогда не выступала на сцене, в чём сам автор цинично признавался.

Этот Рейнгольдт писал (и издал позднее) не немецком языке “Историю русской литературы”, однако произведений русских писателей он, в основном, не читал, а передирал сведения и отзывы из трудов российских авторов. Когда Фидлер предложил ему для ознакомления том стихотворений Полонского, Рейнгольдт отказался:

"Такой тяжёлый том! Как же я понесу его домой? Нет, не надо".

Фидлер изумился:

"Да как же ты будешь писать о нём?"

На что Рейнгольдт спокойно ответил:

"А у меня есть книга Чуйко о современных русских поэтах".

Он говорил о книге Владимира Викторовича Чуйко (1839-1899) “Современная русская поэзия и её представители”, увидевшая свет в 1885 году.


К.С. Баранцевич

Талантливый новеллист Казимир Станиславович Баранцевич не мог прокормить свою многочисленную семью литературными заработками и был вынужден продавать билеты и вести бухгалтерию на вокзале в Коломягах за 1500 рублей в год.
Баранцевич так говорил о литературном труде:

"Удивительное дело: пессимистические настроения русских писателей коренятся, по преимуществу, в испорченном желудке!.. Как только Альбов чувствует, что боль у него в желудке утихает, всё его брюзжание мигом проходит, и, воспрянув духом, он весело взирает на мир".

[Михаил Нилович Альбов (1851-1911), прозаик.]

Любил Баранцевич рассуждать о пользе бани для литературного творчества:

"Баня оказывает благотворное воздействие на моё писательство. Когда я раздеваюсь, моюсь - а моюсь я всегда сам - и парюсь на верхних полках, в этом участвует лишь моё тело, дух же витает где-то вдалеке. Чисто механически я совершаю все нужные движения, в то время как в моей голове возникает идея и разрастается в целую новеллу. Лучшие мои рассказы возникли в бане..."


О Ясинском Баранцевич отзывался довольно сдержанно:

"Не могу к нему привыкнуть. Слышал с разных сторон, что он поддерживает с человеком добрые отношения лишь до тех пор, пока видит в нём какую-то пользу для себя. Ясинский стал литератором на моих и Альбова глазах: мы были первыми, прочитавшими его литературный опыт, и подвергли его критике. Теперь он не видит в нас никакой пользы и всё же относится ко мне любезно и по-дружески; мы друг с другом на “ты”, и я зову его не иначе как “Жером”. Но мне что-то не нравится в нём. Если мы сидим вместе и беседуем, говорю только я, тогда как он молча слушает... сидит безучастно или перебивает меня вопросом, не имеющим к теме разговора никакого отношения".



Безглазые портреты

Григорий Петрович Данилевский (1829-1890) однажды рассказал такую историю:

"У меня есть серия фамильных портретов, которые постигла странная участь. Комната, в которой висели портреты (мы жили тогда в Малороссии), ежедневно топилась, и истопник жаловался нам, что ему страшно заниматься своим делом в одиночку: куда ни встань, всюду глядят на тебя глаза с портретов. Однажды мы зашли в комнату и застыли как громом поражённые: наши дедушки и бабушки были безглазыми - суеверный парень со страха выжег им глаза раскалённой кочергой!.. Лишь с огромным трудом удалось реставрировать картины".



В.Л. Величко

Поэт Василий Львович Величко (1860-1903) писал свои стихотворения исключительно на французском языке. Стены его квартиры украшали портреты различных знаменитостей (Лесков, Айвазовский и пр.), которых он представлял как своих близких друзей. Величко действительно был дружен с Владимиром Соловьёвым и написал одну из первых книг о нём в 1902 году.
Владимир Сергеевич Соловьёв (1859-1900), русский философ и поэт.


Влипчивый собеседник

На крестинах сына Фидлера Баранцевич слишком долго беседовал с крестницей, Альмой Николаевной Борман (1867-1919), и по этому поводу Ясинский заметил:

"Он не столько влюбчив, как влипчив".



К.В. Назарьева

О писательнице Капитолине Валерьяновне Назарьевой (урожд. Манкошева, 1847-1900) почти не сохранилось никаких биографических сведений. Тем любопытнее заметка в дневниках Фидлера от 26.07.1890:

"Присутствовала также Капитолина Валерьяновна Назарьева, остроумная женщина с постриженными в кружок волосами. Говорят, она каждый год меняет мужей. Но держала себя пристойно, совсем не походила - ни обликом, ни суждениями - на синий чулок и впечатление произвела симпатичное".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#77 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 13 Июль 2016 - 13:05

Анекдоты о художниках и их друзьях

Жан Огюст Доминик Энгр (1780-1867)

Римские впечатления

В письме к своему другу Жилиберу Энгр так описывает свою жизнь в Риме, куда он попал в 1806 году:

"Что за жизнь я веду здесь! Она действительно восхитительна, так как это жизнь, наполненная занятиями. Я заперся в своей мастерской, каждый день я начинаю в девять часов утра и работаю до шести вечера, потом я ем, немного отдыхаю и начинаю готовить всё необходимое для завтрашней работы...
Я живу с природой и прекрасными моделями, которые дарят мне классическую красоту Фидия и Рафаэля и ещё больше - если это только возможно - укрепляют меня в моих убеждениях, мнениях и вере, о которых мы так много говорили".

Сделав в Риме множество рисунков и набросков, Энгр потом часто их использовал при создании своих картин до конца жизни.


"Наброски" Энгра: "Венера"

Одним из любимых жанров Энгра были картины в стиле ню, то есть обнажённая натура. Однако художник иногда так увлекался своей моделью и работой, что получившуюся картину не представлялось возможным представить широкой публике. Такие картины Энгр называл "набросками" и хранил их в своей мастерской.
Первой картиной, оставшейся в стенах мастерской художника, стала "Венера", которую Энгр собирался отправить в Рим, но потом отказался от этого намерения, так как на полотне были излишне натуралистично изображены некоторые анатомические детали натурщицы.
Одним из первых увидел это полотно Амори-Дюваль (1808-1885), ученик Энгра, который записал:

"На дальней стене висела картина без рамки, его "Венера", и я признаюсь, что существует мало вещей, которые произвели бы на меня такое же живое впечатление, как вид этой картины".

В 1848 году Энгр продал свою "Венеру", предварительно закрасив волосы на лобке и изменив положение рук.


"Наброски" Энгра: "Источник"

Через несколько лет после "Венеры" на стене мастерской появилась картина под названием "Источник", которая провисела на своём месте значительно дольше. Тот же Амори-Дюваль тек описал эту картину:

"В углу его мастерской находилось изображение молодой девушки, нарисованной на желтоватой ткани, которая оставалась как бы в глубине. Ничто не в состоянии передать этого образа с натуры, который, я уверен, он сделал уже после того, как нарисовал "Венеру"... Впрочем, поза была та же: молодая девушка двумя руками выжимает свои волосы. Это изображение во всём напоминало этюд с натуры, так как самые интимные детали не были опущены".

Другой ученик Энгра уточнял, что речь опять шла о волосах на лобке и о красных чулках чуть выше колена.
На старости лет Энгр стал нуждаться в деньгах и решил продать "Источник", но перед этим он внёс некоторые изменения: были закрашены чулки и волосы на лобке, а на плечо девушки был водружён кувшин для воды. Вместо шедевра получилась довольно милая, но тривиальная картина.


Энгр и Рафаэль

Во время пребывания в Риме Энгр влюбился в творчество Рафаэля. Многие исследователи находят много общего между творчеством Рафаэля и Энгра: в их живописи, рисунке, в сексуальности их картин.
Любовь к Рафаэлю вылилась в написание картины "Рафаэль и Форнарина" в 1814 году, на которой живописец обнимает свою любовницу, и они смотрят на созданный портрет. К этому сюжету Энгр в течение жизни возвращался ещё четыре раза, и каждый раз на Форнарине оставалось всё меньше одежд. Набросков же этого сюжета сохранилось огромное множество.


Шутка Пикассо

В 1968 году Пабло Пикассо создал серию шутливых гравюр, посвящённых увлечению Энгра вышеописанным сюжетом. Он изобразил Энгра в виде похотливого старика, который иногда рисует, а иногда отбрасывает свой мольберт и кисти, но всегда внимательно наблюдает (подсматривает) за тем, как Рафаэль занимается любовью с Форнариной.
Пикассо как бы напоминает о том, что акты любви и творчества являются взаимодополняющими и взаимозаменяющими друг друга.


Разные кисти

Один критик удивлялся, как это Энгр умудрился создать настолько разные картины, как "Жанна д'Арк" и "Турецкая баня"?
Энгр ответил:

"У меня есть несколько кистей!"

Такой ответ привёл в восторг Дега.


Бодлер об Энгре

В 1846 году Бодлер писал о картинах Энгра:

"Одна из черт, по нашему мнению,отличает талант господина Энгра, - это любовь к женщине. Он никогда не бывает так счастлив и могущественен, как тогда, когда его гений находится под действием чар юной красоты".



Запись Гонкура

Эдмон де Гонкур (1822-1896) в своём дневнике однажды сделал такую запись:

"...старик Энгр даже в своём преклонном возрасте остался сексуально сильным. Так, когда он возбудился от одной танцовщицы в Опере, он крикнул ей:

"Госпожа Энгр, в коляску!" -

и начал действовать уже по пути домой".



"Турецкая баня"

Герцог Жером Бонапарт (1805-1870) в 1860 году заказал Энгру картину в восточном стиле. Энгр довольно быстро написал заказанное полотно и отослал его герцогу - это была знаменитая "Турецкая баня", последнее значительное полотно художника. Картина была выполнена в форме круга. При работе над этой картиной Энгр не пользовался услугами натурщиц, а использовал свои наброски и рисунки, сделанные ещё в Риме.
Через месяц герцог по требованию жены вернул картину Энгру, который не стал огорчаться, а несколько улучшил картину и затем ещё более выгодно продал её Халил-Бею, турецкому посланнику в Париже. Парижанки говорили про этого посланника, что он получил назначение в Париж только потому, что Париж - это гарем.


Жанна в доспехах

В 1854 году по заказу директора Школы изящных искусств Энгр написал свою "Жанну д'Арк". В качестве модели Энгр взял обнажённую натурщицу и сделал несколько десятков прекрасных рисунков. Только после этого он одел на женщину броню и потерял к модели всякий интерес, рисуя цинковые доспехи.


Уловки Энгра

В 1842 году графиня д'Оссонвиль, внучка госпожи де Сталь, заказала Энгру свой портрет. Графиня согласилась на то. что на рисунках Энгр будет изображать её обнажённой, но, разумеется, позировать будет другая женщина. Так что на многочисленных эскизах голое тело натурщицы украшала голова графини. Когда эта картина была закончена в 1845 году, тело графини было одето и украшено самым должным образом.
К подобным уловкам Энгр прибегал и при создании ряда других портретов: баронессы Ротшильд, графини де Брольи или госпожи де Балай. Только развлекаясь подобным образом Энгр мог довести до конца процесс создания портретов надоевших ему моделей.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#78 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 14 Июль 2016 - 07:27

Ф.И. Тютчев: фрагменты из жизни великого поэта и дипломата

Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873) был дипломатом и прекрасным поэтом.


О средах

Князь Владимир Петрович Мещерский (1839-1914), издатель газеты "Гражданин", принимал по средам. Одну из своих статей князь как-то посвятил "дурному влиянию среды". Тема, популярная и в наши дни.
По этому поводу Тютчев заметил:

"Не ему бы дурно говорить о дурном влиянии среды. Он забывает, что его собственные среды заедают посетителей".



Французы и Бог

Тютчев часто насмехался над французским вольнодумством. Он утверждал, что французы твёрдо придерживаются только третьей заповеди:

"Не приемли имени Господа Бога твоего всуе".

Для большей уверенности они вообще не произносят его.


Образец христианина

Граф Дмитрий Николаевич Блудов (1785-1864) в молодости был очень остроумным человеком, но к старости (когда он стал министром и председателем Государственного совета) его характер испортился: граф стал желчным и раздражительным человеком.
Тютчев говорил про него:

"Граф Блудов – образец христианина. Никто так, как он, не следует заповеди о нанесении обид, нанесённых им самим".



Herausweh

Когда Тютчев бывал в Петербурге, он томился, скучал и стремился поскорее уехать заграницу. Он говорил:

"Я испытываю не Heimweh, а Herausweh". ("Я испытываю не тоску по родине, а тоску по отъезду".)



Почему я не с ними?

Однажды осенью в Петербурге, когда светский сезон в городе ещё не начался и приятелей было мало, Тютчев написал своему другу:

"Вернувшиеся из-за границы почти так же редки и малоосязаемы, как выходцы с того света, и, признаюсь, нельзя по совести обвинять тех, кто не возвращается, так как хотелось бы быть в их числе".



Родная грязь

Перед очередным возвращением из-за границы Тютчев написал жене:

"Я не без грусти расстался с этим гнилым Западом, таким чистым и полным удобств, чтобы вернуться в эту многообещающую в будущем грязь моей Родины".



Достоинства Горчакова

Про князя Александра Михайловича Горчакова (1798-1883), канцлера и своего начальника, Тютчев говорил:

"Он обладает бОльшими достоинствами, чем можно предположить по наружности. Сливки у него на дне, а молоко – на поверхности".



Огонь из мыла

В 1869 году Тютчев написал о положении в стране после начала реформ Александра II:

"Всякие попытки к политическим выступлениям в России равносильны стараниям высекать огонь из куска мыла".



Об окружении императора

Тютчев прекрасно видел, что в окружении императора Александра II осталось довольно много людей из окружения Николая I. Однажды Тютчев сказал, что эти люди напоминают ему

"волосы и ногти, которые продолжают расти на теле умерших ещё некоторое время после их погребения в могиле".



Последняя шутка поэта

Император Александр II никогда не бывал в доме Тютчевых, но перед смертью поэта выразил желание навестить его.
Когда Тютчеву сообщили о намерении императора, он нашёл в себе силы пошутить и заметил, что это приводит его в крайнее смущение: ведь будет крайне неделикатно, если он не умрёт на другой же день после Высочайшего посещения.
Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#79 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 19 Июль 2016 - 07:25

Николай Иванович Фешин: несколько заметок о жизни и творчестве гениального российского художника

Николай Иванович Фешин (1881-1955), - он родился, между прочим, в Казани, - не относится (а жаль!) к числу самых известных российских художников, а на Западе его просто считают американским художником, хотя в США он уехал только в 1923 году, и большую известность приобрёл ещё задолго до отъезда.

В 1900 году Фешин поступил в Академию художеств и в 1903 году перешёл в мастерскую И.Е. Репина. Прямым учеником Репина наш герой не является, хотя именно от него Фешин получил знания об основных принципах современной живописи, а также познакомился с творчеством импрессионистов. Вот видение мира импрессионистами, - даже некоторыми постимпрессионистами, - и их палитра оказали очень заметное влияние на творчество Фешина. К урокам же прочих модернистских течений Фешин остался практически равнодушен.

Признание к Фешину пришло в 1908 году, после того как на весенней академической выставке была представлена его картина “Дама в лиловом” (“Портрет неизвестной”), и музей Академии сразу же приобрёл это полотно.
В следующем году на выставке в Мюнхене эта картина получила малую золотую медаль, открыв Фешину путь к мировой известности и славе.

Широкую известность в России Фешин приобрёл в 1909 году, после того как публика увидела его дипломную работу “Капустница”, но настоящий фурор произвела его “Черемисская свадьба”. Эти картины сочетали в себе угрюмость передвижничества, светлую палитру импрессионистов и своеобразную технику письма самого Фешина. Недаром в то же 1909 году Фешин со своей “Черемисской свадьбой” участвовал в летней выставке передвижников. На этом основании советские и российские критики часто относят Фешина к кругу передвижников. И совершенно напрасно.

В России “Черемисскую свадьбу” восторженно приветствовали и левые, и правые. Левые восторгались мрачноватым реалистическим сюжетом, правые – композиционным мастерством, техникой и палитрой художника.
Однако в Мюнхене это полотно, в отличие от других картин Фешина, внезапно ожидал более чем прохладный приём.
Впрочем, на выставке в Питсбурге в 1910 году эту картину сразу же приобрёл американский финансист и коллекционер Уильям С. Стиммел.

Очень понравился американцам и портрет Н.М. Сапожниковой. В одной из газет говорилось:

"Портрет M-lle Сапожниковой может быть назван наиболее оригинальной работой на выставке. Этот очаровательный портрет, удивительно красочный и интересно-разработанный... представляет собою одну из наиболее привлекательных работ, совершенно новую и индивидуальную по исполнению".

А ведь на этой выставке были представлены работы Ренуара, Моне, Писарро и других уже очень известных художников.
Всего за российский период своего творчества Фешин выставлялся в Питтсбурге пять раз, не считая выставок в Нью-Йорке, Сан-Франциско и других городах США.

Надежда Михайловна Сапожникова (1871-1942?) была одновременно подругой, ученицей и меценатом Фешина. Она поступила в Академию в 1908 году, а в 1910 году совершила вместе с Фешиным большое путешествие по Европе. Из Парижа Фешин поехал в родную Казань, где несколько лет преподавал в местной художественной школе, а Сапожникова на два года задержалась для совершенствования своего мастерства.
Фешин тоже подумывал о том, чтобы задержаться в Париже, но потом признался:

"...я обнаружил, что просто не в состоянии учиться у кого-либо ещё, настолько устал я от учёбы за 13 долгих лет".


В 1913 году Фешин женился на своей ученице и секретарше Александре Николаевне Белькевич (1892-1983), а в 1914 году родилась их единственная дочь Ия, Ия Николаевна Фешина (1914-2002).

Своим ученикам в Казанской школе Фешин советовал не обращать слишком много внимания на различные модернистские манифесты и течения. Он говорил:

"Вы их не слушайте, и не сворачивайте со своего пути. Это всё мода. Сейчас все девушки носят узкие юбки, потом будут носить широкие..."


Большие жанровые картины, например, “Обливание”, Фешин создавал только до своего отъезда из России в 1923 году, но уже в этот период своего творчества главное место среди его произведений стали занимать портреты. Именно тогда Фешин создал такие шедевры, как “Портрет Вари Адоратской” и “Дама в розовом” (Портрет Н. Подбельской).

Революция 1917 года непосредственно семью Фешина не затронула, так как среди его учеников оказались достаточно влиятельные деятели новой власти, но от тифа и голода спасти не могли и они. В 1919 году Фешин потерял родителей, да и сам вскоре заболел туберкулёзом.

При большевиках Фешин потерял частные заказы, до 1921 года никаких связей с заграницей у него не было, так что приходилось художнику зарабатывать себе и своей семье на жизнь выполнением официальных заказов. По фотографиям он создал портреты вождей и руководителей новой власти – Ленина, Маркса, Луначарского и др. Для музыкальной школы он написал портреты многих известных композиторов: Бетховена, Листа, Глинки, Мусоргского, Римского-Корсакова, Паганини и А. Рубинштейна.

Однако такая работа никак не устраивала Фешина, а тут ещё туберкулёз, да и жена постоянно доставала жалобами на нищету, так что в 1923 году художник решил перебраться в США, и помог ему в этом уже упомянутый мистер Стиммел.

При отъезде из России Фешина провожал только художник Фёдор Александрович Модоров (1890-1967). Фешин на платформе вокзала напоследок объяснял Модорову причины своего отъезда:

"Ты ведь знаешь, только голод и туберкулёз вынуждают меня уехать в Америку".

Хотя на самом деле, все мозги Фешину выела его жена, которая каждый день твердила о необходимости уехать заграницу, где можно заработать приличные деньги.
Модоров сделал последнюю робкую попытку отговорить мэтра от принятого решения:

"Николай Иванович, может, ещё не поздно остаться?"

Фешин только покосился в сторону жены с дочкой и сокрушённо сказал:

"Сие невозможно, дорогой мой Модоров. Совершенно невозможно".


В США Фешин сначала обосновался в Нью-Йорке и занялся преподавательской деятельностью. Американский художник Дин Корнуэлл (1892-1960) писал, что

"как преподаватель Фешин скорее излагал философию искусства, чем просто учил технике".

Сам же Фешин о своих американских учениках писал, что они

"довольствуются внешними эффектами, а если я правлю работы, просят их подписать".


Кроме преподавания, Фешин в США много участвовал в различных выставках, его картины очень охотно покупались различными музеями и частными коллекционерами, но в 1926 году из-за обострения запущенного туберкулёза он переехал вместе с семьёй в маленький городок Таос (штат Нью-Мехико), где и прожил до 1933 года.
Здесь он написал много портретов индейцев (индианок) и мексиканцев (мексиканок), а дочь Ия шутила, что его индианки похожи на татарок.

Картины Фешина хорошо продавались, заказов было много, так всё и продолжалось до 1934 года, пока госпожа Фешина не решила бросить своего мужа. При разводе Фешин оставил жене дом и картины, а сам с дочерью (Ия осудила мать за этот поступок и осталась с отцом) переехал сначала в Нью-Йорк, а несколько позднее перебрался в Лос-Анджелес.

Госпожа Фешина в 1936 году рассказывала Ильфу и Петрову о своей трудной и мучительной жизни с художником – ведь они совершенно не подходили друг другу.
Сам же Николай Иванович в письме брату Петру несколько иначе описывал причины развода с женой:

"Увлеклась одним поэтом, сама захотела быть писательницей. Ты знаешь её взбалмошный характер, поставила всё вверх дном. Изломала мне жизнь, не шутка, проживши с человеком 20 лет, начинать строить жизнь сначала. Мне было нестерпимо больно. Конечно, при разводе она взяла всё ценное, что было приобретено мной здесь, в Америке, и мы теперь с Ийкой настоящие бездомные бродяги. Исковеркала и нам и себе жизнь и мается теперь, стараясь доказать и себе и всем, что она великий гений..."

Ия Николаевна всегда подтверждала версию отца.

С молодым поэтом госпожа Фешина вскоре рассталась, писательницей так и не стала, правда, в 1938 году ей удалось издать одну книжку, и остаток жизни провела в Таосе, перебиваясь подачками и продавая картины и рисунки своего бывшего мужа.

В Калифорнии Фешина ожидал большой успех, он опять начал преподавать, а его картины (преимущественно портреты) хорошо продавались. Здесь Ия вскоре вышла замуж, и остаток жизни Фешин провёл в одиночестве.
Незадолго до смерти Фешин написал автобиографию, но на русском языке её пока не издавали.

В 1976 году Ия Фешина перезахоронила прах отца в Казани, а в 2011 году рядом с этой могилой перезахоронили и прах Ии Николаевны Фешиной.


Послесловие

В 1926 году Илью Ефимовича Репина спросили:

"Кто, на Ваш взгляд, наиболее талантлив из современных русских живописцев?"

Не задумываясь ни на секунду, Репин коротко ответил:

"Фешин".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru

#80 Вне сайта   Yorik

Yorik

    Активный участник

  • Автор темы
  • Модераторы
  • Репутация
    67
  • 12 582 сообщений
  • 6949 благодарностей

Опубликовано 21 Июль 2016 - 07:46

Анекдоты о литераторах

Молодая Гиппиус

26 декабря 1889 года, в день ангела Якова Полонского, Фидлер посетил именинника, где застал многолюдное сборище, около сотни человек, в основном, писатели, но присутствовали также Репин, Рубинштейн и пр.
Фидлер сделал любопытную зарисовку:

"Жена Мережковского [Зинаида Гиппиус] - привлекательное юное существо; выглядит совсем девочкой и кокетливо это подчёркивает. У неё необычные глаза: то стыдливо задумчивые, как фиалки, то страстно пламенные, как розы. Высказывала столь либеральные взгляды по поводу брака, что мысленно мне пришлось несколько раз всплеснуть руками; нет сомнений, что муж её в скором времени станет рогоносцем..."

Антон Григорьевич Рубинштейн (1829-1894).
Илья Ефимович Репин (1844-1930).
Яков Петрович Полонский (1819-1898).
Зинаида Николаевна Гиппиус (1869-1945).
Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866-1941).


Фофанов в психушке

Я уже писал о Фофанове и отмечал его некоторую неадекватность. В середине марта 1890 года Фофанов сошёл-таки с ума. По слухам, он накануне вечером выпил 25 (!) бутылок пива, а ночью стал буйствовать и грозился убить своих двоих детей. Фофанова поместили в лечебницу св. Николая и не пускали к нему посетителей. В лечебнице Фофанов часами (до полусуток) стоял, подняв руку с вытянутым вверх пальцем, и говорил:

"Пока я держу палец вот так, мир существует; стоит мне согнуть палец – мир рухнет!"

Впрочем, врачи надеялись на его выздоровление; так и произошло.
Константин Михайлович Фофанов (1862-1911), русский поэт.


Фофанов после больницы

Пробыл в психушке Фофанов более полугода и только 3 октября 1890 года Ясинский смог сообщить Фидлеру:

"Примерно неделю назад его [Фофанова] выпустили из сумасшедшего дома, полагая, что он излечится, но сам он ещё считает себя больным и двигается и разговаривает так вкрадчиво и осторожно, что кажется: он вот-вот набросится на тебя сзади с ножом".

Иероним Иеронимович Ясинский (1850-1931), русский писатель и журналист.


Фофанов о дурдоме

Фофанов о своём пребывании в сумасшедшем доме рассказывал знакомым так:

"Я сомневаюсь, что болен психически; наверное, у меня был тиф... Врачи ничего не понимают и с помощью персонала, который просто ужасен, могут превратить совершенно здорового человека в больного. Ах, как они надо мной издевались! А потом меня одолевали галлюцинации. Я мчался, не ощущая собственного тела, с невероятной высоты в бездонную пропасть".



Именины у Лейкина

Писатель и журналист Николай Александрович Лейкин (1841-1906) пользовался большой популярностью до революции 17-го года и считался хорошим юмористом, в основном, благодаря своей книге "Наши за границей", выдержавшей 27 изданий.
Лейкин был довольно состоятельным человеком, но славился своей скупостью. У него была дача в Ивановском, что возле впадения реки Тосны в Неву, где он регулярно отмечал именины своей жены, Прасковьи Никифоровны (?-1918).
На одном из таких праздников Лейкин выставил на стол три бутылки обыкновенного пива и бутылку самого дешёвого красного столового вина. Младший брат Лейкина, трактирщик Василий Александрович (1845-1900), подтвердил, что вино дешёвое, но хозяин упорствовал:

"Это отличное вино, и, надо признаться, я весьма неохотно ставлю его на стол".

К вечеру у гостей закончились сигареты, и когда кто-то попросил у хозяина закурить, то получил отказ.
Тут не выдержала именинница:

"Послушай, Николай, не жадничай! Тебе что, пары сигарет жалко?"

Только после этого Лейкин принёс сигареты из соседней комнаты.
С другой стороны, когда отмечалось тридцатилетие литературной деятельности Лейкина, гостей на банкете он накормил до отвала.


Собачки Лейкина

Иногда, забавно жестикулируя, Лейкин устраивал своеобразный концерт. Он брал на руки свою таксу и с жалобной гримасой начинал напевать:

"Пиго, мой Пиго! Бедный, бедный Пиго..."

Такса начинала стонать и повизгивать, а три остальные собаки Лейкина начинали завывать. Одну из этих собачонок звали Бздинка.


Ранние годы В.И. Немировича-Данченко

Лейкин любил рассказывать про известного писателя и журналиста Василия Ивановича Немировича-Данченко (1844-1936):

"Да, теперь он - знаменитый писатель. Но когда-то давно занимался тем, что брал у изготовителей под залог рояли и фортепьяно, а затем продавал их или закладывал, и был за это выдворен из Петербурга. А всё-таки стал человеком!"

В 1869 году Немирович-Данченко был судим "за растрату вверенного ему имущества", лишён прав дворянства и сослан в Архангельск. Биографы писателя обычно обходят этот эпизод его жизни и привычно говорят лишь о поездке писателя на Север, во время которой он написал несколько замечательных очерков.


“Слепцовские дамы”

Жить только на литературные гонорары было очень трудно не только Немировичу-Данченко. Позднее Василий Иванович вспоминал из “писательской жизни” того времени:

"Тогда я ещё всего твёрже, лучше, чем в редакции, знал дорогу к ростовщикам. Впрочем, не забывали эту дорогу, “закладывали” и те, кто был постарше меня: Глеб Успенский, Мамин-Сибиряк, Помяловский... Как-то появился здесь, во время одного из таких наших “посещений”, Александр Слепцов – больше, правда, революционер, чем литератор... Увидел около дома знакомых, застеснялся, потом обронил, как бы мимоходом:

"Я, знаете ли, сюда к одной даме..."

Так мы потом ростовщиков и называли: “слепцовскими дамами”.
Однажды у одной из таких “дам” (знаменитого Карповича – 10 процентов в месяц и за первый – вычет вперёд!) я натолкнулся на поэта Якова Полонского, меланхолически мне заметившего:

"Музы, мой юный друг, те же дамы – они дорого стоят..."

При оформлении заклада расписывались... Рассказывали, что некоторые из ростовщиков впоследствии хорошо заработали на продаже автографов знаменитых писателей".

Глеб Иванович Успенский (1843-1902).
Николай Герасимович Помяловский (1835-1863).
Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (1852-1912).
Александр Александрович Слепцов (1836-1906).


В революционном Петрограде

Полны трагизма воспоминания Василия Ивановича о революционном Петрограде.
Вот осужденные на расстрел разыгрывают для себя в тюремной камере, чтобы отвлечься от действительности, какой-то спектакль, чекист вызывает Алфимова, слышатся со двора выстрелы. Потом выясняется, что на вызов отозвался не Алфимов, а Ефимов. Общий хохот... Спектакль в камере продолжается...
Или – о Николае Гумилёве:

"На другой или на третий день после мученической смерти поэта, одна из его восточных пьес была поставлена в коммунистическом театре. В первом ряду сидели комиссар Чека и двое следователей. Они громко аплодировали и... вызывали автора".


Каждой змее свой змеиный супчик!

фото в галерею прошу сбрасывать на doctor_z73@mail.ru



Похожие темы Collapse

  Тема Раздел Автор Статистика Последнее сообщение


0 пользователей читают эту тему

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых

Добро пожаловать на форум Arkaim.co
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь для использования всех возможностей.